В тебе до капли растворюсь

Глава 29

Михаил

Уже минут пятнадцать любуюсь спящей Алисой, её расслабленным лицом, разметавшимися по подушке рыжими волосами, и никак не могу поверить, что всё это принадлежит мне.

Стягиваю вниз одеяло, и как озабоченный подросток, любуюсь её обнажённым телом.

Член моментально твердеет от одних только воспоминаний о том, что сегодня ночью мы с этой лисой вытворяли.

Знаю, что повёл себя эгоистично, но никак не мог совладать с собой. Сразу с самолёта сорвался и поехал к ней. Мне необходимо было увидеть её, вдохнуть её нежный цветочный аромат и зацеловать карамельные губы.

В тот момент, когда увидел её, такую уютную, домашнюю, но с озорным блеском в глазах, хотелось взять её жёстко, резкими, мощными толчками вбиваться, оставлять на её коже свои отметины. Даже не представляю, каким чудом мне удалось не перейти через эту грань, а баланировать на ней. Просто страх причинить ей боль выше моих собственных желаний.

Вновь смотрю на девушку. Спящая, она кажется ещё младше, чем есть на самом деле. Такая нежная, ранимая и хрупкая снаружи, но со стальным характером внутри. Я никогда не перестану ею восхищаться. Она настолько уникальна и прекрасна, что мне порой кажется, что это просто игры моего больного разума. Не может мне так повезти. Или может?

Кончиками пальцев провожу по её атласной коже, смотрю на небольшую аппетитную грудь, на вишнёвые соски, и просто, блть, слюной истекаю. На грани фантастики держать свои руки и не только руки при себе, когда она совсем рядом, такая красивая, вкусная и вся моя. Вчера у нас был настоящий секс-марафон и я, честно, до сих пор нахожусь в шоке.

Никогда бы не подумал, что моя девочка может быть настолько ненасытна и раскрепощена в постели. И это с тем учётом, что я её первый и ПОСЛЕДНИЙ мужчина.

Ох, лисёнок, у нас впереди столько всего интересного. Я уверен, тебе понравится.

И всё же не сдержавшись, опускаю голову и кончиком языка обвожу её сосок, который моментально твердеет от прикосновения. Ловлю от этого приход похлеще, чем от самого крепко алкоголя. Цепочка из моих поцелуев переходит на рёбра, живот, слегка прикусываю бархатную кожу, обвожу языком пупок. Чувствую, как дыхание Алисы при этом становится прерывистым и глубоким, а через мгновение её тонкие пальчики зарываются в мои волосы.

С трудом заставляю себя оторваться от своего занятия и смотрю в её сонные глаза. Получаю истинное наслаждение от смущённого выражения лица. Знаю, что сейчас она стесняется того, что лежит подо мной голая, но от чего-то её стеснение возбуждает меня ещё сильней.

— Доброе утро..? — Алиса проворно хватается за край одеяла и тянет его на себя, в надежде спрятаться, но я ловко забираю его у неё из рук и кидаю на пол.

Развожу её стройные ножки и устраиваюсь между ними, чуть прижимая её к кровати всем телом. Упираясь членом между её ног, не без удовольствия отмечаю, что она уже влажная.

Целую.

Горячо и требовательно. Алиса сразу же отвечает, не раздумывая. Проскальзываю языком в её рот, просто маниакально желая снова почувствовать её вкус, прикусываю нижнюю губу, тяну на себя, отпускаю и зализываю ранку.

С её губ слетает хриплый стон, не могу сдержаться и слегка подаюсь бёдрами вперёд. У меня нахрен башню рвёт от того, какая она мокрая и тугая. И сейчас совсем не хочется той животной страсти, что была ночью. Сейчас я хочу Алису медленно, нежно, расстягивая удовольствие.

Как только я погружаюсь в Алису до упора, она дёргается и сильнее обхватывает меня за шею. Нетерпеливо ёрзает подо мной бёдрами, прося более резких движений. Требовательно заглядывает в глаза, при этом закусывая нижнюю губу. Выучила уже, чертовка, на что я ведусь, но сейчас это не сработает.

Сейчас я буду мучать нас обоих, знаю. Но это будет сладкое мучение, наполненное нежностью и любовью.

Опускаюсь ниже, и обхватываю зубами сосок, слегка прикусывая, и она тут же выгибается мне навстречу, такая отзывчивая. Продолжаю делать мягкие, но глубокие поступательные движения, до тех пор, пока она не начинает метаться головой по подушке, впиваясь ногтями в мои плечи, крича и так красиво кончая. Я же, секундой позже, срываюсь в этот омут вслед за ней.

— Доброе, теперь доброе, — довольно улыбнувшись, целую её в губы.

Поднявшись с кровати, подхватываю её размякшее тело на руки и несу в ванную.

Я бы хотел не спеша принять с ней ванну, но, к сожалению, сейчас не могу этого сделать, потому что нам через два часа надо быть на работе. Поэтому я просто ставлю её в душевую кабину, настраиваю воду и, налив на руку гель для душа, только хочу приступить к ещё одной сладкой пытке, как Алиса хватает меня за руку и не даёт прикоснуться к себе.

— Не понял, — вскинув брови, смотрю на улыбающуюся лису.

— Я сама, — кивает и выталкивает меня из душа, — Иначе мы опоздаем на работу, я тебя знаю!

— Сучка, — беззлобно улыбаюсь.

Я действительно чувствую себя озабоченным девственником, которому досталась лучшая девчонка с потока. Хочется привязать её к кровати и трахать сутки напролёт.

Понимаю, что снова начинаю возбуждаться и, сжав челюсть, спешу скорее выйти из комнаты.

Не знаю зачем это делаю. Но я как долбанная хозяюшка, иду на кухню. Открыв холодильник и оценив запас продуктов, решаю сделать яичницу. Сам себе ухмыляюсь, пока переворачиваю шипящий на сковороде бекон. Потому что в кино всегда девушка по утрам после секса готовит, а сегодня за бабу получается я. Ещё и в чужом доме, в который попал вообще впервые в жизни. Но мне как-то похрен. Хочу и всё. Была бы моя воля, я бы никуда не поехал и Алису запер бы вместе с собой. Но увы и ах, пока для нас это непозволительная роскошь.

— Ого, — слышу удивлённый голосок Алиски.

Поворачиваюсь и вижу её в дверном проёме. Плечом привалилась к проёму и очень внимательно рассматривает меня.

— Ага, — ухмыляюсь, — Быстро ты, — замечаю, раскладывая яичницу по тарелкам.

— А это потому что без тебя, — задорно фыркает, притягивая к себе тарелку, — Ммм, как вкусно пахнет! О, а на вкус ещё лучше!

— Обычная яичница, — пожимаю плечами и разливаю сок по стаканам.

— А вот и нет, — поднимает указательный палец вверх, — Между прочим, давно известный факт, что лучшие повара — это мужчины!

— Ладно, это ты мне так комплимент сделала?

— Констатирую факт, только и всего, — невинно пожимает плечами и подмигивает.

"Вот уж лиса" — подумал про себя и улыбнулся.

Дальше мы продолжили завтракать молча, каждый был погружен в свои размышления.

— Ты куда так несёшься? — на ходу ловлю Алису в объятия, когда она, споткнувшись о собственную ногу, вылетела из своего кабинета.

— Э-э-э, — глаза широко распахнуты, а зрачок полностью перекрыл радужку, — Кстати, я хотела к тебе зайти поговорить.

— Ой ли? — скептически оглядываю девушку.

Движения рваные, глаза бегают. Алиса часто моргает и заламывает руки.

Что это значит?

Правильно, она что-то скрывает. Причем это что-то её очень волнует. Я бы даже сказал пугает.

— Алис, в чем дело? — она выдавливает из себя улыбку, но она больше похожа на извиняющуюся.

— Ни в чём! — Алиса быстро меняет своё поведение и льнёт ко мне, как кошка. Обхватывает ручками мою талию и глубоко вдыхает.

— Ты же понимаешь, что я прекрасно вижу, что ты от меня что-то упорно скрываешь. И ведь узнаю всё равно. Не легче самой рассказать?

— Не легче, — бубнит под нос, видимо считая, что я не слышу, — Ты ведь меня запрёшь где-нибудь в подвале, — вздыхает, — А его найдёшь и убьёшь. И мне ничего не расскажешь.

— Кого я найду и убью? — Алиса вздрогнула и вскинула голову с глазами, полными ужаса.

Согласен, прозвучал мой голос совсем не так, как я обычно к ней обращаюсь. Но и ситуация, так скажем, не стандартная.

Я обхватываю нежно, но крепко хрупкие женские плечи и слегка отодвигаю от себя, чтобы было легче установить зрительный контакт. Алиса вся сжимается, хмурит брови, но не вырывается.

— Готова к разговору? — машет отрицательно головой, — Нет? Сочувствую, но выбора нет. Идём.

Разворачиваю Алису в сторону кабинета и слегка подталкиваю, потому что она замерла словно изваяние. Нехотя, очень медленно, но она двинулась в нужную сторону. Я не стал её торопить и уж тем более скандалить с ней. Пока она идёт на контакт, пусть и с трудом, нужно пользоваться моментом.

Предупредив Иру, чтобы она никого не пускала, закрыл дверь и расположился на диване. Похлопал рукой рядом с собой.

— Ну же, сладкая. Чем быстрей поделишься со мной, тем быстрее станет легче. Давай. Мы же ведь договаривались обо всем разговаривать, верно?

Алиса прищуривает глаза, что-то обдумывая, затем победно улыбнувшись, плюхается рядом со мной.

— Верно, — кивает, — Но ты ведь не сдерживаешь обещания, почему я должна?

— Что значит не сдерживаю? — теперь настала моя очередь хмурить брови.

— То и значит. Ты сорвался чёрт знает куда, никого не предупредив. Говорил загадками, редко выходил на связь. Говоришь неотложные дела, но они ли это? Что я должна думать? — Алиса сложила ручки на груди и надула губки.

— Ты что, ревнуешь? — ухмыляюсь.

— Ещё чего! — громко и показательно хмыкает и закидывает одну ногу на другую.

При виде её шикарных ножек, на которые надеты чулки, моя крыша, независимо от ситуации, начинает ехать. И есть вполне реальная вероятность захлебнуться слюной. Титанических трудов стоит мне сосредоточиться на разговоре и оторвать глаза от ног Алисы.

— К-хм, — расстёгиваю верхнюю пуговицу рубашки, потому что дышать становится труднее, — Хорошо.

И я рассказал ей всё. И о звонке Артёма и о том, как мы сутки не спали, пытаясь найти Макса. Поднимали все связи, объездили весь Сочи. Конечно, долгого рассказа не получилось, потому что я привык докладывать только основную информацию, особо важную.

И как нашли его я рассказал. Хотя, даже я, достаточно повидавший, до сих пор вспоминаю с содроганием...

*Около суток назад. Город Сочи.*

Я забегаю в комнату и на ходу хватаю ключи от автомобиля Тёмы и передаю Саше.

— Мои ребята нашли его. Ты, Артём, за руль не сядешь. Говорить тебе остаться дома, понимаю, бессмысленно. Но уговор один — на рожон не лезешь, район не из лучших. Ясно?

— Ясно, — кивает друг, — Он жив?

— Не знаю, но очень на это надеюсь.

Спустя пятнадцать минут мы были на месте. Подключили местных из МВД и в сопровождении домчали к месту.

Промышленные районы всегда имели не лучшую славу. Бывшая швейная фабрика, куда нас привёл след, хоть и была одноэтажной и небольшой, но заблудиться в ней было вполне реально. Артём, с несколькими сотрудниками зашли зашли внутрь, мы же с Сашей решили обойти и проверить задний двор.

На небе уже начали пробиваться первые рассветные лучи и город начинал просыпаться. Но пока звуки были редкими и далёкими, благодаря этому у нас была очень хорошая слышимость, чего нельзя сказать о видимости. Работающих фонарей на задворках, конечно, не было. А с нашими ручными фонариками далеко не уедешь, но выбирать не приходилось.

— Слышишь? — шепотом спрашивает Саша, направляя взгляд куда-то в сторону разросшегося кустарника.

На секунду останавливаюсь и прислушиваюсь. Действительно, звуки очень тихие и похожи на глухие стоны. Киваю капитану в сторону звука и мы с обеих сторон начинаем движение.

У меня в руке телескопичка, у Саши балисонг (в простонародье — нож-бабочка). Да, не густо, согласен. Но, когда Артём позвонил, мы оба были на службе. Табельное оружие не имеем права применять в личных целях, а потому схватили то, что было у обоих в машинах.

Подойдя вплотную к кустам, я одним махом раздвигаю густые ветки и на секунду задерживаю дыхание.

— Твою мать, — на одном выдохе проговариваю сквозь крепко сжатые челюсти.

У Саши же эмоции проявились лишь в резкой бледности лица и слегка трясущихся руках.

Перед нами лежал определённо Максим, но… на нём практически не было живого места и узнал я его по татуировке на правой руке.

На лице одно сплошное кровавое месиво. Буро-красные ручейки текли буквально отовсюду. Явный перелом левой руки выглядел безобразно страшно. Гематомы покрывали все открытые участки тела. Быстро осмотрев Макса, остановился взглядом на его грудной клетке.

— Саша, быстро вызывай скорую, — проговариваю, падая на колени и разрывая майку на Максиме.

Правая сторона грудины — сплошной кровоподтёк.

— Ты меня слышишь, Макс?

— С-с-лышу, — прохрипел в ответ.

— Держись, только держись. Помощь скоро будет. Шевелиться можешь? Понимаю абсурдность вопроса, но есть то, что беспокоит тебя больше всего?

— Д-дышать п-плохо, не… могу, — хрипы становятся всё громче.

Я, наклонившись впритык к телу Максима, аккуратно приложил ухо к поврежденной части и стал прислушиваться к дыханию, параллельно приложил два пальца к сонной артерии, чтобы понять, что с пульсом и как работает сердце.

Дыхание было очень частое и поверхностное, дикая одышка, будто он только что закончил бежать марафон.

Было видно, что ему буквально не хватает воздуха. Не смотря на кровь, что была всюду и кровоподтёки, сам цвет кожи был бледный. Была явная тахикардия, большая потеря крови, а сердце работало наизнос.

По всем признакам выходит, что у него напряженный пневмоторакс.

Откуда я это знаю?

Всё просто. Я не единожды проходил курсы первой медицинской помощи при различных ситуациях. И вот как раз об этом нам и рассказывали. Нам всё подробно показывали и потом мы практиковались на фантомах.

Состояние, в котором сейчас находится Максим, достаточно опасное. Если простыми словами, то это скопление воздуха в плевральной полости, которое происходит по причине травмы и приводит к частичному или полному коллапсу легкого. То есть поступление воздуха возможно в плевральную полость, но невозможен выход из нее (принцип одностороннего клапана).

Нужно прямо сейчас дать воздуху выход вмешательством из вне, если этого не сделать — то он выйдет за переделы плевральной полости и попадаёт в другие органы, а это чревато страшными последствиями. Чаще всего это осложнение происходит в области кожных покровов, сердца и крупных сосудов. В последнем случае это приводит к их сжатию и может стать причиной летального исхода.

Конечно, знать теорию это прекрасно, но я никогда не оказывал первую помощь при таком состоянии, фантомы не в счёт! Но... разве у меня есть выбор?!

Кажется, пока я вспоминал и прокручивал всю имеющуюся информацию у себя в голове, прошло очень много времени. Я за малым не начал переживать ещё сильнее, но потом понял, что на самом деле прошло не больше минуты, чему я был бесконечно рад. Ведь я не простил бы себе, если из-за моей медлительности случилось бы что-то с Максом.

Вдох.

Выдох.

Я всё смогу. Я не такое видел и не из таких состояний вытягивал мужиков.

Собраться.

Мыслить последовательно, чётко и ни на что не отвлекаться.

— Саша, ты мне нужен, бегом! — гаркаю, прощупывая грудину Макса, вырывая из него хриплые и прерывистые стоны, — Прости, прости родной, я должен тебе помочь. Доверься мне, потерпи. Я спасу тебя.

Максим приподнимает уголки губ, вернее, что от них осталось, затем прикрывает глаза.

— Чёрт возьми, Саша, где тебя носит?!

— Я здесь, Миш, — Саша запыхавшийся падает рядом со мной на колени, — Я вызвал скорую и наряд, чтобы тут всё прочесали.

— Мне нужен твой нож, а ещё найди мне чем можно дезинфицировать всё. И ещё мне нужна толстая игла... Блть где мы найдём сейчас иглу, — прикрываю глаза, пытаясь придумать, чем можно заменить иглу для пункции, — Полая трубка… М-м-м, ручка! Найди мне обычную самую ручку! Мне нужен её корпус.

Саша немного опешил от моего набора, но приступил к поискам, перед этим передав мне свой нож.

Спустя минуты две Саша снова сидел возле меня. Он принёс мне антисептик, корпус от шариковой ручки.

— Отлично, спасибо. — пробурчал, пока обрабатывал руки и участок кожи между вторым и третьим ребром со стороны гематомы.

Следом обработал нож и корпус ручки. Сосредоточился и на секунду прикрыл глаза, настраиваясь.

Было до одури страшно, я впервые испытывал такой животный страх, от которого перехватывало дыхание.

— Макс! Ма-а-а-акс! — орёт недалеко Артём и несётся в нашу сторону.

Нет, я морально не готов отвлекаться и успокаивать Артёма. Сейчас мне нужно абстрагироваться от всего. Иначе… Даже думать не хочу. Я понимаю Тёму, его состояние и чувства, но сейчас у меня есть дела поважней.

— Саша, — говорю тихо и быстро, — Уведи Артёма отсюда, мне нужно спокойствие и тишина, держи его поблизости. Но никого к нам не пускай.

— Хорошо, скорая сказала будет через пять — десять минут, — Саша резко поднимается и перехватывает Артёма на полпути к нам.

После недолгих сопротивлений и возмущений Артём, всё-таки, смирился, но продолжал что-то кричать. Но я этого уже не слышал. Я был полностью сосредоточен на Максиме.

— Макс, сейчас будет очень больно, прошу тебя прости, но это нужно вытерпеть. Хочешь, дам тебе в зубы ткань, чтобы ты смог сжать, когда станет невыносимо больно?

— Да, — Макс приоткрыл рот, а я, разорвав на себе рубашку, скрутил её жгутом и положил ему рот.

— Готов?

Максим кивнул и, сцепив зубы на ткани, зажмурился.

Пришло время брать ситуацию в свои руки.

Раз.

Нащупываю 2-й межреберный промежуток на уровне среднеключичной линии и делаю надрез ножом. Максим протяжно и прерывисто стонет, но не дёргается.

Два.

Вставляю корпус от ручки в отверстие и спустя пару секунд в тишине ночи слышу, как начинает выходить воздух. Сразу же высовываю тряпку изо рта Макса и он начинает дышать. Пока не полной грудью, но уже более глубоко и с каждым мгновением спокойней.

Три.

Я слышу звуки сирены скорой как в тумане. Не могу до конца восстановить дыхание, но не смотря ни на что, упорно продолжаю глубоко дышать, придерживая ручку.

К нам подбегают медики, я им быстро обрисовываю ситуацию. Насколько возможно подробно рассказываю, в каком состоянии был обнаружен и какие манипуляции были проведены.

Они так на меня посмотрели… Будто приведение увидели.

— Вы поступили верно, мужчина, — говорит молодой фельдшер, — Вы спасли ему жизнь.

— Я на это надеюсь, — чуть улыбнувшись, я свалился задницей на траву, согнув ноги в коленях, и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Спасибо, — одними губами прошептал Макс, когда его грузили на носилки.

— Всё будет хорошо, Макс, — я улыбнулся ему, поддерживая.

Как только его унесли, я положил руки на колени и опустил голову, приходя в себя.

Да уж, никогда не думал, что буду настолько остро переживать. И вроде взрослый мужик, разное видел в жизни, но тут прям резонанс словил.

— Господи, Миша, спасибо! — Артём кинулся ко мне и сжал в жёстких мужских объятиях, — Я почти с ума сошёл, думая, что его не спасти... Я… Не знаю, как тебя благодарить.

— Перестань, — кое-как отмахиваюсь, потому что сил совсем не осталось, — Езжай с малым. Мы чуть позже подъедем к Вам.

— И вот, — заканчиваю я свой рассказ, — Как только мы с Сашей привели себя в порядок, поехали в больницу. Пробыли там до самого вечера и уже ближе к ночи я взял билет в Москву. А Сашу я оставил там, чтобы он смог разобраться во всем этом дерьме. Разве не заметила отсутствие Саши?

— Н-нет, — Алиса машет головой, уже не сдерживая слёзы, которые льются с начала моего рассказа, — Это так ужасно, — всхлипывает и тянется ко мне, — Ты такой молодец, — крепко обнимает и продолжает сопеть уже мне в плечо, — Я бы так не смогла, никто бы не смог! А ты спас его...

— На самом деле это лишь везение, что всё прошло удачно, у меня ведь никакого опыта нет.

— Это не важно! Важно то, что ты сделал всё, чтобы его спасти! Не испугался и не бросил!

Я лишь передёрнул плечами. Правда, я не считаю это подвигом. Но безумно горжусь собой, потому что смог взять себя в руки. Хотя на тот момент мне казалось, что весь мир перевернулся с ног на голову. Хорошо, что всё хорошо закончилось. Ну, на сколько это вообще возможно в этой ситуации.

— А сейчас... как Макс? Ты ни с кем не созванивался? Саша ничего не выяснил? Боже, — хватается за голову, — Надо позвонить Артёму, спросить, вдруг ему нужна помощь... И Марине...

— Стой. Успокойся, Алис. Помощи там всем хватает, да и думаю им сейчас не до звонков. Утром мне звонил Саша. Макс в тяжёлом, но стабильном состоянии. Уже пришёл в сознание. Артём и Марина по очереди находятся в больнице, так что всё в порядке, насколько это возможно. Мы подобрались очень близко к разгадке и мне уже заранее не нравится то, что вырисовывается.

— А что вырисовывается?

— Хм... А вырисовывается то, что тебе нужно умыться и выдохнуть. Идём, я пока заварю тебе чай.

— Но... - пытается возразить, но я отрицательно машу головой.

— Нет, Алис. Будем разговаривать об этом, когда успокоишься и будешь готова.

Ответ, конечно, Алису не устроил. Это было видно по поджатым губам и хмурому взгляду. Но, спасибо, что хоть не стала перечить. И мы вместе поднялись и вышли из кабинета.

Алиса сразу идёт умываться, а я останавливаюсь рядом с Ирой и принимаю несколько отчётов, которые ещё с утра просил подготовить.

Сделая буквально пару шагов к уборной, Алиса разворачивается и подходит ко мне. Становится вплотную и заглядывает в глаза. И, клянусь, я в них увидел всё. Все те чувства, что сейчас разрывают на маленькие кусочки сердце и душу маленького лисёнка.

В следующий миг она нырнула в мои объятия, сцепив ладони на моей талии и положила голову на мою грудь. Прижалась так отчаянно сильно. Я обнял её плечи и ещё тесней прижал к себе.

Я так хотел бы уберечь Алису от всех невзгод и страхов. Чтобы большие, выразительные глаза больше никогда не плакали. Чтобы ранимое и чувственное сердце никогда не сжималось от боли и переживаний.

Целую рыжую макушку.

— Всё будет хорошо, малышка. Я же рядом.

— Я знаю, знаю. Миш?

— М-м-м? — поглаживаю шелковую копну волос и млею. Слышу, как на заднем фоне открывается дверь, но не обращаю на это никакого внимания.

Алиса поднимает взгляд на меня и улыбается. Я смотрю неотрывно на неё. Встаёт на носочки и тянется в сторону моего уха. Слегка наклоняюсь, чтобы ей было удобнее.

— Я люблю тебя, Миш. — легонько целует меня в щёку и опускается. Всё также требовательно смотря в глаза и так красиво улыбаясь.

А я стою неподвижно и улыбаюсь во все тридцать два, как умалишённый.

Но, чёрт возьми, да! Она призналась мне в любви!

Я всегда безумно хотел любви. Вот такой чистой, искренней и всепоглощающей. Категорически отказывался от каких-то мимолётных романов, которые абсолютно ничего не значили в моей жизни. Я не хотел размениваться.

Хотел, чтобы мне удалось хотя бы раз в жизни узнать, каково это — быть до краев наполненным. Наполненным любовью, счастьем, заботой и нежностью и, в конце концов, взаимностью. Хотя бы один раз.

И сейчас, когда моё желание, наконец, исполнилось, я не могу поверить в реальность происходящего. Я просто не могу до конца поверить в своё счастье. Я привык к тому, что когда в жизни происходит что-то хорошее, обязательно, якобы для "равновесия", должно случиться что-то плохое.

Наш очень интимный и важный момент прерывает почти деликатное покашливание.

Я отрываю взгляд от Алисы и перевожу на источник звука. Алиса также разворачивается в моих руках в ту же сторону и застывает.

О, как же я ненавижу быть правым! Особенно в такие моменты.

— Прошу прощения, что прервал такой момент, — зло усмехнулся Вертлицкий и кинул острый взгляд на Алису, отчего та буквально скукожилась и ещё теснее прижалась ко мне, — Но мне нужно поговорить с майором.

Я аккуратно завёл Алису за свою спину и в полоборота обернулся к ней.

— Иди к себе, Алис. Я скоро подойду и... я тебя тоже люблю, — сказал шепотом, чтобы слышала только она. Быстро чмокнул её в лоб и отвернулся, успев увидеть её счастливые глаза и смущённую улыбку.

Да, не лучший момент для признания, но... Как есть. Да и тем более я не в первый раз признаюсь ей в любви, а то, что до этого она эти признания не слышала... Это совсем другая история.

— Пройдём в мой кабинет, капитан, — кидаю холодно и, развернувшись, направляюсь в кабинет.

Сейчас будет очень интересный разговор.