В объятиях (с)нежного человека

Глава 11

Из избушки я вывалилась только спустя пять минут.

Сразу, как только отдышалась от грубоватого, но жадного, жаркого поцелуя.

Совершенно обалдевшая и потерявшая связь с реальностью.

Яр еще что-то говорил про инвалидов и девушек, несущих с собой разрушения, но я не слышала его.

Какое там!

У меня низ живота от желания скрутило так, что стало почти больно.

— Надо будет постирать белье, — в мозг пробилась только одна умная мысль. Остальное место там заняли бабочки, прилетевшие из других мест организма.

Какие кедры!

Пока Йети обходил поляну перед домом и что-то там разглядывал, я вела себя как ребенок. Валялась в сугробах, лепила снежки и расстреливала ближайшие сосны.

Упал снег с веток — страйк!

Шальное настроение совсем вскружило мне голову. И разбираться в его причинах мне не хотелось совершенно.

Какая, к черту, разница?

Когда я так веселилась в последний раз? Да никогда!

Такое поведение было недостойным, непозволительным для девочки из интеллигентной семьи.

Но ведь сейчас меня никто не видит?

Йети не в счет.

Он не от мира сего.

Так что я продолжила свою вакханалию, целясь уже в подходившего ко мне мужчину.

— Защищайся, снежный человек!

Сдержанная улыбка вдруг родилась на его лице, а огромная ладонь загребла кучу снега с ближайшей молодой елки.

Два скупых движения и в меня полетел громадный снежок.

Бах!

Ударился в плечо, разлетелся сверкающей холодной пылью. Я взвизгнула, удар был ощутимым. Вот же силища у него!

— Ах так!

И мы, как два дурных подростка, принялись бомбить друг друга круглыми снарядами.

Снежная взвесь забивалась в рот, таяла на лице и слепила глаза. Увернуться от снежков Йети было практически невозможно. Его скорость и сила заставляли меня визжать и бегать подпрыгивая.

И хохотать.

Хохотать до упада, когда сам воздух обжигает горло.

— Я победил. Давай, признавай поражение! — потребовал мужчина, загнав меня в угол поляны и завалив в сугроб.

Хитрые глаза смотрели внимательно и пристально. Как будто что-то искали в моей душе.

Я замерла в его объятиях. Притихла, не отводя взгляда. Пытаясь тоже найти какие-то ответы на непонятные вопросы.

Поцелует опять или нет?

Только это сейчас меня волновало.

Только эта мысль заставляла непроизвольно сжимать бедра. Не дергаться, чтобы не потерять это чувство близости. Практически не дышать.

— Признаю, — выдохнула ему в лицо только потому, что в груди уже запекло от недостатка воздуха.

— То-то, — неожиданно щелкнул он меня по носу пальцем, и рывком поднялся.

А поцелуя что, не будет?

Не представляю, что было написано на моем лице, но Яр засмеялся. Протянул руку, ухватил меня за руку и резко выдернул из снега, поставил на ноги.

Прижал к своей широкой груди, обнял так, что косточки хрустнули и замер.

Секунда, две.

Мужчина вдруг зарычал, легко отстраняя меня. Отвернулся, подхватил ружье за ствол и пошел к дому.

А я захлопала глазами как идиотка. Непонятно ж ничего! Что случилось? Почему он себя так повел? Хорошо же все было!

— Я снег уберу вокруг крыльца, а ты можешь пока своими кедрами заняться, — буркнул он своим прежним голосом.

Кедры, значит?

Понятно.

Я надула губы и демонстративно зашла в дом за ножом. Как прикажете иначе кору надрезать? Мне, вообще-то, смола нужна, а она сейчас густая, ее еще добыть надо.

Пока я корячилась и лазила по кустам, Яр с маниакальной злостью разбрасывал снег от крыльца. Махал огромной деревянной лопатой, загребая большие кучи. Складывал его к стенам избушки.

Домик, итак наполовину занесенный снегом, превращался в один большой сугроб. Словно жилье лесной колдуньи из детской сказки: место жуткое и опасное.

— Колдун таежный, — сквозь зубы шипела я. Со злостью, но так, чтобы Йети не услышал.

Его грубость меня обидела. Я-то уже напридумывала себе невесть что! Размечталась.

Дура!

— Малолетняя наивная дура, — корила я саму себя. — Он взрослый мужик. Может вообще бандит какой-то, раз сидит тут один с кучей оружия, и его убивать приходили. А ты? Затащит тебя в койку, а потом отправит к маме сопли подбирать.

Думать о доме не хотелось. Только расстроюсь еще больше.

Я внимательно оглядела надрезы на стволах деревьев. Все правильно, как и учили. Через сутки можно будет фиксировать наплыв живицы.

Глобальное потепление давало о себе знать даже тут, в глухой тайге. И моя кафедра занималась активным изучением его влияния на кедровую сосну.

Раз уж я до сих пор живая (спасибо, снежный человек!), то свои изыскания я проведу.

— Дай помогу, — заныла я под руку Яру.

Закончив свои дела, я стала маяться от скуки.

— У меня второй лопаты нет. Не рассчитывал я на трудолюбивых гостей.

Скорчив мину, я показала мужчине язык.

Как можно быть постоянно таким хмурым?

Подобрала палку и стала рисовать ею на склонах снежных куч. В дом идти не хотелось категорически.

— Смотри, Яр! — позади домика обнаружилась почти идеально ровная снежная стена. — Сейчас я свой отпечаток тут оставлю!

Я развернулась спиной, развела руки в стороны и резко привалилась к белой вертикальной поверхности.

— Твою мать! Стой!

Но я уже проваливалась куда-то навзничь.