Unknown

– Как же кольцо оказалось у вас? – мягко спросил его лорд Нейлор.

– Если угодно, сэр, вид короля, лежавшего бездыханным на поле, так опечалил наших людей, что мы бросились на врагов, уже праздновавших победу, перебили многих из них, и так вернули кольцо.

– То есть вы видели, как упал Король?

– Да, господин. – Глаза солдата беспокойно перебегали с лица на лицо сидящих в комнате.

– А как кольцо оказалось у вас?

– Война закончилась, и мы собирались домой. Я был на борту первого корабля, но он же оказался последним из тех, кому удалось отплыть до зимы. Я вызвался принести кольцо.

– Армия скоро вернется?

– Да, мой господин. Как только начнется навигация.

Лорд Нейлор снова закрыл глаза, словно от большой усталости.

– Спасибо, солдат. – Он кивнул, отпуская человека.

Солдат попятился к двери, то и дело кланяясь. Принц Джаспин украдкой махнул ему рукой.

– Где его командир? – требовательно спросил лорд Холбен. – Почему такого важного гонца доставили без охраны?

– Человек пришел ко мне, как только смог, – ответил принц Джаспин, игнорируя вопросы лорда Холбена. Солдат наконец покинул зал Совета.

– Да, конечно, – устало согласился лорд Нейлор. Затем он поднял голову и звучно произнес:

– Милорды, я думаю, мы достаточно увидели и услышали. – Он жестом заставил молчать лорда Холбена.

– Достаточно, чтобы принять решение. Что касается меня, я предпочитаю верить тому, что вижу, и тому, что мне говорят.

Сэр Гренетт облегченно вздохнул.

– Не вижу другого выхода, кроме завершения Совета и принятия решения.

– Нам некуда спешить, – холодно заметил лорд Холбен. – А вот вы торопитесь, вы и прочий воровской сброд!

– Не заноситесь, вспыльчивый сэр. Здесь не место для выяснения наших разногласий, – напыщенно произнес сэр Гренетт.

Его неожиданно поддержал лорд Нейлор.

– Вы правы, сэр Гренетт, сейчас не время и не место для обсуждения подобных вещей. Лорд Холбен, у вас есть право не соглашаться, так же как у остальных членов Совета есть право высказывать свою точку зрения. Принц Джаспин, если вы позволите нам исполнить свой долг, мы постараемся сообщить вам о решении Совета как можно скорее.

– Я думаю, коронация в середине лета меня устроит, – рассмеялся принц Джаспин, вернувшись в свои покои. – Что скажете, Онтескью? Я вне себя от радости. Наконец-то корона моя! Вино! Нам нужно вино! Это надо отпраздновать! Пошли камергера откупорить бочонок моего лучшего...

– Я уже распорядился, – скромно проговорил Онтескью. – Я вас поздравляю и, пользуясь случаем, хотел бы напомнить о некоторых ваших обещаниях…

– Чушь! Я сейчас не в настроении обсуждать всякие мелочи. Но скоро непременно поговорим об этом. Время будет. А сейчас давай праздновать!

– На мой взгляд, это немного преждевременно, – холодно напомнил Онтескью.

– Преждевременно, говоришь? Ерунда! – Несмотря на жизнерадостный тон, свет в глазах принца померк, и улыбка сошла с его губ. – Впрочем, если ты считаешь, что надо подождать, что же, подождем. Да, мы подождем. Так будет лучше, конечно. А потом мы с друзьями отпразднуем. Да, именно так. – Джаспин бросился в кресло, чтобы провести тревожный час в ожидании новостей, которые он так жаждал услышать. Наконец камергер просунул голову в дверь, чтобы объявить, что регенты желают его видеть. – Впусти их, идиот! – крикнул принц.

– Сир, хорошие новости! – сэр Бран почти вбежал в покои принца. За ним следовали сэр Гренетт и еще несколько человек. – Совет регентов поручил мне сообщить, что вам доверен трон Аскелона королевства Менсандор. Совет ожидает вашего решения относительно коронации, – добавил сэр Гренетт. – Я хотел объявить о таком замечательном событии незамедлительно и первым.

– Хм... Я подумаю, – сказал принц Джаспин. Его мясистые губы лукаво дернулись. – Однако мне кажется, что день летнего солнцестояния подошел бы мне как нельзя лучше. Да. Так и будет. Объявите Совету.

Квентин сидел на камне возле стены гавани, ковыряя ногой густой зеленый мох. Толи стоял рядом, как тень, скрестив руки на груди, и смотрел на гавань. Чайки кружили в воздухе, громко протестуя против вторжения двоих людей на солнечное место.

– Корабли ушли, – вздохнул Квентин. Он обвел взглядом широкую пустую чашу гавани. Неделю назад ушел последний корабль. На рейде стояли только два – оба нуждались в ремонте и в ближайшее время никуда не пойдут. Квентин уже поговорил с их шкиперами.

– Они вернутся, – ответил Толи. У него был талант излагать очевидные факты самым загадочным образом.

– Конечно, вернутся. Только как бы не слишком поздно для нас. – Квентин встал. – Не знаю, что теперь делать. – Он вздохнул и отряхнул штаны.

– Wisi tkera ilya muretmo, – сказал Толи, все еще глядя на море.

– Ветры говорят... что? – Квентин затруднился с переводом.

– Ветры дуют туда, куда Он прикажет, – ответил Толи. Теперь он смотрел на Квентина. Квентин отметил, что в глазах друга все еще тлеет странный далекий свет.

– Кто прикажет?

– Whinoek.

– Э…э… – Квентин не знал, что сказать. – Ладно. Раз это его воля, пусть он и думает. Пошли, надо лошадей покормить. – Бросив взгляд на солнце, он прикинул, что скоро полдень. – Да я бы и сам поел. А ты?

Они поднялись на холм. Склон плавно сходил от лесов наверху к морю. Лошадей они оставили на попечение фермера на окраине городка, поскольку не знали, как посмотрят на всадников в портовом городе. Бесту строился вдоль залива и большинство домов смотрели на море. Торговцы старались занять место поближе к порту; выше стояли дома богатых судовладельцев; еще выше как попало селились в каменных и деревянных домишках горцы и фермеры.

Друзья не спеша вернулись к ветхому жилищу фермера. Квентин поговорил с хозяином, а болтливая жена фермера усадила их за обед. Толи отвел лошадей на водопой и отпустил пастись вокруг дома.

На обед подали большие ломти поджаренного хлеба и куски бледно-желтого сыра. Несколько раз во время разговора фермер с восхищением упоминал лошадей, особенно силу Бальдра.

– Готов пари держать, этот может работать, – сказал хозяин, словно кто-то собирался с ним спорить.

– Бальдр – боевой конь, – объяснил Квентин. – Он обучен сражаться.

– Ну, я и говорю – сильный.

Квентин подмигнул Толи.

– А что, в хозяйстве найдется какая-нибудь работа для сильной лошади? Можем посмотреть, как он с ней справится.

– Ну, что вы! Я об этом и не думал… Вот разве что на поле есть один пень... Как думаете, он смог бы?

– Давайте его испытаем, – предложил Квентин, тяжело поднимаясь на ноги. Так много он не ел с тех пор, как они покинули Декру, а это было немало дней назад. – Нам же нужно отплатить за вашу доброту.

– Ах, пустяки какие! – воскликнула жена фермера. – Мы рады компании. А то всё одни да одни... – Квентин видел, что хозяева и в самом деле рады поговорить. А он, в свою очередь, с удовольствием им помог бы.

– Этот пень сильно достает меня все эти два года. Стоит прямо посередь поля, – объяснял фермер, пока они шли к нужному месту.

Лошади здесь были редкостью – ехать некуда, ведь Бесту – порт. Хотя несколько зажиточных фермеров использовали их для обработки земли. Но лошадей было мало, очень мало. С помощью кожаных ремней и веревок соорудили упряжь для Бальдра. Фермер принес длинную, крепкую слегу для рычага. Квентин вел Бальдра, а Толи нес упряжь. Тиша, жена фермера, суетилась рядом. После подгонки упряжи Бальдр опустил голову и потянул. Веревки затрещали. Небс – так звали фермера, – Квентин и Толи повисли на рычаге, сильно согнув его. Тиша уговаривала Бальдра еще немножко подналечь. Под землей что-то громко лопнуло, а потом послышался долгий мучительный скрип. Могучие мышцы Бальдра вздулись под блестящей шерстью. Неожиданно пень завалился на бок, растопырив влажные, покрытые землей корни.

– Ху! – закричал фермер, – это самый сильный зверь, которого я когда-либо видел! Ху! Вот я расскажу Лемпи, так не поверит же! Ху!

– Небс, – напомнила жена фермера, – не забудь, ты обещал принести жертву Ариэлю, если этот пень удастся выкорчевать. Бог своего потребует.

– Да, да, помню, обещал, – неохотно протянул фермер. – Пожертвую храму серебряную чашу. – Он подумал. – Хотя я бы предпочел купить новый лемех.

Квентин слушал этот обмен мнениями со странным тоскливым чувством. Наконец он сказал:

– Не надо приношений Ариэлю. Просто помогай другому, когда сможешь, это и будет твоя жертва. – Небс и Тиша изумленно смотрели на него, и Квентин внезапно почувствовал себя глупо. Он не должен был так говорить.

– Вы жрец, молодой господин? – осторожно поинтересовался Небс.

– Когда-то я служил в храме Ариэля, – признался Квентин. – Но теперь я поклоняюсь другому, великому Богу. Тому, которому не нужно серебро.

На добродушном лице Небса появилась облегченная улыбка.

– Тогда я принесу жертву, как вы сказали, – весело сказал он. Пень теперь не мешал, и деньги на серебряную чашу можно не тратить. Этот новый бог, кем бы он ни был, фермеру понравился. Он даже в ладоши захлопал.

– Устал, – объявил Квентин. – Слишком плотный обед. Да еще солнце… разморило.

– Ну так вздремните, – предложил Небс. – Поспать после такой работы – это хорошо.

Квентин так и сделал, прямо на краю поля, найдя подходящую тень. Проснувшись, он понял, что воздух успел остыть, солнце шло к закату. Толи тихо сидел рядом с Квентином. Он тоже подремал, но успел проснуться раньше хозяина.

– Почему ты меня не разбудил? – спросил Квентин, поднимаясь. Они выбрали для сна небольшой травянистый холмик рядом с фермерским домом.

– Надо идти в гавань, – ответил Толи.

Квентин с удивлением посмотрел на друга.

– Прямо сейчас? Почему ты так считаешь?

– Надо. – Толи пожал плечами. – Чувствую, что надо. Что-то мне здесь подсказывает. – Он ткнул себя в грудь.

– Ну, раз так, идем. Лошадей здесь оставим.

– Нет. Лучше взять.

– Как скажешь. – Квентин согласился, хотя и не видел смысла брать лошадей в город; придется их там оставить, а значит, обратно они пойдут пешком. Лучше бы дать им отдохнуть. Но спорить с Толи не хотелось, особенно в такой замечательный день.

Они попрощались с добрым фермером и его женой и двинулись по каменистой дороге к Бесту. Со спуска к гавани открывался весь город, а за ним – только синее, мерцающее вдалеке море. Они шли пешком, слушая, как мирно цокают копыта лошадей позади них; в воздухе пахло травой и цветами. Квентин подумал, что в таком месте, в такой день он мог бы полностью забыть о своей задаче. Забыть о королях и волшебниках, о сражениях и засадах. Он мог бы потеряться в этих холмах, в жужжании пчел, среди диких цветов, кивающих розовыми и желтыми головками на ветру вдоль дороги. Квентин стал смотреть себе под ноги и уже почти придумал вопрос для своего товарища, но взглянув на него, заметил, что лицо Толи снова озарено далеким светом, странно меняющим черты джера. Как будто он смотрит в будущее, подумал Квентин, за пределы времени и места, куда-то в неизведанную даль.

– Что такое, Толи? Что ты видишь?

– Корабль, – ответил джер как ни в чем не бывало.

– Корабль? Какой корабль? – Квентин шарил глазами по поверхности воды и ничего не видел. Далеко в море тоже ничего не было, вообще ничего.

– Нет там никакого корабля, – помотал он головой.

Толи молчал, и они продолжили спускаться с холма в тишине. Добрались до первых домов, затем до мощеных улиц, где торговцы ставили свои прилавки, а затем до самой стены гавани, где они сидели этим утром. Квентин снова оглядел горизонт, он украдкой поглядывал на море всю дорогу, пытаясь разглядеть то, что Толи, по-видимому, видел ясно.

На улицах царила суета. Рыбаки на длинных, низких лодках возвращались с дневного промысла. Женщины с тростниковыми корзинами собирались вокруг них группками, перебирали улов. Чайки резко покрикивали, надеясь стащить рыбешку. Квентин с интересом оглядывался; он все еще понемногу открывал для себя что-то новое, чего никогда не видел в храме. Ему хотелось зайти в какой-нибудь дом, посмотреть, как люди живут. Наверняка он не увидит ничего особенного, но оно будет новое, другое, странное и обыденное одновременно. Толи замер, словно он был деревом, выросшим посреди улицы, и смотрел куда-то вдаль, а может, внутрь себя. Квентин привязал лошадей к большому железному кольцу, торчащему из стены, оберегавшей город от моря. В другое время к стене швартовались корабли, только сейчас гавань опустела. Он присел и позволил себе впитать суетливую жизнь вокруг. Солнце садилось, и тень от дамбы ложилась на серо-зеленую воду гавани. Он наблюдал, как человек с тачкой, полной моллюсков, сортирует товар, отделяя еще шевелившихся морских тварей от уснувших.

– Сколько нам еще ждать? – спросил Квентин.

– Скоро, – ответил Толи, слегка наклонив голову. Квентин снова посмотрел на гавань и теперь увидел. В залив входил корабль, большой корабль с парусами, окрашенными закатным солнцем. Квентин открыл рот и смотрел то на корабль, то на своего друга. Толи расслабился и улыбнулся.

– Корабль пришел, – объявил он. В его голосе звучали торжествующие нотки, как будто он вызвал корабль одной лишь силой воли. Квентин почти готов был поверить, что джер заставил корабль появиться, ведь ничего же не было, никто же не ждал никаких кораблей. В конце концов, у Толи много необычных способностей, Квентин имел возможность убедиться в этом.

Корабль приближался, и вскоре Квентин смог различить мачты, такелаж и матросов, перебегавших по палубе. А еще он видел, что качка корабля совершенно не совпадает с ритмом волн. Он валился то на один борт, то на другой, и якорей не бросал. Вместо этого корабль шел прямо к причальной стенке, куда в конце концов и пришвартовался. Квентин и Толи подождали, пока корабль не причалил, отвязали лошадей и пошли к кораблю.

– «Маррибо», – прочитал Квентин.

– Хорошее имя, – ответил Толи, довольный собой. Корабль и в самом деле был неплох, хотя Квентин совершенно не разбирался в кораблях. Ему просто понравились линии корпуса, аккуратно свернутые канаты на палубе, и то, как паруса фестонами свисали с рей. И вообще весь вид корабля вызывал ощущение порядка. Трап уже спустили, и матросы сновали туда-сюда. Капитан, или тот, кого Квентин принял за капитана, стоял на носу и отдавал приказы своим людям. Казалось, они спешат, и Квентин поудивлялся: к чему спешка, ведь корабль только что пришел.

– Сэр капитан, – позвал Квентин. Ему потребовалось целых десять ударов сердца, чтобы набраться смелости и заговорить. – Могу ли я спросить... – начал он.

– Я не капитан, – небрежно ответил мужчина и указал большим пальцем на человека в короткой синей куртке, спускавшегося по трапу. Он о чем-то оживленно говорил с человеком в кожаном фартуке, похожим на корабельного плотника. Они еще немного поговорили, а потом плотник ушел.

Капитан вышел на причал, сел и закурил длинную трубку, наблюдая за работой команды.

– Вы капитан, сэр? – снова спросил Квентин; на этот раз ему удалось справиться с собой, и голос прозвучал почти спокойно.

– Да, парень, ты не ошибся. Это я, а это мой корабль. К твоим услугам.

– И мы к вашим, – ответил Квентин с поклоном. Толи тоже поклонился. – Прекрасный корабль.

– Ты разбираешься в кораблях? – Капитан прищурился, выпуская дым.

– Нет... То есть... Я никогда раньше не бывал на корабле.

– Это твоя беда. Ах, море... Я мог бы рассказать тебе не одну историю... – Он окутался облаком дыма. – Я – капитан Виггам. А ты кто такой?

– Я Квентин. А это мой... мой друг Толи. – Он никак не мог назвать Толи слугой.

– Ну и что может сделать для вас моряк, молодые джентльмены? – Капитан протянул широкую ладонь, и Квентин энергично пожал ее.

– Не могли бы вы сказать, сэр, когда вы собираетесь выйти в море?

Капитан Виггам, не дослушав, перебил его.

– Без руля мы никуда не пойдем. Вот же клятая удача! Мы вышли, а через три дня нам срезало шарниры. Черт побери! Два дня мы бились, чтобы достать их, а потом еще четыре дня тащились до ближайшего порта. – Он помолчал и глубоко затянулся. – А что, вам куда-то приспичило попасть?

– Да, сэр. Мы хотели бы попасть на Карш. – Квентин считал, что говорит уверенным тоном, хотя хозяин гостиницы предупреждал о дурной славе этого места.

Брови капитана взлетели вверх.

– Карш! Вот как! – Он снова прищурился и подозрительно спросил: – И зачем вы туда собрались?

– Я... то есть, наши друзья в беде. Мы хотели им помочь. – Квентин не знал наверняка, действительно ли у отряда возникли проблемы, но случайно оказался очень близок к истине.

– Если они отправились на Карш, значит, они точно в беде.

– Не могли бы вы доставить нас туда?

– Я? На моем корабле? Никогда! – Капитан Виггам отвернулся с суровым видом.

Квентин стоял, не в силах произнести ни слова; другого плана действий у него не было. Капитан сделал пару затяжек и несколько смягчился.

– Мы идем в Андрай, в Элсендор. Хотите, отвезу вас туда, если это чем-то вам поможет.

– Я точно не знаю, где это, сэр.

– Как не знаете?!

– Ну, не знаю… Я был послушником в храме.

– В каком храме? Какому богу ты служил?

– Ариэлю. Это его главный храм в Наррамуре. Хотел стать жрецом. – Квентину показалось, что он увидел проблеск интереса в серых глазах моряка. Наступила минута молчания. Капитан размышлял. Со стороны кормы донесся звук молотка. Волны плескались о борт корабля.

– Хм… Ариэль – бог удачи, бог судьбы, благодетель моряков. Наверное, не стоит разочаровывать его, отказывая одному из его слуг. – Он постучал трубкой о камень и встал. – Вот что я тебе скажу. Отвезу тебя на Валдай, это такой полуостров недалеко от Андрая. На большее не рассчитывай. Дальше не сунусь. А на Валдае есть те, кто иногда ходит на Карш. Найдешь кого-нибудь, кто отвезет тебя дальше, а я – пас. – Капитан Виггам посмотрел на Квентина, а затем на Толи. Заметил растерянный взгляд Квентина и спросил: – У тебя что-то еще?

– Да. К сожалению, у нас нет денег, чтобы заплатить за проезд.

– А-а, пустяки! Не думай об этом. «Маррибо» – грузовое судно, хотя иногда мы берем пассажиров.

– Но с нами наши лошади. – Квентин сделал неопределенный жест, показывая, что лошади небольшие, много места не займут.

Виггам посмотрел на лошадей, привязанных к швартовному кольцу.

– Да, это проблема, – значительно произнес он. Квентин тут же запаниковал. А потом капитан подмигнул. – Серьезная проблема, но не серьезней, чем водоросли у нас в шпигатах. Нам случалось перевозить лошадей. В конце концов, мы же грузовое судно. – Он рассмеялся, и Квентин тоже рассмеялся с облегчением. Капитан повернулся и пошел прочь. – Мне надо заняться действительно серьезными делами, ребята. Ремонт, понимаешь ли. Старкл проводит вас на борт. Передайте ему, что я так распорядился.

– Когда мы отправимся? – спросил вдогонку Квентин.

– Как сможем, так и отправимся. Вот руль починим, и пойдем. Грузите ваши пожитки на борт. Надеюсь, вечером отчалим.

Дарвин закашлялся и очнулся. Он сплюнул песок, набившийся в рот, и приподнял голову. Он лежал лицом вниз на колючих водорослях, вонявших рыбой. Дарвина клюнули, тотчас же заболела голова. Возможно, именно боль привела его в себя. Опять клюнули. Дарвин поднял руку к голове и задел чайку. Птица, хлопая крыльями, понеслась вдоль берега, пронзительно ругаясь на бестолкового человека, не давшего ей спокойно позавтракать.

– Вот еще, не хватало! Я пока не твой обед, – пробормотал Дарвин себе под нос. Он приподнялся на локтях и подождал, пока утихнет пульсация в голове. Попытался стряхнуть песок с век, но получилось плохо. Руки тоже были в песке. Он лежал на маленьком пляже возле камня, торчащего из песка, словно старый клык из пасти дракона. Камень покрывали вонючие водоросли, впрочем, как и Дарвина. Солнце еще не взошло, но на востоке разливалось розовое сияние. Значит, скоро наступит день. Шторм забросил Дарвина далеко на берег. В настоящий момент к нему спешила стайка крабов, воинственно размахивающая клешнями. – Нет уж, пойдите, поищите какую-нибудь несчастную рыбу. Мне мое тело еще пригодится, – крикнул он им и замахал рукой. Крабы остановились. Они явно выглядели озадаченными. Дарвин кое-как встал, придерживаясь за камень, и осмотрел пляж. – Довольно зловещее место, – решил он.

До воды было недалеко. Она спокойно плескалась у берега, словно и не было никакого шторма. Он дотащился до края берега, вымыл руки, лицо и смыл песок с шеи. В бороде и волосах песка тоже хватало. Дарвин пошел вдоль берега. Он надеялся отыскать остальных, но боялся, в каком виде их найдет. Шагов через десять он заметил стройную ногу, торчащую из-за низкой, покрытой мхом скалы.

– Алинея! – Он бросился к даме, потряс за плечи. Веки королевы затрепетали.

– Дарвин? О, что случилось? Мне как-то нехорошо, – она нахмурилась.

– Вы наглотались морской воды, ваше величество. Я тоже ей позавтракал. Мне не понравилось.

– Остальные... Тейдо, Трейн, Ронсар. Где они? Ты нашел их?

– Не спешите, всему свое время, – попытался он успокоить королеву. – Пока я нашел только вас. Полагаю, и остальные недалеко. Поищем вместе… или, если предпочитаете, я сам поищу. А вы отдохните пока.

– Нет. Пойдем вместе. Я понимаю, чего ты опасаешься, но ждать тут не хочу.

Дарвин помог мокрой, покрытой песком королеве подняться на ноги.

– Посидите на этом камне минутку. Дышите. Вдох, выдох. Глубже. Вам станет легче.

– Я, должно быть, выгляжу, как дочь Орфея – для рыб вполне сойдет, но не для человеческого общества.

– Нам всем хорошо бы привести себя в порядок. Но намного лучше быть живыми… особенно после вчерашней ночи.

– Ох, Дарвин... – Королева ахнула. Она неотрывно смотрела на то, что Дарвин поначалу принял за кучу водорослей. Теперь он понял, что куча имеет форму человеческого тела. Десятки крабов копошились на теле, отщипывая крошечные кусочки плоти от того, что совсем недавно было человеком. Потом он разглядел глубокую рану. Дарвин закричал, бросаясь к своему товарищу, распугал крабов и опустился возле него на колени

– Это Трейн! – закричал он, переворачивая тело. Приникнув к груди Трейна, он некоторое время вслушивался. – Он жив, слава богу! – Отшельник наклонился и осторожно ощупал рану на боку Трейна – рваную рану, глубокую, но не кровоточащую; кровь остановила соленая вода.

– Он придет в себя? – Алинея на четвереньках подползла к Дарвину.

– Надеюсь. Рана глубокая, но не серьезная, как мне кажется. Но могут быть и другие… которых мы не видим.

Алинея вздрогнула, вспомнив о крабах.

– Я видела, как они его обгладывали... Я думала...

– Я тоже. Но тут крабов благодарить надо. Они вычистили рану. Теперь она заживет быстрее.

Дарвин говорил уверенно, но смотрел на Трейна с беспокойством. Внезапно на краю леса, росшего вдоль береговой линии, раздались металлические звуки. Дарвин вскинул голову. Около двадцати солдат с удивительно равнодушными лицами, в кольчугах и шлемах, медленно приближались, держа копья в боевом положении. На шлемах солдат торчали эмблемы, у всех одинаковые – черный каркающий ворон Нимруда Некроманта. Из леса выехал всадник на черном коне. Он злобно осмотрел выживших. Фиолетовый шрам пересекал его лицо от лба до челюсти. Удар сместил нос. Лицо производило ужасное впечатление.

– Взять их! – приказал всадник. В голосе слышалось презрение. Бесстрастные солдаты подняли Дарвина и Алинею на ноги и грубо связали. Пленников повели в лес над пляжем. – Этот жив? – спросил всадник, кивнув в сторону Трейна, лежащего на песке.

– Да, жив, – подтвердил Дарвин. – Осторожнее с ним, он ранен.

– Жаль. Для него лучше было бы умереть. – Всадник пришпорил норовистую лошадь, проскакал мимо Дарвина и королевы и крикнул солдатам: – Этого тоже захватите.

Всех троих впихнули в телегу с высокими бортами. Алинея и Дарвин осторожно уложили Трейна и устроились рядом с ним, как могли.

– Молчите об остальных, – шепотом предупредил Дарвин.

– Везите! – закричал всадник со шрамом. Видимо, он командовал отрядом на берегу. Телега, качнувшись, въехала в лес и едва не перевернулась на корнях. Ни возница, ни четверо сопровождавших солдат не обратили на это ни малейшего внимания. Телега проехала через редкий, нездоровый лес, заросший корявыми деревьями, перевитыми лианами. Дороги как таковой не было. Тут и там торчали из земли камни с острыми краями, так что телегу трясло неимоверно. Давно наступил рассвет, но в лесу было сумрачно.

– Унылое место, – заметила королева.

– Так оно и есть. Любое место, которое некромант называет своим, становится унылым; боюсь, дальше будет только хуже.

Телега подпрыгивала и грохотала по камням. В конце концов, они достигли подобия тропы, но и она шла по каменистой местности, так что лучше не стало. Окружающий лес редел, справа стал доноситься плеск воды. Тропа шла вдоль ручья. По обе стороны дороги, если ее можно так назвать, высились безрадостные холмы, поросшие какой-то неприятной растительностью. Долину, по которой они ехали, словно придавило незримое облако обреченности. Изредка тишину нарушал одинокий крик случайной птицы. Повизгивали несмазанные колеса телеги. Спустя час или больше – время, казалось, не имело значения в этом месте – телега выехала на более широкую тропу, и начался затяжной подъем. Алинея озиралась со страхом.

– Не бойтесь, моя госпожа, – попытался успокоить ее Дарвин. – В мире много зла, сейчас мы видим одно из таких мест. Зло всегда корёжит землю. Лучше молитесь за Тейдо и Ронсара; они еще могут спастись. На это стоит надеяться.

– Конечно, я молюсь. Я, правда, не так умею общаться с Богом, как ты, но молюсь искренне.

– Неважно, какими словами вы молитесь. Он слушает сердце.

Одолев долгий подъем, телега выкатилась на ровное место. Теперь они ехали по широкому каменному желобу, высеченному в горе. Поверх высоких бортов телеги узники могли видеть все те же холмы. Солнце стояло уже высоко, но мир вокруг казался тусклым. Мрачный туман окутывал местность, собирался плотным облаком в жалких долинах. Земля казалась укрытой саваном и покинутой. Откуда-то с высоты донесся пронзительный вопль, словно потерянная душа умоляла о пощаде.

– Чайка, – сказал Дарвин, взглянув вверх. Но по его тону можно было понять, что он не убежден в том, что такие звуки может издавать птица. Снова стало тихо, и в этой тишине неожиданно прозвучал тихий стон. Дарвин встревоженно посмотрел на королеву, она на него, и оба посмотрели на Трейна.

Раненый явно приходил в себя. Дрогнуло веко, дернулся палец...

– Сознание возвращается! – Дарвину сковали руки за спиной, он ничем не мог помочь Трейну. Возвращение в мир живых бывает трудным. Отшельник наклонился к самому уху Трейна и прошептал: – Только спокойнее. Бояться нечего. Мы с тобой. Не спеши.

Вскоре начальник охраны открыл глаза и повернул голову.

– Бояться, конечно, нечего, вот только связаны мы, как цыплята, – едва слышно сказал он.

– О, Трейн! С тобой все в порядке?

– Да... ох, – он поморщился, пытаясь сесть. – Давайте я буду смотреть на вас, ваше величество, глядишь, мне и полегчает.

– Ты ранен, – сказала Алинея. – Просто ложись на спину и постарайся расслабиться.

– Где остальные?

– Молчи! – предупредил Дарвин. – Мы не знаем... утром не успели найти… – Он задумался, но не стал высказывать своих опасений. – Впрочем, нам особо некогда было искать…

– Где мы? Это остров Нимруда?

– Да, и нас везут к нему в гости.

– Тебе не стоит сейчас говорить, особенно, о наших перспективах, – прошептала Алинея. – Отдыхай, пока можешь.

После этого все долго молчали. Каждый думал о своем, старался отогнать страх перед встречей с некромантом.

– Вот он! – Дарвин подался вперед.

Алинея повернулась и тоже увидела замок Нимруда на скале. Издали он еще больше походил на череп.

– Ужасное здание! – воскликнула королева.

– Вы совершенно правы, ваше величество.

Черные каменные зубчатые стены поднимались прямо из скалы. Лабиринт лестниц и проходов, высеченных в камне, напоминал следы червей после дождя. Башни странной формы и неодинаковой высоты были разбросаны без определенного плана, но все они возвышались над огромным купольным сводом зала. Пустые отверстия дверных проемов и окон смотрелись, как зияющие глазницы. Какие-то темные птицы реяли в прохладном воздухе над замком и, завидев телегу, подняли ор. Извилистая дорога проходила по дальней части хребта. Ширина ее позволяла проехать только карете или телеге, как сегодня. По сторонам зияли обрывы. Заканчивалась дорога железным подъемным мостом. Перед ним телега с пленниками остановилась, поскольку мост был поднят. Под мостом можно было видеть глубокую пропасть. Примерно на ее середине из скалы бил водопад. Вода падала вниз, и звук ее напоминал непрестанный лязг мечей о щиты.

С протяжным стоном подъемный мост начал опускаться. В конце он ударился о камень, и телега загрохотала по мосту. Подкованные копыта лошадей ударяли о железный настил. Все это напоминало звон погребальных колоколов. Звуки не расходились по окрестностям, а падали в пропасть, исчезая внизу. Телега, скрипя, прокатилась мимо темной сторожки под зловещим взглядом совы, сидевшей на балках. Сторожка больше походила на пещеру. Вода капала с потолка и стекала по каменным стенам.

Трейн, ухитрившийся усесться в неудобной телеге, тихонько свистнул. Эхо кануло в пропасть.

– Там внизу пусто, – сказал он, дослушав последние отзвуки. – Не хотел бы я узнать, что там, на дне.

– Мужайтесь, друзья. Враг стремится сломить наш дух. Сопротивляйтесь. Не поддавайтесь страху.

– Я не боюсь ни одного смертного, – сказал Трейн дрожащим голосом. – Но этот колдун…

– Такой же смертный, как и любой другой. Да, сильный смертный, обладающий немалыми знаниями, но победить его можно. По крайней мере, ему можно бросить вызов.

– Король здесь, – неожиданно сказала Алинея. Дарвин не видел ее лица, но понял, что она вот-вот заплачет.

– Он так давно здесь, в этом жалком отвратительном месте!

– Наберитесь терпения, моя королева. Король силен и, если я не ошибаюсь, его не пытали. Он способен выстоять.

– Ты хорошо сказал, – тихо произнесла Алинея. – Я – его королева, и я тоже постараюсь выстоять.

Телега выкатилась из темного туннеля на светлый и неухоженный двор. Посреди двора их ждал высокий мужчина в собольей накидке, темной тунике и штанах, заправленных в высокие черные сапоги.

– Тащите их ко мне, – бросил он, повернулся и скрылся внутри замка. Пленников сняли с телеги и повели по лабиринту коридоров. Замок казался заброшенным, так мало слуг они встретили. Без церемоний их втолкнули в тронный зал Нимруда. Колдун ждал, раскинувшись на огромном черном троне. Он напоминал тряпку, которую бросили на стул и забыли. От масляных факелов за троном валил густой черный дым, а вот света они почти не давали.

– Добро пожаловать на Карш, друзья мои, – насмешливо произнес колдун. Он не открыл глаз, не помахал рукой в знак приветствия. – Я ждал вас. Надо было просто немножко выждать. Со временем всё приходит ко мне.

– Даже смерть и разрушение вместе с концом твоих планов, – спокойно ответил Дарвин.

– Молчи, дурак, пока язык не вырвали! – Нимруд вскочил и теперь стоял, сердито глядя на них сверху вниз. В руках он сжимал жезл из полированного черного мрамора. – Хотя нет, – внезапно смягчился волшебник. – Продолжай болтать. Твои слова – детские считалки. Шум и воздух. Силы в них нет. Это меня забавляет. Так что продолжай. – Дарвин молчал. – Нечего больше сказать? Посмотрим, может мне удастся вдохновить тебя! В темницу их! – Он взмахнул жезлом над головой, и стражники, сопровождавшие их от самой телеги, древками копий погнали пленников. Когда они выходили из зала, Нимруд прокудахтал им вслед: – Скоро у тебя будет компания – твои друзья, если они еще не сдохли, от меня не спрячутся. Ха! А мне неважно, живые они или мертвые, я все равно поселю их к тебе. Ха! Ха!

Толи тихо коснулся плеча Квентина, и юноша проснулся. Он не сразу понял, где находится. Убаюкивающий скрип корабля напомнил, что они на борту «Маррибо», идущего на Валдай.

– Ты кричал во сне, Кента, – сказал Толи.

Квентин потер глаза ладонями.

– Не помню... – И тут его осенило – сон! – О, Толи, мне сон приснился. – В полумраке он видел глаза Толи, поблескивавшие в звездном свете. Они лежали на палубе, и могли сколько угодно наслаждаться видом ночного неба. Луна зашла, и звезды засверкали в полную силу, как фонари ночных рыбаков, разбросанные в бескрайнем море.

– Расскажи. Сейчас, пока не забыл.

– Ну, я стоял на горе. Я увидел, что вся земля покрыта тьмой. И я почувствовал, что тьма эта живая. Она смотрит, ждет.

Пока говорил, Квентин снова проникся состоянием своего сна. Снова увидел, как во сне, но на этот раз более ясно, более реально, ту далекую землю под черным бесплодным небом. Древнюю землю, очень древнюю, и тьму, припавшую к земле, как хищник, таящийся в засаде. Он продолжал:

– Потом в тьму проник свет, словно пламя одинокой свечи, как уголек, как искра; он падал с неба. – Он снова видел эту точку света, несущуюся сквозь пространство, все ниже и ниже к земле. – И свет упал на землю и разбился на тысячу осколков, рассыпавшихся по земле, потонувших во тьме. И каждый осколок становился пламенем, как и первый, и начинал гореть, и тьма отступала перед светом. Вот и всё. Потом я проснулся.

Квентин замолчал, вспоминая ослепительный дождь света и чувство, что сон каким-то образом связан именно с ним. Он посмотрел на Толи. На лице джера застыло выражение тихого удивления.

– Это сон силы.

– Думаешь? В храме мне снились такие сны – я считал их «снами-видениями». Но я думал, они прекратились. С тех пор, как я ушел, – никаких предзнаменований, никаких снов... не считая Декры. – Он помолчал. – Как думаешь, что бы это могло значить?

– В моем народе говорят, что правда подобна свету.

– А зло подобно тьме. Да, и мы говорим так же. Истина обязательно придет, может быть, она уже здесь, она ударит во тьму и одолеет ее.

– У такого сна много смыслов. И все они говорят об одном.

– Как думаешь, может, нам дают ответ?

– Это твой сон. Так что ответ внутри тебя.

– Да, наверное… Это было так реально. Я был там. Я видел это. – Квентин снова лег на соломенный тюфяк. Он еще раз прокрутил сон в уме и, вскоре почувствовал, что глаза закрываются сами собой. – Знаешь, сны снами, а поспать надо. Мы прибудем на Валдай завтра утром... – Но Толи уже спал.

Когда Квентин открыл глаза, порт уже виднелся невдалеке. Солнце взошло, окрашивая небо золотистым светом по синему. Редкие облачка тянулись в этой пронзительной синеве. Толи встал и успел позаботиться о лошадях. Квентин застал его стоящим у борта, наблюдающим за приближением Валдая.

– Смотри, – сказал он, протягивая руку, – еще один корабль идет. – Действительно, прямо перед ними разрезал волны корабль, не такой высокий, как «Маррибо», но привычных для этих мест обводов. Почему-то Квентин ощутил беспокойство, чем-то корабль ему не понравился. Он еще присмотрелся, и понял! – Толи, посмотри, у этого корабля черные паруса!

Толи ничего не сказал, просто кивнул, признавая, что да, черные.

– Довольно странно, – озадаченно проговорил Квентин. – Я плохо разбираюсь в кораблях, но мне не приходилось слышать, чтобы кто-нибудь шил черные паруса. Интересно, откуда они?

– Хороший вопрос, – раздался голос позади него. Квентин повернулся и приветствовал капитана Виггама. А тот, кивнув, продолжал: – Шхуна из Карша. Да, да. Как раз оттуда, куда вам надо. Обратите на нее внимание.

За несколько дней пути капитан сдружился с Квентином, и теперь беспокоился о планах Квентина, как о своих.

– Забудь про Карш, – сказал он, с отвращением поглядывая на корабль. – Идем со мной. Я сделаю тебя моряком и покажу мир.

– У меня там друзья, – со вздохом ответил Квентин. Капитан Виггам не впервые делал ему такое предложение. – Хотя, может быть, когда мы вернемся...

– Да, конечно, – сказал Виггам, и Квентин подумал, что голосу капитана недостает уверенности. – Ты найдешь меня в каком-нибудь порту и пойдешь со мной. – Капитан сложил руки за спиной и ушел вдоль борта на корму.

– Он хотел бы помочь, – сказал Толи, когда капитан ушел, – но он не пойдет на Карш, боится.

– Ты в самом деле так думаешь? – Квентин проводил взглядом удаляющуюся фигуру и пожал плечами. – В любом случае, наши проблемы – только наши. Его они не касаются.

– Они касаются всех добрых людей, – упрямо сказал Толи.

* * *

Валдай бурлил. Размером он уступал Бесту, но суеты здесь было не меньше. Элсендор – большое королевство, больше Менсандора, и на всем западном побережье есть портовые города. Куда только корабли не уходили отсюда.

– А вон и Черный Корабль, – сказал Квентин, указывая в угол пристани. «Маррибо» отдала швартовы в северном конце гавани, а Черный Корабль, как они его прозвали меж собой, ушел дальше, к южному концу. Но Квентин разглядел, как команда сворачивает паруса.

Трап подали, и Квентин с Толи попрощались с командой. Они свели лошадей на причал и помахали на прощание капитану Виггаму, наблюдавшему за ними с палубы, покуривая трубку. Он махнул один раз и отвернулся.

– Давай посмотрим, где оставить лошадей, – сказал Квентин. В его голове уже формировался план. – Здесь, наверняка, есть кузнец. Пойдем поищем, вдруг он нам поможет.

Долго искать не пришлось, намного сложнее оказалось объяснить кузнецу, что бы они от него хотели. Жители Элсендора не сильно отличались от своих соседей из Менсандора, но говорили на собственном диалекте – факт, которого Квентин не учел. Пришлось напрячь все свои скудные языковые навыки. Кузнец, пытаясь разгадать смысл странной (для него) просьбы Квентина, продолжал считать, что Квентин хочет подковать лошадей.

– Нет. Подков не надо. Мы хотим, чтобы ты подержал лошадей до нашего возвращения, или сказал бы, к кому нам обратиться.

Крепкий, прокопчённый мужчина, все еще улыбаясь, покачал головой, встал и подошел к Бальдру. Похлопал коня по шее и властно протянул руку. Бальдр покорно поднял ногу. Кузнец осмотрел подкову, постучал по ней молотком и одобрительно крякнул. Оставил животное в покое и вопросительно посмотрел на Квентина. Толи скрылся в задней части кузницы, но почти сразу вернулся.

– В конюшне есть места для лошадей, и лошади там есть. Вода и еда тоже.

– Давай пройдем туда, – Квентин показал на пристройку. Войдя, он указал на лошадей. – Мы хотим, чтобы ты оставил наших лошадей здесь. – Он указал на Бальдра и Элу, так Толи назвал своего коня, а затем потыкал пальцем на стойла. Кузнец подумал, понял и закивал головой. Затем он протянул руку и ткнул грязным пальцем себе в ладонь. – Так. Денег хочет. И что нам теперь делать? – Квентин в растерянности посмотрел на Толи. В этот момент в кузню вошел человек. – О! Да это капитан Виггам. Здравствуйте, капитан!

– Я поразмыслил и решил, что вам может понадобиться помощь, – просто сказал Виггам. – Я ведь верно понимаю, вы хотите оставить у него лошадей? Сейчас мы решим этот вопрос. – Капитан повернулся и быстро заговорил с кузнецом. – Ну вот и все, – сказал капитан. – Осталось понять, на какой срок?

– Я не знаю! – Квентин растерялся. Он об этом не подумал. Моряк полез в карман и протянул мужчине монету. Кузнец кивнул и что-то сказал капитану.

– Вот, на некоторое время хватит. Заберешь, когда вернешься.

– Спасибо, капитан Виггам. Я верну долг, когда буду готов.

– Ерунда! Если бы, не дай бог, я оказался на Карше и попал в беду, я бы хотел, чтобы кто-то вроде тебя захотел меня спасти. Ты храбрый парень. Это так.

Квентин покраснел. Сам-то он не чувствовал себя храбрым.

– Ладно. А как ты будешь добираться до Карша? – Капитан собрался уходить.

– Да, мы думали. – Он объяснил свой план капитану, который слушал, кивая.

– Тайком, значит, да? – Он снова кивнул, размышляя. – Может сработать. Как только ты окажешься на борту, для таких бывалых моряков, как вы, найдется много укрытий. Но как ты попадешь на борт?

– Мы думали дождаться темноты, и тогда как-нибудь пробраться на борт.

– Так себе способ. Можно придумать и получше, – подмигнул капитан. – Но... Хо! – сказал он, глядя на полуденное солнце. – Предлагаю обсудить это за настоящим рыбацким пирогом. Что скажете? Пробовали когда-нибудь настоящий рыбацкий пирог? Нет? Тогда идемте. Капитан покажет вам чудо!

Капитан Виггам шел по главной мощеной улице, на которую выходили двери большинства лавок. Квентин и Толи уныло тащились за ним. На улицах было полно моряков, торговцев и горожан; они кричали, толкались и мешали Квентину следовать за капитаном, а тот двигался неизменно вперед, как корабль на всех парусах. Наконец он остановился перед таверной, настолько переполненной гостями, что некоторым приходилось сидеть на улице со своими кувшинами эля. Квентин и Толи догнали капитана и встали у него за спиной.

– А! Вы чуете? Уверен, ничего подобного вам за последние дни не перепадало. – С этими словами он протиснулся в дверь и начал призывать хозяина таверны, с которым, как оказалось, был хорошо знаком. Следующее, что помнил Квентин: – они сидят за столом в компании трех других капитанов, а через несколько мгновений уже едят сытный пирог из рыбы и овощей, запеченных в тесте с толстой коричневой корочкой сверху. На краю стола стояли кувшины светлого эля, и Квентин отдал должное этому замечательному напитку.

– Теперь еще одна остановка, – возвестил капитан Виггам. Он обещал, что им придется останавливаться не раз. Квентин с сомнением посмотрел на небо. Солнце давно уже село, дело шло к вечеру. Они бегали весь день, то тут, то там заговаривая с торговцами. Виггам, как понял Квентин, искал какую-то конкретную информацию, и, похоже, нашел ее. – Вот что мы выяснили, – сказал капитан, когда они свернули в кривой переулок, в стороне от главной улицы. – Корабль, как я догадался по размеру, обычный посыльный. Этакое судно для коротких рейсов; Карш находится в открытом море, в хорошую погоду до него день и ночь пути. Такие суда приходят сюда часто. Пополняют припасы. А, вот мы уже и пришли. – Они остановились перед открытым двором. Квентин решил, что здесь живет плотник, в этом его убедили горы стружек на истертых каменных плитах. Капитан Виггам по-хозяйски вошел во двор и крикнул: – Элстроп! Старый приятель, ты где? Давай сюда. Со мной клиент!

– Нечего тут орать, я тебя и так прекрасно слышу! – раздалось в ответ из-за горы бочек. Следом над бочками возникла седая голова. – А-а, Виггам! Старый морской волк! – закричал плотник, разглядев гостя. Квентин увидел пожилого, но сильного и полного жизни человека, с мускулистыми руками. – Твоя посудина не пострадала... повезло. – Он подошел и пожал руку капитану.

– Нет. Хотя, признаюсь, твоя помощь очень бы пригодилась несколько дней назад – штифт руля полетел.

– А я тебе говорил. Дай мне «Маррибо» на недельку, и я приведу ее в порядок. А ты? Нет. Слишком занят. Клянусь богами!

– У меня хороший корабль. Прочный, способен выдержать даже твой набег.

– Ну, тогда в чем дело? – Плотник улыбнулся. – Кстати, я смотрю, ты друзей привел. Значит, это им нужна помощь?

– Мне от тебя нужны только две пустые бочки, вот такие вполне сгодятся. – Капитан Виггам изложил Элстропу свой план. Плотник кивал и почесывал подбородок. Его яркие голубые глаза бродили от неба, к стружке, потом к Квентину, потом к Толи. После того, как капитан Виггам закончил, они, казалось, обратились внутрь и принялись изучать работу ума самого плотника.

– Ну что же, может сработать, – неопределенно пробормотал он. – Кроме тебя такое придумать некому. Смешно! Это у тебя не план, а шутка такая! – Плотник дошел до верстака и вернулся с коротким куском обструганного дерева.

– Это у меня такая палочка для размышлений, – объяснил он. Он поскучал мыслительной палочкой по ладони. – Так. Бочки могут подойти. Да, они подойдут. Только нужно немножко их доделать. И, знаете что, пойдем-ка вместе. У меня есть ручная тележка. Остальное потом. Только идти надо быстро! Времени мало.

Последний дневной свет померк, зажглась первая вечерняя звезда, когда двое мужчин взялись за ручки тележки с двумя большими бочками. Они посмотрели друг на друга, кивнули, и каждый одними губами произнес: «Да помогут нам боги». Затем они покатили тележку по ухабистой улице к пристани, где готовился к отплытию корабль под черными парусами.

– Эй, на палубе! – позвал плотник матроса на борту корабля Нимруда. Матрос угрюмо посмотрел вниз, но ничего не ответил. – Передай капитану, что у нас тут груз, который нужно принять на борт. – После долгого, пристального взгляда матрос исчез и вернулся с другим человеком, который помахивал плетеной кожаной плетью. – Капитан? – спросил Элстроп.

– Капитан занят, – ворчливо крикнул мужчина. – Мы отчаливаем. Идите себе!

– У нас здесь две бочки, которые надо взять на борт.

– Мы уже запаслись провизией. – Мужчина махнул плетью и пропустил ее через кулак.

– Может, и запаслись, – спокойно ответил плотник, – но эти бочки надо взять на борт. Если тебе самому не решить эту проблему, лучше сходи за капитаном, пусть он с этим разбирается.

– Я с тобой сам разберусь, свинья! Убирайся прочь! – Он повернулся и скомандовал матросам, чтобы продолжали готовить судно к отплытию.

Капитан подмигнул плотнику.

– Отлично! Заберем их обратно, – громко крикнул Виггам. – Только не хотел бы я оказаться на месте того человека, который скажет хозяину, что забыл две бочки, и они так и остались на причале! – Он кивнул плотнику, тот повернулся и начал разворачивать тачку. Моряк с плетью вернулся и встал, сердито глядя через перила. Несколько раз ударил плетью по фальшброту.

– Эй, подождите! – заорал он. – Что в бочках?

– Ничего особенного, – Виггам пожал плечами. – Какая теперь разница?.. – Он повернулся, собираясь последовать за Элстропом.

– Да погоди ты! – рявкнул моряк. Он отдал короткую команду, и несколько матросов скинули с борта сходни. Двое сошли на берег, подбежали к тачке и быстро занесли на палубу обе бочки. – А теперь пошли вон! – прорычал моряк, помахивая плеткой.

– Поосторожней с бочками, – предупредил плотник. – Я не собираюсь отвечать за поврежденный товар. Сами будете расплачиваться!

Оба, капитан и плотник, понаблюдали, как бочки осторожно перенесли на корму, паруса подхватили вечерний бриз и корабль направился к выходу из гавани.

– Удачи вам, мои юные друзья и попутного ветра, – сказал капитан Виггам.

– И пусть боги поскорее вернут вас домой, – добавил плотник.

Затем двое старых друзей повернулись и пошли обратно в сгущающихся сумерках. Вечерняя звезда мерцала высоко на горизонте рядом с недавно взошедшей луной.

– Глянь-ка, – сказал плотник, – доброе предзнаменование для них.

– Да, – кивнул капитан. – Только теперь, чтобы уберечь их от беды, нужно что-нибудь более весомое, чем предзнаменование. Тут подошла бы рука самого бога.

– Нет, моя леди, никакого выхода, – сказал в отчаянии Трейн. – Я осмотрел каждый засов и каждую скобу в этой темнице... выхода нет. Только через дверь, а ключ у Нимруда.

Королева даже головы не подняла.

– Это примерно то, чего мы ожидали, – вздохнула она.

– Не теряйте надежды, друзья мои. – Дарвин стоял в маленьком пятне света, падающем из какой-то отдушины наверху. Он подошел к Трейну и Алинее. – Бог не допустит, чтобы мы пропали в этой яме.

– С чего бы это богу заботиться о том, что происходит со смертными? – Трейн презрительно усмехнулся. – Ты только посмотри на нас… чем теперь занят твой бог? Если бы он о нас заботился, мы бы не страдали так, как страдаем, и будем страдать дальше.

– У Всевышнего свои пути. И они не походят на пути людей.

– Не говори мне о путях богов. Я устал это слышать. – Трейн отвернулся. – Меня занимает только то, что может сделать человек.

– Не надо так, – попыталась успокоить его Алинея. – В любом случае мы должны выдержать то, что нам послано; так давайте будем делать это с достоинством.

– Посмотри вокруг, видишь? – сказал Дарвин, обводя рукой темницу. –Нимруд вселяет в нас безнадежность, это она заставляет нас нападать друг на друга. Отбрось ее; это уловка врага. – Трейн затравленно посмотрел на Дарвина. – Кроме того, позволь напомнить тебе: пока Тейдо и Ронсар остаются на свободе, у нас есть надежда. Даже сейчас они думают о нашей свободе и свободе Короля.

– Если они еще живы, – горько ответил Трейн. – Шторм, потом люди Нимруда...

Дарвин ничего не сказал. Он вернулся к своему пятну света и стал молиться. Темница располагалась в самой нижней части замка. Единственный выход – ржавая железная дверь и невидимая снизу решетка на какой-то отдушине. Пол земляной и скользкий от влаги, сочившейся по стенам. В щелях и трещинах прячутся мокрицы. Пол вонял старостью и нечистотами, поэтому пленники свалили в кучу, что нашли – заплесневелую солому, – единственное ложе, предоставленное им. Именно на ней они и сидели. В подземелье проникал единственный луч света, по нему удавалось судить о времени суток. Они наблюдали, как свет ползет по полу, а потом он исчез – за стенами замка настала ночь. Резко похолодало. Пришлось прижаться друг к другу, чтобы сохранить хоть какое-нибудь тепло.

Второй день ничем не отличался от первого. Но на его исходе пленники услышали новый звук, эхом разнесшийся под каменными сводами камеры.

– Шаги! – встрепенулся Трейн, с трудом поднимаясь на ноги и держась за раненый бок. – Кто-то идет.

И верно, – шаги. Но шел не один человек. Послышался грубый, неразборчивый голос, отдававший приказы. А затем, с грохотом и лязгом, засов железной двери отодвинулся. Двое солдат Нимруда с факелами в руках шагнули в узкий проем, за ними последовал еще один с алебардой.

– Стой на месте! – рявкнул один из солдат, когда Трейн сделал попытку приблизиться. Затем в двери показалась высокая фигура. Человека грубо толкнули сзади, он перелетел через порог и упал лицом вниз под хохот солдат. Ударившись об пол, мужчина захрипел и остался лежать неподвижно. Двое солдат с факелами вошли, схватили его за руки и подняли.

– Не усложняй нам работу! – хрипло сказал один из них, занес ногу и пнул его вперед. Руки пленника, связанные за спиной, не могли предотвратить падение. Он ударился головой и, видимо, потерял сознание. Солдаты вышли. Дверь с грохотом закрылась, и шаги в коридоре вскоре затихли. Дарвин и Алинея бросились к упавшему пленнику. Трейн склонился над телом и с горечью посмотрел на остальных.

– Вот вам ваша надежда, – тихо сказал он.

– Тейдо! – вскрикнула Алинея. Лицо рыцаря было разбито в кровь, на виске глубокая ссадина. Глаза незряче смотрели прямо перед собой. Его пытали.

– Нужна вода, – сказала Алинея. – Утром давали, но теперь ни капли не осталось.

Однако Дарвин уже работал. Он положил руку на лоб Тейдо и, произнося под нос непонятные слова, растопырил пальцы, потряс ими и поочередного коснулся каждого синяка. Тейдо застонал.

– Теперь он будет спать. Помогите мне развязать его.

На самом деле, рыцарь спать и не думал. Едва его освободили от пут, как он снова вскинулся и внимательно оглядел каждого из пленников. Моргнул и потряс головой.

– Живы! – воскликнул он.

– О, Тейдо, мы о тебе беспокоились, – сказала Алинея, трогая его за плечо.

– Мне говорили, что вы все погибли при крушении. Утонули. А ваши тела бросили на берегу на съедение птицам.

– Ничего подобного! – вскричал Трейн, лицо его исказилось от ярости.

– Но где Ронсар? – спросил Тейдо, приподнимаясь с пола.

– Как? Ты его не видел? – удивилась Алинея.

– Нет, я никого не видел, даже моих похитителей. Меня тащили с пляжа без сознания. Я даже не услышал, как они ко мне подобрались.

– Когда это было?

– Не помню... наверное, около полудня.

– А нас схватили вчера на рассвете, – сказал Дарвин. – Должно быть, они вернулись и тщательно обыскали пляж.

– Значит, Ронсар ушел? – Голос королевы дрогнул.

– Наверняка мы не знаем. Он может быть и жив... но мы попали в крушение…

– Да, только он был ранен, – нарочито грубым голосом сказал Трейн. – Скорее всего, Ронсар мертв.

– Рано его хоронить, – решительно произнес Тейдо. – Трейн, ты здесь осмотрелся? – Он вгляделся в темноту. Стражник молча кивнул и развел руками. – Понимаю, тогда...

– Помолчи! – прикрикнул на него Дарвин. Тейдо послушно замолчал. Далеко в коридоре послышался звук шагов. – Они возвращаются.

– Пытать будут, – сказал Трейн. – Я первый пойду!

– Нет, без боя они нас не возьмут, – ответил Тейдо.

Шаги остановились у входа в темницу. Резкий скрежет отодвинутого засова и скрип открывающейся двери на ржавых петлях. Вошли два солдата, выставив перед собой факелы. Затем появился стражник с алебардой; начищенное лезвие холодно сверкнуло в свете факелов. Вслед за охранником неожиданно возникла невысокая сгорбленная фигура. Никто не заметил этого человека, пока он стоял за спинами солдат. Но это были еще не все посетители. В камеру шагнул худой высокий человек с прядью белых волос.

– О, сам Нимруд пожаловал! – воскликнул Дарвин.

Колдун издевательски улыбнулся.

– Ну вот, теперь вся компания в сборе. – Он всмотрелся в каждого, а затем выпрямился во весь рост и заорал: – Идиоты! Шутки хотите шутить с Нимрудом Некромантом! Да от вас даже пепла не останется! – Он быстро спустился по ступеням, так что черный плащ не поспевал за ним, и в какой-то момент напомнил крылья летучей мыши. Маг встал перед Тейдо. Ни одна жилка не дрогнула на лице рыцаря, он невозмутимо стоял на месте. – Вот с тебя и начну, мой Ястреб. О, да! – прошипел он, заметив, как Тейдо дернулся, услышав это имя. – Видишь, я давно глаз на тебя положил. Но тебе гореть не придется, как этим. У меня на тебя другие планы. Гораздо лучшие. Я тебе местечко приготовил среди моих слуг.

– Я лучше умру, но тебе служить не буду, – холодно ответил Тейдо.

– Конечно, умрешь. Обязательно. – Волшебник захихикал. – Только сначала послушаешь, как будут кричать твои друзья перед смертью. – Обещания так раззадорили некроманта, что слюна полетела с его губ. Он бросил на остальных устрашающий взгляд, развернулся и взлетел обратно по ступеням. Чародей застыл у двери в свете факелов, похожий на призрак из мрака вокруг него. Он помедлил, будто задумался, и повернулся к пленникам. – Я бы сразу начал с тебя, – он жутко ухмыльнулся, – но не будем спешить. Сначала слетаю на коронацию, там будет интересно. А потом… Потом у нас будет достаточно времени на развлечения.

– О какой коронации ты говоришь? – спросил Дарвин.

– А то вы не знаете! А вдруг и в самом деле не знаете? Ну, так я вам скажу. Коронация принца Джаспина, конечно. День летнего солнцестояния. Очень скоро Аскелон обретет нового короля! Ха-ха-ха! Ладно. Мне пора. Передам принцу ваши самые теплые пожелания. А вы, королева Алинея, думаете, я вас не узнал? Принц все ломал голову, куда вы подевались. Я ему расскажу, как вы сбежали, заодно поделюсь своими планами относительно вас. – Нимруд повернулся и исчез в дверном проеме, за ним последовали сутулый человек и солдаты.

Пленники еще долго слышали его хохот в коридорах и переходах замка. Голос колдуна эхом разносился под сводами, как гром погибели.

– Спите спокойно, друзья мои! Приятных снов! Ха! Ха! Ха!

Люди на палубе работали, размещая запасы. Квентин, приложив ухо к стенке бочки, прислушивался, но как ни старался, кроме плеска волн о корпус корабля, ничего не слышал. Иногда однообразные звуки прерывались пронзительным криком морской птицы. Вообще все звуки, доносившиеся до него снаружи тяжелой дубовой бочки, были приглушенными и нечеткими. Он проводил часы на борту корабля, иногда задремывая в темноте своей маленькой тюрьмы и мучаясь от желания размять ноги. Но шевелиться он себе не позволял. Наконец, когда каждый нерв и каждая жилка просто вопили, взывали о помощи, он позволил себе поменять положение. Получилось. Вообще, как выяснилось, двигаться он мог относительно свободно, главное – соблюдать тишину. Другим неудобством стало отсутствие свежего воздуха. В бочке было ужасно душно, так что пришлось время от времени приподнимать крышку. Он прижимался к сырому дереву, выглядывал наружу, но не видел ничего. С одной стороны это было хорошо, потому что выглядывать приходилось довольно часто, с другой – плохо, поскольку так его могли обнаружить скорее, а главное – он не понимал, когда они достигнут места назначения. Так что он все-таки больше полагался на слух. Однако прибытие откровенно проспал. Бочку подняли и снесли на берег. Совершенно новое ощущение не такой качки, как во время плавания, едва не вызвало у него испуганный крик. Он ждал удара, как в прошлый раз, но обошлось без него, видно бочку поставили на песок. Пришлось ждать, пока ворчание людей, разгружавших корабль, не стихнет. Только тогда Квентин решился приподнять крышку и выглянуть. Новый вид понравился ему больше. Бочка стояла рядом с деревянным пандусом, по которому грузы спускали… куда? Наверное, здесь у Нимруда был устроен импровизированный причал. За пандусом он мог видеть часть береговой линии. Прибой ревел где-то вдали, а здесь волны мягко накатывались на песок. Несколько камней отмечали границы пляжа, и Квентин по длинным теням сообразил, что дело идет к закату. Вокруг никого не было, ни моряков, ни стражников. Это порадовало, но все равно надо было дождаться темноты. Квентин закрыл крышку и снова устроился в бочке, и тут рядом раздался звук голосов. Разговаривали двое мужчин. Фыркнула лошадь, колеса зашуршали по песку. Повозка, подумал он, у них с собой повозка.

– Начнем, пожалуй, – сказал один. Квентин чуть приподнял крышку, чтобы лучше слышать.

– Куда спешить? – ответил другой. – Скоро остальные придут, помогут.

– Темнеет. Не охота гнать телегу в темноте. Тут и днем-то черт ногу сломит.

– Ну и заночуем, какая разница? Чего бояться-то?

– Ишь, какой храбрый нашелся! Я здесь подольше твоего, всякого навидался. Тебе такое и не снилось!

– Да ладно! Не хочу я слушать твои страшилки. Клянусь Зоаром! Ты просто слабак.

– А я тебе говорю, что повидал здесь всякого, особенно ночью. Так что мне есть чего бояться.

– Ничего ты не видел такого, чего бы другие не видели. А ночью или при солнце – какая разница! Слышать ничего не хочу!

Другой мужчина что-то забормотал себе под нос. Квентин не мог разобрать слов, но понимал, что думать надо быстро. Оказывается, был выбор: либо дождаться, пока его погрузят в телегу вместе с остальными припасами, либо попытаться сбежать сейчас, пока не вернулись остальные. Он медленно опустил крышку и на мгновение замер в нерешительности: подождать или уйти? Квентин решил подождать. Лучше уж войти в замок, не вызывая подозрений, чем стучать головой в стены снаружи. Больше-то стучать нечем. Но как только он принял это решение, выбор исчез.

– Эй! – крикнул один из мужчин у повозки. – Там что двинулось! Одна из бочек.

– Опять за свое! Замолчи! Я пытаюсь уснуть! – сердито рявкнул другой.

– Говорю тебе, бочка двигается! – отчаянно пытался убедить его первый.

– А я тебе говорю, пасть закрой! Эх, сон согнал! Ладно, я тебе сейчас докажу, что там ничего нет. Про какую бочку ты говоришь?

Квентин услышал шаги по песку, они приближались.

– Вон та, в конце, – подсказал трусливый слуга, держась за спиной храбреца. Осталось не больше трех шагов. Сердце Квентина громко колотилось где-то в ушах. Он почему-то представил, что над пляжем разносится барабанный бой. Он услышал, как человек рядом дышит. Шаги остановились возле его бочки.

– Ничего здесь нет, клянусь Зоаром!

– Но я же видел! Минуту назад.

– Что ты видел? Тень какую-то.

– Нет, не тень. В этих бочках что-то есть, странное... Посмотри, ладно?

– Да нет здесь ничего ко всем чертям! Клянусь богами! Мне что, открывать все бочки, чтобы ты успокоился?

Сердце Квентина сжалось в груди. Он услышал скрежет какого-то инструмента о крышку бочонка. Ее поднимали! Квентин поджал ноги. Крышка поднималась.

– Нет, ты только посмотри! Крышка-то едва держится!

В этот момент Квентин подскочил, швырнул деревянную крышку в лицо мужчине и закричал так громко, как только мог. Выпрыгивая из бочки, он мельком увидел перепуганного слугу, наверное, он хотел бежать, но споткнулся на первом же шаге. Другой, напуганный ничуть не меньше первого странным орущим существом, выскочившим из бочки, повалился на песок, сверху на него свалилась крышка бочки, отскочившая от первого.

– Толи! – заревел Квентин, – Беги! Нас обнаружили!

Толи, прекрасно понимая, что происходит, в одно мгновение выскочил из своей бочки и бросился в лес, черневший недалеко от пристани. Слуга, сидевший среди бочек, пришел в себя уже после того, как беглецы исчезли. Другой съёжился под повозкой, пытаясь зарыться в песок.

– Вот! Охрана! Сейчас твои черти получат! – крикнул первый.

Квентин все еще бежал по пляжу. Оглянувшись на бегу, он увидел дюжину солдат с мечами и копьями, обступивших двух слуг, размахивавших руками и показывавших в их сторону. Он помчался дальше, крича на бегу:

– Толи! В лес! Уводи нас отсюда!

Надо сказать, что Толи понадобилось не больше секунды, чтобы оглядеться, сориентироваться и припустить в заросли не хуже оленя, уходящего от погони. Квентин едва за ним поспевал. Толи оказался в своей стихии. Он легко проскальзывал сквозь густой подлесок, уклоняясь, делая неожиданные вольты, просачиваясь в едва заметные щели, скользя над камнями и стволами упавших деревьев.

Поначалу Квентин спотыкался и падал, но затем, подражая Толи, начал уворачиваться и пригибаться там, где пригибался и уворачивался его друг. Двигаться стало легче. Он забыл о страхе и побежал свободнее. Он слышал позади, как солдаты с грохотом продираются через лес. Они рассредоточились, чтобы лучше видеть дичь, переругивались на ходу, путаясь в колючках и натыкаясь на низкие ветви. Дважды Толи останавливался, чтобы прислушаться. Каждый раз звуки погони звучали все дальше, растворяясь в голосах вечернего леса.

– Скоро стемнеет, – сказал Толи во время одной из таких остановок. Он взглянул на небо. Там, особенно на западе, было пока еще светло, но лес вокруг быстро погружался во тьму. Квентин уже с трудом различал ствол ближайшего дерева.

– Они же не смогут нас долго преследовать... по-моему, они отстают, – сказал Квентин с надеждой.

– Им нас не поймать, – уверенно ответил Толи. – Но надо идти дальше. Позже поищем место для ночевки. – Он покрутил головой, прислушиваясь к едва слышным звукам погони. – Держись рядом, – сказал он и снова побежал.

На этот раз они изменили направление и начали подниматься по склону холма. Тропа пошла круто вверх, и каждый шаг становился немного короче предыдущего. Толи сбросил скорость, но шел все так же уверенно. Шум в лесу позади стих. Квентин догадался, что солдаты отказались от преследования, потеряв след.

Теперь Квентин слышал только лесные звуки. С наступлением ночи лес оживал. Зелень листьев, моховая подложка, цвета земли, дерева и синих теней слились в единый фон. Толи он скорее слышал, чем видел. Кончилось тем, что он зацепился за корень, протянувшийся поперек тропы, и упал. Толи услышал и вернулся.

– Давай остановимся, – взмолился Квентин, – хотя бы ненадолго. Темно. Я не могу бежать.

– Да, Кента, я забыл, что ночью ты ничего не видишь. – Толи покрутил головой, прислушиваясь. Квентин тоже вслушался и уловил странный сопящий звук. Толи стоял, раздувая ноздри. – Плохое место. Нельзя здесь оставаться, – наконец сказал джер. Он протянул руку, поднял Квентина на ноги и снова двинулся вперед, но на этот раз гораздо медленнее.

Тропа продолжала подниматься; затем, без всякого повода круто спустилась на дно ущелья, пробитого водой. По дну тек говорливый ручей. Квентин его слышал. Над землей начал подниматься дурно пахнущий туман, он становился все плотнее, рваными клочьями цеплялся за ноги и вообще всеми силами изображал из себя спрута, вытягивая по сторонам цепкие щупальца. Где-то наверху крикнула сова, ей ответила другая подальше. Множество тихих ночных звуков наполнили лес. Однажды Квентин услышал слабый свист в воздухе совсем рядом и почувствовал на своей щеке касание. Он отпрянул от этого мягкого прикосновения, как от удара. Когда он поднял руку, чтобы потереть место прикосновения, его щека оказалась мокрой от какой-то липкой гадости. Он с отвращением вытер ее, обтер руку об одежду и побрел дальше. Зловонный туман сгустился и поднялся выше, в нем образовывались завихрения. Квентину показалось, что он прихватывает его за ноги, будто пытаясь удержать. У земли туман был особенно плотен, так что Квентин уже не видел своих ног. А вот Толи шел вперед, словно ничего ему не мешало. Квентину хотелось свернуть с этой тропы и снова подняться в лес, но он шел за Толи. Наступил на ветку, она сломалась с глухим треском, слышным, как ему показалось, по всей лощине. Из-под ног взлетело какое-то белое существо, такое же бесформенное как туман, но оно издавало пронзительные крики, эхом разносившиеся по лесу. Существо бросилось прямо ему в лицо, и Квентин инстинктивно закрылся руками. Но столкновения не было. Отняв руки от глаз, он успел заметить белые крылья птицы, улетавшей дальше по лощине.

– Толи, давай поищем другую тропу!

Толи остановился и огляделся, оценивая расстояние, которое они прошли.

– Скоро свернем. Еще немного. – И верно, через несколько шагов Толи вскарабкался на крутой, покрытый виноградной лозой склон. Они оказались на берегу небольшого ручейка, впадавшего в лощину со стороны леса. Вода, даже на вид отвратительная, едва сочилась по камням, скользким от черного мха. Квентин поскользнулся в грязи, но вовремя схватился за какие-то кусты и вытянул себя наверх.

Выбравшись из лощины, они оказались на широкой ровной площадке, окруженной деревьями. Позади остался овраг с вонючим туманом; перед ними вздымался густо поросший лесом холм. Не говоря ни слова, Толи начал взбираться на него. Квентин молча лез за ним. Бесполезно было спрашивать, куда они идут и почему именно туда. Наверное, Толи знал ответы на эти вопросы. В любом случае, Квентин не мог предложить ничего лучше.

Они шли уже несколько часов, темные деревья смыкались за ними, и не было никакой возможности понять, где они шли только что. Квентин вгляделся вперед и испугался, хотя и не мог понять, чего. Он что-то видел впереди, какое-то существо, мимолетно, краем глаза, но видел. Вот оно мелькнуло снова, видимое лишь при определенном повороте головы. Пропало. Показалось дальше, хотя должно было бы оказаться ближе. Тропа неуклонно шла вверх, и вскоре Квентин потерял призрак из вида. Тогда он решил окликнуть Толи.

– Видишь? Там впереди что-то светится, – он махнул рукой в сторону зарослей на вершине холма.

Еще через десять шагов он понял, что видит костер. Кто-то развел огонь. Они осторожно подкрались ближе. Толи считал, что следует обойти это место, но Квентин был настроен иначе; он хотел понять, с чем столкнулся. Теперь они ползли, и скоро стало понятно, что перед ними маленький уютный лагерь. Они полежали в траве, выжидая. Поблизости никого не было видно. Кто бы ни развел огонь, сейчас он скрывался.

– Солдаты?

Толи покачал головой.

– Здесь им нечего делать. Костер маленький, на всех не хватит.

Шаги они услышали слишком поздно. Нечто бросилось на них из темноты. Толи увернулся, а Квентин не успел. Его сгребли за шиворот и бросили вперед, к огню. Нападавший пару раз саданул Квентина под ребра. Квентин упал и попытался избежать следующего удара. Вверху мелькнуло лицо и спокойный, но очень твердый голос приказал: «Не шевелись!» Квентин поднял глаза и разглядел рослого человека с дубиной в руке. В памяти Квентина шевельнулось какое-то воспоминание, где-то он уже видел этого человека. Он всмотрелся. Невозможно! – подумал он. Не может быть! Но в то же мгновение решил, что в этом проклятом месте ничего не стоит встретить призрак; больше того, было бы странно, если бы они его не встретили. Вслед за этой мыслью пришла другая: зачем призраку дубина? И с какой стати призрак будет бить встречных по ребрам? Но лицо!.. Где он мог его видеть? Давно. Не здесь. Он не хотел верить, боялся верить. Но память упрямо подсказывала.

– Ронсар? – дрожащим голосом неуверенно спросил он. Целых два удара сердца ему не отвечали. А потом мужчина рухнул на колени рядом с ним, свет костра лег на его лицо. Квентин протянул дрожащую руку. – Ронсар, это ты?

– Я-то Ронсар, – ответил человек, стоявший на коленях у огня. – Но кто зовет меня по имени в этом заброшенном месте? – Говорил он мягко, но теперь, когда он наклонился ближе к огню, Квентин видел те же угловатые черты, ту же выступающую челюсть, говорящую о сильной воле. Только рыцарь и на этот раз казался усталым и измученным. Тяжелые морщины пролегли в уголках рта и вокруг глаз.

– Вы меня не узнаете? – спросил Квентин. – Я – Квентин, аколит из храма. Вы передали мне послание для королевы...

Лицо рыцаря внезапно осветила улыбка, разом согнавшая заботы и тревоги, глаза вспыхнули светом узнавания.

– Неужто… Квентин? ... да, я помню... но как? – Вопросы сыпались быстро, они выдавали растерянность рыцаря, пытавшегося понять смысл этого чуда.

– Толи, иди сюда, – позвал Квентин. Он знал, что его друг притаился где-то рядом, вне поля зрения, готовый выпрыгнуть в любой момент. Заросли зашевелились, и Толи встал рядом с Квентином. – Все хорошо, Толи. Все просто замечательно! Это Ронсар, рыцарь, о котором я тебе рассказывал.

– Тот, кто вручил тебе послание, – ответил Толи на родном языке. – Да, и великий воин. – Толи низко поклонился, как Квентин учил его в таких случаях. Но приветствие по всем правилам заставило Ронсара улыбнуться, а Квентина рассмеяться.

– Добро пожаловать, друг леса, – сказал Ронсар. – Я никогда не встречал никого из твоей расы. По правде говоря, не ожидал, что они будут такими воспитанными.

– Мы оба к твоим услугам, – рассмеялся Квентин. Он почувствовал, как по нему прокатилась волна облегчения.

– А я к твоим, – сказал Ронсар. – Итак, добрые друзья, нам есть о чем поговорить, многое обсудить. Во-первых, как вы сюда попали? Тейдо сказал мне, что ты остался в Декре, и плохо себя чувствовал. Они горевали и думали, поправишься ли ты вообще.

Квентин принялся рассказывать обо всем, что они делали после Декры, а начал с того момента, когда он покинул храм. Пока он говорил, он подумал, как невероятно выглядят события, с ним случившиеся, как будто все это происходило с кем-то другим, а он, Квентин, все это время так и сидел в храме. Подумав о храме, он поначалу затосковал, но потом понял, что в храме у него не было никакого будущего. Ронсар слушал терпеливо, но мысли его перегоняли одна другую.

– Ты особенный, – сказал он, дослушав Квентина. – Из тебя получился прекрасный рыцарь. – Квентин зарделся от похвалы.

– Я рад видеть тебя живым и в добром здравии.

– Насчет живого, это ты верно сказал, а насчет доброго здравия придется немного подождать. Правда, я чувствую себя сильнее с каждым днем. Если бы не кораблекрушение, я бы уже набрался сил и стал бы таким же, как прежде. – Ронсар рассказал, как Пиггин со своими подручными буквально вытащили его из храма, прямо из заботливых рук Бьоркиса.

– Я пробыл там некоторое время и только начал поправляться, как они выкрали меня. Храмовая стража даже не смогла оказать сопротивления, а я тогда еще не мог защитить себя. Меня затолкали в повозку и чуть не уморили по дороге из Нарамура в Бесту, где они оставили корабль. Большая удача, что на борту я встретил Тейдо, Дарвина и остальных, компания получилась прекрасная. – Он рассказал о шторме, кораблекрушении и о том, как очнулся один на острове. – И вот сегодня вечером я снова встречаю друга, – рассмеялся Ронсар. – По правде говоря, я думал, что больше никогда тебя не увижу. Я считал, что мое послание не дошло. Но, похоже, боги связали наши судьбы.

Толи, слушая их речь, старался насколько мог составить представление о предмете их разговора, но, в конце концов, устал, опустил голову, свернулся калачиком у костра и уснул.

– Пожалуй, твой товарищ прав, – сказал Ронсар. – Надо поспать. Я как раз собирал хворост для костра на ночь, когда встретил тебя на тропе. Причем, я тебя не видел и не слышал, пока чуть не налетел на тебя.

Квентин слегка усомнился в словах рыцаря, вспомнив, как получил по ребрам, падая на землю.

– Мы тебя тоже не слышали, пока не встретились.

– Не стоит давать о себе знать на этом острове. Это странное место и далеко не безопасное.

Квентин кивнул.

– А как насчет остальных? – Он давно хотел задать этот вопрос, но как-то не осмеливался. Но воспоминание о друзьях тут же напомнило ему о задаче, которую они перед собой поставили.

– Завтра обсудим, при свете дня. – С этими словами Ронсар зевнул и улегся набок. – Спокойной ночи.

Квентин помолчал и тихо добавил:

– Я очень рад снова тебя видеть.

– Не больше, чем я. Спокойной ночи.

Стоило Квентину открыть глаза, как он понял, что Толи встал с рассветом, если не раньше. Вокруг костра стояли наскоро сплетенные корзины, полные ягод, и несколько больших съедобных корешков, чисто вымытых и уложенных в аккуратные кучки. Над огнем на вертеле жарились два тощих кролика. А рядом… – о, чудо из чудес! – истекали золотистым нектаром медовые соты.

– О! Твой друг приготовил нам завтрак! – воскликнул Ронсар.

Квентин потер глаза и сел.

– Да, я понял. Однако, где же он сам?

В этот момент к костру подошел Толи. Он нес свернутые из больших листьев баклаги и три яблока.

– Вот вода, – сказал он, раздавая баклаги с чистой, искрящейся водой. Затем он занялся кроликами. Они как раз поспели к этому моменту. Жевали так, словно никогда раньше вообще не ели, обсасывая каждую косточку. Мед, припасенный напоследок, снискал высочайшие дифирамбы лесному искусству Толи.

– Никогда еще я так не пировал в походе, – сказал Ронсар. – Чувствую, сила моя возвращается, как на крыльях. А она понадобится. Сегодня пойдем к логову Нимруда.

Честно говоря, Квентин совсем забыл о Нимруде. Упоминание имени черного мага окатило его ледяным холодом.

– А далеко отсюда замок?

– Довольно далеко. Одна-две лиги по прямой. Он стоит на вершине горы, и придется все время идти вверх. Но там хорошая дорога, я видел.

– Тогда пойдем, – сказал Квентин. Толи уже был на ногах. Он потушил костер, затоптал угли, размел пепел, уничтожив все следы. Они отправились по тропе, по той самой, по которой Квентин и Толи шли прошлой ночью. Вскоре она слилась с большой дорогой. Дорогой недавно пользовались: следы солдат, идущих в обе стороны, следы тележных колес, отпечатки копыт.

– Пусть Толи идет вперед, – предложил Квентин, – он последит за теми, кто здесь ходит. Деревья растут близко к обочине, успеем скрыться, если он нас предупредит.

– Хорошая мысль. А я посмотрю сзади, хотя не думаю, что за нами будет погоня.

Они поднялись на вершину горы ближе к полудню. Отсюда был уже виден замок колдуна.

– Вот он. – Ронсар прикрыл глаза рукой и всмотрелся. – Никогда не видел такой жалкой кучи, на нее и смотреть-то не хочется.

А вот Квентин смотрел на замок, как зачарованный, так люди смотрят на смертельно ядовитую змею, не в силах отвести взгляд.

– Ужас! – сказал он наконец. Толи вынырнул из-за угла обрыва, сплошь заросшего лианами.

– Воины зла выходят из замка, – сказал он Квентину. Квентин перевел Ронсару.

– Уйдем с дороги и посмотрим, что они затевают. – Ронсар нырнул в густой подлесок. Квентин тоже нашел хорошее место, откуда можно было смотреть на дорогу. Рядом послышался шорох, а затем треск, как будто ломали ветку. Квентин обернулся. Это Толи выскочил обратно на дорогу с веткой древовидного папоротника в руке. Он тщательно замел следы, и теперь ничто не напоминало, что здесь кто-то стоял.

– Твой друг ничего не оставляет на авось, – прошептал Ронсар. – Хитрый, быстрый. Он мне нравится.

– Солдаты, должно быть, уже совсем близко. – Квентин подавил желание предупредить Толи, но сдержался из страха, что солдаты могут услышать. Послышался топот множества копыт и звон конской сбруи. Толи снова оказался рядом с ним, а мгновение спустя на дороге появился первый солдат. Он ехал на черной пятнистой лошади. Видимо, это был командир. Он повернулся в седле, чтобы сказать что-то своим людям, и Квентин увидел рваный шрам, деливший его лицо надвое.

– Этого я уже видел, – прошептал Ронсар. – На пляже.

За всадником ехала телега с высокими бортами, а за ней следовал небольшой отряд, возможно, человек сорок. Отряд ехал, совершенно ничего не опасаясь. Двое солдат сидели на краю телеги, свесив ноги.

– Никакой дисциплины, – шепнул Ронсар. – Самоуверенные твари. Нас ищут.

Квентин наблюдал за проезжающим отрядом. Он вспомнил свой страх накануне.

– Почем ты знаешь? Нас нашли на пляже вчера вечером, но мы ушли в лес.

Солдаты неторопливо двигались по дороге. Когда они прошли, Ронсар подождал несколько минут, не появится ли еще кто-нибудь, а потом вернулся на дорогу. Они быстро миновали хребет. Ронсар постоял под последними деревьями и сказал:

– Мне это совсем не нравится. Если дальше идти по дороге, нас сразу заметят. – Он внимательно изучал местность, прикидывая расстояние до замка колдуна. – Но других подходов не вижу. – Он повернулся к Квентину и Толи. – У нас есть два варианта: дождаться темноты или рискнуть идти прямо сейчас.

– Если ждать, солдаты могут вернуться. Да и в темноте наткнуться на них легче. – Квентин содрогнулся от этой мысли.

– Хорошо сказано. Я бы тоже предпочел не ждать ни минуты, если бы сидел под замком в этих руинах, – заговорил Ронсар. – Значит, решено. Идем немедленно.

Ронсар решительно зашагал к замку.

– Пока все спокойно. Ни стражи, ни часового поблизости, – заметил рыцарь.

Они притаились в тени одного из каменных пилонов огромного подъемного моста в конце дороги. Пилонов было два, по одному с каждой стороны дороги, словно столбы огромных ворот. На вершине каждого ухмылялись каменные грифоны. Осторожно выглянув, Квентин увидел черный туннель, он вел от сторожки за мостом. С того места, откуда он смотрел, в туннеле никого не было видно.

– Внутри тоже стражи не видно, – доложил он.

– Тогда – вперед! – сказал Ронсар. – Лучшего шанса у нас может не быть.

Квентин хотел что-то возразить. В конце концов, у них должен быть хоть какой-нибудь план, подумал он. Не врываться же в замок вот так, неподготовленными. Кто знает, с чем они могут столкнуться. Сам Нимруд мог поджидать их за мостом. Но Ронсар уже бежал по подъемному мосту. Толи, как тень, летел прямо за ним. Квентин, чтобы не отставать, тоже вошел в туннель. Пройдя его до конца, они заглянули во двор.

– Никого нет, – сказал Ронсар. – Странно. – Он сморщил нос. – Чем это пахнет? – Сильный едкий запах они почувствовали еще в туннеле. Теперь стало понятно, что пахнет со двора. – Ладно. Держись ко мне поближе. Выходим.

Ронсар выскочил из туннеля на свет. Квентин, бежавший в нескольких шагах позади него, увидел, как рыцарь остановился, словно налетел на стену. Квентин тоже притормозил, пытаясь понять, что пошло не так. Неужели их наконец обнаружили? Ронсар обернулся, его лицо исказилось, словно от невыносимой муки.

– Что?.. – начал было Квентин, но тут и его накрыло невыносимое зловоние, будто ударили кулаком по голове. Он почувствовал, как тошнота подступает к горлу, а потом он начал задыхаться. Колени подогнулись, он упал на руки. Слезы брызнули из глаз, он ничего не видел, зато слышал, как тошнит Ронсара, как Толи хватает ртом воздух. Когда первый приступ тошноты прошел, Квентин медленно поднял голову и осмотрелся. Двор был запущен так, словно им не пользовались много лет. Сквозь трещины в каменных плитах росли сорняки, грязь скапливалась по углам, мутная вода стояла в желобах, над ней роились темные облака мух. Квентин услышал, как простонал Ронсар, и посмотрел туда, где стоял рыцарь. Он на что-то неотрывно смотрел. Квентин не мог понять, что там такое, и подошел поближе.

– Дьявол! – выругался Ронсар, отворачиваясь. Квентин увидел остовы двух лошадей, гниющих на солнце. Они все еще были привязаны к железным кольцам, вделанным в камень; да так и умерли от голода там, где стояли. На них сидели птицы, по виду падальщики, и отрывали огромные куски гнилой плоти. Это и был источник вони. Квентин отвернулся и потянул за собой Толи. Джер ничего не сказал, но его глаза стали твердыми и темными, как камень.

Внутри замка было ничуть не лучше, чем на дворе – тлен и запустение. Куда бы они ни посмотрели, в глаза бросалась какая-нибудь дрянь.

– Плохой хозяин! – проворчал Ронсар, идя вперед.

Кожа Квентина покрылась мурашками; он чувствовал себя грязным, словно подхватившим плохую болезнь. Он понимал, что вокруг видит признаки наглого, высокомерного зла, и от этого мороз продирал по коже.

Так они и шли в тишине, пока не достигли каменной арки в дальнем конце длинного кривого коридора.

– Чудно! – сказал Ронсар, покачав головой в недоумении. – Где все?

– Вряд ли у Нимруда много друзей, – язвительно ответил Квентин. Ронсар задумчиво посмотрел на него и кивнул.

– Темница должна быть там. – Он указал на тяжелую деревянную дверь, обитую железом, с железным засовом. – Надо просмотреть.

Ронсар взялся за засов и обнаружил, что он скользит достаточно легко, хотя и не так тихо, как им хотелось бы. Дверь распахнулась и открыла винтовую каменную лестницу, уходящую куда-то вниз. Факел торчал в кольце сразу за дверью, рядом с ним мерцала свеча. Ронсар взял факел и зажег его от свечи. Он сделал глубокий вдох, словно собирался войти в воду, и шагнул на лестницу. Квентин последовал за ним, Толи неслышно шел позади. Квентин уже начал думать, что лестница никогда не кончится, но в конце концов они вышли на площадку перед огромным залом. Он был завален припасами, грудами доспехов и новенькими мечами и копьями.

– Да что он, армию собрался снаряжать, что ли? – воскликнул Ронсар. – Это, наверное, подвал. Темница ниже.

Они продолжили спуск по извилистой лестнице. Ступени закончились возле арки. Ронсар остановился, передал Квентину факел и выглянул из-за угла арки. Низкий, широкий проход тянулся слева и справа, вдоль стен располагались камеры, а дальше проход уходил во тьму. Ронсар забрал у Квентина факел и сказал:

– Придется обыскивать каждую камеру. Я пойду налево, а вы двое – направо.

Обыск не занял много времени: все камеры оказались пустыми. Они встретились на пересечении коридоров.

– Там только... – начал Ронсар, но резко замолчал. – Слушайте! – За углом арки послышались шаги, а затем раздался недовольный голос:

– Эйрих! Это ты? Тащи сюда факел! Эйрих!

Квентин застыл на месте, а затем бросился к стене. Ронсар приложил палец к губам и подмигнул. Человек повернул за угол и налетел на Ронсара, стоявшего у него на пути. Рыцарь высоко поднял факел и ударил его кулаком в подбородок. Человек рухнул. Он был без сознания. Видимо, он так и не понял, что с ним случилось.

– Должно быть, тюремщик, – предположил Квентин, указывая на большую дубинку, висевшую на кожаном ремешке у человека на поясе рядом с железным кольцом с набором ключей.

– Повезло, – коротко сказал Ронсар. Он уже прихватил тюремщика под руки и волок его в ближайшую пустую камеру. – Идемте. Надеюсь, больше никого не встретим.

Стараясь шуметь поменьше, они побежали по короткому коридору и спустились по каменным ступеням. Дальше путь преградила железная дверь. Засов был задвинут и на нем висел большой железный замок. Пленники в камере услышали быстрые шаги в коридоре и насторожились. Заскрипел ключ в замке, затем еще один, и внезапно дверь резко распахнулась.

– Ронсар! – Королева узнала его первой и бросилась к нему. – Наконец-то ты нас нашел!

– Я знал, что ты придешь, – сказал Дарвин, подходя. Трейн и Тейдо стояли, не в силах вымолвить ни слова. Внутрь протиснулся Квентин, а вслед за ним Толи. Квентин стоял, глядя на друзей сверху вниз и даже не вытирал слез.

– Квентин! – вскрикнул Дарвин. Отшельник бросился к нему, раскрыв объятья. Квентин пришел в себя, обнимая Дарвина, как обнимал бы собственного отца. Остальные собрались вокруг, похлопывая по спине. Алинея поцеловала юношу в щеку. Все говорили одновременно, и вопросы сыпались потоком: как? когда? где? Они хотели знать. Квентин не обращал внимания на слова. Он наконец смахнул слезы, и решил, что это была самая великая встреча, которой наградила его судьба. Этот момент он запомнит на всю жизнь.

Они выбрались из замка Нимруда довольно просто. Из темницы и обратно по коридорам замка, через вонючий двор между внутренней и внешней стенами, через туннель мимо сторожки и подъемный мост – на свободу. Квентин все время ожидал появления Нимруда. Колдун просто обязан был, по его мнению, заманить их в ловушку и заточить в подземелье, ну, или как-то иначе помешать побегу. На самом деле они никого не встретили; пробираясь мимо кухни, слышали голоса, даже пение, но не больше.

– Они что там, празднуют? – спросил Ронсар.

– Змей улетел, – ответил Дарвин и объяснил, что Нимруд отправился на коронацию принца.

– Принца? Джаспина? Тогда все еще хуже, чем я думал, – сказал Ронсар.

– Ты прав, – вздохнул Дарвин.

– Однако теперь ничего не поделаешь, – присоединился к разговору Тейдо. – С этим потом разберемся. Мы же пришли освободить настоящего Короля.

– Да, да, – закивал Ронсар. – Самое время устроить военный совет.

Они собрались под пилонами в конце подъемного моста и стали думать, как лучше всего найти и освободить Короля. Квентину поручили не слишком сложное задание: он должен был вывести остальных по тропе к тому месту, где начинался лес, и контролировать дорогу. Если солдаты вернутся раньше, он предупредит Ронсара и Тейдо.

– Опять ждем! – пожаловался Квентин Дарвину, когда они шли обратно к укрытию. – Только и делаем, что ждем, а они пойдут спасать Короля. Несправедливо. – Раньше он как-то не думал об этом, но теперь хотел тоже участвовать в спасательной операции. Но его не взяли, и он чувствовал себя обманутым.

– Согласна, несправедливо, – посочувствовала Алинея. – Но я рада, что у меня столько защитников.

– Да я имел в виду… – начал было Квентин, но королева остановила его.

– Я тебя понимаю, ты имел полное право быть там. Но мы все должны играть те роли, которые нам отведены. А я действительно рада. Мне кажется, я больше не вынесла бы эту темницу. Так что ты опять оказал своей королеве большую услугу. Я никогда этого не забуду. – Она помолчала. – Только вот беда: я больше не чувствую своего Короля…

Квентин несколько приободрился и теперь стал относиться к своей задаче более серьезно. Но обратный путь вдоль хребта прошел без происшествий, и они спокойно добрались до убежища в лесу. Трейн ворчал: ему было досадно, что приходится идти, как он сказал, «со стариками, детьми и женщинами». Они остановились на небольшой поляне, в стороне от дороги, но в пределах видимости ужасного замка на скале. Отсюда хорошо просматривался и хребет, и дорога внизу. Дарвин закрыл глаза и быстро уснул. Остальные просто ждали. Минуты тянулись невыносимо долго. Прошел час, потом еще один. Квентин извелся от нетерпения, Трейн уверял, что прошло слишком много времени, а значит, что-то пошло не так, и надо спешить на помощь товарищам.

Солнце уже клонилось к закату. С запада приближался облачный караван. Про себя он решил подождать, пока последнее облако не пройдет над замком, а потом наплевать на все приказы и отправиться на выручку. Впрочем, от такого нарушения его спасло появление людей на хребте.

– Вот они! – завопил он, совершенно забыв о необходимости соблюдать тишину. Толи, следивший за дорогой внизу, тут же примчался обратно, а Трейн и Алинея выбежали на дорогу.

– Да, кто-то идет, все верно. Только я не вижу, сколько их. Ты можешь сказать? – Трейн щурился, но солнце, повисшее прямо над хребтом, било в глаза. Квентин тоже не мог понять, сколько человек он видит, поэтому он в нетерпении повернулся к Толи. Джер некоторое время смотрел в сторону хребта, а затем негромко объявил:

– Lea nol epra. Rhunsar en Teedo.

– Что он сказал? – обеспокоенно спросил Трейн. Королева ничего не ответила, только сплела пальцы и закрыла глаза.

– Он сказал, что их двое. Ронсар и Тейдо. Короля с ними нет, – машинально перевел Квентин. – Мне жаль, моя госпожа.

Вскоре Тейдо и Ронсар приблизились. Тейдо запыхался на крутом подъеме. Отдышавшись, он сказал:

– Короля нет. Мы обыскали весь замок, даже заставили камергера открыть все шкафы. Он сказал, что они ушли, все они, их увел Нимруд. Но кто такие «все», он не знает.

– Вы всё осмотрели? – с тоской воскликнул Трейн. – Там же наверху может быть сколько угодно мест, где можно спрятать человека.

– Вот все их мы и обыскали! – рявкнул Ронсар. – Его там не было, говорю тебе.

– Они правы, – неожиданно сказал Дарвин. Все это время он сидел тихо, в какой-то момент Квентин даже решил, что он уснул. – Я проверил эфир. Короля нет в замке. Камергер не соврал. Коварный Нимруд забрал добычу с собой. Мне надо было догадаться раньше.

– Видимо, так и есть, – неохотно признал Ронсар. – Мы слишком спокойно вошли в замок.

– И слишком спокойно в нем орудовали, – добавил Тейдо. – Теперь хорошо бы понять, как убраться с этого проклятого острова.

– А чего тут сложного? – не понял Квентин. – Корабль, на котором мы приплыли, наверное, все еще стоит в заливе.

– Отлично! Квентин подал ценную мысль. – Тейдо готов был действовать.

– Это небольшой корабль, – сказал Квентин извиняющимся тоном.

– Да плевать! Будь это хоть ведро с веслами! – воскликнул Тейдо. – Лишь бы оно было способно выйти в море. Ведите! – обратился он к Толи и Квентину.

Толи тут же ушел вперед, посмотреть, не видно ли солдат. Но тропа была свободна, и к тому времени, как их тени стали неестественно длинными, они добрались до края леса, окаймлявшего залив.

– Нас выгрузили немного дальше, – прошептал Квентин. – Сразу за теми деревьями. Толи пойдет посмотреть… – Он обменялся с Толи знаками, и лесной житель исчез, растворившись в близких сумерках. Но очень скоро вернулся и сказал несколько слов Квентину. Остальные с тревогой ждали. Квентин повернулся и сказал:

– Корабль там... – Увидев загоревшиеся надеждой глаза бывших пленников, он сурово добавил: – Но и солдаты тоже там. Толи говорит, что они разбили лагерь на берегу.

– Странно, – удивился Тейдо. – Зачем бы им это понадобилось?

– Может, их поэтому не было в замке? – предположил Ронсар.

Трейн фыркнул.

– Сколько их там? Да хоть бы и десять к одному, мы для них достойный противник.

– День клонится к вечеру; скоро стемнеет, – сказал Дарвин. – Возможно, тогда нам будет проще.

Вся компания устроилась в тени в ожидании ночи. Но не успели они устроиться, как Дарвин вскочил.

– У меня получилось! Сейчас мы им устроим замечательное развлечение!

– Тихо! – прикрикнул на него Трейн. – Если твои крики услышат на пляже, других развлечений уже не понадобится.

Дарвин не обратил на него внимания. Он с беспокойством посмотрел на темнеющее небо и начал раздавать задания.

– Быстрее! У нас мало времени. Нужно собрать кое-что. – Он поручил каждому что-нибудь принести из леса: кору с определенных деревьев, листья определенного вида, камни определенной формы, в общем, самые обычные предметы. – И побыстрее! Тащите, что найдете.

К тому времени, как солнце зашло, перед Дарвином лежала солидная горка всякого мусора. Отшельник принялся за работу, раскладывая ветки, кору, шишки и листья по разным кучкам. Когда на небе зажглась первая звезда, он объявил:

– Ну всё. Я готов. Тейдо и Ронсар, вам нужно прокрасться как можно ближе к пляжу. Выкопайте три ямки, – он показал, какого размера должны быть ямы, – по одной справа и слева от тропы, ведущей в лес от пляжа, а одну – в центре тропы. Квентин и Толи, возьмите, – он вручил обоим по охапке из разных куч, – и несите за мной. Трейн, Алинея, – возьмите хворост и ступайте на край пляжа, где будут копать ямки.

Люди с удовольствием занялись делом. Главное – поставить задачу, а зачем и почему – Дарвин знает. Когда ямы были готовы и осмотрены отшельником, он тщательно разложил в них содержимое разных кучек. Затем взял свой кожаный мешочек и высыпал содержимое на три холмика.

На берегу солдаты развели костер и готовили ужин. До опушки леса долетали смех и обрывки разговоров. Трейна поставили следить, чтобы никто из солдат раньше времени не пошел в лес.

– А теперь, – сказал Дарвин, – разожгите три небольших костерка.

– Подожди минутку, – взмолился Ронсар. – Ты бы хоть рассказал, чего нам ждать.

– Разве я не говорил? Я создам дракона. Он отвлечет солдат. Надеюсь, это сработает. Когда солдаты разбегутся, идите к лодке. Я вас догоню.

– А ты куда? – спросил Тейдо.

– Кто-то идет! – предупредил Трейн.

– У дракона должен быть голос! – сказал Дарвин и поспешил в лес.

– Подожди! – остановил его Ронсар. – Нам нечем развести костер.

– Всего-то? – небрежно воскликнул Дарвин. – Не беда, я пока здесь. – С этими словами он взял ветку из одной кучки, подержал ее перед собой, что-то пробормотал и бросил ветку, охваченную огнем. – Поджигайте костры. Сейчас не до объяснений. Доберётесь до лодки, сразу отчаливайте.

– Поторопитесь! – предупредил Трейн. – Солдаты скоро будут здесь. Нас могут заметить.

Тейдо зажег первый костер.

– Спрячьтесь! Когда я дам сигнал, бегите к лодке. – Он зажег остальные костры и спрятался у тропы.

С берега донесся хриплый смех. Было очевидно, что солдаты захватили с собой бочонок вина, и оно уже давало о себе знать. Несколько из них направились к лесу, чтобы облегчиться. Квентин посмотрел на костры в маленьких ямках. Ничего особенного не происходило. Несколько струек дыма поднялись вверх, почти невидимые в темноте. Однако пока он смотрел, из центрального костра поднялся дымный столб, и тут же такие же клубы повалили из других костров. Дым приник к земле и пополз к пляжу.

– Смотри! – Квентин дернул Толи за рукав. – Самое время дракону взреветь!

Голубоватый дым сгустился и теперь валил из всех трех костров на тропу. Он бурлил, подсвеченный зеленым огнем костра. Он выбрасывал длинные щупальца и тянулся к воде. Первый солдат, спотыкаясь, брел по тропинке, распевая грубую песенку. Но вот он увидел дымные ленты на тропинке и замер. А дым вился вокруг его ступней и лизал ноги. Солдат шарахнулся и едва не свалился на двух своих приотставших товарищей. Все трое вытаращились на странное явление. До них еще не дошло, что они видят.

Звук Квентин почувствовал еще прежде, чем услышал – тихая гудящая нота завибрировала у него в груди. Ему показалось, что камень рядом с ним тоже задрожал, отвечая странному звуку. Нота становилась все громче. Теперь в ней отчетливо различалось шипение, похожее на звук пара, вырывающегося из трещины в земле, или огромной змеи, готовящейся к броску. А потом лес сотряс рёв. Листья на кустах зашелестели, словно на ветру, хотя ветра не было и в помине, а потом посыпались с веток. Ребра Квентина отозвались неприятной дрожью. Он повернулся к Толи, и тот с усмешкой кивнул ему. «Рёв дракона».

Трое солдат на тропе дрогнули и отступили. Они хотели бежать, но ноги их не слушались. Пение у костра оборвалось. Люди повскакали на ноги и смотрели в сторону леса. Там снова заревело. На этот раз громче. В глубине леса вспыхнул яркий свет – как будто молния сорвалась с ясного неба. В короткой вспышке Квентин увидел ужас на лицах людей на берегу. Даже у него что-то шевельнулось в животе от страха. А вдруг и правда дракон? За вспышкой света последовал скрип древесных стволов, треск падающих деревьев. «Боги, спасите нас! – раздался отчаянный крик с берега. – Дракон идет! – Дым достиг сбившихся в кучу людей. – Дыхание дракона! Мы обречены!» Двое из тех, что пошли в лес, с воплями бросились обратно к костру, оставив своего товарища на тропе, на коленях, с руками, прижатыми к ушам и крепко зажмуренными от ужаса глазами. Он горестно всхлипнул, а затем упал лицом в песок. «Мы погибнем», – закричал кто-то. Лошади, привязанные к задней части телеги, оборвали постромки и вырвались на свободу. Они ничего не соображали от страха, и били копытами любого, кто к ним приближался. Солдаты метались по песку, хватая свое и чужое оружие. Затем от костров поднялось странное свечение, окрасив сцену в зловещий зеленый оттенок. Снова раздался рёв, сотрясший не только ветви над головой, но и камни у дороги, причем это явно не было мороком, Квентин чувствовал, как они дрожат. Он оглянулся, и ему показалось, что из леса надвигается на него огромная темная фигура неопределенных очертаний. Деревья падали у нее на пути, в воздухе запахло горящей серой. От костров ветви деревьев приобрели жуткий оттенок, а потом внезапно полыхнули дождем искр. Маленькие угольки превратились в фонтаны сверкающего пламени. Солдаты закричали. Лошади помчались по пляжу. Люди бросали оружие, некоторые метнулись в океан, ища спасение в волнах. Другие бежали вдоль берега и прятались среди камней. Три удара сердца – и на пляже не осталось ни одного человека, кроме солдат, в самом начале упавших на песок.

– Вперед! – скомандовал Тейдо.

Ноги сами понесли Квентина к пляжу. Он с разгона вбежал на шаткий деревянный трап и перескочил через борт маленького судна. Бросился к швартовному канату и стал отвязывать его от мачты. Рядом работал Толи.

– Все на борту? – крикнул Тейдо. Ронсар, стоявший у подножия трапа, с несколькими мечами в руках, крикнул в ответ:

– Дарвина не вижу. Наверное, сейчас придет…

Квентин посмотрел в сторону леса. В зеленом дыму костров ему померещилась туша черного дракона, неуклюже пробирающегося к воде. Два огромных глаза светились в темноте. Снова раздался леденящий душу рёв. И тут из дыма появился Дарвин. Он торопился к лодке.

Принц Джаспин с высокого трона наблюдал за последними приготовлениями к своей коронации. Внизу, на зелени Аскелона, словно ранние летние цветы, расцвели сотни ярких шатров. Лорды с дамами прогуливались по лужайкам, а слуги сновали среди них, спеша исполнить несомненно важные поручения своих хозяев. Воздух благоухал ароматами цветов и мяса, жарящегося на кострах. К запахам добавлялись тонкие нотки выпечки для пира.

Даже пресыщенному глазу Джаспина доставляло удовольствие смотреть на приготовления к празднику. Он потирал пухлые руки и, время от времени, в избытке чувств обнимал себя за плечи. Джаспин готовился стать королем. На пальцах сияли кольца; золотые цепи свисали с шеи; его полноту скрывала красивая парчовая куртка с широкими кружевными рукавами; на голове чуть набекрень сидела шапка, расшитая золотом, а длинные каштановые волосы только недавно завил куафер. Принц был обут в мягкие сапожки из позолоченной кожи; тончайшие чулки выглядывали из бархатных бриджей, застегнутых под коленями серебряными пуговицами. Он сам себе нравился. Пожалуй, ему еще не доводилось выглядеть так роскошно. Его возвращение в город получилось величественным. Лорды в лучших доспехах, верхом на лучших конях, сопровождали его в триумфальном прохождении по городу. Улицы заполняли толпы зевак, люди бросали вверх цветы. Правда, будь здесь беспристрастный наблюдатель, он отметил бы, что приветствия могли бы быть более бурными и искренними; но для Джаспина, занятого самолюбованием, все выглядело восхитительным. Титул короля, свалившийся на него буквально с неба, так ошеломил Джаспина, что он даже развязал свой кошель и начал швырять золотые и серебряные дукаты в толпу. Народу это понравилось, особенно тем, кто до этого и в руках не держал золотой дукат. Те, кто не испытывал большой любви к Джаспину, предпочитали держаться от церемонии подальше. А вот чернь была в восторге. Джаспину они казались лордами и леди, пэрами, в общем, знатными людьми, все до одного.

Пир и развлечения затянулись далеко за полночь. Джаспин, что было на него непохоже, ушел рано; он не хотел портить такой замечательный день излишком вина. Настроение у него было отличное. Краем глаза он заметил мелькнувшую тень – птица пролетела над головой. Он вернулся в свои апартаменты, чтобы закончить подготовку к церемонии, она будет продолжаться несколько дней. Услышав карканье снаружи на перилах балкона, он повернул голову – там сидела та же птица, которую он видел мгновение назад. Он хотел согнать ее, но даже не успел взмахнуть рукой. Птица стремительно менялась, и вот уже в проеме окна возникла зловещая фигура Нимруда, заслонив собой солнечный свет. Принц ощутил озноб.

– Чего ты хочешь? – выдохнул принц.

– Ну, к чему этот вопрос? Мы оба знаем, чего я хочу. – Колдун улыбнулся своей змеиной улыбкой. – Я пришел за обещанным. – В его голосе отчетливо слышалось шипение.

– А что я такого обещал? Ты хотел короля – ты его получил. Таково было наше соглашение.

– Ты всерьез думал, что я удовлетворюсь этим? Экий ты простак! – Черные глаза Нимруда сверкнули огнем. Его волосы трепал невидимый ветер. – Нет уж! Ты обещал часть своего королевства любому, кто поможет тебе заполучить трон. Я дал тебе трон. Просто взял и отдал его тебе, слышишь? – Колдун шагал по комнате и все больше приходил в неистовство. – А теперь я требую платы!

– И что же ты намерен получить? – осторожно спросил принц. Если его прижмут, он покажет, что такое взбешенный король. Когда дело касается его богатства…

– Половину королевства. – Нимруд зловеще ухмыльнулся. – Всего лишь половину твоего королевства, мой принц.

– И не думай! Клянусь Азраилом, ты его не получишь! Уходи, несчастный! – Принц внезапно понял, что не может говорить. Джаспин в ужасе уставился в сузившиеся глаза Нимруда, там в глубине тлели красные угольки.

– Я мог бы раздавить тебя, как жука, принц. Не надо со мной шутить. Я твой хозяин. Хочешь быть королем? Очень хорошо. Будешь королем, но цену назову я!

– А если я откажусь? – жалобно заскулил Джаспин.

– Интересно, как ты можешь отказаться?

– А что, не могу? – Принц помрачнел. – Что может меня остановить? Через два дня я надену корону. Королем я стану в любом случае.

– А вот скажи-ка мне, отдадут ли твои регенты тебе корону, если внезапно появится Эскевар?

– Но ты же сказал, что он мертв! Ты же сам послал его кольцо....

– Он и в самом деле все равно что мертв. Но он тут, неподалеку. Ты его не найдешь, – небрежно заметил Нимруд. – Но воскреснуть он может в любой момент, а воскреснув, заявит свои права на трон. Можешь не сомневаться.

– Ты же этого не сделаешь, – презрительно усмехнулся принц. – Все твои труды пойдут насмарку, все твои планы рухнут.

– Да, – с притворным сожалением согласился Нимруд. – Но вид братьев, сцепившихся в смертельной схватке, очень взбодрит меня. А кто победит, и так понятно. – Глаза Нимруда сверкнули, когда он выпрямился во весь рост. – Ну и что ты выберешь? Корону или возвращение Эскевара в самый неподходящий момент?

– Ты, черный змей! – Джаспин вскинул руки в воздух. – Хорошо! Хорошо! Ты получишь то, что хочешь. Но какие у меня будут гарантии?

– Могу дать гарантии твоего печального будущего, если ты встанешь у меня на дороге. Что потом? Для тебя – ничего. Нимруд не станет торговаться со смертным.

Джаспин покраснел от ярости, но так и не осмелился возражать некроманту. Страх составлял большую часть его благоразумия; он придержал язык.

– На том и порешим, – успокоил его Нимруд. – Я вернусь через две недели, чтобы получить необходимые права на мои новые земли. И я принесу тебе знак, напоминание о твоем обещании... и о том, что может случиться с тобой, если ты задумаешь играть со мной. – Нимруд резко повернулся, его плащ развевался крыльями за его спиной. Он вскочил на ступеньку окна, прыгнул на балюстраду и, к ужасу Джаспина, бросился вниз. Но в тот момент, когда его тело должно было коснуться плит двора, его облик снова изменился, да так быстро, что казалось, никаких изменений вообще не произошло, а все видели на этом месте огромного черного ворона, распростершего крылья.

Квентин спал плохо. Он ворочался и метался, как в лихорадке. Во сне кто-то звал его по имени, но стоило ему проснуться, как голоса замолкали, оставался лишь плеск воды под форштевнем судна. Отчаявшись отдохнуть, он встал и перебрался к Дарвину, стоявшему за штурвалом.

– Управлять по звездам несложно, когда научишься, – ответил Дарвин на вопрос Квентина. – Как и со всем остальным, все дело в том, чтобы знать, что искать.

– Слушай, а на берегу ночью и в самом деле был дракон? Ну, я имею в виду, что-то же я видел. Правда, точно сказать не могу, что именно…

– Иллюзия. Пар. Ничего больше.

– Но как же? Ужасный рев, огни, запах. – Квентин сморщил нос, вспомнив об этом. – Как у тебя такое получилось?

– Я же тебе говорил, кое-что доступно даже бывшему волшебнику, отказавшемуся от своей силы. Я могу действовать на стороне добра, если уж очень надо. Только у всего есть цена. Любое проявление силы чего-нибудь да стоит. Мои некогда великие возможности теперь недоступны, и лучше вообще отказаться от использования силы.

Некоторое время Квентин молчал и думал. Потом спросил:

– Зачем ты так поступил? Зачем отказался от силы?

– Видишь ли, человек не может служить двум господам. Сила – ужасный хозяин. Она требует, по меньшей мере, всю твою жизнь.

– А кто, по-твоему, другой хозяин?

– Ты знаешь. Другой – Всевышний, Единый. Ему тоже нужна твоя жизнь. Но Он сам источник жизни, сила же, в конце концов, всегда приводит к смерти.

– Разве Силу нельзя использовать во благо? Как ты на пляже?

– Да, можно, но это была невеликая сила. Однако стоит ей воспользоваться, как возникает соблазн сделать еще и еще что-нибудь эдакое, все больше и больше отдавая себя ее господству. Вроде бы ты ей владеешь, но на самом деле она по-прежнему твой хозяин. И ни к чему другому, кроме как к рабству и гибели, ты не придешь. Рано или поздно она уничтожает все, к чему прикасается.

– Выходит, она и тебя уничтожит? – Квентин не хотел так говорить, но он должен был знать.

Дарвин тихо рассмеялся.

– Кто знает? Возможно, и так.

– Но ты же сказал, что отказался от силы.

– Так и есть. Но Сила владела мной много лет. Я пользовался ей, как хотел, для того, что нужно было мне, а я же говорил, у всего есть цена. Я чуть было не взялся за старое в Декре, но мудрые люди отсоветовали мне. Они знали, что даже сохранение целого королевства не стоит души. Даже такой жалкой, как моя! – Он снова рассмеялся.

– Но если ты сам оказался от силы, как она может навредить тебе?

– Кто знает? На пляже я использовал остатки своих прежних способностей. И теперь я хочу использовать больше – это желание разъедает душу, и так до тех пор, пока от души ничего не останется. Но Бог ревнив. Я пользовался многим из того, что может принадлежать только Ему. Кто скажет, кем бы я стал, если бы не потратил впустую годы на овладение черными искусствами? – Хотя в голосе Дарвина не было печали, Квентину послышалась тоска по чему-то утраченному, по тому, что никогда больше не вернется. – Ты – другое дело, – продолжал Дарвин. Он легко держал штурвал и, казалось, совсем не думал о курсе, но корабль шел ровно. – Ты молод, у тебя есть возможность, а для меня уже слишком поздно.

Квентин понял, что имел в виду отшельник.

– Я знаю о Боге, – сказал он, – знаю о Едином.

– Откуда? – удивился отшельник.

– Мне было видение. В Декре. Я получил Благословение Арига от Йесефа и старейшин. Как раз в ночь перед нашим отъездом.

– Ну-ка, расскажи!

Квентин рассказал о том, что случилось с ним в Декре, и о церемонии Благословения. Дарвин внимательно слушал, кивая время от времени. Квентин опять испытал те же чувства, что пришли к нему той ночью. Только теперь ему казалось, что было это очень давно. Он описал Человека Света и вспомнил слова, которые он произнес. «Твоя рука будет праведностью, а сам ты будешь Справедливость». Едва он это произнес, как видение вернулось. «Я буду твоей силой и светом у тебя на пути. Не оставляй Меня, и я навеки дам тебе мир».

– Да! – выдохнул Дарвин. – Ты действительно видел Его. Теперь ты знаешь. Любой, кто встречается с Ним, уже никогда не станет таким, как прежде.

– Ты часто его видишь?

– Я никогда его не видел, – просто ответил Дарвин.

– Никогда? – потрясенно переспросил Квентин. Он-то считал, что среди всех людей отшельник ближе всего к Всевышнему.

– Нет, никогда. Но мне не нужно видеть Его, чтобы знать Его пути и следовать по ним. Мне достаточно того, что Он принял меня. Я доволен.

– Но я думал... Ты так много знаешь о Нем.

– Считаю, что знаю о Нем. Перед каждым человеком Он ставит определенную задачу и дает благословение для ее решения. Ты избран для великого дела, и на тебе особое благословение. Но мне Он никогда не являлся. На тебе Благословение Силы, как сказал бы Йесеф.

Квентин был ошеломлен. Оказалось, Дарвин никогда не видел Бога, которому служил так преданно. Слова Дарвина эхом отдавались в голове: «Я доволен». Квентин задумался и пошевелился, только услышав шаги.

– Идите спать оба, пока ночь не закончилась, – сказал Тейдо. – Моя вахта. Скоро утро, а в полдень мы придем в порт Валдай. – Он рассмеялся: – Если только этот повелитель драконов не уведет нас невесть куда.

– Держи курс на самую низкую звезду, а луна на закате пусть будет у тебя за правым плечом. Тогда мы придем, куда собирались. Спокойной ночи.

Три больших корабля заняли почти всю гавань Валдая.

– Военные корабли, – отметил Ронсар, хотя затруднился определить их принадлежность. Флагов на мачтах пока было не видать. Но Ронсар с Трейном нетерпеливо всматривались в туман, надеясь все же разглядеть вымпел, знамя, хоть какую-нибудь эмблему, которая помогла бы определить, чьи это корабли.

– Король Селрик! – крикнул Ронсар, когда они наконец приблизились настолько, что стал виден вымпел на верхней мачте самого большого корабля. – Это его боевое знамя. Я его отлично знаю!