В тебе до капли растворюсь

Глава 37

Алиса

Приходить в себя было очень тяжело и, если честно, немного страшно.

Приоткрыв глаза, я обвела взглядом место, в котором находилась. Было темно, но некоторые очертания предметов я смогла разглядеть.

Я была в маленькой комнате.

Нет, не так.

Я была в маленькой камере. Холодной, тёмной и сырой. В левом углу стояла какая-то миска, чуть дальше от неё стоял невысокий деревянный стул. Ну и, собственно, решётка, которая отделяла мою камеру от общего помещения.

Я связанна и подвешена за узел рук на крюк, что крепился под потолком. Пошевелить ими не могла, так как даже их не чувствовала. Так же, как и связанных ног. Я стояла на коленях, удерживаемая тем самым крюком под руки.

На мне лёгкое платье, на котором практически нет целого кусочка такни и участка, что не был бы пропитан моей кровью. На самом деле — зрелище жуткое. Всё тело нещадно ныло, а при каждом движении резкой болью отдавало в правое подреберье.

Неужели мне сломали рёбра? Во рту привкус железа. Сколько же надо мной издевались? Сколько я тут нахожусь уже? Никаких окон или дверей, через которые мог просочиться солнечный свет. Какое время суток? Практически кромешная тьма и тишина.

Так, ладно, надо сосредоточиться и придумать, как отсюда выбраться.

Я начинаю аккуратно и очень медленно пытаться двигать конечностями. Сначала не было никакой реакции, но спустя время я почувствовала первые движения пальцев ног.

Фуууух.

С меня, кажется, уже семь потов сошло. Двигаемся дальше. Надо попытаться поменять положение ног, чтобы была возможность встать и снять руки с крюка.

Начинаю вроде аккуратную раскачку, но боль такая, будто меня асфальтоукладчик переехал. Не могу сдержать болезненного стона. Но упорно, через боль, продолжаю своё занятие.

Слышу резкий тяжёлый звук, похожий на удар чем-то железным. Замираю. Пару секунд тишины и звук повторяется, уже ближе и я понимаю, что так звучит замок, что по всей видимости, закрывает тяжёлую железную дверь. Зажигается свет. Не показываю никакой активности, свесив голову вниз, даже дыхание выравниваю, чтобы выиграть ещё времени и понять обстановку.

Решётка в камеру распахивается и с ужасным грохотом бьётся о стену, я слегка вздрагиваю, что не укрывается от моего посетителя.

— Слышь, девка, — выплёвывает слова грубым, мерзким голосом мужчина, — Я знаю, что ты уже очухалась. Харэ притворяться, сейчас придёт хозяин, он хочет с тобой говорить.

Я вскидываю голову и смотрю на обладателя голоса. Типичный головорез. Ростом под два метра, лысый, с кривой ухмылкой. Грубое лицо, необременённое разумом. Хмыкаю.

— А я с ним не хочу, — кидаю флегматично

— А это никого не волнует, девка. Будешь делать то, что скажет хозяин. — скалится ублюдок.

— Я ему не собака, — показательно сплёвываю перед собой кровь, попадая на ботинок амбала, — Ничего делать не буду.

— Ах ты сука! — взревел головорез и отвесил мне звонкую пощёчину, от которой в глазах появились пятна и затошнило. Я не издала ни звука, только тяжело выдохнула. Никогда не покажу своей слабости.

— Никола, — обманчиво мягко произносит знакомый сиплый голос. Когда он успел появиться? — Ещё раз её тронешь и я тебя прям тут четвертую и раскидаю на ближайшей свалке, крысам на радость. Я понятно выражаюсь?

— Да, простите, хозяин, — лепечет амбал, отходя в сторону. А я тем временем смотрю на местного хозяина, с которым по воле случая, уже знакома.

Передо мной Хасан Алиев. Низкорослый, возрастной мужик. С приличным пивным пузиком, проплешиной и золотым зубом. Брр, как будто в 90-е окунулась. Он мне при первой встрече не понравился, а сейчас вообще вызывает отвращение и брезгливость.

Человек, имеющий не маленький вес в криминальной сфере Москвы, который ещё и является крупнейшим бизнесменом МО. Вхож в элиту страны. Имеет очень весомые связи, которые всегда помогают ему выходить сухим из воды. Да, мы подобрались к нему слишком близко. И я уверена, что Громов доведёт дело до конца, чтобы не произошло. Слишком долго он к этому шел.

— Чем обязана появлению местного божества в мою скромную обитель? — ехидно спрашиваю... откуда во мне только силы?

— О, дорогая, — подойдя вплотную, хватает меня за подбородок и поднимает голову, чтобы я смотрела ему в глаза, — Острый язычок решила показать? Отлиииично, — тянет, выдыхая мне в лицо запах элитного алкоголя, — Люблю непокорных и смелых. — и его похотливый взгляд отпускает моё лицо и начинает блуждать по моему телу.

Извращенец хренов! Так хочется закрыться от его ублюдского взгляда, но такой возможности у меня, увы, нет. Единственное, что мне остается делать — это сверлить его яростным взглядом. Чем я и занимаюсь.

— Алииссаа, — раскатывает на языке моё имя, пробуя его на вкус, — Как давно я ждал этого момента — мило воркует Хасан.

— Отпустите меня, — шиплю голосом, который буквально сочится яростью, — Немедленно.

— Ну, милая, — щебечет, — Я не могу. Слишком большую цену я заплатил за твоё чудесное тельце, а значит, никуда ты не уйдешь, пока я не разрешу.

— Да какого чёрта вообще?! — взрываюсь, не в силах себя сдерживать, — Зачем я вам?

— А ты сама не догадываешься, по какой причине здесь находишься? — между прочим интересуется Алиев.

Конечно, я понимаю. Именно этого и боялся Миша. Именно от этого ублюдка он оберегал меня, а я, упертая, вставляла ему палки в колеса… Слишком хорошо он знает Хасана. Как мне жаль, что всё вот так повернулось… Если бы у меня была возможность всё изменить…

— У вас ещё есть шанс получить помилование, отпустите меня.

— Я не боюсь Грома, — фыркает Алиев, — И милость мне его тем более не нужна. Но мне будет интересно, рискнёт ли он всем ради тебя?

Передёргиваю плечами. Мне омерзительно его общество. А ещё отвратительные слова, которые словно отравленные стрелы, летят в меня и ранят сильнее, чем должны.

Опускает мой подбородок и опускает руку вниз, ощупывая мою грудь. Начинаю дёргаться и вырываться, насколько мне позволяет моё положение, но всё бесполезно. Он продолжает лапать меня. Я начинаю орать, срывая горло, не переставая вырываться. Он резко отрывается от меня. Сипло выдыхаю.

Хасан отходит от меня и идёт в сторону выхода, я не успеваю обрадоваться, как он хватает из левого угла стул и тащит ко мне. Поставив его передо мной, заходит мне за спину.

Хватает рычаг, который натягивает цепь с крюком, что меня удерживает. Благодаря этим нехитрым манипуляциям он меня буквально вынуждает вытянуться по струнке, еле держась на носочках, но скорее всем весом удерживаться на руках. Возвращается ко мне и пытается стянуть платье. Снова начинаю двигаться, извиваться, не давая себя трогать. Кричать не могу — голос уже сорван, только громко хриплю, понимая, что силы на исходе.

Хасану надоело моё представление и он бьёт мне в солнечное сплетение, вырывая воздух из моих лёгких. Слёзы хлынули из глаз, а я как выброшенная на берег рыба, хватаю ртом воздух. В данный момент я не могу сопротивляться, так как мои мысли только о том, как сильно у меня горят рёбра и лёгкие.

Алиев правильно располагает временем, которое он себе выбил.

Временно меня дезориентировав, он ослабляет цепь. Приподнимает меня за талию и ставит коленями на стул, давит на спину, заставляя наклониться вперед и лечь грудью на спинку стула. Хриплю от боли, потому что Хасан очень сильно прижимает меня к спинке, держа за шею. Чувствую, что от шока и боли организм скоро отключится, но спасительная темнота так и не приходит. Зато я отчётливо слышу лязг бляшки ремня и звук расстегиваемой ширинки. Тело начинает неконтролируемо дрожать. Мысли мечутся, я пытаюсь ухватиться хотя бы за одну.

Секунду собираюсь с мыслями и рискую. Я должна выиграть для себя и... для него время. Я знаю, что он придёт. Чувствую.

Благодаря ослабленным рукам, я могу дотянуться до шеи. Начинаю часто и глубоко дышать, одновременно придавливая сонную артерию к шейному отделу позвоночника.

Чувствую онемение в кончиках пальцах. Затем всё тело накрывает мелкая дрожь, а перед глазами появляются чёрные мушки.

Знаю, что это опасно. Знаю, что последствия непредсказуемы. Знаю и понимаю всё, но это единственный выход. Не будет же он насиловать меня в бессознательном состоянии!

Вдох...

Выдох...

Вдох... и темнота поглощает меня. Моё тело полностью расслабляется, буквально растекаясь по стулу.

Сквозь мутную, густую пелену до меня доносятся какие-то звуки.

Вот, слышу что-то похожее на рык и нецензурную брань.

Затем на пару минут воцаряется тишина, потом резкий, звонкий хлопок, который меня-то и приводит обратно в себя.

Всё ещё собирая себя и свои мысли в кучу, стараясь не спалиться, слышу злой голос Хасана:

— Никола, тащи её наверх, вызывай врача.

Амбал приближается ко мне. Секунду поколебавшись снимает меня с крюка, попутно лапая.

Сволочь!

Но я ведь всё ещё без сознания, якобы. Поэтому болтаюсь тряпочкой в руках Николы.

Меня вынесут наверх, а это мой шанс сбежать.

Хоть бы всё получилось!

Окончательно прийти в себя удалось, когда меня небрежно сбросили на кровать. Всё также связанную по рукам и ногам, но благо, я их уже отлично чувствую. Держу глаза закрытыми.

С грохотом распахивается дверь, и я слышу шаги, что прекращаются прям возле кровати. Осторожно, пытаясь изобразить жертву обморока, приоткрываю глаза.

Передо мной стоит Алиев. Скептически оглядывает меня, но всё также я чувствую его похоть. Мерзко.

— Зачем я тебе? — хриплю, — У тебя разве мало игрушек вокруг?

— Игрушки, — хмыкает, — Нет, ты не игрушка. Ты — мой способ отомстить.

— Что? — видимо, он действительно психически неуравновешенный.

— То, куколка. С помощью тебя отомщу Грому, — криво ухмыляется, — Я сломаю тебя. Такую сильную, неприступную и верную сучку, — мечтательно тянет, — Буду с упоением наблюдать, как твои глаза будут наполняться животным страхом, и ты сделаешь всё, что я тебе прикажу. И выдашь мне всю информацию, которую я хочу знать. Ведь я знаю, насколько ты близка к нему, — цокает Хасан, — А потом буду наблюдать за моральным и физическим крахом Громова.

— Больной ублюдок, — бросаю зло, — Я никогда его не предам. И никогда не стану молить тебя о пощаде.

— Ты сначала попробуй, я уверен, тебе понравится, — улыбается, обнажая зубы в хищном оскале.

— Никогда! — выплёвываю, — Я выбираю смерть.

— Я не давал тебе такого выбора, хотя не сомневаюсь, — хмыкает, — Что ты выберешь смерть. Такая верная, — тянет, — Ради чего? Он ведь не умеет любить. Ты у меня уже два дня, а его всё нет. Может, всё-таки никакой любви нет?

Я поджимаю губы, в ответ на его усмешку. Никогда Миша меня не предаст. Я уверена в нём. И, если надо, отдам за него жизнь. Глупо? Возможно. Но я так чувствую, а я всегда слушаю своё сердце.

Громко фыркаю, выражая этим своё неприятие ситуации.

Дверь открывается и в комнату входит врач с чемоданчиком. Пожилой мужчина, видимо, не первый раз в этом доме, потому что абсолютно спокойно реагирует на мой внешний вид.

Развязывает мои руки и берёт кровь из вены. Молча терплю совершенно не нужные манипуляции. Стараясь не привлекать внимание к тому, что мои руки обратно так и не связали.

Как только манипуляции завершены, врач подходит к Хасану, и они о чем-то тихо беседуют. Отвожу от них взгляд и смотрю в окно.

Так, первый этаж. Неужели, мне так повезёт? Вижу вдали забор, который вполне себе, можно перелезть, если есть физическая подготовка, а уж у меня её хватит. Отвожу взгляд, возвращая его на тихо беседующих мужчин. Нельзя проявлять интерес, Хасан сразу это всё просечёт.

Их общение происходит в течении минут пяти, может, чуточку больше. Разговор прерывается, потому что происходит такой оглушительный взрыв, что даже окна содрогнулись. Хасан отборно матерится и срывается, выбегая за дверь, доктор за ним.

А я своему счастью не верю! Все свалили! Возможно, это пришёл Миша. А если нет? Мне нельзя здесь оставаться. Нет никаких гарантий. Я попытаюсь спрятаться где-нибудь в лесу, где он сможет меня отыскать и спасти.

Подрываюсь, бегом развязывая веревку на ногах и буквально вылетаю в окно, удачно приземляясь в клумбу с цветами. Спасибо, хоть не розы!

Оглядываюсь — пусто. В углублении двора слышу много голосов и замечаю большие языки пламени и чёрным столбом дым.

Так, видимо, все столпились на заднем дворе, отлично!

Не теряя ни минуты несусь сломя голову к забору. В два маха его перелетаю и лечу на адреналине по лесу, долго петляю, словно загнанный заяц.

Концентрация адреналина в крови уменьшается, возвращая дикую боль во всем теле. Останавливаюсь и падаю на колени.

Больше не могу. Сил не осталось. Тяжело дышу, через раз. Согнулась пополам. Лучше сдохнуть тут, чем в лапах у Алиева.

И, когда сознание начало меня покидать, я услышала, какие-то приглушенные звуки, похожие на торопливые шаги. Подняться сил уже не было, как и сопротивляться, но я всем Богам молилась, чтобы это был не Хасан.

Видимо, удача была не на моей стороне. Меня хватают за руку, сильно сжимая больное запястье и подрывают вверх.

— Ну что ты, сладкая, — я прижата спиной к Алиеву, а к моему виску приставлен пистолет, — Думала, умнее всех? Нееет.

Он начинает движение обратно, в сторону особняка.

У меня нет сил не то, чтобы сопротивляться, я даже идти не могу. Дыхание только-только стало приходить в норму, но сердце, всё также сумасшедше стучит в груди.

— Стоять! — слышу до боли знакомый голос у нас за спиной и улыбаюсь сквозь слёзы, — Брось оружие и подними руки вверх! Развернись!

Алиев громко хмыкает, не спеша выполнять приказы. Он просто разворачивается лицом к Мише, всё так же держа пистолет у моего виска.

Когда я увидела его, то расплакалась пуще прежнего, но не издала и звука. Как я счастлива, что он жив и невредим.

Он пришёл за мной, пришёл...

У них с Хасаном завязался спор, причём не шуточный, а я, как назло, совсем перестала слушать.

Я чувствовала, как начинают холодеть кончики пальцев, как тяжелеет голова и появляется лёгкий звон в ушах. Я смотрела на Мишу и в эту секунду осознала, что мне повезло встретить его.

Он любит меня не из-за красоты или вкусных и горячих ужинов. Он любит меня из-за моих сумасшедших поступков и чудных привычек, что стали ему всего родней. С ним я, наконец, поняла, что любовь не заслуживают. Она либо просто есть, либо нет.

Смотрю на него и улыбаюсь. Так искренне и честно. Я счастлива.

Ведь Миша и с драконом сразится и против всего мира станет, если это понадобится для моего спасения. Что, собственно, он сейчас и дела...

Что?!

— Миша, даже не думай, — выкрыкиваю и тут же чувствую, как на шее усиливается локтевой захват и дышать становится нечем.

— Заткнись, стерва, — шипит Хасан, — Так что, Гром, готов к сделке?

После того, как я немного пришла в себя от удушья я увидела, что мы окружены людьми Хасана.

Одни, глубоко в лесу. И все их стволы направлены на Мишу. А он стойко держит на прицеле Хасана.

Ситуация патовая. Сколько ещё ждать помощи от наших? Успеют ли? И что задумал Алиев?

— Значит так, кидай свою пушку на землю, — Миша стоит неподвижно, лишь сверлит взглядом этого ублюдка, — Повторяю, не играй со мной. Ты сейчас не в том положении, чтобы противостоять мне. Ведь так, красотка?

Алиев сильнее приставляет дуло к моему виску, давая в полной мере ощутить холодность металла. Затем, он встряхивает меня, снова сжимая моё горло.

Видимо, Хасан ожидал, что я начну брыкаться и визжать, чем доставила бы ему истинное удовольствие. Но увы и ах, это не в моих правилах. Я, сжав зубы до боли, молчала.

— Ты сейчас же позвонишь в свой офис и отдашь приказ, чтобы всех моих людей отпустили, — Миша хмыкает, — Это ещё не всё, Громов. И вместе с ними уедет всё то, что ты нагло украл у меня из лаборатории.

— Нет! — я дёрнулась в захвате, пытаясь убедить Мишу этого не делать, — Прошу, ты так долго к этому шёл! Не смей вестись на провока… к-хе, — этот ублюдок снова сжал мою шею, не дав возможности договорить.

— Перестань, Хасан! — взревел Громов, — Не смей причинять ей боль. Я выполню все твои условия, но... Только если ты отпустишь Алису.

— Ты не в том положении, чтобы... - начал Хасан, но Миша перебил его.

— Это моё последнее слово, — отчеканил, — Либо так, либо никак.

— И тебе не жалко свою чудесную лисичку? Готов отдать на растерзание её такому, как я?..

По лицу Миши пробежала едва сдерживаяемая ярость. Он понимал, что сейчас в хреновом положении.

Ему нельзя выходить на открытый конфликт с Хасаном, ведь его пистолет всё ещё держит меня на прицеле, но сдаваться тоже не вариант...

Пока я размышляла о вариантах, вокруг развернулись настоящие боевые действия.

Миша неожиданно и очень эффектно вытащил ещё один ствол из-за пояса и направил его точно в Хасана, при этом успев сделать пару шагов навстречу нам.

И что произошло? Конечно, это ожидаемо. Все, кто держал на прицеле Мишу — встрепенулись и были готовы выстрелить. Но, по какой-то причине, этого не делали.

Хасан же, тем временем, испугавшись действий Миши, попытался спрятать свою тушу за мной. Пистолет он, конечно, не убрал. Но снял с предохранителя, усерднее прижимая его к моему виску. Это заставило Мишу замереть.

— Опусти пистолет, Громов, — спокойно говорит Хасан, — Не рискуй жизнью Алисы. Как ты потом будешь жить, если я её застрелю?

Миша сжимал и разжимал в руке пистолет. Желваки ходили туда-сюда.

— Или, поступить по-другому? — мерзко усмехается, — Хм, а это интересно. Может, сначала убить тебя, Гром?

— Нет! — я тихо всхлипнула и зажмурилась.

— Ну что ты, — усмехнулся Алиев, — Ты не останешься в стороне. Сначала я с тобой вдоволь наиграюсь, а затем отправлю следом за твоим ненаглядным...

— Заткнись, Алиев, — рычит Миша, — Я выполню твои условия, отпусти Алису.

— А знаешь, — смеется, — Поздно. Я в самом начале твоей слежки за мной сказал, что это плохо для тебя кончится, Громов. Ты не послушал. Что ж, пора приводить мои слова в действие и в этом мне поможет твоя красавица.

Алиев делает отрывистый кивок и после непродолжительной, но яростной борьбы Громов оказывается перед нами на коленях. На его руки надели наручники. И, схватив за волосы, заставили запрокинуть голову.

Картина перед моими глазами разворачивалась ужасная.

Картина казни.

Но и это не было самым ужасным...

Хасан, ловко воспользовавшись моим замешательством, переложил своё оружие ко мне в ладонь и сверху зафиксировал свою руку. Затем, он навёл пистолет прямо на Мишу.

Я...

Целилась...

В своего любимого человека...

И с каждой секуной, палец Алиева, что давил на мой, лежащий на спусковом крючке, увеличивал силу нажатия.

— Нет, нет, нет... - я замотала головой и попыталась вырвать руку, но сил не осталось совсем. И для Хасана не было проблемой удержать меня, — Я не сделаю это... Нет... Никогда...

— Всё хорошо, родная, — внезапно я услышала голос Миши и перевела на него взгляд заплаканных глаз, — За тебя я готов отдать жизнь.

— Нет, нет, — я начала рыдать уже взахлёб, чем изрядно взбесила Алиева и он не выдежал.

— Хватит этих прилюдий! Сначала покончу с Громовым, а потом с тобой. — Алиев сплюнул и поморщился, — Фу, какая ты бесхребетная!

А дальше, всё происходило, словно в замедленной съёмке.

Я поворачиваю голову вправо и вижу, что к нам бегут наши ребята, во главе с Сашей. Невольно улыбаюсь.

"Нашли!" — промелькнуло в голове.

Буквально секунда и начинается перестрелка людей Хасана с нашей группой захвата.

Но фокус моего зрения сместился на пистолет в наших с Алиевым руках.

Хасан вырывает пистолет из моих рук, наставляя его на уже поднявшегося Мишу.

Секунда.

Я прикрываю глаза и набираю побольше воздуха.

Открыв глаза, ловлю взгляд Миши и шепчу губами:

— "Люблю", — улыбаясь, чуть грустно.

У человеческой храбрости есть интересная черта, которая придаёт ей особую ценность.

А черта эта заключается в том, что гораздно легче быть храбрым, когда нужно спасать кого-то другого, в особенности, если в спасении нуждается любимый человек, чем в тех случаях, когда нужно спасать самого себя.

Решение в голове возникло быстро.

Миша всё понял... Он всегда понимал меня.

— НЕТ!!! — кричит, срывая голос мой любимый, бросаясь в нашу сторону, но дело сделано.

Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я умудрилась в самый последний момент ухватиться за пистолет и направить дуло себе в район живота.

Охлушительный хлопок.

Вспышка.

Резкая, непомерно сильная боль появилась в животе, а затем охватила и всё тело.

Единственное, что меня в ту секунду волновало, так это то, чтобы мой план сработал. Мы ведь стояли вплотную друг к другу, так как Хасан до последней секунды не выпускал меня из хватки. А значит пуля, что в идеале, должна пройти через меня навылет, обязательно зацепит Хасана.

Мы валимся вдвоём с Хасаном назад. Я практически ничего не соображаю и не вижу. Лишь отдельные, размытые блики.

Миша жив, я слышу, будто в далеке его голос.

И оглушительная тишина.

Перестрелка уже закончилась? Я так рада, что ребята нашли нас вовремя...

Миша жив.

Жив.

А Я... Жива?

Я всё кручу эту фразу в голове, смакуя её. Ощущаю, как силы уходят, но стараюсь оставаться в сознании. Я знаю, что так нужно.

Знаю.

Но даю себе возможность буквально на секунду отключиться, набраться сил. Ведь организм так устал...

Я так устала...

Последнее, что я почувствовала, как ко мне прикасаются тёплые и большие ладони, а в нос закрадывается такой знакомый, родной запах сандалового дерева и мускуса. Тело, что до этого звенело от напряжения и боли, в момент расслабляется.

— Я рядом, малыш, — шепчет любимый голос, — Пожалуйста, не отключайся. Слышишь? — урывками слышу фразы, пытаясь за них ухватиться, — Скоро прибудет помощь... Не бросай меня, я без тебя не выживу...

Ещё один вдох и меня накрывает долгожданная темнота.