Глава одиннадцатая Собака, пущенная по следу

— Кофе?

— Благодарю вас, лучше чай.

— Черный, с лимоном, в стакане?

— И обязательно с подстаканником.

— Что?

— Простите, Николь, у нас в поездах к стакану идет металлический подстаканник с ручкой, чтобы не обжечься. Давайте, не будем демонстрировать друг другу знание социальных штампов, договорились?

— Согласна.

Николь нажала кнопку интеркома и прошептала заказ. Марта принесла чашечку кофе и большую красную чашку чая, долька лимона лежала рядом вместе с кусочками сахара и таблетками сахарозаменителя. Сергей благодарно принял чашку, бросил три таблетки заменителя, посмотрел на Николь, которая пила кофе вообще без сахара, немного поморщился, хотя, вероятнее всего, марта уже бросила определенное число таблеток в чашку начальницы. Могла ее выдрессировать за это время. А то, что Николь жесткий дрессировщик, Сергеев убедился лично.

— Вы знаете, идея пригласить следователя из СССР принадлежала Илье. Он самый странный человек в моей команде. Тем не менее. Скажите, еще утром вы сказали, что ничего у вас нет, а в двенадцать уже был результат.

— Подсуетился. Вижу, у вас запарка, пришлось кое-какие связи подключить.

— Ах да, у вас там связи решают все.

— У нас ТАМ кадры решают все, как сказал великий кормчий товарищ Сталин. А у вас?

— Многое, но не все.

— К сожалению, мы находимся в такой ситуации, когда все решает время. А мое правило состоит в том, что когда все решает время связями пренебрегать не стоит. Вы, Николь, давали официальные запросы в разные инстанции. Скажите честно, сколько времени ждали ответ?

— Много.

— Вот именно. А нам нужен результат. И не имеет такого значения, какие пути пришлось пройти, чтобы результат был, наконец, достигнут. Главное, нет никаких противоречий с криминальным кодексом.

— А с моральным?

— Тоже.

— Тогда я согласна. Что вы собираетесь предпринять?

Николь допила кофе, точным движением отложила чашечку и уставилась на Сергея, который продолжал совершенно спокойно свой чай попивать, да еще и при этом умудрялся одобрительно покачивать головой, как будто говорил: «Ничего вкуснее этого чая не пил, и ничего важнее этого данного чаепития не знаю». Николь чуть нервно ударила ногтем по крышке стола. Сергей продолжал молчаливое чаепитие. В конце-концов, если уж держать паузу, так мхатовскую. Сергей подождал, когда женщина, сидящая напротив него, начнет действительно нервничать, и только после этого отложил чашку в сторону и произнес:

— Николь, давайте сразу же расставим некоторые акценты. Я не член вашей группы. Я работаю сам по себе. Вы мне только помогаете. Я помогаю вам решить общую задачу. Но вы не подчиняетесь мне, а я не подчиняюсь вам. У каждого своя работа. Договорились?

— Это и так понятно.

— Думаю, что не всем. Во всяком случае, из вашего объяснения это не следовало, хотя, вам самой решать, как меня преподнести вашему коллективу.

Сергей закрутил фразу и стал взвешивать, так ли он расставил акценты. Нет, вроде все так. Посмотрим, что дальше.

— Да, это моя прерогатива. Более того, работу по делу Креймера координирую все-таки я.

— Я помню об этом.

Вот как, отпор получил. А у этой леди железный характер. Надо будет присмотреться к ней повнимательнее. Интересный получается фрукт!

— Итак, если наша перепалка окончена, вернемся к тем самым баранам.

— Ну, если про баранов, то я собираюсь пройтись прогуляться по улочкам этого дивного города, а вот вечерком мы обязательно встретимся с вами… Скажите, вы заметили афишу вот тут, прямо при входе в офис?

— Заметила. Новая выставка в музее Современного искусства. Кто-то из американских попартовцев…

Николь напрягла память, Сергей понял, что еще чуть-чуть, и она вспомнит.

— Энди Уорхолл.

— Да, точно.

— В без четверти шесть на выставке. Мне надо будет взять машину на прокат и забронировать на неделю номер в гостинице в Ронсе, если не ошибаюсь, там выбор невелик. Я хочу познакомиться с господином Марком Креймером, надеюсь, он окажет мне такую любезность.

— Это все?

— Пока мои люди на Украине побеседуют с Лизой Хаимзон, я попрошу заняться австралийской родственницей Фаней Креймер. Они должны что-то знать. Пока у нас к нему никаких зацепок. А мне кажется, ключ лежит в его прошлом. Нам крайне необходимо знать о нем все, вплоть до того, какого цвета были его детские какашки в первые месяцы жизни.

— Принято.

— И еще. Я хочу встретиться с человеком, который расследовал первое дело, кажется, Дюваль, вы его так называли?

— Хорошо. Организую. А насчет встречи в музее вы серьезно?

— Вполне. Привыкайте, мадам Санье. Жизнь полна неожиданностей. Может быть, за то время, что осталось до нашего свидания, мне в руки попадется еще какая-то информация.

— Отлично. Вот вам мобильный телефон с номером бельгийского оператора, как вы и просили. В нем уже есть мой номер, номер Марты, это на тот случай, если вы случайно не дозвонитесь ко мне, а так же номера аналитического отдела. Когда вы хотите выехать в Ронсе?

— Завтра утром.

— Хорошо. Это значит, что у нас будет только одно романтическое свидание.

— Увы, мадам…

— Я еще мадемуазель, мсье Сергеев. Всего хорошего.

Последние слова про мадемуазель были сказаны Николь отнюдь не в качестве флирта. Сергей почувствовал, что за все время Николь Санье, руководительница аналитического отдела страховой компании АСГ только-только открылась как человек. И в ее словах было много боли, горечи и грусти.

Придя в свой кабинет, Сергей какое-то время молча посидел, уставившись в окно, бездумно погрузившись в какое-то подобие медитации, потом сделал несколько заранее намеченных звонков, выслушал ответы. Подумал о том, что пора бы уже договориться о встрече с страховым следователем Дювалем. И тут зазвонил телефон на его столе.

Звонила Марта, она сообщила, что мсье Ив Дюваль был уволен из компании АСГ ровно месяц назад. Руководство посчитало его работу неудовлетворительной. Живет Ив в Брюсселе, на Рю де Фландр. Фландрской улице. Что же, это лучше, чем ничего. Марта пыталась дозвониться, но ни домашний, ни мобильный телефон мсье Дюваля не отвечает.

— Марта, благодарю вас, попрошу, принесите мне личное дело мсье Дюваля, там фотография есть, я надеюсь? Вот и отлично. Прямо сейчас и несите.

Марта появилась в кабинете Сергея буквально через несколько секунд. Сергеев озаботил ее чашкой чая, а сам принялся изучать личное дело следователя Дюваля. Дюваль был уроженцем Французской Гвинеи. Его семья двадцать три года назад переселилась во Францию. Там он получил образование. Там начал работать. Ага. В связях, порочащих его, не замечен. Что еще? В АСГ работал семь лет. Характеристики блестящие. Причина увольнения. Это интересно: «болезненно воспринял критику расследования страхового случая по делу N…». Так это же дело Креймера. Значит, его вытурили с хорошей работы из-за этого дела? Не даром старики постоянно пинают его расследование — пинаемого-то нету. Похоже, Ив стал козлом отпущения (или как говорят сейчас на Украине, а я от этого буквально кипятком писаю — цапом-видбувайлом) в этом деле. Тем более есть повод с ним встретиться.

Сергей захлопнул папку с личным делом Дюваля и посмотрел в окно. Это было просто ощущение. Ощущение, которое нельзя было назвать каким-то именем, термином, одним словом. Сергеев почувствовал, что что-то тронулось с места. Такое, примерно, чувствует собака, идущая по верному следу.

Загрузка...