Unknown

– Да, похоже, это знамя Селрика, – подтвердил Трейн. – Давно я не слышал этого имени.

– Как думаешь, это первый отряд, возвращающийся домой? – спросил Тейдо.

– Скорее всего, – кивнул Ронсар.

Квентин с восторгом смотрел на корабли. Они вошли в гавань и двигались к причалу. Рядом с могучими военными кораблями их суденышко под черными парусами казалось игрушечным. Ему еще не доводилось видеть такие большие суда. А тут целых три! Они были очень похожи; благородные обводы бортов подчеркивали силу и доблесть их владыки.

– Интересно, давно они здесь? – поинтересовался Тейдо.

– Вряд ли, – отозвался Ронсар. – Квентин бы запомнил. Он недавно был здесь. – Квентин кивнул в знак согласия.

– Да они только пришли! – крикнул Трейн. – Смотрите! Армия Селрика сходит на берег.

Он был прав. Большие шлюпки шли к пристани. Разгружался последний корабль.

– Я знаю Селрика, – воскликнул Ронсар, – он сойдет последним. – Он показал рукой на самый дальний корабль.

Тейдо направил их судно прямо к кораблю Селрика. Король и в самом деле был на борту, наблюдая за высадкой своих людей. Увидев Тейдо, Ронсара и королеву, он бросился вниз по трапу, спеша приветствовать их на борту. По просьбе Алинеи, он предложил провести военный совет в его личных покоях. Алинея рассказала королю историю предательства Джаспина и заточения Короля. Никто не просил у Селрика сочувствия, но король воспринял слова Алинеи близко к сердцу. Селрик, король Дрина, впал в бешенство, узнав, что произошло, пока он и его армии пережидали зиму на побережье Пелагии, ожидая весенних попутных ветров, чтобы отплыть домой.

– Наглый негодяй! – вскричал Селрик, хватив кулаком по столу. – Его амбиции явно не по его возможностям. Клянусь, он поплатится головой, особенно если я приложу к этому руку!

– Вы поможете нам, мой лорд? – спросила Алинея.

– «Поможете»! Конечно, я помогу вам, клянусь всеми богами земли и неба! – закричал Селрик. Он раскраснелся, щеки стали цвета огненно-рыжих волос, в нем пробудился его легендарный нрав. Яростно вышагивая по каюте, он продолжал: – Вы же знаете, Эскевар спасал мою жизнь и жизни моих людей гораздо чаще, чем я могу вспомнить. Ни один человек среди нас не будет сидеть, сложа руки, если Король нуждается в помощи.

Квентин робко следил за метавшимся Селриком. Это был первый король, которого он видел живьем, и он произвел на него огромное впечатление. Ему в нем все нравилось: и стройная, властная фигура, и лохматые рыжие волосы, а более всего то, что из короля бил фонтан энергии. Селрик ни мгновения не оставался на месте. Даже когда сидел, он бурно жестикулировал, а глаза зорко изучали собравшихся, не упуская ни одной детали, сколь бы незначительной она ни казалась. Король Селрик напоминал льва на охоте. Квентин содрогнулся, гадая, каково это – служить под началом такого сурового командира.

– Когда мы сможем отправиться? – спросил Тейдо.

– А чего ждать? Прямо сейчас и отправимся! Сегодня же вечером!

– Но ваши люди только сошли на берег, – заметил Ронсар.

– Не имеет значения! – фыркнул Селрик. – Они пробыли на берегу всю зиму! Я немедленно пошлю трубачей трубить сбор! – Король в два шага оказался у двери и позвал: – Келларис!

В тот же миг в дверях возник высокий человек с изрытым оспинами лицом. Пригнувшись, он шагнул в королевскую каюту.

– К вашим услугам, сир, – сказал он с поклоном.

– Келларис, я только что получил ужасные известия. Отправьте трубачей на берег, пусть трубят сбор. Пусть люди возвращаются на борт. Я потом объясню. Сообщите, когда все будет готово.

– Как вам угодно, мой господин. – Келларис, снова поклонившись, исчез. Квентин наклонился к Толи и пошептал ему на ухо. Толи кивнул, и оба вышли из комнаты, впрочем, остальные не обратили внимания на их уход. Они с увлечением обсуждали предстоящие дела.

Ночное небо расцветилось множеством звезд, и каждая из них виделась драгоценным камнем на фоне глубокой синевы небес.

– Я долго к этому шел, – думал Джаспин. – Славный день… – Его коронация получилась блестящим представлением, наглядной демонстрацией власти и зрелищности. Наконец он стал королем. Он то и дело возвращался к этому факту, бродя по балкону, выходящему на великолепные сады под большим залом. Ночь все еще дышала теплом дня и пьянила ароматами тысяч гирлянд, украшавших зал. Король Джаспин вздохнул с глубоким удовлетворением. Он прогуливался, сложив руки за спиной, напевая под нос какую-то привязавшуюся песенку. Множество гостей продолжали пировать и танцевать в большом зале или прогуливались в садах внизу в мягком лунном свете. Джаспину не хотелось ни с кем делить торжество, поэтому он подыскал себе уединенное местечко, поднявшись на караульную площадку. На время военных действий здесь должен был стоять солдат, охраняя вход во внутренние покои. Ему оставалось преодолеть всего две ступеньки, но тут его остановил шипящий звук и легкий шорох впереди. Джаспин замер, боясь шевельнуться. Волосы на затылке встали дыбом. В серебристом лунном свете толстая черная змея ползла вдоль серой каменной балюстрады. Король ясно видел острую угловатую голову и мерцающие бусины глаз огромной рептилии. Она неотрывно смотрела на него, подползая все ближе. А потом вдруг свернулась в клубок и исчезла, превратившись в тонкую струйку извивающегося тумана. Туман сгустился и повис прямо перед испуганным Джаспином. Бывший принц различил смутные очертания лица, которое он слишком хорошо знал. Через мгновение сомнений не осталось.

– Нимруд! – шепотом воскликнул Джаспин, не желая быть услышанным. Лицо в тумане становилось все отчетливее, наконец, ужасный облик колдуна сформировался полностью, уставился на Джаспина и рявкнул:

– Мне некогда обмениваться с тобой любезностями. – Я пришел предупредить тебя о побеге пленников.

– Да мне-то какое дело? – истерически воскликнул король

– Не играй со мной, король Шакал! – Даже в туманном облике глаза мага метали молнии. Джаспин чувствовал ужасную силу некроманта и молчал. – Так-то лучше. Мы с тобой партнеры, мой тупой друг. Никогда не забывай об этом. В конце концов, мне принадлежит половина твоего королевства, то есть половина всего Менсандора! Если уж я решил тебя предупредить, можешь быть уверен – это важно

– Так что ты говорил о пленниках? – Джаспин попытался придать лицу озабоченной выражение, хотя думал лишь о том, чтобы не злить колдуна дальше.

– Ты что, забыл? А может, вообще об этом не думал? – Одного взгляда Нимруду хватило, чтобы убедиться в своей правоте. – Ты дурак, я напрасно считал тебя умнее. Неужто ты не подумал, что у меня в темнице сидит мятежник Тейдо с приятелями, среди которых, между прочим, королева Алинея, твой бывший начальник охраны, а еще отшельник Дарвин. Я надеялся, что компанию им составит Ронсар, но мои люди посчитали, что он утонул.

Как ни старался, Джаспин не мог найти никакой связи между этими людьми и возможной угрозой, которую они могли для него представлять, хотя компания выглядела довольно подозрительно. Он тупо моргнул в ответ на вопросительный взгляд Нимруда.

– Я думал, они все еще прячутся в Декре.

– Ох, не знаю, зачем я с тобой связался! Они сбежали и хотят вернуться сюда. Остальное сам сообразишь, если сумеешь. А пока подумай над моим предупреждением, а то твоя корона долго у тебя на голове не продержится. Я хочу их задержать. Мои шпионы скоро узнают, где они прячутся. Им недолго быть на свободе.

– Но... – начал было Джаспин, однако туман, удерживавший образ колдуна, рассеялся на ветру. Джаспина передернуло от ужаса. Он повернулся и поспешил прочь, оглядываясь по пути, не видел ли кто этой ужасной сцены. – Как же я был глуп! – проклинал себя Джаспин, торопясь в свои покои. – Зачем я связался с этим проклятым колдуном? Сам бы прекрасно справился! А теперь еще разбираться с его проблемами! «Значит, они возвращаются сюда, – подумал он. – Тейдо и королева; а может, и Ронсар с ними… Колдун же не сказал определенно, что он мертв. И кто такой еще этот Дарвин? А вдруг там и еще кто-нибудь, о ком он не знает? Впрочем, какая разница? Чем они ему сейчас помешают? Коронация закончилась; он – король. Ну и пусть приходят. Он будет готов». Все это Джаспин обдумывал, пока торопился к своим покоям. Но, придя к подобному заключению, остановился и решил вернуться к празднованию. Он убедил себя в том, что все в порядке, и вошел в большой зал Аскелона. Его немедленно окружили доброжелатели.

* * *

Бриз раздувал паруса флагмана Селрика, носившего имя «Ветрокрылый». Квентин стоял у правого борта и наблюдал, как луна медленно погружается в море. Он с удовольствием дышал свежим морским воздухом и слушал журчание воды под форштевнем военного корабля. Послышались голоса. Квентин повернулся и увидел Тейдо и Ронсара в компании короля Селрика. Они что-то обсуждали. Звезды над парусами поднимались и падали вместе с кораблем, взбирающимся на очередную волну и проваливающимся вниз. Собеседники остановились немного поодаль от того места, где стоял Квентин. Ему не понравился озабоченный тон их разговора. Он не стал вслушиваться и уж подумывал пойти подремать, когда услышал вопрос:

– Проблемы, молодой сэр?

Квентин повернулся, но не разглядел спрашивавшего. Тогда он сделал несколько шагов к мачте и обнаружил Келлариса. Тот сидел на бухте канатов, привалившись спиной к бочонку.

– О, это вы, – рассеянно сказал Квентин.

– Обычно ко мне обращаются более уважительно, – заметил рыцарь короля Селрика.

– Извините, – пробормотал Квентин, но его извинение прозвучало неубедительно.

– Я смотрю, тебя что-то беспокоит? Морская болезнь мучает?

– Нет. Я просто случайно слышал разговор… – признался Квентин.

– Не стоит подслушивать чужие разговоры.

– А что я мог поделать? Они говорили о Короле, об Эскеваре. Я имею в виду... – Квентин растерянно замолчал. Он не знал, как сказать то, что хотел бы. – Они думают, что мы уже не сможем помочь Королю. Но мне так не кажется… – Квентин сел на палубу. Внутри себя он ощущал непривычную пустоту. Он не поднял головы, когда услышал новые шаги.

– Я не помешаю? – Подошла Алинея.

Келларис вскочил на ноги, Квентин тоже поднялся, хотя и не так резво, как рыцарь.

– Сидите, сидите, я не хотела вам мешать.

– Вы не можете помешать, ваше величество. Наоборот, я был бы рад совету королевы.

– Ну что же, раз так, я останусь. О чем вы говорили? – Королева села рядом с Квентином, прижимая колени к груди тонкими руками. – Что требует моего совета?

– Квентин боится за своего Короля. Он считает, что наших планов недостаточно. – Хотя рыцарь говорил мягко, Квентин вскинул голову и предостерегающе посмотрел на Келлариса.

– Да, я тоже этого боюсь.

Квентин взглянул на прекрасную Алинею, сидевшую так спокойно рядом с ним. Хотя она и поддержала его волнения, в ее голосе совершенно не чувствовалось той покорности, которую он ощущал внутри себя.

– Середина лета наступила. Джаспина уже короновали... – Слова с трудом давались Квентину. – А мы до сих пор даже не знаем, где Король.

– Это всё? – спросила она. Квентин кивнул. – Не унывайте, мой друг. История еще не досказана. И сделать предстоит немало. Если бы мы могли заглянуть немного в завтрашний день, как иногда хочется Дарвину, то увидели бы совсем другую перспективу. Но это даже хорошо, что мы не можем этого сделать. У нас остается надежда. И нам ни в коем случае нельзя от нее отказываться.

– Моя леди, вы прекрасно сказали, – согласился Келларис. – Это слова мужественного сердца.

Квентин вынужден был согласиться. Алинея проявляла редкостную для женщины храбрость, причем проявляла постоянно. Он порадовался, что ночью никто не видит румянец стыда, проступивший на его щеках. Он поднялся на ноги и сказал:

– Благодарю вас за добрые слова, моя леди. – Больше он ничего не придумал и пошел по палубе.

– Этот юноша несет на себе всю тяжесть мира, – сказал Келларис, наблюдая за удаляющимся Квентином.

– Да, и совсем не жалуется, – задумчиво проговорила Алинея. – В этой совсем не мужественной груди бьется благороднейшее сердце, и оно неподвластно любому злу.

Ночью, лежа в своем гамаке в кубрике, Квентин вознес свою вторую молитву.

– Всевышний Боже, позволь твоему слуге видеть хоть немного вперед. А если нельзя, дай мне надежду, изгоняющую страх. – А потом он задремал.

Проснулся Квентин от разговоров и топота ног по палубе. По косым лучам солнечного света он понял, что день кончается. Он сбросил покрывало и выскочил из гамака. В первое мгновение слегка закружилась голова, так с ним часто бывало в море. Поднимаясь на главную палубу, Квентин услышал, что голоса стали громче. Похоже, что-то было не так. Пока испытывая только любопытство, он выскочил на палубу и едва не столкнулся с Трейном. Тот стоял прямо возле люка.

– Взгляните-ка, молодой сэр, – сказал Трейн. Прищурившись, он смотрел вперед. – Дурной знак, самый дурной из тех, которые я видел.

Сначала Квентин даже не понял, о чем он говорит, но уже через мгновение не понимал, как он мог не заметить. Прямо по курсу на них летел огромный туманный вал.

Море было спокойным; дул легкий бриз. Густой туман, похоже, кто-то подгонял сзади. Он представлял собой грязно-серую массу: тяжелый, темный, его бурлящие стены поднимались высоко над водой. На глазах у Квентина первые клочья протянулись к солнцу. Квентин подбежал к поручню и взглянул назад. Позади два других судна Селрика подошли ближе друг к другу и пытались перебросить с борта на борт причальные концы, чтобы не потеряться в тумане. Это с них долетали обрывки команд, разбудившие Квентина. Над ними еще было ясное небо, ярко светило солнце, но судно Селрика уже окутал туман. На глазах Квентина туманные волны сомкнулись над мачтами, поглотив последний клочок синевы. Солнце стало светлым кругом, затем потускнело и погасло совсем. Дурной знак, подумал Квентин, когда клубящиеся облака накрыли корабль и скрыли из вида другие корабли. Он обернулся и с удивлением обнаружил, что не может видеть даже ближайшие предметы на палубе. Туман был таким густым, что определить местоположение стало совершенно невозможно. Если бы минуту назад он не видел, куда они плывут, решил бы, что судно затерялось в море.

– Трейн, – позвал он и был удивлен, услышав ответ совсем рядом.

– Здесь, сэр! – бывший начальник охраны подошел к борту еще до того, как туман сомкнулся. – Мне это совсем не нравится. Явно, это проделки Нимруда. Помяните мои слова: его работа. – Голос Трейна, хотя и слышался совсем близко, звучал словно издалека. И сам он то появлялся, то исчезал в тумане.

Квентин вздрогнул и сказал:

– Это всего лишь туман, Трейн. Уверен, мы скоро проплывем сквозь него.

– А я согласен с Трейном, – вдруг раздался голос позади них. Квентин чуть за борт не выпрыгнул. Голос звучал словно ниоткуда, а шагов никто из них не слышал. Но голос был знакомым, и еще через мгновение Квентин уже различал смутные очертания Дарвина. – В это время туманов здесь не должно быть, – сказал отшельник. Последовала долгая пауза. – За этим стоит магия. Злая магия. Есть признаки... Это не обычный туман. Это колдовство. – Дарвин не назвал имени, да это было и не нужно. Никто другой не мог наслать на них чары. Трейн произнес имя вслух, а вот Квентин не осмелился.

Время шло. С каждым часом туман становился все отвратительнее. К середине дня всем показалось, что настали глубокие сумерки. Порывы ледяного ветра налетали внезапно, то с одной стороны, то с другой. Опытные закаленные моряки Селрика пока молчали, но по глазам было видно, что и им жутковато. Квентин сидел на бухте тросов и нехотя жевал яблоко. Есть не хотелось, просто надо было чем-то заняться, чтобы умерить беспокойство. А вот Толи дремал, совершенно не обращая внимания на происходящее. А может, делал вид… Джер молчал целый день.

Возникли голоса. Наверное, они звучали и раньше, но едва слышно, а теперь набрали силу и метались над волнами, рождая странное эхо.

Квентин и Толи вышли на палубу и пробрались к фок-мачте. Там стояла большая группа матросов, и среди них Тейдо, Ронсар, король Селрик и Дарвин. Над морем звучали вопли и стоны. Какофония враждебных голосов, казалось, заполнила весь мир – хор неприкаянных духов, вырвавшихся из преисподней. Среди воя, рёва, леденящих душу воплей и злобного улюлюканья прорезался смех. Это было уж слишком, по крайней мере, для Квентина. Сначала смех был едва слышен, но быстро набирал силу, разрастался, пока над морем не зазвучал издевательский хохот, сотрясавший снасти. Квентин чувствовал этот безумный смех даже подошвами ног. Он зажал уши руками, но смех продолжал звучать, он уже успел забраться к нему в голову. Мелькнула мысль, что если смех не прекратится, придется прыгать за борт в надежде, что волны накроют его и прекратят это издевательство.

– Мужайтесь, люди! – громко крикнул Селрик. Среди призрачного хохота его голос неожиданно прозвучал настоящим звуком. Король поднялся на нижнюю рею и призывал матросов, словно перед битвой. – Эти вопли – уловки злого мага. Не духи мертвых, морок, не более того. Мужайтесь! – Слова короля Селрика помогли. Квентин заметил, как страх уходит из глаз моряков. Селрик спустился и нарочито неторопливо подошел к остальным.

– Как, по-твоему, долго это будет продолжаться? – спросил Ронсар у Дарвина.

– Сколько угодно, – ответил Дарвин. – Пока он своего не добьется. Хотя я не могу сказать, что это такое.

– Но чего он хочет? Сбить нас с курса? – спросил Тейдо.

– Может, и так. Но, думается мне, цель у него другая…

Квентин почувствовал, как что-то меняется вокруг.

– Партро! – воскликнул Толи. Квентин перевел.

– Он говорит, что вокруг зачарованные голоса, и считает, что там есть еще что-то.

– Да что там может быть! – возмутился Трейн.

– Нет! Он прав, – не согласился Дарвин. – Слушайте!

Квентин прислушался и услышал, как волны бьются о скалы. Скалы!

– Мы идем на камни! – закричал Тейдо.

– Рулевой! – крикнул Селрик, бросаясь вперед. – Право руля!

– Нет, отставить! – закричал Дарвин. – Селрик, прикажи рулевому держать прежний курс! Нельзя уходить в сторону!

Король в недоумении повернулся к отшельнику.

– Но мы же разобьемся! Надо отвернуть!

– Именно этого от нас хотят. Это трюк! Держите курс.

Мгновение король Селрик колебался, а затем скомандовал:

– Держать прежний курс!

Все замерли, ожидая ужасного звука столкновения деревянного корпуса корабля со скалами. Однако, ничего не происходило. Корабль шел ровно, палуба не собиралась крениться и сбрасывать людей в море. Так прошло несколько часов. Люди возле мачты менялись: кто-то уходил, его место занимал другой, но в течение всего вечера там кто-то обязательно находился. Наступление ночи ознаменовалось только тем, что туман потемнел. Король Селрик приказал расставить факелы вдоль поручней, чтобы никто не упал за борт. Люди ждали, что будет дальше. Квентин, дремавший урывками прямо на палубе, проснулся и не сразу понял, что происходит. Рядом по палубе кто-то бежал, слышались тревожные крики. Он вскочил на ноги, тряся головой, пытаясь вытряхнуть из нее остатки сна, и последовал за остальными на корму.

– Один из наших кораблей налетел на скалу! – крикнул матрос. – Они тонут!

Квентин вгляделся в туман, но ничего не увидел, зато хорошо слышал, как кричат люди, как трещит, разрываясь, корпус корабля на скале. Потом, судя по звуку, рухнула мачта и кого-то задавила. Он слышал, как кричат тонущие люди.

Тошнотворное чувство беспомощности разливалось по телу Квентина, но что он мог сделать, держась за кормовой поручень побелевшими пальцами? Король Селрик приказал развернуть корабль и спустить шлюпки, приготовившись к спасательным работам. Но Дарвин остановил его, схватив за рукав.

– Не надо, отзови приказ. Там ничего не происходит. Верни корабль на курс.

Король взглядом спросил остальных, как поступить. Тейдо промолчал, Ронсар отвернулся. Селрик подумал, хватил кулаком по борту и отменил приказ.

– Если хочешь, скажи трубачу, пусть подаст сигнал другим кораблям. Если они близко, услышат, и мы пойдем дальше.

Селрик и на этот раз последовал совету Дарвина. Трубач поднялся на мачту и протрубил сигнал, означавший: «Все хорошо. Держитесь». Он повторил его дважды. Корабль вернулся на курс, а крики людей с разбившегося судна вскоре затерялись вдали.

– Мы должны были что-то сделать, – настаивал Квентин. – Неправильно оставлять их в беде; мы могли бы помочь. Мы должны были что-то сделать.

– Мы и сделали, – мягко сказала Алинея. – Мы доверились Дарвину.

– Но вы же слышали! Ужасно! Там люди кричали! – Квентин встретил королеву, выходящей из каюты. В голосе Алинеи слышалась сила, он звучал спокойно, но глаза королевы покраснели. Видимо, туманная напасть трогала ее не меньше прочих, и она предпочла переждать ее в одиночестве, у себя в каюте.

– Дарвин ничего не делает без причины; в этом я не сомневаюсь. Пойдем, тебе надо отдохнуть, – Алинея повернулась, собираясь проводить Квентина в кубрик, где он смог бы отдохнуть и успокоить свой мечущийся разум. – Поспи.

Квентин кивнул, как в трансе. Ноги словно налились свинцом, глаза жгло. Спать. Слово звучало так умиротворяюще. И все же он задавался вопросом, найдет ли кто-нибудь из них снова покой. Прошло так много времени с тех пор, как он по-настоящему отдыхал, сон стал пыткой из кошмаров. Но уже переступая порог, он услышал крик рулевого. «Чисто впереди! Чисто!» Он обернулся и увидел, как туман разрывают порывы свежего ветра. Вернувшись на палубу, он поднял глаза к небесам и увидел, как редеющие клочья тумана отступают, словно какая-то гигантская рука отдергивает вуаль. Над головой весело мерцали звезды, и Квентин подумал, что они никогда еще не горели так ярко. Корабль проходил сквозь последнюю туманную полосу, и внезапно они оказались посреди чистого моря. Квентин наполнил легкие сладким свежим воздухом. Он не мог удержаться, чтобы не схватить руку королевы и не сжать ее, приплясывая от радости.

– Туман кончился! – воскликнул он. – Мы свободны!

Утром на палубе не было человека, счастливее Квентина. Ужасные события вчерашнего дня стер крепкий ночной сон, и теперь, в ясном утреннем свете, они казались далекими и нереальными – всего лишь тени. Сны усталого разума, подумал он. И все же он знал, что это происходило с ними наяву. Но самое главное ждало его на палубе. Осматривая горизонт, Квентин увидел на небе несколько перистых облаков, но не они привлекли его внимание. Следом за флагманом шли оба корабля короля Селрика. Квентин побежал искать Дарвина, чтобы потребовать объяснений. Он нашел отшельника на корме, спокойно смотрящим вдаль.

– Все, как должно быть! Как видишь, вчера вечером мы не потеряли ни одного корабля, – ответил он на вопрос Квентина.

– Но я же слышал! Крушение, мольбы о помощи, треск ломающихся бортов. Я все это слышал. Все слышали.

– Ну и что? Слышали. И я слышал. Только и сам туман, и все эти ужасы – результат колдовства. Нас хотели сбить с толку и вызвать настоящее столкновение. Если бы мы ушли с курса, мы бы столкнулись с одним из других кораблей. Не было никаких скал. Тебя это удивляет?

– Почему ты считаешь, что туман – это магия, что голоса и звуки крушения – колдовство? Это же казалось таким реальным!

– Таким же, каким казался солдатам дракон на берегу. – Дарвин улыбнулся. – Многое кроется в готовности поверить.

– А-а, тогда прошу прощения, – сказал Квентин, все еще размышляя о колдовстве.

– Да за что? Почему ты должен извиняться?

– Я думал, что ты... – Квентин не мог заставить себя произнести то, что хотел...

– Ты думал, что я такой жестокий, не дал повернуть, не помог утопающим. То есть ничуть не лучше Нимруда, так? – Квентин кивнул, избегая взгляда Дарвина. – Ерунда! Не думай об этом. Ты правильно хотел помочь.

– Но как ты понял, что это колдовство?

– Видишь ли, одному волшебнику не трудно различить колдовство другого. А потом… Это похоже на Нимруда, сотворить что-нибудь подобное у нас на пути. Я доверился своему сердцу, а оно рассказало мне все остальное.

– Значит, ты все-таки не был уверен?

– Полной уверенности не было. Но в этом мире вообще мало в чем можно быть твердо уверенным. Квентин, ты должен научиться доверять тихому голосу внутри тебя, останавливаться и слушать. Бог ведет тебя путем догадок и очень редко прямыми приказами.

Квентин ушел, раздумывая над словами Дарвина. Так многому нужно было научиться. Этот бог сильно отличался от тех, кого он хорошо знал, которые, конечно, тоже говорили загадками, но они, по крайней мере, говорили понятно – знаками, предзнаменованиями и символами. Во всяком случае, не догадками. Когда ты получал предсказание оракула, было понятно, на что смотреть. Впрочем, не всегда… Он вспомнил случаи в храме, когда жрец давал паломнику ложное пророчество, только что им придуманное. Да, с сожалением подумал он, уверенности в этом мире действительно маловато. Затем он вспомнил слова Алинеи. «Мы доверились...» А что еще им оставалось делать?

Остаток дня прошел без происшествий. Как и следующий, и еще один. Квентин все больше погружался в зыбкость этого мира, все чаще происходящее с ним после ухода из Храма казалось сном, или происходящим с кем-то другим. Но палуба под ногами была реальней некуда. По мере того, как время шло, и корабль оставлял за кормой лигу за лигой, Квентин все чаще впадал в угрюмое настроение. Его то заносило в беззаботные высоты, то он падал в пучины сомнения, где таились еще неизвестные ужасы. Но беззаботности хватало ненадолго. Он пока не знал, что будет, когда они придут к Аскелону, но подозревал, что там поджидают опасности, возможно, смертельные. До сих пор препятствия, чинимые Нимрудом, удавалось преодолевать. Но скоро придется столкнуться с ним самим; эта мысль таила в себе зловещее предчувствие. Толи ходил за ним молчаливым хвостом; преданный джер отказался от попыток заинтересовать своего хозяина любой деятельностью, которая могла бы успокоить его встревоженный дух. И Квентин, как только выдавалась свободная минута, тут же погружался в меланхолию. Наконец, на горизонте показался Менсандор. Туман не сбил их с курса, больше того, они дошли быстрее, чем предполагали. Часто вспоминалась пословица: «Люди Дрина рождены морем». На военном совете, который состоялся после того, как показалась земля, было решено обогнуть полуостров и нанести удар из Хинсенбю. Так что лучше вообще не высаживаться, а пройти вглубь страны по широкому, медленному притоку Уилста.

– Получится ли? – размышлял Тейдо. Они сидели в королевской каюте, уставившись на большую карту. Лица у всех были сосредоточенными на предстоящей задаче.

– У обычных моряков не получится, а мои смогут, – король еще раз взглянул на карту. – Корабли у меня большие, развалистые, но осадка меньше, чем кажется с первого взгляда. Это же военные корабли! А на войне никогда не знаешь заранее, с чем столкнешься. Бывало, и по рекам ходили.

– Я ручаюсь за мастерство матросов и корабельных мастеров, – сказал Ронсар. – Мне приходилось видеть их в деле во время войн с Горром. Они лучшие.

– Вот именно! – удовлетворенно кивнул Селрик.

– Значит, идем прямо вглубь страны по реке из Линдалии. Но там у нас впереди слияние Уилста и Хервидда… Может быть, хотя это дольше. Может быть, лучше подняться до Хинсенбю? – Тейдо все еще мучили сомнения.

– Я уверен, все получится, – заверил Селрик.

– Решено, – подвел итог Тейдо. – Я хорошо знаю эти места. Хервидд здесь глубокий. Там, где он сливается с Уилстом, вода пробила широкую расщелину. С обеих сторон высокие скалы. Вот здесь они сливаются, – он показал на карте. – Если сможем дойти до места слияния, дальше проблем не будет.

Квентин, сидевший в углу, молчал и радовался, что делается хоть что-нибудь, а то слишком много разговоров… Он все еще опасался грядущих испытаний, во всяком случае не ждал от них ничего хорошего, кроме кровавых столкновений и возможной гибели.

* * *

– Перестань ныть! Король ты или кто? – Нимруд помахал перед лицом Джаспина длинным костлявым пальцем.

Джаспин съежился и вжался в трон, потом заскулил:

– Ничего бы этого не случилось, если бы…

– А это не тебе судить! – оборвал его Нимруд. – Кабы не этот проклятый святоша… этот Дарвин. Он разрушил мое заклинание. И он заплатит за это; ты увидишь, как он будет корчиться! Все они будут корчиться! Сто раз пожалеют, что не потонули. – Нимруд носился по тронному залу, выкрикивая угрозы. Растрепанные волосы колдуна развевались, Джаспин с опаской следил за ним. Нимруд кипел, нытье Джаспина только подливало масла в огонь. Внезапно он остановился и сердито посмотрел на короля, встретив в ответ испуганный взгляд.

– Что? Чего ты на меня так смотришь? Прекрати! Мне не нравится! – заорал Джаспин. Он беспокойно заерзал, сжимая подлокотники золотого трона.

– Ха! Пусть идут, – неожиданно вкрадчивым голосом промурлыкал Нимруд. Змеиная улыбка скользнула по его губам. Черные глаза сверкнули огнем.

– Что ты надумал? – боязливо спросил Джаспин.

– Пусть идут, говорю! Не удалось остановить магией, остановим силой! Ты, король Шакал! Сколько у тебя людей?

– Тысячи три или около того...

– А рыцарей?

– Сорок, пятьдесят, может больше. Я не вдавался в подробности; не было времени на...

– Хватит болтать! – Злобный колдун снова принялся расхаживать. – Сколько дворян за тебя выйдут?

– По крайней мере, дюжина. Наверное, и других удастся убедить теперь, когда я король, – похвастался Джаспин.

– Побереги свое тщеславие – оно меня утомляет. – Нимруд скрестил руки на груди и подошел к Джаспину. – У нас есть три дня, чтобы собрать силы. Созови дворян и всех их воинов. Мы должны их раздавить. – Он схватил большое зеленое яблоко из вазы с фруктами на соседнем столе и сжал его. К изумлению Джаспина, яблоко взорвалось желтым пламенем и осыпалось на пол пеплом. – Ха-ха! Вот так! – Чародей бросил сморщенный, почерневший уголек, все, что осталось от прекрасного яблока.

Джаспин быстро подсчитывал.

– Примерно десять тысяч человек – рыцарей и пехотинцев. Много. Времени недостаточно.

– Надо!

– Но кто будет командовать? Я вряд ли смогу…

– Нет, не ты, червяк. Командир у меня есть. Он скоро присоединится к моей бессмертной Когорте.

При этих словах призрачная бледность залила вялые щеки Джаспина.

– Не надо Когорты Мертвых; в этом нет необходимости.

– Молчать! На этот раз сделаем по-моему, и покончим с этим. Тебя только подпусти, ты все испортишь. – Злой волшебник страшно ухмыльнулся Джаспину. – Да, моя маленькая марионетка, – угрожающе промолвил он. – На этот раз им конец.

В сумерках три военных корабля достигли побережья Менсандора. От скал, резко поднимавшихся по обеим берегам полноводного Уилста, исходил красноватый цвет. На закате песчаник будто тлел алым. Кричали чайки. Корабли бросили якоря на ночь недалеко от большого треугольного утеса, охраняющего устье реки. Утес звался Картвейт, Хранитель, он стоял на страже, как солдат в вечном дозоре, не обращая внимания на бесчисленных морских птиц, избравших его своим пристанищем. Темные воды Уилста обтекали его и впадали в зелень моря. Залив местные жители называли Герфаллон. На следующий день корабли медленно двинулись по реке под взглядами любопытных горожан Линдалии. Корабли тянули весельные вельботы. К концу второго дня флот Селрика достиг слияния двух рек. Все оказалось так, как сказал Тейдо: смешение вод двух могучих потоков пробило ущелье, обрамленное высокими скалами. Сверху свешивались виноградные лозы и прочая растительность, она стекала вниз зелеными фестонами. Один за другим корабли выходили на глубокую воду и подхватывались течением. Десант начал путь к равнинам.

Здесь было совершенно спокойно, над ущельем висела тишина. Постепенно, лига за лигой, высокие берега словно врастали в землю, из которой некогда поднялись. Корабли, держась фарватера Гервидда, проходили мимо далеких склонов, заросших деревьями. Иногда по берегам попадались хижины; крестьяне со страхом выглядывали из темных дверных проемов, а пятнистые дворняги неистово лаяли с берега.

Для Квентина время изменило течение. Он равнодушно следил с палубы за тем, как мир катится мимо него. Тупой, ноющий страх перешел в смутное ожидание. Его куда-то влекло. Он знал, что у его цели есть имя, но назвать его пока не мог. Иногда на это намекали блики света, скользящие по воде. Золотой свет и серебристо-голубая тень. Тьма. В конце всегда тьма. Он ждал предзнаменования, но в какой-то момент понял, что они его больше не интересуют. Он попытался вспомнить, когда в последний раз всерьез думал о них, и не смог. Приметы и то, что скрывалось за ними, исчезли из его жизни без предупреждения. Видимо, пребывание в Декре подействовало на него сильнее, чем он считал. Он менялся. Но в чем? Ответить он пока не мог.

Остаток дня Квентин провел в размышлениях о Боге, сила которого так меняла его последователей, что они не узнавали сами себя – необычное свойство для всех богов, которых он когда-либо знал.

На третий день корабли достигли равнины Аскелона. Она тянулась от подножия замка на целую лигу до самой реки. Здесь прогремело немало сражений, многие военные кампании начинались и заканчивались на этом огромном поле. На юге к нему подступали окраины леса Пелгрин. Именно здесь, под защитой деревьев на берегу, Селрик решил разбить военный лагерь.

Стоило судам причалить, дни ожидания и бездействия закончились. Толпы людей высыпали из кораблей, они таскали припасы, оружие, шатры и утварь. Лошадей свели на берег. Когда корабли разгрузили, среди деревьев вырос небольшой город. Леса звенели от криков людей, работающих над установкой шатров, от звона топоров, расчищающих подлесок.

– Хорошее место, – заметил Тейдо король Селрик, пока они стояли и наблюдали за происходящим. – Сзади нас защищает река, а впереди только равнина. Нас будет нелегко застать врасплох.

– Пройдём немного вперед; посмотрим на замок. – Они прошли по лесу среди суеты людей Селрика, ставивших лагерь.

Над равниной неподвижным облаком нависала туманная громада замка Аскелон. Но полководцев привлекло совершенно другое зрелище: перед ними на равнине разворачивалась армия Джаспина

– Азраил его побери! – вскричал король, – лиса ждет нас! – Он повернулся и с удивлением посмотрел на Тейдо. В этот момент сзади затрещали ветки.

– Так оно и есть! – сказал Дарвин, окинув взглядом огни вечерних костров на равнине. – Этого следовало ожидать. Они знали о нашем прибытии с самого начала.

– Значит, и нам не удалось застать их врасплох, – сказал Тейдо. – Но нам не выстоять против таких сил с тем, что у нас есть. Как думаешь, сколько их? – Он обежал глазами равнину. – По виду, тут около десяти тысяч.

– А у нас... – король Селрик не стал продолжать.

Трое молча вернулись в лагерь. Костры уже развели, над поляной плыл запах жареного мяса и варившейся похлебки.

Квентин и Толи подходили от берега и вели в поводу большого гнедого коня. Они подошли к костру, возле которого сидели Тейдо, Дарвин, Ронсар и другие. Костер горел возле сине-белого шатра короля Селрика. Квентин обратился к собравшимся:

– Есть ли в этом прекрасном братстве рыцарь, который отзывается на имя Ронсар? – Ронсар недоуменно посмотрел на него.

– К чему твой вопрос, сэр? Ты знаешь меня не первый день!

– Тогда, сэр рыцарь, забирайте своего коня! – Квентин рассмеялся и вручил повод сбитому с толку Ронсару.

– Бальдр! – крикнул Ронсар, просияв от неожиданной радости. – Неужто ты, бродяга! – Он обнял лошадь за шею и ласково огладил, но тут же отступил в сторону. – Постой. Ты заботился о нем все это время? И теперь привел его ко мне? – Квентин кивнул, впервые почувствовав сожаление из-за того, что приходится расставаться с конем. – Открою тебе секрет. – Рыцарь внимательно посмотрел на Квентина. – Бальдр не мой конь. Мой скакун погиб, когда мы нарвались на засаду. Этот славный конь принадлежал одному из моих товарищей... – Он запнулся, но его голос остался ровным, когда он продолжил. – Ему больше конь не нужен. А ты – последний его хозяин. Он твой. Его прежнего хозяина больше нет. Я не могу его взять. Такое животное, – он похлопал по гладкой шее, – само выбирает себе хозяина. И сдается мне, он выбрал тебя.

Квентин недоверчиво посмотрел на рыцаря. Но остальные, сидевшие рядом, согласились с Ронсаром. Тейдо сказал:

– Каждый храбрый рыцарь должен иметь такого же храброго коня. Я думаю, что Бальдр – конь как раз для тебя.

– Ты сильно вырос и стал настоящим всадником, – добавил Дарвин. – Совсем не похож на молодого послушника, которого я нашел спящим у моего очага, – рассмеялся он, – бросившим свою лошадь на произвол судьбы, между прочим!

Квентин покраснел, но с благодарностью принял поводья из рук Ронсара и повел свою лошадь к коновязи. Он с удивлением отметил, что за обедом люди молчали. Королева Алинея даже не вышла из шатра, и Трейн, быстро покончив с едой, отправился покормить ее. Один за другим остальные потянулись отдыхать.

Квентин понимал: что-то не так, но ему не хватало смелости или решимости спросить прямо, в чем дело. Честно говоря, он опасался, что ответ ухудшит его и без того подавленное настроение. Он спрашивал себя, не ошибся ли он, оценивая настроение сидящих у костра, не перенес ли он собственное настроение на выражение их лиц? Теперь он думал об этом, лежа неподалеку от лошадей, где Толи приготовил им место. Он не мог заснуть, и когда лагерь затих, встал и подошел к костру. Там сидел один Дарвин, поглаживающий бороду и задумчиво глядевший на красные угли.

– Что происходит? – тихо спросил он отшельника.

– Сам не видишь? – откликнулся Дарвин, не отрывая взгляда от углей. – Ну, сходи, посмотри. – Он махнул рукой в сторону края леса.

Квентин прошел через лес и остановился на самом краю. Там, раскинувшись по равнине, мерцали сотни костров. Некоторое время он с недоумением смотрел на эту картину, а потом до него дошло. В горле встал комок. Он постоял, а потом поплелся обратно к огню. Дарвин сидел в той же позе.

– Их там очень много. Тысячи...

– Так и есть. Я должен был это предвидеть. Должен… – Он замолчал.

– Почему они не атаковали, когда мы высаживались? – спросил Квентин. Он тоже смотрел в огонь, но мыслями был не здесь.

– Я задавался тем же вопросом. Всю ночь думал. Так вот я скажу тебе! Они кого-то ждут. У них уже есть численное превосходство; они могли бы сразу уничтожить нас. Но они этого не сделали. Почему? Потому что им кто-то нужен. У них что, командовать некому? Очень даже может быть. Вот они и ждут командующего.

Квентину показалось, что Дарвин сказал очевидную вещь, даже странно, как он сам об этом не подумал. Отшельник сидел у костра, но теперь Квентин понимал, что он не видит пламени, не видит ничего, потому что напряженно ищет ответ на главный вопрос – кого или чего ждут войска Джаспина. Квентин положил еще одно полено в огонь, и вскоре костер опять начал весело потрескивать. Но отшельник даже не шевельнулся. Квентин продолжал следить за его лицом. Квентин тоже ощутил холод, как будто ледяной палец провел у него по спине. Дарвин наконец оторвался от костра и повернулся к Квентину.

– Вот. Ты тоже это почувствовал, прямо сейчас. Они идут... Когорта Мертвых.

Квентин взглянул на луну, висящую над верхушками деревьев. От нее струился холодный, безутешный свет. Ему даже показалось, что и луна сжалась от ужаса. Крупная дрожь тряхнула все его существо. Неожиданно Дарвин вскочил, опираясь на длинную палку, как на посох волшебника.

– Король Селрик! – прогремел его голос в ночной тишине. Он быстро подошел к королевскому шатру. – Пошли самого быстрого всадника на юг, в Хизенбю, – сказал он королю, когда тот, заспанный, вышел из шатра.

– Что случилось, что происходит? – послышались со всех сторон голоса. Вокруг отшельника сразу собралась толпа.

– Что ты увидел? – спросил Тейдо.

– Когорту Мертвых. Пошли самого быстрого гонца на побережье. Вдруг он сумеет перехватить возвращающиеся войска Эскевара. Это наш единственный шанс.

– Любая помощь была бы сейчас очень кстати, – проворчал король Селрик.

– Меня не пугает подлая Когорта Нимруда, – воскликнул Ронсар.

– Это потому, что ты с ними не сталкивался, – ответил Дарвин. Он покачал головой, словно вспоминая какую-то давнюю встречу. – Они несут ужас, это величайшие рыцари века. Они бессмертны, не боятся ни клинка, ни стрелы. Они не устают, ибо их укрепляет сила их темного повелителя. Теперь они служат ему…

– Тогда какой прок в том, что нас станет больше? – Селрик вздохнул. – Если помощь придет, у нас будет преимущество… но нам все равно не победить.

– Тогда мы хоть продержимся подольше, и у нас появится шанс, – сказал Ронсар.

– Я сейчас же отправлю Келлариса, – решил Селрик. – Позвать его! – приказал он. – И приготовьте коня. Самого быстрого. Лучше моего. – Порученец убежал, а король Селрик повернулся к остальным.

– Может быть, мне съездить? – предложил Ронсар.

– Нет уж, сэр, здесь ты нужнее.

– Будь его конь крылатым, он все равно не успеет, – промолвил Тейдо и обратился к отшельнику: – Как полагаешь, долго они еще будут стоять на равнине?

– Наверняка не скажу, но день-два простоят. Я чувствую их приближение, но они еще далеко. Немного времени есть.

– Тогда на рассвете мы с Ронсаром попытаемся разведать позиции врага, – сказал Тейдо. – Вдруг удастся найти брешь в обороне, которой мы могли бы воспользоваться.

– Хорошая мысль… – Топот копыт и звон сбруи прервали Селрика. – А! Вот и Келларис! Скачи как ветер, приятель. Приведи помощь.

– Я бы предпочел остаться здесь с тобой, мой король, – ответил рыцарь. Но нужда велика. – Келларис поднял руку в прощальном жесте, повернул коня и скрылся во тьме.

Квентину долго еще казалось, что он слышит топот копыт. Остальные разошлись. Квентин нашел Дарвина.

– Что такое Когорта Мертвых? – спросил он, когда они снова уселись у костра. – Я никогда о ней не слышал.

– Лучше бы никто о ней не слышал. – Дарвин вздохнул. – Нимруд – умелый маг. Он берется за самые трудные задачи и ничего не боится. Другие не осмеливаются, а он действует. Он с юных лет смотрит злу в лицо. Он проник в самое сердце зла, и уверенно держит его в руках: плетет заклинания над мертвыми. Он собрал самых отважных рыцарей, которых когда-либо видел мир. Все они некогда пали в битвах, он узнал об этом и тайно перевез их тела в свой замок. Там они лежат нетленные и ждут, когда придет время служить его воле. Их шесть или семь, сейчас, может быть, больше. Я не знаю. В последнее время я ничего о них не слышал. Я даже думать не смел, что такое возможно. Но когда мы были там, в его темнице, я почувствовал их присутствие. И тогда понял... – Голос Дарвина дрогнул, когда он мысленно отшатнулся от какого-то отвратительного воспоминания, слишком ужасного, чтобы думать о нем.

– И ты ничего не сказал?

– Зачем? Селрик, Тейдо и другие уже знают, конечно. Не было нужды беспокоить кого-либо еще. И я надеялся, что Нимруд придерживает их для какой-то другой цели, хотя теперь вижу, что ошибся.

– Неужели с ними никак нельзя справиться?

– Может, и можно, только я такого способа не знаю, за исключением смерти Нимруда. Если он умрет, они, возможно, станут бессильны. С землей их связывает только его сила. Но ты же видел, сколько их там, на равнине. При таком раскладе Нимруд в полной безопасности. Будь у меня моя сила... – Дарвин с тоской смотрел в огонь. На лице отшельника Квентин видел безнадежность. Дарвин тяжело поднялся и слабо улыбнулся Квентину. – Но эту ночь я понаблюдаю, вдруг замечу, – он постучал по своей косматой голове, – что-нибудь важное для нас. Спокойной ночи, Квентин.

Квентину очень хотелось обнять отшельника, поплакать с ним, утешить его и самому получить утешение, но он остался сидеть у огня. Отшельник ушел. На молодого человека навалилась тоска. Он посидел еще, а потом отправился спать, чувствуя себя таким одиноким, как никогда в жизни.

Солнце туманным красным шаром едва выглянуло из-за холмов, когда Квентин проснулся. Он лежал и слушал, как начинается день: одинокий голос птицы, лязг и грохот железных горшков в руках поваров, шелест хвостов лошадей, их тихое похрапывание. Он лежал, просеивая звуки через сознание, ища смысл в снах, снившихся ему этой ночью. Странное, бессвязное видение снилось ему и раньше. Но на этот раз все было яснее, отчетливее, только смысла в нем не прибавлялось. Он видел сплошную игру цвета: блестящая зелень всех оттенков, пронизанная сверкающим золотом; холодный белый цвет, испещренный зелено-серыми пятнами; серебристо-голубые тени, сгущающиеся до абсолютного мрака. Цвета кружились, смешиваясь, перетекая друг в друга, но всегда заканчивались глубокой тьмой. А еще сквозь цветовые полотнища звучала будто бы музыка, а может, то был колокольный звон? Звук намекал на что-то тревожное. Сон также принес с собой острое чувство безответного томления. После пробуждения в груди осталась пустота.

Квентин спустился к реке и умылся. Холодная вода взбодрила его, сон быстро забывался, хотя странное чувство пустоты оставалось. Квентин поплескал себе на шею, окунул руки в чистую воду, и в это время услышал в лагере возбужденные голоса. Он вскочил с плоского камня, на котором лежал, и как был мокрый поспешил обратно. Подойдя, он увидел людей, собравшихся вокруг всадника на взмыленной лошади. Он не мог разглядеть сквозь толпу, кто бы это мог быть. Подошел Толи.

– Кто это, Толи? Какие новости? – Его друг встревоженно посмотрел на него.

– Это Келларис, посланник короля Селрика. Он вернулся...

– Почему так скоро?

– Он не смог передать сообщение, – раздался голос позади него. Квентин повернулся и увидел Трейна, отходящего от толпы. – Джаспин везде расставил посты. Келларис наткнулся на них ночью. За ним гнались… выхода нет. Мы в ловушке. – Слова Трейна совсем не обрадовали Квентина. Трейн поспешил дальше, чтобы сообщить вести королеве Алинее. Квентин снова повернулся к Толи. О чем бы джер не думал, по лицу его не было ничего заметно, или Квентин не мог определить, чем озабочен его друг. Он уже решил было позавтракать, но тут вспомнил важную вещь.

– Тейдо и Ронсар… где они? – спросил он.

– Они же ушли на разведку, – удивился Толи. – Еще до рассвета с пятью рыцарями. На юг, вдоль реки, – он махнул рукой, обозначая направление.

– Но ведь и Келларис хотел там пройти, – сказал Квентин, и в его голосе прозвучала тревога. – Они же попадут в засаду! Их могут убить. Надо предупредить их. Скорее, готовь Бальдра!

Толи не сразу побежал исполнять приказ хозяина. Сначала он подумал, даже открыл рот, собираясь возразить, но потом все же отправился к коновязи. Очень скоро Бальдр был готов. Квентин поднялся в седло и краем глаза заметил, как Толи легко вскочил на голую спину своего коня.

– Вперед! – скомандовал Квентин. – Держись за мной!

Они проскакали через лагерь. Дарвин и Селрик стояли, совещаясь с Келларисом, Квентин окликнул их, пришпоривая коня.

– Мы идем предупредить Тейдо и Ронсара!

– Нет! Подождите! – крикнул Дарвин им вслед.

Король Селрик приказал:

– Кто-нибудь, остановите их! Вернитесь! – Но они уже скакали через лес и не услышали.

– Бог с ними, – вздохнул Дарвин.

Толи скакал впереди, высматривая следы. Ехали долго. Квентину показалось, что прошли часы. Волнение улеглось, но осталось чувство опасности. Квентин боялся, что если они не найдут разведчиков в ближайшее время, окажется поздно. Солнце взошло и бросало яркий свет на лес, посылая косые лучи сквозь туман, плывущий над тропинкой. Пахло сырой землей и зеленью. Где-то неподалеку росла делянка мяты; ее прохладный аромат окрашивал воздух. Затем, прямо впереди, они услышали звуки: лошади двигались через подлесок, звенела сбруя и поскрипывала кожа седел. До них донесся низкий голос всадника, разговаривающего со своим спутником. Толи остановил своего пегого коня. Квентин остановился рядом с ним.

– Как думаешь, мы их нашли? – спросил он с надеждой. Толи нахмурился.

– Не уверен. Надо посмотреть. Но так, чтобы они нас не видели.

Они сошли с тропы и стали ждать. Неизвестный отряд приблизился. Квентин слышал голоса, но слов не разбирал. Толи соскользнул с коня и подкрался к краю тропы. И вот показались люди. Квентин увидел среди деревьев светлую фигуру, а потом еще одну. Чем ближе они подходили, тем хуже было видно – мешали деревья. Он тронул Бальдра, и конь сделал несколько шагов вперед. Толи стоял рядом. Всадники, всего четверо, остановились на небольшой поляне вдоль тропы. Казалось, они что-то искали. Один из отряда стоял на коленях, а другие посматривали вокруг.

– Враг, – прошептал Толи. Они наткнулись на разъезд людей Джаспина, которые, очевидно, кого-то искали.

– Они охотятся за Тейдо и остальными, – сказал Квентин. – Идем. Опередим их. – С этими словами он повернул Бальдра и въехал в густые заросли. Некоторое время они петляли по лесу, а затем снова вышли на тропу далеко впереди вражеских солдат. Не успели они пройти нескольких ярдов, как снова услышали топот лошадей и людей впереди.

– Это наверняка Тейдо! – сказал Квентин, и улыбнулся. Пришпорив Бальдра, он без опаски проехал поворот и внезапно оказался перед пятью странными рыцарями. Квентин замер. Толи повернул коня и схватил Квентина за руку. Незнакомые рыцари пока не видели их. Еще несколько шагов они ехали, спокойно разговаривая между собой. Но Квентину не удалось бесшумно развернуть Бальдра. Один из всадников поднял глаза. Квентин встретился с ним взглядом и прочитал в нем лишь удивление.

– Смотрите! – крикнул чужой рыцарь товарищам.

Но Квентин и Толи уже мчались прочь. «Шпионы!» – услышал он еще один крик. Третий крикнул: «За ними! Убейте их!» Толи мелькал уже где-то впереди. Квентин вслед за ним свернул с тропы. Ветви хлестали его по голове, стремясь сбросить с коня. Пришлось обнять Бальдра за шею и положиться на него. Позади ломились через лес преследователи. Голоса резко звучали в тихом утреннем воздухе. Толи бросил взгляд за спину, убедился, что Квентин не отстает, и прибавил ходу. Из-под копыт Бальдра летел мягкий дёрн. Ежевика царапала голые ноги Квентина, но он почти не чувствовал боли. Они пока опережали преследователей, перелетая через упавшие стволы деревьев и уклоняясь от низких веток. Квентин услышал грохот позади себя, ржание лошади и проклятье. Один из рыцарей не успел увернуться, налетел на толстый сук и грохнулся наземь. Тот, что скакал вслед за ним, закричал, пытаясь не наехать на упавшего товарища.

Квентин повернул голову и увидел лошадь, с трудом встающую на ноги, и рыцаря, лежащего в траве. Он мрачно ухмыльнулся, но когда снова посмотрел вперед, Толи нигде не было. Он остановил Бальдра и прислушался, но ничего не услышал. Затем послышался шорох кустарника и глухой стук копыт коня Толи, мчащегося через лес прямо впереди и слева. Он свернул на другую тропу. Квентин резко развернул коня. Бальдр отступил назад, подбирая под себя ноги. Он фыркнул и подпрыгнул. Квентин услышал свист в воздухе и внезапно почувствовал пронзительную боль в ноге. Бальдр вскрикнул и шарахнулся. Квентин повернулся в сторону звука и увидел, как один из рыцарей опускает арбалет от плеча, готовясь зарядить и снова выстрелить. Он взглянул на свою ногу и увидел арбалетный болт, торчащий сбоку. Дротик пронзил часть его икры и застрял в мускулистом плече Бальдра так, что всадник и конь оказались связаны. Бальдр, подгоняемый укусом и не дождавшись приказа от Квентина, ринулся в другую сторону от Толи. Квентин зажмурился, когда боль взорвалась в его мозгу жгучей вспышкой красного блеска. Бальдр мчался через лес, хвост развевался позади. Квентин изо всех сил пытался удержаться в седле. Теперь у огромного скакуна была своя голова, и он летел по круто спускающейся тропе. Быстро проносящийся лес начал расплываться. Ярко-синее небо и желтое солнце, темно-зеленая земля и серые стволы деревьев – все слилось воедино. Позади себя он слышал крики рыцарей, подгоняющих своих коней. Но звуки быстро затихли. Бальдр несся намного быстрее. Тропа поворачивала, а что там за поворотом, Квентин не видел. По его расчетам они должны быть возле реки, но он не знал, в каком она направлении. Вместо реки прямо перед ним оказался узкий ручей – он скорее услышал его, чем увидел, когда Бальдр перемахнул его, не заметив, и поскакал по берегу. Конь мчался по тропе, и Квентин, глазами, затуманенными от боли, заметил, что лес становится глубже, темнее и гуще.

Они неслись в самое сердце Пелгрина. Квентин узнал почтенные старые дубы, раскинувшие над ним свои ветви. Свет брызгал зеленым свечением сквозь листья, живой крышей смыкавшиеся над головой. Затем, без предупреждения, прямо перед ними на тропе из лесной почвы выступила земляная насыпь, будто зеленая стена из падуба. Не было времени останавливаться. Квентин наклонился вперед и стиснул в руках повод. Легко, как олень, Бальдр перелетел через вершину изгороди, едва коснувшись ее хвостом. Животное встало на все четыре ноги и заскользило вниз по противоположной стороне насыпи в большую кольцевую впадину, огромную полую чашу посреди леса. Там конь остановился. Квентин перегнулся в седле и схватился за болт, так и торчавший из его ноги. Он сильно дернул и почувствовал, как дротик поддается. Еще один рывок, и он освободился. Квентин выпрямился, но прежде, чем он успел понять, где находится, перед глазами закружились черные мухи. Голова пошла винтом. Он ахнул, покачнулся в седле и рухнул на землю. Над собой он увидел темный глаз Бальдра, смотрящий на него с укором и любопытством. Небо медленно поворачивалось. Потом все исчезло.

Дарвин сидел на бревне, обхватив голову руками. Прошло несколько часов с тех пор, как Квентин и Толи отправились в лес. Он боялся худшего.

– Успокойся, добрый отшельник, – заботливо сказала Алинея. – Ты же сам говорил, что мы должны доверять Ему во всем. Так доверим их безопасность, а заодно, и свою собственную, Богу.

– Вы правы, моя госпожа, – ответил Дарвин, посмотрев на прекрасное лицо. – Только мое сердце вас не слышит.

– Смотри! – сказала она, вскакивая. – Всадники! Тейдо и Ронсар! Они вернулись, живые и невредимые!

– Хорошие новости, – сказал Дарвин, медленно поднимаясь. Он подошел к тому месту, где уже собиралась группа, чтобы послушать разведчиков. Уже очень скоро надежда на лице Дарвина сменилась отчаянием.

Тейдо прошел сквозь толпу, не говоря ни слова; Ронсар следовал за ним.

– Идем, – позвал он. – Надо доложить Селрику. Вы тоже, моя госпожа.

Король сидел у себя в шатре, изучая подробные карты местности.

– О, вы вернулись, слава богам! Какие новости? Что видели?

– Ничего хорошего, – мрачно ответил Ронсар. Он покраснел и был весь в поту. – Мы проехали много и обнаружили только то, что мы окружены. Джаспин обложил нас со всех сторон. Он собрал силы со всех земель королевства.

– Понятно, – король Селрик принял информацию спокойно.

– Это мы уже знаем, – сказал Дарвин.

Тейдо удивлено посмотрел на него.

– Келларис вернулся сразу после рассвета, – объяснил король Селрик. –Он не смог прорваться. Ваши слова подтверждают его собственные. – Он указал на карты. – Я смотрел карты, пытался найти какую-нибудь выгодную позицию. – Он тяжело вздохнул. – Ни одной не нашел.

– И что же будет? – спросила Алинея. В ее ровном голосе сквозило отчаяние.

– Будем сражаться, – просто ответил Тейдо. – Они хотят уничтожить нас. И пощады от Джаспина не будет. Он не оставил нам даже возможности достойно отступить.

– Он надеется уничтожить нас там, где мы стоим, – воскликнул Ронсар.

– Как долго мы сможем продержаться? – спросила Алинея.

– Не знаю, – Тейдо потер лоб. – Враг пока укрепляет позиции. Но напасть может в любой момент.

– Когорта Мертвых Нимруда еще не прибыла, – промолвил Дарвин. – Они ждут их.

– Я приказал своим людям вырыть ров прямо за деревьями. Может быть, они успеют его закончить. Это слегка нас защитит, – сказал король Селрик, – когда придет время отступать к кораблям.

– Что толку сейчас говорить об отступлении? – с негодованием бросил Ронсар. – Я скорее умру, чем отступлю.

– Да, да, конечно, – ровно ответил Селрик. – Я думал о королеве. – Он взглянул в темные глаза Алинеи; она ответила вызывающим взглядом. – Мне жаль, моя госпожа...

– Я буду сражаться со своими товарищами и умру вместе с ними, если понадобится. Отступать я не собираюсь. Если мой король мертв, какой смысл в моей короне? Без моего короля я не королева, у меня нет королевства. Я буду сражаться.

Ее отважные товарищи переглянулись, молчаливо поклявшись защищать королевство даже ценой жизни.

– Тогда решено, – тихо сказал Тейдо. В этот момент снаружи раздался крик. Прибежал гонец. Король Селрик вышел из шатра, чтобы узнать, какие новости он принес.

– Враг приближается, сир. Они в полулиге отсюда.

– К оружию! – взревел Селрик. Он позвал своего трубача. – Труби тревогу! К оружию! – Всего через несколько мгновений поляна превратилась в шквал сверкающей стали и криков. Люди короля взялись за мечи и щиты, а рыцари надевали доспехи.

– Рыцари – ко мне! – крикнул Тейдо. – У меня есть план. Победить не победим, но время выиграем. – Сам он облачился в доспехи и стоял перед королевским шатром со щитом на плече и с мечом в руке. Шум в лагере утих так же быстро, как и начался. Солдаты выстроились за земляной стеной, построенной этим утром, и ощетинились копьями. Рыцари под командованием Тейдо и Ронсара, всего шестьдесят человек, образовали две группы, которые должны были занять позиции справа и слева по мере приближения врага. План Тейдо состоял в том, чтобы скрестить два рыцарских отряда, которые должны были сработать как ножницы. Это должно было ослабить атаку, прежде чем враг успеет добраться до пехотинцев за рвом.

Король Селрик командовал пехотой и вместе с Трейном присматривал за королевой, не обращая внимания на ее протесты. Алинея вооружилась тонким мечом и баклером, небольшим круглым щитом, больше подходящим для ее руки, чем тяжелые щиты рыцарей. Тело прикрывала кольчужная рубашка и шлем с забралом, как и у всех воинов короля. Они ждали. Вдалеке трубили трубы армии короля Джаспина. Они приближались. Пыль от лошадей и ног пехоты спиралью улетала в полуденное небо.

Солдаты Селрика уже видели яркие знамена на длинных копьях, и вымпелы, реявшие над рыцарями, иногда обнаженные клинки или шлемы рождали солнечные блики. Ветер приносил равномерный стук барабанов и грохот пяти тысяч солдат, шагающих в ногу. Солнце потемнело за облаком пыли, поднятым наступающим отрядом. Над головой парили стервятники, собираясь на пир.

Трейн завертел головой, принюхиваясь к ветру.

– Я так и думал! – пробормотал он королю Селрику. – Посмотрите туда.

Над головой плыли первые слабые струйки дыма.

– Они жгут лес позади нас, – кивнул Селрик. Он крепче сжал рукоять своего меча. – Нас это пока не касается, мы туда не пойдем.

– Где Дарвин? – спросила королева, оглядываясь. – Я его не вижу.

– Я видел, как он выскочил из шатра, но сейчас и я его не вижу, – ответил Трейн. – Наверняка замышляет какие-нибудь свои фокусы!

Барабаны взвинтили темп. С равнины послышался могучий крик.

– Они идут! – воскликнул король Селрик. Он взмахнул мечом. – За честь! За славу! За короля и королевство! Его солдаты ответили дружным боевым кличем.

Армия Джаспина наступала. Впереди шел клин конных рыцарей. За ними топал большой отряд пехоты. Остальная армия пока не двигалась, но была готова броситься в бой. Когда рыцарский клин обрушился на ожидающие войска короля, из леса раздалась команда. Тейдо, Ронсар и их рыцари выскочили вперед и ударили с боков по наступающей коннице. Рыцари не успели не только развернуться, но даже оказать достойное сопротивление. Атака захлебнулась, а затем превратилась в свалку. Лошади падали, давя своих тяжеловооруженных всадников. Тейдо и Ронсар атаковали стремительно. У края леса звенели мечи, слышались крики умирающих. Пехотинцы, увидев, что остались без защиты, начали разворачиваться, давя друг друга, и отступили. Тейдо повел своих рыцарей в погоню, предоставив Ронсару добивать рыцарей Джаспина. Те, не выдержав первого натиска, не смогли организовать отпор и повернули, оставив не меньше половины своих воинов лежать на земле. Тейдо недолго преследовал отступающего врага и вернулся ко рву под радостные крики ожидавших там солдат.

– Ты их видел? – обеспокоенно спросил у него Селрик.

– Нет, Когорты с ними не было, – ответил Тейдо.

– Так где же они?

– Скорее всего, будут ждать, посмотрят, как пройдет первая атака, – ответил Ронсар, поднимая забрало. – Сейчас они не ожидали от нас такого маневра. Возможно, больше нам не повезет.

– Есть у меня в запасе один ход, – сказал Тейдо. – Я научился ему на войне против Горра. – Рыцари быстро обсудили его предложение и развернули коней. – Прикажи своим людям следить за Когортой, – крикнул Тейдо. – Не связывайтесь с ними, если появятся. Рыцарей пропускайте и атакуйте сзади. Солдаты будут считать себя под защитой и пойдут за ними.

Тейдо и его отряд выстроились позади рыцарей Ронсара, одна группа образовала стену перед другой. Дальше оставалось только ждать. Вскоре последовала вторая атака. Два отряда рыцарей бросились в атаку, ожидая удара с обеих сторон, как в прошлый раз. Вместо этого они столкнулись со стеной бронированных тел, спокойно ожидающих натиска. Пехотинцы двинулись за ними, топча мертвых на поле. Как только рыцари Джаспина поняли, что с флангов им не угрожают, они начали перестраиваться. Именно этого момента ждал Ронсар. Стена рыцарей разошлась, часть сдвинулась влево, а часть вправо. Атакующих снова охватило замешательство, всадники не сдержали коней и покатились в ров, а перед ними взметнулся целый лес копий. Люди короля Селрика быстро расправились с этим отрядом. Тейдо и Ронсар снова ударили по латникам. Войскам Джаспина опять пришлось отступить перед яростью оборонявшихся.

– Мы уже дважды отгоняли их, – вымученно улыбнулся Ронсар, стоя рядом с королем. – Что мы можем предложить им в третий раз?

– Есть у меня кое-какие соображения, – с трудом отдышавшись после атаки ответил Тейдо. – Главное, чтобы они не послали в третий раз слишком большой отряд. Тогда, может быть, мой план и сработает.

Очередная атака не заставила себя долго ждать. Однако защитникам снова удалось отбиться, хотя и с большим трудом. У Джаспина все-таки было намного больше людей. Но они снова отступили, оставив после себя поле, заваленное трупами солдат, рыцарей и лошадей. Земля пропиталась кровью.

В синем шатре на высоком помосте восседал король Джаспин. Хотя сейчас он не очень-то походил на короля, поскольку пребывал в ярости и себя не сдерживал.

– Сэр Бран! Сэр Гренетт! – кричал Джаспин, брызжа слюной. – Лорд Орвен! Лорд Энмор!

Рыцари и дворяне, перемазанные в грязи и крови, потные под помятыми доспехами, приближались к шатру верхом. Джаспин вскочил с трона и тыкал в них дрожащим пальцем. – Вы идиоты! Они просто издеваются над вами! Вы что, не можете раздавить их?!

– Камень легче раздавить, чем ручей, – одышливо ответил сэр Бран.

– Они же не хотят выйти на поле и сражаться, как благородные люди! –пожаловался сэр Гренетт. – То они есть, а то вдруг исчезают и возникают прямо среди нас! Пехотинцы у нас необученные, они сталкивают их между собой!

– Да сделайте же хоть что-нибудь! – орал Джаспин, не слушая дворян. – Скоро здесь будет Нимруд, а я рассчитывал выиграть эту кампанию без него.

– Поздно, – шепнул Онтескью у него за спиной. – Чародей уже здесь.

Джаспин обернулся и увидел черную фигуру Нимруда, подъезжающего к королевскому шатру. Некромант сидел на черном коне. Конь выглядел полудиким, рыл копытом землю и возмущенно фыркал. Голову Нимруда защищал черный крылатый шлем, с плеч ниспадал длинный черный плащ, расшитый серебром. В руке он держал жезл из черного мрамора, инкрустированный серебряными узорами, составлявшими странный орнамент.

– Нимруд! – воскликнул Джаспин. – Мы тебя ждали! – Король никак не мог справиться со своим голосом.

– Да неужели? Я вижу мертвецов, сложенных на поле, как щепки для растопки – они, несомненно, умерли от скуки.

– Эти дьяволы напали на нас без предупреждения! Нам пришлось отбиваться. У-у нас не было выбора, – заикался Джаспин.

– Судя по всему, нападение было удачным, – усмехнулся колдун. – Ты хочешь уверить меня, что тысяча напала на десятитысячное войско и задала ему жару? Ха! – Нимруд повернулся в седле и ничуть не смущаясь приказал рыцарям и дворянам, собравшимся перед шатром: – Немедля идите к своим людям. Мне нужно, чтобы они не падали духом! Убеждайте, обещайте и ждите. Я вернусь и приведу с собой свою Когорту. Мы покажем вам, как надо сражаться! Сейчас я ухожу за нашим командиром.

– Он что, здесь? – в ужасе спросил Джаспин, обессиленно опускаясь на трон.

– Рядом, – прошипел Нимруд. – Через час я вернусь. Ничего не предпринимайте. Эта битва скоро закончится. Она бы закончилась давно, но помешали кое-какие обстоятельства. Но не беспокойтесь. Вы увидите зрелище, которое никогда не забудете. – С этими словами маг пришпорил своего нервного коня и поскакал через равнину в лес за ней.

– Что за Когорту этот безумный маг имел в виду, сир? – спросил сэр Бран. – И чего нам ждать? Мы можем прямо сейчас прикончить их сами. Мы победим!

Джаспин отмахнулся от предложения потной рукой. Челюсть у него отвисла, а глаза без всякого выражения смотрели куда-то вдаль. Придя в себя, он огляделся и сказал:

– Скоро сами увидите.

– Но на этот раз мы их прикончим! – настаивал Бран.

– Нет! – истерично крикнул Джаспин, вскакивая на ноги. Слюна стекала у него по подбородку; он напоминал разъяренного быка. – Поздно! Будем ждать! – Он отмахнулся от всех и сгорбился на своем троне. Вытер лицо и жестом попросил Онтескью закрыть вход в шатер. Он подождет один. – О! – вскрикнул он в отчаянии. Рыдания сотрясали его тело: – Что я наделал? Что я наделал?

Откуда-то издалека Квентин услышал резкий звон колокольчиков, высокий и плывущий над головой, как будто звук переносил ветер. И еще один звук – тихий шепот, похожий на смех. Свет танцевал над ним; он мог проследить его движение сквозь веки. Даже во сне он чувствовал тепло и понял: что-то щекочет его щеку и ключицу. Он открыл глаза. На мгновение ему показалось, что он, должно быть, вернулся в Декру. Чувство прошло, даже не успев сформироваться. Над ним сквозь зеленый навес ветвей пробивалось солнце, и его лучи разбрасывали золотой свет тысячами изменчивых узоров. Колокольчики, которые он слышал, оказались крохотными щебечущими птахами, порхающими с ветки на ветку на огромном раскидистом дубе, в корнях которого он лежал. Он рассеянно приложил руку к щеке – она была мокра. Затем он повернулся и увидел, как Бальдр опустил голову, чтобы снова толкнуть его.

– Ладно, старина. Я очнулся, – пробормотал Квентин и медленно приподнялся на локтях. Через несколько секунд головокружение ушло, сменившись тупой, пульсирующей болью, сосредоточенной в левой ноге. Он ощупал ногу, внезапно вспомнив, как оказался лежащим на земле, и внимательно посмотрел на лиственную крышу над собой. Рана перестала кровоточить, кровь подсохла. Квентин предположил, что он был без сознания довольно долго. Он протянул руку, ухватился за ремень сбруи Бальдра и поднялся на ноги. Обнаружил, что может идти, хотя нога ужасно болела. Место, где он пришел в себя, оказалось совершенно незнакомым, но он почему-то чувствовал, что знает его. И в то же время Квентин понимал, что никогда раньше здесь не бывал. Насколько он мог видеть, они с Бальдром стояли на склоне огромного земляного кольца. Центр занимала роща древних дубов. По всему периметру кольца стояли белые резные камни, собственно, это были толстые плиты высотой с Квентина, изрытые временем и покрытые зеленым лишайником. Стоячие камни отбрасывали тени на лужайку под странными углами, так как некоторые из камней были наклонены и грозили вот-вот упасть. Его взгляд пробежал по кругу и только тогда Квентин заметил курганы, похожие на большие ульи, поросшие травой. Вокруг было мирно и тихо. Но Квентина пробрала дрожь. Он уже был здесь раньше: во сне. Он видел все это, и не один раз. Конечно, все выглядело не совсем так, как в его снах; реальность была обратной стороной медали. Но это была та же монета – в этом Квентин был уверен. И внутреннее чувство, и воспоминания не позволяли ошибиться. Но где он? И что это за странные земляные ульи? Если до этого Квентина подгоняло чувство опасности, необходимости немедленно что-то делать, то теперь оно ослабло, смытое новым, словно ему в лицо плеснули холодной водой. Квентин еще постоял, озираясь по сторонам. Я должен быть здесь, подумал он вслух. Оставив Бальдра щипать траву у подножия дуба, Квентин заковылял к центру круга, спускаясь в чашу. Она была древней; это было видно даже на первый взгляд. На потрескавшихся поверхностях стоячих камней когда-то были нанесены не то буквы, не то знаки, но время, дожди и ветер почти стерли их. Ставили камни давно, очень давно. Возможно, тогда же насыпали и курганы. Остатки работы строителей все еще можно было различить в дальних укромных уголках. Спирали, холмики, кольца – таинственные знаки, не говорящие ему ничего. Он услышал плеск воды, стекающей по камню; раздвинул куст и шагнул в затененное место. Здесь журчал небольшой родник, наполняя водой бассейн, похожий на драгоценный камень. Квентин опустился на колени и зачерпнул очень холодную воду. Попил и заметил белые камни, расставленные по периметру бассейна, а прямо над бассейном – святилище богу источника. Там стояло резное каменное изображение бога, которого селяне звали Полом. Раньше Квентин обязательно совершил бы возлияние богу, но теперь Квентин просто кивнул в ответ на пристальный взгляд идола и продолжил путь. Он подошел к ближайшему холму и внимательно его осмотрел. Покрытый травой, он вдвое превышал рост Квентина. Камень был совершенно гладкий. Теперь он видел, что холмы неодинакового размера: некоторые повыше остальных. Различались курганы и формой куполов – одни приплюснутые, другие впалые, как будто провалившиеся внутрь – так иногда бывает с могилами.

О, могилы! Это слово давно вертелось у него на языке. Он понял, где оказался. Квентин наткнулся на Кольцо Королей, как его иногда называли в историях и балладах – древнее место захоронения первых королей Менсандора. Здесь покоились строители империи, это их курганы заполняли пространство внутри круга. Священное место. Квентин решил уйти, чтобы не нарушать покой древних королей, но что-то удерживало его на месте. Он постоял, подумал и решительно двинулся дальше.

Ему пришла в голову мысль: если он хочет вернуться в лагерь живым, ему понадобится какое-то оружие, по крайней мере, щит. Королей обычно хоронили с доспехами и оружием, полностью готовыми к испытаниям в подземном мире. Конечно, подумал он, не будет ничего плохого в том, чтобы раздобыть меч или щит в одном из курганов. Конечно, это плохо, мертвые могут расстроиться, но Квентина это не остановило. Нужно оружие. В первый курган он не смог попасть – не было входа, со вторым и третьим было то же самое. Наверное, войти в склепы когда-то можно было, но теперь все заросло, и следов не осталось. Он уже решил сдаться и вернуться к Бальдру, когда заметил еще один большой курган, отличавшийся размером от прочих.

Ладно, попробую еще один, подумал он и захромал к кургану, двигаясь словно великан, проходящий между зелеными вершинами гор. Курган, который привлек его внимание, отличался от других, которые он осмотрел – он был круглее, имел более плавную форму, как будто из-под земли выпирала большая сфера. Он начал обходить его, споткнулся о куст, растущий у подножия затененной стороны холма. Раненая нога держала плохо, Квентин упал, ударившись как раз раной о землю. Из глаз посыпались искры от боли, но зато нечто твердое подалось под ним. Раздался странный приглушенный треск, словно рвался толстый корень, и Квентин провалился в зияющую черноту. Приземлившись на что-то твердое, он изумленно вскрикнул, закашлялся, поскольку вместе с ним обвалился порядочный пласт земли, попавшей в рот. Мелкие камешки еще продолжали сыпаться ему на спину, когда он протер глаза и смог оглядеться. Пыль, поднятая его падением, рассеялась, и Квентин увидел, что падал совсем невысоко, от поверхности его отделяло не больше трех шагов. Солнечный свет проникал в дыру, которую он ухитрился проделать, и освещал небольшой участок пола. Оттуда, где он стоял, Квентин мог видеть ступени, уводящие в темноту. Он наткнулся на вход в захоронение, которое кто-то с немалым трудом замаскировал. Слегка успокоившись, Квентин осторожно встал на ступеньку, а затем на следующую. Дальше ступеней было не видать. Он вытянул руки перед собой и продолжил спускаться. Лестница кончилась всего через несколько шагов, и Квентин, глаза которого уже привыкли к темноте, увидел каменную дверь, преграждающую вход в подземную камеру. Дверь, почерневшая от времени, была покрыта замысловатыми узорами и рунами древних. Однако по царапинам, блестевшим в тусклом свете вдоль левой стороны узкой плиты, легко было догадаться, что совсем недавно дверь открывали. Квентин положил ладони на прохладный влажный камень и толкнул. Неожиданно дверь легко сдвинулась с места, поскрипывая на невидимых петлях. Он шагнул в гробницу.

Внутри было прохладно и тихо. В слабом свете открытой двери Квентин увидел блеск золотых и серебряных сосудов, стоявших вдоль стен. Густая пыль лежала на полу, затемняя цветную мозаику плит, изображения на них прославляли в причудливых картинах подвиги усопшего монарха. От стоявших когда-то возле постамента копий остались лишь серебряные наконечники, щиты, обитые медвежьей шкурой, теперь обратились в прах. Справа стояло седло, его поддерживали скрещенные копья. Наверное, там было еще много всякого, но Квентина неудержимо потянуло к каменному пьедесталу в центре комнаты. На нем, неподвижный и безмятежный, словно в мирном сне, лежал Король Эскевар. Его фигура сияла жутким голубым светом. Квентин никогда не видел Короля, но твердо был уверен, что нашел именно его. Никем другим тело, лежащее на пьедестале, быть не могло. Подбородок, прикрытый бородой, вызывающе вздернут; гладкий, высокий лоб предполагал мудрость; глубоко сидящие глаза, прикрытые веками, говорили о характере, как и прямой твердый рот – все свидетельствовало о королевской крови. Квентин оцепенело, как во сне, приблизился к каменному столу. Фигура в сияющие доспехах, с руками, скрещенными на неподвижной груди, казалась олицетворением самой смерти. И все же... Квентин, затаив дыхание, подошел ближе, не смея дышать из страха, что видение перед ним задрожит и исчезнет. Он сделал еще шаг. Переместив вес, он поднял ногу... Что-то шевельнулось позади него. Он почувствовал, как колыхнулся воздух, услышал тихий металлический скрежет и уловил вспышку двух светящихся желтых глаз, летящих в воздухе, а больше он ничего не успел увидеть, поскольку его сбили с ног и он сильно ударился об пол.

Поле боя стало таким же тихим, как и мертвецы на нем. Тишина пала на равнину, которая совсем недавно оглашалась звоном стали и криками раненых. Птицы-падальщики парили в вышине, собираясь приступить к ужасному пиру; только их крики и нарушали тишину над равниной Аскелона. Раненых выносили с поля и несли к реке, где целители Селрика оказывали им необходимую помощь. Тех, кто еще мог владеть мечом или копьем, перевязывали и возвращали в строй, ждать следующей атаки. Дарвин, засучив рукава и подоткнув мантию, помогал советом и делом, переходя от носилок к носилкам. Где бы он не появлялся, раненым становилось легче, они начинали путь в мир живых. Для безнадежных переход в следующий мир озарялся надеждой. Склонившись над очередным раненым, отшельник почувствовал, как кто-то дернул его за пояс. Он повернулся и увидел молодого человека, потного и перепачканного кровью, судя по всему, врача, который жестом попросил его отойти в сторону.

– Что случилось, парень? – спросил отшельник.

– Там рыцарь. Он хотел бы вас увидеть, сэр, – ответил молодой врач.

– Отведи меня к нему, – ответил Дарвин, и они оба поспешили сквозь ряды раненых, лежащих на берегу.

– Вот, сэр, я привел святого отшельника, как вы просили.

Поначалу Дарвин решил, глядя на израненного рыцаря, что пришел слишком поздно. Но воин очнулся и посмотрел на Дарвина ясными голубыми глазами.

– Они сказали, что я должен умереть, – произнес молодой рыцарь. Ему едва ли исполнилось лет двадцать. – А вы что скажете?

Дарвин осмотрел рваную рану на боку, где топор пробил кольчугу, вогнав кольца глубоко в тело, и медленно покачал головой.

– Они сказали правду. Рана смертельная, мой храбрый друг. Чем я могу тебе помочь?

– Вот. Этого я и боялся, – сказал рыцарь слабеющим голосом. – Я видел, как вы ходите среди раненых, видел, как утешаете людей, кричащих от боли, и успокаиваете тех, у кого нет надежды.

– Делаю, что могу, – тихо ответил Дарвин.

– Тогда скажите мне, что я должен знать о смерти, ибо я не религиозный человек. Говорят, вы знаете кое-что о загробном мире, сэр. Посмотрите на меня и скажите, что вы видите.

Дарвин уже знал, что скажет молодому рыцарю, но все же склонил голову и закрыл глаза, положив одну руку воину на грудь. Помолчав, он заговорил:

– Я вижу два пути, по которым ты можешь пойти: один ведет во тьму, а другой – в свет. Темный путь не приведет тебя к покою; те, кто идет по нему, никогда не обретут утешения. Это одинокая, горькая дорога. Другой путь приведет тебя в великолепный город, где все радуются, потому что могут постоянно видеть короля, любящего их, правлению которого не будет конца. Это царство мира, где нет смерти, нет грусти, никто из его жителей больше не знает страха. Тебе открыты оба пути, но выбрать ты должен сейчас.

– Это легкий выбор, добрый отшельник. Я бы пошел в великий город и там поклялся служить достопочтенному королю. Если, конечно, ему нужны такие люди, как я. Но я не знаю, как сделать выбор, и боюсь ошибиться.

– Не надо бояться. Только верь, и будет тебе по вере твоей. Верь в царя, Царя всех царей, в Бога Всевышнего. Он встретит тебя в пути и сам приведет тебя в Свой Город.

– Да, господин, я хочу верить, – страстно произнес молодой рыцарь. – Но ты говоришь странно. Твои слова не похожи на те, которые говорили мне жрецы. Ты жрец?

– Да, милый друг. Я жрец того царя, о котором я тебе говорил. Никого из тех, кто приходит к нему, Он не отвергает, так Он обещал всем людям.

– Тогда я иду к нему, – рыцарь уже шептал едва слышно. – Спасибо, добрый отшельник. Я запомню вашу доброту и передам Великому Королю привет от вас. Прощайте.

– Прощай, храбрый сэр. Мы еще встретимся.

При этих словах рыцарь закрыл глаза и испустил дух. Дарвин постоял над телом юноши, дивясь его храбрости и твердости веры. «Сегодня Всевышний обрел верного слугу, – сказал он себе. – Никого доблестнее Он в своем городе не найдет».

Дарвин много сделал для раненых и умирающих, но в конце концов вернулся ко рву, где Селрик, Тейдо и Ронсар держали совет.

– Мы потеряли много хороших людей, – сказал Ронсар. – Следующей атаки нам не выдержать.

– Чего они ждут? – размышлял Селрик. – Может быть, не решаются больше атаковать?

– Нет, – сказал Тейдо. – Они обязательно атакуют. Они ждут...

– Ждут, когда Нимруд приведет свое мерзкое воинство, – сказал, подходя, Дарвин. – Пока их нет. Но они близко.

– Стало быть, Джаспин надеялся выиграть битву без Нимруда?

– Именно! Но теперь ему придется признать Нимруда своим хозяином перед всеми, кто называет его королем.

– Это лучшее из того, что он заслуживает, – с ненавистью заметил Ронсар. – Он еще не раз пожалеет о том дне, когда увидел этого колдуна.

– Ждать хуже, чем пасть в битве. Неужели ничего нельзя сделать? – спросил Селрик.

– Можно, – сказал Дарвин. – Молись Всевышнему. Он единственный, кто может нас сейчас спасти.

* * *

Неожиданный удар бросил Квентина на пол гробницы. Он рухнул головой вперед в темноту. Сознание вернулось быстро, и он попытался встать на ноги, ухватившись за край каменного пьедестала. Но ему не дали. Что-то держало его за пояс. Квентин взмахнул рукой и коснулся гладкой, упругой кожи, по которой прокатывались волны сокращений. Волна ужаса охватила его, когда он понял, что зажат в кольцах огромной змеи. Его руки оказались прижаты к бокам. Еще одна петля обвилась вокруг груди, и Квентин, в слабых попытках освободиться, увидел перед лицом ужасную угловатую голову рептилии. Отвратительные желтые глаза горели жутким светом. Змея смотрела на него с явной угрозой. Он чувствовал, как сжимаются кольца, выдавливая последний остаток воздуха из легких. Руки безрезультатно царапали змеиную броню. Каждый вдох давался все с большим трудом, и отзывался болью в груди. Скоро он задохнется. Змеиная голова приблизилась. Змея шипела, обнажив жестокие двойные ряды игольчатых зубов и два огромных изогнутых клыка. Мысли Квентина метались, он готов был заорать от ужаса, и заорал бы, если бы мог. Здесь должно быть оружие, подумал он. Подняв глаза, которые, казалось, вот-вот лопнут от внутреннего напряжения, он заметил слабое мерцание меча короля, лежащего рядом с ним на плите. Квентин повалился на бок рядом с каменным пьедесталом. Падая, он заставил змею на мгновение ослабить кольца, и сумел глотнуть воздуха, а еще, что было намного важнее, освободить одну руку. Немедля ни секунды, он кувырнулся через голову, вызвав яростное шипение гада и заметив метнувшуюся вперед голову. Квентин услышал, как чудовищные челюсти щелкнули прямо у него нал ухом, но он добился своего. Свободная рука оказалась сверху. Он потянулся к мечу. Змея заметила движение. Хвост взмахнул и обвился вокруг запястья Квентина, потянув руку вниз.

В мерцающем сиянии Квентин снова увидел перед собой ужасную черную голову. Змея приподнялась, готовясь к смертельному удару. Заставив задрожать каждую мышцу, он снова поднял руку. Пальцы заныли от напряжения, когда он коснулся меча. Змея сильнее сжала запястье; пальцы начали неметь. Он закрыл глаза и вскрикнул, чувствуя, что его сердце сейчас разорвется. Край камня, на котором покоился Король, был совсем рядом. Дюйм за дюймом он продвигался вперед, его ногти ломались, когда он пытался уцепиться за камень. Дышать стало нечем. Рука тряслась. Головокружение говорило о том, что сейчас он потеряет сознание. Но меч все же оказался у него в руке. Он схватил холодное стальное лезвие, но тут силы покинули его. Он не мог поднять меч, не мог ударить им ползучее отродье. Отточенный клинок бесполезно лежал в его онемевшей руке, и он просто смотрел на него, чувствуя, как над ним сгущается черный туман смерти. Он готов был сдаться, войти в то мирное спокойствие, которое его ожидало, но тут ускользающее сознание уловило звук, похожий на порыв ветра или отдаленный крик тысяч голосов. В затуманенном сознании возник образ облаков, пропускающих его через свою призрачную плотность. Он падал сквозь облака. Далеко внизу он видел боевые порядки на равнинах Аскелона. Там были его друзья, укрывшиеся за таким ненадежным рвом. Он видел атаку и слышал лязг оружия. Затем видение исчезло, и он почувствовал, как тепло окутало его конечности, как его охватывает теплая сонливость. Он покидал этот мир...

– Нет! – закричал он, отшатываясь от последнего края. – Не-е-ет! – голос отразился от сводчатых стен гробницы. Меч безвольно лежал в его бессильной ладони. Он схватил его и почувствовал, как сталь врезалась в пальцы. Боль обострила разум. Он повернул голову и увидел, как змея заносит голову над ним. Монстр повернул его, чтобы нанести смертельный удар. Квентин прижал меч к груди. Светящиеся глаза змеи уставились на него в упор, черный раздвоенный язык мелькнул, когда зловещая голова опустилась. Последним усилием Квентин поднял меч. Голова змеи метнулась вперед. Меч внезапно вырвался из руки. Он услышал яростное шипение и открыл глаза, чтобы увидеть, что меч торчит из пасти змеи и выходит из затылка. Монстр сам насадил себя на меч. Кольца ослабли, когда змея начала биться об пол. Квентину удалось освободить вторую руку. На коленях он отполз в сторону, когда змея свернулась в черный шар, стремясь раздавить себя собственными кольцами. Она продолжала извиваться, но движения становились все более беспорядочными. Наконец, с последней ужасной конвульсией, змея замерла.

Квентин положил руки на холодный камень, втягивая прохладный воздух в легкие мучительными глотками. Послышалось странное булькающее шипение. Он поднял глаза, чтобы увидеть, как чудовищное существо начало съеживаться и таять. Квентин вяло удивился. Зеленый дым вырвался из тела монстра, окутал его и исчез. Только струйка дыма вилась над местом, где секунду назад корчилось тело ужасной твари. А затем исчезла и она. Квентин, натужно дыша, прилег на край постамента и позволил жизни вернуться к нему. Ребра болели, рука, которой он держал меч, ныла. Он опустил глаза и увидел, что с пальцев капает кровь. Он длинно прерывисто вздохнул и повернулся к королю.

Жутковатое синее сияние, окружавшее его тело, исчезло, словно остаток жизненной силы покинул Короля. Боль кольнула сердце Квентина, потому что ему показалось, что теперь, вне всякого сомнения, Король мертв. Широкую грудь не волновало дыхание. Все было кончено. Квентин повернулся, чтобы уйти. Ничего нельзя было сделать. Но найти Короля, а потом просто уйти показалось Квентину невозможным. Он склонил голову и вознес молитву. «Отец Жизни, – молился он, вспомнив имя, данное Богу сородичами Толи, – верни жизнь нашему Королю. – Он на мгновение задумался и добавил: – Подними героя, чтобы он повел нас к победе над врагами...» Он замолчал. Других слов не нашлось.

Он подошел к телу Короля и протянул руку, чтобы коснуться холодного, безжизненного лица. Капля крови упала с пальца на губы Короля. Он уставился на багровое пятно. В слабом свете от входа в гробницу ему показалось, что цвет его крови растекается по окаменевшим чертам Короля. Нет, не показалось! Жесткие черты лица Короля смягчились; холодная серая плоть согревалась и возвращалась к жизни. Квентин наблюдал, не смея пошевелиться, не смея моргнуть или отвести взгляд. Он увидел, как безжизненные руки, скрещенные на груди, возвращают естественные краски. Он увидел, как под челюстью затрепетал едва заметный пульс. Теперь от лица Короля исходил серебряный свет, сияние оживило неподвижные черты. Свет становился все сильнее, на него уже невозможно было смотреть. Квентин прикрыл рукой глаза, а когда посмотрел снова, сияние исчезло, зато затрепетало веко и ноздри втянули воздух. Квентин упал на колени. Слезы текли по его щекам и падали в пыль. Все его существо преисполнилось молчаливой благодарностью. Он услышал тихий стон и наклонился над Королем. Еще один вздох, и Король Эскевар открыл глаза.

Что происходило дальше, Квентин так и не смог потом вспомнить. Он не знал, кто первым заговорил, что и в каком порядке происходило – ему казалось, что все было одновременно. Он помнил, как рассказывал Королю Эскевару об опасности и о битве на поле. Он помнил, как Эскевар неуверенно поднялся с плиты и с грохотом рухнул на пол. Он помнил чувство невыразимой радости, когда король положил руку ему на плечо, крепко сжал его и сказал: «Молодец, храбрый рыцарь». Затем они вышли из склепа и двинулись к Бальдру. С каждым шагом силы возвращались к Эскевару. Солнце светило высоко над головой, его твердый сияющий шар наполнял Квентина надеждой и решимостью. Он, прихрамывая, шел по зеленому пространству. Они сели на Бальдра, Квентин – позади короля, а дальше в сознании Квентина все смешалось.

– Должны остаться верные мне люди, – воскликнул король, и его голос разнесся по лесу. – Надо их отыскать!

Квентин хотел сказать, что если они не найдут десяти тысяч, не преклонивших колени перед Джаспином, то можно не искать. Но Король не слушал его.

– Сначала в Аскелон, – говорил он. – Простые люди будут сражаться за своего короля без принуждения. Соберем армию фермеров и торговцев, если придется!

Они выехали из леса и направились по дороге к замку. Эскевар привычно легко держался в седле; а вот Квентин подпрыгивал позади, изо всех сил держась за край седла. Казалось, прошло всего несколько мгновений, а они уже мчались по улицам Аскелона под замком. Король двинулся к центру города и приподнялся в стременах, высоко подняв меч на общей площади.

– Соотечественники! Ваш король вернулся! – Казалось, его голос сотрясал самые основания скалы замка. – Следуйте за мной! – позвал он. – Наше королевство в опасности! Несите щиты и мечи, несите грабли и вилы. К оружию! За Менсандор!

Люди, слышавшие его, изумились и упали на колени. Женщины плакали, а мужчины смотрели с изумлением. Раздался громкий крик: «Король вернулся! Король-Дракон жив!» Люди бежали по улицам, призывая всех к оружию. Прибежал кузнец, ведя уже оседланную и гарцующую в нетерпеливом ожидании белую лошадь. Эскевар вскочил на коня и махнул своей самодельной армии, призывая идти вперед. Едва они покинули город и двинулись по дороге, ведущей вниз к равнине, как повстречали людей, одетых в темно-зеленые туники, с копьями и длинными луками, с колчанами, полными новых стрел. Эскевар, за которым неотступно следовал Квентин, остановился. Увидев Короля, предводитель встреченных людей преклонил колени и громко крикнул:

– Ваш верный слуга, сир. Мои люди в вашем распоряжении. –

Этот человек и его голос показались Квентину знакомыми. Где он видел их раньше? Тут же вспомнилась холодная ночь в Пелгрине, когда лес неожиданно ожил. Человек встал на ноги. Теперь Квентин, несомненно, узнал обветренное лицо Восса, только сегодня он предводительствовал несколькими сотнями. – Мы слышали, там идет бой, – сказал Восс, приближаясь к своему любимому Королю. – Мы готовы положить жизни за короля и королевство. Мы никак не ожидали, что нас поведет в битву сам Король-Дракон.

– Ваша преданность будет оценена по заслугам. Ваш король обнажит меч против своих врагов. Следуй за мной! – Король тронул коня и повел своих людей в битву.

С каждым шагом его армия росла. Дважды Квентин оглядывался и был поражен увиденным: позади колыхалось море деревянных пик и вил, грабли, мотыги и прочие мирные орудия в одночасье стали оружием армии Короля-Дракона Менсандора. Над толпой взлетела песня:

Посмотри на нашу армию!

Десять тысяч сильных и смелых

Шагают плечом к плечу!

Посмотри на меч Короля-Дракона!

Трепещи, враг!

Да увенчает слава

Чело победителя

В Залах Короля-Дракона!

Во взгляде, которым Джаспин наградил Нимруда, смешалось множество сложных чувств: смесь облегчения и разочарования, тоски и надежды.

– Я... я не... понимаю... я... – запинался Джаспин. Глаза Нимруда метали молнии, голос гремел.

– Награда ушла! Мой главный приз украли! – Он бросил ненавидящий взгляд на равнину, где ждала армия короля Селрика. – Черен день вашей гибели! Ваши тела станут пищей для падальщиков, а ваши кости будут разбросаны по всей земле! Теперь вам не избежать гнева Нимруда! – Схватив свой каменный жезл, он поднял его вверх и прокричал длинное заклинание. Черный жеребец под ним тряс гривой и бил копытом, издавая нетерпеливое ржание. Нимруд не обращал на него внимания; он привстал в седле и повторил заклинание. «Ratra Nictu deasori Maranna Rexis!»

Прохладный ветерок шевелил шелковые стены шатра Джаспина. Красно-золотые знамена у входа развевались, а вымпелы рвались по ветру. В небе появилось маленькое темное облако. Нимруд продолжал заклинать, шипя страшные слова. Поднялся ветер, и древки знамен закачались, а вымпелы на копьях рыцарей резко захлопали. Бурлящее облако разрослось, стремительно превращаясь в настоящий шторм. Канаты, удерживавшие шатер Джаспина, загудели, как ванты корабля на ветру.

На крыльях шторма возникла наконец Когорта Мертвых. Рыцари ехали по два в ряд на страшных скакунах. Появились они сразу галопом из леса. По армии пронесся ропот, и по мере их приближения те, кто стоял в шеренгах, расступались. Джаспин смотрел во все глаза. Шестеро рыцарей в черных доспехах – цвета темнее ночи – длинные черные перья украшали гребни их шлемов. Они скакали размеренным галопом, не глядя по сторонам, и остановились перед самым шатром. Забрала полностью закрывали лица; глаза ни разу не блеснули из темных щелей. Неожиданно наступили сумерки, облака заклубились и скрыли солнце. Все стало мертвенно-тихим. Никто не кричал; десять тысяч человек стояли молча, как статуи. Только вой поднимающегося ветра, только хлопанье флагов и фырканье коней.

По жесту Нимруда, передовой из рыцарей падшей Когорты послал коня вперед и встал прямо перед Джаспином. Звон подкованных копыт коня звенел в ушах незадачливого короля похоронным колоколом. Бледный узурпатор вздрогнул и отшатнулся от черного рыцаря.

– Этот день наш! – крикнул некромант, и все на равнине услышали его. Затем, повернувшись к Джаспину, маг сказал: – Посмотри в лицо смерти и отчаянию!

Джаспин, чье сердце трепетало в груди, а кровь стыла в жилах, в ужасе смотрел, как ужасный призрак черной перчаткой поднял забрало. Джаспин закрыл глаза и отвернулся.

– Смотри на дело моих рук! – воскликнул волшебник. Джаспин нехотя повернулся и встретился взглядом с серым, бескровным лицом предводителя Когорты Мертвых. И пока он ёжился на своем троне, пепельные веки рыцаря медленно открылись, и призрак уперся леденящим взглядом в короля. Джаспин схватился за резные подлокотники трона и тихо вскрикнул: у рыцаря не было глаз!

– Прочь! – всхлипнул Джаспин.

* * *

Дарвин повернулся навстречу ветру. Он внимательно следил за большими черными облаками, катящимися над равниной Аскелона, за тем, как небо мутнело, как на зеленое поле опускаются мрачные сумерки.

– Прибыл Нимруд. Он здесь, и его Когорта с ним, – мрачно произнес отшельник. – Пора готовиться к решающему наступлению.

– Я готов, – откликнулся Ронсар. В его сильном голосе не было и следа страха. – Я много раз видел смерть: она для меня старый противник. Я и раньше не отступал, и сейчас не отступлю.

– Хорошо сказано, Ронсар, – одобрил Тейдо. – Я тоже готов. Что бы ни случилось, нас ожидает слава, пусть даже там, за гранью. – Он, прищурившись, наблюдал за полем боя. – Мне положена моя доля славы, и я ее не упущу.

Король Селрик кивнул.

– Наше место в сердцах людей, в залах, где будут слушать о наших подвигах у огня.

Алинея молчала. Она смотрела на горизонт, в последний раз обводя взглядом мерцающие очертания далеких стен замка, видневшихся вдалеке.

Трейн презрительно кривил рот, стоя рядом с королевой.

– Я женщина, – тихо сказала Алинея, – женщина, а не солдат. Но ради любви к моему Королю я с радостью встану рядом с доблестными друзьями и с радостью отдам жизнь ради них.

Трейн ничего не сказал, только напряг шею, крепче сжал меч и прижал рукоять к сердцу.

Толи, вернувшийся из леса после многих бесплодных часов поисков своего пропавшего хозяина, снял со спины лук и наложил стрелу на тетиву. Темнокожее лицо нахмурено, в глазах тлеет огонь ненависти к тем, кто лишил его хозяина. В тишине, павшей на равнину, слышалось лишь отдаленное рычание грома приближавшейся грозы.

Король Селрик занял место во главе своих солдат, поднялся на большой камень и обратился к людям.

– Люди Дрина, мои воины! Слушайте меня! Я горжусь тем, что я ваш король! Наше время на исходе, но для меня лучший удел – вести вас в битву в последний раз. Врагов много, они скорее всего убьют наши тела, но наш гордый дух останется с нами до последнего дыхания! Друзья мои, будем сражаться так, чтобы о нас сложили легенды! Не стоит оглядываться назад, смотрите только вперед. Честь и слава ждут вас сегодня. Будьте достойны их. Будьте сильны. Нам нечего бояться!

Солдаты слушали короля, неподвижные, как статуи. Потом они единым порывом воздели мечи и копья, и могучим криком ответили: «За славу! За честь! За нашего короля!» и начали бить по щитам. Впереди запели боевую песнь. Во главе с Селриком они выстроились в форме наконечника копья и вышли на равнину, ожидая врага.

Тейдо и Ронсар со своими рыцарями встали по обе стороны от строя пехоты. Боевые кони вскинули головы и зафыркали, когда ветер принес на равнину дым горящего леса. В стане врагов началось движение. Снова послышался бой барабанов. Тейдо оглянулся, надеясь отыскать взглядом Дарвина, чтобы попрощаться с другом, но не увидел его, отшельник снова исчез. Дым расселся. Стали видны ряды врагов. На этот раз их вели шестеро черных всадников из Когорты Мертвых Нимруда. Барабаны ускорили ритм. Шестеро опустили копья и по звуку трубы пришпорили коней. Когорта понеслась по равнине. За ними потянулись рыцари из войск Джаспина, за ними – пехотинцы. Они бежали и кричали на ходу.

Армия короля Селрика, ритмично стучавшая по щитам, приготовилась к столкновению. Тейдо и Ронсар с рыцарями встретили нападавших. Над равниной раскатился грохот. Земля вздрогнула от столкновения. Пыль скрыла сражающихся из виду. Лошади визжали, лязгала сталь. Когда пыль немного улеглась, король Селрик увидел, что действия Тейдо, Ронсара и их всадников оказались более чем успешными. Им даже удалось выбить из седла одного из рыцарей Когорты. Его конь валялся на земле, дрыгая ногами, но сам черный рыцарь, как ни в чем не бывало, шел пешком. Тейдо обошел черных рыцарей, и ударил по более уязвимой цели. Рыцари Джаспина, удивленные этим маневром, тем не менее вступили в битву с наступающими рыцарями. Пехотинцы бестолково толпились вокруг них. «Вперед!» – крикнул король Селрик. Трубач протрубил сигнал, и королевские воины бросились в бой. Пехотинцы прежде всего сосредоточились на рыцарях в доспехах – пока рыцарь на коне, он почти непобедим.

Рыцари отмахивались от пехотинцев, предпочитая сражения с равными. Те, кто лишился коней, прикрывали своих товарищей, создав живую стену и выставив щиты. Тейдо прорубился в гущу схватки, но его рыцари не смогли догнать его и оказались отрезаны. Он остался один на один с разъяренным морем вражеских солдат. Бросив разбитый щит, он уподобился селянину на току: его рука с мечом размеренно поднималась и опускалась на головы нападавших. Почувствовав толчок, он скосил глаза и увидел вражеское копье, торчащее из бока его коня. Конь взвился на дыбы и копытами размолотил обидчика в фарш. Но это было последнее его усилие. Тейдо упал вместе со своим умирающим конем. К нему потянулось множество вражеских рук, чтобы выдернуть из седла. Все это произошло на глазах Ронсара. Рыцарь повернул коня и направил в гущу схватки. Его меч запел, превратившись в сверкающий вал перед ним. Враги попадали на землю, чтобы избежать столкновения с разящим клинком. Бесстрашный рыцарь ринулся на помощь Тейдо, и в одно мгновение трое врагов рухнули на землю бездыханными. Остальные отступили. Ронсар протянул руку, поднял Тейдо с земли и посадил позади себя на коня.

– Знаешь, друг, твоя рука нам еще пригодится, негоже ей пропадать в этой свалке, – сказал Ронсар. – Рыцарь без коня – жалкое зрелище. Мне не нравится видеть своих друзей в такой ситуации. – Они умчались по полю.

Король Селрик деловито прорубал перед собой просеку. Его люди продвигались туда, где в окружении трудились рыцари Ронсара. Многие из них пали, вражеские клинки нащупали уязвимые места в их доспехах. К тому времени, как Селрик добрался до центра столкновения, на коне оставался только один, с его булавы лилась кровь противников. Он отдал честь своему королю и павшим братьям, и снова занялся опустошением. Мало-помалу многократно превосходящие по численности войска Джаспина и Когорта Нимруда изрядно утомили стойких защитников. Жестокий конец приближался, и король Селрик подал знак остаткам своей потрепанной армии собраться вокруг него и сформировать стену из щитов, чтобы как можно дольше сдерживать противника. Тейдо добыл себе коня и повел своих рыцарей на соединение с королем Селриком, стоявшим в кругу щитов рядом с Алинеей. «Не пускайте их за щиты! Не опускать оружие!» – подбадривал он своих воинов.

Внезапно прямо перед Тейдо возникли двое рыцарей из Когорты Мертвых. Тейдо метнулся в сторону, чтобы избежать столкновения, но немного запоздал. Он получил сокрушительный удар мечом по руке. Вражеский клинок пробил поручи и ранил Тейдо. Рука онемела от удара и выпустила меч. Он заставил лошадь подняться на дыбы. Обученное животное ударило нападавших копытами. Но удар прошел мимо, черные рыцари слаженно разошлись и сошлись вновь. Сверкнуло. Тейдо бросился на шею лошади и услышал свист меча, рассекшего пустой воздух там, где всего мгновение назад была его голова. Тейдо отчаянно пытался отыскать свой меч, закрываясь от ударов щитом. Но следующий же удар едва не вырвал небольшой щит у него из рук, еще один удар разрубил щит до стальной оплетки. Стало понятно, что еще одного удара щит уже не выдержит.

Тейдо покачнулся в седле. Краем глаза он заметил удивительную вещь. Черный рыцарь слева от него поднял меч над головой, намереваясь нанести смертельный удар. Но рука в черном доспехе, уже начавшая описывать нисходящую дугу, вдруг отлетела от тела, словно ветка, отсеченная топором лесоруба. Тейдо ожидал фонтана крови, но крови не было! Вместо нее перед ним мелькнуло злорадно ухмыляющееся лицо Трейна. А потом Тейдо ударили справа. Второй черный всадник не обратил внимания на товарища, лишившегося руки, и взмахнул булавой. После третьего удара булава расправилась со щитом Тейдо, и рыцарю пришлось отшвырнуть его. Но при последнем ударе булава застряла в смятом щите. Воспользовавшись секундной заминкой, Тейдо изо всех сил метнул свой боевой топор в нагрудник черного рыцаря. Бросок получился. Топор рассек доспехи и по самое оголовье вошел в грудь рыцаря. Однако тот не издал крика боли, не сделал даже жеста, естественного для раненого человека. Тейдо не поверил своим глазам. Любой другой человек после такого удара рухнул бы наземь. И все-таки толк от броска был. Пока черный всадник вытаскивал топор из собственной груди, Тейдо успел отскочить.

Армия Джаспина понемногу крушила тающие силы короля Селрика, но его воины пока сдерживали натиск. Отважный король сплотил своих людей, но силы убывали, а враг наседал.

– Боюсь, это конец, – сказал Селрик, когда Ронсар и Тейдо, спешившись, подошли и встали рядом с доблестным военачальником.

– Мы хорошо сражались, – сказал Ронсар. – Не стыдно умирать вот так.

– Соглашусь, – ответил Тейдо. В это время враг пробил брешь в стене щитов. – На смерть! – крикнул он.

И тут до ушей защитников донесся неожиданный звук: где-то пели! Затем кто-то истошно закричал:

– Это Король-Дракон! – Слова высекли искры в сердцах оборонявшихся. Неужели правда? – Я вижу его, – крикнул тот же голос. – Король-Дракон ведет армию! – Его сменил другой голос: Король-Дракон жив! Он вернулся! А песня теперь звучала совершенно отчетливо:

Посмотри на нашу армию!

Десять тысяч сильных и смелых

Шагают плечом к плечу!

Посмотри на меч Короля-Дракона!

Трепещи, враг!

Да увенчает слава

Чело победителя

В Залах Короля-Дракона!

Атакующие дрогнули, бросая друг на друга обеспокоенные взгляды. Прежде чем они успели понять, что происходит, в небе развиднелось. Смертная мгла, нависшая над полем боя, развеялась, словно ее и не было. Теперь уже все видели: на поле въезжал Король Эскевар, верхом на большом белом коне, в сверкающих доспехах, с мечом, высоко поднятым над головой. Для воинов Джаспина это было уже слишком. Они закричали от ужаса и побросали оружие. Некоторые падали на землю и закрывали голову руками, другие побежали, натыкаясь на тех, кто стоял позади. Командиры Джаспина тщетно пытались собрать своих испуганных солдат. По небу пронесся огненный шар и взорвался над долиной, окрасив воздух в темно-красный цвет. Это стало последней каплей, порядки наступающих смешались, и армия Джаспина побежала. Тысячи людей неслись к лесу, вопя на бегу. На равнине воцарился хаос. Дворяне, продавшие совесть за привилегии, полученные от Джаспина, продолжали сражаться, но воины, которые не получили ничего от нового короля, бросились наутек. Среди этой паники на поле входила крестьянская армия Короля-Дракона. В яростном красном сиянии, разлитом огненным шаром, эти простые крестьяне с граблями и мотыгами внезапно превратились в рыцарей-гигантов, по крайней мере, в глазах пораженных нападавших. Войска Джаспина закричали от ужаса, узрев таинственных воинов, неотвратимо наступавших на них.

Нимруд, наблюдавший за боем издали, бесновался и вопил:

– Стойте, псы! Они всего лишь крестьяне! Мы победили! – Он помчался по полю, надеясь остановить паническое бегство. – А ну, поворачивайте! Я же сказал: победа за нами! Поворачивайте и сражайтесь!

Крики мага оставались безответными. Зажатая между непоколебимыми воинами короля Селрика и яростью набегавших людей Короля-Дракона, армия Джаспина думала лишь о том, как бы убраться подальше отсюда. Бывшие воины бежали куда угодно, кто в лес, кто к реке. Вскоре на поле боя остались лишь дворяне Джаспина со своими рыцарями, да еще Нимруд с его Когортой. Победа была уже у них в руках, а теперь… Впрочем, надо отдать им должное: они перестроились клином и готовы были ударить по оплоту Селрика, опрокинуть его людей и тогда уже спокойно заняться Эскеваром и его воинством. Клин построился и помчался по полю, чтобы сокрушить стойких защитников. Но тут воздух внезапно наполнился стрелами. Восс со своими лесовиками успели занять позицию по сторонам всадникам, приготовились и открыли огонь.

Длинные луки – серьезное оружие. Стрелы посыпались градом. Большинство отскакивало от доспехов рыцарей, но меньшая часть нашла уязвимые места и сломила не бог весть какую, но все же атаку. Много стрел попали в лошадей, они падали, увлекая за собой всадников. Рыцарский клин распался. Нимруд увидел, как последняя попытка переломить ход битвы ни к чему не привела, и понял, что все потеряно. Он повернул коня и поскакал прочь. Однако наперерез ему из леса вылетел всадник.

– Стой, злодей! – вскричал он.

– Ах, Дарвин, неудавшийся волшебник, сбежавший жрец. Я должен был догадаться, что это твои детские трюки, – прошипел Нимруд, когда ему преградили путь. – Прочь с дороги! Иначе я сожру тебя, как переспевшее яблоко! Давно пора от тебя избавиться. Нужно было уничтожить вас всех, когда вы сидели у меня в замке.

– Побереги дыхание, Нимруд. Ты больше ничего не можешь сделать.

– Думаешь? Смотри на меня! – Некромант ткнул пальцем в воздух и начертил вокруг себя круг. Границы круга мгновенное вспыхнули, очертив вокруг мага огненную стену. Дарвин упал на землю, а его испуганный конь, с белыми от ужаса глазами, взбрыкнул и убежал. – Ха, ха, ха! – заливался колдун. – Я еще многое могу! Порадуйся смерти, вызванной твоими трюками! – Нимруд поднял свой каменный жезл и быстро произнес заклинание.

Из-за мерцающей завесы пламени Дарвин увидел, как жезл колдуна начал светиться красным, словно железная болванка, только что вынутая из печи. Нимруд опустил жезл и направил его на отшельника.

– Прощайся с этим миром, отшельник! Ты спас своих друзей, теперь пусть твои друзья спасут тебя, если кто-то еще остался в живых! – Он сплюнул. Из жезла вылетела молния и ударила в Дарвина. Он с трудом поднялся на колени. Колдун расхохотался. – Это была только преамбула, а вот теперь…

Он не успел договорить. Свистнула стрела и пронзила руку мага, которой он держал жезл. Страшное колдовское оружие выпало из руки. Нимруд собрался повернуться, чтобы посмотреть, кто осмелился помешать ему, но вторая стрела впилась ему в плечо. Толи стоял над Дарвином, спокойно накладывая на тетиву следующую стрелу. Он поднял лук.

– Нет! Не надо! – закричал колдун. – Не убивай меня!

Но джер не слушал мольбы некроманта. Стрела легко пролетела через стену пламени и вонзилась точно в черное сердце волшебника. Старый маг на глазах увернулся сам в себя, стал стремительно съеживаться, задрожал, замер и превратился в черную кучу на поле.

– Наконец-то он ушел, туда ему и дорога! – сказал Дарвин, все еще лежа на земле. Его мантия дымилась там, где огненная молния ударила в его тело.

Толи, как ни в чем не бывало, протянул руку и помог отшельнику встать. Они вместе вернулись к своим товарищам.

Битва подходила к концу. Едва они прошли десяток шагов, как их остановил громкий шипящий звук. Черная съежившаяся фигура мага вспыхнула; повалила густая черная сажа. Затем в пламени они различили очертания большой черной птицы, бьющейся в дыму. Мгновение спустя огромные черные крылья медленно подняли в воздух ворона. Птица летела к лесу. До людей долетело хриплое карканье.

С кончиной Нимруда на поле начали происходить разные события. Черные рыцари Когорты Мертвых, угрожавшие королю Селрику и его людям, внезапно замедлили бег. Закованные черные руки в кольчужных перчатках выпустили поводьях; они закачались в седлах и попадали на землю в туче пыли, поднятой копытами их коней.

Шесть черных жеребцов без всадников понеслись по равнине куда глаза глядят. Король Селрик, держа наготове свой окровавленный клинок, первым подошел к шести закованным в броню телам. Постоял, опустился на колени над первым из упавших рыцарей, и медленно поднял забрало. Из-под шлема на него смотрели пустые глазницы черепа. Когорты Мертвых больше не существовало.

На поле битвы, освященное кровью храбрых людей, легла тишина. Затем, сначала один, потом другой воин подняли головы. Их глазам представилось зрелище, заставившее сердца воспарить от счастья, которого они так долго были лишены: Король-Дракон на огромном коне скакал к ним, а его королева Алинея бежала ему навстречу. Эскевар сбросил шлем, Алинея отбросила щит и клинок, а затем он подхватил ее сильными руками и поднял на коня, сжав в объятиях. Войска разразились бурными приветствиями. Слезы счастья текли по заляпанным грязью лицам. Король-дракон и его прекрасная королева наконец воссоединились. Королевство Менсандор в безопасности.