Уральский следопыт, 1958-04

СЛЕДОПЫТЫ

Егоров Андрей Егорович, старый коммунист, участник боев с колчаковцами.

Прасковья Федоровна, его жена.

Коля, их внук, Маринка, Аркаша, – товарищи Коли.

Ирина Васильевна, мать Маринки.

Сергей Калачинский, молодой геолог.

Соня Комарова, дипломантка университета.

Степан Ильич, секретарь горкома партии.

Старик.

Павел.

Виктор.

Полковник.

Kапитан.

Солдаты.

Действие происходит на Урале в наши дни.

Первая картина

Перед занавесом Сергей. Он одет по-дорожному, в руке чемодан.

Сергей. Вот эта улица, вот этот дом… (Достает записку.) Квартира 17, Андрей Егорович Егоров. Он видел когда-то моего горемычного деда… Просто не верится в это счастье. Столько лет прошло, столько Горя и поисков, и вдруг – первое доброе слово о человеке…

Печатается с сокращениями. Право первой постановки – за Свердловским театром юного зрителя.

Свет гаснет. Открывается занавес.

Комната в квартире Егорова. Прямо два окна. Справа дверь в прихожую и кухню, слева – в другую комнату. У окна письменный стол. Рядом книжный шкафчик. Пианино. Кушетка. Над кушеткой, на ковре, охотничье ружье. На столе телефон.

Андрей Егорович выдвигает ящики стола, разворачивает папки, просматривает бумаги. Он что-то ищет. Прасковья Федоровна шьет.

Прасковья Федоровна. Вчера Николай штанину распорол – через забор прыгал. Нынче о гвоздь разодрал… Другие дети как дети… Аркаша, к примеру, второй год ботинки носит, и еще в ремонте не были…

Андрей Егорович. Ума не приложу – куда карта делась? Ты не брала?

Прасковья Федоровна. И к столу-то не подходила…

Андрей Егорович.Помнится, здесь была…;

Прасковья Федоров-н а. Ты Николая своего спроси. Все потакаешь парню, а он и до ружья скоро доберется…

Быстро вошли Коля и Маринка.

Маринка. Здравствуйте, Андрей Егорович, здравствуйте, Прасковья Федоровна!

Коля. Дедушка! Мы пионерский сбор проводили по твоей книжке и решили нашему отряду дать имя геолога Калачинского – героя гражданской войны.

Маринка. Вслух читали вашу книжку, все, что про Калачинского написано!

Коля. И песню пели потом. (Сел к пианино и запел, аккомпанируя себе.)

Грозные годы,

Суровые годы,

Красное гордое знамя свободы!

Мы никогда не забудем те дни,

В памяти нашей

Навеки они!

Мы написали в горком комсомола, чтобы нашему отряду дали имя Калачин-ского. Знаешь, дедушка, сейчас каникулы, и мы обязательно сходим па рудник «Глухой», где погиб геолог, где ты и бабушка когда-то партизанили…

Прасковья Федоровна. Еще чего не хватало! До рудника-то больше ста километров!

Маринка. А мы сначала поездом…

Коля. И пешком там не больше двадцати.

Андрей Егорович. С удовольствием вместе с вами пошел бы!

Прасковья Федоровна. Вот-вот!… Сказала бы тебе, Андрей Егорович, да при детях совестно! (Махнула рукой, ушла.)

Коля. Бабушка!

Андрей Егорович (смущенно), Оно, конечно… бабушку слушаться надо!… Да, кстати, как это ты километры высчитал?

Коля. По карте.

Андрей Егорович, По моей? А где она?!

Коля. У меня… (Подал свернутый лист.) Я на сбор ее брал.

Андрей Егорович. Кто же позволил тебе? Без спроса!

Коля. Дедушка! Тебя дома не было. А мы по карте путь вашего революционного отряда показывали…

Андрей Егорович. Я повторяю – почему без спроса?

Коля. А я предупредил тебя, как договорились. Если что-нибудь важное надо сообщить – записку сюда. (Подбежал к кушетке, ловко снял ружье, достал из патронника записку.) Вот, читай: «Карту взял на пионерский сбор…»

Андрей Егорович. Н-да! (Покачал головой.) Права бабушка… До ружья ты уже добрался…

Маринка. Андрей Егорович, может быть, правда, пойдете с нами в поход?

В комнату влетел Аркаша, взволнованный, запыхавшийся. Остановился, молчит.

Андрей Егорович. Что с тобой, Аркаша?

Аркаша. Здравствуйте, Андрей Егорович…

Андрей Егорович. Здравствуй. Что случилось?

Аркаша. Ошибка!…

Коля. Какая ошибка?

Аркаша. В книге вашей ошибка, Андрей Егорович.

Андрей Егорович. Не понимаю.

Аркаша. Я со сбора домой забежал… Папа пришел из редакции, сказал, что в книге у вас крупная политическая ошибка.

Андрей Егорович. Политическая?

Аркаша. Геолог Калачинский вовсе не герой, а предатель.

Андрей Егорович. Что?!

Коля. Брось ерунду молоть!

Маринка. Он болен, наверное…

Андрей Егорович. Геолог Калачинский – предатель?… Так… Звонок телефона.

Андрей Егорович (берет трубку). Слушаю. Да. Егоров… Что?!. (Вошла Прасковья Федоровна.) Это какое то страшное недоразумение… Кто?… Студентка Комарова? Нашла в архиве?… Нет, этого быть не может!… (Повесил трубку, пауза.) Ничего не могу понять… Звонили из издательства. Какая-то студентка Комарова нашла в архиве документы, в которых Калачинский значится предателем…

Прасковья Федоровна. Бог с тобой… Такие слова говорить… Ни одной строчки неверной нет в книжке! И кто эта Комарова – еще неизвестно!

Входит Соня Комарова.

Соня. Простите, что без стука… дверь была открыта. Если не ошибаюсь, вы Егоров Андрей Егорович?

Андрей Егорович. Да.

Соня. Моя фамилия Комарова. Я студентка пятого курса, историк.

Андрей Егорович. Значит, вы и есть Комарова?

Соня. Вам уже известно?… Тем лучше… Видите ли, Андрей Егорович, я хочу объяснить… (Оглянулась на присутствующах.)

Андрей Егорович. Ребята, идите-ка на улицу.

(Маринка и Аркаша неохотно двинулись к двери.)

Коля. Я останусь, я не маленький!

Андрей Егорович. Иди, Коленька, иди. Тебе еще рано… (Выпроводил внука за дверь). А это жена моя – Прасковья Федоровна, мой друг, бывшая пулеметчица нашего революционного отряда, о котором написана книга… Надеюсь, она не помешает…

Соня. Нет, безусловно… Мне трудно говорить, Андрей Егорович… Я заканчиваю диплом о борьбе уральских рабочих и крестьян против Колчака. Естественно, что выход вашей книги во многом облегчил мне работу… Но, изучая архивы и книгу, я наткнулась на две совершенно противоположные оценки геолога Калачинекого. Ко мне в руки попал документ, в котором черным по белому написано, что в результате предательства Калачинского на руднике «Глухом» погиб командир революционного отряда Денисов и пять бойцов. Копию документа я принесла показать вам. (Подает бумагу).

Андрей Егорович (прочел). Это фальшивка, этого не могло быть. Взгляни, Паша…

Соня. Бумагу смотрели эксперты. Они не сомневаются в подлинности документа. Форма, печать, подпись – все соответствует истине…

Прасковья Федоровна. Разве в печати дело, товарищ Комарова… Читаю и глазам не верю.

Соня. Подпись ответственного работника Уралобкома. Вы должны знать его. Это был честный, преданный партии человек…

Андрей Егорович. Я знаю эту подпись… Но ведь и честному человеку можно ошибиться, если нечестный рядом…

Соня. Хотела бы верить этому, Андрей Егорович, но, сами посудите, факты против…

Андрей Егорович. Вам ли судить о фактах, девушка?… Не кто иной, как Калачинский, рискуя жизнью, спас наш отряд от неминуемой гибели, вывел из окружения. А потом, в боях, ни пули, ни сабли не боялся. Редкой храбрости был человек… В Отечественную, войну таким людям Золотую Звезду Героя давали… Это и есть факты!

Входит Степан Ильич.

Степан Ильич. День добрый… (Соне.) Пришли? А если бы пораньше? Так мол, и так, Андрей Егорович, не знаю: что делать… Впрочем, теперь все равно Заварил ты кашу, Андрей Егорович… Честное слово, не хочется тебя упрекать но, вспомни, и я обратил внимание ко гда рукопись читал, нескладно история с Калачинским расписана, особенно его последние дни. Говорил я об этом?

Андрей Егорович. Говорил, Степан Ильич…

Степан Ильич. Ну, вот… А ты на дыбы поднялся: «И строчки не исправлю…»

Андрей Егорович. И сейчас исправлять не собираюсь!…

Степан Ильич. А как быть?… Ну, давайте вместе подумаем, что предпринять?…

Незаметно в комнату вошел Сергей, остановился у порога.

Необходимо выяснить хотя бы, чем занимался Калачинский как геолог в том районе, где партизанил когда-то ваш отряд? Что он искал?

Прасковья Федоровна. Ходили слухи, что золото…

Андрей Егорович. Не знаю, Степан Ильич, золото или что другое… Ни разу о том разговора с ним не было…

Сергей. Геолог Калачинский. мог искать только одно – радиоактивные руды. Если не ошибаюсь, вы Андрей Егорович Егоров?

Андрей Егорович. Да.

Сергей (подошел, взял руку Андрея Егоровича). От всей нашей семьи я привез вам глубокую благодарность… Вы впервые сказали о дедушке правду… Я внук его… Сергей Калачинский.

Соня. Сережа! Сережа! Неужели это вы?!

В сопровождении Коли, Маринки и Аркаши вошла Крина Васильевна.

Ирина Васильевна. Здравствуйте… Андрей Егорович, что случилось? Хотела сейчас Маринке книжку вашу купить в подарок. Спрашиваю у продавца в магазине. Есть, говорит, такая книга, но…

Сергей. Что но?

Степан Ильич, Пока не выясним, лучше не торопиться… Если бы у нас, Андрей Егорович, было хоть одно какое-либо доказательство…

Андрей Егорович (его взорвало, наконец). Да разве мне самому, жене моей, вот ему (указал на Сергея) меньше доверия, чем какой-то архивной бумажке. Есть и доказательства, я уверен! Они там, в руднике «Глухом», где погибли мои друзья!! (Положил руку на грудь, тяжело дышит.)

Коля. Дедушка, тебе плохо?…

Занавес.

Звучит мелодия песни, которую пели ребята.

Когда занавес открывается, на сцене та же комната, та же обстановка. Раннее утро. На кушетке Коля. Почти всю ночь мальчик не смыкал глаз. Вот он вытащил из-под подушки будильник, посмотрел, снова спрятал. Лежит. Снова достал будильник. Откинул одеяло. Встал. Открыл окно. Быстро оделся. Затем выдвинул ящик дедушкиного стола, вынул уже знакомую нам карту, положил ее в рюкзак. В окне показалась голова Маринки.

Маринка. Коля!

Коля. Я готов, Маринка.

Маринка. Я тоже.

Коля. Аркаши нет?

Маринка. Проспал, наверное. Ничего, разбудим… Удочку не забудь. (Скрылась.)

Коля. Я сейчас. (Сел к столу, пишет записку. Потом взобрался на кушетку, снял ружье и вложил записку в патронник.) Теперь можно в путь! (Берет рюкзак, удочку и на цыпочках выходит из комнаты.)

Снова звучит мелодия песни.

Занавес

Вторая картина

Перед занавесом полковник и капитан.

Полковник. Слушаю вас, товарищ капитан.

Капитан. Удалось выяснить, товарищ полковник, что в 1921 году некий Джонсон, бывший советник в армии Колчака, упорно добивался концессии в районе старого рудника «Глухого». Ему отказали. В 1934 году правительство хотело было восстанавливать рудник, но один иностранный специалист дал отрицательный отзыв – нецелесообразно, мол, восстанавливать: руды мало. Впоследствии этот специалист был разоблачен, как шпион. Он оказался дальним родственником Джонсона.

После Отечественной войны дважды посылались в район рудника геологические партии. Одна из них попала в лесной пожар и вынуждена была изменить маршрут. Другая партия детально рудником не интересовалась…

Полковник. Следует добавить, что еще в 1918 году на этом руднике проводил поиски геолог Калачинский…

Кaпитан. Вы думаете, что Калачинский и Джонсон – звенья одной цепи?

Полковник. Трудно сказать… Очевидно, одно: джонсоны знают о руднике то, чего не знаем мы. И сейчас, когда поднялся шум вокруг имени старого геолога, когда привлечено внимание к руднику, не исключена возможность, что кое-кто вновь попытается нам помешать… Я приказываю: без особого разрешения не допускать никого в район рудника.

Капитан. Товарищ полковник, поздно. Сегодня утром туда уехали внук Ка-лачинского и студентка Комарова.

Полковник. Почему не сказали об этом сразу?

Капитан. Считал, что…

Полковник. Немедленно на рудник!… Слышите? Немедленно!

Свет гаснет, открывается занавес. Полянка в тайге, на взгорке. Среди сосен и травы – замшелые валуны. Кустарник. Развилка тропинок. Вдали синеет гряда гор.

Слышится приближающаяся песня:

Славные песни,

Походные песни!

Нет для нас песен

Родней и чудесней.

Словно далеких сражений огни,

В памяти нашей

Навеки они!

Коля (с рюкзаком за плечами выходит из-за кустов, оглядывается по сторонам, затем, машет рукой). Ко мне, ребята!

Входят Маринка и Аркаша с удочками,

Коля. Тут еще одна тропинка. Надо „осторожнее.

Аркаша. Сколько осталось? Коля. Сейчас подсчитаем. (Достал карту,)

Маринка. Поезд пришел на станцию утром.

Аркаша (посмотрел на часы). Ровно в семь сорок. Я заметил. Теперь уже скоро одиннадцать.

Маринка. Вы знаете, я так боялась, что проводница нас не пустит в вагон. Куда это вы, говорит, так рано?… А р к а ш а. Пустила все-таки. Маринка. Еще бы, наговорили ей с три короба: родители на даче, на рыбалку торопимся…

Коля (над картой). Ничего не пойму, ребята. Тут нет этой второй тропинки.

Маринка. По какой же идти дальше – по правой или по левой?

Коля. Наверное, по левой… До рудника километра четыре осталось.

Маринка. Тебе попадет за карту.

Аркаша (вздохнул). Предполагаю, что мне влетит за часы.

Маринка (смеется). Всем понемножку за дальнюю дорожку.

Коля. А что же нам оставалось делать? Сидеть дома и ждать, пока другие разберутся? Да? Мы сами просили горком комсомола, чтобы отряду дали имя геолога Калачинского. Мы сами и должны выяснить правду.,

Аркаша. Андрей

Егорович очень расстроился…,

Коля. Если бы дедушка был здоров, он непременно с нами пошел бы… Между прочим, я оставил записку, чтобы дома не волновались: «Мы пошли на рудник. Ждите с победой».

Маринка. Правильно сделал.

Аркаша. Как сказать… Прочтут записку, догонят нас и вернут.

Коля. Не вернут!… Мы правильно поступили… Представляете, если найдем что-нибудь? И этой Соне нос утрем, и дедушкину книжку снова будут печатать.

Маринка. А Сережа? Вот будет рад!

Аркаша. Странно все-таки… Слышали, Сережа говорил: «Все эти долгие годы лежало на нашей семье черное пятно…»? Разве может так быть?… Я что-то сомневаюсь, ребята…

Коля. В чем сомневаешься?

Аркаша. А так… во всем…

Коля. Договаривай, если начал!…

Аркаша. Не обязательно.

Маринка. Нет, обязательно… Говори!

Коля. Сомневаешься в том, что дедушка прав?

Аркаша. Андрей Егорович, может быть, и прав… по-своему… А геолог Ка-лачинский, может быть, действительно был виноват… Папа говорил…

Коля. Знаешь что?! Поворачивай на станцию!

Аркаша. Папа ведь все знает, он в редакции работает…

Коля. Забирай свои продукты и катись!

Аркаша. Почему?!

Коля. Потому, что мы без тебя управимся… Нам сомневающихся не надо!

Аркаша. Подумаешь, командир нашелся!

Коля. В дедушкиной книжке засомневался!… Дедушка всю гражданскую с винтовкой прошел!… Ух, как бы я тебе двинул!

Маринка. Постой, Коля! Пусть ответит, почему же он тогда на сборе руку поднимал, чтобы отряду имя Калачинского дали?

Аркаша. Я же еще не знал, что в книге ошибка.

Маринка (иронически). Не знал…

Коля. Трус ты, вот кто!

Маринка. А завтра кто-нибудь скажет, что папа твой неправ, ты и в папе сомневаться начнешь?…

Аркаша (чуть не плача). Отстаньте вы от меня! Чего привязались?!

Коля. С нами не пойдешь! Возьми свое барахло! (Выбросил куртку из своего рюкзака. Аркаша поднял ее.)

Аркаша. Ну, и ладно! И не пойду, и не надо! (Быстро пошел назад, скрылся.)

Маринка и Коля молча проводили взглядами удаляющегося Аркашу.

Маринка. Он не заблудится?

Коля. Наплевать!

Маринка. Все-таки наш товарищ…

Коля. Он мне теперь не товарищ! (Помолчал.) Удочки оставим здесь… Маскировка больше не нужна. (Прячет удочки в кусты.) Идем, Маринка.

Маринка. А я верю, Коля, что Ка-лачинский – настоящий герой. Давай поклянемся: чего бы нам ни стоило, найдем правду. (Протянула руку.)

Коля (крепко пожал ее руку). Давай! Чего бы ни стоило!

Оглядываясь на бегу, влетел Аркаша; споткнулся, упал.

Маринка подбежала к дереву, ловко вскарабкалась на сук, посмотрела вдаль.

Аркаша. Ох! Там., там кто-то идет… Сюда идут.

Коля (Аркаше). Ну и что?

Аркаша. Возьмите меня с собой… Я не хочу один…

Маринка. Сюда поднимаются по тропинке… трое.

Коля. Пожалуй, лучше спрятаться… Может быть, нас ищут. (Аркаше.) Ну, вставай!…

Ребята спрятались в кустах. На полянку выходит старик, сутуловатый и хмурый, с палкой в руке, с котомкой через плечо. Остановился. Огляделся. К нему подошли двое – мужчины средних лет. На вид туристы-охотники – Виктор и Павел.

Павел (старику). Чего стал? Старик. Передохнем, любезные… До «Глухого» пять верст осталось…

Павел. К черту отдых, старик, веди!… Как бы еще не встретили кого!

Старик. Ноги не те стали… А насчет встречи не беспокойтесь… Мало кто сюда ходит… Глухомань!

Виктор. Да, знатный лес… Не налюбуюсь… Кажется, был сон дурной и долгий, а теперь просыпаюсь…

Павел. Но-но, разговоры!

Виктор. Отстань!

Павел. Молчать!

Виктор. Слушаюсь!…

Павел. Помни: не на прогулке. Философию оставь до счастливого возвращения…

Виктор. Слушаюсь!…

Старик. А, скажите, любезные, к чему вам старый рудник понадобился? Или секрет?

Павел. Научный интерес. Исключительно научный. Тут, говорят, в гражданскую войну бои были.

Старик. Помню, любезные, помню…

Павел. Говорят, что один из красных к белым переметнулся. А вину свою на другого переложил. И это помнишь?

Старик. Господи, прости! (Перекрестился.) Ну, любезные, поспевайте. Вправо пойдем, тут ближе.

Виктор (Павлу). К чему дразнишь старика? И так он волком на нас глядит.

Павел. Ничего, недолго осталось… (Ушли за стариком.)

Осторожно один за другим вышли Коля, Маринка и Аркаша.

Коля. Направо пошли…

Маринка. Кто они?

Коля. Не представляю…

Аркаша. О гражданской войне говорили… о том, что к белым кто:то переметнулся… Это про Калачинского, что ли?

Коля. Сам ты переметнулся!… (Маринке.) Они, наверное, из музея… Дедушке звонили оттуда, рудником интересовались.

Маринка. Не похоже… Этот – Павлом его называли – грубый очень. Такие в музее не работают.

Аркаша. Всякие, положим, работают. Бывают и грубые…

Коля. Странно… Идут на рудник, знают, что произошло там в гражданскую… А слышала, они боятся встретить кого-нибудь…

Маринка. Я не слышала.

Аркаша. Я тоже.

Коля (Аркаше). Тебя не спрашивают!… (Маринке.) Я слышал, старик еще ответил, не бойтесь, мол, глухомань. Вот что. Следом пойдем. Осторожно.

Маринка. А если догнать и вместе?… Узнаем тогда, кто они и зачем на рудник идут…

Коля. А вдруг они такие же сомневающиеся? (Кивнул в сторону Аркаши.) Нет, лучше следом… Пошли! (Коля двинулся вперед. Маринка за ним. Аркаша остался.)

Аркаша (вдогонку). Ребята!

Коля (остановился). Что?

Аркаша (негромко, потупив голо-ву). Я с вами хочу.

Маринка (Коле). Пускай… идет.

Коля. Ладно!… Но знай, в отряде имени Калачинского ты не будешь,

Аркаша постоял с минуту и, прихрамывая, двинулся за ними.

Невдалеке закуковала кукушка, откликнулась вторая.

На поляну вышли Сергей и Соня.

Сергей. Устали? С он я. Ни капли.

Сергей. И все же надо отдохнуть. Соня. Гляжу на вас и не верю… что это вы.

Сергей. Да, бывают встречи… Соня. Вы знаете, Сережа, я запомнила только ваше лицо и ваше имя. Вы так быстро исчезли… И никто не знал вашей фамилии…

Сергей. Стоит ли вспоминать.. Соня. Вы. спасли мне жизнь. Это. не забывается.

Сергей. На берегу тогда было много людей. Если бы я не поплыл к вам на помощь, обязательно поплыл кто-нибудь другой.

Соня. Нет, нет, не говорите… Я три года надеялась на встречу… Ездила снова в тот дом отдыха…

Сергей. А я всю жизнь, Соня, ждал этого дня, когда смогу узнать, где погиб мой дед, где искал он руду… Я стал геологом только затем, чтобы продолжить благородный труд деда… И, может быть, там, в районе рудника «Глухого», лежат до сих пор неизвестные, но открытые дедом сокровища… Знаете, Соня, он был крупным специалистом, но за участие в революции 1905 года навечно был сослан в Сибирь. Его труды никто не печатал, даже в гимназии преподавать ему не разрешали… Не разрешали никуда выезжать… После Февральской революции он ринулся сюда. Писал моей бабушке, что дела идут превосходно… Потом Великий Октябрь. Дедушка встретил его, как праздник. Так он писал в последнем письме… И все. Как в воду канул. Через два года в ответ на бабушкины запросы пришла бумага… Копия той, которую обнаружили вы. Если бы не Андрей Егорович, не знаю, что бы я делал…

Соня. Сережа… Я отказалась от защиты диплома. Меня убеждали выбро-сить спорные страницы. Я не согласилась. Пусть будет год потерян, но совесть чиста.

Сергей. А что будете делать год?

Соня. Вам помогать, Сережа…

Сергей (внимательно посмотрел на Соню). Спасибо… (Соня смутилась, отвернулась. Сергей встал.) Ну, в путь-дорогу… До рудника уже немного. (Задумался, глядя вперед.)

Соня (нагнулась, подняла удилище). Сережа, смотрите- удочка… Сережа!

Сергей. Кто-нибудь спрятал. Надо на место положить… Постойте… Я делал этот поплавок вчера вечером Коле Егорову. Ну, конечно… Они собирались на рыбалку… Вот так история!… Надо идти, Соня, надо срочно идти… Здесь недавно прошли ребята, прошли на рудник.

Соня. Зачем же удочка?

Сергей. Для отвода глаз, неужели не понимаете?…

Пошли. В нерешительности остановились у развилки тропинок.

Сергей. Скорее всего, налево.

Занавес

Третья картина

Перед занавесом старик. Старик. Веду я этих молодцов и думаю, конец! Их двое, я один – не совладать… «Научный интерес», говорят, «исключительно научный». Кто поверит?! Волки вы! И знаю я, зачем вы идете, знаю, ваш интерес – золото. Золото!… Своими руками я тайну добыл, своими руками и отдал. А там, в тетрадочке у геолога, все записано было – где лежит оно, ненаглядное. Ни вода его не точит, ни время не берет – благородный металл- богатство!… Ждал я, надеялся, свершится мое счастье. Бездомной собакой жил. Никто от меня добра не видел. А я все утешал себя: добро – что? Добро – серебро, а золото лучше. Где же слово ваше, господин хороший? Обманули! Обманули меня! Увезли тетрадочку за моря, утаили то место заветное, где золотишко покоится, а нынче молодцов подослали. Сдохну, а не дам! Мое оно! Знайте!…

Открывается занавес. Крутой склон горы, поросшей соснами. У подножия вход в рудник. Площадка перед входом поросла травой. Где в прежние годы ходила вагонетка, выросла березка.

Входит старик, за ним Павел и Виктор.

Старик. Вот и пришли. Виктор. Рудник «Глухой»? Старик. Он.

Павел (подошел к входу, потрогал столбы). Прогнило все, еле держится!…

Старик (отошел в сторону). Прости мне, господи, мои прегрешения!…

Павел (Виктору). Готовь! Будь осторожен!

Виктор (достал продолговатую коробку). Маленькая, а сколько в ней горя для людей…

Павел (вполголоса). Болтай поменьше!

Виктор. Слушай, Павел… Можно хотя бы в конце пути задать вопрос?

Павел. До конца далеко. Только начало…

Виктор. Я понимаю, заставили бы нас подбросить эту коробку в город, чтобы через неделю не хватило машин возить на кладбища… Но что за смысл тут?… Живой души не встретишь…

Павел. Гарантия на несколько лет… Кто бы ни сунулся в рудник – уже покойник… Придут на розыски – лягут рядом…

Виктор. Кому нужна эта мокрая дыра? (Указал на вход.)

Павел. Хозяину видней… (Разглядывая вход.) Далеко не пойдем… Крепление ненадежное… Виктор. Боишься? Павел. Мне жизнь не надоела.

Виктор. А мне… все равно… Лучше в родную зехмлю лечь, чем на чужбине загнуться.

Павел. Слушай, Виктор. Мне не нравится твоя болтовня. Ты о чем думаешь?

Виктор. Ни о чем. Павел. Учти, если что – первая пуля твоя.

Виктор. Не пугай, Павел. Я пуганый. И тебя знаю – на все способен. Павел. Тогда пойдешь первым.

Виктор. Пожалуйста.

Павел. Сам установишь коробку.

Виктор. С удовольствием,

Павел. И старика потом… (Сделал ладонью жест, как бы смахнул крошку со стола.)

Виктор. Раз плюнуть!

Павел. Смеешься?

Виктор. Во всяком случае – не плачу. (Сломал ветку, понюхал листву.) Эх, березонька, березонька, русская красавица! Знала бы правду, не далась бы мне в руки! (Отбросил ветку.) Идем, Павел. Время не ждет… Слушай, старика берем в рудник? Гляди, туча-тучей.

Павел (сквозь зубы). На золоте помешан, идиот.

Виктор. На золоте?

Павел. Тише… Долгая история. Как-нибудь потом расскажу…

Старик. Не откажите, любезные… Я ведь знаю, зачем вы пришли… Поделимся по-братски. Всю жизнь ждал я этого дня. Всю жизнь! Вам не понять. Мое оно все, по праву. Но, коли так получилось, – поделимся? А?

Павел (помолчав). Поделимся, ладно. Только во все глаза смотри. Мы туда пойдем, а ты – здесь. В случае чего, сам понимаешь, головою рискуем.

Старик. Понимаю…

Павел. Жди. С богатой добычей вернемся.

Старик. А тетрадка у вас?

Павел. У нас, у нас. Все у нас. (Кивнул Виктору.) Идем! (Виктор пошел первым, Павел за ним, оглянулся.) Долго ждал, меньше осталось. (Скрылись в руднике.)

Старик, (некоторое время молча глядел им вслед, потом отошел несколько шагов, снова вернулся). Врут!… Не поделятся!… Нет, нет! Знаю я вашего брата – все себе!… Нет, нет!… Не выпущу! (Снял топор, укрепленный у пояса, ударил по бревну у входа. Еще раз, еще, еще. Бревно упало.) Не выпущу! Все мое! (Ударил по следующей стойке. Посыпалась земля.) Могильным холодком потянуло… ха-ха! (Хрипло хохотнул, еще раз ударил, внезапно опустил руку с топором.) А тетрадь?… Без тетради я ничего не найду. Калачинский все записал. Тетрадь надо… Отдайте тетрадь! (Сжимая топор, заковылял в рудник, скрылся.)

Из-за валуна выглянул Коля. Помахал рукой, к нему подбежала Маринка, подошел, хромая, Аркаша.

Маринка. Где они?

Коля. Там. (Показал на вход в рудник.) Старик зачем-то столбы выбивал… Потом о тетрадке какой-то крикнул и с топором за теми двумя… Между прочим, он Калачинского знает…

Аркаша. А что еще говорили?

Коля. Издалека не расслышал. Ближе подойти никак нельзя было. (Маринке.) Брусок какой-то в руках держали… Вроде пенала. Черный…

Аркаша. А куда дели его?

Коля. С собой унесли.

Маринка (подошла к входу). Земля сыплется…

Коля. Это старик устроил.

Аркаша. А что в пенале было?

Коля. Откуда я знаю…

Маринка. Как же нам дальше быть?

Коля. Пойдем за ними. Надо же выяснить, зачем они здесь, почему Калачинского знают… Я не боюсь идти.

Маринка. Я тоже.

Аркаша. И я.

Коля (Аркаше). Во-первых, ты недостоин идти на рудник, во-вторых, что толку от тебя с больной ногой?… Останешься здесь.

Аркаша. Я свободно могу ходить. (Сделал шаг, охнул и сел.)

Маринка. Типичное растяжение.

Коля. Сделай ему перевязку.

Аркаша (горько). Ничего мне не надо! Ничего!

Коля. И нам от тебя тоже!

Маринка (достала бинт). Сделаю холодный компресс. (Нажала на ногу.)

Аркаша. Больно!

Маринка. Потерпи!

Коля. Лишнего не возьмем. (Аркаше.) Охраняй, если хочешь. (Снял рюкзак, кое-что рассовал по карманам. Достал клубок шпагата. Хочет привязать конец к березке.) Из любого лабиринта выберемся с этим шпагатом.

Аркаша. Коля, не сердись… Дай шпагат, я сам устрою. Вот так… Буду в руках держать.

Коля. Как хочешь. (Отдал моток.) Некогда нам. Пошли, Маринка. Этот фонарик мне, этот – тебе.

Маринка (остановилась у входа), Все-таки страшно. Темно там, сыро… Коля. А говорила, не боюсь! Маринка. Пошли!

Коля (выковырнул носком ботинка что-то из земли).

Смотри, Маринка, донышко гильзы.

Маринка. Верно!

Коля. Помнишь, у дедушки в книжке: «Отстреливаясь, Денисов, Калачинский и бойцы ушли, по-видимому, в рудник.

Об этом свидетельствовали стреляные гильзы и трупы колчаковцев у входа. Что было дальше с нашими друзьями, осталось тайной»…Идем!

Скрылись в руднике.

Аркаша (он держит цилиндрический моток, с которого соскальзывают кольца шпагата). Идут… Шагают в тайну…

И как это у Колыши получается всегда… А мне никогда не везет… (Воткнул в землю две рогатки, просунул тонкую ветку, брошенную Виктором, в моток и положил на рогатки. Моток, вздрагивая, вращается.) Буду обязательно инженером. Такую машину придумаю, что все от зависти лопнут… (Сел). Пусть идут… Мне и тут хорошо…

Над входом что-то треснуло. Земля посыпалась сильнее. Аркаша вскочил. В это время, запыхавшись, вбежал Сергей, за ним Соня.

Сергей (Аркаше). Где Коля?

Аркаша. В рудник пошли с Маринкой… Там трое неизвестных. Старик с топором. Калачинского знают, вашего дедушку, тетрадку…

Соня. Какие неизвестные?

Аркаша. Пенал у них черный…

Сергей. Какая чепуха… Это что? (Указал на моток шпагата.)

Аркаша. Связь – я сам придумал! А старик, заметьте, топором бревна выбивал. Видите, земля сыплется. Трещит что-то…

Сергей. Да ведь сейчас все это обрушится! (Сбросил с себя рюкзак, кинулся в рудник. В глубине потонул его голос: «Ребята-а, наза-ад!»)

Бревно над входом треснуло и упало, тотчас с грохотом осыпалась порода. Входа не стало.

Соня. Сергей! Сережа! (Бросилась к завалу, схватилась за камень, попыталась

оттащить его, но не смогла. Упала на колени. В отчаянии.) Сере-жа!

Аркаша (пораженный всем, что произошло, смотрит только на шпагат). Связь… не вертится!…

Занавес

Четвертая картина

В руднике. Штольня. Бревенчатое крепление. Синеватый свет. Коля, Маринка, Сергей. Они медленно идут вдоль штольни. Сергей впереди, внимательно осматривает крепление. Остановился.

Сергей. Тут, пожалуй, и остановимся… От обвала весь рудник вздрогнул… А много ли ему надо. Эти стойки еще в начале века, наверное, ставили, если не раньше… Ваше счастье, что порода здесь крепкая… Ну, чего приумолкли, правдоискатели?

Коля. Здесь столько разных ходов нарыто… заблудиться ничего не стоит… Мы, Сережа, кажется, вбок куда-то ушли?

Сергей. Кто его знает… Главная штольня, по-видимому, в стороне осталась… Я искал безопасное место.

Маринка. Скажите, Сережа, а здесь не обвалится?

Сергей. Вряд ли…

Впереди что-то глухо упало. Ребята вздрогнули.

Маринка. Надо спасаться! Снова обвал!

Сергей. Стой, Маринка! (Схватил девочку за плечо.) Это уже паникой называется. (Маринка заплакала, прижавшись к Сергею. Коля тоже обхватил Сергея.) Ну, что это вы в самом деле! Чего раскисли? А ну, высморкать носы и нечего сырость разводить: тут и так воды хватает… Послушайте, ребята, что я вам скажу. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Все, что стояло недвижно тут многие годы, от обвала пришло в движение… Андрей Егорович говорил, что много в руднике этаких карманов небольших, бревнами закрытых пустот, в которых оружие хранили они и продукты. Те, что знал, он сам обследовал, но ничего не нашел… Вполне возможно, что дедушка мой и Денисов тоже знали немало, таких потайных пустот, где-то в них и спрятались от врага… Теперь от обвала стойки зашевелились, кое-где раздвинулись, кое-где упали… Самое время нам поискать следы наших героев!…

Коля. А почему карманы эти образовались?

Сергей. Люди копали штольню и по бокам пробу брали. Если на руду натыкались, ответвление делали, если не было руды, закладывали бревнами и дальше шли…

Маринка. Сережа, а нас откопают?

Сергей. Конечно! Там Соня осталась и ваш Аркаша. Будьте спокойны – они уже подняли тревогу!… Приедут рабочие, разберут завал – и пожалуйте домой чай пить с бубликами…

Коля. А долго они будут завал разбирать?

Сергей. Не думаю… Ну, день от силы… чуть подольше, может быть… Да, перетрусили вы изрядно. Настолько, что совсем забыли, зачем на рудник шли.

Коля. Нет, не забыли, Сережа. Будем искать эти пустоты… Только ведь там где-то еще старик с топором и те двое.

Сергей. А вам не приснилось все это?

Коля. Честное слово! Я сам слышал, как старик вашу фамилию называл, о тетрадке какой-то кричал.

Маринка. Одного из них Павлом зовут. Очень грубый.

Сергей. И бревна у входа сам старик выбивал?

Коля. Да.

Сергей. Аркаша мне про черный пенал говорил…

Коля. Вот такой. (Показал.) Черный, как телефонная трубка…

Сергей. Удивительная история… Впрочем, все может быть… (Задумался.)

Маринка. Слышите, ручеек журчит?

Сергей. Подземные воды.

Маринка. Холодно, как в погребе…

Коля (Маринке). Возьми. (Снял джемпер.) Мне жарко.

Маринка. Спасибо!

Сергей. Тетрадь… обвал… Непонятно.

Снова глухой шум, что-то упало.

Маринка. Слышите?! / Сергей. Кровля играет… Подумать только, ребята, когда-то здесь ходил мой дедушка.

Маринка. А папа у вас жив?

Сергей. Погиб на фронте.

Маринка. У Коли тоже нет папы, и мама умерла… После войны у многих ребят родителей не стало.

Коля. Мой папа посмертно был орденом Ленина награжден…

Сергей, Нам сообщил политрук. Когда отца моего окружили гитлеровцы, он взорвал их и себя противотанковой гранатой… Хороший он был… Смелый, веселый… Часто мне дедушкины стихи повторял:

Тяжелый, но великий путь

Достался нашему народу.

Не станет больше спину гнуть

Он угнетателям в угоду.

И я, как сын, клянусь сейчас

Земле, которая взрастила,

Что не покинут в трудный час

Меня ни мужество, ни сила!

Маринка. На сборе бы почитать всем пионерам отряда!

Сергей. И почитаем, и о наших приключениях расскажем… А теперь слушайте меня внимательно… Приказываю вам сидеть здесь – и ни с места! Приказываю себе – идти в разведку.

Коля. Зачем?

Сергей. Так надо, Коля… Попутно выход запасной поищу.

Маринка. Какой выход?

Сергей. На поверхность.

Коля. Разве он есть?

Сергей. Должен быть… Тогда, не дожидаясь пока нас раскопают, сами выйдем из рудника. Согласны?

Марийка. А вместе нельзя?

Сергей. Я совершенно не знаю рудник, Маринка. Мало ли что впереди…

Коля. Лучше бы вместе… Вдруг вы тех встретите?

Сергей. Тем более… И этого мы не знаем – кто они?

Коля. Старик с топором.

Сергей. Не страшно… Но вы дайте мне слово, что отсюда – ни шагу. Здесь надежная кровля, надежное крепление.

Маринка. Не уходите! Я боюсь!…

Сергей. Ни за что не ушел бы. Маринка, но сама посуди – еды у нас нет, одежды теплой тоже… Завал разберут, конечно, но рассчитывать и на свои силы надо. Надо искать запасный выход, вентиляционный колодец хотя бы.,.

Коля. Идите, Сережа. Мы будем ждать вас… Возьмите фонарик, в нем ДЕе батарейки.

Сергей. Помните, отсюда – никуда!

Пошел, освещая себе путь.

Маринка (помолчав). Тебе не страшно?

Коля. Немного.

Маринка. Мне страшно.

Коля. Я читал, что в Донбассе, во время войны, почти весь поселок спасался от фашистов в шахте. И взрослые и дети… Несколько месяцев… Значит, и под землей жить можно.

Маринка. Только кушать хочется.

Коля. У меня есть бутерброд… Держи.

Маринка. Поделим на три части: тебе, мне и Сереже.

Коля. Мою часть кушай. Я не буду… Я что-то спать хочу. Мы ведь очень рано встали сегодня…

Маринка. Ложись головой ко мне на колени.

Коля. А ты не будешь спать?

Маринка. Пока не хочу. Мама говорит, что женщины выносливее мужчин… Отдыхай.

Коля кладет голову Маринке на колени.

Коля. Тебе неудобно? Маринка. Удобно. Спи…

Свет постепенно меркнет, темно. Когда прожектор снова дает на сцену свет, мы видим в штольне старика и его спутников. Некоторые перемены в декорации, в частности старая перевернутая вагонетка, подчеркивают, что действие происходит в другой части рудника.

Павел, Виктор, старик.

Павел (старику). Скотина! Ты понимаешь, что ты наделал?

Старик (хрипло). Тетрадь… Отдайте тетрадь!

Павел. Снова сухим из воды хочешь выйти?

Старик. Мое золото!

Павел. Знай же, старый идиот, здесь никогда не было золота. Никогда!

Старик (оторопел). Как никогда?…

Павел. Геолог, которого ты убил, искал совсем другое. Джонсон ловко надул тебя и выманил тетрадь. А ты, как пес, этот рудник стерег. Понял?

Старик. Как же это?… Нет!… Нет!… Геолог золото искал. В тетради записано… Отдай тетрадь!…

Кинулся к Павлу.

Павел. На! Получай! (Бьет его наотмашь, старик мешком оседает на землю.) Скотина!

Виктор. Напрасно, Павел. (Наклонился к старику.)

Павел. В ловушке!… Так бездарно! (Мычит от ярости.)

Виктор. Жив. Дышит… (Павлу.) Напрасно ты его бил… Возможно, он знает какой-нибудь выход…

Павел. На тот свет!… Скотина!

Виктор. Ты не лучше его.

Павел. Молчи!

Виктор. Нет, знаешь ли, это даже забавно. Тысячи миль, тысячи опасностей – и такой величественный финал. Сам Хеопс – великий египетский царь – позавидовал бы нашей гробнице.

Павел. Будь проклято все! Я жить хочу. Жить!

Виктор. А коробка уже стоит, и часики мерно отсчитывают наши последние минуты.

Павел. Когда сработает механизм?

Виктор (посмотрел на часы). В пять пятнадцать.

Павел. Неужели нельзя остановить?… Ты же специалист, Виктор. Неужели нельзя?

Виктор. Можно. Ценою жизни…

Павел. Я сойду с ума!

Виктор. Забавно будет.

Павел. Это ты накаркал! Ты!

Виктор. Конечно, теперь виноват я.

Павел. Через пятнадцать часов…

Виктор,…и четырнадцать минут мы можем послать последний привет шефу. Даже сообщить кое-какие сведения. Аппарат мол, сработал отлично. Умираем медленно, но верно…

Павел (схватил Виктора за руку). Кто-то идет.

Виктор. Тебе мерещится.

Павел. Свет, гляди! (Слева по стене штольни, покачиваясь, скользнул луч света.) Значит, есть выход!… Есть.

Из темноты вышел Сергей. Осветил по очереди всех троих. Пауза.

Павел. Здравствуйте… У нас несчастье. (Нагнулся к старику.) Папаша, папаша, вам не лучше? (Сергею.) Плохо стало проводнику…

Сергей. Откуда вы?

Павел. Мы из… Москвы… Геологи мы. И такое несчастье. (Виктору.) Будь добр, помоги. Надо положить папашу удобнее.

Старик (в забытьи, хрипло). Тетрадь!… Где тетрадь?…

Павел (Сергею). Потерял какую-то тетрадь и беспокоится.

Сергей. Что с ним?

Павел. Споткнулся, упал, ударился… А вы кто будете?

Сергей. Тоже геолог.

Павел. Какое совпадение! Рад пожать вашу руку, коллега. Познакомимся… Павел.

Виктор. Виктор.

Сергей. Сергей Калачинский.

Старик (внезапно очнулся). Калачинский!… Спаси меня, боже!

Сергей. Что с вами? Я действительно Калачинский. Вы меня знаете?

Сергей шагнул к нему. Старик вскочил и отпрянул, затем с диким протяжным криком бросился бежать вправо.

Павел. Пропал старик. Видимо, (покрутил пальцем у виска) не выдержал… Мы ведь отрезаны – обвал. Знаете?

Сергей. Знаю… Но почему вы отпустили старика? Он же нуждается в помощи!…

Павел. Виктор, живо! (Виктор быстро ушел.) Вы не волнуйтесь. Мы заметили, что он нездоров, еще раньше. Но что было делать? Среди местного населения почти никто не знает этого старого рудника…

Сергей. У вас конкретное задание по руднику?

Павел. Совершенно точно… Впрочем, извините, мне неясно, с какой целью прибыли вы?

Сергей. Направлен на рудник Уральским геологическим управлением…

Павел. И вас не поставили в известность, что мы находимся здесь?

Сергей. Нет…

Павел. Удивительные вещи! Москва не знает, что делает Свердловск, а на Урале не знают, что делают в столице. Выходит, мы посланы дублировать друг друга?

Сергей. Право, не знаю… Вы что ищете?

Павел. К сожалению, могу ответить весьма общей фразой – ищем стратегическое сырье… Вы, наверное, знаете, что за последние годы в старых выработках, заброшенных рудниках нам удавалось найти такие ценные руды, которые, как хлеб, нужны сейчас государству.

Сергей. У меня примерно такое же задание… Уточнять его так же не имею права.

Павел (рассмеялся). Вот и объяснились, называется. Ох, уж эти секреты… Ей-богу, мы подчас перегибаем палку.

Засекречиваем то, что давным-давно известно и вам и мне… Кстати, не родственник ли вы Владимиру Калачинскому – был такой геолог, незаслуженно забытый, и, я бы сказал, оклеветанный?

Сергей (пересиливая волнение). Первый раз слышу. Видимо, однофамильцы… А что произошло с тем Калачи неким?

Павел. Обычная история. Погиб… (Вздохнул.) Да, время, время… (Как бы отогнав грустные думы.) Но как же мы будем выбираться из рудника?

Сергей. Откровенно говоря, я надеялся на вас…

Павел (горько усмехнувшись). На нас?… Что ж, придется вместе искать избавление… Когда я учился в институте, один преподаватель всерьез убеждал студентов: «Даже из безвыходного положения, если подумать, можно найти выход…»

Сертей. Мудро!… А где вы кончали институт?

Павел. В Москве… Все там. И учился, и работаю…

Сергей. А как здоровье Петра Акимовича?

Павел. Простите, ослышался?

Сергей. Петр Акимович, как себя чувствует?

Павел. Петр Акимович… Как же, знаю… Здоровье… ничего, тянет лямку…

Сергей. Курить не бросил?

Павел. Нет… Курит понемногу…

Сергей. Однако вы шутник… Петр Акимович, известный московский профессор-геолог, скончался в прошлом году. Он никогда не курил…

Павел (натянуто улыбнулся). Вы смеетесь…

Сергей. Честное слово, смешно… Проверяем друг друга, будто сомневаемся… Вот что, Павел, – не знаю вас по отчеству, – у меня рюкзак тут неподалеку, надо сходить за ним. А потом вместе выбираться будем. (Повернулся, уходит.)

Павел. Минуточку! Неужели не верите? Вот документы! (Сунул руку за отворот пиджака, выхватил нож. Завязалась борьба. Сергею удалось свалить Павла, но тот изловчился и ударил Сергея ножом.)

Сергей. Бандит!… (Упал.)

Вбежал Виктор,

Виктор. Старика не нашел!… (Увидел Сергея.) За что ты его?

Павел. Он понял, что мы не геологи… Проклятая память! Знал же я про этого Петра Акимовича… Знал. И все вылетело!…

Виктор (осмотрел Сергея). Готов!

Павел. Калачинский… Бывают совпадения!… (Виктору.) Возьми его документы… Впрочем, все равно. Надо куда-то уходить… Он мог быть здесь не один… надо спрятать его… Тут вот что-то вроде ниши. Помоги…

Вдвоем отодвинули покосившееся бревно, еще одно…

Виктор (осветил нишу). Павел, здесь жил кто-то… Гляди – нары.

Павел. Черт с ними, с твоими нарами… Не все ли равно, куда – на землю или на доски… Бери! (Подняли Сергея, кинули в нишу.)

Виктор (закрыл лицо руками). Тошнит меня… От крови тошнит…

Павел. Пошевеливайся, хлюпик!… Надо закрыть как следует!… Ну, помогай! (Снова поставили бревна, закрыли нишу. Павел притащил еще одно бревно, приставил.) Идем!

Виктор. Куда?

Павел. Искать старика… Последняя надежда на него.

Ушли направо. Медленно померк свет.

Занавес

Пятая картина

У входа в рудник. В основном та же декорация, что в 3-й картине. Но заметно, что завал уже значительно разобран. Трудятся солдаты-саперы. Выносят на носилках камни и землю, ладят новое крепление. В паре с одним из солдат выносит носилки Соня.

1-й солдат (кивнув на нее). Странная какая-то… Ни слова не говорит.

2-й солдат. У нее брата там завалило…

3-й солдат. Технику сюда – сразу бы пробились…

Солдат-радист (в стороне настраивает рацию). Кремень, Кремень, Кремень. Я – Топаз, как слышите? Примите радиограмму.

1-й солдат (Аркаше). Послушай, малый. Оружие было у тех троих?

Аркаша. Топор у старика.

2-й солдат (первому). Чего спрашиваешь!? Такая публика на виду оружия не носит.

Аркаша. Пенал у них был…

2-й солдат. Букваря не заметил?

Аркаша (чуть не плача). Я правду говорю.

1 – й солдат. Ты лучше скажи, почему в рудник не пошел?

Аркаша (потупил голову). Не взяли…

2-й солдат. Значит, заслужил.

Аркаша. И вовсе не поэтому! Я ногу вывихнул!…

Солдат-радист. Кремень, Кремень, Кремень. Я – Топаз… Перехожу на прием!… Ребята, к нам подмога летит!

Со стороны горы слышен далекий крик: «Стой!». Ближе: «Стой! Стрелять буду!» На откосе, почти над самым входом, показался старик. Он взлохмачен, без шапки, одежка порвана. Звучит выстрел, старик выгнулся и скатился с откоса, следом за ним прыгнул Андрей Егорович. Вбежал капитан, сержант с автоматом, из рудника – солдаты. Окруженный со всех сторон, старик отступил, припадая на ногу, на несколько шагов.

Аркаша. Он! Держите его!

Старик. Там!… Там!… Покойник воскрес!… За тетрадкой пришел, за мной.

Капитан (Андрею Егоровичу). Откуда он?

Андрей Егорович. Буквально из-под земли.

Капитан. Заметили, где?

Андрей Егорович. Знаю!…

Капитан. Значит, есть колодец. (Подошел к старику.) Ваша фамилия? (Старик молчит.) Где ваши приятели? (Молчание.)

Ирина Васильевна. У него странный взгляд…

Андрей Егорович. Однако кинулся с топором…

Капитан (старику). Будете отвечать или нет?… Кто воскрес?

Старик. Он… Калачинский!…

Соня (рванулась вперед). Кто?! Кто?! Повторите!

Старик (опустился на корточки). Покойник… Он сам, сам – раз, и умер… Золота не отдам. Никому не отдам! Мое!

Ирина Васильевна. Типичное помешательство.

Степан Ильич (негромко Андрею Егоровичу). Если знает Калачинского, то возможно, что был он у вас в отряде. Не припомнишь? Это бы многое прояснило…

Андрей Егорович (вглядываясь в старика). Сорок лет прошло, разве вспомнишь! (Шагнул к старику.) Ну-ка, гнилая твоя душа, смотри на меня! Прямо

смотри. (Схватил старика за подбородок, приблизил к себе.) Как звать-величать!?

Старик. Петром, батюшка… Не бей старика… Отдай золото!

Степан Ильич. Никак за попа тебя принял…

Андрей Егорович. Петр… Петр… (Внезапно вспомнив.) Не Лысиков ли Петр? Отвечай.

Старик. Он, батюшка, он… Давно это было… Перекрестили меня на другую фамилию… Спаси, батюшка, раба божьего…

Андрей Егорович. Вот оно что. Золото! Верно. Слух такой ходил по отряду, что искал Калачинский золото… (Снова к старику.) Где же ты скрывался, подлец, сорок лет?!

Старик (пересыпая землю из ладони в ладонь). Золотой песочек сыпется, золотое время тянется…

Степан Ильич (взял Егорова под руку). Он ничего не скажет, Андрей Егорович…

2-й солдат подошел к капитану и что-то докладывает. Капитан подозвал Аркашу.

Капитан (Аркаше). Что же ты мне не все рассказал?

Аркаша. Надо мною и так все смеются…

Капитан (сержанту). На всякий случай подготовьте миноискатели! (Солдату с автомат ш.) Старика отвести, глаз не спускать!

Занавес

Шестая картина

В руднике. Декорация окончания четвертой картины. Полумрак. Слева, освещая путь фонариком, свет которого очень слаб, идут Коля и Маринка.

Фонарик погас.

Маринка. Все, батарейка села.

Коля. Спички есть…

Маринка. А когда и они кончатся?

Коля. Пойдем на ощупь… Надо найти Сережу.

Маринка. Немного… постоим. Очень устала… (Прислонилась к стене штольни.)

Коля. А еще говорила, что женщины выносливее.

Маринка. Ты же поспал…

Коля. Дай руку. (Взял Маринку за руку.) Крепкая?

Маринка. Крепкая.

Коля (хочет приободрить Маринку). Нас не покинут в трудный час ни мужество, ни силы…

Маринка. Ой, нет, Коля!… Все равно страшно… Сережи нет. Мы одни… Под землей… Вдруг снова обвал… Слышишь, все время потрескивает что-то. (Помолчала, прислушиваясь.) А вдруг те трое – настоящие враги?

Коля. Не знаю… Будем искать Сережу!…

Маринка. Идем отсюда… (Испуганно.) Что это?!

Коля. Где?

Маринка. Мне показалось, человек вздохнул. Тише… Слушай…

Коля. Ничего не слышу… Вода где-то капает, и только… Постой! (Отшатнулся.) Действительно!… За бревнами.

Маринка. Я боюсь!

Коля (в нерешительности). Послушаем еще…

Негромкий, но явный стон.

Маринка (шепотом). Человек!…

Коля. Я спичку зажгу, а ты в щелку посмотри.

Маринка. Страшно.

Коля. Мне, думаешь, не страшно, однако… (Быстро нагнулся, что-то поднял.) Фонарик наш! Разбитый… Он у Сережи был!…

Маринка. Ой!… Я закричу сейчас!

Коля. Успокойся, Маринка…

Маринка. Ладно… С-свети… Я буду смотреть. (Коля чиркнул спичку, Маринка опасливо приблизила лицо к щели между бревнами.) В-выше! (Коля поднял спичку выше.) Ой! (Отшатнулась, закрыла лицо руками.)

Коля. Кто?

Маринка (шепотом). Сережа…

Коля. Ранен?! (Навалился плечом на бревно.) Ух, тяжелое… Помоги!… (Маринка подставила свое плечо, бревно пошатнулось.) Берегись! (Бревно упало.) Теперь это. (Снова навалились вдвоем, свалили бревно.) Еще одно… (Коля направил фонарик, осветил нишу.) Сережа! Это мы!

Маринка (к ней вернулось самообладание. Она наклонилась над Сергеем). Кто его так?… В грудь… Смотри, Коля, кровь запеклась…

Коля. Ты знаешь… как это… перевязку сделать…

Маринка (окончательно овладела собой). Воды, прежде всего, воды.

Коля. Тут где-то капало… Сейчас. (Поискал, подставил фляжку под струйку воды.)

Маринка. Пульс еле-еле… Воды быстрей… Под голову что-нибудь…

Коля. У меня нет ничего.

Маринка. Пошарь… хоть камень…

Коля (осветил все углы ниши, заглянул под топчан). Тут вроде полки. Сумка какая-то…

Маринка. Все равно… Давай… Подними ему голову… Вот и пригодились мои медикаменты… (Закладывает бинт на рану.)

Коля. Маринка!… В сумке что-то есть… (Засунул руку.) Бумага!… (Зажег спичку.) Записка! (Читает.)

Маринка. Какая записка?

Коля. Вот… в сумке была… Маринка! Слушай! (Читает.) «Лысиков – сволочь. Он обокрал Калачинского, ранил его тяжело, навел на нас белогвардейцев. Мы отступили в рудник» Геолог умер у меня на руках. Он просил сохранить его уцелевшие записи…» Держи спички, зажигай!… «…Я кладу их вместе со знаменем. Надежды на спасение нет… Денисов…»

Маринка. Коля, это же письмо командира отряда. Мы нашли документ!

Коля. Поверишь, Маринка, сердце не бьется. Замерло…

Маринка (достала из сумки пачку листков). Карта какая-то, записи…

Коля. Записки геолога… Очень важно… Маринка! Мы мировое открытие сделали!

Маринка. А это что? Мягкое…

Коля. Дай спички. (Зажег.) Знамя! Боевое знамя революции!… Сережа, слышишь! Мы все нашли. Сереженька!

Сергей (со стоном). Пить!

Маринка (Коле). Дай фляжку!

Коля. Это мы, Сережа!

Сергей. Бандиты в руднике… Меня ножом… Ищите колодец… наверх…

Маринка. Бандиты?

Сергей. Колодец наверх… Он должен быть…

Коля. Ну, нет! Мы не уйдем! А бандиты пусть сунутся теперь!

Вдалеке слышен выстрел.

Сергей. Оставьте меня… уходите…

Коля. Ни за что! Мы все нашли, Сережа, взгляните! (Поднес к его лицу листки.)

Сергей (приподнялся на локте). Почерк… дедушкин почерк… Дайте свет!,.

Так… Так… (Лихорадочно перебирает бумаги). Ребята, дорогие! Здесь в руднике богатейшие залежи радиоактивной руды!… Я мечтал об этой минуте! (Лег, тяжело дыша, прижал записки к груди.) Это дороже жизни, ребята…

Коля. Радиоактивной руды?!

Сергей. Берегите!… Любою ценой… (Снова попытался приподняться, но тут же упал). Ищите колодец!…

Маринка. Нельзя вам, Сережа. Лежите… Вам вредно. (Выстрел ближе.) Стреляют. Что делать?

Коля. Отсюда не уйдем. Сережу не бросим!

Маринка (наклонившись над Сергеем). Снова сознание потерял!…

Коля. Смотри за ним. Прячь бумаги и знамя! А я… (Взял в руки камень, встал посередине штольни.) Пусть идут!

Выстрел совсем близко. Из-за поворота штольни (этот поворот виден зрителю) выбежали Виктор и Павел.

Павел. Почему не стреляешь? Виктор. Бессмысленно. Павел. Шкуру бережешь? Нет, брат, подыхать вместе будем!

Виктор оглянулся, ярко осветил как бы окаменевшую фигуру Коли.

Виктор (с изумлением). Кто это?!

Павел. Где? (Резко повернулся, вскинул пистолет.)

Виктор (отвел руку Павла). Что ты делаешь? Это ребенок!

Павел (Коле). Откуда ты? (Коля молчит.) Где выход, знаешь? (Идет к Коле.) Мы геологи, мальчик. Где запасной выход?

Коля. Назад!

Павел (остановился, увидел открытую нишу). О, все ясно! (Сделал еще шаг.)

Коля. Назад! (Размахнулся и кинул камень прямо в голову Павлу. Тот, охнув, схватился рукой за лицо. Но через мгновение выпрямился и сшиб Колю с ног.)

Павел. До крови рассек, змееныш! (Маринке.) Откуда вы свалились? (Маринка, прикрыв спиной Сергея, гордо подняла голову.)

Из-за поворота штольни показался сержант и тотчас отпрянул. Выстрел Павла прозвучал с опозданием.

Павел (Виктору). За вагонетку прячься!

Капитан (он за поворотом штольни). Предлагаю сложить оружие. Сопротивление бесполезно!

Виктор (Павлу). Он прав!

Павел. Молчи, сволочь.

Виктор. Остался час… Потом, хоть разверзнись гора, спасения не будет.

Павел. Старик проклятый предал!

Капитан. Повторяю, сложите оружие! Через минуту откроем огонь.

Павел. Не откроете! (Поставил Колю впереди себя.) У нас дети! Ваши дети. Первая же пуля попадет в них!…

Коля. Не слушайте его, стреляйте!

Павел. Молчи! Или… (Отшвырнул Колю.)

Сергей (со стоном). Пить! (Маринка нагнулась к нему.)

Павел (Виктору). Добей его! Лучше мертвый свидетель, чем живой.

Виктор. Ты потерял голову.

Капитан. Детей предлагаем передать нам. Не отягощайте своего преступления.

Виктор. Слышишь?

Павел. Ложь! Все равно смерть.

Коля (тихо Маринке). Бери сумку, Маринка. Держи крепко! Дай руку!

Павел (капитану). Мы отпустим детей, если вы сохраните нам жизнь.

Капитан. Это будет решать суд!

Маринка (тихо Коле). А ты?

Коля. Так надо, Маринка… И помни, ты самый лучший мой друг!…

Павел (капитану). Что ж! Тогда мы сами устроим суд! Учтите, нам терять нечего! (Повернулся к детям,.) Просите у них, чтобы вас пощадили.

Коля (сделал шаг навстречу и вдруг прыгнул на Павла, как кошка. Повис у него на руке, которая держит пистолет). Беги, Маринка! Беги!

Маринка выскочила из ниши и побежала.

Павел (Виктору). Стреляй!

Виктор не пошевелился. Павел пытается отбросить Колю, затем бьет его, мальчик падает. Маринка успела добежать до поворота штольни.

Павел. Почему не стрелял? На что надеешься?

Виктор. Павел, пойми, у нас выхода нет, лучше сдаться!

Капитан. Последний раз предлагаю сложить оружие!

Коля. Стреляйте в них! Стреляйте!

Виктор. Через час тут будет зона смертельной опасности… Как хочешь, Павел, я больше не могу! (Бросил пистолет, побежал к повороту штольни.)

Коля (вырываясь). От Сережи никуда не уйду!

Павел. Получай же на вечную память! (Поднял пистолет, выстрелил, Виктор вздрогнул, подкосились колени.)

В это время слева, с той стороны штольни, где основной вход, выбежали солдаты. Павел повернулся к ним, но – поздно! Один из солдат выбил у него пистолет.

Солдат. Руки вверх!

Занавес

Седьмая картина

У входа в рудник. Декорации пятой картины.

Ирина Васильевна (в руках у нее чемоданчик, взволнованно говорит Андрею Егоровичу). Вы скрываете! Я чувствую. Говорите правду.

Андрей Егорович. Не настаивайте…

Ирина Васильевна. Я была на фронте. Достаточно перевидала… Вы не имеете права скрывать. Я, наконец, мать.

Андрей Егорович (помедлив). Неладно там, Ирина Васильевна… Стало известно, что диверсанты заложили какую-то сложную штуку с часовым механизмом.

Аркаша. Черный пенал…

Из штольни вышел 1-й солдат, сменил 2-го.

1-й солдат (второму). Передай приказание. Всем покинуть гору, отойти от рудника. (Радисту.) Сматывай рацию! (Андрею Егоровичу, Ирине Васильевне.) Приказ – отойти от рудника!

Ирина Васильевна. Даже так! (Быстро пошла к 1-му солдату, тот преградил ей доступ в штольню.) Вы не имеете права. Я врач, фронтовой врач, а там, вполне возможно, требуется моя помощь.

Соня (вбежала). Неужели взрыв будет? Там же люди!

1-й солдат (Ирине Васильевне). Нельзя!

Ирина Васильевна. Я прошу вас…

1-й солдат. Приказано отойти от рудника! (Соня, воспользовавшись тем, что солдат занят Ириной Васильевной, быстро прошла в штольню. Солдат крикнул.) Назад! Приказываю вернуться! (Повернулся к Ирине Васильевне.) Не понимаете по-хорошему! Отойдите! (Взял автомат на изготовку.)

Андрей Егорович. Ирина Васильевна, нельзя… Понимаете, – нельзя!

Ирина Васильевна. Там дети, Андрей Егорович! (Опустилась на камень, закрыла лицо рукой.)

Степан Ильич (быстро вошел). Товарищи, немедленно отсюда! Разве не слышали?! (Аркаше.) В километре отсюда, где палатки, тебя отец ждет. Его не пускают сюда. (Андрею Егоровичу.) Прасковья Федоровна тоже там. (Аркаше). Чего стоишь? Живо к отцу.

Аркаша. Не пойду. Пока не выйдут Коля с Маринкой, никуда не пойду!

Андрей Егорович. Скажи, Степан Ильич, толком, в чем дело?

Степан Ильич. Столько же знаю, сколько и ты…

Андрей Егорович. Мина?

Степан Ильич. Это, с их точки зрения, примитивно… Устаревший метод… Лучевая болезнь или чума – вот что их устраивает…

Андрей Егорович. Успеют ли выйти наши?…

Из штольни выходит Маринка. Ирина Васильевна схватила ее в объятия.

Маринка. Мамочка, родная! Мамочка!

Из штольни выходит Коля. Аркаша бросился к нему. Коля оборван, избит, но пытается держаться. Увидев деда, кидается к нему, прячет лицо-у него на груди.

Андрей Егорович. Эх, сорвиголова!… Жив!…

Коля. Мы все нашли, дедушка… Не волнуйся! Все…

Аркаша. А где Сережа?…

Из штольни быстро вышел капитан. В руке у него старая сумка.

Капитан. Степан Ильич, ознакомьтесь! (Подал сумку, указал на листки. Обращаясь ко всем.) Товарищи, положение серьезное. Рудник в опасности… (В это время под конвоем сержанта выходит из штольни Павел.) Мы не знаем, что оставил враг.

Павел. Скоро узнаете!

Капитан. Вы отказались отвечать, можете следовать дальше.

Павел. А я хочу сказать. Мне терять нечего… Я ненавижу вас! Всех ненавижу!

Капитан. Джонсон знал, кого посылать.

Павел. Еще придут такие, как я!

Сержант подтолкнул Павла прикладом.

Капитан. И уйдут туда же, куда уйдете вы!…

Павел затрясся в рыданиях, замотал головой, как в агонии, пошел, ничего не видя.

Андрей Егорович. А где Сергей, товарищ капитан? Что с ним?

Автоматчики выносят на плащ-палатке Сергея. Бережно опускают на землю. Соня встала рядом. Подошел Егоров. Сергей, преодолевая слабость, приподнялся на локте.

Сергей. Андрей Егорович… наша правда!… Руда!… Дедушкин почерк… (Ко всем.) Нужно строить дорогу сюда, дорогие товарищи… Новый рудник… А название сохранить – «Глухой»! (Медленно лег.) Только вот… сосны кружатся… Зачем кружатся?… (Замолк.)

Ирина Васильевна взяла руку Сергея. Все поняла… Капитан снял фуражку, Соня опустилась на колени и, беззвучно рыдая, приникла к груди Сергея. Маринка и Коля испуганно прижались друг к другу. Степан Ильич развернул знамя, найденное ребятами, бережно прикрыл им Сергея. Из штольни выбежал солдат.

Солдат. Товарищ капитан!… Нашли!… Обезвредили!…

Капитан (солдату, Сергею, Коле и Маринке). Спасибо вам… От Родины!…