Везунчик из Пекла или В поисках золотой жемчужины. Книга 3

Глава 17

Бур смачно рыгнул, кинул обглоданную кость в огонь, с наслаждением втянул носом запах гудрона. Уютно потрескивал костёр, по телу разливалась сытая лень, веки отяжелели. Кайф!

Ему нравилась такая жизнь. Он ни минуты не жалел, что оказался в Улье. Ну, может быть, в самом начале, перед тем как попал в Раджастан, а сейчас его всё устраивало. И будет ещё лучше. Сразу, как только приедет Раджа.

Мысли о предстоящем возвышении заставили атомита улыбнуться. Улыбкой, от которой собаки поджимают хвост и ссутся от страха. Но собак здесь не было, поэтому обошлось. А Бур продолжал мечтать. Наверное, ему постоянную бабу дадут. Интересно, на выбор или какую не жалко? А может, вождь его даже возвысит и включит в число приближённых? От таких перспектив у атомита закружилась голова. А может, и то и другое сразу. Ох, побыстрее бы приехали, ждать уже невтерпёж.

Бур прикинул по времени. Машины ушли с ранья. Уже часов двенадцать в пути. Значит, сколько осталось? Так, ехали сюда сутки, чуть больше. Значит, ещё двенадцать туда, день на сборы и сутки обратно. Нет, не сутки. Наверное, больше. Там весь табор поедет, а это не быстро. Значит, сколько получается? Два с половиной?

Запутавшись окончательно, Бур плюнул на это занятие, но мысли уже взбудоражили тупые мозги, возбудив паранойю. Первоначальное решение послать только бойцов уже не казалось правильным. Он оставил умников при себе, как обслугу, а теперь пожалел. Надо было хоть Сыкуна с ними отправить, он всегда находил дорогу домой. Кстати, где этот убогий?

— Пархатый, Сыкун где?

— Здесь где-то был, — завертел головой второй умник. — Может, посрать отошёл?

На самом деле Пархатый понятия не имел, куда тот запропастился, но на всякий случай прикрыл товарища, чтобы самому под раздачу не попасть. Командир, когда сытый, обычно добрый, но тут не угадаешь, взбелениться ему — пять секунд.

Но пронесло — Бур пребывал в на редкость благодушном настроении.

— Самому, что ли, личинку отложить? — задумчиво протянул он, почесав раздутое пузо. — Не. Лениво. Давай, спальник неси.

Простые и понятные мысли его успокоили. Еда, сон, туалет — самые естественные удовольствия. А думать… для этого умники есть. Бур встал, вытер о штаны жирные руки и выдернул из земли штырь ТВЭЛа. Во сне и время быстрее летит, и дурные желания в голову не лезут.

К хибаре станционного смотрителя уже бежал Пархатый с пухлым свёртком спального мешка. Бур размеренным шагом отправился следом. Божественный артефакт приятно грел руку, волны тепла расходились по всему телу. «Неплохо бы ещё и его себе оставить», — подумал Бур перед тем, как зашёл в дом.

— Я всё приготовил, — Пархатый показал на расстеленный прямо на полу спальник.

— Иди, — отпустил его Бур и полез устраиваться. За безопасность он не переживал, его бойцы знали, что делать.

Бойцы, действительно, знали. Тупые звероподобные громилы, но их не за аналитические способности в отряд выбирали. Двое залезли на крышу вагона, двое на ближайшую платформу, ещё две пары заняли пулемётные пикапы. У костра остался только Пархатый. Сыкун так и не объявился, но он пока и не нужен.

Метка Монгола приближалась с каждой минутой, и так же быстро поднималось настроение Бекона. Не за горами уже долгожданная помощь. Не за горами — за сопками. В буквальном смысле слова. Последний час дорога петляла между холмами, густо поросшими кустарником.

— Смотри, — Голый показал вперёд по ходу движения. — Вояки пост, что ли, выставили?

— А кому ещё? — хмыкнул Бекон.

И действительно, в зарослях на верхушке высокой сопки виднелся пикап цвета хаки. За пулемётом маячил боец. Перевалковские несут службу туго — посты, охранение, всё как положено.

Бекон улыбнулся. Приехали.

И точно. Приехали. Немного не в том формате, правда.

Воин в пикапе слитным движением довернул пулемёт и нажал на гашетку. Ствол расцвёл длинной вспышкой огня, в мерный гул мотора «Каймана» ворвался грохот выстрелов. По броне заколошматили пули. Голый было вывернул руль, но Бекон придержал его за руку.

— Куда бок подставляешь⁈ На него! Дави! — рявкнул он и схватился за рукоятки управления модулем.

Дырок в машине нет, значит, можно переть в лоб, с остальным разберутся потом. А сейчас алгоритм простой: стреляют в тебя — стреляй в ответ. Бекон поймал УАЗ в прицел автоматической пушки и утопил кнопку. По броне пробежала короткая дрожь отдачи, и пикап скрылся в огненном облаке взрыва.

«Кайман» задрал нос и полез в гору, лобовое окно заполнило небо и клубы чёрного дыма. Голый добавил оборотов и подкорректировал курс, чтобы не столкнуться с горящим остовом. Броневик въехал на холм, нос опустился, мягко спружинили рессоры…

Да ну нах!.. Бронепоезд⁈

— Назад! — заорал Бекон и чуть не отломал джойстики.

Но Голый уже и сам увидел изрыгающие пламень четыре ствола и несущуюся к ним по земле череду разрывов.

Счёт пошёл на мгновенья.

Рейдер словно слился с машиной, превратившись в автоматический блок управления. С хрустом шестерён рычаг встал на место. Тахометр взлетел в красный сектор. Противно завыла трансмиссия — «Кайман» попятился, стремительно набирая ход.

Бекон навёлся и утопил сразу все клавиши, но трассеры очередей ушли в молоко — броневик уже нырнул вниз по склону, уходя с линии огня. С потоком вражеских снарядов удалось разминуться. Почти… «Кайман» напоследок тряхнуло, броня отозвалась звонким гулом, на остром носу появились две полукруглые выбоины. Не критично — чисто косметический дефект.

Голый съехал вниз, остановился у подножия сопки и вопросительно посмотрел на Бекона: «Что дальше?».

Бекон молча посмотрел в ответ: «Да хер его знает, что дальше!»

«Шилка» — это серьёзно. «Шилка» — это двадцать три миллиметра, плюс скорострельность, помноженная на скорость. «Шилка» может распилить «Каймана» на две части. Хоть вдоль, хоть поперёк, хоть по диагонали. Одна радость — боекомплект у неё быстро кончается…

— Давай в обход! — скомандовал Бекон и переключился на управление АГС. Глухо захлопали выстрелы, гранаты веером улетели за холм. Не попадут, так хоть напугают…

Ворот насчёт тактико-технических характеристик не размышлял. Лишние мысли в бою помеха. Засирают мозги и мешают работать. Важны только автоматизм, навыки и воинская лихость. И варианты удачных раскладов возрастают, если всё делать быстро.

— Бекон, атакую! — выкрикнул он в эфир и показал Рыжему, чтобы огибал сопку слева.

«Тойота» разогналась и вылетела из-за холма аккурат в тот момент, когда на путях начали рваться гранаты. Рыжий, бледный от страха, клещом вцепился в баранку и вдавил в пол педаль газа, но манёвры уже не были нужны, пикап ехал как надо. Очередь за стрелком.

Модуль дёрнулся, повернулся, гулко заколотил «Корд». Воздух расчертила трассерами пулемётная очередь. Одна. Длинная. На перегрев ствола.

Четыреста пятьдесят пуль даже без желания найдут себе цель, а желания у Ворота было хоть отбавляй. Калибр двенадцать и семь в хлам раздолбил щиток, разворотил казённую часть «Шилки» и добрался до атомитов. Одному прилетело в череп и смело его на хрен, второму вырвало бок вместе с рёбрами. Наблюдатели на крышах вагонов попрятались за орудийными башнями.

Пикап рейдеров с ходу проскочил мимо, дважды скакнул на рельсах и уже пошёл на разворот, когда кузов «тойоты» затрясло от частых попаданий. Зазвенел металл, отлетело зеркало, посыпались стёкла. Вскрикнул Путёвый. Ворота откинуло на обшивку дверей. Обмяк и повис на руле Рыжий.

Под пронзительный вой клаксона двигатель засбоил и заглох, «тойота», хлопая пробитым колесом, покатилась вперёд по инерции.

Атомиты из второго пикапа услышали выстрелы, успели вернуться и заняли удобную позицию, чтобы встретить «Ангелов» на выходе из манёвра. Пулемётчик превратил бы их автомобиль в решето, но с другой стороны холма показался «Кайман». Рявкнула пушка, замолотил ПКТ, и в решето превратились уже атомиты.

Попадания тридцатимиллиметровых смели стрелка вместе с поворотной станиной, водителя перемешало с сиденьями. Когда рванул бензобак, Бекон посчитал, что этого достаточно, и перевёл огонь на бронепоезд. Над крышей вагонов пробежали разрывы гранат, туда-сюда дважды причесал пулемёт… Ну и хорош, вряд ли там кто живой остался.

«Кайман» ускорился, объехал «тойоту» и встал, закрывая её бортом. Модуль развернулся стволами в сторону вероятной атаки.

— Пузо — за пульт, Голый со мной, Мямля, остаёшься в машине, — приказал Бекон, подхватил свой чудовищный автомат и выскочил из броневика.

Раскуроченный вдрызг пикап заунывно гудел сигналом. Веник, матерно причитая сквозь стиснутые зубы, тащил на улицу отяжелевшее тело Ворота. У заднего колеса сидел Путёвый, тонко подвывая и зажимая рану на левом бедре. Все трое были по уши перемазаны кровью.

— Голый, включайся! — крикнул Бекон и кинулся помогать Венику.

Голый подбежал следом, мимоходом столкнул Рыжего с клаксона и наклонился к Путёвому. В наступившей тишине грохнул одиночный выстрел. Бекон схватился за автомат, обернулся в поисках цели…

Мямля, с видом заправского ковбоя, сдул дымок со ствола Desert Eagle, подмигнул и показал сложенные в кольцо пальцы. Всё окей. Послышался сдобренный хрустом щебня шлепок. Бекон снова дёрнулся, но смысла напрягаться уже не было: это с крыши вагона свалился верзила с развороченным черепом. Один всё-таки выжил, сука… ненадолго…

Маленький сенс в который раз возомнил себя воином и не послушался лидера. Но на этот раз обоснованно — свалил врага одной пулей, да и босса прикрыл. Бекон пока и сам не понял, хвалить его или ругать. Наверное, хвалить, но потом, когда бой закончится. А тот пока и не думал заканчиваться.

Со стороны полустанка раздались автоматные очереди, по броне застучали пули, противно завизжали рикошеты. С разрывом в секунду ожил пулемёт боевого модуля. Судя по интенсивности ответного огня, на них напал моторизованный взвод, не меньше.

— Твою ж мать, кто там ещё⁈

Бекон махнул Мямле рукой и побежал отражать атаку, тот увязался следом. С другой стороны к носу броневика уже спешил Голый, оставив раненых на попечение Веника.

Бекон выглянул из-за кормы «Каймана» и выматерился — вместо моторизованного взвода к ним от станционных построек нёсся полуголый громила с блестящим копьём в одной руке и автоматом в другой. От попаданий он только вздрагивал, но скорости не сбавлял. На раны верзила, казалось, не обращал внимания вообще.

Громила заметил лидера «Ангелов», отшвырнул опустевший автомат и, потрясая копьём, выкрикнул что-то невразумительное. Бекон скорее догадался, чем разобрал слова. Вернее, только одно слово: «Поединок».

Он что, серьёзно?

— Куда ж ты с голыми-то пятками… — пробормотал Бекон и вскинул свой ШАК-12.

Плечо забилось отдачей, уши заложило от грохота. Атакующий гигант задёргался сильнее, ощутимо замедлился, но продолжал переть к цели с целеустремлённостью раненого буйвола. Рядом загромыхали одиночные выстрелы из ствола Desert Eagle.

Бекон бы его так и добил, но Пузо ускорил закономерный финал.

— Сдохни, ублюдок!

Пронзительный вопль пробился сквозь броню. Жахнула пушка. Череп безумного воина разлетелся под бронебойным снарядом. Обезглавленный труп по инерции сделал шаг. Новый выстрел вырвал правую руку. Ещё шаг. Отлетела вторая. Безумный воин застыл, и Пузо ещё тремя выстрелами разнёс в клочья тело. Остались ноги, но те заплелись в спираль и не выжатыми после стирки штанами шлёпнулись на землю. Вроде всё. Справились.

Бекон подошёл к измочаленным пулями останкам, опасливо пнул по ноге и едва сдержался, чтобы не отскочить — невероятная живучесть громилы накрепко отложилась в памяти.

— Не, не встанет, — флегматично констатировал Мямля, неслышно подошедший сзади.

— Спасибо, малыш, прикрыл, — Бекон отеческим жестом взъерошил ему волосы. Расчувствовался почему-то…

— Да ладно тебе, босс…

Мямля вывернулся из-под руки, но было видно, что благодарность ему приятна. Вдруг он напрягся, двумя руками вскинул пистолет, его палец лёг на спусковой крючок… Бекон еле успел накрыть ладонью оружие и опустить ствол к земле.

— Свои, — успокоил он развоевавшегося малыша.

Но тот уже и сам узнал Монгола.

Далёкие выстрелы заставили встрепенуться. Монгол прислушался — «Калашников»… пулемёт. А вот этот калибр посерьёзнее. Лупят из пушки… Рвануло… Достали кого-то.

Пауза продлилась не дольше минуты, басовито замолотила «Шилка». Это атомиты стреляют, освоили, уроды, трофейную технику. В канонаду добавилось звуков — подключились другие калибры.

Да что ж там такое творится?

Совсем близко разорвалась граната. Прилетело ещё несколько. По стенкам сарая застучали осколки.

Не пробило. Наверное, АГС, но поостеречься стоит.

— Все вниз, — выкрикнул Монгол и сам сполз на пол, подавая пример.

Снаружи разгорался нешуточный бой. В гул выстрелов вплелась узнаваемая очередь «Корда», и «Шилка» заткнулась… Пять секунд тишины и новая длинная, но уже из калашникова. Вновь заговорила пушка. Рвануло… Ещё кого-то накрыли.

Интересно, кто и кого? Может, перевалковские приехали спасать своих пропавших со связи бойцов? Хотелось бы на это надеяться. Сгинуть в вонючем сарае — отнюдь не предел мечтаний. Тем более от дружественного огня на пороге спасения. Прилететь и от своих может. Шальная очередь, она потому и шальная…

А вот, кстати, и она!

Молотком заколотило по доскам, звякнуло разбитое стекло, в дырки от пуль прорвались лучи солнца. В воздухе прибавилось пыли. Кто-то громко чихнул. Снаружи всё стихло. Закончилось?

Нет. Вот ещё одиночный. Из чего-то достаточно мощного…

Теперь всё? Да мать его ети!

Стрельба возобновилась с удвоенной силой. «Калаши»… Не очередями, но часто, добавился крупный калибр. Трижды жахнула пушка. Ещё трижды… и тишина.

Монгол выждал минуту и завозился, пытаясь подняться.

— Ты чего? — спросил зампотех.

— Посмотрю, что там.

— А если?..

— Хуже не будет, нам один хрен здесь каюк, — оборвал его капитан. — В крайнем случае обратно прыгну. Место только моё не занимайте.

Пленники зашевелились, отползая подальше. Монгол наконец уселся, прижался спиной к стене и активировал дар. Возник уже на улице, проехавшись жопой по щебню. Щурясь с непривычки от света, покрутил головой, осмотрелся… И облегчённо расслабился — увидел Бекона и пацана-сенса рядом. Пацан, правда, целился в него из пистолета не по размеру, но это уже мелочи, даже реагировать не стоит. Тем более Бекон успел отвести ствол.

— Ты или стреляй или развязывай, — недовольно крикнул Монгол. Стяжки на руках сделали его раздражительным.

Мелкий спрятал ствол в кобуру, подбежал, вытащил нож и принялся резать стяжки. Те подавались со скрипом. «А я хотел тупым топором…» — мелькнула мысль у Монгола. Наконец малыш справился, и капитан принялся с наслаждением растирать саднящие от ран запястья. Подняться у него не вышло — ноги затекли и не слушались.

— Там ещё люди, — мотнул он головой в сторону сарая и крикнул: — Цикля, замок открой.

— Делаю.

Амбарный замок звонко щёлкнул, откинулся и повис на дужке. Мямля отбросил его в сторону, распахнул дверь и шагнул внутрь. Послышалась возня, закудахтал Ефимыч, на свет начали выбираться пленники. У Монгола на душе стало легче — одну проблему решили.

— Ты какими судьбами здесь? — озадаченно прогудел Бекон.

— Ты какими судьбами? — отзеркалил вопрос капитан, выделив голосом первое слово.

— Тебя ищу, — по-простому объяснил рейдер.

— Считай, нашёл. — Монгол протянул руку. — Помоги встать… Должник твой теперь.

— Так сразу и отдашь, — ухмыльнулся Бекон, схватил капитана за плечи и поставил на ноги.

— А ты, я смотрю, долго не ждёшь, — с улыбкой качнул головой Монгол. — Пошли, расскажешь свою беду.

— Пошли, — согласился Бекон и развернулся к «Кайману».

Монгол похромал рядом. По дороге подобрал автомат атомита, отщёлкнул рожок — пустой. Да и оружие — хлам, но лучше так, чем совсем без него. А патроны у байкеров найдутся.

Они добрели до броневика, обошли со стороны носа…

— Ох и!..

Монгол увидел «тойоту». Тело Рыжего заботливо накрыли курткой, новобранца перевязывал Пузо, над Воротом хлопотали Веник и Голый.

Похоже, до разговоров дело не скоро дойдёт…