Часть четвертаяУловка

42

8 августа 2003 года

Вашингтон, округ Колумбия

Конгрессмен Лорен Смит чувствовала себя так, будто была привязана к спине дикой лошади, несущейся через раскаленную пустыню. Директорам компании «Цербер» было официально предписано предстать перед членами комитета Конгресса — их обвиняли в совершении нелегальных торговых сделок. Но они все как один дружно проигнорировали это приглашение. Вместо них появилась целая армия адвокатов компании, которые, используя всевозможные уловки, сделали все от них зависящее, чтобы по сути дела сорвать работу комиссии.

— Знакомая тактика бесконечных проволочек, — пробормотала Лорен. — Завтра повторится то же самое, и так может длиться до бесконечности.

Она еще не отошла от гнева и раздражения, когда демократ Леонард Старгис, конгрессмен от штата Северная Дакота, подошел к ней и ободряюще положил ей руку на плечо.

— Не следует отчаиваться, Лорен.

— Мы не слишком продвинулись сегодня, — сказала она с досадой. — За весь день мы не услышали от этой своры ничего, кроме дикого нагромождения лжи.

— Но вы же не можете отрицать, что все, о чем они говорили, имеет под собой совершенно легальную основу.

— Я намерена добиваться того, чтобы Кертис Мерлин Зейл вместе с членами Совета директоров своей компании лично предстали перед членами комитета, а не присылали шайку приспешников, способных только наводить тень на ясный день.

— Не сомневаюсь, что мистер Зейл появится в здании Конгресса в надлежащее время, — заметил Старгис. — Поверьте, это достойнейший человек. Думаю, он произведет на вас самое благоприятное впечатление.

Лорен бросила на коллегу насмешливый взгляд:

— Я уже имела честь встречаться с ним на одном из приемов и составила о нем совершенно иное мнение.

Старгис нахмурился, что было непохоже на него. Он редко появлялся перед членами комитета, как, впрочем, и перед избирателями, без дежурной обаятельной улыбки. Да и в стенах Конгресса он приобрел репутацию великого миротворца. У него было характерное обветренное лицо человека, проведшего большую часть жизни на ферме. Его братья все еще продолжали вести фамильное дело на своем ранчо недалеко от Буффало, в штате Северная Дакота, и он неизменно переизбирался на новый срок, подчеркнуто демонстрируя приверженность традиционному укладу американской сельской жизни. Тем не менее главной причиной его успеха была, как подозревала Лорен, его личная преданность интересам компании «Цербер» и Кертису Мерлину Зейлу.

— Вы встречались с Зейлом? — спросил конгрессмен, не скрывая удивления.

— Ваш так называемый «достойнейший» человек угрожал разделаться со мной, если я не прекращу расследование.

— В это трудно поверить.

— А вы попробуйте, — холодно произнесла Лорен. — Послушайте моего совета, Лео. Держитесь подальше от «Цербера» и его главы. Компания обречена на крах, и ваш Зейл еще легко отделается, если не сядет на скамью подсудимых.

Резко повернувшись, она направилась к двери. Несмотря на неординарность ситуации, Старгис не мог не отметить элегантность твидового костюма коллеги, перехваченного в талии замшевым поясом под цвет ее кожаного портфеля.

Сегодня Лорен решила не возвращаться в офис. Было уже поздно, и она направилась прямо к подземной стоянке для сотрудников Конгресса. Сорок минут спустя она подъехала к своему городскому дому в Александрии. Едва машина остановилась перед воротами гаража, из тени, отбрасываемой домом, выскочила какая-то женщина и бросилась к ней.

— Конгрессвумен Смит, извините мою назойливость, но мне необходимо срочно поговорить с вами.

— Кто вы такая?

— Мое имя Салли Морз. Я президент компании «Юкон Ойл».

Несколько секунд Лорен рассматривала стоявшую перед ней женщину, одетую в грубые хлопчатобумажные брюки и свитер из того же материала. Прямота и искренность ее взгляда вызывали доверие.

— Пройдемте в гараж, — сказала Лорен.

Оставив машину в гараже, она предложила незнакомке подняться в гостиную.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Хотите кофе?

— Благодарю вас, но я предпочла бы что-нибудь покрепче.

— Что вы желаете?

— Шотландского виски со льдом.

— А у вас мужской вкус, — невольно улыбнулась Лорен.

Она налила в бокал виски, добавив несколько кубиков льда, и передала его Салли. Для себя открыла бутылку пива и уселась напротив посетительницы.

— Что привело вас ко мне, миссис Морз? — спросила она.

— То обстоятельство, что вы возглавляете комитет Конгресса, расследующий деятельность империи «Цербер» и ее влияние на рынке нефти.

Сердце Лорен забилось быстрее.

— И вы располагаете информацией, которой хотите поделиться со мной?

Салли сделала большой глоток и с трудом перевела дыхание.

— Надеюсь, вы понимаете, что с этого момента моя жизнь в опасности. Моя собственность, скорее всего, будет потеряна для меня, а репутация погублена.

— В таком случае вы на редкость отважная женщина, — заметила Лорен.

Салли печально покачала головой:

— Вряд ли. Мне повезло, что у меня нет семьи, которая также была бы уничтожена бандитами Зейла. Впрочем, эта акция была бы не первой в длинном списке его преступлений.

Содержание адреналина в крови Лорен при первом упоминании фамилии Зейла резко возросло.

— У вас есть доказательства его криминальной активности?

— Начиная с того времени, как он сформировал свой картель и привлек меня, наряду с другими руководителями крупнейших нефтяных компаний, к его деятельности.

— Мне ничего не известно о существовании такого картеля, — пробормотала Лорен, чувствуя, что она наконец-то напала на след.

— Тем не менее, такой картель существует, — сказала Салли. — В планы Зейла входило создание секретного альянса крупнейших национальных нефтяных компаний, он стремился стать абсолютным монополистом на внутреннем рынке и больше не зависеть от поставок иностранной нефти. На первый взгляд цель представляется полезной и благородной. Но, как вскоре выяснилось, планы Зейла шли гораздо дальше намерений просто оградить внутренний рынок от поставок ОПЕК.

— И какова же его истинная цель?

— Подмять под себя правительство США. Диктовать цены на внутреннем рынке. Заставить нацию принять его план — полностью запретить поставки зарубежной нефти и стать единственным ее производителем на североамериканском континенте.

— Я, однако, не вполне представляю, каким образом подобный план может быть проведен в жизнь, — возразила Лорен, не в силах сразу осмыслить весь объем полученной информации. — Каким образом может быть достигнута подобная монополия без открытия новых нефтяных площадей в Северной Америке.

— Для этого необходимо снять все действующие в США и Канаде ограничения на бурение новых скважин и их эксплуатацию на территориях обеих стран и отменить принятые законы об охране окружающей среды. А это требует привлечь на свою сторону путем подкупа и шантажа членов Конгресса и Сената и часть правительственных чиновников. И, что хуже всего, убедить общественность США и Канады организовать публичные выступления, а при необходимости и массовые беспорядки в знак протеста против ввоза иностранной нефти.

— Но это невозможно, — возразила Лорен. — Ни один человек, каким бы могущественным он ни был, не сможет обрести подобную власть вопреки мнению миллионов сограждан.

— Что касается протестов, они уже начались, — заметила Салли, — да и массовые выступления не за горами. Вы лучше поймете меня, когда я расскажу вам о последних планах Зейла. На сегодняшний день в стране осталось слишком мало сил, способных помешать ему достичь абсолютной монополии на энергоносители. Речь идет об организации грандиозной диверсии, призванной окончательно склонить на их сторону общественное мнение.

— Повторяю вам, что подобное в нашей стране невозможно.

Салли мрачно усмехнулась:

— Вы перестанете сомневаться, когда я расскажу вам, каким способом Зейл собирается достигнуть цели. Это будет хладнокровное убийство многих тысяч ни в чем не повинных людей.

— Вы имеете в виду катастрофу, подобную взрывам на «Изумрудном дельфине» и «Золотом марлине»?

Салли на секунду смешалась:

— Вам известно о причастности Зейла к этим трагедиям?

— Раз уж вы были со мной откровенны, я, со своей стороны, могу вам сообщить, что ФБР, работавшее совместно с НУМА, имеет неоспоримые доказательства того, что обе эти катастрофы были не несчастными случаями, а диверсией секретной террористической организации «Цербера», известной под названием «Гадюки». По нашим данным, эти теракты преследовали цель скомпрометировать новые двигатели доктора Элмора Игена, запуск которых в промышленную серию произвел бы настоящую революцию в морском судоходстве. Вместе с новой формулой смазки, разработанной им же, это привело бы к значительному снижению доходов производителей нефти-сырца и владельцев нефтеочистительных заводов.

Настала очередь Салли удивиться.

— Я не знала, что правительственным агентам известно о существовании секретной террористической организации Зейла, — призналась она.

— Ну, это только вопрос времени, — вздохнула Лорен.

— В том-то и дело, что этого времени у нас нет, — сокрушенно развела руками Салли. — Он уже знает обо всем.

— Каким образом? — скептически хмыкнула Лорен. — Расследование производилось в обстановке строжайшей секретности.

— Зейл потратил около пяти миллиардов долларов, чтобы подкупить в Вашингтоне всех, кто хоть каким-то образом способен помочь осуществлению его планов. Более сотни сенаторов и членов Конгресса США, не говоря уж о правительственных чиновниках, включая сотрудников Министерства юстиции, поставляют ему необходимую информацию.

— Вы могли бы назвать их имена? — спросила Лорен.

Вместо ответа Салли достала из сумочки дискету:

— Здесь вы найдете всю информацию. Полный список включает двести одиннадцать имен. Я не знаю, сколько было заплачено каждому из них, когда и в какой форме осуществлялись эти платежи. Дискета была по ошибке послана мне Сандрой Дилейдж, главным администратором картеля. Сделав для себя копию, я вернула дискету Сандре. К счастью, она не подозревает о моем отношении к планам Зейла и тем более ничего не знает о моих намерениях.

— Не могли бы вы назвать мне несколько имен, которые привлекли ваше особое внимание?

— Среди них лидеры большинства обеих палат и трое ведущих чиновников правительства.

— Конгрессмен Леонард Старгис входит в их число?

— Да, его имя я запомнила.

— Я боялась этого, — гневно прошептала Лорен. — А Президент?

Салли покачала головой:

— По моим сведениям, он не имеет никакого отношения к безумным планам Зейла. Разумеется, Президент тоже человек, как и все мы, но он знает достаточно о нефтяных магнатах, чтобы понимать, с кем имеет дело.

Женщины разговаривали почти до трех часов ночи. Лорен пришла в ужас, когда узнала о намерении Зейла взорвать супертанкер с нефтью в гавани Сан-Франциско. Затем они сделали несколько распечаток с дискеты, после чего оригинал вместе с кипой бумаг был спрятан в сейфе Лорен, расположенном под полом ее гаража.

— Вы можете оставаться у меня, — предложила Лорен, — пока мы не найдем для вас более надежного убежища на время проведения официального расследования. Если Зейлу станет известно о вашем намерении разоблачить его, он сделает все возможное, чтобы заставить вас замолчать навсегда. Кстати, его люди уже пытались вырвать у Келли Иген, дочери покойного изобретателя, сведения о том, где спрятана пресловутая формула.

— Им это удалось?

— Нет. Девушку удалось спасти.

— Мне бы хотелось повидать ее.

— Надеюсь, вам это удастся. Одно время она жила у меня, но после того, как Зейлу стало известно об этом, мне пришлось подыскать для нее более надежное убежище.

— Я прилетела в Вашингтон, взяв только косметику, кое-какие драгоценности и пару пижам.

Лорен задумчиво посмотрела на нее:

— Думаю, это не проблема. У нас с вами, похоже, один и тот же размер, и вы сможете воспользоваться моими вещами.

— Я буду по-настоящему счастлива, когда с этим грязным делом будет покончено.

— Вы отдаете себе отчет в том, что вам придется выступить перед членами комитета и другими официальными лицами?

— Я готова пойти на это, невзирая на все возможные последствия.

Лорен порывисто обняла собеседницу за плечи:

— Могу повторить свои слова еще раз: вы на редкость храбрая женщина.

— Увы, это один из немногих моментов в моей жизни, когда сознание общественного долга преобладает над амбициями.

— Я восхищаюсь вами, — произнесла Лорен совершенно искренне.

— Где вы собираетесь спрятать меня завтра?

— Раз уж у Зейла столько осведомителей в Министерстве юстиции, вряд ли стоит доверять вашу жизнь одному из правительственных заведений, — горько улыбнулась Лорен. — Но у меня есть друг, владелец старого ангара, в котором больше систем безопасности, чем в форте Нокс. Его имя Дирк Питт.

— Ему можно доверять?

— Если бы Диоген до сих пор бродил со своим фонарем в поисках честного человека, он закончил бы свой путь у дверей ангара Дирка, — рассмеялась Лорен.

43

Выйдя из самолета в Вашингтоне, Келли в сопровождении друзей проследовала к фургону без опознавательных знаков, который и доставил ее в дом Лорен в Александрии.

Питт и Джордино уселись в уже поджидавший их «линкольн-навигатор» и с удовольствием откинулись на мягких сиденьях, пока шофер вел машину в направлении Лендовера, штат Мэриленд. Двадцать минут спустя водитель затормозил на обширной стоянке у стадиона, принадлежащего футбольной команде «Вашингтон Ред Скинс». К арене примыкали многочисленные рестораны, в которых, к радости местных болельщиков, готовили пищу едва ли не всех стран света. Четыре огромных видеоэкрана и четыре табло обеспечивали запросы многочисленных поклонников национального американского спорта.

Машина проследовал по подземному туннелю на автостоянку для особо важных посетителей, где и была остановлена двумя охранниками в камуфляже. Проверка документов, предусмотрительно оформленных им отделом безопасности НУМА, заняла довольно много времени, после чего им было разрешено проследовать по длинному коридору, проложенному под главной спортивной ареной.

— Четвертая дверь налево, джентльмены, — любезно проинструктировал их один из стражей порядка.

— Тебе не кажется, что это уже перебор? — поинтересовался Джордино.

— Зная адмирала, можно предположить, что у него были основания для этого, — невозмутимо ответил Питт.

Они дошли до указанной им двери и обнаружили здесь еще одного вооруженного стража. На этот раз изучение документов было чисто формальным, после чего им было разрешено проследовать дальше.

— А я-то думал, что холодная война закончилась много лет назад, — пробурчал неисправимый итальянец.

Прошагав еще несколько метров, они оказались в раздевалке для иногородних футбольных команд. Здесь уже собралось целое общество. Прекрасную половину человечества представляли Лорен Смит и Салли Морз. От Агентства присутствовали сам адмирал Сэндекер, Руди Ганн и Хайрем Йегер. Из посторонних Питт узнал адмирала Эймоса Доувера, командующего береговой охраны, капитана Уоррена Гарнета, представителя морских пехотинцев, и капитана третьего ранга Майлса Джейкобса, ветерана спецопераций на море. С каждым из них ему и Джордино уже не раз приходилось работать.

Единственным из присутствующих, кого они не знали, был высокий мужчина лет пятидесяти с широким добродушным лицом старого морского волка. Для полноты картины его левый глаз закрывала черная повязка.

Первым делом Питт обменялся сердечными рукопожатиями со своими старыми соратниками по приключениям былых лет. Затем повернулся к мужчине с черной повязкой.

— Дирк, — сказал Сэндекер, — позвольте представить вам моего старого друга Уэса Рейдера. Мы вместе служили на Балтике. В настоящее время он занимает должность первого заместителя министра юстиции и будет координировать наши действия со стороны закона.

Поколебавшись секунду, Питт направился к Лорен. Если бы они были наедине, он не колеблясь поцеловал бы ее. Но это была деловая встреча, а она была членом Конгресса, поэтому он ограничился легким поклоном и рукопожатием.

— Рад новой встрече с вами, конгрессвумен Смит.

— Взаимно, — улыбнулась Лорен, незаметно для других озорно подмигнув ему. Повернувшись к Салли, она добавила: — Это и есть тот человек, о котором я говорила вам. Позвольте представить — Дирк Питт, Салли Морз.

Салли заглянула в зеленые глаза Питта и, как и большинство женщин, с первого взгляда поняла, что на этого человека можно положиться.

— Я много слышала о вас, мистер Питт.

Питт бросил быстрый взгляд на Лорен и улыбнулся.

— Надеюсь, ваш источник информации был беспристрастен в своих оценках.

— Прошу всех присутствующих садиться, — сказал Сэндекер, — и, если никто не возражает, мы начнем.

Он сунул в рот одну из своих огромных сигар, но, помня о присутствии женщин, не стал зажигать ее. Впрочем, возражения вряд ли последовали бы. Аромат дорогих сигар предпочтительнее тяжелого запаха мужского пота, все еще сохранявшегося в комнате после последней футбольной игры.

— Джентльмены, миссис Морз является председателем совета директоров компании «Юкон Ойл». Она расскажет вам о том, что ей стало известно относительно огромной угрозы безопасности нашей страны и жизням многих ее граждан.

Он повернулся к Салли:

— Миссис Морз, вам слово.

— Извините меня, адмирал, — сказал Рейдер, — но какого черта мы играем в эти игры рыцарей плаща и кинжала? Не кажется ли вам, что тайная встреча в раздевалке стадиона — это все-таки немного чересчур...

— Вы получите ответ на свой вопрос, когда выслушаете сообщение миссис Морз. — Он кивнул Салли. — Прошу вас, начинайте, леди.

В течение последующих двух часов Салли во всех подробностях поведала о плане Кертиса Мерлина Зейла установить монополию на нефть и заработать огромные деньги, диктуя свои условия правительству США.

Когда она закончила, в комнате воцарилось угрюмое молчание.

— Вы уверены, что все, что вы нам рассказали, соответствует истине, миссис Морз? — недоверчиво спросил Рейдер.

— До последнего слова.

Рейдер повернулся к Сэндекеру:

— В таком случае это дело, безусловно, выходит за рамки нашей компетенции. Первым делом мы должны поставить в известность Президента, лидеров обеих палат, главу администрации и моего шефа в Министерстве юстиции. Все прочие могут подождать.

— Мы не будем этого делать, — твердо сказал адмирал, передавая присутствующим бумаги, скопированные Лорен. — И вот по какой причине. Здесь содержатся имена членов Сената и Конгресса, представителей высшего эшелона власти, включая сотрудников Министерства юстиции и личных помощников Президента. Это и есть основание для секретности нашей встречи. Люди, имена которых значатся в документах, куплены на корню Зейлом и оплачиваются из его личных средств и секретных фондов компании «Цербер».

— Этого не может быть, — стоял на своем Рейдер. — В противном случае это так или иначе стало бы нам известно.

— Деньги шли на счета посреднических зарубежных компаний, принадлежащих Зейлу, — пояснил адмирал. — Потребуются годы напряженного труда, чтобы ваши сотрудники смогли проследить их.

— Как могло произойти, чтобы один человек сумел коррумпировать целую систему?

Вместо Салли ответила Лорен:

— Члены Конгресса, Сената и правительства, не устоявшие перед деньгами Зейла, как правило, не богатые люди. Возможно, они и не отказались бы от своих принципов за миллион долларов, но десять или даже двадцать миллионов слишком серьезное испытание для их совести. Я допускаю, что большинство из тех, кто попались в ловушку Зейла, не имеют ни малейшего представления о его истинных замыслах. Теперь мы — единственные люди, помимо ближайших соратников Зейла, кто знает об истинных масштабах его влияния на представителей законодательной и исполнительной власти.

— Не забывайте и о представителях средств массовой информации, — добавила Салли. — Те, кто едят из рук Зейла, любую новую информацию истолкуют в его пользу. Те же, кто осмелится сопротивляться, немедленно окажутся на улице.

Рейдер недоверчиво покачал головой:

— И все же я не могу поверить, что один человек, как бы богат он ни был, способен разработать и осуществить подобный план.

— Зейл работает не один. Он стоит за спиной могущественных нефтяных баронов США и Канады. Далеко не все деньги поступают из фондов «Цербера».

— В их числе и «Юкон Ойл»?

— В том числе и «Юкон Ойл», — грустно подтвердила Салли. — Я не менее виновата, чем другие мои коллеги, попавшие под влияние Зейла.

— Вы уже искупили свою вину, рассказав нам о его планах, — мягко сказала Лорен, взяв женщину за руку.

— Но при чем здесь я? — недоуменно спросил Рейдер. — Я всего-навсего человек номер три в Министерстве юстиции.

— При том, что вашего имени нет в этом списке, а имена ваших непосредственных начальником в нем имеются, — отрезал Сэндекер. — Кроме того, я лично знаю вас и вашу жену многие годы. Есть люди, которых невозможно купить, и, слава богу, вы один из них.

— Но и с вами наверняка пытались говорить на эту тему, — высказала предположение Лорен.

Рейдер поднял глаза к потолку и задумался. Затем нехотя кивнул:

— Пожалуй, вы правы. Это произошло два года назад. Я прогуливался с собакой неподалеку от дома, когда некая женщина, да, я точно помню, это была женщина, остановилась рядом со мной и попыталась завести разговор.

— Пепельная блондинка с голубыми глазами, ростом около пяти футов девяти дюймов и весом около ста тридцати фунтов. Очень привлекательная женщина, прекрасно знающая, как завести разговор с незнакомым человеком.

— Чертовски точное описание.

— Ее зовут Сандра Дилейдж. Она главный администратор Зейла.

— Неужели она напрямую предложила вам деньги? — удивился Сэндекер.

— Разумеется, все было не так грубо. Насколько я помню, разговор не касался конкретных вещей. Что бы я стал делать, если бы выиграл крупную сумму в лотерею? Доволен ли я своей работой и ценит ли меня руководство? Где бы я предпочел жить, кроме Вашингтона? По-видимому, я не выдержал испытания. На следующем перекрестке она покинула меня, сев в проезжавший мимо автомобиль. С тех пор со мной никто не заговаривал на подобные темы.

— Тогда вы должны понять, что у нас нет выбора. Зейл и его сообщники должны быть остановлены любой ценой, — сказал Сэндекер. — Мы стоим перед национальной катастрофой небывалых масштабов.

— С чего начнем? — устало спросил Рейдер. — Даже если список миссис Морз соответствует действительности, я не могу просто прийти в офис Генерального прокурора и объявить, что намерен арестовать всех этих людей по обвинению в получении взяток.

— Если вы сделаете это, — усмехнулась Лорен, — будьте уверены, уже на следующий день ваше тело будет выловлено из реки Потомак.

Сэндекер кивнул головой Хайрему Йегеру, который достал из двух больших ящиков толстые пачки документов.

— Используя данные миссис Морз, — объяснил адмирал, — и возможности нашей собственной компьютерной базы, мы провели детальное расследование деятельности корпорации Зейла. — Он посмотрел в глаза Рейдеру. — Воспользовавшись этими данными, Уэс, вы должны подобрать себе команду людей, на лояльность которых вы можете полностью положиться. Людей, которых не испугают никакие угрозы. Операция должна быть проведена в обстановке абсолютной секретности. Если Зейл тем или иным способом узнает о ваших действиях, никто не даст за вашу жизнь и цента.

— Я до сих пор не могу поверить, что нечто подобное могло произойти в Америке.

— Много гнусностей, о которых широкая публика даже не подозревает, происходит в деловых и правительственных кругах, — грустно констатировала Лорен.

Рейдер недоверчиво покосился на кипу бумаг, лежавшую на столе перед ним.

— Надеюсь, вы не предлагаете мне откусить такой кусок пирога, который я не смогу проглотить? — уныло осведомился он.

— Со своей стороны обещаю вам полную поддержку, — попыталась утешить его Лорен.

— Наша главная задача, — прервал их душеспасительный разговор Сэндекер, нажимая кнопки на пульте и вызывая на экране монитора карту залива Сан-Франциско, — помешать танкеру снести с лица Земли половину города.

Он повернулся и бросил взгляд на Доувера, Гарнета и Джейкобса, которые до сих пор не произнесли ни слова.

— Что вы думаете об этом, джентльмены?

— Береговая охрана выполнит свой долг и не позволит «Химере» войти в залив, — сказал Доувер решительно.

Сэндекер удовлетворенно кивнул:

— Звучит неплохо, Эймос. Я знаю, что вы задержали тысячи судов, перевозивших все — от наркотиков и нелегальных эмигрантов до контрабандного оружия. Но чтобы остановить один из самых больших танкеров в мире, недостаточно приказа через мегафон или предупредительного выстрела перед носом.

Доувер улыбнулся Гарнету и Джейкобсу:

— Для этого, надо полагать, здесь и присутствуют наши друзья из соответствующих служб.

— Общее командование операцией остается, разумеется, за вами, — сказал Сэндекер. — Танкер должен быть остановлен до входа в Золотые Ворота. Но если его капитан игнорирует ваш приказ и продолжит движение, у нас останется не такой уж большой выбор. Мы не можем открыть огонь на поражение — слишком велик риск вызвать взрыв огромного количества нефти, пусть даже перед входом в залив. Остается одно — сбросить спецназ на палубу с вертолетов и предоставить ему довершить остальное.

— У вас есть сведения, где находится танкер сегодня? — спросил Доувер.

Сэндекер нажал кнопку на пульте, и на экране монитора появился участок карты Тихого океана к западу от Золотых Ворот. Миниатюрное изображение корабля на ней фиксировало его местоположение по последним данным.

— Приблизительно в девятистах милях от входа в залив, — сообщил он, сверившись с лежащими перед ним таблицами.

— Следовательно, в нашем распоряжении меньше сорока восьми часов.

— Что делать, мы получили сообщения от миссис Морз и члена конгресса Лорен Смит только сегодня утром.

— Корабли береговой охраны будут поджидать танкер в пятидесяти милях от входа в залив, — сообщил Доувер.

— К этому времени спецназ будет уже в воздухе, чтобы в случае необходимости обеспечить надлежащую поддержку, — добавил Джейкобс.

— Мои ребята поддержат вас с моря, — присоединился к нему Гарнет.

Доувер недоверчиво покосился на него:

— Не забывайте, что эта «Химера» — одно из крупнейших судов нашего времени.

— Мы не зря едим хлеб, — улыбнулся Гарнет. — С ребят сошло семь потов, пока они отрабатывали приемы штурма.

— Ну что ж, посмотрим, чего вы добились своими тренировками, — улыбнулся Доувер.

— Что касается моего ведомства, то наша миссия на сегодня завершена, — заметил Сэндекер. — Мы сделали все от нас зависящее, чтобы обеспечить вас необходимыми сведениями, но все-таки наше Агентство всего-навсего научно-исследовательская организация и у нас нет полномочий действовать в подобных ситуациях. Пусть Уэс и Лорен соберут команду патриотов, способную начать предварительное расследование.

— Нам предстоит непростая работенка, — заметила Лорен, обращаясь к Рейдеру.

— Хуже не придумаешь, — мрачно согласился тот, — некоторые люди из этого проклятого списка мои личные друзья. Боюсь, когда эта операция будет завершена, мне не с кем будет перекинуться и парой фраз.

— В этом вы не исключение, — возразила Лорен сухо, — к сожалению, многие из моих друзей тоже оказались в списке.

Доувер первым поднялся из-за стола и взглянул на Сэндекера.

— Каждый час я буду информировать вас о ходе операции.

— Спасибо, Эймос.

Один за другим гости покинули раздевалку. Питт и Джордино вместе с Руди Ганном задержались по просьбе адмирала. Перед тем как уйти, Йегер положил руку на плечо Питта и попросил его заглянуть в компьютерный отдел для небольшого разговора.

Сэндекер откинулся на спинку стула и наконец-то закурил свою сигару. Перед тем как совершить эту процедуру, он бросил косой взгляд в сторону итальянца, ожидая, что тот, по обыкновению, последует его примеру, но на этот раз Джордино ограничился тем, что невозмутимо встретил испытующий взгляд шефа.

— Похоже, на этот раз мы остаемся в стороне от основных событий, — произнес он.

— Надеюсь, вы и Руди не дадите нам засидеться долго на скамье запасных? — осведомился Питт, бросив взгляд на адмирала и его заместителя.

Руди меланхолично протер очки:

— В ближайшие дни стартует экспедиция в район рифов к северо-западу от Гавайских островов, чтобы выяснить причины гибели кораллов. Ал возглавит этот проект.

— А я?

— Полагаю, ты еще не выбросил свой глубоководный костюм? — едко поинтересовался Сэндекер. — Так вот, ты отправляешься в Антарктику, дабы попытаться проникнуть в озеро, сохранившееся, по мнению большинства специалистов, под ледяным щитом.

Питт нахмурился:

— Я, конечно, без возражений выполню ваши распоряжения, адмирал. Но прошу вас предоставить Джордино и мне пять дней, чтобы разгадать тайну доктора Элмора Игена.

— Вы имеете в виду поиски его секретной лаборатории?

— Откуда вам это известно?

— У меня свои источники.

«Келли, — подумал Питт. — Конечно она. Старый черт разыграл из себя доброго дядюшку, пока она находилась под его защитой, и вытряс из девчонки все, что касается камней викингов и легенды о потерянной пещере».

— Я уверен, — произнес он твердо, — что выяснение того, над чем доктор Иген работал в последние дни своей жизни, является предметом национальной безопасности. Мы должны это узнать, прежде чем мистер Зейл наложит на бумаги свою лапу.

Сэндекер бросил вопросительный взгляд на Ганна:

— Как вы думаете, Руди, можем мы дать этим двум мошенникам пять дней на погоню за химерой?

Ганн бесстрастно воззрился поверх очков на Питта и Джордино, словно лиса на оказавшихся на ее тропе койотов.

— Думаю, адмирал, для этого нет никаких препятствий. Нам потребуется по меньшей мере столько, чтобы подготовить суда и оборудование к отплытию.

Сэндекер выдохнул облако ароматного дыма:

— Будем считать вопрос решенным. Руди информирует вас, когда вы оба должны быть на борту. — Неожиданно для друзей он улыбнулся: — Успеха вам, ребята. Меня не меньше вас интересует, чем занимался Иген в последние дни жизни.

Йегер сидел в кресле, разговаривая с Макс, когда Питт появился на пороге.

— Хотел со мной побеседовать, Хайрем?

— Точно.

Йегер повернулся и извлек из шкафа кожаный портфель Игена.

— Ты пришел как раз вовремя, чтобы присутствовать при начале следующего акта.

— Следующего акта?

— Потерпи три минуты.

— Не понимаю.

— Чего проще. Через каждые сорок восемь часов, ровно в час пятнадцать дня, эта штука становится ящиком чудес.

— Наполняется машинным маслом, — догадался Питт.

— Совершенно верно.

Йегер открыл портфель и жестом профессионального фокусника показал, что в нем ничего нет. Затем он закрыл его, щелкнул замками и сверился с часами, внимательно следя за секундной стрелкой.

— Время!

Он повторил операцию в обратном порядке, и когда открыл портфель, тот оказался почти доверху наполненным маслянистой жидкостью.

— Я знаю, что ты не занимаешься черной магией, — сказал Питт, — поскольку нечто подобное уже происходило со мной и Джордино после того, как Келли передала мне эту штуку на борту «Изыскателя».

— Вероятно, это какой-то трюк или иллюзия, — сказал Йегер, пожимая плечами.

— Это не иллюзия, — возразил Питт, — а факт, с которым можно считаться или не считаться. Думаю, что это и есть знаменитая суперсмазка доктора Игена.

— Вопрос на миллион долларов. Откуда она берется, черт возьми?

— Может быть, твоя Макс ответит на этот вопрос, — предположил Питт.

— Сожалею, Дирк, — ответила Макс, — но я в неменьшем затруднении. Правда, у меня есть кое-какие идеи, над которыми я не прочь поломать голову, если Хайрем не отключит меня, когда вечером отправится домой.

— Согласен, если ты обещаешь не совать нос куда не следует.

— Постараюсь быть паинькой.

Слова были правильными, но тон, каким они были произнесены, внушал серьезные сомнения.

Йегер не видел здесь поводов для веселья. С Макс и прежде возникали проблемы, когда она занималась тем, что было категорически запрещено. Но Питт не мог удержаться от смеха:

— Ты не жалеешь, что не сделал свою игрушку мужчиной?

Йегер явно был смущен этим вопросом.

— Тебе хорошо рассуждать, — буркнул он. — Как-никак ты холостяк. А у меня жена и две дочери-подростки.

— Ты сам не понимаешь, Хайрем, какой ты счастливый человек.

— Кто бы говорил. Ты ни одной женщине еще не позволил залезть себе в душу.

— Верно, — согласился Питт. — Чего не было, того не было.

44

Холостяцкое одиночество Питта, помимо его желания, было неожиданно нарушено. Вернувшись, он обнаружил, что старый хитрец Сэндекер прислал подразделение сил безопасности патрулировать пустынную территорию вокруг его ангара. Питта не интересовало, что заставило старика прибегнуть к столь экстравагантным мерам. Он считал это излишним, несмотря на все угрозы Зейла, но был искренне благодарен шефу за заботу. Впрочем, его иллюзии относительно добрых намерений адмирала сразу рассеялись, стоило ему войти в дверь и подняться в собственную квартиру.

Мелодии прошлого столетия, звучавшие из любимой стереосистемы, заставили его поморщиться. Питт предпочитал более современные ритмы. В следующий момент он уловил аромат только что сваренного кофе. Запах духов привел его в полное недоумение, но он все понял, едва вошел на кухню. Салли Морз, одетая в легкий домашний халат, колдовала над плитой, заставленной непривычно блестящими кастрюлями.

Какой черт принес ее сюда? Кто позволил ей нарушить неприкосновенность его жилища? Наконец, как ей удалось проникнуть сквозь плотное кольцо охраны? Все эти вопросы разом шевельнулись в его голове, но, будучи по натуре человеком незлобивым, он ограничился стандартным приветствием и вежливо поинтересовался:

— Что у нас на обед?

— Бефстроганов, — ответила она непринужденно. — Как вы относитесь к этому блюду?

— Просто обожаю, — в тон ей ответил Питт.

Тем не менее, кислое выражение его лица подсказало ей, что он меньше всего ожидал ее появления в своем доме.

— По мнению Лорен, это самое безопасное место для меня, — объяснила она. — Особенно после того, как адмирал Сэндекер распорядился организовать патрулирование вокруг вашего дома.

Питт подумал, что неплохо было бы спросить и его мнение, но счел за благо оставить свои мысли при себе. Он прошел к бару, чтобы налить порцию выпивки и лучше освоиться с новой для него ситуацией.

— Лорен сказала мне, что вы предпочитаете текилу, но я взяла на себя смелость приготовить коктейль, — остановила его Салли, — надеюсь, он вам понравится.

Вообще-то Питт предпочитал более крепкие напитки, но делать было нечего. К слову, коктейль оказался не так уж и плох.

«Впрочем, — подумал он желчно, — для таких целей можно было использовать спиртное и подешевле, но у женщин на все свои правила. Спорить с ними не только бесполезно, но даже опасно для здоровья». Поэтому он ограничился тем, что бросил грустный взгляд на полупустую бутылку выдержанной «Хуан Хулио» и глубоко вздохнул. Поблагодарив Салли, он направился в спальню, намереваясь принять душ и переодеться.

Здесь его ждал новый сюрприз. Спальня выглядела так, словно по ней недавно прошелся торнадо. Многочисленные предметы дамского туалета валялись в самых неподходящих местах, не говоря уже о целой батарее флаконов с косметикой, о назначении которых можно было только догадываться.

«Черт побери, — с тоской подумал он, — ну почему бабы всегда швыряют свое белье на пол, вместо того чтобы аккуратно повесить его на спинку стула?»

Трудно было представить, что одна женщина, какой бы неряхой она ни была, способна сотворить подобный хаос. Его сомнения на этот счет быстро рассеялись, когда он услышал женский голос, доносившийся из ванной комнаты.

Дверь была приоткрыта, и в щель Питт разглядел Келли, стоявшую перед зеркалом. Вокруг талии девушки было обмотано банное полотенце, другое, поменьше, украшало ее голову. Несмотря на то что она была занята таким ответственным делом, как свежий макияж, Келли умудрилась заметить отражение Питта в зеркале и непринужденно улыбнулась ему.

— Добро пожаловать, Дирк. Надеюсь, мы с Салли не слишком бесцеремонно вторглись в твою холостяцкую жизнь?

— Следует ли мне понимать, что и ты тоже решила обосноваться здесь? — осведомился он.

— Лорен решила, что это самое безопасное место для нас обеих.

— К сожалению, в моем доме всего одна спальня, — заметил он мстительно, — так что вам с миссис Морз придется удовлетвориться одной постелью.

— Ничего страшного, — беззаботно прощебетала она, — у тебя кровать таких размеров, что мы прекрасно разместимся в ней вдвоем. — Не обращая больше внимания на Питта, словно они прожили вместе много лет, она снова занялась макияжем.

— Кстати, — добавила она после небольшого раздумья, — если тебе нужна ванная, то я освобожу ее через несколько минут.

— Не обращай на меня внимания, — сухо сказал Питт, — я задержусь здесь ненадолго, только соберу свои пожитки. Что же касается ванной, то я обойдусь душем, он оборудован у меня внизу.

— Боюсь, мы причинили вам массу неудобств, — прервала их разговор Салли, появившаяся в комнате.

— Как-нибудь переживу, — проворчал Питт, без разбора пихая вещи в оказавшийся под рукой саквояж. — Устраивайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома.

Однако его сухой тон не обманул женщин.

— Мы постараемся поменьше попадаться на глаза, — пообещала Келли.

— Поймите меня правильно, — вздохнул Питт, в свою очередь почувствовав себя неловко. — Вы не первые, кто останавливался в этом доме и спал в моей постели. Я обожаю женщин и привык к их манерам. Не подумайте, что я старый сухарь, живущий традициями начала прошлого века. — Он помолчал, улыбнулся и добавил: — Пожалуй, мне даже приятно, что рядом со мной будут два таких очаровательных существа, которые к тому же станут готовить и прибирать помещение.

С этими словами он покинул спальню и по винтовой лестнице спустился на первый этаж, где размещалась его любимая коллекция.

Салли и Келли молча наблюдали за его ретирадой. Когда Питт скрылся из виду, женщины повернулись друг к дружке и весело расхохотались.

— Не правда ли, он прелесть, — давясь от смеха, сказала Салли.

— Он так хорош, что порой мне просто не верится, что он существует на самом деле, — с трудом выдавила Келли.

* * *

Питт устроился на ночь в купе старого пульмановского вагона, стоявшего на рельсах у одной из стен ангара. Он уже использовал его для этой цели, когда кто-нибудь из гостей оставался ночевать. Джордино тоже не раз пытался таким способом произвести впечатление на своих новых подруг. Как правило, действовало безотказно. Женщины приходили в восторг при одном виде реликвии былых времен.

Питт успел принять душ и приступил к бритью, когда параллельный телефон, установленный здесь как раз для подобных случаев, заставил его прервать свое занятие.

Он поднял трубку.

— Дирк, — голос Джулиана Перлмуттера едва не оглушил его, — как ты там, мой мальчик?

— Спасибо, прекрасно, Джулиан. Где ты?

— В Амьене. Я уже переговорил с несколькими поклонниками творчества Жюля Верна, но без особого результата. На завтра у меня назначена встреча с доктором Полем Эро, президентом общества любителей писателя. Он любезно разрешил мне поработать в архиве. К моему стыду, я даже не представлял, какой это был удивительный человек. Этот мечтатель, оказывается, обладал даром научного предвидения. Представь себе, Верн предсказал полеты на Луну, субмарины, способные обогнуть земной шар под водой, солнечные батареи, двигающиеся эскалаторы и тротуары, голограммы и многое другое. Он писал об астероидах и кометах, способных столкнуться с Землей, вызвав глобальную катастрофу.

— Нашли что-нибудь новое о капитане Немо и его «Наутилусе»?

— Пока ничего сверх того, что уже известно из книг Жюля Верна.

— Из того, что мне удалось узнать, Иген был больше всего восхищен реализмом, с каким Верн описал капитана Немо и его лодку. Он считал, что тот взял за основу историю реально существовавшего человека.

— Все это я надеюсь скоро выяснить, — сказал Перлмуттер. — И все же я почти уверен, что книги Жюля Верна — всего лишь беллетристика.

— Как бы то ни было, — настаивал Питт, — создать техническое чудо, подобное «Наутилусу», чисто умозрительным путем вряд ли возможно. Скорее всего, Жюль Верн пользовался техническими советами человека, намного опередившего свое время.

— Реального капитана Немо? — спросил Перлмуттер, не скрывая сомнения.

— Я считаю это возможным, — ответил Питт серьезно.

— Я бы не поставил свое состояние на такую возможность, — возразил Перлмуттер.

— Насколько я помню, в первой из книг Немо окружен ореолом тайны. Только в «Таинственном острове» раскрывается его загадка.

— Глава шестнадцатая, — процитировал Перлмуттер. — Немо был сыном индийского раджи, исключительно одаренным ребенком, и получил блестящее образование. Он принял участие в восстании сипаев в 1857 году. В отместку за это англичане схватили и казнили его отца, мать, жену и двоих детей. И тогда на удаленном необитаемом острове в Тихом океане он и занялся наукой, на собственные средства построив «Наутилус». Согласно Жюлю Верну, Немо задолго до Эдисона и других гениальных ученых понял значение электричества и построил мощные двигатели, работавшие на его основе.

— Твои слова, Джулиан, заставляют меня задуматься над тем, а не имел ли в виду Верн прототип двигателя доктора Игена, — вставил Питт. — Вопрос в том, была ли вся эта история плодом воображения Жюля Верна или базировалась на реальных событиях?

— Ты никогда не убедишь меня в том, что капитан Немо существовал в реальной жизни, — пробасил Перлмуттер.

Несколько секунд Питт молчал. Он не собирался обманывать себя. Если реально смотреть на вещи, он действительно гонялся за химерой.

— Если бы я только знал, что нового узнал Иген о викингах и капитане Немо, — пробормотал он наконец.

Перлмуттер вздохнул:

— Я не вижу ни малейшей связи между этими двумя темами.

— Тем не менее, он был увлечен ими обеими. Я чувствую, что какая-то связь должна существовать.

— Я вообще сомневаюсь, что он обнаружил какие-то факты, до сих пор неизвестные науке.

— Джулиан, ты старый циник.

— Я историк и не пишу, а тем более не публикую то, чего не могу подтвердить документально.

— В таком случае продолжай копаться в своих пыльных архивах.

— Я немедленно позвоню тебе, если наткнусь на что-нибудь интересное.

— Спасибо, — сказал Питт и повесил трубку, тем более охотно, что Салли Морз с балкона позвала его обедать. Он прокричал в ответ, что слышал ее приглашение, но сразу не покинул свое убежище.

Питт чувствовал себя потерянным. Он был устранен от активных действий. Но оставаться посторонним наблюдателем было не в его натуре. Оставалось надеяться, что так или иначе он снова окажется в гуще событий, и случиться это могло в любой момент.

45

Офис корпорации «Цербер» в Вашингтоне размещался в старом особняке, построенном богатым сенатором от Калифорнии в 1910 году. Общая площадь бывшего поместья составляла около десяти акров. Здание было окружено высокой кирпичной стеной, увитой диким виноградом. Здесь не было привычного конгломерата инженеров, ученых и геологов. Все четыре этажа особняка были оккупированы адвокатами, политическими аналитиками, лоббистами самого высокого уровня, бывшими сенаторами и конгрессменами, ныне служащими благу и процветанию корпорации.

Около часа ночи фургон с логотипом известной электрической компании подкатил к воротам поместья и был беспрепятственно пропущен во внутренний двор. Последнее ни в коей мере не говорило о слабой организации службы безопасности «Цербера». Два вооруженных охранника постоянно дежурили у ворот, еще двое с собаками патрулировали прилегающую территорию. Оказавшись во дворе поместья, фургон проехал еще немного и остановился перед центральным входом. Высокий негр с коробкой, в которой находились лампы дневного освещения, вошел внутрь, на несколько секунд задержался у стола дежурного охранника и поднялся на четвертый этаж, где размещались офисы высшего руководства. Секретарша еще час назад покинула здание. Он прошел мимо ее рабочего стола в полуоткрытую дверь и оказался в огромном тускло освещенном кабинете.

Кертис Мерлин Зейл сидел за столом и изучал последние сейсмические данные, присланные геологами из Айдахо. Казалось, он даже не заметил присутствия в кабинете постороннего человека. Только когда самозваный электрик уселся в кресло напротив его стола, Зейл поднял глаза и посмотрел на Омо Канаи.

— Что нового? — спросил тот.

Зейл ухмыльнулся:

— Доверчивая рыбка проглотила наживку.

— Могу я спросить, кто эта рыбка?

— Салли Морз из «Юкон Ойл». Я заподозрил ее, едва она начала задавать вопросы о нашем плане атаки на Сан-Франциско.

— Думаете, она уже успела настучать властям?

— Уверен. Ее самолет не вернулся на Аляску, а взял курс на Вашингтон.

— Она может быть опасной?

— Не думаю. У нее нет документов. Одни слова. Она ничего не может доказать. В принципе она даже оказала нам услугу. По крайней мере теперь мы знаем имя предателя.

— Однако если она выступит перед членами Конгресса...

— Если вы знаете свое дело, она станет трупом, прежде чем успеет сказать хотя бы слово.

— Известно, где она может находиться?

— В данный момент нет. Скорее всего, прячется в каком-нибудь частном доме.

— Тогда ее не просто будет найти.

— Найдем, — оказал Зейл уверенно. — Более сотни наших людей идут по ее следу.

— Когда она сможет выступить перед членами Конгресса?

— Во всяком случае, в ближайшие три дня этого не произойдет.

На лице Канаи появилось удовлетворенное выражение.

— А что у тебя? — спросил Зейл. — Надеюсь, не будет никаких ошибок или непредвиденных проблем?

— Полагаю, что нет. Схема продумана до мельчайших деталей. Я не вижу оснований для опасений.

— Ваша команда уже на борту танкера?

— Полностью, кроме меня. Вертолет доставит меня на борт, когда танкер будет в ста милях от входа в залив. — Канаи бросил взгляд на часы. — Мне предстоит руководить последними приготовлениями, поэтому пора двигаться.

— Военные не смогут остановить танкер?

— Тех, кто попытается это сделать, ожидает достойный прием и неприятный сюрприз.

Оба поднялись с мест и обменялись рукопожатием.

— Удачи тебе, Омо. В следующий раз, когда встретимся, правительство США будет у нас в кармане.

— А чем собираетесь заняться вы во время завтрашних событий?

Зейл криво улыбнулся:

— Мне предстоит выступить перед комитетом, возглавляемым этой стервой Смит.

— Думаете, она знает о наших планах?

— Вне всякого сомнения, Салли Морз уже просветила ее на этот счет. — Зейл повернулся и бросил взгляд в окно, за стеклом которого виднелись подсвеченные прожекторами главные монументы столицы. — Завтра к этому времени это не будет иметь никакого значения. Общественное возмущение против поставок зарубежной нефти достигнет пика, и никто уже не осмелится противостоять нашим планам.

* * *

Когда на следующее утро Лорен вошла в помещение комитета Конгресса, она не могла скрыть удивления. В зале не было ни привычной толпы адвокатов, ни других чиновников корпорации «Цербер».

Кертис Мерлин Зейл в гордом одиночестве сидел за столом свидетеля.

Более того, перед ним не было даже деловых бумаг. Он непринужденно приветствовал членов комитета по мере того, как они входили в комнату заседаний и занимали свои рабочие места. Его взгляд равнодушно скользнул по Лорен, и она внезапно почувствовала, что он не боится ни ее, ни предстоящего слушания. Несмотря на представительную внешность и респектабельный вид, Зейл напомнил ей ядовитую змею, сознающую свою силу и посему спокойно греющуюся на солнце.

Лорен бросила взгляд вокруг, чтобы убедиться, что все члены комитета заняли свои места и готовы к открытию слушания. Она также обменялась взглядами с конгрессменом Леонардом Старгисом, который вежливо кивнул ей, но был, казалось, целиком погружен в свои мысли, словно обдумывал, какие каверзные вопросы задать всемогущему магнату.

Лорен произнесла несколько вступительных слов и поблагодарила Зейла за согласие дать показания перед членами комитета.

— Вам, конечно, известно, — напомнила она, — что вы имеете право присутствовать на заседании комитета вместе со своим адвокатом.

— Разумеется, — холодно ответил он, — но в наших общих интересах я готов самостоятельно и исчерпывающе ответить на все вопросы членов комитета.

Лорен бросила взгляд на часы. Стрелки показывали девять часов десять минут.

— Должна предупредить вас, что слушание по вашему делу может затянуться на весь день, — предупредила она.

— Я полностью в распоряжении комитета, вне зависимости от продолжительности заседания, — спокойно сообщил магнат.

Лорен повернулась к представительнице Техаса Лоррейн Хоуп:

— Конгрессвумен Хоуп, окажите нам честь открыть слушание.

Лоррейн Хоуп, полная чернокожая женщина из Галвестона, кивнула в знак согласия и заняла кресло председателя. Лорен знала, что ее имени не было в списке Салли Морз, но она была далеко не уверена относительно симпатий и антипатий коллеги. До сих пор та вела себя вполне независимо, но осмелится ли она противостоять самому Зейлу?

— Мистер Зейл, — начала она, — нам известна ваша позиция в вопросе поставок иностранной нефти. Считаете ли вы, что положение США упрочится, если мы станем полагаться исключительно на внутренние ресурсы и целиком откажемся от закупок нефти-сырца у стран Ближнего Востока и Латинской Америки?

«О боже! — подумала Лорен. — Она же играет ему на руку!»

— Целиком полагаясь на поставки иностранной нефти, — мгновенно отреагировал Зейл, — мы ставим под удар экономику нашей страны. Видит бог, она и без того истощена до предела. Последние пятьдесят лет мы фактически находились в полной зависимости от ОПЕК и устанавливаемых ими цен на нефть. Их излюбленная политика сводится к тому, чтобы поднять цену за баррель нефти на два доллара, а затем понизить на один. Это приводит к тому, что цена на сырую нефть постоянно растет. В ближайшей перспективе цена за баррель импортируемой нефти может достигнуть шестидесяти долларов. То же самое творится с ценами на газ. Соответственно возрастает и стоимость транспортировки нефтепродуктов. Единственный способ остановить это безумие — опора на собственные ресурсы. Что, в свою очередь, подразумевает полный отказ от поставок иностранного сырья.

— Но располагаем ли мы ресурсами для поддержания экономики США и, если да, то на какой срок? — спросила Лоррейн Хоуп.

— Хороший вопрос, — подхватил Зейл. — Могу с полной ответственностью заявить, что континентальных запасов США и Канады, включая нефтяные поля в пределах шельфа, хватит странам североамериканского континента минимум на пятьдесят лет. Могу добавить, что мы имеем в своем распоряжении колоссальные запасы нефтесодержащих сланцев в Колорадо, Вайоминге и Монтане, добычу нефти-сырца из которых мы готовы начать уже в следующем году. Одних этих запасов достаточно, чтобы освободить нас от иностранных поставщиков этого сырья. Наконец, есть все основания полагать, что к середине столетия будут разработаны альтернативные источники энергоносителей.

— Что вы можете сказать о том, как повлияет эксплуатация новых нефтяных месторождений на сохранение окружающей среды? — спросила Лорен.

— Протесты защитников окружающей среды необоснованны, — спокойно возразил Зейл. — Процент гибели диких животных при бурении новых скважин или строительстве нефтепроводов ничтожен. Пути миграции контролируются лучшими специалистами-зоологами. Загрязнения почвы или атмосферы при бурении скважин фактически не существует. И наконец, пожалуй, самое важное из того, что я собирался сказать. Избавившись от поставок иностранной нефти, мы оградим себя от повторения экологических катастроф при крушении танкеров, свидетелями которых мы стали за последние годы.

— На мой взгляд, вы более чем удовлетворительно ответили на все заданные вам вопросы, — сказал конгрессмен Старгис. — Я целиком поддерживаю вашу точку зрения. Если американские компании способны защитить интересы экономики страны, я готов выступить в вашу поддержку.

— Что вы скажите о судьбе компаний, до сих пор поставлявших нам энергоносители со всего мира? — спросила Лорен. — Если мы запретим поставки иностранной нефти, они вынуждены будут объявить себя банкротами.

Зейл равнодушно пожал плечами:

— Они смогут продавать свой товар другим странам.

Задавались и другие вопросы, на которые давались вполне удовлетворительные ответы. Зейл неизменно оставался на высоте. Он сохранял полный контроль над ситуацией, заранее зная, что три пятых членов комитета будут на его стороне. Если не считать того, что время от времени он поглядывал на часы, его самообладанием можно было только восхищаться.

Лорен тоже все чаще обращала взгляд к часам, висевшим на противоположной стене. Призрак катастрофы, нависшей над Сан-Франциско, не давал ей покоя. Сумеют ли береговая охрана и спецназ вовремя предотвратить ее? Хуже всего было сознавать, что она не может бросить в лицо оппоненту обвинение в преднамеренной попытке убийства многих тысяч ни в чем не повинных людей.

46

До рассвета оставалось около часа, когда катер береговой охраны «Гурон» на полной скорости приблизился к гигантскому корпусу супертанкера «Тихоокеанская Химера» в двадцати милях к западу от Золотых Ворот. Следом за ним подошло патрульное судно военно-морского флота США, на борту которого находилась команда захвата капитана Майлса Джейкобса. Поддержка с воздуха осуществлялась вертолетом морской авиации и двумя вертолетами береговой охраны.

— Ну и громадина, — заметил вице-адмирал Доувер, — будет побольше пяти футбольных полей.

— И это еще при том, что восемьдесят процентов корпуса ниже ватерлинии, — добавил капитан Бак Комптон, ветеран береговой охраны. — Эта штука может перевозить за один раз около шестисот тысяч тонн нефти.

— Предпочел бы находиться подальше от нее в случае взрыва.

— Уж лучше здесь, чем в заливе Сан-Франциско.

— Судно несет все положенные огни. Создается впечатление, что капитан и не думает скрывать своего местонахождения, — заметил Доувер, пожимая плечами.

Комптон полностью разделял недоумение шефа. Даже без бинокля нетрудно было заметить, что на борту танкера царит полное спокойствие.

— Не нравится мне все это, — подытожил он свои наблюдения.

Выругавшись про себя, Доувер повернулся к стоявшему поблизости радисту:

— Немедленно свяжитесь с командами вертолетов и запросите их, наблюдают ли они какие-либо признаки подозрительной активности на борту танкера.

Ответ пришел через пару минут:

— Адмиралу Доуверу. Докладывает лейтенант Хукер. По нашим наблюдениям, на борту танкера все спокойно. Кроме двух матросов, на палубе никого нет.

— Что происходит в рулевой рубке?

— То же самое. Вижу лишь двух вахтенных офицеров.

— Сообщите о ваших наблюдениях капитану Гарнету и капитану Джейкобсу. Передайте им, что начало операции задерживается до завершения моих переговоров с капитаном танкера.

— На борту должны находиться пятнадцать офицеров и тридцать человек команды, — сообщил Комптон, сверившись с данными компьютера. — Судно идет под британским флагом. Нам не сносить головы, если мы поднимемся на его борт без надлежащего разрешения.

— Пусть над этим думают в Вашингтоне. Мы только выполняем приказ.

Комптон взял микрофон из рук радиста:

— Капитану «Тихоокеанской Химеры». Говорит капитан катера береговой охраны «Гурон». Сообщите ваш курс.

Капитан танкера, находившийся в рулевой рубке, ответил без промедления:

— На связи капитан Дон Уолш. Держим курс на Пойнт Сан-Педро для выгрузки нефти.

— Другого ответа я и не ожидал, — проворчал Доувер. — Прикажите ему лечь в дрейф.

— Так точно, сэр. Капитан Уолш, говорит капитан Комптон. Просим вас лечь в дрейф и принять на борт команду для досмотра.

— Это на самом деле необходимо? Учтите, мы выбьемся из графика, а это стоит немалых денег.

— Выполняйте приказ, — ответил Комптон не терпящим возражения тоном.

— Танкер сидит низко в воде, — заметил Доувер задумчиво. — Надо полагать, его емкости полны под завязку.

Капитан Уолш не удостоил их ответом, но спустя несколько минут Доувер и Комптон заметили, что танкер заглушил двигатели. Впрочем, при его массе он должен был пройти не меньше мили, чтобы полностью остановиться.

— Передайте капитану Джейкобсу и капитану Гарнету приказ подняться на борт танкера во главе групп захвата, — распорядился Доувер.

Комптон бросил вопросительный взгляд на шефа:

— Вы не собираетесь направлять вместе с ними нашу группу, сэр?

— Они лучше обучены и экипированы, чем наши ребята, — ответил Доувер.

Через минуту вертолет морской авиации завис над кормой танкера. Осмотрев палубу и не заметив ничего подозрительного, Гарнет дал пилоту разрешение на посадку.

Патрульное судно подошло к танкеру с кормы, и команда Джейкобса поднялась на палубу. Если не считать единственного матроса, случайно попавшегося навстречу, они не обнаружили никаких признаков жизни. Гарнет разделил людей на две группы, направив одну из них в машинное отделение, а сам во главе второй двинулся к рулевой рубке. На капитанском мостике его встретил кипящий от возмущения Уолш.

— Что означает это вторжение? — рявкнул он. — Какое отношение вы имеете к береговой охране?

Игнорируя его вопрос, Гарнет поднес к губам портативный радиопередатчик:

— Адмирал Доувер. Докладывает команда номер один. В рулевой рубке и в помещении команды взрывчатых веществ не обнаружено.

— Капитан Джейкобс, доложите обстановку с командой два.

— Мы еще не закончили досмотр, адмирал, но там, где мы успели побывать, никаких признаков взрывчатки не обнаружено.

Доувер повернулся в сторону ожидавшего его распоряжений Комптона:

— Спускайте на воду шлюпку. Я отправляюсь на танкер.

Капитан Уолш не мог скрыть удивления при виде адмирала береговой охраны, поднимающегося на борт его корабля.

— Я требую объяснений! Что происходит?

— К нам поступило сообщение, что на вашем судне имеются взрывчатые вещества. Мы должны произвести обычный досмотр.

— Взрывчатка! Надо же придумать такое! — взорвался Уолш. — Кто из нас двоих сошел с ума? Ни один человек в здравом уме не станет перевозить взрывчатые материалы на нефтеналивном танкере.

— Вот это нам и предстоит выяснить, — холодно ответил Доувер.

— Ваше заявление абсурдно. Откуда могла поступить подобная информация?

— От высокого должностного лица корпорации «Цербер».

— Какое отношение корпорация «Цербер» имеет к нам? Судно принадлежит английской компании «Бервик». Мы перевозим нефть и нефтепродукты по всему миру.

— Кому принадлежит нефть, которую вы везете?

— Индонезийской компании «Зандак Ойл».

— Как долго вы работаете на эту компанию?

— Более двадцати лет.

— Докладывает команда номер один, — донесся из радиопередатчика голос Гарнета.

— Адмирал Доувер на связи.

— Мы проверили машинное отделение и кормовые надстройки. Никаких следов взрывчатки.

— О'кей. Окажите помощь капитану Джейкобсу. У него найдется для вас работа.

В течение часа, пока продолжался досмотр, капитан Уолш, не скрывая своего возмущения, крупными шагами мерил пространство рулевой рубки, прекрасно понимая, что каждая лишняя минута задержки танкера обходится его компании в многие тысячи долларов.

Капитан Комптон оставил свой катер и тоже поднялся на мостик.

— Не мог вынести ожидания, — произнес он в свое оправдание. — Как дела?

— Скверно. — Доувер не мог скрыть раздражения. — Никаких следов взрывчатки или детонаторов. Капитан и команда меньше всего напоминают клуб самоубийц. Я начинаю опасаться, что нас подставили.

Спустя еще двадцать минут поступил доклад Джейкобса:

— Корабль чист, адмирал. Ни малейших признаков взрывчатых веществ.

— Ну что я вам говорил?! — рявкнул Уолш. — Вы, ребята, сошли с ума.

Доувер даже не пытался умерить справедливый гнев капитана Уолша. У него самого появились серьезные основания сомневаться в достоверности информации, переданной им Салли Морз. Но вместе с тем он испытывал вполне понятное чувство облегчения от сознания того, что жителям Сан-Франциско не угрожает никакая опасность.

— Прошу прощения за наше вторжение и вынужденную задержку, — извинился он перед капитаном Уолшем. — Мы немедленно покидаем судно.

— Держу пари, что вы еще получите официальный протест нашего правительства, — сердито проворчал тот. — У вас не было никакого законного основания останавливать танкер.

— Примите мои извинения за причиненные неудобства, — повторил Доувер, на этот раз совершенно искренне.

В отвратительном настроении адмирал в сопровождении Комптона покинул судно.

— Представляю, какую рожу скорчит кое-кто в Вашингтоне, когда я буду докладывать о последних событиях, — проворчал он себе под нос, спускаясь с капитанского мостика.

47

Питт сидел за столом, приводя в порядок дела перед вылетом на ферму Элмора Игена, когда адмирал Сэндекер неожиданно вошел в его кабинет. Питт недоуменно взглянул на шефа. Когда адмирал считал нужным обсудить с ним служебные дела, он почти всегда вызывал своего заместителя в офис. Нетрудно было заметить, что Сэндекер чем то глубоко озабочен. Его губы были плотно сжаты.

— Зейл обвел нас вокруг пальца, — выпалил он, прежде чем Питт успел открыть рот.

— Простите, сэр?

— "Химера" чиста как стеклышко. Адмирал Доувер только что сообщил мне об этом. На ее борту не оказалось никакой взрывчатки. Капитан и команда и не помышляли о том, чтобы устроить взрыв в гавани Сан-Франциско. Одно из двух: либо нас ловко обманули, либо Салли Морз просто приснилась эта история.

— Я доверяю Салли. Думаю, нас здорово надули.

— С какой целью?

Питт задумался, прежде чем ответить.

— У Зейла мозги шакала. Он скормил Салли фальшивую историю, подозревая, что она немедленно уведомит правительство о его планах. При этом он использовал старый метод фокусников: взмахнуть одной рукой, чтобы отвлечь внимание зрителей, а сам трюк совершить другой. — Он посмотрел прямо в глаза адмиралу. — Думаю, катастрофы нам все-таки не избежать.

— Согласен, но где, черт побери?

— Я свяжусь с Хайремом Йегером. Полагаю, он и Макс посоветуют нам что-нибудь.

С этими словами он встал из-за стола и торопливо направился к двери.

* * *

Йегер изучал страницы зарубежных банковских отчетов, в которые удалось проникнуть Макс, отслеживая пути подкупа почти тысячи правительственных чиновников. Общая сумма была астрономической.

— Ты уверена в точности итоговой суммы? — недоверчиво спросил он.

Голографическое изображение пожало плечами:

— Пока это все, что мне удалось отследить. Осталось чуть больше пятидесяти единиц. Почему ты об этом спрашиваешь? Чем эти счета удивительны?

— Может быть, цифра в двадцать один миллиард двести миллионов долларов и не поражает тебя, но для меня это колоссальные деньги.

На этом их беседа была прервана Питтом и Сэндекером, ворвавшимися в компьютерный зал с такой скоростью, словно за ними гналось стадо разъяренных буйволов.

— Хайрем, мы с адмиралом просим тебя и Макс провести новый анализ. И как можно быстрее.

Йегер поднял голову и, увидев озабоченные лица коллег, пожал плечами:

— Макс и я в вашем распоряжении. Какой анализ требуется вам на этот раз?

— Проверьте все корабли, прибывающие в главные порты США в ближайшие десять часов, уделив особое внимание нефтеналивным танкерам.

Йегер кивнул и повернулся к Макс.

— Ты слышала просьбу?

Макс очаровательно улыбнулась в ответ:

— Я вернусь через минуту.

— Так быстро? — удивился Сэндекер, так и не сумевший привыкнуть к рабочему потенциалу Макс.

— До сих пор она меня ни разу не подводила, — улыбнулся Йегер.

Когда Макс медленно растворилась в воздухе, Йегер вручил адмиралу результаты последнего анализа.

— Взгляните, сэр. Правда, анализ не совсем завершен. Здесь имена, банковские счета и суммы вкладов всех тех, чьи услуги были оплачены Кертисом Мерлином Зейлом и его приятелями.

Сэндекер бегло просмотрел отчет. Как и сам Йегер, он был поражен размером выплаченных сумм.

— Неудивительно, что столько чиновников самого высокого ранга у него в кармане. Суммы, которые он им выплатил, покрыли бы общий бюджет Агентства лет на сто вперед.

— Удалось береговой охране и спецназу остановить «Химеру»? — поинтересовался Йегер, еще не знавший о ходе последних событий.

— Зейл выставил нас на посмешище, — коротко ответил Сэндекер. — Танкер действительно был загружен нефтью, но взрывчатки не было и в помине. Сейчас он движется к отведенному ему терминалу в южной части залива.

Йегер бросил взгляд на Питта:

— Думаете, это была подсадная утка?

— Почти наверняка. Мне с самого начала не давала покоя мысль, как подвести груженый танкер такого колоссального размера вплотную к берегу и не сесть при этом на мель?

— Следовательно, вы считаете, Зейл планировал направить другой танкер в другой крупный порт США, расположенный вблизи городской черты?

Их разговор был прерван появлением Макс.

— Похоже, я нашла то, что интересует вас, джентльмены.

— Вы составили список? — нетерпеливо спросил Сэндекер.

— Несколько крупных танкеров прибывают в ближайшее время в различные порты США. Один из них, груженный нефтью из Саудовской Аравии, держит курс на Луизиану, но там терминал в сотне миль от города. Другой направляется в Нью-Джерси, но его прибытие ожидается только завтра. Третий следует в Лонг-Бич, Калифорния, но прибывает и того позднее. Похоже, что вашему другу мистеру Зейлу придется обождать с исполнением своего плана.

— Выходит, мы напрасно потратили время, — пробормотал Сэндекер. — Зейл и не собирался разрушать Сан-Франциско, да и никакой другой крупный город США.

— Похоже на то, — согласился Питт, — но тогда непонятно, зачем ему было устраивать этот трюк с «Тихоокеанской Химерой». Чего он этим добился?

— Может быть, он просто испытывал нас?

— С какой целью?

— Ошибка исключена? — спросил Йегер у Макс.

— В моем распоряжении оперативные данные по всем портам.

Сэндекер поднялся, чтобы покинуть компьютерный зал.

— На мой взгляд, нам лучше забыть об этой истории, — проворчал он.

— Джентльмены, а вы рассматривали возможность совершения диверсии с помощью другого типа судов? — спросила Макс.

Питт с интересом посмотрел на нее:

— Что конкретно ты имеешь в виду?

— Я подумала о том, что взрыв корабля, перевозящего сжиженный газ, может принести куда больше ущерба, чем взрыв самого крупного нефтеналивного танкера.

Питт вскочил:

— Как же мы раньше не додумались до этого?! Конечно, речь идет именно о таком судне.

— Подобная катастрофа уже имела место в Японии. Мощность взрыва тогда немногим уступала взрыву атомной бомбы над Хиросимой и унесла тысячи жизней.

— Ты проверила список таких судов, прибывающих в ближайшее время в порты Соединенных Штатов? — спросил Йегер.

Макс, похоже, была оскорблена в своих лучших чувствах:

— Вы недооцениваете мои возможности. Конечно, я проверила список всех судов со сжиженным газом.

— И каков результат? — нетерпеливо спросил Йегер.

— "Монгольский воин" из Кувейта прибывает в Нью-Йорк в десять тридцать.

— До полудня?

— До полудня.

Адмирал взглянул на часы:

— Мы можем исключить его. Судно вошло в док двадцать минут назад.

— Ваша информация не совсем точна, — возразила Макс. — Судно задержалось из-за неполадок с генераторами и было вынуждено лечь в дрейф для их устранения. Оно опаздывает на пять часов.

Питт и Сэндекер обменялись быстрыми взглядами.

— Теперь мы знаем, в чем заключался план Зейла, — сказал Питт. — Привлечь наше внимание к «Химере», направляющейся на западное побережье, и нанести удар с востока посредством «Монгольского воина».

Сэндекер раздраженно стукнул кулаком по столу:

— Он провел нас, как сопливых мальчишек.

— У вас не так много времени, чтобы остановить его, — напомнила Макс.

— Как выглядит судно? — спросил Йегер.

Изображение появилось на экране большого монитора. Корпус был почти таким же, как у нефтеналивных танкеров, с машинами и надстройками на корме, но на этом сходство заканчивалось. Вместо огромной плоской главной палубы здесь возвышалось восемь сферических куполов, служивших резервуарами для сжиженного газа.

Макс зачитала спецификацию. Самый крупный из танкеров, когда-либо построенных для перевозки сжиженного газа. Длина — одна тысяча восемьсот шестьдесят футов при ширине триста шестьдесят футов. Экипаж — восемь офицеров и пятнадцать человек команды. Почти полностью автоматизировано. Мощность двигателей шестьдесят тысяч лошадиных сил. Судно зарегистрировано в Аргентине.

— Кто владелец судна? — спросил Йегер.

— Фактическим владельцем является корпорация «Цербер», хотя формально оно принадлежит одной из ее дочерних компаний.

— Осадка подобных судов гораздо меньше, чем у нефтеналивных танкеров, — заметил Сэндекер, — из-за значительной разницы удельного веса нефти и газа. Судно свободно может пройти по Гудзону почти до нижнего Манхэттена и подойти вплотную к берегу.

— Салли Морз говорила, что «Тихоокеанская Химера» должна была врезаться в берег у Всемирного торгового терминала, — заметил Йегер. — Можем ли мы на основании этого прийти к выводу, что Зейл думал о Всемирном торговом центре в Нью-Йорке[7]?

— Именно здесь я бы и сам попытался нанести удар, если бы был на месте Зейла, — согласился Сэндекер.

— Какое количество газа содержится в резервуарах танкера? — спросил Питт у Макс.

— Семь миллионов пятьсот семьдесят тысяч триста тридцать три кубических фута.

— Хуже и быть не может, — пробормотал Йегер.

— Что за газ?

— Пропан.

— Оказывается, может! — простонал Йегер.

— Ущерб будет колоссальным, — объяснила Макс. — Одна железнодорожная цистерна с газом взорвалась в середине семидесятых в районе Кингмена, штат Аризона. Она содержала восемь тысяч галлонов пропана. Тогда огненный шар достигал размера одной восьмой мили. В нашем случае огненный шар может достигнуть почти двух миль в диаметре.

— Что можно сказать о возможных разрушениях?

— Большинство зданий типа Всемирного торгового центра устоят, хотя их внутренние помещения будут уничтожены. Остальные здания в центре города будут разрушены. Число погибших в данный момент оценить невозможно.

— И все это делается для того, чтобы настроить американский народ против иностранного топлива, — пробормотал Питт. — Право, этот Зейл еще больший безумец, чем я предполагал.

— Мы должны остановить танкер, — твердо сказал Сэндекер. — На этот раз ошибки быть не должно.

— На этот раз нам не позволят подняться на борт, — медленно произнес Питт. — Держу пари, что там правят бал Канаи и его головорезы. Зейл не доверил бы проведение подобной операции любителям.

Сэндекер снова посмотрел на часы:

— В нашем распоряжении четыре с половиной часа до того, как судно войдет в Гудзон. Я сообщу о ситуации адмиралу Доуверу и попрошу его поднять по тревоге службы береговой охраны Нью-Йорка.

— Вам следует также поставить в известность антитеррористический дивизион штата Нью-Йорк, — предложила Макс. — Он, собственно, и создан для подобных ситуаций.

— Спасибо, Макс, — поблагодарил Сэндекер компьютерное творение Йегера. До сих пор он считал, что игрушка Хайрема ложится непосильным бременем на бюджет Агентства, но сейчас оценил ее по достоинству. — Я займусь этим.

— Я предупрежу Ала. На нашем новом реактивном самолете мы будем в Нью-Йорке в течение часа.

— И что вы собираетесь там делать? — спросила Макс.

Питт посмотрел на нее с таким видом, словно она спросила футбольную звезду, умеет ли тот бросать мяч.

— Помешать уничтожить половину Манхэттена. Что же еще?

48

У каждого, кто хоть раз видел танкер для перевозки сжиженного газа, поневоле зарождались сомнения в том, что такое нелепое судно вообще способно пересекать океаны. «Монгольский воин» с его восемью куполообразными резервуарами над верхней палубой, построенный с сугубо утилитарной целью и окрашенный в коричневый цвет, был, наверное, одним из самых безобразных судов, когда-либо бороздивших морские воды.

На выходе из Кувейта температура сжиженного пропана составляла минус двести шестьдесят градусов по Фаренгейту, но по маршруту следования танкера температура газа постепенно повышалась и в данный момент находилась всего на 20 градусов ниже опасного уровня.

Плавающая бомба, способная при взрыве разрушить половину Манхэттена, двигалась со скоростью двадцати пяти узлов, направляясь к входу в гавань Нью-Йорка.

Верхняя палуба была пустынна. Все члены немногочисленной команды находились во внутренних помещениях, наблюдая по приборам за работой сложной автоматизированной системы управления. Четверо в рулевой рубке, еще пятеро в машинном отделении, а оставшиеся шесть были вооружены портативными ракетометами, способными пустить ко дну крупнейший катер береговой охраны или сбить летательный аппарат, которому вздумалось бы атаковать танкер. «Гадюки» были уверены в себе, сознавая, что остановят любой отряд спецназа, к которому большинство из них некогда принадлежали.

На капитанском мостике Омо Канаи задумчиво разглядывал низкие облака, плывущие по темному небу. Он был убежден в успехе предстоящей операции. Ему лучше других было известно, что небольшая подводная лодка пришвартована к подводной части корпуса судна. Именно на ней ему и его людям предстояло покинуть танкер, когда он приблизится к береговой линии Манхэттена.

Он подошел к штурманскому столу и еще раз сверился с картой, на которой проложил курс. Ошибки не должно быть. Красная линия пересекала гавань Нью-Йорка и заканчивалась у подножия двух небоскребов Всемирного торгового центра. Ничто не могло остановить танкер.

Он перевел взгляд на автомобили, потоком двигавшиеся по мосту Верразано. Отсюда они казались не больше муравьев. Сверившись с показаниями приборов, он отметил, что ветер юго-восточный. Все складывалось как нельзя лучше. Удар гигантского огненного шара по городу должен быть сокрушительным.

Мысль о людях, которым предстояло стать жертвами трагедии, даже не приходила ему в голову. Он привык к смерти и без колебания заглянет ей в лицо, когда придет его черед.

Его помощник Хармон Керри, крутой парень, руки которого от кистей до плеч были покрыты татуировкой, поднялся на мостик. Он взял бинокль и направил его в сторону порта.

— Недолго осталось, — произнес он с удовлетворением. — Американцев ждет неприятный сюрприз.

— Не такой уж и сюрприз, — возразил Канаи, — если они сообразили, что «Химера» была подсадной уткой.

— Думаете, они догадываются о нашем замысле?

— План Зейла безупречен. До сих пор все шло без сучка без задоринки. Но пять часов задержки могут дорого обойтись нам. Вместо того чтобы появиться одновременно с «Химерой» под покровом темноты, мы болтались в открытом море. Держу пари, они лучше подготовятся на этот раз.

— Интересно будет взглянуть, как статуя Свободы расплавится до основания, — сказал Керри с дьявольской усмешкой.

— Через сорок минут мы достигнем моста, — доложил рулевой.

Канаи взглянул через ветровое стекло на открывающуюся перед ним панораму Нью-Йорка.

— Если они в ближайшее время не попытаются остановить нас, другого шанса им не представится, — заметил он.

* * *

Адмирал Доувер прилетел на реактивном самолете морской авиации с военной базы США Аламеда на западном побережье с пятнадцатиминутным опозданием. В связи с этим его пилот запросил экстренную посадку в аэропорту Кеннеди рядом с лайнерами гражданской авиации. Отсюда адмирал на вертолете вылетел на станцию береговой охраны Сэнди Хук, где два скоростных катера уже ожидали его прибытия.

Он вошел в зал заседаний станции, пытаясь трезво обдумать сложившуюся ситуацию. Если снова окажется, что это ложная тревога, придется продолжать поиски. Но сколько же времени им еще отпущено?

Доувер кивнул собравшимся в зале десяти мужчинам и двум женщинам, занял председательское место и сразу перешел к делу.

— Полицейские вертолеты уже совершили облет судна? — спросил он первым делом.

— Пилот докладывает, что танкер на полной скорости движется к гавани Нью-Йорка, — сообщил капитан полиции.

Доувер вздохнул с облегчением, но не позволил себе расслабиться. Если Зейл на самом деле намеревался разрушить Нижний Манхэттен, он должен быть остановлен любыми средствами.

— Джентльмены, вам в общих чертах уже известно положение. Если мы не сможем заставить судно изменить курс, оно должно быть потоплено.

— Сэр, — заметил капитан береговой охраны, — при обстреле танкера произойдет гигантский взрыв, в огне погибнут наши суда и полицейские вертолеты.

— Лучше пусть погибнет тысяча человек, чем миллион, — отрезал адмирал. — Но если предупредительные выстрелы не заставят команду изменить курс, нам придется вызвать истребители авиации США и уничтожить судно ракетами. В этом случае команды наших судов и вертолетов получат приказ отойти на безопасное расстояние от танкера.

— Есть ли шансы подняться на борт, обезвредить террористов и их взрывные устройства? — спросил другой полицейский.

— Никаких, если, вопреки приказу, судно будет на полной скорости двигаться к гавани. К сожалению, нашим самолетам в Сан-Франциско был отдан приказ вернуться на базы, когда мы поняли, что остановили не то судно. Сюда они уже не успеют. В нашем распоряжении подразделение спецназа Нью-Йорка, но я не хочу вводить их в дело, пока мы не убедимся, что команда танкера окажет сопротивление. — Он сделал паузу и обвел взглядом лица сидящих в комнате людей. — Если вам еще не известно, сообщаю, что температура горения пропана в воздухе составляет три тысячи шестьсот градусов по Фаренгейту.

Один из двух капитанов пожарных судов поднялся:

— Адмирал, могу добавить, если газ все-таки взорвется в воздухе, это приведет к образованию огненного шара диаметром около двух миль.

— Тем больше оснований остановить танкер, прежде чем он подойдет к берегу, — ответил Доувер. — Есть еще вопросы? Если нет, предлагаю приступить к операции. Больше ждать мы не можем.

Доувер вышел и направился в док, где поднялся на борт катера береговой охраны «Уильям Ши». Адмирал был глубоко озабочен. Если команда «Монгольского воина» откажется изменить курс и придется вызывать истребители, на эвакуацию Манхэттена времени не остается.

А в это время на улицах и в зданиях будет множество людей. Разрушения и жертвы обещают быть колоссальными.

Он вспомнил замечание Сэндекера, что Дирк Питт и Ал Джордино примут участие в операции перехвата, но на глаза ему они так и не попались. Адмирал не знал, что помешало им принять участие в совещании, хотя в конечном счете это не имело большого значения.

Лучи солнца пробились сквозь облака в тот момент, когда «Уильям Ши» и второй катер «Тимоти Ферм» вышли в море на перехват «Монгольского воина» и его смертоносного груза.

49

— Она не похожа ни на одну субмарину из тех, что я видел, — заметил Джордино, разглядывая элегантное судно. — Скорее, это роскошная прогулочная яхта, чем подводная лодка.

Питт стоял в доке залива Бараньей Головы к югу от Бруклина, восхищаясь восьмидесятифутовым судном, напоминающим мощный скоростной катер. Джордино был прав: выше ватерлинии оно мало чем отличалось от большинства дорогих яхт. Различия начинались в нижней части корпуса, скрытого под водой. Большие носовые иллюминаторы были похожи на те, что ему уже приходилось видеть на «Золотом марлине», разве что уступали им по размеру.

Предназначенный для одиннадцати пассажиров и членов экипажа, «Искатель кораллов», был построен для глубоководных исследований на глубинах до тысячи двухсот футов и мог оперировать в радиусе до двухсот морских миль.

Капитан Джимми Флетт спустился с палубы в док и подошел к Питту, приветливо протягивая руку. Он был невысок и жилист, с красным лицом — результат увлечения шотландским виски, — но глаза его оставались по-юношески ясными и блестящими. Он не так загорел, как моряки, много плававшие по теплым водам южных морей. Большую часть жизни капитан Флетт бороздил бурные воды Северного моря. У него был тяжелый взгляд бывалого морского волка, вернувшегося домой после трудного плавания. За многие годы, проведенные на море, он испытал больше ударов судьбы, чем обычно приходится на долю одного человека, и сумел пережить их все.

Он крепко сжал руку Питта:

— Дирк, сколько лет прошло с той поры, когда мы вместе пили шотландское виски на палубе моего корабля?

— Пожалуй, это было в конце восьмидесятых.

— Да, тогда мы занимались поисками «Ричарда», — подтвердил Флетт неожиданно мягким голосом, — и, насколько мне помнится, так и не нашли его.

— Зато нашли русский траулер, затонувший во время шторма.

— Помню. Британское адмиралтейство приказало нам тогда забыть об этой находке. Я всегда думал, что они оставили его для себя, выяснив у нас его точные координаты.

Питт повернулся к Джордино:

— Ал, позволь представить тебе Джимми Флетта, моего старого друга.

— Рад знакомству, — склонил голову Джордино. — Дирк часто рассказывал мне о вас.

— Представляю себе, что он вам наплел, — рассмеялся Флетт, стискивая руку нового знакомого в железном рукопожатии.

— Итак, ты состарился и стал капитаном роскошной яхты, — сказал Питт, кивая в сторону подводного судна.

— Я из тех моряков, кто предпочитает плавать по поверхности океана. Ничего под водой не интересует меня.

— Почему же в таком случае ты согласился на эту работу?

— Работенка не пыльная, а платят хорошо. Как ты сам сказал: я стар и мне уже не по зубам походы былых лет.

— Ты уже получил согласие своих хозяев поработать немного на нас?

— Они пока предпочитают оставаться в стороне. Дело в том, что у нас еще нет лицензии на подводные плавания. Как только мы ее получим, я отправлюсь в Монте-Карло катать на ней богатых европейцев.

— Ситуация, прямо скажем, критическая.

Флетт заглянул в зеленые глаза друга:

— На кой черт она тебе нужна? Все, о чем мы договорились по телефону, это фрахт по заказу твоего Агентства.

— Мы собираемся использовать ее как торпедный катер.

Флетт недоуменно воззрился на Питта.

— Понятно, — сказал он. — Торпедный катер. И кого же ты собираешься пустить ко дну?

— Танкер для перевозки сжиженного газа.

— А что будет, если я откажусь от этой затеи?

— Возьмешь на себя ответственность за жизнь минимум пятисот тысяч человек.

На этот раз Флетт на лету подхватил идею друга:

— Значит, террористы. И они планируют взорвать это корыто?

— Не совсем террористы, если быть точным. Но банда преступников, которые собираются выбросить его на берег вблизи Всемирного торгового центра и поднять на воздух половину Манхэттена.

Больше не было ни колебаний, ни вопросов, ни протестов.

Флетт спросил просто:

— Но «Искатель» не вооружен торпедами. Как конкретно ты собираешься его использовать?

— Слыхал когда-нибудь о подводной лодке конфедератов «Хенли»?

— Приходилось.

— Мы просто используем их опыт, — сказал Питт, подмигнув старому другу.

После этих слов Джордино начал разгружать грузовик, стоявший на территории дока.

* * *

Двадцать минут спустя трое мужчин прикрепили к корпусу в носовой части корабля трубу длиной в тридцать футов. Две другие такие же трубы были сложены на палубе ниже рубки управления. После этого они поднялись на борт «Искателя». Пока Флетт, не тратя времени на разговоры, запускал двигатели, Джордино приладил магнитные мины к концам двух запасных труб. К трубе, уже установленной на носу подводного корабля, привязали заряд пластиковой взрывчатки весом в сто фунтов.

Флетт стал у руля, Питт и Джордино отдали швартовы, и «Искатель кораллов» на полной скорости пересек залив в направлении моста Верразано. Два скоростных катера береговой охраны в окружении целой флотилии судов меньшего размера уже двигались впереди. Их сопровождали в воздухе два вертолета береговой охраны и два полицейских вертолета. Они первыми достигли цели и, как коршуны, начали кружить над палубой огромного безобразного танкера.

Оказавшись в открытом море, Флетт изменил курс и двинулся на перехват «Монгольского воина».

— Какова максимальная скорость «Искателя»? — спросил Питт.

— Сорок пять узлов на поверхности, двадцать пять под водой.

— Придется выжать все возможное, когда мы окажемся под водой. У этого корыта максимальная скорость тоже двадцать пять узлов.

— Как ты назвал это чудовище? «Монгольский воин»?

— По-моему, вполне подходит.

— Мы должны перехватить его, прежде чем он пройдет под мостом.

— Если опоздаем, трудно будет нанести по нему удар с воздуха, не разрушив половину Бруклина.

— Твой план сработает, если береговая охрана и полиция Нью-Йорка потерпят неудачу.

— Скоро узнаем, — заметил Питт.

* * *

С борта «Уильяма Ши» адмирал Доувер попытался установить связь с приближающимся танкером.

— Говорит командующий береговой охраной Соединенных Штатов. Ложитесь в дрейф и приготовьтесь принять на борт команду для досмотра.

Напряжение на капитанском мостике катера все возрастало, поскольку команда танкера не проявила никакого желания выйти на связь. Танкер по-прежнему на полной скорости двигался в направлении Нью-Йорка. Доувер сделал вторую попытку, затем третью, но все тщетно. Команда и капитан ждали дальнейших распоряжений адмирала.

Неожиданно тишину на мостике нарушил твердый холодный голос, донесшийся из передатчика.

— Говорит владелец «Монгольского воина». Я не намерен останавливать мое судно. Предупреждаю, что любая попытка причинить вред моему танкеру приведет к непредсказуемым последствиям.

С неопределенностью было покончено. Сомнений больше не оставалось. Над городом нависла страшная опасность. Доувер мог попытаться продолжить переговоры, но время работало против него. Он отдал приказ антитеррористическим командам вертолетов начать операцию. Одновременно приказал катерам двигаться курсом, параллельным ходу танкера, изготовив орудия к бою.

В бинокль он продолжал наблюдать за палубой танкера, пытаясь понять, какую тактику на этот раз изберет его безумный капитан.

«Слава богу, — подумал адмирал, не отрывая глаз от бинокля, — что море сегодня спокойное. У команд спецназа не будет проблем с высадкой».

Вертолеты зависли над палубой танкера, пока пилоты выбирали место для высадки людей. Катера изменили курс и по дуге попытались приблизиться к корпусу гигантского судна.

Это было все, что успел сделать адмирал.

Пораженный ужасом, он наблюдал, как небольшая ракета, выпущенная с палубы танкера, поразила первый вертолет, вспоров его с такой же легкостью, как консервный нож банку. Развалившись на куски, охваченная пламенем машина упала в воду. Через несколько секунд на поверхности осталось несколько обломков, от которых к покрытому тучами небу вздымался столб дыма.

50

Канаи окинул равнодушным взглядом жалкие обломки полицейского вертолета, отброшенные в сторону форштевнем «Монгольского воина». Он не испытывал чувства вины или угрызений совести, лишив жизни дюжину человек меньше чем за десять секунд. Атака вертолета стала для него лишь досадной помехой, мелким неудобством на пути реализации его планов.

Еще меньше беспокоила его флотилия катеров береговой охраны, окруживших танкер со всех сторон. Он чувствовал себя в полной безопасности, прекрасно понимая, что ее командующий никогда не отдаст приказ открыть огонь на поражение, разве что в случае буйного помешательства или профессиональной непригодности. Если хоть один снаряд попадет в резервуар со сжиженным газом и вызовет взрыв, все живое вокруг в радиусе пары миль будет мгновенно уничтожено, включая пассажиров автомобилей, двигающихся по мосту.

Он бросил взгляд на мост, один из крупнейших в мире. Танкер уже настолько приблизился к нему, что можно было различить шум автомобильных двигателей. С недоброй усмешкой на губах он наблюдал, как пилоты трех оставшихся вертолетов отвели свои машины подальше от танкера, осознав тщетность попыток высадить на палубу команды спецназа. Он обратил внимание на два больших катера береговой охраны, подходящие к танкеру с двух сторон. Их намерения были ясны для него, но их орудия при всем желании не могли нанести серьезного ущерба судну.

«Теперь настала моя очередь позабавиться», — подумал он с мрачным удовлетворением. Но прежде чем он успел отдать приказ выпустить ракеты по приближающимся катерам, те первыми открыли огонь из двадцатипятимиллиметровых орудий. Заходящий с носа катер обстрелял капитанский мостик и рубку управления, второй, атаковавший с кормы, принялся всаживать снаряд за снарядом в корпус у самой ватерлинии, пытаясь поразить машинное отделение. Комендоры орудий на обоих катерах внимательно следили за тем, чтобы их снаряды ложились подальше от гигантских резервуаров с газом, находившихся на верхней палубе.

Самому Канаи пришлось спасаться бегством, когда один из снарядов попал в капитанский мостик, частично разрушив контрольную консоль. Стоявший за штурвалом наемник был убит на месте, еще один получил смертельное ранение. Добравшись ползком до телефонного аппарата, Канаи скомандовал:

— Ракетами класса «земля — земля» по катерам. Пуск!

Лежа на полу капитанского мостика, он осторожно выглянул сквозь разбитое ветровое стекло, чтобы оценить ситуацию. «Монгольский воин» находился на расстоянии меньше мили от моста. Но и повреждения были значительнее, чем он рассчитывал. Разбитая компьютерная консоль сделала невозможной подачу автоматического сигнала в рулевую рубку. Канаи снова потянулся к телефонному аппарату и вызвал машинное отделение.

— Доложите обстановку, — распорядился он.

Главный механик, служивший раньше на военных кораблях, проводивших секретные операции, отозвался немедленно:

— Поврежден один генератор, но двигатели в порядке. Один человек убит, еще один тяжело ранен. Бронебойные снаряды пробивают обшивку, но при этом теряют ударную силу, так что оборудование почти не пострадало.

Канаи уже успел заметить, что танкер слегка отклонился от курса.

— У нас проблемы, чиф. Система автоматического управления накрылась, — в свою очередь сообщил он. — Переходите на ручное. Вернитесь на курс три — пять — пять, или мы врежемся в опору моста. Так держать, пока я не отдам новый приказ.

Он спустился с капитанского мостика и увидел еще одного из своих людей. Наклонившись над поручнями, он практически в упор расстреливал из ручного ракетомета носовую часть «Тимоти Ферма». Первый ракетный снаряд насквозь прошил тонкую палубу и корпус, взорвавшись уже в воде. Второй оказался более удачным: поразил фальшборт и скосил людей, возившихся у орудия. Куски металла и ошметки человеческой плоти закружились в воздухе, как обгоревшие листья. Ракета, выпущенная с противоположного борта, попала в палубные надстройки «Уильяма Ши», взметнув в небо тучу обломков и густого черного дыма. Но расчет орудия в носовой части катера, обстреливающий машинное отделение, не пострадал.

Третья ракета, подобно гигантскому молоту, ударила в палубу «Тимоти Ферма». Катер вздрогнул, на его корме столбом вспыхнуло пламя. Следующая начисто смела все палубные надстройки у капитанского мостика. Катера береговой охраны не имели брони, подобно большинству военных кораблей, поэтому их повреждения были очень значительны. Половина офицеров, находившихся на капитанском мостике, были убиты наповал. Объятый огнем катер потерял ход и начал отходить в сторону от танкера. Тактическое преимущество перешло к Канаи. Он мог больше не опасаться кораблей береговой охраны.

Но руки у него были по-прежнему связаны тремя вертолетами, контролировавшими небо над заливом. Танкер был уже совсем близко от цели, но Канаи отдавал себе отчет в том, что командующий антитеррористической операцией непременно вызовет военные истребители, прежде чем «Монгольский воин» окажется в относительной безопасности под защитой моста.

* * *

Доувер ощупал себя с ног до головы, чтобы выяснить, куда же он ранен. Он был весь в крови, струящейся из глубоких порезов на левом плече и голове. Адмирал дотронулся до уха и обнаружил, что оно болтается на куске кожи. Скорее от расстройства, чем от боли, он оторвал его и сунул в карман, уверенный в том, что позднее хирург сможет пришить ухо на место. Он с трудом поднялся и обошел разрушенный капитанский мостик. Повсюду лежали тела убитых и раненых.

«Все они были так молоды и заслуживали лучшей участи, — подумал он рассеянно. — В конце концов, это же не война, а собачья грызня между магнатами, защищающими собственные интересы. Бессмысленная и кровавая резня».

Оставшиеся в живых члены команды продолжали бороться с огнем сразу в нескольких местах. Адмирал почувствовал, что катер постепенно сбавляет скорость. В пробоины ниже ватерлинии непрерывно поступала вода, и корабль начал медленно погружаться.

Не в силах точно оценить масштаб повреждений, но понимая, насколько они серьезны, Доувер приказал единственному офицеру, еще державшемуся на ногах, направить катер к ближайшему берегу и посадить его на мель. Сражение кораблей береговой охраны с «Монгольским воином» закончилось позорным поражением.

Достав из кармана портативный передатчик, он попытался отдать последний приказ истребителям ВВС, барражирующим над морем в нескольких милях в стороне от поля боя. Еще одна ракета, выпущенная с борта танкера, заставила его инстинктивно наклонить голову, но она пронеслась над разбитым капитанским мостиком и упала в воду в сотне ярдов за кормой.

Адмирал поднял глаза к небу, где, по его понятиям, должны были находиться истребители, сменил частоту своего передатчика и произнес, стараясь говорить медленно и отчетливо:

— "Голубая птица", «голубая птица», говорит «красный пловец». Если вы меня слышите, немедленно атакуйте танкер. Повторяю, атакуйте танкер. Но ради бога, постарайтесь не поразить ракетами резервуары со сжиженным газом.

— Слышу вас, «красный пловец», — немедленно отозвался командир звена. — Мы сконцентрируем огонь на палубных надстройках на корме танкера.

— Попытайтесь также уничтожить машинное отделение, — приказал Доувер. — Заставьте его остановиться как можно скорее, только я вас заклинаю, держитесь подальше от этих чертовых резервуаров.

— Вас понял, «красный пловец». Начинаем заход в атаку.

Командир звена приказал двум ведомым атаковать танкер поочередно, держа между машинами дистанцию в пятьсот ярдов, сам же отвернул в сторону и приготовился сделать несколько кругов над палубой, чтобы оценить результаты попаданий своих товарищей. Он опасался, что те, памятуя о приказе адмирала не задеть резервуары с пропаном, станут осторожничать и вообще не попадут по цели. Как вскоре выяснилось, его опасения оказались напрасными: все кончилось значительно хуже.

Пилот первого истребителя направил свою машину в глубокое пике, избрав целью машинное отделение. На его беду корпус танкера был уже закрыт дымовой завесой от горящих катеров береговой охраны. И прежде чем он успел нажать на гашетку, ракета класса «земля — воздух», выпущенная с палубы танкера, мгновенно превратила его машину в сгусток огня и дыма. Рассыпавшись на тысячу кусков, самолет упал в воду.

— Немедленно выходи из боя, — приказал командир пилоту второго истребителя.

— Слишком поздно, — услышал он ответ товарища. — Кажется, они уже достали меня...

В ту же секунду вторая ракета, выпущенная с танкера, настигла его машину, и в небе вспыхнул еще один огненный шар.

Пораженный ужасом командир уже не существующего звена не мог поверить в происходящее. Двое его ближайших друзей, оба пилоты высочайшего класса, только что погибли на его глазах, и их истерзанные тела лежали теперь вместе с обломками их машин на дне гавани Нью-Йорка. Наполовину парализованный и разом постаревший на несколько лет от пережитого потрясения, он развернулся и направил свою машину в сторону аэродрома ВВС национальной гвардии на Лонг-Айленде.

Доувер наблюдал за безуспешной атакой авиации с борта полузатопленного катера. Все оставшиеся в живых на кораблях флотилии и находившиеся в воздухе экипажи вертолетов прекрасно понимали, чем это грозит. Какие бы потери они не понесли, провал операции был еще страшнее. Казалось, уже ничто на свете не остановит грядущую катастрофу.

Внезапно адмирал встрепенулся и подался вперед всем телом: маленький тридцатипятифутовый катер береговой охраны на полной скорости ринулся в направлении кормы огромного танкера.

— Самоубийство, чистой воды самоубийство, — шептал Доувер дрожащими губами, — но да благословит вас господь, ребятки! — С «Монгольского воина» немедленно открыли заградительный огонь. Пули тысячами рассерженных ос вспенивали воду вокруг катера и вспарывали палубу рядом с молоденьким лейтенантом, стоящим за штурвалом. Небольшой красно-бело-голубой вымпел трепетал на ветру.

Ставшие свидетелями гибели реактивных истребителей люди, проезжавшие по мосту Верразано, останавливали автомобили, толпились у ограждения и, затаив дыхание, наблюдали за разыгрывающейся у них на глазах драмой. Тысячи глаз следили за маленьким катером, тысячи людей мысленно призывали шкипера и членов экипажа успеть выпрыгнуть за борт хотя бы за несколько секунд до столкновения.

— Какая доблесть, какое самопожертвование, — бормотал Доувер, ни к кому конкретно не обращаясь. — Они уже рядом! — закричал он вдруг во весь голос, мучительно сознавая, что никто его не услышит. — Покинуть корабль! Покинуть корабль, вам говорят!

Но было уже поздно. Когда молодой шкипер приготовился оставить свой пост и броситься за борт, пулеметная очередь прошила ему грудь, и он повалился на палубу рядом со штурвалом. А еще через несколько секунд маленький катер на полной скорости врезался в корму исполина.

Не было ни взрыва, ни пламени, ни дыма. Крошечное суденышко просто рассыпалось на куски, столкнувшись с корпусом танкера. Единственным следом этого героического поступка было небольшое облачко обломков и пыли, мгновенно рассеявшееся по воде. Танкер продолжал двигаться к цели, словно слон, не обращающий внимания на укусы москитов.

Доувер выпрямился во весь рост, не замечая струи крови, хлынувшей из раны под левым коленом. Нос танкера поравнялся с полотном моста.

— Господи, не оставь рабов твоих в этот страшный час! — взмолился адмирал. — Спаси и помилуй всех нас и ниспошли на супостата гром небесный. Если он пройдет мост, всем нам полные кранты, господи!

Последние слова едва успели слететь с его губ, как вдруг из-под кормы танкера взметнулся многометровый столб воды. Доувер не поверил собственным глазам, увидев, как нос гигантского судна начал сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее разворачиваться в сторону от моста.

51

— Этот долбаный танкер похож на пляж, где разлеглись в ряд восемь беременных женщин, — с отвращением произнес Джимми Флетт, стоя у штурвала своего судна, быстро догоняющего «Монгольского воина».

— Вертолет, два катера и два истребителя уничтожены или полностью выведены из строя за каких-нибудь двадцать минут, — подытожил Джордино, хмуро глядя на обломки, в изобилии плавающие в воде. — Этот монстр куда страшнее, чем кажется на первый взгляд.

— Им уже не остановить его, — заметил Питт, наведя бинокль на танкер, продолжающий двигаться в направлении Манхэттена.

— Сейчас он приблизительно в тысяче ярдов от моста, — добавил Джимми. — Пожалуй, самое время начать погружение и заняться им вплотную.

— У нас есть только одна попытка, — предупредил Джордино. — Если мы потерпим неудачу, другой возможности не будет. Скорость танкера слишком велика. Мы просто не успеем всплыть, обогнать его и снова погрузиться для повторного удара. К тому времени чертова посудина окажется уже далеко за мостом.

— Значит, нам придется добраться до него с первого раза, только и всего, — улыбнулся Питт.

«Искатель кораллов» летел по волнам, как плоский камешек, запущенный рукой умелого метателя. Питт перевел бинокль на горящие катера береговой охраны. «Уильям Ши» медленно ковылял в сторону Бруклина. Судьба «Тимоти Ферма» тоже не внушала серьезных опасений. Малые спасательные суда береговой охраны уже собрались вокруг него, чтобы забрать раненых и убитых и направить на борт экспертов для определения характера повреждений. Суда департамента пожарной охраны Нью-Йорка окатывали мощными струями воды все еще охваченные огнем секции.

«Жаль, что мы опоздали, — подумал Питт. — Кто знает, может, нам и удалось бы помешать этому разгрому».

Он сознательно разыгрывал уверенность в успехе, стараясь внушить оптимизм Джордино и Флетту, но сам в глубине души испытывал леденящий страх перед возможной неудачей. В то же время Питт твердо решил во что бы то ни стало помешать танкеру войти в верхнюю гавань, пусть даже ценою жизни своей и своих друзей.

Назад пути не было. Все колебания и сомнения остались позади. Кроме того, он был уверен, что Омо Канаи находится на борту танкера. Настало время платить по старым счетам.

Питт внимательно обследовал в бинокль изрешеченную снарядами рулевую рубку «Монгольского воина», но не обнаружил в ней ни души. Все другие повреждения были незначительными. Оказавшись в двухстах ярдах от правого борта танкера, Флетт снизил скорость и включил помпы балластных цистерн. Погружение прошло намного быстрее, чем рассчитывал Питт. Оказавшись под водой, Флетт увеличил скорость до максимума. Операция вступила в решающую фазу, в которой не было места ошибке.

Ал остался на мостике рядом с Флеттом, а Питт спустился в наблюдательный пункт на носу корабля и уселся у обзорного иллюминатора. Включив переговорное устройство в режиме громкой связи, он вызвал капитана.

— Как слышимость, Джимми? — осведомился он.

— Слышим тебя прекрасно, — первым отозвался Джордино. — Прямо как в концертном зале.

— Находимся в ста пятидесяти ярдах от танкера, — доложил Флетт.

— Видимость не более сорока ярдов, — с сожалением констатировал Питт. — Повнимательнее наблюдайте за радаром.

— На экране монитора имеем картинку танкера, — добавил итальянец. — Чуть позже сообщу, с какой частью корпуса мы войдем в контакт.

Прошло долгих три минуты, прежде чем из динамика снова донесся голос Флетта:

— До танкера сто ярдов. Видим его тень на поверхности воды.

Питт уже и сам мог слышать шум двигателей «Монгольского воина» и ощущать турбуленцию воды у него под килем. Он напряженно вглядывался в иллюминатор, пока не увидел днище танкера в тридцати футах прямо по ходу и в десяти у себя над головой.

— Мы настигли его, — уведомил он друзей.

В тот же момент Флетт дал задний ход и остановил подлодку, чтобы не задеть рубкой киль вражеского судна.

— Опустись еще на десять футов, Джимми.

— Есть десять футов, — подтвердил Флетт, направляя «Искатель» под правый борт танкера.

Питт с замиранием сердца следил, как вырастает, перекрывая обзор, и нависает над изящным телом субмарины необъятное днище механического монстра. Шум работающих гигантских винтов постепенно усиливался. Питт мельком заметил странный выступ довольно крупного размера под килем танкера, но толком рассмотреть не успел, потому что через мгновение он исчез из вида.

Питт выступал в роли впередсмотрящего для находившегося на мостике Флетта. Только он мог точно зафиксировать момент, когда в поле зрения появятся огромные бронзовые винты. Вздымаемые со дна их вращением частицы ила затрудняли его задачу. В мутной воде видимость резко ухудшилась. Он лег на ковер и приник вплотную к стеклу иллюминатора, стараясь не пропустить момент, когда массивный стальной бивень, прикрепленный к носу лодки, окажется в непосредственной близости от корпуса танкера.

— Готов, Джимми?

— Жду команды, Дирк, — спокойно ответил Флетт.

— Ты должен засечь винт правого борта через три секунды после моего сигнала.

Напряжение на борту субмарины достигло крайнего предела. Мозг и тело Питта слились воедино, вибрируя в унисон, как натянутые струны. Костяшки пальцев, сжимающих микрофон, побелели. И вот наконец за стеклом иллюминатора показалась белая круговерть кипящей воды.

— Начинай! — крикнул он.

Флетт отреагировал молниеносно. Он подал лодку вперед, дождался толчка при соприкосновении носового-бивня с кормой танкера, после чего сразу же дал полный назад, от души надеясь, что не промахнулся.

Питт видел, как магнитная мина присосалась к обшивке корпуса танкера. Теперь осталось только молиться, чтобы ее не сбросило под напором воды, закручиваемой лопастями винтов в стремительный, бурлящий водоворот.

Флетт и Джордино замерли в напряженном ожидании. На какое-то мгновение им показалось, что они опоздали и через секунду мощные винты танкера изрубят на мелкие кусочки корпус подлодки и их тела вместе с ним. Отсек, где находился Питт, отделяло от вращающихся с бешеной скоростью лопастей всего несколько футов, когда мощный поток воды подхватил субмарину и отбросил в сторону с той же легкостью, с какой торнадо вырывает с корнем оказавшиеся на его пути деревья.

Все еще боясь поверить в удачу, Питт оставался на полу кабины. Прошло не меньше тридцати секунд, прежде чем белая стена пены скрылась из виду, а пульсирующий громовой рокот двигателей танкера начал постепенно стихать.

— Нам здорово повезло, парни, — устало произнес он, поднимаясь на ноги.

— Как ты думаешь, мы уже на безопасном расстоянии?

— Если корпус лодки выдерживает давление воды на глубине в тысячу футов, выдержит и ударную волну от взрыва в ста ярдах от него.

Джордино, сжимающий в руках пульт дистанционного взрывателя, с мстительной усмешкой на губах ткнул пальцем в кнопку. Сначала послышался глухой звук, как будто хлопнула пробка от шампанского, а в следующее мгновение лодку закрутило волной и потащило назад. Спустя несколько секунд волнение улеглось, и наступила тишина.

Питт просунул голову в дверь рулевой рубки.

— Всплывай, Джимми, поглядим на результаты нашей маленькой диверсии. А мы с тобой, Ал, как только окажемся на поверхности, подготовим второй заряд.

* * *

Теряясь в догадках по поводу причин подводного взрыва, адмирал Доувер с огромным облегчением наблюдал, как зловещая махина смертоносного танкера изменила направление движения и, описав широкую дугу, легла на обратный курс. Он еще не знал и не догадывался, что это дело рук Питта и Джордино. Все находившиеся на борту «Уильяма Ши» были слишком заняты, чтобы обратить внимание на необычного вида судно, прежде чем оно ушло под воду. Взрыв магнитной мины проделал восьмифутовую пробоину в корме и разнес вдребезги правый винт. Главный механик танкера не успел вовремя сориентироваться и заглушить двигатель, что привело к непоправимым последствиям. Поврежденное в перестрелке с катерами рулевое управление окончательно вышло из строя, а руль заклинило под углом сорок пять градусов. Поскольку винт левого борта продолжал работать, танкер стало разворачивать в сторону Стейтен-Айленда. Теперь у команды осталось только две альтернативы: либо застопорить машину и дрейфовать по течению обратно в море, либо нарезать круг за кругом.

«Худшее позади, — подумал Доувер. — Дьявольский замысел потерпел крах. Но что, если безумный капитан танкера все-таки решит взорвать резервуары с газом, зная, что нанесет городу миллиардный ущерб и погубит тысячи человеческих жизней?» Проиграв вчистую морское сражение с «Монгольским воином», адмирал внутренне смирился с неизбежностью трагедии, но сейчас, после столь чудесного и неожиданного избавления, он молил Господа, чтобы тот не допустил случиться даже такому, неизмеримо меньшему несчастью.

* * *

Если адмирал Доувер был приятно удивлен тем, что гигант неожиданно изменил курс, то Омо Канаи пребывал в полном замешательстве. Хотя он и слышал звук взрыва под днищем танкера, но не понимал, как это могло случиться, если в радиусе нескольких миль не было ни одного военного корабля или самолета. Когда танкер начал поворачивать, он бросился звонить в машинное отделение.

— Немедленно лечь на прежний курс! — приказал он. — Почему мы крутимся на месте?

— Мы потеряли винт по правому борту из-за какого-то взрыва, — сообщил главный механик. — Я не успел заглушить второй двигатель, вот его и развернуло.

— Маневрируй рулем.

— Невозможно. Руль был частично поврежден еще раньше, возможно, прямым попаданием снаряда, а от взрыва его и вовсе перекосило.

— Что за сказки ты мне тут рассказываешь?! — взвился Канаи, впервые за много лет потеряв самообладание.

— У нас только два выхода, — терпеливо объяснил чиф. — Либо по-прежнему крутиться на месте, либо заглушить двигатели и лечь в дрейф. В любом случае мы уже никуда не попадем.

Это был конец, но Канаи все еще отказывался признать поражение.

— Мы почти у цели. Мы достигли моста.

— Уверяю вас, что с подобными повреждениями мы не продвинемся ни на дюйм. И чем скорее вы это поймете, тем лучше.

Дальше спорить не имело смысла. Канаи вернулся на капитанский мостик, кипя от злости и разочарования. Подумать только, всего несколько сотен ярдов отделяло его от успеха, и такой провал! Сжимая кулаки в бессильном гневе, он огляделся вокруг. Взгляд его упал на небольшое судно необычной конфигурации, напоминающее частную яхту.

Скорее всего, через минуту Канаи и думать бы забыл о странном суденышке, но оно вдруг прямо у него на глазах начало погружаться под воду. Тогда он наконец-то понял, что произошло, и едва не задохнулся от ярости. Схватив телефонную трубку, Канаи прохрипел в микрофон:

— Немедленно начать ракетный обстрел неизвестного подводного судна за кормой!

* * *

— О'кей, Джимми, — произнес Питт. — Мы все-таки заставили его остановиться. Теперь осталось только пустить ко дну этот гипертрофированный газовый баллон.

— Надеюсь, эти сучьи дети не успеют опередить нас и взорвать свое корыто раньше, чем это сделаем мы, — пробормотал Флетт, лихорадочно орудуя кнопками пульта управления.

Доведя скорость до тридцати узлов, он вторично направил лодку в сторону танкера. Если старый капитан и колебался, это никак не отражалось на его грубоватом лице. Он выглядел так, как будто впервые за многие годы испытывал подлинное удовольствие.

Сейчас Флетт чувствовал себя намного спокойнее. На этот раз ничто вроде бы не угрожало его драгоценному судну. Он постоянно сверялся взглядом с экраном радара, чтобы не ошибиться в прокладке курса для повторной атаки танкера.

— Где ты собираешься воткнуть ему перо в задницу на этот раз? — осведомился капитан.

— Аккурат под машинным отделением. Нам совсем ни к чему, чтобы танкер взлетел на воздух, уничтожив все живое в радиусе двух миль.

— А последний, третий заряд?

— Примерно в той же точке, но по правому борту. Получив две такие пробоины, танкер быстро пойдет ко дну.

— Винтов теперь можно не опасаться, так что справимся в два счета, — хвастливо выпятил грудь Джордино.

— Цыплят по осени считают, — охладил его пыл Питт. — А полную гарантию может дать только страховой полис.

52

— Как говаривал Джон Милтон Хей: «Счастливчик тот, кто знает точно, когда пора убраться срочно», — процитировал Джимми Флетт, когда ракета, выпущенная с танкера, едва не задев рубку подлодки, взорвалась в сотне футов от них.

— Пора, а то ведь и накрыть могут ненароком, — согласился Питт.

— Должно быть, они сильно разозлились, когда поняли, что это мы проделали дыру у них в заднице, — ввернул итальянец.

— Похоже, танкер полностью потерял ход и с трудом держится на плаву, — сказал Джимми.

— Их крысино-гадючьей команде пора бы уже делать ноги, — заметил Джордино. — Странно, почему они не спускают на воду спасательные шлюпки?

Едва вода сомкнулась над крышей рубки, Флетт увеличил до максимума скорость погружения, одновременно круто развернув «Искатель» вправо. И как раз вовремя. Вторая ракета угодила аккурат в то место, где они только что находились.

Еще одна ракета взорвалась при ударе об воду, но на этот раз на значительном расстоянии от подводного судна. Погрузившись, оно стало невидимым для врагов. Пенный кильватерный след, оставляемый винтами лодки, рассасывался раньше, чем достигал поверхности. «Гадюки» потеряли последний шанс отомстить обидчикам.

Убедившись, что все идет по плану, Питт вернулся на свой наблюдательный пост и погрузился в раздумья. Если учесть, что танкер сильно поврежден и сейчас лежит в дрейфе, вторая попытка, пожалуй, должна оказаться проще первой. Но и в словах Ала есть доля истины. Здраво рассуждая, «Гадюкам» здесь больше нечего ловить, им остается только спасаться бегством. Но почему тогда, черт возьми, они не спускают шлюпки? Не собираются же они добираться до берега вплавь.

Темный силуэт гигантского корпуса возник за стеклом иллюминатора. Выполнить задуманный маневр действительно оказалось значительно проще, чем в первый раз. Можно было едва ли не вплотную приблизиться к обездвиженному танкеру, уже не опасаясь его могучих винтов.

— Мы на месте, Джимми, — предупредил Питт.

Флетт изменил курс лодки и на малой скорости двинулся параллельно правому борту «Монгольского воина». Затем еще сбросил скорость и направил судно к корме, где находилось машинное отделение.

Джордино, внимательно следивший за экраном радара, медленно поднял руку, затем резко дал отмашку:

— Стоп! Теперь поднимись до глубины тридцать футов.

Флетт мастерски выполнил маневр, пока бивень лодки со смертоносным грузом на конце не оказался напротив той секции корпуса, где, по их расчетам, размещалось машинное отделение. Чтобы прикрепить магнитную мину к стальной плите, потребовалось совсем немного времени, после чего капитан немедленно дал задний ход.

Когда лодка оказалась в безопасной зоне, Джордино, как и в первый раз, нажал кнопку на пульте дистанционного управления.

— Коварному врагу нанесен еще один смертоносный удар, — прокомментировал Флетт, искусно подражая голосу доктора Геббельса. — Новейшее оружие возмездия проделало в стенах его цитадели большую брешь, чем это сделала бы любая современная торпеда.

После успешного завершения второго этапа операции Питт в очередной раз поднялся по трапу в рубку:

— Джимми, на твоей лодке имеется аварийная спасательная камера?

Флетт кивнул:

— Конечно. Согласно международному морскому законодательству, каждое коммерческое подводное судно должно иметь подобную камеру.

— Гидрокостюмы для подводных погружений законодательством тоже предусмотрены?

— Целых четыре и с полным снаряжением. Приготовлены для будущих пассажиров на тот случай, если они изъявят желание понырять.

Питт бросил вопросительный взгляд на Джордино:

— Ал, а не совершить ли нам небольшую подводную прогулку?

— Я как раз хотел предложить тебе то же самое, — улыбнулся Джордино. — Лучше немного поработать под водой, чем рисковать заполучить еще одну ракету на свою голову.

Дорожа каждой минутой, они решили не тратить время на долгие приготовления и натянули резиновые костюмы прямо на шорты. На то, чтобы выбраться из субмарины, закрепить мину на носу лодки и вернуться назад, им потребовалось меньше семи минут. И хотя температура воды была всего шестьдесят пять градусов по Фаренгейту, они успели за это время окоченеть от холода и горько пожалеть о том, что поленились надеть теплое белье.

Как только друзья вернулись в переходной отсек и закрыли за собой внешний люк, Флетт повел свой подводный корабль в последнюю атаку. Насосы еще не успели откачать воду, а он уже прикрепил мину к борту танкера и отошел на безопасное расстояние.

— Отличная работа, Джимми, — похвалил Питт, одобрительно похлопав его по плечу.

— Не люблю понапрасну терять время, — улыбнулся Флетт.

Стянув с себя мокрый костюм, Джордино в одних шортах уселся в кресло и взял в руки пульт дистанционного управления. По команде Питта он нажал кнопку и проделал еще одну здоровенную дырищу в кормовой части танкера.

— Может, всплывем и полюбуемся на дело рук своих? — предложил Джимми.

— Погоди. Есть еще одно дело, которое следует завершить, — сказал Питт.

* * *

Когда прогремел второй взрыв, палуба на капитанском мостике содрогнулась прямо под ногами Канаи. Тем, кто продолжал наблюдать за танкером с берега, с прогулочных лодок и с моста, было отчетливо видно, что он стал заметно оседать на корму.

После первого взрыва Канаи еще сохранял надежду на удачное завершение операции, хотя на что он рассчитывал, наверное, не смог бы объяснить и он сам. Последующие взрывы решили судьбу танкера: он был обречен пойти ко дну в нижнем заливе, где глубина достигала двухсот футов.

Канаи сидел на стуле в рулевой рубке и вытирал кровь, струившуюся из глубокой раны на лбу, нанесенной осколком разлетевшегося вдребезги ветрового стекла.

Машины танкера остановились еще несколько минут назад. Оставалось только надеяться, что главный механик и его люди успели покинуть машинное отделение до того, как туда хлынули тонны забортной воды. Прижав полотенце ко лбу, Канаи прошел в штурманскую рубку и бросил взгляд на панель дистанционного управления. Помедлив немного, он поставил таймер на двадцать минут, не подумав о том, что танкер может затонуть, прежде чем сработает взрывное устройство, заложенное под резервуарами с пропаном. Затем перевел рукоятку взрывателя в положение готовности.

Хармон Керри вошел внутрь и тяжело плюхнулся на соседний стул. Кровь сочилась из дюжины ран, но он, казалось, не замечал этого. Глаза его остекленели, он судорожно ловил воздух широко открытым ртом.

— Ты что, бежал? Не мог воспользоваться подъемником? — спросил Канаи из чистого любопытства.

— Чертов лифт вышел из строя, — прохрипел Керри. — Мне пришлось карабкаться по трапу все десять пролетов, чтобы понять, в чем дело. Кабель перебило, но я кое-как отремонтировал его. Думаю, теперь мы сможем спуститься вниз, на один раз его должно хватить.

— Почему ты пришел ко мне? Мог ведь отправиться сразу к лодке?

— Я не собираюсь смываться без вас.

— Спасибо за лояльность.

— Вы включили взрывное устройство?

— Да, в нашем распоряжении двадцать минут.

— Нам чертовски повезет, если мы успеем убраться за это время на безопасное расстояние, — проворчал Керри, стараясь не смотреть на шефа.

Танкер ощутимо заваливался на корму, крен достиг уже десяти градусов.

— Что с нашими людьми?

— Насколько мне известно, все оставшиеся в живых уже покинули свои посты и подались в трюм, поближе к субмарине.

— Тогда и нам здесь больше нечего делать.

Канаи бросил взгляд на тела, распростертые на полу вокруг него. Один тяжело раненный наемник еще дышал, но Канаи рассудил, что тот все одно уже покойник, перешагнул через тело и направился к лифту. По пути он еще раз взглянул на таймер. Красные цифры на табло отсчитывали минуты и секунды, оставшиеся до взрыва. По крайней мере, нельзя сказать, что их миссия закончилась полным провалом.

«Ущерб так или иначе должен быть немалым и какое-то количество смертей все же лучше, чем ничего», — цинично подумал он.

Керри нажал нужную кнопку, и лифт, скрипя и вздрагивая, медленно пополз вниз. К тому времени, когда они достигли открытого люка подлодки, вода в трюме уже доходила до колен. Главный механик, весь лоснящийся от пота и машинного масла, поджидал их.

— Спускайтесь быстрее, или лодку зальет. Танкер идет ко дну и куда быстрее, чем хотелось бы.

Канаи был последним спустившимся через люк в пассажирский отсек. Шесть человек, трое из них раненые, сидели на своих местах, один против другого. Все, что осталось от его команды.

Закрыв за собой люк, Канаи вместе с механиком прошли в рубку. Он уже готов был включить двигатели, когда сквозь стекло иллюминатора увидел странное судно, скользящее в мутной воде в нескольких метрах от них. В первый момент он подумал, что это частная яхта, затонувшая в ходе недавнего боя, но тут же сообразил, что это и есть та самая подводная лодка, причинившая им столько неприятностей. Когда она приблизилась почти вплотную, Канаи заметил толстый металлический стержень, выступающий из ее носовой части. Слишком поздно он догадался об истинном назначении этого странного устройства.

Таинственная субмарина сделала поворот и с ходу протаранила своим бивнем механизм крепления, намертво заклинив его. Лицо Канаи покрылось смертельной бледностью и сделалось похожим на гипсовую маску. Он изо всех сил потянул на себя рукоятку управления системой сброса, но безрезультатно. Проклятый механизм не действовал. Штифты креплений застряли в гнездах, продолжая удерживать лодку Канаи под днищем тонущего танкера.

— Какого черта ты тянешь?! — заорал механик, от страха позабывший о субординации. — Ради бога, отцепляйся скорее, или нас здесь похоронит вместе с этим проклятым танкером!

К этому времени подводные суда настолько сблизились, что Канаи смог разглядеть черты лица человека за стеклом иллюминатора в носовой части чужой субмарины. Но что это? Нет, не может быть! Знакомые зеленые глаза, вьющиеся черные волосы и сатанинская усмешка на губах... Нечеловеческий вопль вырвался из глотки Канаи:

— Снова Питт!!!

* * *

Питт, в свою очередь, с нескрываемым любопытством вглядывался в лицо архизлодея, за которым гонялся столько времени.

Спустя несколько минут корма танкера глухо ударилась о дно, подняв целые тучи ила. Следом за ней стала медленно оседать и передняя часть корпуса. Лишь несколько футов отделяло наемников от ужасной участи быть похороненными под колоссальной тяжестью огромного танкера.

Животный страх перед смертью сменился дикой яростью. Канаи все еще продолжал бесноваться перед иллюминатором и грозить кулаком Питту, когда корпус танкера начал вдавливать лодку в многометровый слой ила, скопившегося на дне залива. В ответ Питт широко улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и приветливо помахал рукой.

Через несколько секунд подводная лодка с остатками команды «Гадюк» перестала существовать. Джимми Флетт, не желая рисковать, поспешно вывел «Искатель» из опасной зоны.

* * *

Канаи умер, еще не зная, что взрывное устройство, заложенное под резервуарами со сжиженным газом, так и не сработало. Снаряд, выпущенный из двадцатипятимиллиметрового орудия «Тимоти Ферма», катера береговой охраны, попал в рулевую рубку танкера и перебил кабель, ведущий к детонаторам от часового механизма.

Героическая смерть моряков береговой охраны была не напрасной!

Загрузка...