В объятиях (с)нежного человека

Глава 30

Сердце долбилось об ребра.

Я развернулась к вошедшему, закрывая собой кроватку. Я готова была защищать сына от кого угодно!

Но такого гостя я точно не ждала.

— Ты?

— Ждала кого-то другого?

Знакомая усмешка уголком рта. Так умел только он.

— Я и тебя не ждала, знаешь, — съязвила, а у самой ноги подгибались.

От страха? От волнения?

От всего сразу!

— Я знаю, малыш, — стал серьезным Яр. — Я знаю. Я виноват перед тобой. Сына покажешь?

— С чего ты взял, что это твой сын? Может, он от моего бывшего?

Я готова была дать себе по голове, но желание возражать и грубить было неудержимым.

Синие глаза напротив заледенели:

— Ася, не нагнетай. Я понимаю, что ты обижена. И прекрасно понимаю почему. Прости.

— Прости? — меня затрясло. От кроватки я так и не отошла. — Прости? Это все, что ты можешь сказать? Прости?

— Озерова, тебя долго ждать? — Медсестра возникла в дверях как чертик из табакерки. И раскрыла рот от удивления, увидев в моей палате незнакомого мужчину. — А вы кто? Как вы сюда попали?

— Дверь закрыла! — рявкнул Яр, повернув только голову. — Живо!

— А…

— Живо!

Добрая женщина икнула от испуга и захлопнула дверь.

Я ее не осуждала. Сама испугалась такого рыка.

Йети медленно выдохнул, прикрыл на миг веки. А потом шагнул ко мне.

— Мой маленький малыш, — твердые пальцы огладили мою скулу, убрали мокрую прядку волос за ухо. — Если бы ты знала, как я по тебе скучал все это время. Я с ума сходил. Если бы не парни…

— Какие парни? — я пробормотала, а сама вдыхала его запах. Даже здесь, в городе, он пах лесом. Чистым, свежим.

— Ты их не заметила? — он улыбнулся мне в волосы. — Значит, хорошо работают. За тобой присматривали все это время. С того самого момента, как привезли домой с самолета. Почему ты не купила себе квартиру? Тебе бы хватило тех денег, что я оставил.

Я укусила себя за щеку.

— Деньги? Я ненавижу эти деньги! Ты хотел от меня откупиться? Заплатил как шлюхе, да? — слезы сами собой брызнули из глаз.

Все, о чем я старалась не думать все эти месяцы, всколыхнулось. Забурлило и выплеснулось.

Яр снова попытался дотронуться до моего лица, но я отбила его ладонь.

— Не трогай меня! Зачем ты пришел? Где ты был все это время, когда был мне нужен? Зачем ты продолжаешь меня мучить? Посмотришь на сына и исчезнешь снова на год? Кто ты, Яр, кто ты? Господи, я даже не знаю, как тебя зовут!

Я кричала, не пытаясь сдерживаться. Не могла больше держать это все в себе. Не осталось сил!

Но меня скрутили. Банально заломили руки за спину, вжимая в твердую грудь головой.

— Я знаю, я все знаю, малыш! Прости меня. Я не мог иначе. Я все тебе расскажу, честно. Сейчас просто поверь, что так было нужно. Когда мне доложили, что ты беременна, я чуть задание не сорвал. И я бы приехал, если б смог границу пройти. Но не мог, понимаешь, не мог!

Снежный человек обхватил мое лицо ладонями, заглянул в мокрые глаза.

— Я без тебя с ума схожу, Ася. В том домике в тайге я прятался. У меня такая должность, что мне нельзя сближаться с людьми, нельзя светиться. А ты свалилась как мне на голову! Я впервые нарушил свои принципы, свои правила работы. И это счастье! Теперь у меня есть ты и… Сын?

— Сын, — кивнула я, по-прежнему плача.

— Я посмотрю? — Яр осторожничал.

Медленно шагнула в сторону.

Это его сын. Надо показать, придется.

Огромный мужчина склонился над кроваткой с трепетом. Хотел дотронуться до пеленок, но ребенок закряхтел, и он тут же отдернул руку.

— Что? Я что-то не так сделал? Я его испугал?

Я закрыла рот ладошкой и засмеялась сквозь слезы.

Большой лесной зверь боялся крошку-детеныша.

— Ася, не смейся. Я таких маленьких детей не видел никогда.

— Он не испугался, он спит, — я тоже подошла к кроватке. — Хочешь подержать?

— А можно?

Я взяла сына на руки и подала Яру. Уложила как надо, показала как головку придерживать.

И замерла под пронзительным взглядом.

Не об этом ли я мечтала?

Быть рядом с ним. С мужчиной, что покорил меня своей мужественностью, надежностью, страстью и замкнутостью?

Быть с ним и с сыном всегда, всю жизнь. Знать, что они рядом и не бояться уже ничего.

Но останется ли он с нами навсегда?

— Яр, ты…

— Я уволился, Ася. Я больше не смогу от тебя, от вас уехать. И оставить сына сиротой тоже не смогу. Ему я нужен больше, чем всей стране. Когда тебя выписывают? Я договорюсь в ЗАГСе.

— Что? — я ошалела от его слов.

— В смысле что? Мой сын должен носить мою фамилию. И ты тоже! Поняла?

— Я…

— Так, что тут происходит? — в палату вошел врач. За его спиной маячила медсестра, которую Яр прогнал пять минут назад. — Мужчина, вы кто? Как вы попали в палату? Здесь новорожденный, а вы даже без халата.

— Я отец этого новорожденного, — Яр аккуратно передал мне сына, а сам встал между нами и врачом.

Как будто закрыл нас своей спиной, опять спрятал от всего мира.

— Я очень рад, — согласился доктор. — Но вы должны были оформить пропуск на посещение и надеть защитный халат. Ребенку только 2 дня и уличные бактерии ему могут навредить. Понимаете?

— Понимаю. Простите, док. Все сделаем по правилам.

— Замечательно. А сейчас, Анастасия, мне сказали, что вы пропустили уколы. Немедленно в процедурную! Отдайте ребенка отцу, пусть он присмотрит за ним.

Йети принял пеленочный сверток. Ноги мужчины подкосились, и он стал рефлекторно покачиваться. Кого успокаивал больше: себя или сына?

Я спрятала улыбку и вышла вслед за медиками из палаты.

Яру я доверяла безоговорочно, он не навредит малышу.

— А говорила, папаши нет, — хитро глянула на меня медсестра.

— Сама не знала, что придет. Как только нашел?

— Видали мы тут таких. Носятся по миру, потом вспоминают, что у них семья и дети имеются. Военные, что поделать. Мы же специализированный госпиталь, тут такие часто бывают.

Я вытерпела неприятную процедуру и метнулась обратно. Тихонько открыла дверь в палату и прислонилась к стене.

Впитывала то, что видела.

— Какой ты красивый. Никогда не думал, что маленькие дети могут быть такими красивыми. Но мама твоя красивее, конечно. Ты-то мужик, а она девочка, ей положено, — взрослый суровый мужчина ворковал над ребенком, болтая все, что приходит в голову.

Глаза снова защипало, но теперь это были другие слезы.

Теперь, я чувствовала, все будет хорошо.

У нас все будет хорошо.