Уральская весна

У коровника березка

Шелестит густой листвой,

Рядом с нею водовозка

Много дней стоит пустой.

Летний вечер безупречно

Красит синью небосвод…

Водовозку здесь навечно

Заменил водопровод.

Наш кузнец по-хозяйски с рассвета

Чинит старый сельхозинвентарь,

И от кузни стремительный ветер

Вдаль уносит кузнечную гарь.

Он работник хороший, толковый:

Под руками железо поет,

Если надо — не только подкову —

И кленовый листок откует.

Вы в чудо верьте иль не верьте,

А вот горит, горит она

И между звезд орбиту чертит,

Другая, новая луна!

Пускай пока не даст затмений

Земли малюсенькая дочь.

Но в чем еще так дерзок гений,

Так велика науки мощь?

Секундный взлет новорожденной

(Фантастика вчерашних дней) —

И сдался космос побежденный

Напору Родины моей!

Они мертвы,

Как пепел Колизея,

Как из Помпеи горсточка земли…

Сухой старик рассматривал в музее

Железные ножные кандалы.

Рассматривал, как старые подковы,

И вдруг улыбку стерло на лице:

Он опознал музейные оковы

По рваному надпилу на кольце.

Они.

Они, проклятые, конечно…

Еще снегами скованы дубы,

Еще в Сибирь, в немую бесконечность

Уводят полосатые столбы,

Еще звенят этапы кандалами,

Еще рубают плетками с плеча,

Еще в сердцах

Не будущее пламя,

А только искра, искра Ильича,

Еще в Бутырках лучшие седели

И умирали врозь, по одному, —

В тот давний год

Их новые надели

На ноги богатырские ему

И в трудный путь

От Киева до Зеи

По мукам николаевщины — вброд…

Прямой старик выходит из музея

И гордо внучек под руки берет.

Молчит старик.

Молчание нужнее

И слов дороже праздничных ему.

Целуют внучки прежнего нежнее

Его,

Как будто Родину саму.

Когда любовь у своего истока,

Когда ей надо крепнуть и расти,

Она порой сгорает одиноко,

Не может выбрать верного пути…

Порой о ней не знают и не слышат,

Лишь, на посту служебном находясь,

Ее сотрудник ЗАГСа в книгу впишет

И наскоро затем спровадит с глаз.

И вот она шагает, молодая,

Ей нов и неизведан каждый миг,

А крут подъем — любовь уже считает.

Что забрела в пожизненный тупик,

И мечется, и ищет избавленья

И выхода из тупика.

И вот

В газету поступает объявленье:

Конец любви, товарищи. Развод.

Конец любви… Несет ее останки

Скупой петит в газетной полосе

В деревни, в города, на полустанки.

Чтоб видели и знали это все!

И я, друзья, понять не в состоянье.

Откуда появилось в наши дни:

Концу любви — высокое вниманье,

А дни ее рождения — в тени.

Я жил, как все, на белом свете.

Как все, конечно, юным был.

Страдал, стихи писал в газете

И нес нагрузки. И любил.

Длинна была моя дорога,

И не асфальт лежал на ней…

Я понял в жизни нашей много,

Пока дошел до этих дней.

И мне казалось: все на свете

Я испытал и перенес.

Но вот тебя нежданно

встретил —

И удивился я до слез,

До жгучей радости, до боли,

Счастливой боли наяву —

Я удивился, что с любовью

Я незнаком, по существу.