Везунчик из Пекла или В поисках золотой жемчужины. Книга 3

Глава 13

Много говорят про судьбу и свободу выбора. Мол, человек волен в своих решениях и может повлиять на собственную жизнь. Может, но обстоятельства часто бывают сильнее. Бывают такие, на которые повлиять не получится. Изменить тоже сложно. Только приспособиться.

А люди, они как люди. Стремятся выжить в любых условиях. Уж куда, казалось бы, хуже — очутиться на кластере. Даже обычные не отличаются радушием, а есть места и пострашнее. И участь гораздо ужаснее.

Что касается радостей, то их в Стиксе немного. Не сожрали в первые минуты — хорошо, стал иммунным — отлично, добрался до стаба — редкостная удача. Но всё меняется, когда появляется коротенькая приставка «рад».

«Рад» — это не про радость, «Рад» — это про радиацию.

Вкис ты, чувак, если попал в подобный замес. Быть тебе атомитом.

Антону по жизни везло. Так считал не только он, а многие ему просто завидовали. И если честно, было чему: НИЯУ МИФИ с красным дипломом, трудоустройство по выбору, более чем хорошая зарплата со всеми вытекающими. Карьера опять же прёт как на дрожжах. Сегодня его утвердили на должность заместителя начальника второго энергоблока Балаковской АЭС. А такой пост занять — это очень неплохо, особенно в неполные тридцать лет.

Антон собирался отметить своё повышение сегодня же вечером. Уже и столик в ресторане заказал. И коллег пригласил. Тех, которые попадали в категорию нужных…

Святая простота.

Как там говорят? Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах?

Дипломы, карьеры, зарплаты остались в прошлой жизни, растворившись в вонючем жёлтом тумане. Да и сама жизнь получила несколько иные приоритеты. Новые понятия прочно вошли в обиход: споран, заражённый, кваз, кластер, стаб. И каждое с приставкой «рад».

Но это уже позже выяснилось.

Свой первый день в Улье Антон пытался забыть, как только сюда попал, но в этом не преуспел. События страшного вечера сотыми гвоздями засели в памяти и регулярно появлялись в кошмарах, заставляя его просыпаться в холодном поту.

Всё произошло «только вдруг».

Обычная рабочая смена, обычное её завершение. Антон в совершенно благодушном настроении собирался домой — перед гулянкой хотелось принять душ и принарядиться соответственно случаю. Он пришёл на стоянку к своему автомобилю и уже открыл водительскую дверь, когда потянуло кислятиной. Свет фонарей потускнел, насытился жёлтым, в сгустившемся тумане замелькали стремительные тени. Раздался и замолк приглушённый расстоянием крик. А через минуту пронзительно завыли сирены.

Антон не стал медлить, прыгнул за руль, крутанул зажигание и, едва мотор запустился, вдавил педаль газа. Нет смысла выяснять причины — когда на АЭС раздаётся тревога, предполагается страшное, а значит, нужно бежать. Как можно быстрее и как можно дальше. Для остального существует дежурная смена и пожарные расчёты.

Антон дважды чуть не столкнулся со рвущимися из рядов автомобилями, вырулил к выезду со стоянки, но покинуть её не успел — его машина содрогнулась от тяжёлого удара. На капот запрыгнула несусветная тварь, проминая своим весом тонкий металл. Антон рефлекторно ударил по тормозам и замер, судорожно вцепившись в руль. Тварь ощерилась, обнажив острые зубы, замахнулась с намерением выбить лобовое стекло… и отлетела в сторону от увесистого удара кувалдой.

Антона отпустило, но его спаситель выглядел почти так же, как тварь, если не страшнее. По сути, от неё он отличался только камуфлированными штанами, обувью и вот этой самой кувалдой в руках. От сковавшего его ужаса Антон мог только смотреть и дышать, да и то через раз. Тем временем второй монстр ловко прикончил первого, вытащил нож, вбил его в затылок поверженному врагу, поковырялся там и с довольным видом спрятал что-то в карман. Вернулся к водительской двери, заглянул внутрь и разбил окно. Просто кулаком.

Что было дальше, Антон помнил смутно, обрывками, но от этого ему становилось ещё хуже.

Брызги стекла сыпанули в лицо, оставляя десятки мелких порезов… Мощная когтистая лапа сгребла за воротник и потащила наружу… Удар задницей об асфальт отозвался болью в копчике и слезами из глаз… мерзкое ощущение мокрых штанов… его куда-то тащат…

И вот он уже стоит в строю таких же ободранных, пришибленных, ничего не понимающих людей, а вдоль рядов идёт урод с выпученным глазом и шрамом от ожога на половину и без того жуткой морды.

— На мясо, — послышался его скрипучий голос далеко справа.

Бедолага, которого определили на мясо, наверное, ещё толком ничего и не понял, а его уже отволокли в сторону. Урод тем временем перешёл к следующей жертве. Засопел, принюхиваясь, и выдал тот же вердикт. У второго пленника было время пораскинуть мозгами, и он закричал, забился, но против двух амбалов ему ничего не светило. Один громила врезал несчастному под дых, тот заткнулся, пытаясь восстановить дыхание, и его утащили к первой жертве.

— На мясо…

— На мясо…

— На мясо…

Антон с каждым разом вздрагивал и сильнее вжимал голову в плечи. А урод всё ближе, хлюпающее сопение всё громче… И вот он остановился напротив. Выпученный глаз встретился с глазами Антона, вывернутые ноздри с натугой втянули воздух и почти вплотную приблизились к его лицу… Антон обоссался бы ещё раз, если б было чем. Он зажмурился, ожидая последнего в своей жизни экзамена…

— Этого в сторону. Иммунный, — проскрипел урод и пошёл дальше.

Повезло?

Антон и сам так подумал. Поначалу.

Молодой инженер оказался единственным иммунным из всей отловленной партии. И у него даже появилась надежда, что это даст ему какие-то преимущества. Но нет, единственное преимущество — он выжил.

Но лучше бы его прибила самая первая тварь.

В Стиксе бытует мнение, что радиоактивные иммунные ущербны и являются эволюционным тупиком. Что они быстро тупеют. Что превращаются в полуразумных животных, едва сохранивших человеческий облик. Всё так, но у них имелся и огнестрел, и крупный калибр, и транспорт. Как они всё это использовали, уже другой вопрос, но не сразу же атомиты становились тупыми. Жили ведь как-то. А ещё известно, что Улей бесконечен в своей фантазии и может придумать такое, до чего не всякий шизофреник в приступе параноидального бреда дойдёт. Всего этого Антон тогда не знал, он только начинал знакомиться с новым миром и людьми, с которыми его пересекла судьба.

Его привели в стаб, и шоковое состояние только усилилось. А ещё появилось стойкое ощущение, что он во второй раз провалился. В конец тридцатых годов прошлого века. Что это? Трудовой лагерь? Зона? Антон угадал дважды.

Прямоугольный периметр. Бревенчатый забор. Поверху ржавые гирлянды колючей проволоки. На углах торчат вышки с пулемётными точками. Ещё одна у ворот. Внутри четыре приземистых длинных барака, параллельно друг другу, и десятка полтора отдельных домиков, вразнобой. Вместо центрального водоснабжения колодец с мятым ведром на цепи, вместо канализации вонючие выгребные ямы, вместо белоснежных ватерклозетов загаженные скворечники с дыркой в полу. Всё вокруг пыльное, серое, старое…

Антон забился в истерике.

— Так же нельзя! Я не могу!! Не хочу!!!

Но атомитов меньше всего волновали хотелки новичка. А истерику ему быстро вылечили. Увесистой, до звона в ушах, оплеухой.

В среде рад-иммунных рулила грубая физическая сила, а заправлял здесь Раджа — здоровенный кваз с имперскими замашками. Непогрешимый вождь с обликом рубера, обладающий чудовищной мощью. Может, ему подсказал кто, а может, и сам догадался, но он смог собрать вокруг себя кодлу почти в две сотни рыл и организовал что-то вроде племенной общины со строгой иерархией и делением на касты.

Все ботаники, принципиальные пацифисты и просто неуверенные в себе люди сразу попадали на дно местного общества. В обслугу, по сути, в рабы. Никаких прав, только обязанности. И самая грязная работа. Да что там грязная, им назначалась любая работа. Несчастные от зари до зари готовили пищу, таскали воду, чистили нужники. При необходимости строили, чинили пришедшие в негодность машины и механизмы. Отношение к обслуге было скотское, условия — на грани выживания.

Чуть выше стояли умники. Очень немногочисленная каста. Сюда попадали обладатели уникальных знаний и умений. По большому счёту на них и держались остатки цивилизации, но в плюс им это не шло. Единственный шанс вырваться из обслуги — если у иммунного вдруг проявлялся полезный дар. Тоже не бог весть что, но умником уже можно было как-то жить.

Тех, кто не чурался физического насилия, не заморачивался моральными принципами и без колебаний лез в драку, забирали к воинам. Туда попадали не только гопники, но интеллектуалы в их среде встречались не часто. Воины защищали стаб, ходили в рейды, добывали необходимое. От них многое зависело, но именно они деградировали быстрее остальных. И чем меньше оказывался изначальный IQ, тем стремительнее этот процесс протекал. Иной воин не мог с автоматом справиться, поэтому в их среде бытовало холодное оружие. Больше дробящего типа. Каменный век, но когда ты превосходишь статями иного лотерейщика, это не считалось неудобством.

На верхушке пирамиды стоял сам Раджа — воплощение абсолютной власти, чуть ниже — два его звероподобных помощника и верховный жрец. Да, да, здесь и религия была своя, больше похожая на язычество или сектантство. Атомиты поклонялись Великому Раду. Они для этих целей даже алтарь соорудили, на котором приносили жертвы своему богу. В основном человеческие.

Кстати, религия возникла не на пустом месте. Кто-то в своё время заметил, что ударная доза радиации превращает атомитов в берсерков. Ненадолго, но всё же. И стал использовать это в своих целях. Перед набегами воины посещали энергоблоки и по возвращении могли схлестнуться с рубером один на один. И даже с элиткой. Последнее, правда, ни к чему хорошему не приводило, но бывали и такие случаи.

В какую касту попал Антон, даже гадать не стоило. Вдобавок ко всем несчастьям, его, по понятным причинам, нарекли Сыкуном и определили в третий барак, к самым забитым. Там ему выдали алюминиевую чашку, ложку, кружку и выделили место на нарах. На втором ярусе.

Первое знакомство с соседями случилось во время позднего ужина, и надо сказать, сразу не задалось. По поводу успешного рейда в стабе было объявлено торжество и обслуге выкатили усиленную пайку — целый казан наваристого супа на каждый барак. Но когда Антон, вернее уже Сыкун, выловил ложкой фалангу человеческого пальца с накрашенным ногтем, его вырвало прямо на стол. За что он был нещадно бит и оставлен голодным. Хотя последнему Антон только порадовался, он ещё неделю потом не мог есть.

Впрочем, о недоразумении вскоре все позабыли, и потекли похожие, как один, унылые трудовые будни. Утром старший по бараку назначал каждому объект и норму выработки, а вечером проверял. Невыполнение каралось. Урезали пайку и, что самое главное, не выдавали мерзкого пойла под названием живец. От этого становилось плохо физически.

Казалась бы, зачем так жить, для чего? Но люди цеплялись и за такое. Сыкун тоже цеплялся и вскоре привык. И к тяжёлой работе, и к пойлу, и к похлёбке из человечины… Голод не тётка, а воля у парня слабая. Считай, что и нет её вовсе, воли той. Была бы — сбежал бы давно или вон вздёрнулся на перекладине… Но в Стиксе каждый решает сам за себя.

Жизнь повернулась к лучшему месяца четыре спустя. Сыкуна перевели в умники. Точнее, сначала у него прорезался дар, а уже потом изменился статус, но последовательность здесь не особенно важна. Важно, что это вообще случилось. Сыкун начал ощущать радиацию. Нет, он её и так чувствовал, как любой атомит: постоянно, всей кожей, даже через одежду, но это другое — сейчас он начал улавливать очаги распада на большом расстоянии. Даже глаза закрывать не приходилось, он просто знал, где располагался рад-кластер.

Отупляюще-изнурительный каждодневный труд для него закончился. Сыкуна прикрепили к боевой группе, ходившей в дальние рейды. Сюда попадали самые свирепые и кровожадные воины, охочие до убийств. Они, по сути, были больше людоловами, чем разведчиками. Передвигались рад-рейдеры на переделанном для Улья «Камазе» и двух пулемётных пикапах. В команде числилось шестнадцать бойцов, а рулил ими здоровенный амбал по кличке Бур.

Кстати, в группе уже был один такой умник. Пархатым звали. Чувствовал перезагрузку издалека и мог определить стабильный кластер. Вот они и стали работать на пару. Вроде своеобразного компаса. Один вёл бойцов туда, второй обратно. Их даже поселили вдвоём, вместе с такими же обладателями дара. Маленькая комнатка на четверых тоже не бог весть что, но не сравнить с прежними условиями. Их даже стали выделять. Боевая группа всё-таки, не серая масса. Был, правда, один жирный минус — человечину пришлось употреблять чаще. Но Сыкун старался об этом не думать.

Незаметно пролетел год. Времяисчисление неточное — потому что дни он перестал считать через месяц, но приблизительно так. И всё бы ничего, но Сыкун постоянно ощущал себя персонажем из мира «Безумного Макса». Мутанты, машины и постапокалипсис.

И надежда выбраться из всего этого сюра у него уже давно пропала.

То знаменательное утро началось не как все предыдущие. Бур чуть не выломал дверь, вломившись в их с Пархатым жилище.

— Подымайтесь, общий сбор! — рявкнул командир, срывая одеяло с Сыкуна.

— Что случилось? — спросонья промычал тот, но ответа так и не дождался. Бур уже выскочил на улицу.

На площади собрались все жители стаба. Воины, обслуга и умники перемешались в единой толпе и ждали выступления вождя. Тот вышел в сопровождении свиты, влез на специально предназначенный для этих целей помост, приосанился и обратился к собравшимся:

— Подданные! Великий Рад послал нам новое испытание… — начал он свою возвышенную речь.

Дальше шла пафосная чушь, а смысл был следующим: очередная перезагрузка не принесла с собой новый энергоблок. Уровень радиации на соседнем кластере упал до критического, и если ничего не предпринять, то община атомитов загнётся в самом ближайшем времени и в прямом понимании слова.

Это многое объясняло. Как минимум, почему Сыкун испытывал дискомфорт. Он только сейчас осознал, что привычное ощущение радиации пропало. И, похоже, ставший уже обыденным образ жизни тоже.

Вдобавок выяснилось, что предпринимать придётся не кому-нибудь, а их боевой группе. Причём в экстренном порядке. Нужно было срочно найти новый источник распада, и самоотводы не принимались. Ну ещё бы! Личное поручение вождя, почётная миссия и всё такое. Хотя, по сути, задание из категории «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

С точки зрения Сыкуна именно так оно и выглядело. Ну, правда, в Улье рад-кластеры не так уж часто встречаются. Ещё реже те, что рядом со стабами. И уж совсем очевидно, что все эти стабы заняты такими же, как они. Но Сыкун последний человек, к мнению которого здесь станут прислушиваться.

Великий Шаман торжественно вручил Буру священный артефакт — четырёхметровый штырь ТВЭЛ — и благословил на подвиги. Под завистливые взгляды других воинов группа погрузилась в свои машины и отправилась на поиски. Конкретное направление никого не интересовало.

Бур упростил собственную задачу до минимума. Командир и раньше-то особой смекалкой не отличался, а сейчас излучение топливного элемента превратило атомита в полубезумную гориллу с налитыми кровью глазами. Для него альтернатив уже не было: только вперёд, а те, кто мешает, подлежат немедленному уничтожению.

Он подсел к Сыкуну и рыкнул ему в лицо, забрызгав горячей слюной:

— Ищи!

«Ты дурак? Где и чего искать?»

Но эти слова Сыкун не рискнул произнести даже шёпотом. Он и думал-то в четверть силы, чтобы не выдать себя случайно — видел недавно, как Бур голыми руками порвал лотерейщика, и не хотел повторять судьбу заражённого. Он послушно активировал дар и вздрогнул от неожиданности — на самом пределе чувствительности появилось знакомое ощущение. Радиация.

— Что⁈ — От внимания Бура не укрылось удивление Сыкуна.

— Я, кажется, нашёл, — пролепетал тот и пальцем показал направление. — Нам туда.

— Молоток! — Бур хлопнул его по плечу, отчего Сыкун слетел на пол, и замолотил по крыше кабины. — Поехали!

Метка приближалась медленно и вела себя необычно, Сыкун пытался разобраться в причинах. Когда рядом были разрушенные энергоблоки, они полыхали, как адская топка, а эта едва теплилась. И по мере приближения не становилась сильнее. Уже в сумерках прямо по курсу показался заброшенный полустанок с одиноким железнодорожным составом.

Конечная цель поиска? Не похоже.

Бур тоже засомневался.

— Ты куда нас завёл, придурок⁈ — Он навис над Сыкуном скалой гипертрофированных мышц.

Гнев старшего понятен — группе горючки даже на полпути назад не хватит, а нашли какие-то вагоны. Если Сыкун ошибся, то его сначала грохнут максимально болезненным способом, а потом сварят в котле на обед… От одной мысли об этом у него перехватило дыхание.

— Всё верно, — едва выдавил он. — Приехали.

— Смотри у меня, если не так! — Бур поднёс к носу Сыкуна пудовый кулак.

Машины атомитов подъехали к составу, и Сыкун первым спрыгнул на землю. Чутьё сразу привело его к локомотиву.

— Там, — хлопнул он по броне. — То, что мы ищем, там.

Бур открыл бронелюк и залез внутрь. Его восторженный вопль известил, что Сыкуна ещё не скоро сварят. Живительный источник действительно был здесь.

Целый час группа проторчала у реактора, напитываясь животворными лучами, а когда все насытились и стали устраиваться на ночлег, Пархатый вдруг встрепенулся:

— Чувствую стаб, — заявил он.

Бур довольно расхохотался — Великий Рад явил свою милость. Не успели источник найти, а тут ещё один подарок. На стабах много чего можно встретить, глядишь, и свежениной побалуются.

Ночлег откладывался, группа получила новый приказ — выдвигаться.