Уральская весна

Оживет степной пейзаж,

Запылят дороги,

Будет строгий карандаш

Подводить итоги.

Но пока здесь ни души,

Только месяц светит.

Только треплет камыши

Предрассветный ветер.

Усатый путеец

Простукал стальные суставы,

И, дрогнув огнями,

Кидаются в темень составы.

В далекой степи

За чертой электрической ночи

Еще не хватает,

Еще не хватает рабочих.

Они перед утром отправились в путь,

Хозяева брошенных гнезд,

Туда, где от запаха трав не уснуть,

В страну увеличенных звезд.

Они помахали родным берегам,

Когда просыпался рассвет,

И дождик прошел по забытым следам

Рассеянный, как поэт…

Трещит под плугами сухая полынь;

Пылища — рта не открыть.

А в небе такая холодная синь,

Которую хочется пить.

И хочется в мягкое облако лечь,

Вздохнуть и закрыть глаза…

Литая усталость не падает с плеч…

Казахская осень успела поджечь

Березовые леса.

Где береза, склонясь над бассейном,

Моет волосы желтой водой,

Он один на закате осеннем

С непокрытой стоит головой.

У ступеней кремнистого цвета

Полевые букеты лежат.

И притихла под взглядом поэта

Красногрудая стайка ребят.

Им бы раньше такими родиться

На каких-нибудь двести лет,

Чтобы выбить из рук проходимца

Наведенный в упор пистолет.

Взревели… Запряглись моторы.

Толчок… рывок… Быстрей, быстрей

И понеслись внизу просторы:

Дома, заводы, ширь полей.

Не уловил я миг отрыва,

Прощаясь с древнею Уфой,

Искал я взглядом торопливо

Свой невеселый дом второй —

Больницу, где почти полгода

Я ел казенные харчи,

Где ремонтировали строго

Меня уфимские врачи.

Все дальше, дальше… Выше, выше.

Все ниже падает земля.

Машины в поле, точно мыши.

Но вдруг туман…

— На туче я!

Бывалым что! Кто дремлет даже,

А впереди давным-давно,

Присев поближе к саквояжу,

Четверка шпарит в домино.

Земля дороже здесь, в полете…

И хорошо б команду дать:

— Поэтов лишь на самолете

В командировку посылать.

Но вот опять — земля. Красиво!

И воздух словно подсинен.

Леса — бескрайние массивы,

Хребты, хребты со всех сторон.

Дороги, села над прудами.

И снова горы, лес и лес,

Где люди славными трудами

Свершают тысячи чудес.

Урал-строитель, друг и воин!

Ты чуден даже в грусти скал!

В Москве, в полях, под сводом штолен —

Везде твой трудится металл.

Земле родной на благо мира

Служил ты доблестно вполне.

Твоя броня спасла полмира

В недавней гибельной войне.

Никто еще твоих сокровищ

Не сосчитал… Но — чародей! —

Ты ничего от нас не скроешь,

Ты все отдашь за труд людей.

И мы построим самолеты,

Запустим спутников Земли,

А там в межзвездные полеты

Пойдут, быть может, корабли…

Как хорошо, прильнув щекою

К прохладе чистого стекла.

Вглядеться в дальнее такое.

Куда всегда мечта влекла.

А под крылом — кружочки ртути —

Озера… Плавный разворот.

И выплыл вдруг из синей мути

Магнитогорск — гигант-завод.

Спасибо, верная сверхптица,

За радость ту, за чувства те:

Ты помогла мне вдохновиться

В твоей лазурной высоте!

Словно память детства, мне бесценен

Сельский клуб — большой и светлый дом:

Здесь меня околдовала сцена,

Чтоб всегда манить к себе потом.

В восемь лет бородку из овчинки

На тесемках подвязали мне,

Прочертили угольком морщинки

И сказали: — Подойдет вполне!

Так, наверно, стоя перед люком,

Чувствует себя парашютист…

Вышел… Кто-то мне заулюлюкал:

— Сашка-то, смотри-ка ты, артист!

Я, конечно, сразу сбился где-то.

— Нет, не то! — в испуге крикнул в зал,

А оттуда, как с другого света,

— Дальше, дальше, — кто-то подсказал.

Как я кончил, не скажу, пожалуй.

Все, смеясь, кричали в шутку: «бис!»

Но зато сердечно руку жали

Мне друзья за пологом кулис.

Я не стал артистом. И, быть может,

Оттого люблю еще сильней

Этот клуб, теперь совсем похожий

На дворец в сиянии огней.