Unknown

Все обычные люди давно покинули это место. Здесь жили только бесчисленные морские птицы и крошечные сухопутные крабы, пировавшие выброшенными на берег останками гнилой рыбы и птенцов, упавших со скал. Тейдо в паре с Трейном два дня бродили по пристани, прежде чем наткнулись на капитана, который согласился доставить их на бесприютный остров. И теперь, радуясь, что нашелся наконец хоть какой-то выход, Тейдо и не подумал осмотреть корабль, посмотреть на команду, полностью положившись на слово капитана, невысокого невзрачного вида человека, называвшего себя Пиггином, поручившегося за свой корабль. Он вернулся в гостиницу, напевая себе под нос, и оставив Трейна грузить на борт немногочисленные пожитки и обустраивать места для путешественников. Трейн, выполнив свою задачу, тоже вернулся в гостиницу, но гораздо менее довольный, чем Тейдо.

– Мне не понравился корабль, – сказал он, отводя Тейдо в сторону после ужина.

– Что такого ты там увидел? – Рыцарь всмотрелся в обеспокоенное лицо воина, пытаясь понять, чем вызваны его опасения.

– Ничего определенного, сэр. Но я заметил, что матросы на кораблях в гавани готовятся к отходу, грузят продовольствие, чинят паруса, что-то подкрашивают, а люди капитана Пиггина сидят без дела. Никто и пальцем не пошевелил, пока я был на борту. Слонялись по палубе, сидели в трюме... как будто ждали чего-то. – Он нахмурился. – И мне это не понравилось.

– Может, у них все готово, и они просто ждут попутного ветра? Так мне, во всяком случае, сказал капитан, – ответил Тейдо.

– Конечно, и так может быть, но мне еще не приходилось видеть большого корабля, где не было бы никаких дел для команды перед отходом, и ни одного капитана, который позволял бы команде слоняться без дела.

– Возможно, ты прав, – согласился Тейдо. – Но нам ведь нужно всего лишь, чтобы нас высадили на берег там, где мы скажем. Ну и что нам за дело до того, как капитан ведет дела у себя на борту?

Трейн нахмурился.

– Вам лучше знать, сэр, тут никаких сомнений. Но мне все равно этот корабль не по нраву. Есть в нем что-то странное.

Принц Джаспин покинул турнир. Его очень расстроило внезапное появление Гончего со своими ужасными подарками. Он без промедления отправился в замок на Эрлоттских полях.

– Пусть турнир продолжается, – махнул он рукой, расплатившись с Гончим (между прочим, тот потребовал удвоить вознаграждение и заплатить ему долю, причитавшуюся его погибшим товарищам). Принц Джаспин не стал искушать судьбу (люди считали, что с Гончими могут связываться только сумасшедшие) расплатился с дикарем и отпустил его с миром. Именно поэтому, стараясь отвлечь народ от неприятной сцены, Джаспин приказал продолжать турнир, а сам с кучкой самых доверенных лиц покинул поле, сославшись на дела государственной важности. В замке Эрлотт они посовещались, но естественно ни до чего не договорились, поскольку принц не стал рассказывать о задании для Гончих. Принц выглядел очень недовольным, поэтому его люди с радостью выполнили распоряжение оставить его одного.

Оставшись один и проверив надежность охраны, принц быстро прошел в маленькую темную комнату без окон, достал свою шкатулку и сел перед ней, положив руки на грани чудесной пирамидки. Золотая вещица засветилась и от нее пошла сила. Свет омыл острые черты лица принца. Он слушал бешеный стук сердца, отдававшийся в ушах, и наблюдал, как грани изобретения Нимруда теряют жесткие очертания и размываются. Джаспин заглянул в глубины зачарованного артефакта и со страхом смотрел, как редеющий туман открывает ужасную физиономию его злобного сообщника.

– Ну? Что означает этот неожиданный вызов, принц? Булавку потерял? Или трон? – Некромант откинул голову и рассмеялся, но тут же оборвал смех и уставился на Джаспина ледяным взглядом. Принцу очень не хотелось сообщать колдуну неприятные новости, но делать нечего, хотя внутренне он уже сжался, предвидя реакцию Нимруда.

– Гончие вернулись, – просто сказал он.

– Хорошо. Полагаю, охота была удачной?

– Н-нет, – Джаспин с удивлением заметил, что заикается, – они вернулись с пустыми руками, вернее, вернулся только один. Двое других мертвы.

– Дурак! Я дал тебе шанс, а ты его упустил. Тебе конец! Слушай меня, ничтожный болван!

Принцу приходилось соображать быстро; важно было умиротворить разъяренного колдуна и предотвратить дальнейшие действия. Оставалось одно.

– Я знаю, куда они ушли, Нимруд! – закричал он.

Грозный колдун словно поперхнулся непроизнесенными угрозами, но продолжал гневно хмуриться.

– Ну и куда же? Давай, рассказывай.

– Сначала пообещай мне... – начал принц, но Нимруд перебил его.

– Обещать? Тебе? Да как ты смеешь! Я никому ничего не обещаю! Никогда! Не забывай! – Голос черного мага мгновенно изменился. Теперь он обращался к принцу, как к несмышленому ребенку. – Ладно. На первый раз прощаю. Рассказывай, куда направляются эти негодяи, а там посмотрим.

Джаспин быстро пересказал то, что с трудом вытянул из Гончего.

– Их шестеро, и с ними женщина – думаю, это королева. Они направлялись к руинам Декры. Наверное, решили там спрятаться. Хотя как там спрячешься? Там же нет ничего.

– В Декре много чего есть, о чем люди и не ведают, – проворчал Нимруд. Он не хотел показать, что обеспокоен известиями, но принц все же заметил на лице колдуна след озабоченности. – Уйдут они оттуда… А я уже буду готов. Придумал. – Затем, снова обратившись к принцу, он продолжил: – Ты все-таки полезен мне, гордый принц. Ладно. Ты заслужил отсрочку. Прямо сейчас я не буду тебя наказывать. Еще пригодишься.

– Ты забываешься, волшебник! – Джаспин не мог стерпеть подобной наглости некроманта. – Это ты мне служишь, а не я тебе! Не забудь, я тебя нанял!

– Честолюбивый мальчишка! Я устал от твоих игр, – прошипел колдун. – Было время, когда мне было удобно помогать твоим детским планам. Но мои истинные планы ты даже представить себе не можешь. У тебя только один выход: служи мне хорошо, и тогда, может быть, я поделюсь с тобой кусочком славы. – В тот же миг пирамида утратила прозрачность и снова стала холодной и твердой.

* * *

Квентин пристал к Молене, чтобы она устроила ему встречу с Йесефом, и лучше бы побыстрее. Но, честно говоря, он не ожидал, что это случится так скоро. На следующее утро после экскурсии по разрушенному городу Толи сидел напротив Квентина за завтраком, указывал на разные предметы в комнате и требовал, чтобы учитель произнес их название на своем языке. Квентин сиял от удовольствия, наблюдая за успехами ученика. Толи уже мог сложить простое предложение, и понимал большую часть того, что говорил ему Квентин, хотя и не всегда мог повторить. Но если в комнате оказывались другие люди, он обычно переходил на родной язык. Вот этим они и занимались, когда Квентин услышал шаркающие шаги старой женщины.

– Молена! Какие новости? Когда я смогу его увидеть? – выпалил он, как только ее доброе морщинистое лицо появилось в проеме двери.

– Скоро... очень скоро, – проскрипела в ответ Молена. – Вот как будешь готов, так и отправимся.

– Да я готов хоть сейчас!

– Нет, вы еще с завтраком не закончили. Тебе нужно есть, силы восстанавливать.

Толи молча наблюдал за разговором, но не утерпел, и попросил Квентина рассказать, куда он собрался

Квентин ел и рассказывал, как мог, о спорах между Дарвином и Тейдо, и о решении все же идти в Декру. Толи послушал, кивнул и сказал:

– Этот старейшина, Йесеф, он скажет, что нам делать?

Наверное, Квентин не стал бы выражать такую простую мысль в такой простой форме, но подумал и кивнул.

– Да, во всяком случае я на это надеюсь.

Молена с удовольствием наблюдала за тем, как они беседуют, видимо, ее радовала их крепнущая связь.

– Поели, молодые люди? Ну и поднимайтесь. Не стоит без нужды заставлять ждать старейшину куратака.

Втроем они вышли на улицу и, обходя еще не уложенные на место камни мостовой, направились по пустынным улицам к центру. Квентин в который раз с восхищением смотрел на остатки города Ариги. Даже в таком полуразрушенном виде он сохранял чистоту линий и гармонию. Вот настоящие богатства, с которыми не сравнится никакое золото! Время от времени им встречались группы рабочих куратака, таскавших камни или возводивших леса вокруг грозящей рухнуть стены. Молена объяснила Квентину, кем являлся Йесеф и как надлежит к нему обращаться. Квентин внимательно слушал и старался запомнить то, что ему говорили. Он не хотел обидеть ненароком человека, знавшего ответы на волновавшие его вопросы. Они свернули в узкий дворик. Впереди тянулся длинный дом со множеством дверей, выходивших в сад с большими деревьями и каменными скамьями.

– Это читальный зал библиотеки Арига, – объяснила Молена, когда они проходили мимо открытых дверей. Квентин заглянул внутрь и увидел писцов за столами.

– А где же сама библиотека? – спросил он. Вокруг не заметно было строений, способных вместить действительно обширную библиотеку. Он огляделся вокруг, чтобы проверить, не пропустил ли он ее каким-то образом. Молена увидев, как он вытягивает шею, рассмеялась:

– Нет, там ее не найдешь. Ты же на ней стоишь! – Квентин посмотрел себе под ноги, там ничего не было. – Она под землей. Идем. – Она повела их в конец дворика. Широкий дверной проем вел на гладкий мраморный пол большой залы, украшенной фресками с изображением мужчин в мантиях. – Это старейшины Арига, – сказала Молена, широким жестом обводя руками зал. – Мы пока мало о них знаем, но мы учимся. – В центре круглого зала, лишенного мебели, возвышалась арка. Стоило к ней подойти, как становились видны ступени, ведущие вниз.

– Это и есть вход в библиотеку? – спросил Квентин.

– Да; обрати внимание, как истерты ступени ногами за века. Арига любили книги, любили знания. Это, – она снова обвела рукой все здание, – наша величайшая обязанность: защищать свитки Арига, чтобы они не исчезли из памяти людей, а их сокровища не пропали вместе с их народом.

Квентин уловил в голосе старой женщины благоговение; он был тронут, как и прежде, почтением и волнением, с которым говорили здесь об Арига; как будто он находился в присутствии могущественного и великодушного монарха, который собирался сделать ему чудесный подарок.

– Там, – Молена кивнула на ступени, – тебя ждет Йесеф. Ступай. Может, обретешь сокровище, которое ищешь.

Квентин поставил ногу на первую ступеньку. Мгновенно темная лестница осветилась с обеих сторон. Он повернулся к Молене и Толи, которые, казалось, собирались последовать за ним, но затем остановились. Казалось, им пришла на ум мысль, что больше они не увидятся с Квентином. Отбросив это ощущение, он сказал: «Я скоро», и начал спускаться. Едва он достиг ровного пола, как услышал голос:

– А-а, Квентин. Я ждал тебя.

Квентин сделал шаг и оказался в огромном зале, похожем на пещеру, и увидел больше книг, чем видел за всю жизнь. Стеллажи в три раза выше человеческого роста содержали бесчисленное множество рукописей. Каждый свиток покоился в своем собственном ящике, из него торчала ленточка с названием книги, автора и кратким содержанием. Он был так захвачен этой ошеломляющей картиной, что не сразу заметил маленького человека, стоящего прямо перед ним.

– Я Йесеф, старейшина куратака и хранитель библиотеки. Добро пожаловать. – Мужчина был одет в простую темно-синюю тунику, поверх которой он носил белый плащ с коричневой каймой.

– Рад познакомиться с вами, сэр, – сказал Квентин, несколько разочарованный. Он ожидал увидеть кого-то похожего на короля или статного дворянина, а не малорослого лысеющего человека, который к тому же слегка прихрамывал, ведя его мимо полок.

– Идемте, нам есть о чем поговорить и что посмотреть. – Йесеф остановился между двумя высокими полками, и сказал: – Я с первого взгляда распознаю любителя книг.

Квентин что-то сбивчиво забормотал, но слова, приходившие на ум, ничего не значили – сильное ощущение захватило его. Как будто он уже был здесь, видел это… именно так… где-то, когда-то – возможно, давным-давно. Он уходил, а теперь вернулся.

Нимруд думал. Он сидел на своем огромном черном троне, забившись в угол. Трон явно был ему велик. Разгневанный новостями принца Джаспина, он тем не менее считал, что случайная встреча Тейдо и капитана Пиггина очень ему на руку, она давала возможность покончить с надоедливым отшельником Дарвиным раз и навсегда. Этот Дарвин мешался ему как кость в горле. Постепенно у некроманта начал складываться новый план. Он вызвал слуг и приказал принесли ему ключи. Слуги с неуклюжей поспешностью бросились исполнять приказание, главное – не рассердить своего гневливого господина.

– Скажи Эйриху, что я спускаюсь в темницу и буду ждать его там, – рявкнул Нимруд дрожащему слуге с ключами. Он выхватил большое кольцо с ключами из рук слуги и, словно летучая мышь, слетел с трона и выскочил из зала. В дальней части подземелья его уже ждал Эйрих, человек почти настолько же испорченный, как и его хозяин. Нимруд стал тыкать ключом в ржавую замочную скважину, и Эйрих поспешил прийти ему на помощь.

– Позвольте мне, хозяин, – прохрипел щербатым ртом смуглый Эйрих. Он отобрал ключи у Нимруда и через несколько секунд распахнул неподатливую дверь. Нимруд вошел в темную камеру, хлопнул в ладоши, и огонь перескочил с его пальца на факел в железном кольце на стене. Он вынул факел, передал его Эйриху и знаком дал понять, чтобы тот шел впереди. В противоположной стене камеры притаилась вторая дверь. Она вела в узкий коридор, по обе стороны которого располагались камеры. Нимруд с Эйрихом дошли до конца коридора и начали спускаться по ступеням. Камера, располагавшаяся в самом низу, походила на склеп. Войдя, Нимруд снова хлопнул в ладоши, и в камере разом вспыхнули факелы. Их свет явил девять массивных каменных столов, стоявших рядами по три. На шести из них лежали могучие рыцари в сверкающих доспехах, с мечами на груди и щитами на плечах. Они спали смертным сном, но готовы были в любую минуту подняться и выполнять команды их повелителя. Тела их имели пепельный оттенок, свойственный мертвецам, глаза глубоко запали.

– Легион смерти, – прошипел Нимруд. – Посмотри на них, Эйрих. Ужасно, правда? Скоро я подам сигнал, и моя армия восстанет. С ними я завоюю мир. Кто им сможет противостоять? Самые отважные рыцари, которых когда-либо видел мир. Он пошел среди каменных возвышений, громко называя имена: – Хестлерид, Воргил, Юниус, Хеннет, Жоффрик, Ллевин...

Эйрих указал на три пустых постамента.

– А эти места для кого? Число же должно быть завершенным…

– Вот место для Ронсара, и он был бы сейчас здесь, если бы Пиггин со своей командой не опростоволосился. Ладно, дам им еще один шанс. А вот это для короля Эскевара, он будет командовать моим Легионом. Скоро, очень скоро он присоединится к своему новому воинству. Пока он еще не угас, сопротивляется, воля у него сильная. Но моя сильнее, так что скоро он станет моим. Ты посмотри, как они спят; даже в смерти не расслабляются, готовы встать по первому зову. – Глаза некроманта заблестели от волнения, когда он смотрел на дело своих рук.

– А для кого последняя плита, великий? – спросил Эйрих. Он и сам был мастером черной магии, но значительно уступал Нимруду в силе.

– К сожалению, это место пока останется пустым. Здесь должен был лежать великий рыцарь Марсант, но он погиб в той вздорной войне против Горра, и невежественные варвары сожгли его тело. Но все-таки пустовать это ложе не будет, число воинов я доведу до конца. Тейдо, этот проклятый ренегат, займет свое место. Не сомневаюсь, он еще скажет мне спасибо за честь послужить королю в смерти, как когда-то служил ему на поле битвы при жизни.

– И как же вы намереваетесь это сделать?

– А-а, разве я не говорил тебе? По милости богов мне повезло. Мой Пиггин заметил, как он бродит по пристани, ищет корабль до Карша – они сами сюда придут! А раз им так хочется умереть, я их не подведу. Пиггин в лучшем виде доставит их к месту назначения. И с любезностью, которой они не ожидают. Ха!

Лицо Эйриха мерцало в тусклом свете факела. Он восторженно смотрел на повелителя, думая о том, как же умен его господин. В итоге он низко поклонился и сказал:

– Вы будете править миром, великий Нимруд!

* * *

Над гаванью Бесту еще долго держались дождь и туман. Солнце прорвалось внезапно, и все моряки, жившие в гостиницах и тавернах, высыпали на причалы со своими скудными пожитками. Им не нужно было подавать особую команду, они и так все знали. Следующую ночь они проведут на своих судах, а с рассветом уйдут в море.

Солнце только еще решило показаться над горизонтом, а Тейдо уже рассаживал отряд в лодке. Корабли устремлялись к выходу из гавани, чтобы раньше других пройти горловину. Дарвин и Алинея слышали, как матросы перекликаются с борта на борт, как капитаны ругаются на команды, утратившие за зиму навыки слаженной работы, как плещут весла в зеленой воде. Горбатая спина острова Тилдин вырисовывалась из тумана, повисшего над Бесту подобно тонкой кисее. Чайки кричали, жалуясь на суету в гавани. Трейн стоял на носу лодки, командуя гребцам, а Тейдо сидел на корме, следя за уплывающей назад землей.

– Ты задумался, храбрый рыцарь, – заметила Алинея, с беспокойством глядя на мрачные черты лица Тейдо. – Что тебя заботит в такое утро? Мы наконец-то отправляемся в путь.

– Я плохо спал, моя леди. Страшный сон видел. Проснулся в ознобе, но сна не помню. Он растаял с рассветом. Осталось только чувство обреченности.

Дарвин слушал друга, кивая и теребя бороду.

– Пожалуй, и я чувствовал себя не в своей тарелке этой ночью. Мне кажется, это подтверждает, что мы на правильной дороге. Иногда нам приходится искать самые невозможные пути. Просто надо помнить, что бог ведет нас своим путем, часто таинственным и всегда непредсказуемым.

– Так мы и идем, и никто нас не остановит, – ответил Тейдо, расправив плечи. – Что бы ни случилось, боги не застанут нас сидящими без дела. Главное – двигаться.

– Я надеюсь, что мы успеем, – сказала королева. Она отвернулась и замолчала.

– Скоро Джаспин и регенты соберут совет. Принц много сделал, чтобы купить себе корону, теперь осталось только руку протянуть, – сказал Тейдо.

– Да время подгоняет. Надо торопиться, – кивнул Дарвин. – Я буду молиться, чтобы мы достигли цели. Мой Бог – бог праведности, он любит справедливость. С его помощью нас ждет удача.

– Хорошо сказано, святой отшельник. Я часто забываю, что Бог, которому ты служишь, не такой, как боги прошлого. Но я все равно предпочитаю доверять своей руке и своему мечу, отстаивая справедливость.

– Руки со временем теряют силу, мечи теряют заточку. Вот тогда самое время вспомнить, где источник твоей силы, и у кого в руках меч, который никогда не затупится.

Алинея, внимательно слушавшая разговор, сказала:

– Святой отшельник, расскажи о своем Боге. Он, кажется, сильно отличается от тех капризных бессмертных, которым издавна поклоняется наш народ. Как думаешь, мне можно рассказывать о нем?

– Конечно, моя госпожа. Он не отказывает никому, кто к Нему приходит, а для меня было бы честью наставлять такую мудрую и прекрасную даму, как вы. К тому же во время плавания нам все равно нечего делать, вот у нас и будет случай поговорить о Боге, – сказал Дарвин, довольный тем, что у него будет повод порассуждать на любимую тему.

Как раз в это время лодка подошла к борту корабля капитана Пиггина.

– Пассажиры прибыли! – крикнул Трейн, хватаясь за веревку, свисавшую с гакаборта. Над леером появилось косоглазое лицо; человек пристально посмотрел на них и снова исчез. Затем с борта корабля упал штормтрап, гребцы на лодке быстро закрепили его. Трейн вскарабкался по лестнице и протянул руку остальным. Когда все собрались на палубе, появился Пиггин.

– Все на борту? Да, ну... извините, я не знал, что нам доведется встречать даму. Польщен. Сюда, – сказал капитан; Тейдо показалось, что он спешит убрать пассажиров с палубы. – Я провожу вас в ваши каюты. – Пиггин на ходу знаком дал команде приказ отчаливать. Ни Тейдо, ни Трейн не заметили сигнала, и не увидели нескольких членов команды, крадущихся сзади с веревками. – Моя «Серая чайка» – судно небольшое, тесное. Но я все же надеюсь, что каюты вам подойдут. – Пиггин указал на трап, ведущий в трюм корабля.

– Других пассажиров нет? – поинтересовался Тейдо.

– Нет, мы вообще редко берем пассажиров, но для вас сделали исключение, милорды. – С этими словами капитан пригласил их спускаться вниз по трапу. Не успел Тейдо, шедший последним, достичь нижней ступеньки, как Пиггин захлопнул дверь и крикнул злорадно: – Приятного вам плавания, милорды!

Прежде чем Тейдо успел броситься вверх по трапу к двери, раздались звуки задвигаемых засовов и щелчки замков. Путешественники снова оказались пленниками. Тейдо заколотил в дверь кулаками.

– Открой дверь, негодяй! Именем Короля! Открой, говорю! – Из-за двери послышался презрительный смех, и пленники услышали удаляющиеся шаги. Они остались одни. – Ну вот, попались, – произнес Тейдо. – Это я виноват. Мне бы послушаться Трейна…

– Да и мне надо было соображать получше, – сказал Трейн. – Ладно, давайте думать, как быть дальше…

В этот момент из-за сложенных друг на друга бочек донесся тихий стон.

– Так, мы тут не одни. Только чудовища нам не хватало! – сказал Трейн напряженным шепотом.

– Лучше слушай... – остановил его Тейдо. Звук раздался снова, сначала он был совсем тихий, едва слышный, словно у стены лежало раненое животное.

– Чудовище здесь ни причем, – решительно сказала Алинея. – Это мужчина. Он ранен. – На ощупь находя путь в темном трюме, освещенном только решетчатым люком в середине палубы, прямо у них над головой, Алинея медленно обошла гору бочонков. Остальные напряженно двигались за ней. Наконец они увидели человека, распростертого на куче грязных тряпок и канатов. Мужчина вгляделся в своих товарищей по заключению, откинул забинтованную голову и закатил глаза. Похоже, в обмороке.

Королева всмотрелась.

– Я знаю этого человека, – сказала Алинея, наклоняясь к раненому. Она осторожно взяла забинтованную голову человека и немного приподняла его плечи. – Неужели?..

– Кто это, моя леди? – спросил Трейн. – Вы действительно его знаете?

– Еще как! – воскликнула королева. В это мгновение корабль изменил курс и слабый свет из люка упал прямо на лицо мужчины. – Это Ронсар! –королева Алинея заботливо держала в объятиях голову великого рыцаря.

– Верно! Ронсар! – вскричал Трейн. – Клянусь богами! Так и есть!

– Ты напрасно стоишь там и молчишь, молодой сэр, – заметил Йесеф. – Хочешь что-то сказать, но язык не поворачивается?

Квентин, пораженный не существующим воспоминанием о том, как стоял на этом самом месте и разговаривал с невысоким человеком, действительно замер. Но чувство прошло, как облако, закрывающее солнце, и Квентин снова пришел в себя.

– У меня возникло чувство, что я уже был здесь раньше, и тебя видел, – сказал он, слегка помотав головой. Старейшина куратаков понимающе улыбнулся и кивнул.

– Возможно, это еще одна причина, по которой я должен с почтением относиться к такому гостю. – Он повернулся и повел Квентина между стеллажами. – Здесь вся моя жизнь, – сказал Йесеф, указывая на ряды книг. Он коротко рассказал о работе, которая шла в огромной библиотеке. Квентин слушал с восторженным вниманием, очарованный всем, что он видел, и не мог (да и не хотел) отделаться от ощущения, что его место здесь, что он вернулся домой. Вскоре они дошли до ряда копировальных столов, где ученые куратака усердно работали над рукописями, делая заметки, переводя тексты. Йесеф прошел вдоль столов, останавливаясь у каждого, чтобы сказать слово поддержки или ответить на вопрос. А затем он ввел Квентина в собственную рабочую комнату. Из обстановки здесь имелся лишь стол, заваленный свитками, и три стула, один из которых тоже нес на себе целую кипу книг. Свет лился в комнату из круглого светового люка вверху. Йесеф придвинул один стул и махнул Квентину на другой, потом он закрыл дверь. Сразу стало уютнее.

– Итак, Молена сказала, что у тебя есть вопросы, на которые могу ответить только я. Ну, давай попробуем, – кивнул он, ободряюще улыбаясь. На мгновение Квентин забыл обо всяких вопросах, но тут же вспомнил, хотя теперь они уже не так занимали его.

Квентин рассказал Йесефу о разногласиях между Тейдо и Дарвином и о нежелании Тейдо идти в Декру. Он закончил словами:

– ... хотя я не понимаю, чего он боялся? Здесь же наверняка только хорошее. – Он помолчал и добавил: – Хотя я сейчас подумал, что опасность кроется не в месте назначения, а в причине, по которой Дарвин хотел попасть сюда.

Йесеф улыбнулся.

– Быстро соображаешь! Я бы и сам лучше не сказал. Ты прав, нет здесь никакой опасности, – он махнул рукой, – так, суеверная болтовня, чтобы детей пугать. Но мы никого не отговариваем. Нам же лучше, чтобы мир сидел себе в сторонке и не мешал нам работать. Но у Тейдо были другие соображения. Это не он не хотел сюда идти, он не хотел, чтобы сюда шел Дарвин. – Йесеф встал и начал ходить по комнате, заложив руки за спину, как учитель, наставляющий ученика. – Декра – это место силы, одно из последних на земле. Дарвин знает это, и Тейдо знает. – Он усмехнулся. – Твой друг-отшельник – человек удивительных талантов. Ты пока плохо его знаешь. Когда-то он пришел к нам как Верховный жрец храма Ариэля. Тогда он совершал паломничество, искал знаний. Он верил, что только знание может преобразить человека, сделать его бессмертным, возвысить до уровня богов. Тут у нас он понял, как сильно ошибался. Человека послабее это сокрушило бы, но не его. Его сила только росла, он расставался с прежними убеждениями, как только появлялись новые. За три года он узнал все, чему мы могли его научить. Он вернулся к себе в храм и отказался от своего положения и от своей веры. Его чуть не убили, и убили бы, если бы не боялись скандала. – Йесеф остановился, сложил руки на спинке стула и посмотрел на Квентина. – Тогда Дарвин вернулся к нам, но ненадолго, хотя мы умоляли его остаться и присоединиться к нашей работе. Но у него были куда более важные дела – ему открылся Бог. Он вернулся только затем, чтобы отказаться от земной власти. Будучи верховным жрецом, он долго изучал магию колдунов, искусство волшебства, и достиг больших высот. Но понял, что это путь смерти. Он оставил свою силу здесь, где никто не использует ее во зло. А ведь опасения были не напрасны. Вскоре Нимруд восстал против Короля и его королевства. Тогда Дарвин и задумал вернуться сюда, чтобы использовать свою силу для добрых дел. Он хотел встретиться с Нимрудом один на один. – Йесеф грустно улыбнулся. – Однако этому не суждено было случиться.

Слова старейшины не сразу дошли до Квентина, но когда он осознал их смысл, то не мог не воскликнуть:

– Но что же с ними будет?! Они же пошли в логово врага безоружными!

– Да, пошли. Безоружными, но не без охраны. Мы не могли позволить нашему почтенному другу так рисковать. Это могло погубить его. Тейдо видел угрозу, но неотчетливо. Он знал, что если Дарвин вернется сюда, то, скорее всего, это будет означать для него смерть.

– И все-таки он передумал. Почему?

Йесеф пожал плечами.

– Мне кажется, на него сильно подействовала угроза, исходящая от Гончих, и настойчивость Дарвина. Но это неважно. Мы не одобрили их план. Сила здесь и здесь останется.

Квентин не хотел поддаваться эмоциям, но страх за друзей и беспокойство за их безопасность не давали покоя.

– Как же вы могли их отпустить! – едва не закричал он, вскакивая со стула. Квентин ничего не знал о Нимруде, только то, что одно упоминание его имени повергало всех в трепет. Ему казалось (и он был недалек от истины), что колдун был причиной всех бед, терзающих землю. Сам он пока не испытал на себе злых чар черного мага, но в его сознании, помимо воли, сформировался образ не человека, а злобного монстра. И как раз этого-то монстра искали его друзья, да еще лишенные силы Дарвина. – Как ты мог позволить им уйти? – на этот раз уже тихо, с безнадежность в голосе спросил он.

– Интересно, а как мы могли помешать им уйти? – ответил Йесеф.

– И что же теперь будет? – Квентину рисовался худший из возможных исходов. – Они же не могут противостоять Нимруду...

– Твои друзья не одни. Бог идет с ними. – Йесеф успокаивающе улыбнулся. Он произнес это так просто, с такой убежденностью, что Квентину отчаянно захотелось ему поверить. Но его собственные сомнения и все, что он видел в Храме, не дало этой вере укорениться, наоборот, лицо его исказила горестная гримаса.

– Ну и что из того? – воскликнул он. – Боги о нас не заботятся! Наши жизни для них ничего не значат, – горько продолжал он.

– Отчасти ты прав, но истина намного сложнее. – Йесеф подошел ближе и пристально посмотрел в глаза Квентина. – Всевышний Бог един. Боги земли и неба – всего лишь мякина под ветром его силы. Они не могут сопротивляться этому могучему ветру. Их сила слабеет.

– Но чем твой безымянный бог отличается от всех остальных?

– Тем, что ему не все равно.

Квентину снова отчаянно захотелось поверить, ради своих друзей. Но годы обучения в Храме, все его прежние убеждения погасили любую искру надежды на то, что сказанное Йесефом может быть правдой.

– Хотел бы я поверить тебе.

– Не бойся за своих друзей, – сказал Йесеф, успокаивающе положив руку на плечо Квентина. – Бог держит их на своей ладони.

– Они же погибнут! – горестно прошептал Квентин, представив, как его друзья сами идут на встречу с ужасным Нимрудом, беззащитные...

– Верно, их могут убить, – кивнул Йесеф, – но не уничтожить. Есть кое-что похуже смерти, я думал, ты знаешь. Для Дарвина хуже снова взять свою власть, отданную много лет назад. В конце концов, она бы уничтожила его. Он стал бы таким же, как Нимруд, то есть тем, что он ненавидел больше всего на свете. Согласись, это хуже почетной смерти. Скажи, пожалуйста, ты и в самом деле считаешь, – небрежно заметил старейшина куратака, – что твое присутствие изменило бы ситуацию?

Это был удар. Щеки Квентина горели от стыда.

– Да кто я такой, чтобы что-то менять в этом мире? – грустно ответил он. – Я никто. Совсем никто.

– Зато ты способен глубоко чувствовать, Квентин, – успокоил Йесеф. – Ты молод, порывист. Твое сердце говорит раньше головы. Но так будет не всегда.

– Неужели я ничем не могу им помочь? – спросил Квентин. Он чувствовал себя беспомощным и бесполезным.

– Это так важно для тебя? – Старейшина пристально посмотрел на него. Квентин молча кивнул. Он очень надеялся, что Йесеф поможет ему найти выход. – Наверное. Я тебя понимаю. Пути Господни действительно неисповедимы. Хорошо. Я задам этот вопрос на Совете старейшин. Среди нас есть те, кто лучше меня понимает, как рука бога управляет временем и жизнями людей. Посмотрим, что они скажут.

Квентина очень обрадовала такая перспектива, надежда вспыхнула в его сердце с новой силой. Оставив Йесефа заниматься своими делами, он с облегчением почувствовал, как упало с его плеч тяжелое бремя. Он еще не знал, к чему приведет это чувство, и в это время старейшина окликнул его.

– Квентин, в тебе скрывается больше, чем видно на первый взгляд. Я понял это еще до того, как ты заговорил. Когда сделаешь все, что назначено тебе судьбой, обещай мне, что вернешься и сядешь рядом со мной… я многому тебя научу.

Той ночью Квентин во сне опять летал.

Принц Джаспин созвал своих сторонников в большом зале замка Эрлотт. Солнце стояло уже высоко, как и положено весной в эти часы. Беспокойство принца усиливалось с каждым днем: глубокая задумчивость сменялась угрюмостью, и даже в компании он не становился веселее. Морщинки возле кончиков губ говорили о беспрестанных заботах.

– Я решил, что Совет регентов должен состояться в течение двух недель, – заявил Джаспин собравшимся рыцарям и дворянам. Многие покинули замок Эрлотт, – их ждали дела, но оставшихся по воле принца было еще достаточно. Они требовали, чтобы Совет собрался раньше, не в середине лета, как должен был, а прямо сейчас.

– Сир, мы против переноса сроков, – высказался лорд Нейлор. Он и его сосед, лорд Холбен, одни осмеливались открыто противостоять принцу. Сам Нейлор, главный регент Совета, совсем не питал к принцу дружеских чувств. Нашлись даже те, кто поддержал лорда Нейлора, они кивали и пихали друг друга локтями. – Сроки проведения Совета были установлены много лет назад, и нет никакой необходимости их менять. Совет выполнит свой долг вовремя и без недостойной спешки. – Лорд сухо усмехнулся, прекрасно понимая, в какой опасности он находится из-за своего мнения. – Не вижу причин для переноса сроков созыва Совета.

Принца очень раздражало мнение, противоречившее его амбициям.

– Как я сказал, так и будет сделано, – твердо сказал он. – И вы, милорд, проследите, чтобы эти сроки не нарушались. – Джаспин устремил на Нейлора ледяной взгляд, а затем оглядел каждого по отдельности, спеша бросить вызов до того, как вызов бросят ему. – Проследите за тем, чтобы отсутствующие получили извещения, и укажите, что Совет соберется здесь, в Эрлотте, а не в Пейджете.

– Я не принимаю ваши предложения, – холодно ответил лорд Нейлор; видно было, что он с трудом сдерживается. Принц то ли не знал, то ли не понимал, что усложняет ситуацию, запугивая главного советника регентов. Но таков уж был Джаспин – если он во что-то вцеплялся, то оторвать его было не проще, чем дворнягу от кости.

– Ваш отказ будет равнозначен отказу от должности. Вас могут заменить.

Его приспешники лихорадочно соображали, как теперь поступить. Они бы рады избрать принца королем, но идея о переносе места проведения Совета оказалась слишком неожиданной. Одно дело отдать голос за принца как велит традиция, в зале Совета, и совсем другое – делать это в незнакомой обстановке. А Джаспин об этом и не думал. Ему все равно нельзя было присутствовать на Совете, и он просто хотел побыстрее узнать результат, а не ждать несколько дней, пока гонец доберется из Пейджета. Идея собрать Совет прямо здесь, у него в замке, была воспринята холодно, даже если бы не было мнения лорда Нейлора. Подумай Джаспин об этом заранее, или обладай такой же расчетливой головой, как у Онтескью, он бы отказался от этого плана. Но теперь дело зашло слишком далеко. Джаспин хотел настоять на своем.

Холбен и главный регент кратко переговорили.

– Я исполню ваш приказа, милорд, – стиснув зубы, проговорил Нейлор. – Но как бы вам не пришлось пожалеть, что вы настояли на своем. – Он повернулся и пересек комнату, провожаемый мрачным взглядом Джаспина. – С вашего позволения, сэр, – бросил он, не оборачиваясь, и вышел из зала.

* * *

Пленники в трюме слышали изредка только проклятья матросов, занимавшихся своими делами на палубе, и шум волн, бьющихся о корпус корабля. За четыре дня, проведенные в море, их кормили дважды – да и то, только хлебом грубого помола, – зато воды было вдоволь – бочки у стен были с водой. Королева Алинея смогла привести Ронсара в чувство. Благодаря ее заботам и искусству врачевания Дарвина рыцарь клялся, что чувствует себя лучше с каждым часом. Алинея настояла, чтобы он оставался в постели, хотя, воодушевленный близостью друзей, Ронсар не очень прислушивался именно к этой части ее просьб. Им было о чем поговорить.

– Мало удовольствия говорить об этом, моя госпожа – Ронсар лежал, опираясь на локоть, – но судьба Короля меня сильно заботит. Нимруд – хитрый змей; он владеет множеством заклятий. Некоторые из них смертельно опасны.

– Он склонил принца Джаспина к предательству и, должен сказать, это было нетрудно, – сказал Тейдо. – Я слышал, что Нимруд собирает армию; хотя кто или что будет сражаться за него, не могу представить. В Элсендоре поговаривают о Легионе Мертвых.

– Только не это! – ахнула Алинея. – Даже думать об этом не хочу.

– Он действительно настолько силен, чтобы поднимать мертвых? – спросил Трейн.

– К сожалению, да, – ответил Дарвин, – и мы вряд ли сможем ему помешать.

– Ничего, найдем способ, – зловеще пообещал Тейдо, и глаза рыцаря полыхнули ненавистью. – Остановим Нимруда, – моя жизнь тому залогом.

– Если бы я мог держать меч, – простонал Ронсар. Его каменные черты боролись с болью, он попытался подняться.

– Пожалуйста, добрый Ронсар, отдохни, если можешь, – сказала Алинея, нежно положив руки ему на плечи.

– Охти мне, – причитал Ронсар, – будь у меня хоть десять мечей, но когда надо – ни одного нет.

– Скоро, боюсь, слишком скоро, у тебя не будет недостатка в клинках, – вздохнул Дарвин. – Тебе еще предоставится шанс, Ронсар. А до тех пор успокойся и молись, чтобы силы вернулись. – Дарвин говорил тихо и неотрывно смотрел в затуманенные глаза Ронсара. Рыцарь покачал головой, и его веки слабо дрогнули. Он откинул голову назад и через несколько мгновений уже спал. – Если бы у меня была такая же власть над нашими врагами, как над ранами храбрых рыцарей, – вздохнул Дарвин.

Трейн посмотрел на отшельника широко открытыми глазами, полными благоговения.

– Могу поручиться, этой силы хватило бы для многих дел. Например, зачаровать этого Нимруда, чтобы он уснул. А что? С Ронсаром же у вас получилось!

– Если бы я мог. Но нет, моя сила другого рода, она целительная, хотя при необходимости ее можно использовать и для других целей. Однако если я подумаю только, чтобы с ее помощью повредить кому-то, даже Нимруду, я мгновенно лишусь ее. Она может быть использована лишь для одного. – Он замолчал, глубоко задумавшись, а затем горестно продолжил: – Но что можно сделать с помощью зелий и трав? Впрочем, идите все сюда, у меня появился план…

Через некоторое время пленники услышали, как щелкает ключ в замке. С грохотом свалились цепи, дополнительно державшие дверь, и ослепительный свет ворвался в трюм.

– А ну, сдайте назад! Надеюсь, мои пассажиры довольны своими прекрасными покоями? – Голос принадлежал капитану Пиггину, это его дородная фигура неторопливо спускалась по крутому трапу в сопровождении двух головорезов. – Дай им еды, – приказал он одному из мужчин. Другой остался стоять на страже.

– Клянусь Зоаром! Я... – начал Трейн, вскакивая на ноги. Тут же в руке охранника сверкнул нож.

– Не стоит угрожать тем, от кого зависит твоя жизнь, – предупредил Пиггин. – Мои люди не такие сдержанные. Они убивают просто чтобы скоротать время. – Трейн медленно отступил.

– Что тебе надо, пират? – небрежно спросил Тейдо.

– Зашел пожелать вам приятного путешествия. – Он бросил похотливый взгляд на Алинею. – Нам осталось идти два дня. – Он махнул рукой, и матрос поставил железный котел и бросил пару буханок хлеба на грязный пол трюма. Пиггин повернулся, собираясь уходить. – Приятного аппетита! – Он издевательски рассмеялся и поднялся по ступенькам. Охранник оставался неподвижен, ловя каждое движение пленников. Капитан ушел, вслед за ним ушли охранники. Цепи встали на место, и они услышали насмешливый голос капитана Пиггина через решетку: – Два дня! Советую их запомнить. Это будут ваши последние дни.

– Подумать только, я заплатил этой скотине за проезд, – пробормотал Трейн, когда Пиггин ушел.

– Он всего лишь отвезет нас туда, куда мы хотим попасть, – заметил Дарвин.

– Правда, мы рассчитывали попасть туда несколько иначе, – ответил Тейдо. – Впрочем, за два дня может многое произойти.

Предзакатный свет заливал небо оттенками багрового, а края туч окрашивал в фиолетовый и синий цвета. Квентин шел между Моленой и Толи. Он немного нервничал. Впереди маячил изящный силуэт храма Арига. На Молене была неожиданная белая мантия, отороченная серебром; седые волосы были аккуратно зачесаны назад и ниспадали по спине. Квентин смотрел на свою привычную сиделку и думал, что с ней этой ночью произошло что-то значительное. Она казалась сильно моложе своих лет, руки стали гладкими, морщины разгладились, а лицо испускало едва заметное сияние; раньше он такого не замечал. «Да, это именно я и никто другой», – говорил ее взгляд, обращенный на спутников. Квентин смущенно проговорил:

– Ты сегодня такая красивая, Молена.

Она рассмеялась.

– Это ты так говоришь, потому что не встречался с нашими молодыми женщинами.

Квентин с удивлением понял, что вообще не встречал пока ни одной молодой женщины, а может, не замечал. Утром они с Толи собирались уехать. Квентин перевел глаза с улыбки Молены на сосредоточенного Толи и только сейчас обратил внимание, что джер одет в небесно-голубую мантию поверх белой туники, расшитой серебром. Ну, чисто пелагийский принц, такой же смуглый и с черными блестящими волосами. Он ни в какую не желал отказываться от своих кожаных одеяний, а тут, поди ж ты, вполне привычно чувствует себя в новом убранстве.

Но даже такое непривычное зрелище не могло отвлечь Квентина от беспокойных мыслей. Они ведь шли в храм не просто так. На особой храмовой службе юноше предстояло получить некий дар, или, как объяснял Йесеф, Благословение Арига. В какую форму будет облечено благословение, Квентин даже не догадывался.

– А-а, вот и ты, – сказал Йесеф. Сначала Квентин его не увидел. Он смотрел на узкую центральную башню храма. Люди, одетые с той же простой элегантностью, что и Молена, и Йесеф, сходились к храму. – Пойдем, я отведу тебя к вашим местам.

Квентин молча пошел за ним. Он был слишком занят, вертя головой по сторонам. Хор начал петь, едва они вошли. Йесеф вел их быстро. Сквозь промежутки между большими гобеленами Квентин видел, что храм почти полон. Они обошли полукруглый зал и подошли к боковому входу, где трое мужчин в длинных белых одеждах наблюдали за полудюжиной молодых людей, несущих большие подсвечники из полированного золота. Один из жрецов, а именно так их определил для себя Квентин, протянул белую одежду Йесефу, и тот накинул ее поверх своей.

– Теперь, – сказал он, – мы готовы. Квентин, следуй за мной и делай, как я говорил. Молена, ты и Толи можете занять свои места в первом ряду. Будете слушать службу оттуда.

Трое старейшин выстроились в линию. Йесеф встал позади них, а Квентин за ним. Молодые люди со свечами заняли места по обе стороны от них, образуя, как показалось Квентину, впечатляющую процессию. По широкому проходу они двинулись к возвышению, за которым висел большой золотой гобелен, ярко сверкавший в свете свечей. За большим каменным алтарем стояли полукругом скамьи. Поднявшись по ступеням, старейшины направились заняли свои места, а люди со свечами расставили подсвечники вокруг алтаря. Йесеф сел в центре круга, а Квентин – по правую руку от него.

– Слушай внимательно и делай, как я говорю, – наставлял старейшина Йесеф. – Сначала мы будем просить Единого услышать наши молитвы. Затем старейшина Тему скажет людям короткое слово. А потом настанет наша очередь. Ты пойдешь за мной в святое место.

Квентин кивнул, а хор пел дальше. Один из старейшин поднялся на алтарь (Квентин для краткости использовал знакомые аналогии). Вокруг ровно горели свечи.

– Могущественный Перан Ним Перано, Царь царей, Ты, кто всегда слышит наши молитвы, услышь нас сейчас...

Квентину показалось, что призыв ему знаком по службам в его храме, и в то время он отличался от слышанных им ранее в Наррамуре. Похожим по стилю, но совсем другим по тому, как это произносилось. В голосе говорившего он не услышал ни страха, ни показного проявления смирения. Старейшина говорил просто и с уверенностью, что его голос будет услышан богом, так же явственно, как слышали его сотни людей, заполнивших святилище. Квентину стало неловко, он подумал, что бог и правда слышит слова старейшины, и наблюдает за ними. Чувство это удивило Квентина, ему ни разу не доводилось думать так о боге. Мысль тут же вызвала в нем всплеск эмоций. Служба шла своим чередом, а он размышлял над этими неожиданными для него вещами, и чуть не пропустил момент, когда Йесеф встал после того, как замолчал старейшина Тему. Оказывается, он грезил наяву и теперь, вскочив вслед за Йесефом, слышал еще отголоски пения и слов священного текста. Теперь он шел к алтарю вслед за Йесефом.

– Добрые друзья, – обратился Йесеф к людям в храме. Квентин видел сотни глаз, устремленных на него. – Мы собрались сегодня, чтобы даровать этому молодому человеку, пришельцу, Благословение Арига. – Многие в храме одобрительно закивали. – Мы будем молитвенно просить для него этой милости. – Йесеф подал знак служителям, они взяли подсвечники и направились за алтарь, Йесеф и Квентин последовали за ними, замыкали шествие остальные старейшины. Приблизились к чудесному золотому гобелену, двое людей со свечами выступили вперед и отодвинули гобелен в сторону. Открылся узкий дверной проем. Йесеф вошел. Дальше коридор вел во внутреннюю комнату, напоминавшую гробницу. Пустая. Вырезанная из камня с каменной полкой, идущей по всей длине дальней стены. Никаких символов или украшений. Молодые люди расставили подсвечники. Квентин услышал тихий плеск воды и увидел в одном конце продолговатой комнаты небольшой фонтан, мирно плещущийся в чаше, выдолбленной в полу. Старейшины встали вдоль каменной полки, и Йесеф потянул Квентина к фонтану.

– Встань на колени, – посоветовал он. Квентин опустился на колени перед фонтаном и почувствовал прохладу, исходящую от камня. Он слышал, как дышат старейшины у него за спиной, как мирно журчит фонтан, танцующий в своей чаше.

– Это место силы, центр преданности Арига, здесь молодые арига получали благословение, когда достигали совершеннолетия. Потом они еще не раз получали благословения, но это, первое, было особенным. Его передавали не старейшины, а Вист Оррен, сам Всевышний. Оно оставалось с ними на протяжении всей жизни, становилось частью их самих. Они не стремились заслужить его, оно не требовало ритуала очищения. Благословение – это дар Бога. Все, что требовалось от молодого арига, – это искреннее сердце и желание получить благословение. Как ты считаешь, есть у тебя другая причина получить Благословение Арига?

Квентин повернулся и с удивлением посмотрел в глаза старейшины.

– Нет, – тихо ответил он. – Я просто хочу получить Благословение.

– Да будет так! – торжественно произнес Йесеф. Подняв руки над головой Квентина, он заговорил: – Всевышний Господи, перед Тобой Твой последователь. Наставь его Своей мудростью, благослови его.

Квентина поразили простые слова молитвы и будничность тона, с которым произносил ее старейшина – обычная просьба, высказанная со спокойной уверенностью. Йесеф наклонился к фонтану и зачерпнул воды ладонями.

– Пей, – предложил он, протягивая Квентину воду. Юноша отпил глоток, а Йесеф коснулся его лба влажными кончиками пальцев. – Вода – символ жизни; всем живым существам нужна вода, чтобы жить. И потому она – символ Создателя Жизни, Виста Оррена. Закрой глаза, – приказал Йесеф и затянул какую-то древнюю песнь. Сначала Квентин не узнал слов; голос старейшины странно отражался от каменных стен. По мере того, как Йесеф выпевал молитву, звук нарастал, и Квентин понял, что остальные тоже поют. Это была песня о Боге и его обещании быть среди своего народа и направлять его пути. Квентину песнь показалась трогательно-простой, и он начал повторять ее слова про себя. Песнь Йесефа постепенно сошла на нет, и вместо нее Квентин услышал голос.

Был ли это голос Йесефа или чей-то другой? Он не мог сказать, это мог быть даже его собственный голос. Казалось, голос говорил прямо с тем, что таилось глубоко внутри юноши, а потом Квентин неожиданно для себя заснул. Во сне он так и стоял на коленях на прохладном каменном полу, но вокруг простирался огромная яркая долина. Она переливалась в медовом свете, у которого не было источника – казалось, светится золотистый туман, висящий над травой. Пахло сосной, и к этому крепкому запаху примешивался легкий аромат свежей травы. Небо над головой нависало нежно-голубой дугой, цвета его то и дело менялись, но общая картина оставалась все той же. Солнце неподвижно застыло в небе, но и без него воздух над долиной казался пропитанным светом. Ручей с удивительно чистой водой журчал рядом, его музыку хотелось слушать бесконечно. Вода плескалась и танцевала, как живая, скользя по гладким круглым камням. Вся сцена была пропитана миром и благоденствием.

Что-то внутри Квентина откликнулось на это зрелище, словно открылся источник радости. Сердце забилось, словно пытаясь вырваться на свободу и воспарить на легких крыльях счастья. Голос, который он уже слышал, снова обратился к нему:

– Квентин, ты знаешь меня? – Квентин огляделся с некоторым страхом. Поблизости никого не было; он был совершенно один. Но голос продолжал: – В тишине ночи ты услышал мой голос, и в глубине сердца искал мое лицо. Ты искал меня в ложных храмах, но я не в обиде.

Квентин вздрогнул и тихо спросил:

– Кто Ты? Скажи мне, как мне именовать Тебя?

– Я – Создатель, Единый, Всевышний. Боги, знакомые тебе, трепещут в моем присутствии. Они – тени, слабый туман, мое дыхание разгоняет его. Никто не достоин твоей преданности, кроме меня.

Квентин понял, что слышал этот голос много раз прежде, или жаждал услышать – в темноте своей храмовой кельи. Он узнал этот голос, хотя никогда не слышал его так ясно, так отчетливо прежде.

– О, Всевышний, позволь твоему слуге увидеть тебя, – взмолился Квентин.

В тот же миг долину залил такой яркий белый свет, что Квентин невольно поднес руку к глазам. Когда он снова осмелился взглянуть на мир, он увидел мерцающую фигуру человека, стоящего перед ним. Мужчина был высоким, широкоплечим, довольно молодым, но его черты носили печать мудрого, опытного предводителя. Фигура человека дрогнула, словно Квентин видел отражение в воде. Очертания человека стали зыбкими, нечеткими по краям, словно он был соткан из лучей живого света или окутан радужной дымкой. Ясным оставалось только лицо.

Глаза Человека Света блестели, как горящие угли, а чело напоминало расплавленную бронзу. Квентин не мог отвести взгляд от бездонных глубин, крывшихся в глазах этого невозможного создания. Они держали его сильно, но нежно; властно, но свободно. Квентин испугался того, что осмеливается просто стоять под этим взглядом.

– Не бойся, – сказал человек. Голос звучал очень нежно. – Долгое время я вел тебя, поддерживал тебя. Смотри на меня и знай – я твой друг.

Квентин смотрел, и вдруг испытал внезапный прилив узнавания, как будто он только что встретил близкого друга или брата, которого долго не было. Его глаза наполнились слезами.

– Прости меня, я не достоин...

– Я коснусь тебя, и ты станешь чист, – сказал Человек Света.

Квентин почувствовал тепло на лбу, когда Человек коснулся его двумя перстами. Стыд исчез, по всему телу распространилось тепло. Ему захотелось петь, танцевать перед Человеком Света.

– Ты ищешь благословения, – сказал Человек Света. – Тебе нужно только сказать…

Квентин попытался так и сделать, но слова не шли.

– Я не умею просить о благословении... Но оно мне очень нужно.

– Ладно. Спросим твое сердце.

Мучительный стон вырвался из груди Квентина, он бы никогда не поверил, что может издать такой звук. Как будто крышку сняли с кувшина, и содержимое выплеснулось на землю. Стон оборвался так же внезапно, как и начался. Квентин моргнул в изумлении, потрясенный силой собственных чувств, невысказанными эмоциями, вырванными прямо из его сердца.

– Тебя многое заботит, – сказал Человек Света. – Ты боишься за своих друзей, ты хочешь спасти своего короля из плена черного колдуна. – Квентин молча кивнул; он действительно только об этом и думал в последние дни. – Но еще больше ты стремишься к мудрости. Ты хотел бы узнать, существуют ли истинные боги, которые слышат молитвы людей. – И это было правдой. Именно эти мысли наполняли его ночи в своей келье в храме. Человек Света протянул ему широкую ладонь. – Мои пути – мудрость, а мои слова – истина. Ищи их, и ты не узнаешь страха. Ищи меня, и найдешь жизнь. Ты просишь благословения. Я дам тебе его: твоя рука станет рукой праведности. Ты устанешь и будешь бродить во тьме, но не бойся. Я буду твоей силой и светом для тебя. Я буду твоим проводником; не отказывайся от меня, и мир пребудет с тобой навеки.

Квентин снова взглянул в глаза Человека Света, и понял, что тонет в безграничном потоке времени, летит сквозь темные просторы беззвездной ночи. Он смотрел не своими глазами, а глазами бога, видел ход веков, видел само время, как непрерывную линию, протянутую из прошлого в будущее. А затем он увидел смутно знакомого человека, рыцаря. Его доспехи пылали, словно были сделаны из алмаза; он держал меч, который горел холодным огнем, а сияние, исходившее от щита, рассеивало тьму перед ним. Рыцарь заговорил, поднял меч, и темнота отпрянула перед ним. Мощным броском рыцарь метнул меч в воздух, он закружился, разбрасывая языки пламени, заполнившие небо. Рыцарь обернулся, Квентин с удивлением узнал самого себя – только старше и сильнее. Снова зазвучал нездешний голос:

– Я – Владыка Всего Сущего, – прогремело в поднебесье, – Творец этого мира.

Видение исчезло. Квентин снова смотрел в глаза Человека Света. Но теперь он знал, что это глаза Бога, того самого, кого он слышал ночами, кого звал.

– Квентин, ты последуешь за мной? – мягко спросили его. В ответ Квентин, бросился к ногам Человека Света и коснулся их. Поток живой энергии пронизал его, и он почувствовал себя сильнее, мудрее, увереннее, чем когда-либо в жизни. Он словно коснулся источника самой жизни.

– Да, я последую за Тобой, – тихо ответил Квентин.

– Тогда вставай. Ты получил благословение.

Когда Квентин пришел в себя, он лежал на боку в темноте. В подсвечнике горела единственная свеча. Перед ним звенел и плескался фонтан. Квентин поднял голову, осмотрелся, и понял, что он один. Он встал, собираясь покинуть внутреннюю комнату храма. Всю правую руку, особенно кисть покалывало – ощущения были одновременно жаркими и холодного. Он остановился, потер руку и вышел.

С низкого, серого неба падала сплошная морось. Тропа превратилась в грязный ручей, он медленно стекал по склону среди гигантских елей. Квентин ехал на Бальдре, а Толи – на своем черно-белом коне; копыта скользили, и это был единственный звук, проникавший сквозь плащи, которыми укрывались от дождя путники. И все же тропа от Декры на восток была куда лучше той, которой они добирались через болота к разрушенному городу.

Квентин и не думал управлять Бальдром, тот сам выбирал дорогу. Мысли всадника были далеко. Он думал о прощании с Йесефом, Моленой и остальными. Грустным было расставание. Хоть и недолго он пробыл в Декре, но полюбил этих людей всем сердцем, привязался к ним и теперь грустил. Ему сказали несколько коротких прощальных слов – куратаки не верят в долгие проводы, они считают, что служат Богу, а раз так, то все рано или поздно воссоединятся и будут жить вечно вместе.

Лошади уже нетерпеливо били копытами. Квентин обнял Молену и неуклюже прижал к себе Йесефа.

– Когда твои поиски подойдут к концу, ждем тебя обратно, – сказал Йесеф. – Я был бы рад такому ученику.

– Вернусь, как только смогу, – заверил Квентин, поднимаясь в седло. – Спасибо тебе за науку, и за твою доброту. Спасибо.

– Да пребудет с вами Бог, – просто сказала Молена и отвернулась. Но Квентин успел заметить, как в уголках глаз старой женщины блеснули слезы. Еще мгновение он смотрел на них, потом развернул своего боевого коня и поскакал вниз с холма в лес. Пару раз он оглянулся, стараясь запечатлеть эту картину – небольшая группка провожающих – в памяти. Он хотел запомнить их именно так: солнце, высокое, яркое небо с белыми облаками; красные камни городских стен и друзья, стоящие в распахнутых воротах. Потом склон холма скрыл от глаз эту картину. Квентину еще не приходилось испытывать таких эмоций при расставании, да и откуда бы? Храмовые жрецы неизменно сохраняли холодность, они никогда не приветствовали друг друга и не прощались. Расставание взволновало Квентина; его сердце парило, как птица, наконец освобожденная из долгого плена. От былой меланхолии не осталось и следа. Он уезжал в прекрасном расположении духа хотя бы оттого, что жив, отправляется в путь да к тому же несет в себе переживания прошлой ночи. Он почти не спал в эту последнюю ночь. После прощального ужина перед их отъездом с танцами и пением, он и Толи вернулись в комнаты Молены в роскошном доме губернатора. Тогда он рассказал о своем видении, Йесеф и некоторые другие старейшины, которые также собрались там, внимательно слушали, кивая и теребя свои бороды.

– Твое видение – могущественный знак. Бог благоволит тебе, – сказал Йесеф. – У него на тебя свои планы.

– Благословение Арига, – размышлял старейшина Тему, – само по себе знак силы, поскольку говорит о возможности достичь своей цели. Всевышний дарует каждому чистому сердцу не только благословение, но силу для осуществления цели. Стремясь к ней, ты обретаешь удовлетворение и обретаешь счастье.

Озадаченный Квентин спросил:

– Тогда что же означает мое видение?

– Это и предстоит тебе узнать. Конечно, Бог может открыть тебе смысл видения в свое время, но чаще ты сам постигаешь это в борьбе. Ты должен сам понять его смысл, сам истолковать свое видение, идя своим путем.

– Со старыми богами это не так, – сказал Квентин. – В храме люди приходят к жрецу за предсказанием. Жрец берет подношение и спрашивает оракула от имени паломника, а потом объясняет значение его ответа.

– Так происходит потому, что оракулы – для слепых людей, хотя дыма без огня не бывает, – ответил Тему.

В ту ночь, когда гости ушли, и он остался один, Квентин впервые помолился новому Богу, тому, с которым разговаривал в своем видении. Этот разговор показался ему более реальным, чем смутно видимая темная комната, чем удобная кровать. Он молился так:

– Веди меня моим путем, Боже Всевышний. Дай мне силы служить Тебе. – Больше ничего в голову не приходило. После всех ритуальных храмовых молитв, которые надлежало выучить наизусть, эта простая молитва показалась ему до смешного краткой. Но, вспомнив слова Йесефа, что бог больше ценит молитвенное состояние, чем время молитвы, Квентин решил этим ограничиться. К тому же у него возникло убеждение, что его молитва услышана, причем кем-то очень близким. Рано утром, еще до восхода, Квентин и Толи обсудили планы.

– Я хочу догнать Тейдо и остальных, – сказал Квентин, жуя тминный пирог. Толи посмотрел на него странным взглядом, в котором явственно читалась тревога. – Тебе что-то не нравится? Почему ты так на меня смотришь?

– Ты изменился, Кента, – тихо сказал он. «Кента» на языке джера обозначало орла, а в более широком смысле – друга, хозяина, господина – все вместе. А еще это было максимально похоже на имя Квентина, трудное для Толи, хотя Квентину показалось, что его друг не очень-то и старается. Правда, у Толи могли быть и свои соображения.

– В чем? Что во мне изменилось? – Квентин попытался сделать вид, что не обратил на слова Толи внимания. Только у него не получилось. – Я такой же, каким был.

Толи видел его по-своему. Он наблюдал за церемонией Благословения с восхищением и уважением. Ему процедура показалась по меньшей мере коронацией короля, и он был горд, что его хозяин удостоился такой высокой чести.

– Нет, – помотал головой Толи, – ты уже не тот.

Квентин понял, что друг больше ничего не скажет, и перешел к другим делам.

Они отправились в Так, а затем в Бесту (это был обычный путь, как сказала Моллена). Квентин знал только, что Нимруда надо искать на Карше, хотя где расположен остров, сказать не мог. Молена категорически отказалась говорить о нем, заявив, что это злой остров, который не так уж и далеко, хотя и находится на полпути вокруг света. Поэтому они отправились в Так по сильно заросшей тропе через северные леса, населенные благородными оленями и дикими свиньями. Вот животные и не давали зарасти тропе полностью. Куратакам тропа была не нужна.

На второй день Толи разбудил Квентина перед унылым рассветом. Они позавтракали запасами Молены, выданными им на дорогу, посмотрели на низкие облака, провисшие дождем, надели плащи с капюшонами и продолжили путь в меланхоличном настроении. Приподнятое состояние предыдущего дня смыл унылый дождь. По мере того, как они продвигались дальше, Квентин становился все более беспокойным, одна мысль упрямо терзала его совесть. Он решил рассказать об этом Толи при первой же возможности. Поэтому, когда они остановились у небольшого ручья, чтобы напоить лошадей, Квентин тут же обратился к спутнику.

– Толи, ты знаешь, что ждет нас впереди? – спросил он. Молодой джер прищурился и посмотрел на темную тропу.

– Нет, – коротко ответил он. – Как можно знать, что ждет впереди? Даже знакомая тропа может измениться. Осторожный охотник все равно пройдет по ней.

– Нет... Я имею в виду другое. Мы идем на поиски Тейдо, Дарвина и остальных... скорее всего, это опасно. – Он следил за лицом Толи, но тот оставался бесстрастен. Квентин посмотрел на реку, на лошадь, пьющую воду. – Видишь ли, я не имею права просить тебя сопровождать меня дальше. Твой народ отправил тебя проводником, ну, потому что Дарвин-друг попросил. Мы пришли в Декру, а теперь ушли из нее. Твоя задача выполнена. Ты можешь вернуться к своему народу. – Квентин поднял взгляд и увидел, как на лице Толи легли озабоченные морщины. Уголки рта опустились, но темно-карие глаза смотрели прямо.

– Если ты хочешь, Кента, я вернусь к своему народу.

– Неважно, чего я хочу. Но ты можешь вернуться. Это мой путь, ты не обязан его проходить. Я не могу просить тебя рисковать жизнью ради моих целей.

– Нет, так не пойдет. Ты должен сказать мне, чего ты хочешь, и я сделаю так, – ответил Толи.

– Но я так не могу! – воскликнул Квентин. – Неужто ты не видишь?

Толи не видел. Он серьезно смотрел на Квентина, словно упрекая его в жестокости.

– Тебя могут убить, – попробовал зайти с другой стороны Квентин. Ему не хватало слов на языке джеров, чтобы объяснить свои страдания. – Я ведь не могу обещать тебе безопасность, если ты и дальше пойдешь со мной.

– Джеры верят, что каждый сам отвечает за свою жизнь. Джеры свободны. И я свободен. Мы никому не позволяем командовать нами. Но джер, если захочет, может добровольно признать над собой хозяина. – Голос Толи зазвучал иначе, черты его лица разгладились. – Джер, выбравший себе хозяина, обязан служить ему до самой смерти. Это высшая честь. Службы достойному хозяину делает достойным и слугу. Мало кому из моего народа выпадала такая возможность. – Последние слова он явно произнес с гордостью, глаза его сверкали. – Великий хозяин делает великим и своего слугу.

– Но опасность...

– Тот, кто служит, разделяет судьбу своего хозяина. Опасность, смерть или победа. Если господин достоин чести, то слуга получает еще большую честь.

– Я же не просил тебя быть моим слугой.

– Нет, – с гордостью ответил Толи. – Я сам тебя выбрал.

– А как же твой народ? – Квентин покачал головой.

– О, они узнают и порадуются за меня. – Лицо Толи осветила широкая улыбка.

– Не понимаю я, – не совсем искренне пожаловался Квентин. – Ваш народ считает, что служить другому – слабость. А ты говоришь, что служат не из-за слабости, а из-за силы. Вот если бы я сам тебя попросил…

– Проси, но я тебе уже ответил.

– Выходит дело, мне от тебя теперь никак не избавиться? – пошутил Квентин и тут же понял, что шутка оказалась неудачной. Лицо Толи вытянулось.

– Если хозяин отказывается от слуги – это великое унижение и позор.

– Достойный хозяин не стал бы легкомысленно отказываться от того, кто ценит его так высоко, – сказал Квентин. – Я уж думаю, что это я должен тебе служить!

Толи рассмеялся, как будто на этот раз Квентин пошутил самым удачным образом.

– Нет, – усмехнулся он. – Некоторые рождаются хозяевами, но слугу лучше брать совсем молодым. Его же обучать надо. Лучше оставить, как есть. – Он снова стал серьезным. – Ты, мой хозяин, на тебе отсвет славы. Я буду служить тебе. Ибо только рядом с тобой я тоже обрету славу.

– Ну и хорошо, – облегченно сказал Квентин. – Мне ведь и в самом деле неохота идти одному, а ты твердо решил меня сопровождать, значит, быть по сему, пойдем вместе.

– Как скажешь, хозяин, – смиренно ответил Толи.

– Да какая разница, как я скажу, – с досадой заметил Квентин. Толи сделал вид, что не услышал. Он придержал Бальдра, пока Квентин залезал в седло, а затем легко запрыгнул на своего черно-белого коня.

– Тогда – в Тук, – махнул рукой Квентин. Ему стало ощутимо легче, совесть больше не мучила. Он и в самом деле не хотел расставаться с Толи, и приди тому в голову вернуться, попытался бы уговорить его остаться. Однако к положению «хозяин – слуга» надо было привыкнуть. Он не понимал причин преданности Толи, и задавался вопросом, способен ли он вообще быть хорошим хозяином. Ответственность оказалась тяжелее, чем он предполагал.

Они ехали весь сырой полдень и до заката; остановились прямо на тропе, укрывшись под ветвями могучей елки. Толи привязал лошадей на длинный повод, чтобы они могли пощипать траву поблизости. Квентин снял с седла и развернул тюки, накидал лапнику и устроил сухую, мягкую постель. Толи набрал валежника и вскоре развел небольшой костер, чтобы согреться и высушить промокшую одежду. Ночь спустилась быстро. Двое лежали в темноте, слушая, как капает вода с верхних ветвей, как тихо потрескивает маленький костерок. Квентин растянулся на постели и глубоко вдохнул наполненный ароматами леса воздух.

– Что ты думаешь о новом Боге? – рассеянно спросил он, пытаясь заглянуть в глаза Толи. За все время, что они провели в Декре, он не говорил о вере Арига. Теперь ему показалось, что время пришло.

– Для нас это не новый Бог. Джеры всегда его знали.

– И как же вы его называли?

– Виноек.

– Виноек, – повторил про себя Квентин. – Мне нравится. А что это значит?

– Ты бы сказал, это означает Отец... Отец Жизни.

– Шанс небольшой, но это шанс, – сказал Дарвин, снимая крышку с бочки с водой.

– Я только удивляюсь, почему мы об этом раньше не подумали, – заметил Тейдо. – Слушай, и если что – предупреди, – добавил он Трейну, сидевшему на верхней ступеньке трапа.

Дарвин взял горсть желтоватого порошка с тряпочки, которую держала Алинея и высыпал в бочку; Тейдо размешал ее сломанным веслом и закрыл крышку.

– Как думаешь, они придут сегодня за водой? – спросила Алинея. Все трое перешли к следующей бочке и повторили процедуру.

– Надеюсь. – Тейдо взглянул вверх, на палубу над головой. – За водой они приходят каждый второй день. Если повезет, придут и сегодня. Хотя до берега недалеко, могут и подождать.

– Что можем, сделаем, – Дарвин вытряхнул остатки порошка в бочонок и отряхнул руки. – Последнюю бочку оставим для себя.

В этот момент Трейн резко топнул сапогом по трапу.

– Кто-то идет! – хрипло прошептал он. – Давайте скорее!

Тейдо концом весла задвинул крышку бочонка. Все трое заняли свои обычные места у подножия трапа. Люк в трюм открылся.

– Найдите подходящую длину, – раздался голос с палубы вслед двум матросам.

– Назад! – рыкнул первый из них, спускаясь в трюм. Другой сразу пошел в угол и стал копаться в бухтах канатов. Найдя нужный, он вернулся и начал подниматься по трапу. Пленники разочарованно наблюдали. Дождавшись, пока матросы запрут за собой люк, Дарвин сказал:

– Не унывайте; день еще не прошел. Они вернутся.

– По-моему, они хотят бросить якорь, – Трейн с сомнением поглядел на остальных. – И как мы высадимся, неизвестно.

– Будет так, как будет. Бог держит нас в своей руке и ставит так, как Ему надо. – Дарвин прислушался.

На палубе что-то происходило. Одно было ясно: кто-то открывал трюм, снимая цепи. Люк распахнулся. Пиггин ругал команду.

– Где дневная норма воды, болваны? Немедленно тащите сюда! А то прикажу выпороть!

Два матроса скатились по трапу вслед за тем, кто выбирал канат. Они бросились к ближайшей бочке с водой, даже не посмотрев на пленников, сбившихся в кучку в столбе света, лившегося из люка. Ухватив бочку, они поволокли ее к трапу. Никто из них не посмотрел в сторону узников и, соответственно, не заметил довольных выражений на их лицах.

– Мы же не знаем, будет пить Пиггин из той же бочки, что и его люди, – сказал Трейн, как только шаги матросов стихли.

– Да, риск есть. Ну, что поделаешь? – ответил Тейдо и повернулся к Дарвину. – Сколько времени нужно твоему зелью, чтобы начать действовать?

– По-разному. Зависит от человека: большой или маленький, сколько выпьет... Действие будет небыстрым, но сильным. Лягут спать и до рассвета точно не встанут, хоть там буря, хоть волны через борт. – Он рассмеялся, и его глаза блеснули в темном трюме. Но у нас есть проблема посерьезнее...

– Вот именно, – подхватил Трейн. – Что толку от этих сонных негодяев, если мы отсюда не выберемся?

– А как насчет других люков? – спросила Алинея, показывая на один из двух тусклых квадратов света, падавшего из палубы в дальнем конце трюма.

– Отличная мысль, моя госпожа. – Голос принадлежал Ронсару. Все обернулись и увидели рыцаря, стоящего, покачиваясь, позади.

– Ронсар! – воскликнул Тейдо. – Давно ты там стоишь?

– Тебе вообще нельзя вставать! – воскликнула Алинея, бросаясь к Ронсару, чтобы поддержать и отвести обратно к тюфяку.

Рыцарь шагнул к ним, его лицо скривилось от боли, а рука сама собой метнулась к голове.

– А-а, ерунда! – сказал он и попытался вернуть контроль над телом. – Я просто отвык стоять на ногах.

– Со временем, со временем, – забормотал Дарвин.

– Зря что ли ты меня кормил своими снадобьями? – ответил рыцарь, позволяя королеве усадить себя на бочонок. – Если не считать боли в голове, я чувствую себя почти в порядке.

– Вот и славно, – просиял Тейдо. – А то я собирался списать тебя из мира живых, особенно если учесть твой вид, когда мы тебя нашли. Но теперь, похоже, ты все-таки будешь жить.

– Все благодаря твоему жрецу-волшебнику, – сказал Ронсар, пытаясь улыбнуться Дарвину.

– Ничего такого я не сделал, разве что позволил твоему телу отдохнуть. Ты ведь спал последние три дня.

– Вы что-то говорили о носовом люке, сэр, – напомнил Трейн. – Если вы не против, я бы проверил, – обращался он исключительно к Тейдо.

– Ты совершенно прав. Надо посмотреть, не сможем ли мы им воспользоваться. Ронсар, ты знаешь о носовом люке? Куда он ведет?

– Кажется, я видел, как они спускали припасы через него, – сказал Ронсар, медленно вставая с бочонка. – Вполне может оказаться, что его закрыли не так надежно.

– Надо посмотреть. – Тейдо начал осторожно протискиваться среди сваленных грузов и припасов. Под люком он остановился.

– Скорее всего, это световой люк, – мрачно проговорил Трейн. – Для мужчины маловат.

– А для женщины в самый раз, – весело сказала Алинея.

– Моя госпожа, не дело вам бегать по палубе... а вдруг кто-то из пиратов не уснет? Слишком опасно. – Трейн покачал головой.

Тейдо и Дарвин переглянулись, но ничего не сказали.

– А что, храбрость только для мужчин? – Глаза Алинеи вызывающе сверкнули. – Готова помериться силами с любым животным из стада Пиггина, к тому же на моей стороне неожиданность. И не забывайте об искусстве Дарвина.

– Лучше мы все равно ничего не придумаем, – сказал Ронсар. – На палубе будет темно. И королева двигается тише любого из нас.

– Это все, конечно, хорошо, только надо еще люк как-то поднять, – задумчиво сказал Дарвин. – И сделать это лучше прямо сейчас, пока свет еще есть, чтобы видно было.

– Помогите мне поставить бочки друг на друга, – распорядился Тейдо. – Построим нашей леди лестницу на свободу.

Работа заняла весь день до вечера. Надо было осторожно убрать засов на люке, а из инструментов в их распоряжении были только две ржавые железки, найденные на дне трюма. Ближе к сумеркам по звукам, доносившимся с палубы, люди поняли, что корабль подошел к острову Карш. Капитан Пиггин вовсю ругал команду, по палубе шаркали ноги, волочили что-то тяжелое.

– Да чтоб вас акулы сожрали, ленивые чайки! Шевелитесь! Не видать вам сегодня рома, с землей или без земли. Что с вами такое? Вас околдовали?

– Похоже, наркотик начинает действовать, – сказал Дарвин. – Вряд ли он намерен высаживать нас ночью.

– Скорее всего, бросят якорь на рейде. Ночью высаживаться рискованно, – подал голос Ронсар из своего угла.

– Хорошо, – кивнул Трейн. – Мы должны успеть закончить с люком и к рассвету быть на берегу. А это корыто утопим!

– Ты же не станешь топить его с людьми на борту, – возразила Алинея. Она стояла на бочке и ковыряла засов люка железкой.

– Я бы тоже не стал так поступать, – заявил Дарвин. – Это напрасное убийство.

– На то и война!

– Даже на войне мы должны вести себя достойно. Кроме того, – добавил Тейдо, – нам может понадобиться корабль позже, надо же как-то отсюда выбираться.

– Да, наверное, вы правы, – пробормотал Трейн.

В этот момент раздался звон металла, и Алинея сказала:

– Всё. Люк свободен!

– Отлично! Спускайтесь, моя леди, будем ждать темноты, тогда и сделаем следующий ход, – сказал Тейдо. – Думаю, ждать недолго.

* * *

Принц Джаспин метался по своим покоям в замке Эрлотт. Совет регентов заседал весь день, и закон запрещал ему приближаться к месту Совета, проходившего здесь, в его собственном зале.

– Оставьте их заниматься своими делами, – предостерег Онтескью, без пяти минут будущий канцлер принца. – Они не забудут о своем благодетеле, не сомневайтесь. Если хотите, я пошлю в погреб за вашим превосходным элем и отправлю в зал Совета. Им же надо освежиться и заодно ощутить вкус богатств, которые у них непременно появятся под вашим мудрым правлением, мой сеньор.

Жадному Джаспину не очень понравилась идея поить своим лучшим элем ненасытных регентов, но он не мог не согласиться с Онтескью – тому, кто дергает за ниточки, не стоит жалеть о паре галлонов эля.

– Хорошая идея, Онтескью. Проследи, чтобы так и сделали. – Он продолжал расхаживать взад-вперед. – Ну, долго они там будут возиться? – не выдержав, вскричал Джаспин наконец. – Что такого сложного в простом деле?

Вернулся Онтескью.

– Я распорядился. Эль подан. Регенты объявили перерыв на обед. А для вас тут послание. Сэр Бран передал мне по секрету...

Принц нетерпеливо выхватил письмо из рук Онтескью и тут же прочитал его.

– Клянусь бородами богов! – закричал он, теряя последнее самообладание. – Ты только послушай: Совет зашел в тупик. Этот подлый бандит Холбен переманил на свою сторону некоторых из своих бесхребетных друзей, – принц кипел от злости. – Из-за них не удается набрать большинства.

– Но этого же не может быть! Не могут же они возвести на трон кого-то еще? По праву наследования корона переходит к вам!

– Конечно, ты верно говоришь! Но они ссылаются на какой-то старый закон и требуют доказательств смерти Короля! А где я им возьму доказательства?!

– А они вообще существуют? – осторожно поинтересовался Онтескью.

– Ты не хуже меня знаешь обстоятельства дела, – Джаспин неуклюже попытался скрыть свою ошибку. Не стоило поднимать эту тему. – Разумеется, если король мертв, должны существовать и доказательства.

– Я только имел в виду, что даже если бы король был жив, но не был способен продолжать правление, можно было бы найти какой-то аргумент, который их удовлетворил бы.

– Хм...– Принц наморщил лоб в задумчивости. – В твоих словах что-то есть, мой друг. Ты быстро соображаешь.

– Могу ли я предложить поискать что-то или кого-то, кто мог бы предоставить причины, по которым Король больше не может выполнять свои обязанности?

– Да, да, разумеется, надо поискать, – сказал Джаспин, потирая руки. – И с чего ты предлагаешь начать поиски?

На лице Онтескью промелькнуло ироническое выражение; его глазки-щелочки прищурились. Он наклонил голову и зашептал на ухо Джаспину.

– Клянусь Азраилом! – выдохнул Джаспин, – ты – умный лис. Давай поторопимся. Нельзя терять времени.

– Тихо! Ни звука! – прошептал Толи. Одной рукой он закрывал Квентину рот, а с другой капала вода, – он только что плеснул в лицо другу, чтобы разбудить его. Квентин еще не проснулся; сморгнув воду с глаз, озадаченно посмотрел на Толи и наткнулся на напряженный взгляд. Толи явно был встревожен.

– Что случилось? – Квентин перевернулся на бок, приподнялся на локте и посмотрел туда же, куда смотрел Толи – в лес. Тихо. Костер почти догорел, и Квентину показалось, что до рассвета еще несколько часов. Низкие плотные облака не пропускали света звезд. Лес был погружен в глубокий мрак. В этот момент одна из лошадей тихо заржала, а другая нервно ответила. Квентин все равно больше ничего не слышал и не видел. Он подождал и собрался повторить вопрос, но тут заметил среди деревьев легкое мерцание – вдали, на фоне черных стволов возникла призрачная фигура. Как-то слишком низко над землей. Она быстро перемещалась среди густого подлеска. Стоило Квентину ее заметить, как фигура исчезла.

– Что это? – спросил Квентин одними губами. Толи так же едва слышно ответил:

– Волки!

Короткое слово не сразу дошло до Квентина. Сначала оно, казалось, не имело смысла; но затем, словно получив пощечину, он осознал опасность. Волки! К ним подбираются волки!

– Сколько? – едва слышно спросил он, пытаясь сделать так, чтобы голос прозвучал спокойно. Не получилось.

– Я пока видел только одного, – шепнул Толи. – Но где один, там и другие.

Квентин потянулся за единственным своим оружием – кинжалом рыцаря с золотой рукоятью. Он взглянул на тлеющие остатки костра, отчаянно желая, чтобы они волшебным образом ожили. Волки боятся огня, вспомнил он. Неизвестно, правда ли это. Словно уловив его мысли, Толи наклонился и подул на угли. Единственный язычок пламени взметнулся вверх и осветил лицо джера. Но гореть в костре было уже нечему, и разгораться он отказался. Невидимые в темноте лошади звенели уздечками, мотали мордами, стремясь освободиться.

– Надо отвязать лошадей, – сказал Толи, – они могут отбиться.

– Думаешь, до этого дойдет? – спросил Квентин. Опыта у него не было, так что оставалось полагаться на мнение Толи. Он опять чувствовал себя не на своем месте, и мысль эта его почему-то возмутила. В этот момент серый силуэт опять мелькнул среди деревьев справа от них. На этот раз гораздо ближе.

– Они близко, – сказал Толи.

– Что будем делать? – спросил Квентин. Он не имел ни малейшего представления, что делают в таких случаях. В ответ Толи протянул ему толстый сук, приготовленный для костра. Он оказался довольно увесистым и вполне мог послужить дубинкой. С дубиной в одной руке и ножом в другой Квентин чувствовал себя ненамного уверенней.

– Не лезь вперед, – предупредил Толи, – и горло береги. Джер медленно поднялся и прислушался. Тут же издали слева долетел волчий вой. Живот Квентина судорожно сжался. Такой же вой послышался справа. Толи сжал руку Квентина и одним движением поднял его на ноги. Совсем близко послышалось рычание. Квентин повернулся на звук и увидел призрак смерти, набегающий на него от кромки деревьев.

– К лошадям! – крикнул Толи и бросился вперед. Квентин тоже побежал к Бальдру.

Он нащупал поводья и сдернул их с ветки, освобождая животное. Могучий боевой конь встал на дыбы, разворачиваясь навстречу нападавшему волку. Квентин едва успел увернуться, когда тяжелое, подкованное копыто взрезало воздух там, где мгновение назад находилась его голова. Бальдр дико заржал, молотя воздух передними ногами. Волк, бросившийся на них из леса, отскочил в сторону, чтобы избежать копыт. Краем глаза Квентин заметил, как сбоку набегает еще один волк. Он прыгнул вперед и взмахнул дубиной, издав какой-то нечленораздельный вопль. Он и сам удивился, а волк от неожиданности замер на месте. Мгновения Квентину хватило, чтобы нанести удар прямо по длинной морде. Челюсти волка хрустнули, животное издало жалобный стон и убралось в чащу. Такой же крик боли раздался позади, и Квентин обернулся. Толи длинной палкой отоварил большого серого волка, присевшего от удара. Квентин кинулся Толи на выручку, но зацепился за корень и упал. Падая, Квентин почувствовал прыжок сзади и, еще не долетев до земли, ощутил удар, который буквально поверг его на землю. Волчьи зубы вцепились в плечо. Квентин, не раздумывая, отмахнулся кинжалом, но попал вскользь. Волк рвал его одежду, ему никак не удавалось избавиться от рукава туники. Квентин извивался под тяжестью животного, норовя ударить волка в бок. Нож сверкнул, тяжесть внезапно исчезла, и Квентин увидел, как тело волка летит куда-то вбок, складываясь в воздухе, словно у животного сломана спина. Затем, высоко вверху, мелькнула голова Бальдра. Конь занес копыто, угрожая хищникам.

– Кента! – закричал Толи. Квентин оглянулся и увидел, как его друг с невероятной скоростью крутит своей дубиной, удерживая на расстоянии четырех волков. Три зверя кружили вокруг второй лошади, выискивая момент вцепиться ей в горло. Вскочив на ноги, Квентин сообразил, что все еще сжимает в руке дубину, и бросился на помощь другу.

– Боже Всевышний, помоги нам! – кричал он на бегу. Один волк отвлекся от лошади и скакнул наперерез Квентину. Юноша неловко взмахнул дубиной, но зверь исхитрился схватить ее зубами. Он дернулся с такой силой, что едва не выбил руку Квентина из плеча, так бы и случилось, но Квентин вовремя отпустил дубину и выставил перед собой нож. Толи закричал, и Квентин увидел, что здоровенный волчище прыгнул на спину джеру и дико щелкает челюстями. Раздалось рычание, и глаза Квентина встретились со злыми желтыми глазами волка. Тварь обнажила клыки и завиляла задом перед прыжком.

Из кустов рядом раздался визг. Еще один волк? Не похоже… Опять завизжали, Квентин услышал, как кто-то большой ломится через подлесок. Волк тоже услышал визг и удивленно отвернулся посмотреть на кусты позади. А там вдруг обнаружилось множество серых фигур, в разные стороны полетели сломанные ветки, послышался дробный топот и на поляне возникли словно из ничего темные фигуры, похожие на валуны. Они бросились на волков, визжа и фыркая на бегу. Волки, явно испуганные, развернулись навстречу новому врагу. Одно из больших темных существ едва задело Квентина, но юноша с трудом устоял на ногах. В этот момент он понял, что визжат дикие свиньи – кабаны и свиноматки. Возглавлял их огромный кабан с длинными изогнутыми клыками. Вепрь бросился в самую гущу волков. Толи отскочил в сторону. В воздух полетели клочья шерсти и волчьи кишки. Теперь визжали уже волки. Им стало страшно, особенно после того, как хрустнул, ломаясь, хребет одного из них. Вожак волков рыкнул короткий приказ и кинулся в лес. Его стая, те, кому повезло уцелеть, поджала хвосты и понеслась за вожаком. Через несколько мгновений все исчезли. Квентин громко дышал, пытаясь протолкнуть воздух в горящие легкие.

Вдали затихал топот копыт свиней, преследовавших волков. Рядом оказался Толи. Он быстро оглядел Квентина и спросил, смахивая пот с лица:

– С тобой все в порядке, Кента?

– Да. Я в порядке. Но у тебя кровь.

– Я не ранен. Царапина. – Он повернулся туда, где затихли звуки погони.

– Никогда ничего подобного не видел, – выдохнул Квентин. – А ты?

Толи покачал головой.

– Мой народ знает, что иногда дикие свиньи отбиваются от волков, особенно если они угрожают их поросятам. Но это... это могущественный знак. Уайноек поднял руку, чтобы защитить нас.

– Должно быть, Бог очень о нас заботится, – сказал Квентин, вспомнив свою отчаянную молитву всего несколько минут назад.

– Да, – кивнул Толи, – но есть еще кое-что. Квентин ждал, что он скажет. – В этом лесу полно дичи, на которую волки могут напасть – олени и свиньи, старые и больные. Гораздо безопаснее, чем нападать на людей на лошадях. Волки не нападают на людей – только изредка, в разгар зимы, когда еды мало и они голодают.

– Тогда почему они напали на нас? – Квентин изумленно смотрел на Толи. – Ты и в самом деле считаешь, что это Нимруд их натравил?

Толи загадочно пожал плечами и поднял глаза к небу.

– Скоро взойдет солнце. Нам пора в путь.

Они кое-как успокоили лошадей и быстро свернули лагерь. Больше они не разговаривали, но оба хотели как можно быстрее оказаться подальше отсюда.

Когда корабль прибывал в порт, капитан Пиггин обычно не выдавал команде ром, во всяком случае, грозился не выдавать, но каждый раз его угрозы как-то забывались. Так случилось и на этот раз. С наступлением темноты команда обычным образом перепилась. Пленники слышали пьяные голоса, обрывки песен. Обычно веселье длилось до глубокой ночи, но сегодня ром вкупе с зельем Дарвина справился с командой намного раньше. Уже после нескольких соленых песенок и пары стаканов разведенного подготовленной водой рома люди попадали на палубу, где стояли. Так бывало и раньше, только теперь это случилось быстрее. Пение прекратилось, сменившись могучим храпом, заглушавшим даже шум волн.

– Есть! – объявил Дарвин. – Теперь за дело.

– Будьте осторожны, Алинея, – напутствовал Тейдо королеву. – Может статься, что один-два еще на ногах. Старайтесь не попадаться на глаза, покамест не осмотритесь.

– Я все понимаю, – сказала она. – Не беспокойтесь, я постараюсь вас вытащить. Надеюсь, много времени мне не понадобится. – Алинея, больше похожая на прачку, чем на королеву, поднялась по трапу грузового люка и откинула крышку.

– О, моя леди, – пробормотал Трейн, – лучше бы я пошел вместо вас.

Дарвин улыбнулся:

– Она справится. К тому же в твоем нынешнем виде ты вряд ли пролезешь в люк. Пойдем, приготовимся к выходу.

Все трое поднялись по крутым ступеням к запертой на засов и обмотанной цепями крышке люка. Вскоре они услышали мягкие шаги приближающейся Алинеи.

– Что там на палубе? – спросил Тейдо через крышку.

– Все крепко спят, кроме повара и его слуги на камбузе. Но при них там кувшин с ромом, к тому же камбуз почти на корме.

– Они нас не увидят?

– Нет... Не думаю. В любом случае, скоро им не то что обнажить меч против рыцаря, а и встать-то будет непросто.

– Надо найти ключи от замков. Кстати, сколько их там?

– Два от цепей и один от самой двери. Где мне их искать?

– У капитана должен быть личный слуга, – предложил Трейн. – По-моему, это та самая крыса, что носила нам еду и приходила за канатом.

– А у тебя зоркий глаз, приятель! – одобрительно сказал Тейдо. А затем прижался к крышке люка и сказал Алинее: – Найдите человека, который носил нам еду. Одет в синий плащ, один глаз косит, насколько я помню.

– Посмотрите возле капитана, – предложил Трейн. – Или у самого капитана.

Они послушали, как королева ушла, и стали ждать ее возвращения. Прошла минута. Затем еще одна, и еще. Запертые в трюме люди непроизвольно вытягивали шеи, стараясь не пропустить ни одного звука. Наконец, королева подошла к люку.

– Ключей не нашла, не вижу этого человека. Зато нашла Пиггина. Правда, тоже без ключей.

– Будь я там, вмиг нашел бы этого пирата. Ключи должны быть у него в карманах. – Трейн хотел еще что-то сказать. Но его перебил низкий рокочущий звук откуда-то издалека. – Что это такое? Послушайте!

– Гром, – объяснила Алинея. – Небо чистое, но с востока подходит гроза. Там молнии. Похоже, идет шторм.

– Надо найти ключи, – пробормотал Тейдо.

– Подождите, но есть ведь еще один люк, грузовой, – произнес Дарвин. – Он большой, мы бы легко выбрались все.

– Алинея, мы собираемся посмотреть главный грузовой люк. Он закрыт? Как? – Пока Тейдо говорил, вдалеке снова раскатился гром.

– Ветер усиливается, – сказал Трейн. В самом деле, теперь все слышали, как ветер гудит в снастях корабля – прерывисто, но с каждой минутой сильнее.

– Пойду разбужу Ронсара, – сказал Дарвин. – Ему нужно время, чтобы собраться с силами.

Вернулась Алинея.

– Там простая задвижка, замка нет. Но в скобу забит клин. Я смогу его вытащить, если найду чем постучать. – Она снова отошла на поиски инструмента.

– Идемте, – позвал Тейдо, – надо подготовиться.

Трое принялись переставлять бочки, большинство из которых были уже пусты. До крышки люка оставалось совсем немного. Тейдо стоял на вершине пирамиды, а Трейн с Дарвином передавали ему подставки. Ронсар сидел в стороне и жаловался:

– Я в порядке, тоже могу помогать...

– Поберегите силы, сэр, – посоветовал Трейн. – Они вам понадобятся еще до конца этой ночи.

– Ну, так тебе тоже…

– Эй, сэр рыцарь, не забывайте, что никто из нас не подходил к смерти так близко, как вы. А до конца нашего приключения еще далеко. Без вас мы не справимся.

Сверху доносился стук. Алинея выбивала клин. Корабль качало, соответственно, качалась и шаткая пирамида, выстроенная под люком. Трое людей затаили дыхание и ждали.

– Всё! Освободила! – крикнула Алинея, сразу вслед за тем послышался вскрик «Ай!», но он быстро оборвался.

– Там что-то происходит! – вскричал Тейдо, карабкаясь на гору бочонков. Он откинул крышку люка и высунулся. Первое, что он увидел, – здоровенный верзила держал королеву за горло. Она яростно, но тщетно отбивалась.

– А ну, пусти! – крикнул Тейдо, выскакивая из люка. Напавший на королеву медленно, как обычно делают сильно пьяные люди, повернулся, и в этот момент пригнувшийся Тейдо ударил его в грудь.

– Уф! – прохрипел пират и рухнул на палубу, словно дерево под топором дровосека. Он лежал, вытянувшись во всю длину, и смотрел в небо. Потом сделал слабую попытку поднять голову, не удержал ее, со стуком уронив на палубу, и заснул на этот раз окончательно.

– Кок? – спросил Трейн, стоявший рядом с Тейдо, настороженно озираясь.

– Да, – сказала Алинея, прерывисто вздохнув.

– Моя госпожа, вы ранены? – Надзиратель взял ее за руку и жестом предложил сесть.

– Нет, Трейн, со мной все в порядке. Ты же видишь, он сильно пьян, просто напугал меня... вот и все.

Дарвин вылез из люка и огляделся.

– Боюсь, буря придет слишком рано. Надо торопиться!

Тейдо бросился через палубу, крикнув на бегу:

– Трейн, помоги мне со шлюпками!

– Ронсар, ты и Алинея – вперед! Я присоединюсь к вам через минуту, – с этими словами Дарвин метнулся в капитанскую каюту. Ронсар и Алинея подошли к Трейну и Тейдо, спускавшим на воду большие шлюпки. Состояние у этих посудин было так себе. Одна лодка уже была на воде.

– Вот, держись за эту снасть, – сказал Тейдо, сунув толстый канат в руку Ронсара; другой конец был уже закреплен в лодке. – Эта лодка выглядит получше остальных.

– Мне не нравится небо, – сказал Ронсар. Пока он говорил, первые крупные капли дождя упали на палубу. Налетел ветер, загудел в снастях, раскачал лодку у борта. – Боюсь, скоро начнется настоящая буря.

– Где Дарвин? – подбежал Тейдо.

– По-моему, отправился в капитанскую каюту, – ответил Ронсар.

– Ладно. В лодку! – Тейдо перекинул ногу через борт корабля, завис в сети, висящей вдоль борта, спустился по ней, как неуклюжий паук, и спрыгнул в лодку. Схватив весло, он подтолкнул качавшуюся лодку ближе к борту корабля. – Моя королева, вы следующая. Трейн, Ронсар, помогите.

– Я справлюсь, – сказала Алинея, перелезла через борт и, как опытный моряк, спустилась по сетке в лодку. Трейн и Ронсар проводили ее изумленными взглядами.

– Теперь вы двое, – крикнул Тейдо.

Ронсар спустился в лодку с трудом, Трейн последовал за ним и стал отвязывать канат, связывающий лодку с двумя другими.

– Ну, где же этот отшельник! – нетерпеливо поинтересовался Тейдо.

– Я сяду на весла, сэр, – сказал Трейн, усаживаясь на центральную скамью.

– Ну уж нет, одному тебе не выгрести, – сказал Ронсар, садясь рядом с ним. – Посмотри, волна поднялась. Придется поработать.

Алинея расположилась на носу. Тейдо взялся за руль, с тревогой посмотрел на высокий фальшборт. Он ждал Дарвина.

– Что он там возится? Шторм в любую минуту будет здесь.

Гром грохотал вокруг них, молнии прорывались сквозь тяжелые черные тучи. Соленые брызги срывались с гребней волн и окатывали беглецов. Дождь пошел сильнее

– Смотрите! – воскликнула Алинея; ее было едва слышно из-за ветра и грома. Остальные посмотрели туда, куда указывала протянутая рука королевы.

– Боги, спасите нас! – крикнул Трейн.

Светясь зеленым фосфорическим светом, из темноты на них надвигался огромный водяной смерч. Жуткий водоворот был опоясан молниями; он бешено кружился, поднимаясь на пол лиги в небо. Завеса дождя, сопровождаемая ревом ветра, подползала все ближе. До корабля дошла первая огромная волна. Маленькая лодка поднялась на вершину водяной горы, стремительно скатилась вниз и стала взбираться на следующую волну.

Наконец, над фальшбортом возникло лицо Дарвина. Даже не взглянув на надвигающийся смерч, хотя шторм, казалось, заполнил весь мир своим грохотом, отшельник быстро перелез через борт и схватился за сеть

– Осторожно! – крикнул Тейдо. Ветер заглушил его слова.

Дарвин дважды срывался, но в последний момент восстанавливал равновесие. Наконец он просунул руку в ячейку сети, укрепился и примерился. Тейдо снова крикнул. «Прыгай!». Дарвин полуобернулся, прикинул расстояние и прыгнул. Как только отшельник оказался в лодке, Тейдо оттолкнулся от корпуса судна. Трейн и Ронсар взялись за весла. Лодка отошла от корабля. Тейдо сел к рулю. Он держал курс к берегу, обозначенному слабой белой полосой на фоне мрака. А смерч все рос и рос. Всасывая все больше воды, он подрагивал, как длинный, злой палец, но неизменно приближался к маленькой лодке. Отряд боролся с волнами. Каким-то образом Тейдо удавалось удерживать лодку, направляя ее к берегу, а Трейн и Ронсар, дружно работая веслами, с каждым гребком продвигали ее вперед. Дарвин, держась за борт побелевшими пальцами, поднял лицо к небу и взмолился:

– Боже, Отец всего сущего, упаси нас от этой бури. Дай нам достичь берега, ибо без Твоей помощи мы погибнем.

Никто на борту не слышал слов молитвы, но все понимали, чем занят Дарвин, и повторяли в уме то же самое. Тейдо предостерегающе крикнул. Все посмотрели туда, куда указывала вытянутая рука кормчего. Смерч навис над ними, словно живой, яростный зверь. Тейдо бросился на дно лодки, призывая остальных сделать так же. Сверху рушилась гора воды, готовая вот-вот накрыть лодку. Вой шторма сделался нестерпимым. И вдруг, когда они уже готовились встретить смерть, все исчезло. Ни звука. Ничего. Дождь прекратился. Вода успокоилась. Дарвин поднял голову и посмотрел вверх.

– Смотрите! Смерч перескочил через нас!

Так и было. Водяной смерч, который всего несколько мгновений назад вздымался над ними, угрожая смахнуть крошечную лодку и людей в свою ненасытную пасть, поднимался обратно в облака. Торнадо извивался над ними, как червь, роющий землю, направляясь на сушу. Затишье длилось всего несколько секунд. Ветер и вода налетели с новой силой. Лодка беспомощно завертелась в потоке, руль врезался в корму, ломая петли. Тейдо бросился к румпелю, но поздно. Руль бесполезно болтался в руках. «Скалы!» – закричала Алинея. Впрочем, все и так видели то появляющиеся, то исчезающие под волнами корни острова. Скалы походили на ряд острых зубов, защищающих мелководный залив за ними. В другую погоду прибой бесполезно бился о них, и даже самый неопытный моряк прошел бы над ними. Однако теперь каменные зубы яростно скрежетали, приведенные в неистовство кипящим морем. Волна высоко подняла лодку и бросила вперед. Отхлынув, вода обнажила скалу. Ронсар уперся веслом в камень и оттолкнул лодку так, что она едва задела хрупким корпусом нерушимый камень. Очередная волна снова высоко взнесла суденышко и толкнула вперед. Трейн вскочил и перехватил весло, чтобы оттолкнуться от очередной преграды. Но не успел. Из воды высунулся каменный зуб, а потом раздался тошнотворный хруст. Лодка с размаху легла на вершину огромной скалы, а ведь они считали, что эта опасность уже позади. Корпус лодки выгнулся. Волна отступила, и суденышко повисло на камнях, несколько мгновений повисело, словно рыба, насаженная на острогу, а затем стало заваливаться набок. Следующая волна подхватила поврежденную лодку, расколола ее пополам, выбросив людей в бурлящее, яростное море.

Нимруд шагал по высокой стене своего замка, плащ вился за плечами. Иссиня-черные волосы, пронизанные белыми прядями, похожими на молнии в черных грозовых тучах, торчали в диком беспорядке. Злой волшебник хихикал.

– Дуй, ветер! Гром, реви! Молния, рви небеса! Я, Нимруд, так повелеваю! Ха, ха, ха!

Колдун не управлял штормом; буря случилась сама по себе. Зато он черпал силу из ужасающей мощи катаклизма, с удовольствием поглядывая на залив, куда должен прибыть корабль Пиггина. Нимруд его не видел – слишком далеко; замок был построен на вершине самой высокой из скалистых гор, которые поднимались из моря, образуя этот затерянный остров. До залива было не меньше лиги по прямой. Гром колотил в наковальню высоко в небесах, налетал безумными порывами ветер с моря. Нимруд смотрел; его худое старое тело трясли пароксизмы безумного ликования; зловещие черты лица освещались частыми вспышками молний. Волшебник пел, пританцовывал и смеялся, радуясь шторму. Наконец на землю начали падать первые тяжелые капли дождя. Колдун не хотел уходить, но он очень не любил сырость. Пришлось вернуться в свои покои.

– Эйрих?! – крикнул он, сбрасывая плащ. – Зажги благовония. Чудесная буря, отлично возбуждает! – Он спустился по спиральной каменной лестнице в сводчатую комнату внизу. Здесь все было каменным, а из обстановки – только алтарь-пентаграмма посреди. Эйрих с факелом в руке суетился вокруг алтаря, зажигая ароматные свечи в низких канделябрах, установленных по углам алтаря. – Оставь меня, – приказал Нимруд, дождавшись, пока загорится последняя свеча.

Колдун улегся на алтарь и сложил руки на груди. Позволил дыханию замедлиться, стать поверхностным, не вдыхая глубоко благовония. Вскоре он впал в глубокий транс, и дыхание стало совсем незаметным. Разум Нимруда воспарил вместе с клубами цветного дыма. Дым рассеялся. Колдун летел высоко над землей лицом к лицу с надвигающейся бурей. Волшебник моргнул и принял форму пустельги, парящей в грозовом воздухе. Тело дрожало от волнения, когда он сновал меж катящихся облаков, круто ныряя и снова поднимаясь ввысь. Но землю из вида не упускал. Прямо внизу на вершине горы темнел его замок. На западе к заливу резко спускались поросшие лесом холмы, похожие на спины усталых зверей. Дальше лежал сам залив. В свете полыхнувшей молнии зоркий взгляд пустельги ухватил что-то на воде. «Интересно, что бы это могло быть? – подумал он про себя. – Подлечу поближе, посмотрю. – Нимруд устремился к земле, держа курс на залив. – Корабль! – мысленно выкрикнул он. – Неужели это корабль Пиггина? Я не ждал его так скоро. – Птица зависла в воздухе над водой, ветер трепал ее перья. Далеко внизу маленькая лодка отвалила от борта корабля. – Ах! Вот и мои гости!» Он помчался обратно в замок, через бойницу влетел в сводчатую комнату, сел на краю алтаря и превратился в струйку дыма, втянувшуюся в распростертое на камне тело. Как только дым исчез, глаза волшебника распахнулись, и он резко сел.

– Эйрих! – крикнул он, – сюда немедленно! Где этот глупый слуга? – пробормотал он, спрыгивая с алтаря. – Эйрих! – крикнул он снова и услышал торопливые шаги в коридоре. Нимруд встретил его у двери.

– Ты звал, мудрый? – Эйрих простерся на камне перед колдуном.

– Да, жаба. У нас есть работа. Наши долгожданные гости прибывают. Надо подготовиться к встрече. Зови стражу. Пусть возьмут их и тащат к моему трону. И побыстрее! Не будем терять время!

* * *

Толи и Квентин стояли уже перед третьим постоялым двором. В отличие от первых двух этот располагался на пристани у самой воды. На ветру качалась потрепанная вывеска: «Летучая рыба». Надпись была сделана жирными синими буквами, буквы помельче сообщали имя владельца – «Баскин».

– Дальше уже ничего нет. Последняя корчма в Бесту, я думаю, – заметил Квентин. – Должно быть, здесь они и останавливались. Пошли. – Он кивнул Толи. Джер, пораженный, как и любой его соплеменник, видом города, последовал за ним, не отрывая глаз от набережной.

– Простите, сэр, не вы ли будете Баскин? – вежливо спросил Квентин у первого человека, которого они встретили внутри. Мужчина поднял на него взгляд поверх стопки монет, которые он пересчитывал.

– Мой добрый друг! – радушно воскликнул он.

– Так вы Баскин, сэр? – снова спросил Квентин, пораженный поведением этого человека, которого он явно видел впервые.

– К вашим услугам. Конечно, да! Если вам нужен Баскин, вы его нашли. Что я могу сделать для вас... – он бросил не самый одобрительный взгляд на Толи, – для двух молодых сэров?

– Видите ли, мы ищем несколько человек… они проезжали здесь... то есть через Бесту некоторое время назад.

Мужчина почесал в затылке. Лицо его приобрело насмешливое выражение.

– Под ваше описание, сэр, много кто попадает…

– Их было четверо...

– Уже лучше, но не слишком. Многие торговцы путешествуют не поодиночке.

– С ними была дама. Очень красивая.

– Так, так, намного лучше... но нет, не могу вспомнить. С кем они плавали?

– Я... я не знаю, сэр.

– Говорите, здесь останавливались?

– Ну, то есть могли... наверняка сказать не могу, но это последнее место в Бесту, где они могли бы остановиться... если бы они это сделали.

– Дайте-ка подумать, – Баскин поскреб свой небритый подбородок. – Я правильно понял: вы ищете людей, которые пришли неизвестно когда, остановилась неизвестно где, и плавали неизвестно с кем. Так?

Квентин покраснел и опустил глаза.

– Да это не беда, сэр! Я просто хотел удостовериться... Значит, говорите, с ними была леди… красивая... Помню одну. Она еще носила мужскую одежду…

– Да, да, это, скорее всего, они и были! – воскликнул Квентин.

– Э-э… они направлялись… в такое место, куда их никто не хотел везти. Такие трудности иногда возникают.

– Но они нашли капитана?

– Думаю, да. Скорее всего. Ушли в самом начале навигации, то есть просто в первый же день. Оплатили счет накануне вечером, и ушли на рассвете.

– Но когда? Какой это был день? – Квентин затаил дыхание. Наконец он хоть что-то узнал о своих друзьях.

– О, дайте сообразить… это было десять, может быть, двенадцать дней назад. Да, довольно давно. Погодите, сейчас посмотрю... Хозяин пошел к стойке, выудил из-под нее свиток. – Да. Вот, теперь вспомнил. Они же оставили лошадей. – Он сунул бумагу под нос Квентину.

– Они сказали, чей корабль доставит их... ну, туда, куда они хотели.

– Нет, этого не слыхал. Но, знаете, всегда можно найти кого-нибудь, если заплатить хорошо. Хотя туда, куда они собирались, охотников немного. – Баскин внимательно посмотрел на Квентина и спросил: – Вы ведь не думаете последовать за ними, нет? – Видимо, в глазах Квентина он прочитал ответ. – Забудьте. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я им тоже посоветовал держаться подальше от этого места. И вам то же скажу. Так что ступайте туда, откуда пришли, и даже не приближайтесь к злой земле.

Принц Джаспин быстро шел по просторным коридорам замка Эрлотт в большой зал, где уже третий день заседал Совет регентов. За ним спешили двое телохранителей с алебардами, украшенными королевскими вымпелами. Джаспин решил напомнить непокорным регентам о своей власти и о том, что они у него в гостях. За ним семенил Онтескью с большой шкатулкой. Замыкал шествие человек в поношенной солдатской одежде. Шагал он неуверенно, обшаривая коридор глазами, словно в поисках возможного укрытия. Процессия прибыла к запертым дверям большого зала. Вход охраняли три стражника, один из которых был распорядителем Совета регентов.

– Стой! – громко приказал он. – Здесь заседает Совет.

– Совет зашел в тупик, – внешне миролюбиво произнес принц Джаспин. – У меня с собой есть средства, которые помогут Совету выбраться на прямую дорогу. Пропусти меня.

Распорядитель надул щеки, собираясь протестовать, но в это время изнутри постучали.

– Отойдите, – предупредил распорядитель принца и повернулся, чтобы открыть дверь.

– Распорядитель, Совет знает принца, – сказал сэр Бран, высовываясь из двери, и добавил шепотом, обращаясь к принцу: – Извините, сир. Я только что получил ваше сообщение, и не успел приказать этому человеку впустить вас.

– Ладно, – принц пренебрежительно фыркнул. – Вы-то готовы, вижу. – Сэр Бран кивнул и распахнул дверь. – А остальные?

– Все знают свои роли. И скажут, что нужно, когда придет время. Не беспокойтесь.

Онтескью вошел, жестом приказав человеку в солдатской одежде оставаться снаружи. Огромная дверь закрылась с грохотом; все повернулись посмотреть, кто помешал обсуждению.

– Я протестую! – одинокий голос прорезал ропот, вызванный приходом принца. – Принц не должен присутствовать на этом заседании. – Голос принадлежал лорду Холбену. Он вскочил и показывал пальцем на Джаспина.

– Я пришел как друг и принес доказательства, которые требуются Совету.

Лорд Холбен сжал кулаки и наклонился посовещаться с одним из своих друзей.

– Совет располагает собственными доказательствами, – угрюмо ответил он. Все за столом закивали головами.

– Конечно, – сладко улыбнулся принц. – Но Совет, если он того желает, может рассматривать любые доказательства, представленные любым источником.

Члены Совета важно покивали головами.

– Откуда вам известно, что Совет нуждается в каких-то доказательствах? – спросил лорд Холбен. Голос у него был напряженный, похоже, он с трудом сдерживался. – Не слишком ли длинные у вас уши, мой принц? Жаль только, что такие же длинные уши у осла.

– Держите себя в руках, сэр! Это неприлично! – воскликнул Бран. Он сделал вид, что кипит от возмущения и вот-вот бросится на сэра Холбена.

– Добрые сэры, призываю вас к сдержанности! – громко произнес глава Совета лорд Нейлор. – Совет имеет право решать, принять ли доказательства принца Джаспина. – Он повернулся к сидевшим за столом. – Что скажете, милорды?

Каждый регент, начиная с сидящих по правую руку от лорда Нейлора, встал и высказал свое мнение – надо ли принимать к рассмотрению доказательства принца. Не последним аргументом для большинства членов Совета стало любопытство – что там приготовил принц?

– Рад отметить ваше благоразумие, – сказал принц с небрежным поклоном. Он улыбнулся, но его глаза при этом оставались холодными, когда он оглядел лорда Холбена и его партию. – Дошло до меня, что Совет зашел в тупик из-за отсутствия доказательств смерти короля. И хотя мне, как вы понимаете, горько говорить об этом, не могу же я оставаться в стороне, имея возможность положить конец вашим дебатам.

Снова послышались одобрительные возгласы. Джаспин прекрасно видел своих купленных сторонников, но для порядка обвел их внимательным взглядом.

– Последнее доказательство смерти Короля мне доставили всего пару часов назад. Оно доставит боль тем, кто надеялся увидеть возвращение нашего владыки, но скрыть его я не вправе. – Он печально обвел взглядом зал Совета. – Это подтверждает наши самые худшие опасения. – Принц Джаспин сделал знак Онтескью, чтобы тот подошел со шкатулкой. Джаспин принял коробку у него из рук и сам поставил перед лордом Нейлором. Потом протянул ему ключ со словами: – Уверен, внутри вы найдете ответ на все ваши вопросы.

Лорд Нейлор взял ключ, не говоря ни слова, вставил его в замок и повернул. Весь зал услышал щелчок открывающегося замка. Нейлор осторожно поднял крышку. То, что он увидел внутри, заставило его побледнеть. Он резким движением закрыл крышку и откинулся на спинку стула, закрыв глаза.

Позолоченную шкатулку передавали от одного регента к другому. Все по очереди заглядывали внутрь. Принц Джаспин наблюдал, какое впечатление производило содержимое шкатулки на каждого из членов. Некоторые смотрели с недоверием, другие с глубокой печалью, как Нейлор, а третьи не испытывали ничего, кроме любопытства. Все, кроме Холбена, казалось, приняли улики как достаточное доказательство безвременной кончины Короля.

– Принц Джаспин, – тихо заговорил Холбен, – вы всерьез полагаете, что эти останки должны убедить нас? – Лорд перевел дыхание. – Да это просто издевательство какое-то! – вдруг зло выкрикнул он, отбрасывая шкатулку. Там на дне лежал единственный предмет – отрезанный палец, когда-то окровавленный, а теперь иссохший и начинающий гнить, но с большим золотым кольцом, знакомым многим. Король Эскевар использовал кольцо, как личную печать.

– Я знаю это кольцо! Я видел его на руке Его Величества. Видел собственными глазами! – закричал кто-то.

– Я тоже видел. Клянусь, это оно! – закричал другой.

К хору голосов присоединились другие, но лорда Холбена они не убедили.

– Кольцо может быть настоящим, милорды. Это может быть даже настоящий палец Короля. Но это ровным счетом ничего не доказывает.

– Он прав, – кивнул дворянин, сидевший справа от Холбена. – Королевское кольцо и палец не доказывают смерти Короля. Король может потерять палец, может потерять кольцо, но это еще ни о чем не говорит.

На лицах собравшихся промелькнуло сомнение.

– Но Король не позволит, чтобы кольцо, символ его суверенитета, у него отняли! Он будет сражаться до последнего вздоха, но кольца не отдаст. Для меня этого доказательства достаточно. – Слова принадлежали сэру Гренетту; он сел с торжествующим видом, как будто одержал победу. Но лорд Холбен был непреклонен.

– Согласен. Король Эскевар ни за что не отдал бы это кольцо. Вот только имеет ли король Эскевар к этому отношение? – Он вызывающе посмотрел на принца Джаспина.

Джаспин сокрушенно покачал головой и с кажущейся неохотой сказал:

– Я честно надеялся избавить вас от ужасных подробностей, но поскольку лорд Холбен с таким неуважением отнесся к памяти нашего великого монарха... – Он повернулся и сделал знак будущему министру. Онтескью в свою очередь отдал распоряжение, и в зал вошел солдат. – Этот человек, – принц Джаспин вытянул руку, указывая на новое лицо, – этот бедняга, которого вы видите перед собой, вместе с нашим королем отправился в чужие земли и сражался рядом с ним. Он видел, как в последней битве пал Эскевар, как враги добыли это кольцо вместе с частью тела Короля. – Солдат слушал, опустив голову и изо всех сил старался выглядеть убитым горем.