Ведущая сила всенародной борьбы. Борьба советского рабочего класса на временно оккупированной фашистами территории СССР, 1941–1944

1. Участие рабочих в разведывательной деятельности

Важное место в деятельности подполья занимала разведка. Подпольщики предупреждали партизан и советское командование о дислокации вражеских войск, их численности, о перевозках грузов, воинских частей, о карательных экспедициях и т. д. Сбором сведений о противнике в той или иной мере занимался фактически каждый подпольщик. Следовательно, и все рабочие, входившие в состав подпольных организаций и групп, внесли свой вклад в разведывательную деятельность. Для многих рабочих-подпольщиков разведка стала основным направлением их борьбы в тылу врага.

Формы участия рабочих в разведывательной деятельности были самыми разнообразными. Нередко рабочие и другие жители оккупированных советских городов, организационно не связанные с подпольем, случайно или неслучайно получив важные сведения о противнике, прилагали отчаянные усилия, чтобы довести полученную разведывательную информацию до сведения подпольщиков, партизан или командования Красной Армии.

В Клинском районе Московской области рабочая семья Благовых — мать и две дочери — с риском для жизни доставала и передавала партизанам ценные сведения о противнике. Молодая работница одной из нарофоминских артелей А. Е. Савушкина совершала смелые вылазки в расположение гитлеровских частей, выясняла количество живой силы и техники врага. Добытые сведения она умело передавала партизанам, а нередко и советскому командованию, для чего не раз переходила линию фронта. Тульский рабочий-оружейник Н. П. Гордеев, выполняя разведывательные задания, 4 раза ходил в тыл противника и всегда приносил ценные сведения. В период первой недельной оккупации Ростова-на-Дону (21–29 ноября 1941 г.) сбором разведывательных данных в городе занимался работник местной дистанции пути и сооружений Ф. И. Дегтярев. Постоянно передавала разведданные в партизанский отряд им. Д. Е. Кравцова Л. А. Добрик, работавшая в ресторане станции Брянск-1[327].

В г. Людинове (ныне Калужская обл.) подпольную комсомольскую группу возглавлял 17-летний А. С. Шумавцов — сын одного из лучших рабочих Людиновского машиностроительного завода, стахановца С. Ф. Шумавцова. Эта группа преимущественно занималась разведкой. В Рославле подобную же группу подпольщиков возглавляла молодая работница Л. К. Герасенкова. Дочь рабочего-печника, она незадолго до войны стала мастером на овощесушильном заводе. В 1943 г. Л. К. Герасенкова блестяще осуществила одну разведывательную операцию. Работая уборщицей в штабе генерала Рихтера, она вынула секретные документы из сейфа генерала, переправила их партизанам, а сама осталась вне подозрений. Однако в конце концов гестаповцы напали на ее след. Бесстрашная разведчица Л. К. Герасенкова погибла за месяц до освобождения Рославля[328].

В Великих Луках сбором разведывательных данных для партизан занимались плотник Г. А. Иванов и его 14-летний сын Виктор. В апреле 1943 г. в оккупированный Псков была заслана советская разведчица Н. И. Герасимова. Вскоре она привлекла к разведывательной деятельности служащую биржи труда Т. Иванову, составителя поездов на станции Псков С. Бизюлина, повара в гостинице для гитлеровских офицеров О. Семенову, повара в немецко-фашистской воинской части В. Егорову. Сообщения Н. И. Герасимовой всегда были точными и важными[329].

Штабы партизанских отрядов и соединений, выполняя задания советского командования по сбору разведывательной информации, часто прибегали к помощи подпольщиков. Благодаря разведданным, переданным калининскими подпольщиками, советские летчики ликвидировали более десятка вражеских дальнобойных артиллерийских установок. В Новороссийске подпольная группа, возглавляемая С. Г. Островерховым (в прошлом рабочим), передала данные разведки советским войскам. Руководствуясь этими сведениями, советская артиллерия точным огнем уничтожила нефтяные баки с 8 тыс. т горючего и фабрику по переработке нефти в бензин. Одна из подпольных групп Красноармейского района Сталинской области (руководитель П. С. Шумко), имевшая рацию, своевременно передавала командованию Красной Армии важные сведения о противнике. На основании донесений этой группы советская авиация уничтожила пять вражеских артиллерийских и минометных батарей, железнодорожный эшелон и 80 вагонов с боеприпасами и боевой техникой[330].

Подпольщики наводили советские самолеты на цели светящимися ракетами и другими средствами. Орловский железнодорожник А. Никулин придумал остроумную сигнализацию для советской авиации: во время ночных налетов на Орловский узел он забирался на крыши вагонов, укладывал там включенные электрофонарики и таким образом наводил советских летчиков на воинские эшелоны. «Точно установлено и доказано, — говорилось в приказе гитлеровского военного коменданта Днепропетровска от 22 сентября 1941 г., — что в Днепропетровске существует радиосвязь с Красной Армией, в результате чего зажигаются костры, подаются сигналы красными ракетами, что является ориентиром для красных, после чего каждый раз бомбардируются переправы»[331].

Летом 1943 г. советская авиация регулярно осуществляла налеты на станцию Основа Харьковской области, как только там скапливались эшелоны с военной техникой. Фашисты понимали, что это не случайно. Немецкой радиослужбе удалось обнаружить работу неизвестного передатчика. Началась охота за ним, и 19 июля 1943 г. советский разведчик был схвачен. Им оказался молодой рабочий локомотивного депо В. Коновалов. После страшных пыток он был казнен. Вместе с Коноваловым был замучен и его друг — работник станции Основа И. Пасынок[332].

Ценные разведданные передали соединению партизанских отрядов «За Родину» члены киевской подпольной организации «Арсеналец», которой руководили Д. Я. Нестеровский и Н. И. Гайцан. На протяжении весны и лета 1943 г. члены этой организации собирали сведения об оборонительных сооружениях, огневых точках, расположении вражеских войск на левом берегу Днепра. Все эти объекты были нанесены на план, который через члена группы М. М. Грищенко был передан в штаб соединения «За Родину». Много информации передали партизанам подпольщики Дарницкого вагоноремонтного завода, станкозавода и других киевских предприятий. По заданию Зализничного подпольного райкома партии очень важную информацию о численности воинских частей и объектах противника в Киеве собрал инспектор городской конторы центрального отопления А. В. Грачев, имевший разрешение на беспрепятственное передвижение по городу[333].

Много ценных разведывательных данных добыли рабочие других оккупированных городов и поселков Украины. На Попаснянском железнодорожном узле в Донбассе разведывательную работу вела подпольная группа, возглавляемая главным кондуктором П. И. Поветкиным. Сбором сведений о противнике занимались и остальные подпольные организации и группы Донбасса. Активно помогал советской разведке старый рабочий горловской шахты «Кочегарка» С. Коваль. В его доме была конспиративная квартира, которой пользовались разведчики, работал радиоприемник[334].

В январе 1942 г. в Чернигове начала действовать группа подпольщиков в составе 18 человек, которую возглавлял оставшийся в городе по заданию горкома партии коммунист А. Д. Михайленко, по профессии радиотехник. Вскоре А. Д. Михайленко с помощью командира партизанского отряда им. Н. А. Щорса Ю. О. Збанацкого установил связь с командиром оперативно-диверсионной группы Главного разведывательного управления Красной Армии капитаном К. С. Гнедашем и стал систематически передавать ему важные разведданные, собранные группой[335].

В Луцке на фашистском военном продовольственном складе работали подпольщики во главе с Д. Е. Бондарчуком. В ноябре 1942 г. Бондарчук установил связь с партизанским отрядом под командованием Н. П. Конищука, дислоцировавшимся в Маневичском районе. Работа на складе позволила подпольщикам установить численность приписанных к Луцку частей, места их дислокации, а также ряд гражданских вражеских учреждений, имевших военное значение. Эти данные подпольщики нанесли на карту и передали ее в партизанский отряд. Иногда подпольщики переправляли партизанам продукты и оружие. Используя разведданные подпольщиков, партизаны наносили удары по врагу. Летом 1943 г., когда гитлеровские войска готовились к наступлению на Курской дуге, подпольная группа Бондарчука особенно активно работала по сбору сведений о передвижении войск противника. Однако гестаповцам удалось напасть на след подпольщиков. Большинство из них было арестовано. Д. Е. Бондарчук и члены его группы — Н. Б. Гук, В. В. Король, А. П. Милешкевич, А. С. Чочолик — были расстреляны[336].

Луцким подпольщикам — коммунисту В. В. Измайлову, работавшему извозчиком на торговом складе, и П. И. Савельевой, служившей младшим кассиром в банке, было поручено чрезвычайно важное задание — разведать место хранения химических снарядов, любыми путями добыть такой снаряд и отправить в отряд Д. Н. Медведева. Выполнение этой задачи осложнилось в связи с тем, что 7 июля 1943 г. В. В. Измайлов погиб во время боя с бандеровцами. Его смерть была тяжелым ударом для подпольщиков Луцка. Операцию возглавила П. И. Савельева. Подпольщикам удалось сначала установить, что химические снаряды хранятся на военном складе в районе железнодорожного вокзала, а затем, ведя наблюдение, обнаружить, что их перевозят в другой район. Этим и воспользовались подпольщики. Они напали на одну из машин, уничтожили охрану, добыли снаряд и передали его по назначению[337].

В Винницкой области одну из групп подпольщиков, занимавшихся разведкой, возглавлял А. И. Побережец. Шоферы-подпольщики, свободно разъезжая по Виннице и районам области, собирали различные данные о противнике. Так, летом 1942 г. им удалось установить, что с июня этого года в районе Винницы и ее окрестностей находится ставка верховного командования немецко-фашистских войск и что в середине июня в Винницу приезжал Геринг. Шоферы-подпольщики передавали сведения А. И. Побережцу, а он — в штаб подполья А. Л. Парамонову. Будучи комиссаром стрелковой дивизии, Парамонов оказался в плену, бежал и теперь работал заведующим складом на сахарном комбинате в селе Константиновка Турбовского района. Винницкий подпольный центр, не имея радиосвязи с Большой землей, передал эти столь важные сведения советскому командованию путем посылки ходоков через линию фронта[338].

Летом 1943 г. сведения о перегруппировке войск противника накануне Курской битвы передали по рации советскому командованию минские подпольщики Н. Т. Романовский и Ю. И. Ласовский. Эти данные добыли подпольщики Минской плодоовощной базы № 1 Евгений и Елена Ярмолинские через Раису (фамилия не установлена), работавшую уборщицей в фашистской воинской части и знавшую немецкий язык. Подпольщики Минского станкостроительного завода им. К. Е. Ворошилова К. А. Вестфаль, В. В. Кохомская, Н. К. Хабенко и А. Григорьев летом 1943 г. достали и передали партизанам сведения о технических и боевых характеристиках танков «пантера» и «тигр». В Минске активным членом разведгруппы Т. Бауэр (Климантович) была А. К. Бояронцева, работавшая уборщицей в штабе военно-воздушных сил группы армий «Центр». Т. Бауэр получала от нее документы и служебную переписку штаба, сведения о размещении летных частей противника[339].

В Борисове активно вели разведывательную работу подпольщики Н. Копшай и В. Козыра. Осенью 1943 г. Н. Копшай установил местонахождение школы фашистской разведки «Сатурн» и сообщил об этом партизанам, которые вскоре устроили в эту школу своего человека и получали информацию о тех, кто в ней обучался. В том же году В. Козыре удалось скопировать и передать партизанам список агентов городской полиции. В результате этой операции были своевременно разоблачены и обезврежены проникшие в партизанские отряды провокаторы[340].

С августа 1942 г. в Бобруйске действовала подпольная группа во главе с рабочим ремонтных мастерских М. Г. Баглаем. Подпольщики поддерживали регулярную связь с партизанским отрядом Н. Б. Храпко. Вскоре командование отряда передало подпольщиков группе И. К. Позняка, прибывшей из-за линии фронта. М. Г. Баглай и его товарищи целиком переключились на разведывательную работу. Баглай поместил у себя на квартире под видом дочери разведчицу-радистку А. Т. Николайченкову. Вплоть до середины июня 1943 г., до ухода в партизанский отряд, разведгруппа М. Г. Баглая поддерживала двустороннюю радиосвязь с Москвой. Однажды сыну руководителя группы, К. М. Баглаю, удалось проникнуть в район сильно охранявшегося Бобруйского аэродрома и собрать о нем необходимые сведения. В тот же день донесение об этом ушло в Центр, а ночью советская авиация нанесла массированный удар по аэродрому, уничтожив и повредив много самолетов[341].

На протяжении лета и осени 1942 г. успешно выполняла задания оперчекистской группы ткачиха витебской льнопрядильной фабрики «Двина» Л. Ф. Корнатова. В июне 1942 г. она ушла из города, чтобы спасти дочь от голодной смерти. В партизанской зоне Корнатова установила связь с чекистами и возвратилась в Витебск со спецзаданием. Действовала она смело и решительно. Обзавелась в городе надежными помощниками, образовала подпольную разведывательную группу. Особенно активно в ее группе сбором сведений занимались токарь паровозного депо И. В. Голубев и бежавший из плена красноармеец А. И. Турчинович[342].

Подпольщик В. Н. Орловский, работавший кочегаром на аэродроме в Витебске, среди прочих разведданных однажды передал в партизанскую бригаду Алексея фотокарточки нескольких агентов абвергруппы-318. Сложные и ответственные задания выполняла подпольщица Н. Ф. Лынченко, в прошлом работница витебской фабрики «КИМ». Являясь связной, она систематически доставляла из Витебска в лес разведданные для спецгруппы Ю. С. Рудакова, которая весной 1942 г. была заброшена в тыл врага командованием Красной Армии для ведения разведки. К этой опасной работе Н. Ф. Лынченко не раз привлекала своих детей — Николая, Дину и Эмму[343].

Постоянно передавала ценные разведданные армейскому разведчику Ю. С. Рудакову подпольная группа Л. И. Хрипача, которая объединяла подпольщиков, работавших на торфопредприятиях Витебской области. За топливом на торфопредприятия приезжали представители всех немецко-фашистских воинских частей, располагавшихся вблизи Витебска. В накладных на получение торфа указывались не только номера воинских частей, но и место их дислокации, количество полученного торфа, срок на топливное довольствие. Поэтому сведения с торфопредприятий давали почти точную картину дислокации войск противника в Витебске и вокруг него[344].

В конце 1943 г. в Бресте стала работать разведчица-радистка Л. А. Базанова. При содействии подпольщиков она устроилась в доме С. С. Григорука, слесаря паровозного депо. Здесь она установила рацию и регулярно передавала разведывательную информацию в Центр. Особую ценность представляли сведения, которые доставлял Базановой комсомолец Н. Кирилюк, переписчик вагонов товарной конторы. По долгу службы он выходил к каждому прибывавшему эшелону, выяснял станцию отправления и станцию назначения, характер грузов. В апреле 1944 г. фашистская контрразведка арестовала и расстреляла Л. А. Базанову и членов ее разведгруппы — С. С. Григорука, Н. В. Григорук, Н. С. Григорук, А. Г. Питкевич и Н. Кирилюка[345].

Активно участвовали рабочие в сборе сведений о противнике и в других оккупированных городах Белоруссии. Так, подпольщик В. А. Смирнов, работавший пекарем на хлебозаводе в Могилеве, устанавливал нумерацию, наименование и примерную численность воинских частей, которые получали хлеб с завода, отмечал их прибытие и убытие. Рабочий совхоза М. Я. Силин и рабочий речного порта в Речице И. Ф. Воробьев регулярно сообщали командованию партизанской бригады им. К. Е. Ворошилова (Гомельская обл.) сведения о размещении и передвижении вражеских войск. В Орше постоянно добывала сведения о противнике повар железнодорожной столовой коммунистка П. М. Линкуй[346].

В г. Рыбнице (Молдавия) подпольная группа, созданная осенью 1943 г. по инициативе местных коммунистов В. Рыбалко, Н. Чеплана, И. Диревича (с ноября 1943 г. ее возглавлял бежавший из фашистского плена советский офицер С. М. Грищенко), установила связь с разведчиками 2-го Украинского фронта. Подпольщики помогли армейским разведчикам незаметно проникнуть в город, спрятали их радиоаппаратуру, изготовили для них румынские паспорта, прописали и обеспечили их различными справками для свободного передвижения, собирали для разведчиков данные о противнике. Недалеко от г. Котовска жил лесник А. Маник. Все члены его семьи: мать, жена, дочь, сын, тесть и два племянника — занимались вместе с ним разведкой в пользу партизан[347].

Разведывательная деятельность стала фактически повседневной практикой подпольщиков-железнодорожников.

В г. Льгове Курской области с ноября 1941 по февраль 1943 г. действовала подпольная комсомольская организация во главе с С. С. Аникановым. Комиссар этой организации И. А. Николаев держал постоянную связь с группой железнодорожников станции Льгов-2, знакомил их со сводками Совинформбюро. Его слушателями и надежными помощниками в разведывательной деятельности были рабочие М. Р. Аниканов, М. Н. Ветров, К. Ф. Малеев, В. Я. Таран, И. М. Тевяшев. От них И. А. Николаев получал ценные сведения о противнике, о скоплении вражеских эшелонов. Одним из активных организаторов подполья во Льгове был Н. Т. Федулов. До войны он работал в вагонном депо станции Льгов-2, был передовым производственником. Во время оккупации Н. Т. Федулов стал комиссаром подпольной комсомольской организации. Он сам не раз посылал из ракетницы сигнал, помогая нашим бомбардировщикам находить цель[348].

Постоянно занималась разведкой подпольная группа в г. Коростене Житомирской области, возглавляемая рабочим железнодорожного депо Калиновским. Благодаря подпольщикам разведгруппа И. Ф. Потуржанского ежедневно имела точные данные о вражеском гарнизоне в этом городе. Связной Любиченко, работавший на станции Белокоровичи, систематически передавал партизанам сведения о движении поездов и характере грузов. На станции Помошная Кировоградской области сведения для партизан собирала вся семья телеграфиста В. И. Гаджиенко — он сам, сыновья Иван, Владимир и дочь Надежда. В Молдавии партизанскими разведчиками были на станции Злоти стрелочник Н. М. Сазонов и его жена Д. И. Сазонова, жена вагонника И. И. Данилова, жена стрелочника А. Я. Апанасенко, стрелочник станции Бессарабская Т. С. Алексеев и десятки других железнодорожников. Сведения, полученные ими, партизаны передавали по радио командованию фронта[349].

Член Скидельской подпольной комсомольской организации (ныне Гродненская обл.) И. Н. Синица по заданию группы устроился для сбора сведений о движении вражеских поездов стрелочником на станцию Черлены, где до войны трудился рабочим. Благодаря ему скидельские подпольщики регулярно сообщали партизанам данные о численности гарнизонов противника, о передвижении вражеских подразделений по железной дороге и шоссе[350].

Командиром одной из разведгрупп на Минском железнодорожном узле был рабочий депо комсомолец Ю. М. Бури-Буримский. Под руководством Логойского райкома партии успешно проводила разведывательную работу на железнодорожном узле группа, возглавляемая Д. И. Безменом. Путевые рабочие станции Лотва Могилевской области Д. С., И. С. и Ф. С. Грищенковы ежедневно передавали в партизанскую бригаду «Чекист» данные о движении поездов, о характере перевозимых грузов. Железнодорожники не ограничивались только наблюдением. Они старались добыть во вражеских эшелонах образцы грузов. Например, подпольная группа железнодорожников Оршанского узла во главе с Ф. Е. Ковтуном в 1943 г. достала и передала в партизанский отряд образцы новых немецких артиллерийских снарядов[351].

В Витебске активную разведывательную работу вел сцепщик вагонов А. Е. Словас. До войны он работал дежурным по станции Витебск, но за допущенные аварии был осужден к лишению свободы. Когда над Родиной нависла угроза, он отбросил в сторону «обиды». Возвратившись в израненный Витебск, А. Е. Словас устроился работать сцепщиком вагонов на железнодорожной станции и стал искать возможность бороться с врагом. Здесь он встретился с подпольщиком Г. Н. Озеровым, работавшим стрелочником. Когда они хорошо узнали друг друга, Озеров поручил Словасу собрать сведения об укреплениях гитлеровцев в районе от деревни Гришаны до Юрьевой Горки. Данные, полученные Словасом, через партизанскую бригаду М. Ф. Бирюлина были переданы в Москву.

Командованию партизанских формирований и советских войск нужны были точные сведения о движении эшелонов на Оршанском направлении. Сведения было необходимо передавать три раза в неделю — в воскресенье, среду и пятницу. Это задание также было поручено А. Е. Словасу. Но для его выполнения партизанскому разведчику нужно было перейти на работу в Ленинградский парк станции Витебск. Дав взятку табельщику немцу Мезингеру, Словас добился перевода. Здесь он вскоре организовал небольшую, но активную подпольную группу из железнодорожников и с ее помощью собирал сведения о вражеских перевозках. В начале 1944 г. А. Е. Словаса угнали в Австрию, где впоследствии он был освобожден советскими воинами[352].

Об эффективности разведывательной деятельности витебских подпольщиков-железнодорожников свидетельствует запись в дневнике мобилизованного в фашистскую армию немецкого коммуниста П. Кренер-Шрадера, находившегося осенью и зимой 1941 г. в Витебске: «Самолеты прилетают теперь не в одно и то же время, как раньше, а лишь ко времени прибытия и разгрузки эшелона. Создается впечатление, что кто-то докладывает советскому командованию о времени прибытия эшелонов. Раньше бомбы сбрасывались просто на железнодорожные пути, теперь они летят прямо на вагоны. Все ломают себе голову, откуда противник узнает о прибытии воинских эшелонов»[353].

Важную разведывательную работу вели подпольщики Одесского порта. С помощью портовых рабочих они выясняли, в какое время, с каким грузом, по какому маршруту направлялись вражеские корабли, их водоизмещение, вооружение и состав команды. Добытые подпольщиками сведения передавали советскому командованию по радио разведчицы Е. Н. Бутенко и Н. М. Зайцева. Одно время их рация работала на батареях, купленных у гитлеровских солдат якобы для изготовления карманных фонариков. В феврале 1944 г. в Одессу прибыла с Большой земли связная Е. Адамчук (до войны — ученица ремесленного училища), доставившая батареи и запасные части для рации. Подпольщики Одесского суперфосфатного завода собирали сведения о передвижении войск и расположении зенитных батарей противника, о погрузочно-разгрузочных работах в порту. По поручению руководителя подпольной группы суперфосфатчиков О. Е. Бойцуна рабочие А. А. Бабий и В. И. Негинов не раз выезжали в Раздельную, Котовск, Тирасполь, где вели наблюдение за передвижением вражеских войск. Полученные сведения передавались по радио советскому командованию[354].

Много рабочих входило в состав разведывательно-диверсионных групп. Так, членами разведгрупп, действовавших в оккупированной части Ленинградской области, были ленинградские рабочие-коммунисты А. П. Козлов и П. В. Паршин, плавильщик-литейщик ленинградского завода «Большевик» комсомолец П. А. Коротецков, шофер Я. А. Койнов. В Ленинграде в рабочих семьях выросли отважные разведчицы-радистки М. Н. Максимова и В. У. Чеботарева.

В. У. Чеботарева была радисткой разведгруппы, действовавшей в Тосненском районе. В один из декабрьских дней 1941 г. фашисты взяли ее с поличным, во время радиосеанса. Вместе с нею был арестован и хозяин конспиративной квартиры — лесник Дед Вася (фамилия не установлена). В начале 1942 г. в донесении на имя рейхсфюрера СС Гиммлера начальник полиции безопасности и СД докладывал, что 1 января в Тосно казнены разведчица-радистка В. У. Чеботарева и лесник по прозвищу Дед Вася. Подобного рода донесения лично Гиммлеру поступали только в исключительных случаях.

Дело заключалось в следующем. Старший следователь во время допроса Чеботаревой и Деда Васи нередко приставлял ствол парабеллума к их груди и безуспешно требовал признаний. Иногда он оставлял пистолет на столе. Чеботаревой удалось завладеть им и выпустить по двум гестаповским офицерам всю обойму. Гибель двух следователей во время допроса арестованных являлась из ряда вон выходящим ЧП. Этим и объясняется тот факт, что донесение по делу рядовой советской радистки В. У. Чеботаревой было адресовано лично Гиммлеру. Оставшиеся на свободе члены разведгруппы сразу же сменили явки. Однако время показало, что старые явки, о которых знала В. У. Чеботарева, не были взяты под наблюдение гестаповцами. Мужественная патриотка, несмотря на применявшиеся к ней изощренные пытки, никого не выдала[355].

Выходцем из рабочей среды был замечательный советский разведчик В. А. Лягин. Он родился в 1908 г. на станции Сельцо (ныне Брянского района Брянской обл.) в семье железнодорожника. В начале августа 1941 г., еще до вторжения гитлеровцев в г. Николаев, Николаевский обком партии при участии сотрудников местных органов государственной безопасности организовал из числа молодых чекистов, прибывших из Ленинграда, разведывательно-диверсионную группу во главе с В. А. Лягиным. В ее состав входили коммунисты Г. Т. Гавриленко, Д. А. Свидерский, А. П. Сидорчук, А. В. Соколов, кандидаты в члены ВКП(б) И. Н. Коваленко, П. П. Луценко, А. Н. Наумов, И. Е. Соломин, М. В. Улезко, П. А. Шаповал[356].

Коммунисту В. А. Лягину было дано ответственное государственное поручение — внедриться в оккупационный аппарат управления судостроительными заводами и, опираясь на свою группу и другие подпольные организации, сорвать замыслы германского военного командования по использованию этих заводов. В. А. Лягин устроился на работу инженером-технологом Черноморского судостроительного завода до вторжения фашистских захватчиков в Николаев. Для большей конспирации он познакомился, а затем зарегистрировал фиктивный брак с местной немкой комсомолкой Магдой Дукарт.

Буквально с первых дней фашистской оккупации Николаева В. А. Лягин принимает меры по надежному внедрению в аппарат адмирала фон Бодеккера. Для этого он использует возможности своей боевой подруги Магды Дукарт. Ее мать Эмилия Иосифовна, местная немка, была дальней родственницей именитой в Германии фамилии Шардт, что позволило Дукартам во время оккупации иметь привилегированное положение. В свое распоряжение они получили хороший особняк по ул. Черноморской, 5, двух лошадей, кучера и домработницу. В. А. Лягин стал «членом семьи», уважаемой оккупантами. В «немецком доме» госпожи Эмилии Дукарт в первые недели оккупации жили комендант города Гофман и сотрудник комендатуры майор фон Призен. В гости к ним заезжал адмирал фон Бодеккер. Обстановка складывалась для В. А. Лягина благоприятно. Не раз инженер Корнев (псевдоним Лягина) разъезжал по городу на фаэтоне госпожи Эмилии Дукарт вместе с маститыми немецкими промышленниками, военными воротилами, крупными контрразведчиками, разыскивающими советского разведчика майора КЭНа, прибывшего из Ленинграда. И невдомек им было, что майор КЭН не кто иной, как В. А. Лягин-Корнев.

6 сентября 1941 г. Магда Дукарт стала личным секретарем-переводчиком адмирала фон Бодеккера. Вскоре состоялось знакомство Лягина с адмиралом, и последний пригласил его перейти на работу инженером планово-производственного отдела завода «Южная верфь», с тем чтобы помочь гитлеровцам быстрее наладить производство. После работы Лягин обычно заходил к Магде в приемную адмирала, чтобы вместе идти домой. Фон Бодеккер часто приглашал их на чашку кофе к себе в кабинет. Особенно усердствовал референт адмирала капитан Хасельман, который просил Магду Дукарт поиграть на рояле для него и адмирала. Фон Бодеккер охотно беседовал с Лягиным, так как он в совершенстве владел немецким языком, был технически грамотным, эрудированным человеком, хорошо знал образ жизни на Западе (до войны он работал техническим советником в одной из капиталистических стран). Вместе с тем Лягин все больше узнавал о планах захватчиков по использованию судостроительных заводов. Фон Бодеккер, Хасельман и другие офицерские чины заводоуправления стали все чаще посещать особняк семьи Дукарт. Муж переводчицы адмирала и его технический советник пользовался исключительным правом беспрепятственно посещать в любое время дня и ночи все предприятия города.

Таким образом, В. А. Лягин начал свою деятельность вне всяких подозрений. Вместе с боевыми товарищами он вступил в напряженную, связанную с большим риском борьбу против гитлеровских захватчиков. Его функции не ограничивались только разведкой. Фактически он возглавлял Николаевский подпольный центр, хотя и не входил в его состав из-за строгой конспирации. Полтора года группа В. А. Лягина снабжала советское командование ценной разведывательной информацией, организовывала диверсии в тылу врага. В феврале 1943 г. В. А. Лягин и большинство членов его группы были схвачены гестапо. Славный сын рабочего класса В. А. Лягин мужественно выдержал жестокие пытки. 17 июля 1943 г. он был расстрелян[357].

В Николаеве действовали и другие разведывательные группы. Активным участником Николаевского подполья был разведчик В. А. Андреев. Он родился и вырос в Красноярске, работал в мастерских Енисейского пароходства, на заводе «Металл» и городской электростанции. Позднее В. А. Андреев работал токарем на судостроительном заводе в Николаеве… В мае 1942 г. майор В. А. Андреев покинул борт советского самолета и приземлился на парашюте вблизи Николаева с разведывательными заданиями командования Красной Армии. Здесь, в стане противника, с документами на имя А. В. Палагнюка повел свою невидимую борьбу с захватчиками отважный разведчик. В Николаеве Андреев-Палагнюк создал активную разведгруппу, наладил связь с действующими подпольными группами. Однако при одной из облав в октябре 1942 г. он был схвачен и спустя два месяца расстрелян[358].

В оккупированной Одессе разведывательно-диверсионный отряд в составе 65 бойцов возглавлял В. А. Молодцов (Бадаев). Как и В. А. Лягин, он родился (в 1911 г.) и вырос в семье железнодорожника (в г. Сасово Рязанской обл.). После окончания семилетки по призыву комсомола работал на шахте Подмосковного угольного бассейна, затем — на руководящей хозяйственной работе, а позднее — в органах госбезопасности. Отряд В. А. Молодцова совершил ряд таких крупных диверсий, что у фашистского командования сложилось впечатление, будто в катакомбах под Одессой находились части Красной Армии. Разведданные регулярно передавались в Москву. Активным бойцом отряда был 72-летний рабочий-горняк И. Г. Гаркуша. В феврале 1942 г. вражеской контрразведке удалось арестовать многих участников отряда, в том числе и Молодцова. Когда оккупанты предложили им просить о помиловании, Молодцов сказал: «Мы на своей земле и у врагов пощады не просим». 30 июня 1942 г. В. А. Молодцов и 16 бойцов его отряда были расстреляны[359].

Киевская разведывательно-диверсионная группа во главе с И. Д. Кудрей имела своих людей в железнодорожных мастерских, гараже оккупационных властей и в других местах. Собранные группой разведданные периодически передавались в Москву с помощью курьеров. В Киеве рабочему завода «Коммунар» коммунисту С. И. Мовчану удалось установить, что на Кузнецкой улице, в доме № 4/6, размещается центр немецкой разведки на Украине. С. И. Мовчан собрал ряд ценных данных о противнике. В марте 1943 г. он передал эти сведения чекистской группе, заброшенной в район Киева с Большой земли. В Гутянском лесничестве Харьковской области большую разведывательную работу проводила разведывательно-диверсионная группа работников лесхоза под руководством лесничего Лупушко[360].

В оккупированном городе Ахтырке Сумской области действовала разведгруппа, созданная штабом Юго-Западного фронта. Ее возглавлял ахтырский рабочий Ф. А. Михайленко. Радисткой группы была русская девушка Люба Лебедева (Ася), посланная сюда осенью 1941 г. Она устроилась в комендатуру уборщицей и все добытые данные передавала в штаб фронта. В группу входила также Е. С. Голубенко. В ночь на 19 апреля 1942 г. Михайленко, Голубенко и Лебедева были схвачены гестапо и замучены[361].

Незадолго до оккупации Запорожья обком партии и штаб Южного фронта создали разведывательную группу, в которую вошли модельщик завода «Коммунар» М. А. Крайсвитный, рабочий В. Гнездилов и бухгалтер судоремонтного завода С. А. Шиляев. Они же были хозяевами явочных квартир. Радистом группы командование фронтом назначило Н. И. Рыбина. В феврале — марте 1942 г. в Запорожье была заброшена вторая разведывательная группа в составе Л. Д. Ляшко, Н. И. Леонкина, М. Г. Рой, Н. Голенко, М. Филатова и П. Крикливенко. Между обеими группами был установлен контакт. Члены второй группы поступили «работать» на различные предприятия. В разведывательной работе принимали участие члены семьи Крайсвитного: сын Виктор, дочь Нина, жена Мелания Дмитриевна. Помощь разведчикам оказывала мать М. Г. Рой — Анастасия Григорьевна. В группе Крайсвитного участвовали местные жительницы М. Коновалова и И. Сапа. На квартире у Коноваловой, где проживал фашистский офицер, была поставлена радиостанция, питавшаяся от электросети (электроэнергия давалась лишь в те дома, где жили гитлеровские офицеры). Разведданные сосредоточивались у Н. И. Рыбина и М. Г. Рой. Они посылали радиограммы на Большую землю. В 1943 г. эти разведывательные группы были раскрыты. После следствия и мучительных пыток в днепропетровской тюрьме были казнены М. А. Крайсвитный, его жена и сын, В. Гнездилов, И. Сапа, М. Коновалова[362].

Рабочие были и среди разведчиков, действовавших на оккупированной территории Карелии. Так, отважной разведчицей стала работница водного транспорта З. М. Григорьева. До ухода в 1942 г. добровольцем в армию она работала в Беломорско-Онежском пароходстве. В 1943 г. в районе Петрозаводска армейская разведчица З. М. Григорьева собирала сведения о противнике и передавала их советскому командованию[363].

В оккупированном Пятигорске отважно действовала юная разведчица Нина Попцова, до войны работавшая на местной ковровой фабрике им. Ильича. Несколько раз она переходила линию фронта, доставляя командованию советских войск ценные сведения о противнике. В последний раз Н. Попцова пришла в Пятигорск в декабре 1942 г., имея задание организовать подпольную молодежную группу, развернуть политическую и диверсионную работу в тылу врага. Она начала свою деятельность со свойственной ей настойчивостью и энергией, но гестаповцам вскоре удалось схватить ее. После жестоких пыток Н. Попцова была расстреляна 6 января 1943 г.[364]

В оккупированном Севастополе действовала разведчица Черноморского флота Е. Е. Поцелуева. До войны она работала табельщицей в артиллерийском арсенале в Сухарной балке. Севастопольский подпольщик И. П. Пиванов, работавший шофером в немецко-фашистской воинской части, систематически добывал важные разведданные для командования Черноморского флота[365].

В партизанском отряде, состоявшем из рабочих и служащих Севастопольского морского завода им. С. Орджоникидзе, способным разведчиком зарекомендовал себя лекальщик Н. Кожухарь (позже его взяли в армейскую разведку). Несколько раз молодой разведчик переходил линию фронта и занимался сбором разведданных в оккупированном Крыму. Именно ему удалось обнаружить знаменитую мортиру «Карл»[366].

С первых дней оккупации в Бахчисарае начала действовать подпольная группа в составе 15 рабочих и служащих. Установив связь с партизанами, подпольщики сообщали им о расположении и численности вражеских частей, о подготовке карателей к прочесыванию лесов и другие важные сведения. В феврале 1944 г. в Бахчисарае шли поголовные аресты. Погибли бахчисарайские подпольщики коммунисты А. М. Болек, И. И. Касиев, комсомольцы А. Алексеев, Ф. Воскребенцев, В. Георгинова, Н. Козлова, Е. Лебеденко, Л. Сушко и др.[367]

На запорожской «Днепроспецстали» многие годы оператором стана «825» работал И. С. Федченко. Во время войны, находясь на оккупированной территории, он занимался разведкой, совершил восемь удачных переходов через линию фронта и каждый раз доставлял в штабы Красной Армии ценные сведения[368].

Множество важных сведений передала советскому командованию армейская разведчица Е. К. Пархоменко, действовавшая в 1943 г. в Днепропетровской области. Дочь железнодорожника, она, окончив десятилетку, незадолго до войны пошла работать таксировщицей в управление Приднепровской железной дороги. Когда началась война и семья Пархоменко эвакуировалась на Урал, Е. К. Пархоменко некоторое время работала на вагоноремонтном заводе в Ново-Орске. Затем Ново-Орский райком комсомола направил Пархоменко по ее просьбе на учебу в одну из специальных школ. Окончив ее, она стала разведчицей. В марте 1943 г. вместе с радистом Г. Л. Николенко Е. К. Пархоменко вылетела на свое первое боевое задание — предстояло работать в тылу врага в родном Днепропетровске. Случилось так, что разведчики приземлились на поле в районе Апостолово. Зарыв парашюты и надежно спрятав рацию, Катя и Юра (по легенде такое имя было дано Г. Л. Николенко — «двоюродному брату» Кати) отправились в путь. Сцепщик вагонов со станции Апостолово Г. И. Бледный предоставил им свою квартиру. Здесь и состоялось боевое крещение молодых разведчиков[369].

Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский писал в своих воспоминаниях: «Не могу не отметить подвиг мужественной разведчицы Екатерины Пархоменко. Вступив добровольно в ряды Красной Армии, Пархоменко Е. К. вскоре стала разведчицей и свои силы и умение отдавала опасному и трудному делу — разведке. К началу нашего наступления она вместе с радистом Николенко Г. Л. находилась в тылу врага в Апостолово. Ежедневно, подвергаясь смертельной опасности, Пархоменко успешно вела разведку в районах дислокации войск, штабов, аэродромов, складов, наблюдала за железнодорожными перевозками и передвижением войск. Ею были установлены места расположения штаба 6-й немецкой армии, 5 крупных аэродромов, 6 артиллерийских складов, было засечено передвижение 280 железнодорожных эшелонов с танками, пехотой, артиллерией и другой боевой техникой и имуществом, а также 360 автомашин с войсками и грузами. Все эти данные, наблюдения она передавала в штаб фронта (3-го Украинского. — Авт.), чем значительно способствовала успеху наших войск»[370].

Ярким примером беззаветного мужества, верности идеалам коммунизма может служить деятельность минского подпольщика и партизанского разведчика комсомольца И. К. Кабушкина (Жана). До призыва в армию он был рабочим городского транспорта (до 1936 г. работал водителем трамвая в Казани). В первые дни войны И. К. Кабушкин попал в плен и оказался в одном из концлагерей Минска. Бежав из плена летом 1941 г., он сразу же вступил в смертельную схватку с врагами. Клятвой звучат слова из его письма: «И пока я буду видеть, пока буду слышать, пока кровь моя будет течь по жилам — буду бить, буду уничтожать врагов!»

С ноября 1941 по февраль 1943 г. отважный подпольщик выполнял специальные задания разведывательного и диверсионного характера Минского подпольного партийного центра и командования партизанских отрядов. С мая 1942 г. Жан возглавлял оперативную группу Минского подпольного комитета КП(б)Б по уничтожению агентов фашистской разведки, провокаторов и представителей оккупационных властей. Жана хорошо знали партизаны 208-го отряда, бригад Дяди Коли, «Народные мстители», им. В. Т. Воронянского, Старика, «Смерть фашизму» и др. Он совершал дерзкие налеты на вражеские военные объекты, добывал для партизан оружие, боеприпасы, медикаменты. При его непосредственном участии много советских воинов было вызволено из плена и переправлено в партизанские отряды.

Гестаповские ищейки охотились за Жаном, как за крупным советским разведчиком, с осени 1941 г. В поисках отважного подпольщика участвовали полиция безопасности и СД, жандармерия, вся их агентура в Минске. Однако И. К. Кабушкин долгое время уходил от преследования. Он обладал прирожденными качествами разведчика: умело изменял свою внешность (перекрашивал волосы, часто менял одежду), имел конспиративные квартиры в разных районах города. Жан нередко заводил вражеских агентов в развалины и там расправлялся с ними. 4 февраля 1943 г. на одной из конспиративных квартир Кабушкин был арестован. Никакие пытки не смогли сломить железной воли патриота. Фашисты не добились от Жана никаких сведений. Славный сын советского рабочего класса И. К. Кабушкин погиб в фашистских застенках как герой[371].

Многие разведчики знаменитого партизанского отряда Д. Н. Медведева, действовавшего в Ровенской области, до войны прошли закалку в рабочих коллективах. Легендарный разведчик Н. И. Кузнецов (Пауль Зиберт) с 1934 г. работал инженером на «Уралмаше». В этом же отряде состоял разведчик Н. Т. Приходько. В его родном городе Здолбунове семья Приходько считалась «железнодорожной». Отец всю жизнь проработал на транспорте — сначала чернорабочим, потом путевым обходчиком. Николай Приходько тоже мечтал пойти по стопам отца, но безработица, царившая в панской Польше, заставила его отказаться от этой мечты: окончив три класса, он пошел батрачить к помещику. Однако первое, что сделал Н. Т. Приходько после освобождения Западной Украины Красной Армией, — поступил рабочим на железную дорогу, вступил в комсомол, а затем стал инструктором райкома ЛКСМУ. Когда началась война, он успел эвакуироваться. 25 августа 1942 г. Н. Т. Приходько был заброшен во вражеский тыл в составе разведгруппы, в которую входил Н. И. Кузнецов. Вместе с Кузнецовым и Приходько отважно действовал разведчик Н. А. Гнидюк, работавший до войны помощником машиниста в Ковеле. Сам Д. Н. Медведев родился и вырос в семье рабочего из Бежицы (теперь в составе Брянска)[372].

Во время войны немало советских разведчиков действовало на оккупированной территории Прибалтийских республик. Среди них были и местные рабочие.

С осени 1942 г. в Эстонии, неподалеку от Кивиыли, начала работу разведгруппа в составе 10 человек. Возглавлял ее А. Суйте, замечательный советский патриот, стойкий борец за дело трудового народа. Более 15 лет проработал он на шахтах сланцевого бассейна, еще в буржуазное время завоевал большое уважение шахтеров активной работой в профсоюзе. В первый год войны А. Суйте в составе истребительного батальона с боями отступал до Ленинграда. Там он стал разведчиком Краснознаменного Балтийского флота. В августе 1942 г. А. Суйте во главе разведгруппы проник в сланцевый бассейн. За три месяца он передал в советский тыл более 60 радиограмм с важными сведениями[373].

В сентябре — декабре 1942 г. в районе Пярну действовала советская разведчица X. А. Кульман, дочь тартуского сапожника. До войны она была работницей морского транспорта. Добытые сведения Кульман передавала по рации командованию Балтийского флота. В частности, она сообщила в Центр о наличии 20 немецких катеров, охранявших побережье Муствеэ-Васкнарва, об отсутствии военных кораблей на Чудском озере и др. В январе 1943 г. X. А. Кульман была арестована и замучена в гестапо[374].

С мая 1942 г. в Риге и ее окрестностях в течение полутора лет действовала группа разведчиков во главе с коммунистом А. Лейнесаром. Его ближайшими помощниками были комсомольцы А. Юмикис и Г. Голдберг, до войны работавшие механиками на рижском заводе ВЭФ. Важные данные о системе обороны гитлеровцев в Риге и ее окрестностях в сентябре и октябре 1944 г. передавали по радио разведчики Красной Армии, а до войны рижские рабочие А. Степиньш и А. Розе. Именем последнего в 1975 г. названа одна из улиц Риги (улица Арвида Розе)[375].

Приведенные факты наглядно свидетельствуют о широком участии рабочих в разведывательной деятельности в тылу врага. Первоначально подпольщики вели разведку, как правило, стихийно и для своих нужд. В дальнейшем она приобретала все более централизованный характер и велась по заданиям партийных органов, партизан и командования Красной Армии. Благодаря добытым подпольной разведкой сведениям было уничтожено немало живой силы, техники и объектов противника, спасен от уничтожения карателями ряд партизанских отрядов. Эта деятельность советских людей на временно оккупированной врагом территории способствовала оперативному раскрытию советским командованием замыслов захватчиков. Многие сведения, переданные рабочими-подпольщиками, были учтены при подготовке наступательных операций Красной Армии и партизанских формирований.

2. Участие рабочих в вызволении советских людей из фашистских застенков и разложении войск противника

Важным направлением деятельности подпольщиков было освобождение советских военнопленных.

Первоначально оккупанты, заигрывая с населением, отпускали из лагерей местных жителей. Подпольщики использовали этот маневр гитлеровцев с целью освобождения советских военнопленных. Так, член запорожской подпольной организации «Ревком» рабочий завода «Коммунар» Ф. Н. Юнацкий и его жена М. Т. Юнацкая организовали группу женщин, которые должны были стать «родственницами» военнопленных. Вначале подпольщики поступали просто: через забор на территорию лагеря забрасывали записки с адресом одной из этих женщин и фамилией главы семьи. Военнопленный, находивший записку, обращался к администрации с заявлением об отпуске из лагеря «к родным» и указывал адрес, данный в записке. Но вскоре фашистская администрация поняла, что в лагере оказалось слишком много «запорожцев», и ввела новый порядок: из лагеря отпускали только тех, на которых представлялись справки от бургомистра города. Тогда подпольщики завязали связи с жителями окрестных сел, где также объявилась многочисленная «родня» военнопленных.

Гитлеровцы, поняв, что их пропагандистский трюк ловко используется подпольщиками, ужесточили режим в лагерях. Но благородное дело освобождения пленных советских воинов продолжалось. В него повсеместно включались люди, не связанные с подпольем. В том же концлагере в Запорожье решительно действовали официантка О. Б. Завгородная, прачка М. Ф. Белашистая и рабочий В. П. Давыдов. Каждый раз, когда под окрики охраны пленные выходили во двор на построение, Давыдов и Завгородная уводили несколько человек через кухню в подвальное помещение соседнего дома. Белашистая переодевала узников в гражданскую одежду, собранную заранее у жителей, и незаметно выводила на улицу. Так они спасли более 50 воинов[376].

В Минске рабочий коммунист К. И. Трус и культработник 3-й Советской больницы О. Ф. Щербацевич организовали подпольную группу по спасению из лазарета военнопленных раненых красноармейцев. В группу военнопленных, которую выводили в лес О. Ф. Щербацевич и ее сын Владимир, проник гнусный предатель Б. М. Рудзянко. Он выследил и выдал врагу подпольщиков. 14 октября 1941 г. члены группы К. И. Труса и О. Ф. Щербацевич были арестованы и спустя 12 дней повешены: по три человека на четырех улицах Минска — всего 12 патриотов[377].

Минчане, главным образом минчанки, спасли из концлагерей, выходили, одели, обули, вывели в леса несколько тысяч военнопленных. Более 1500 из них стали командирами и комиссарами партизанских отрядов и бригад, возглавляли штабы, разведку, группы подрывников[378].

Подпольная комсомольская группа Н. Нечаева в г. Верея Московской области темной ноябрьской ночью 1941 г. спасла от гибели 50 советских людей — раненых солдат и запертых вместе с ними в бывшей церкви местных жителей, которых оккупанты подозревали в связях с партизанами. Молодогвардейцы Краснодона освободили из фашистского лагеря 75 красноармейцев. В г. Чистяково Сталинской области подпольная группа П. П. Губиной, действовавшая на шахте № 1 «Красная звезда», освободила из лагеря и переправила через линию фронта 50 советских воинов[379].

В августе 1943 г. с помощью подпольщиков с фанерного завода в Витебске бежали 57 военнопленных. Перед побегом они подожгли заводской цех. Подпольщик К. И. Слимборский, длительное время работая истопником в столовой Витебского кирпичного завода, постоянно помогал военнопленным выходить в партизанскую зону. Только в сентябре — октябре 1943 г., несмотря на введенную гитлеровцами строгую контрольно-пропускную систему, он вывел из Витебска 35 военнопленных, в том числе летчика капитана В. Попова, командира В. Орлова и др.[380]

Директор кировоградского завода «Профинтерн» А. Ф. Цемен, используя свое положение, помог уйти в партизаны 35 пленным красноармейцам, работавшим на предприятии. Подпольная группа железнодорожников на станции Помошная Кировоградской области во главе с С. И. Коваленко организовала побег из лагеря 42 военнопленных. Подпольная группа рабочих под руководством М. Т. Гончарова на николаевской «Южной верфи» помогла побегу 250 пленных советских воинов[381].

Молодая работница Нижнеднепровского трубопрокатного завода комсомолка М. И. Кудлай участвовала в организации побегов военнопленных с завода им. Артема. На Полтавском турбомеханическом заводе молодой рабочий-подпольщик Л. Пузанов организовал побег группы военнопленных, работавших в мастерских. На станции Синельниково подпольщики из группы А. А. Тарабурина однажды открыли двери вагона с пленными красноармейцами и помогли им бежать. Комсомольско-молодежная группа на Киевской полиграфической фабрике занималась изготовлением подложных документов для бежавших из плена советских воинов, а подпольщики Дарницкого вагоноремонтного завода снабжали необходимыми документами пленных красноармейцев, работавших на заводе, проводили их через контрольные ворота и переправляли в партизанские отряды[382].

Рабочие Одесского завода сельскохозяйственного машиностроения им. Октябрьской революции подпольщики В. П. Антоненко, В. С. Голосов, Л. Г. Копнист, П. А. Кужель, Ф. С. Панибратец, А. И. Пащенко, П. Д. Шаповалов и другие снабжали военнопленных продуктами питания, организовывали их побеги из концлагерей. Феодосийским подпольщикам удалось освободить из местного концлагеря до февраля 1943 г. 59 военнопленных, 55 из них ушли в партизаны. В Григориополе (Молдавия) подпольщики рабочий-бондарь Г. К. Ланской и комсомолка В. В. Поляницына изготовляли фальшивые документы для многих освобожденных ими из плена советских воинов. Руководитель одной из подпольных групп Тирасполя комсомолка З. Н. Чабан, работая уборщицей в городской префектуре, тайком уносила чистые бланки паспортов, которыми подпольщики снабжали военнопленных, бежавших из лагерей[383].

Укрывать беглых военнопленных в городах было значительно сложнее, чем в сельской местности. Однако рабочие и другие городские жители, рискуя жизнью, оказывали им помощь. Так, жительница г. Геническа на Херсонщине А. М. Великолуг в марте 1942 г. укрыла 10 советских воинов, бежавших из плена, и обеспечила их штатской одеждой. Рабочие Севастопольского морского завода мастер корпусного цеха А. Г. Федяев, бригадир судосборщиков В. В. Флис и его жена Н. Я. Флис спасли жизнь четырем советским воинам, бежавшим из плена. Они прятали их в подвале, вход в который был замаскирован грудой камней. Воду и пищу носили под вечер, ставили у ямы. Часто приходилось это делать сынишке Федяева Жоре. Но прокормить четверых взрослых мужчин, когда и самим нечем питаться, было непросто. А. Г. Федяев и В. В. Флис сумели увести у фашистов из конюшни лошадь, забили ее. Мяса хватило надолго[384].

Подпольная группа под руководством рижского рабочего Я. В. Шабаша, созданная в 1942 г., помогала военнопленным организовывать побеги и, установив связь с партизанами, переправила к ним более 60 человек. В Риге в апреле 1944 г. группа советских военнопленных во главе с инженером-электриком В. Гурилевым совершила с помощью подпольщиков дерзкий побег на немецком танке с танкоремонтного завода. С мая по сентябрь 1944 г. в Эстонии с помощью подпольной организации в г. Кивиыли, основу которой составляли рабочие местного сланцевого бассейна, удалось вырваться из лагеря нескольким группам советских военнопленных. Возглавляли группы летчик майор Боткин, моряки А. Белов, А. Бобков и И. Ботяев. Эти группы объединились в партизанский отряд под командованием С. Парамонова[385].

Рабочие, рискуя жизнью, прятали и лечили раненых красноармейцев, выходивших из окружения. Подсобная работница Таганрогского судоремонтного завода М. Г. Каратышева спасла около 30 раненых советских воинов, оставшихся в оккупированном городе, и по мере выздоровления сама переправила их через линию фронта. Подпольщики Днепродзержинска выходили и переправили через Днепр многих раненых красноармейцев. Бланки пропусков добывали комсомолки Т. У. Дуракова и В. А. Воловская, работавшие в речном порту[386].

Немало рабочих поплатилось жизнью за оказание различной помощи советским воинам. Молодую работницу Полтавского турбомеханического завода К. Мирошниченко гитлеровцы застрелили только за то, что она передала бинты и медикаменты раненым советским военнопленным. На станции Дебальцево (Донбасс) оккупанты убили за помощь раненым красноармейцам главного кондуктора В. П. Пипу и его жену[387].

Отдельные рабочие участвовали в выводе из окружения частей Красной Армии. Так, в Солнечногорском районе Московской области командование партизанского отряда выделило в качестве проводника для советских воинов хорошо знающего местность и лесные тропы лесника В. И. Орлова. Он отлично выполнил задание и вернулся в отряд. Его дочь, О. В. Орлова, вывела из окружения около 500 бойцов[388].

Многие советские летчики, самолеты которых были подбиты вражескими зенитками, обязаны своим спасением местным жителям, среди которых были и рабочие. Так, 11 августа 1943 г. в воздушном бою над г. Ахтыркой Сумской области был сбит самолет младшего лейтенанта Н. В. Веселкина. Летчик выбросился из пылающей машины на парашюте и приземлился на окраине города возле дома С. Ф. Ковьяровой. Рискуя жизнью, мужественная женщина укрывала летчика до прихода советских частей. За патриотический поступок С. Ф. Ковьярова была награждена медалью «За боевые заслуги»[389].

Беспартийные рабочие укрывали скрывавшихся от преследования коммунистов. Так, 30 ноября 1942 г. был арестован один из видных руководителей подполья в Латвии — коммунист X. Грислис. Однако в ту же ночь он бежал из помещения рижской окружной полиции на улице Сколас. Вся полиция города поднялась на ноги и в течение недели разыскивала патриота, но обнаружить его не смогла: X. Грислиса надежно спрятали рабочие.

Находчивость 84-летнего беспартийного рабочего шахты № 24/25 Боково-Антрацитовского района Ворошиловградской области И. П. Макаренко не раз спасала подпольщиков и партизан. Так, однажды, выходя из балки, где находились партизаны, И. П. Макаренко натолкнулся на отряд вражеских мотоциклистов. Они разыскивали партизан. Гитлеровский офицер стал допрашивать старика. Партизаны слышали, как он убеждал офицера в том, что в балке будто бы стояли советские войска и заминировали ее. Фашисты немедленно покинули балку и уехали по дороге, которую указал им старый шахтер[390].

Гомельские подпольщики устроили уборщицей в тюрьму М. А. Коваленко, работавшую до войны дворником Гомельского горкомхоза. Вместе с окровавленными тряпками и мусором ей удавалось выносить письма узников. Сложнее было пронести письма в тюрьму, но патриотка смело выполняла поручения подпольщиков. В дальнейшем «почта тети Моти» не ограничивалась письмами. Через руки М. А. Коваленко прошли сотни паспортов, удостоверений, пропусков, с помощью которых многие арестованные смогли обмануть фашистских следователей и вырваться на свободу[391].

В октябре 1942 г. была брошена в тюрьму большая группа подпольщиков, работавших на Могилевской шелковой фабрике. «Комитет содействия Красной Армии» принял план по их освобождению, предложенный подпольщиком В. И. Барчуком, работавшим в тюрьме слесарем-водопроводчиком. В соответствии с этим планом В. И. Барчук, вооружившись двумя пистолетами и молотком, вечером 24 декабря вошел в здание тюрьмы под предлогом осмотра водопроводных труб. Заманив в одну из комнат второго этажа двух полицейских, раздававших заключенным ужин, отважный патриот убил их и стал открывать камеры арестованных. Спустившись на первый этаж, В. И. Барчук убил из пистолета трех пьянствовавших по случаю рождества фашистов. Освобожденные узники сожгли все следственные дела. В. И. Барчук и другие подпольщики были благополучно переправлены в партизанский отряд[392].

В Кировограде в августе 1943 г. был осуществлен исключительный по дерзости массовый побег заключенных из тюрьмы СД. Решающую роль в этой операции сыграли работавшие в тюрьме подпольщики — мастер по ремонту радиоприемников Б. И. Оршанский и уборщица О. Евдаш[393].

Незадолго до прихода Красной Армии гитлеровцы учинили в Тирасполе массовую расправу над политическими заключенными. Местным комсомолкам З. Манько и В. Черновой удалось передать в тюрьму запеченные в хлебе нож и бутылку из толстого стекла. В ночь с 4 на 5 апреля 1944 г. заключенные одной из камер вырезали в двери филенку и, выйдя в коридор, оглушили бутылкой часового. Разоружив и уничтожив внутреннюю охрану, 280 обреченных на смерть узников бросились с захваченным оружием к основному выходу и проволочным заграждениям. Наружная охрана открыла огонь, но остановить лавину людей была не в состоянии. В этой короткой схватке часть заключенных погибла, но многим удалось вырваться на свободу[394].

Важнейшей составной частью борьбы рабочего класса за срыв военно-политических мероприятий фашистских захватчиков было его непосредственное участие в разложении войск противника.

Крупной политической провокацией оккупантов явилась попытка создать из советских граждан воинские формирования для борьбы с Красной Армией и партизанами. С помощью демагогической пропаганды, разжигания национальной розни и в основном путем принуждения гитлеровцы приступили к формированию так называемой «Русской освободительной армии» (РОА), национальных эсэсовских частей из латышей, литовцев, эстонцев, дивизии СС «Галичина» в западных областях Украины, корпуса «Белорусской краевой обороны» в Белоруссии, отрядов татарских националистов в Крыму и т. д. Добровольно в такого рода формирования шел лишь уголовный да антисоветский сброд, поэтому оккупанты ввели насильственную мобилизацию.

Но и это мало что дало гитлеровцам. Мужчины, подлежавшие призыву, прятались или уходили в партизанские отряды, а те, кого все-таки удавалось загнать в формировавшиеся части, при случае — нередко целыми подразделениями — с оружием в руках переходили на сторону партизан.

Подпольщики активно срывали вербовку советских людей в «Русскую освободительную армию» и в другие подобного рода воинские формирования. Приведем пример из деятельности могилевских подпольщиков.

В конце 1942 г. гитлеровцы развернули в Могилеве широкую пропагандистскую кампанию за вступление в РОА. Для вербовки молодежи прибыл сам командующий РОА генерал А. А. Власов. Оккупационные власти созвали в кинотеатре «Чырвоная зорка», переименованном ими в «Луч», собрание населения с целью организации записи «добровольцев» в армию. «Комитет содействия Красной Армии» мобилизовал все силы подпольщиков на разоблачение и срыв вражеской кампании по вербовке в РОА. Большим тиражом были выпущены листовка и обращение к населению, в которых вскрывалась предательская сущность «освободительной армии», разоблачались истинные замыслы врага. Во время собрания в кинотеатре подпольщики радиотехник Г. Захарьян и медсестра Е. Ф. Евдокименко распространили большое количество этих листовок и обращений, завернутых в немецкие листовки. Несколько подпольных экземпляров попало даже на стол президиума. Среди гитлеровцев и их пособников произошло замешательство. Этим воспользовался Захарьян и незаметно наклеил на спину полицейского большую карикатуру с надписью «Гитлер-душитель, капут». Затея фашистов была сорвана — никто из присутствовавших на собрании не записался в РОА[395].

Трудящиеся западноукраинских земель, и особенно рабочие, активно сопротивлялись формированию дивизии СС «Галичина». Большую работу по срыву этой затеи гитлеровцев и украинских буржуазных националистов проводили подпольные партийные органы и организации. Так, ряд обращений и листовок к народу выпустила львовская «Народная гвардия». Члены подпольной организации г. Косова уничтожили фашистские плакаты с призывом вступать в дивизию, а на их месте красным мелом написали: «Не пойдем, мы не изменники». В г. Старый Самбор жители даже напали на старосту, который принуждал молодежь вступать в дивизию. Поскольку рабочая и крестьянская молодежь всячески уклонялась от вербовки, костяком дивизии стали полицаи, оуновцы, кулацкие сынки, отпрыски буржуазных интеллигентов, деклассированные элементы. С конца 1943 г. она использовалась против партизан, а через несколько месяцев была брошена на фронт в район Броды Львовской области. Здесь дивизии СС «Галичина» пришлось недолго повоевать — в первых же боях она была наголову разбита Красной Армией (июль 1944 г.)[396].

Большую работу по срыву мобилизации молодежи из местного населения в фашистскую армию проводили подпольщики городов и других населенных пунктов республик Прибалтики. В Риге, например, большую и сложную работу в этом направлении вели члены подпольной группы, возглавляемой X. Лапсой и Э. Индуленом. Пользуясь хорошо подделанными документами, они «освободили» от призыва в германскую армию сотни рижан. В срыве мобилизации активно участвовали также Рижский подпольный горком комсомола, подпольные группы А. Амберга, X. Грислиса, С. Диндуна, Е. Пилага, Я. Пилата, П. Сорокина, О. Тихоновского. В борьбу против мобилизации включились подпольные организации «Смерть смерти!», «Циня», «Яуние комунары», «Буревестник». Самоотверженная борьба рижских подпольщиков дала свои результаты. Рабочая молодежь не шла на призывные пункты. В секретном отчете гитлеровцев о результатах призыва рижан 1906–1924 годов рождения за время с начала декабря 1943 до начала марта 1944 г. констатировалось: из 18 307 человек, получивших повестки о явке на призывные пункты, не явилось 11 377 человек[397].

Так же было в других оккупированных городах и рабочих поселках, в сельской местности. Например, в Минске потерпела полный провал мобилизация в так называемую «Белорусскую краевую оборону». В этом большая заслуга подпольщиков — коммунистов, комсомольцев, беспартийных патриотов. Как только стало известно о затее оккупантов, минские подпольщики развернули среди населения города агитацию за бойкот мобилизации в БКО, помогали людям уходить в партизанскую зону. Минчане не являлись на призывные пункты, укрывались от оккупантов, многие уходили в партизаны. Видя такой оборот дела, гитлеровцы и их приспешники вынуждены были приостановить в Минске мобилизацию в «Белорусскую краевую оборону»[398].

Самое большое «достижение» этой рассчитанной на «широкие масштабы» провокации — создание карательных отрядов из буржуазных националистов и других антисоветских элементов. Чтобы вызвать рознь между советскими народами, гитлеровцы использовали эти отряды в расправах над населением других национальностей. Так, к карательным акциям в оккупированных районах РСФСР, на Украине и в Белоруссии привлекались банды латышских, эстонских, литовских, калмыцких, татарских (крымских) националистов, подразделения «национальных» легионов, навербованных среди военнопленных — изменников родины, а также из грузинских, армянских, азербайджанских, узбекских и других националистов. Но осуществить свои злодейские замыслы гитлеровцам не удалось[399].

Рабочие активно участвовали в срыве военных мероприятий оккупантов. Например, когда в 1942 г. в Днепропетровск прибыли гитлеровские «добровольцы», подпольный партийный комитет поручил некоторым рабочим-подпольщикам вести среди них агитацию, чтобы вернуть их на путь служения Родине. Такую работу успешно проводила и работница металлургического завода им. Г. И. Петровского Е. И. Кулакова. Группа «добровольцев», с которой она вела работу, прихватив с собой оружие, ушла к партизанам. Вслед за этой группой потянулись и другие. Фашистскому командованию пришлось убрать из Днепропетровска подразделения «добровольцев», чтобы не допустить их окончательной деморализации[400].

В феврале 1943 г. в Витебск прибыл 825-й волготатарский батальон так называемого легиона «Идель — Урал», насильственно сформированного фашистами из военнопленных татар, башкир и представителей других народов Поволжья и Урала. Подпольщики Витебска, в том числе рабочие, приняли самое деятельное участие в распропагандировании его личного состава. В результате накануне 25-й годовщины создания Красной Армии подавляющее большинство солдат 825-го волготатарского батальона с оружием в руках ушло из Витебска и влилось в ряды партизан. Работницы оршанского завода «Красный Октябрь» Л. Гурченкова и Н. С. Якушевич (члены подпольной группы под руководством Г. А. Евменова) распропагандировали несколько десятков «добровольцев», которые также с оружием в руках перешли к партизанам[401].

Значительная часть «добровольцев» использовалась оккупантами для охраны железнодорожных станций и путей, где многие из них были распропагандированы подпольщиками-железнодорожниками. Так, в Кировоградской области летом 1943 г. бросили охрану железнодорожного пути в Александрии и с оружием в руках перешли к партизанам 100 «добровольцев», со станции Хировка — 170, из Знаменки — 200. Подпольщики полностью разложили армянский «добровольческий» легион, охранявший железную дорогу между станциями Знаменка и Шевченково.

И так было повсюду на оккупированной советской территории. Например, рабочие-подпольщики г. Порхова Ленинградской области способствовали тому, что в сентябре 1943 г. из гарнизона, находившегося в городе, 600 солдат РОА ушли к партизанам[402].

Большую работу проводили подпольщики по разложению полиции. Под влиянием агитации ровенских подпольщиков на сторону партизан перешли 85 полицейских из 104-го полицейского полка. Из них был сформирован партизанский отряд, который впоследствии мужественно сражался против оккупантов. Подпольная группа А. М. Борисова в Печерском районе Киева распространила среди полицейских около 400 экземпляров листовок. Работа группы способствовала тому, что из полиции дезертировали 420 человек с оружием. Часть бывших полицаев с помощью подпольщиков ушла в партизанские отряды[403].

В дальнейшем люди, перешедшие к партизанам из вражеских вспомогательных частей, искупили свою вину перед Родиной активным участием в вооруженной борьбе с захватчиками. Многие из них отдали свою жизнь в этой борьбе.

Бывали случаи, когда распропагандированные подпольщиками подразделения «добровольцев» оказывали активную вооруженную помощь наступавшим советским войскам. Так, в Сталино подпольная группа А. А. Вербоноля вела агитационную работу среди личного состава 1-го туркестанского батальона (свыше 200 человек), сформированного гитлеровцами из советских военнопленных — представителей народов Средней Азии. 5 сентября 1943 г. этот батальон полностью перешел на нашу сторону. Два дня спустя он прорвал оборону гитлеровцев и захватил участок железной дороги Ясиноватая — Сталино, не дав фашистам возможности выйти на станцию Ясиноватая и разрушить мост. При подходе частей Красной Армии батальон поднял красный флаг и соединился с ними[404].

Летом 1943 г. из-за политической неблагонадежности было расформировано или выведено за пределы оккупированной советской территории большинство воинских формирований, насильственно сформированных фашистами из советских граждан для борьбы с Красной Армией и партизанами[405].

Рабочие-подпольщики устанавливали связи с рабочими, пригнанными из других оккупированных стран Европы. В Киеве члены подпольной организации «Днепровец» вовлекли в активную борьбу с общим врагом двух польских рабочих — Банасяка и Чарны, работавших в фирме «Ганибек», которая выпускала изделия для фашистской армии. С их помощью подпольщики А. Бубнов, С. Гриховский и братья Пискун сорвали пуск кислородного цеха, разрушили фундаменты под оборудование, затопили склад с цементом, разбили бетономешалку и пустили под откос вагон со строительными материалами. Рабочие-подпольщики Минской швейной фабрики В. И. Казаков, Н. П. Любезный и М. С. Ярошевич вели антифашистскую агитацию среди поляков и словаков, работавших в оружейной мастерской. В результате часть из них стали помогать подпольщикам[406].

В феврале 1942 г. группа поляков прибыла на железнодорожную станцию Калинковичи для ремонтно-восстановительных работ. Члены подпольной комсомольской организации во главе с К. Ермиловым вошли в контакт с польскими рабочими. Антифашисты В. Вуйчик, С. Вуйчик, Я. Зробек и другие стали смело сотрудничать с калинковичскими подпольщиками. Они передавали им информацию о движении воинских эшелонов, а также взрывчатые материалы, обмундирование, бумагу для печатания листовок. Вместе с молодыми советскими патриотами поляки участвовали в проведении диверсий на железной дороге и предприятиях города. При их участии был уничтожен путепровод на железной дороге, взорвана водокачка на станции Калинковичи. Впоследствии многие поляки ушли к партизанам с помощью советских рабочих-подпольщиков[407].

Рабочие-подпольщики и партизаны участвовали в пропагандистской работе и среди поляков, насильственно мобилизованных в вермахт. Эта работа облегчалась тем обстоятельством, что польские солдаты и офицеры в массе своей тяготились положением военнослужащих ненавистного им «третьего рейха», поработившего их Родину, и психологически были готовы повернуть оружие против гитлеровцев. Агитация подпольщиков, среди которых было немало рабочих, падала на благодатную почву. Переход на сторону партизан солдат и офицеров вермахта — поляков по национальности — носил массовый характер[408].

В апреле 1942 г. руководитель Сещинской подпольной организации (ныне Брянская обл.) А. А. Морозова установила связь с группой солдат-поляков, обслуживавших военный аэродром. Важные сведения о противнике, которые добывались через польских товарищей, незамедлительно сообщались в партизанский отряд и командованию Красной Армии. Благодаря этим сведениям сещинским подпольщикам удалось составить план крупной авиабазы противника и переправить его в штаб Брянского фронта. Советская авиация, руководствуясь этим планом, почти полностью уничтожила авиабазу. 17 июня 1942 г. партизанский отряд, пользуясь донесением А. А. Морозовой, разгромил дом отдыха гитлеровских летчиков; при этом погибло много фашистских асов, в том числе генерал. В интернациональную группу А. А. Морозовой входили поляки С. Горкевич, Я. Маньковский, В. Мессьяш, Я. Тима, чех В. Рабличка и др.[409]

Рабочие-подпольщики внесли немалый вклад в распропагандирование словацких солдат и офицеров. Например, подпольщик шахтерского города Амвросиевка Сталинской области Д. И. Чаплыгин постоянно занимался агитационной работой среди словацких воинских частей. «Чаплыгин имел при себе большое количество листовок на словацком языке, — писал позднее секретарь Сталинского подпольного обкома партии Н. С. Щетинин. — Собрав вокруг себя словацких солдат, он стал их угощать помидорами и „для приличия“, как он нам говорил, каждый помидор заворачивал в бумагу; то были листовки, которые там же читали. В скором времени Чаплыгин скрылся, а на этом месте собралась группа словаков, и почти у каждого была листовка. Я в это время находился на платформе и все это наблюдал»[410].

Работавшему радиомонтером на Житомирском радиоузле подпольщику В. Ю. Рогинскому (член подпольной группы Г. С. Протасевича, состоявшей в основном из работников аптекоуправления) удалось связаться с антифашистами из словацкой части, находившейся в Житомире. В. Ю. Рогинский передавал им листовки, помогал переводить их. В свою очередь, и словаки-антифашисты как могли помогали подпольщику. Однажды полицейские нашли радиоприемник в комнате Рогинского. На допросе он заявил, что ремонтировал приемник словацкому офицеру, и описал его приметы. Вызванный в полицию офицер-словак догадался, в чем дело, и подтвердил, что приемник принадлежит ему[411].

Подпольщик К. А. Арефьев, работая дежурным по вокзалу на станции Белокоровичи, вел пропагандистскую работу среди словацких солдат, охранявших станцию. В ноябре 1942 г. он сагитировал и привел в партизанский отряд под командованием С. Ф. Маликова семь словацких солдат с двумя пулеметами и пятью винтовками. В 1943 г. минская подпольщица Г. Д. Сасина установила связь со словацкими солдатами, при их помощи проникла на аэродром и уничтожила там шесть самолетов «Ю-88». Она же переправила к партизанам шесть словаков[412].

В мае 1943 г. в партизанском соединении А. Н. Сабурова был сформирован словацкий партизанский отряд. Его возглавил Ян Налепка, который с группой словацких солдат и офицеров перешел на сторону партизан. Налепка геройски погиб 16 ноября 1943 г. в боях за г. Овруч Житомирской области. Ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Осенью 1943 г. Николаевский подпольный центр установил контакты с солдатами и офицерами словацкого полка, дислоцированного в районе Жовтневого, южнее Николаева. Вскоре в полку была создана подпольная организация, которой руководили Ф. Тихий, И. Ваньо и В. Кабат. Она снабжала николаевских подпольщиков оружием, боеприпасами и т. п.[413]

Командир Ростовского городского партизанского отряда М. М. Трифонов (Югов) установил связь со словацким офицером-антифашистом Я. Гайдашиком, который сформировал из антифашистски настроенных словацких солдат и офицеров подпольную группу, выполнявшую задания партизанского отряда. Словацкие солдаты работали в авторемонтных мастерских. В начале февраля 1943 г. мастерские стали готовиться к эвакуации в Днепропетровск. Демонтаж оборудования был возложен на Я. Гайдашика. Командование партизанского отряда поручило ему не допустить вывоза из Ростова оборудования мастерских. Это задание группа Гайдашика выполнила. Вопреки приказу взорвать оставляемое оборудование Я. Гайдашик выставил охрану из надежных словацких солдат и, когда в городе завязались уличные бои, передал мастерские подоспевшим партизанам. Накануне освобождения Одессы словацкие солдаты и офицеры во главе с сержантом М. Кончитой, действуя совместно с рабочими завода им. Старостина и железнодорожной станции Одесса-Товарная, спасли эти предприятия от уничтожения[414].

Подпольщикам Могилева удалось установить связь с начальником одного из немецких соляных складов — офицером Р. Вебером, чехом по национальности. Через него со склада трижды получали соль для партизан. Всего он выдал около 80 пудов соли[415].

Рабочие-подпольщики и партизаны устанавливали контакты с мобилизованными в гитлеровскую армию югославами. Так, летом 1943 г. на станцию Авраамовская Полесской области прибыла рабочая рота, состоявшая из 150 сербов и хорватов. Местные патриоты установили с ними связь и выяснили, что почти все югославы хотят перейти к партизанам. В ночь с 29 на 30 июля 1943 г. партизаны, действуя в контакте с югославами, полностью разгромили немецко-фашистский гарнизон в Авраамовке. После этого 140 сербов и хорватов вступили в партизанский отряд. В январе 1944 г. 30 сербов из гарнизонов в Антополе и Городце перешли к партизанам с помощью местных подпольщиков[416].

Имели место факты успешной агитационной работы советских рабочих-подпольщиков среди венгерских солдат и офицеров. Так, весной 1943 г. связной партизанского отряда под командованием Г. С. Артозеева, действовавшего в Черниговской области, железнодорожник Тищенко имел беседу с двумя венгерскими унтер-офицерами из команды, охранявшей мост через р. Ревна около с. Карповичи. Разговор был откровенным, оба венгра высказали недовольство войной, заявив о том, что ненавидят фашистов, так же как и все солдаты их части. «Но что делать? — спрашивали они. — Положение безвыходное… Дезертировать? — Поймают… Организованно выступить? — Мало сил… да и нет руководителей. Так и живем. Днем боимся немцев, а ночью — партизан… Но партизанам мы, право, не враги».

Подобные разговоры с венгерскими солдатами Тищенко вел и позже. Об этом он доложил командованию партизанского отряда. Было решено подбросить солдатам письмо с предложением перейти на сторону партизан. Через некоторое время состоялась встреча представителей венгерской команды (один офицер и четыре солдата) и партизанского отряда. В ходе переговоров договорились о том, что вначале венгры будут сообщать партизанам о проходящих военных эшелонах, а потом венгерская команда взорвет мост и уйдет к партизанам. В соответствии с договоренностью венгры не беспокоили партизан и давали им возможность подрывать эшелоны с важным грузом. Вскоре партизанскому командованию стало известно о наличии в венгерской команде агентов гестапо, поэтому оно решило переправить венгров в отряд. Но гестапо опередило партизан. Во время встречи, на которой предстояло обсудить вопрос о переходе команды, гитлеровцы арестовали комиссара партизанского отряда Т. С. Немченко и тех венгров, которые участвовали в переговорах[417].

В клубе при разведывательной радиочасти в Минске работали подпольщицы О. Тимохова (прачка), А. Коршекевич и Н. Москалевич (уборщицы). Они установили связь с венгерским сержантом П. Сенаши, который заведовал складом части. Он оказался сыном батрака, тяготился службой в фашистской армии, куда был взят насильно. П. Сенаши передавал подпольщикам аккумуляторы и батареи для партизанских раций, медикаменты. 9 марта 1943 г. на квартире О. Тимоховой сержант встретился с партизанкой-разведчицей Т. Бауэр. Было решено уходить к партизанам. Однако гестапо опередило их. Вскоре были арестованы П. Сенаши, О. Тимохова и А. Коршекевич. Женщин угнали в Германию, а Сенаши, как штрафника, направили обслуживать аэродром, все время находившийся под бомбежками. Воспользовавшись благоприятным случаем, он убежал, точнее, улетел на немецком самолете вместе с еще двумя венграми-антифашистами. Они приземлились в расположении советских войск.

В Киеве по заданию секретаря Железнодорожного райкома партии А. С. Пироговского большую работу по разложению венгерских воинских частей проводила подпольная партийная организация Печерского района, руководимая П. И. Щербаковым. Подпольщики установили связь с сержантами венгерской армии М. Юра и М. Сабо и, зная об их антифашистских настроениях, втянули обоих в подпольную работу. Они регулярно переводили советские листовки на венгерский язык и распространяли их среди своих солдат. Подпольщики получали через Сабо и Юра пистолеты, карабины, гранаты, патроны и все это направляли в партизанские отряды[418].

Рабочие-подпольщики устанавливали связи и с румынскими солдатами и офицерами. Антифашистски настроенные военнослужащие румынской армии сообщали им важные сведения. Например, в конце декабря 1943 г. оккупанты начали перебрасывать в Крым крупные воинские части и технику для подавления партизан. Когда в Симферополь прибыл очередной эшелон войск, при выгрузке один из румынских солдат сообщил советскому железнодорожнику, что готовится крупное наступление против партизан, и просил предупредить их об этом. Получив эти ценные сведения, подпольный центр, находившийся в Симферополе, сразу же известил партизанские отряды о подготовке фашистов к наступлению. Таким образом, сигнал, поданный неизвестным румынским солдатом советскому рабочему, сыграл важную роль. Весьма ценные сведения передавал симферопольским подпольщикам офицер штаба румынского горнострелкового корпуса М. Михайлеску. За активную помощь крымским партизанам он награжден орденом Красного Знамени[419].

В Симферопольском подполье активно действовал румынский коммунист, боец Интернациональной бригады в Испании рабочий-железнодорожник К. Донча. Он завязал крепкие связи с солдатами румынского гарнизона Симферополя. Ему удалось распропагандировать одного сержанта из команды штаба корпуса и создать в гарнизоне антифашистскую группу. С ее помощью К. Донча распространял листовки, собирал материал для них, а листовки на румынском и немецком языках печатались в партизанском соединении под командованием П. Р. Ямпольского. Особенно активизировалась эта работа накануне освобождения Крыма. Через симферопольских подпольщиков и группу К. Дончи в руки командиров румынских дивизий попали антифашистские письма пленных румынских генералов, которые распространял Отдел спецпропаганды Главного политического управления Красной Армии[420]. Они оказали определенное влияние на румынских солдат и офицеров, ибо психологически готовили их к встрече с Красной Армией, к переходу на ее сторону.

Крупного успеха по разложению войск противника добились подпольщики Абинского района Краснодарского края, среди которых было много нефтяников и рабочих других профессий. В феврале 1943 г. во время боев на Кубани распропагандированный ими румынский полк открыл огонь по гитлеровцам, после чего сдался в плен советским войскам. Его командир обратился по радио к своим соотечественникам с призывом переходить на сторону Красной Армии[421].

В Карелии и Ленинградской области рабочие участвовали в пропагандистской работе среди финских солдат и офицеров. Крупного успеха в этом отношении достигли рабочие-подпольщики г. Вознесенье Е. Бальбин, С. Бутылкин, Ф. Репалочев и И. Фофанов. В казарме финского строительного батальона они организовали с помощью финских коммунистов слушание сводок Совинформбюро и перевод их на финский язык. В результате среди солдат началось брожение, и финское командование вынуждено было возвратить этот батальон в Финляндию[422].

Подпольщики, в том числе рабочие, активно вели работу среди вражеских военнослужащих — французов по национальности. Некоторые из них попали на оккупированную территорию СССР в составе так называемого специального легиона, задачей которого являлась борьба с партизанами, охрана коммуникаций и тыловых военных объектов. Французские солдаты отказывались участвовать в карательных экспедициях, искали связей с партизанами. Так, в Белоруссии с помощью подпольщиков ушли к партизанам французские солдаты П. Алекс, А. Барбиш, Р. Дюбост, Ж. Луи, Ж. Робер, М. Сози, Л. Эйер и др. — всего более 60 человек[423].

Рабочие-подпольщики устанавливали контакты также с итальянскими военнослужащими. Особенно они усилились после капитуляции Италии в 1943 г., когда отказывавшихся воевать на стороне фашистской Германии солдат и офицеров итальянской армии гитлеровцы либо расстреливали, либо направляли в лагеря для военнопленных. На территории Белоруссии, например, такие лагеря имелись в Минске, Бобруйске, Барановичах, Борисове, Глубоком, Молодечно, Гродно, Вилейке, Волковыске, Полоцке, Лиде, Лунинце и в других населенных пунктах. Под угрозой расстрела гитлеровцы запрещали контакты военнопленных-итальянцев с советскими людьми. Однако с помощью местных жителей некоторым итальянцам удалось бежать к партизанам, чтобы в одном строю с ними вести борьбу против своих недавних союзников[424].

Фашистский диктатор Испании Франко предоставил в распоряжение гитлеровской Германии так называемую «голубую дивизию», которая действовала на Волховском фронте. В силу различных обстоятельств в ней оказалось некоторое число антифашистов — многие из них специально вступили в дивизию, чтобы попасть в СССР и перейти на сторону советских войск. Так, когда в августе 1941 г. одна из частей «голубой дивизии» прибыла в Оршу, два бывших бойца Республиканской армии, А. Пелайо и Э. Родригес, ушли из части. Они зашли в какой-то дом и, не зная ни слова по-русски, знаками объяснили советским людям (нескольким старикам и женщинам) о своем намерении перейти на сторону Красной Армии. Те поняли и показали дорогу на Смоленск. В это время возле дома появился франкистский патруль. Одна из женщин спрятала испанцев, и патруль не нашел беглецов… Около 30 испанцев, бежавших из «голубой дивизии», отказались вернуться во франкистскую Испанию, остались жить и работать с советским народом и разделили с ним все радости и трудности послевоенной жизни[425].

Советские рабочие устанавливали контакты с антифашистски настроенными австрийцами, мобилизованными в гитлеровскую армию. Членом подпольной организации на железнодорожной станции Калинковичи был австриец коммунист О. Освальд. В Могилеве подпольная группа, состоявшая из рабочих и служащих авторемонтного завода, вступила в контакт с австрийскими солдатами, которые оказали ей большую помощь. Они передали для партизан 3,5 пуда взрывчатки, 25 гранат, три пачки подрывных капсюлей, бикфордов шнур, много патронов и бинтов. В марте 1943 г., когда нависла угроза провала, вместе с подпольщиками в партизаны ушли и два австрийских солдата — Ф. Пиетцка и О. Никель. Работница оршанского завода «Красный Октябрь» подпольщица Н. С. Якушевич установила связь с антифашистски настроенным солдатом местного гарнизона австрийцем Ф. Р. Стеегом. Он активно помогал подпольщикам, а затем Н. С. Якушевич проводила его в партизанский отряд. Советская Белоруссия стала для него второй Родиной. Многие годы после войны Ф. Р. Стеег и Н. С. Якушевич проработали на заводе «Красный Октябрь». Они стали мужем и женой[426].

Очень трудно было вести агитационную работу среди собственно германских солдат и офицеров, в наибольшей степени одурманенных ядом фашистской пропаганды. Обычно подпольщики подбрасывали в казармы листовки. В этом деле участвовали и рабочие. Так, работавший на станции Витебск подпольщик-железнодорожник А. Кривицкий распространял доставлявшиеся партизанами листовки комитета «Свободная Германия» на немецком языке. Молодые рабочие, входившие в подпольную комсомольско-молодежную группу В. А. Рыбникова на Днепродзержинском вагоностроительном заводе им. газеты «Правда», проникали на немецкие склады обмундирования и вкладывали в карманы мундиров, шинелей антифашистские листовки и карикатуры. Член одесской подпольной организации «За Родину» Л. Бачинская (до войны она была секретарем комсомольского комитета станции Одесса-Главная) под предлогом обмена вещей на продукты выезжала на станции Раздельная, Котовск, Рудпица и в залах ожидания оставляла листовки, написанные на немецком языке[427].

Опасная работа по разложению войск противника приносила свои плоды. Среди немецких солдат и офицеров были люди, которые ненавидели фашизм и искали связи с советскими партизанами и подпольщиками, чтобы включиться в активную борьбу с общим врагом. В этом им помогали советские подпольщики. Так, на станции Орел-3 подпольная группа во главе с рабочим-железнодорожником Н. Авицуком установила связь с солдатами-антифашистами из охраны — немцем Вилли и австрийцем Вернером (более подробных сведений об этих антифашистах нет). При их содействии в ночь на 26 декабря 1942 г. подпольщики совершили крупную диверсию: сожгли пакгауз у Елецких прудов, где находился продовольственный склад и хранилась зимняя одежда, заготовленная для частей, действовавших на орловском участке фронта[428].

В рядах смоленских партизан отважно сражался бывший военнослужащий вермахта Фриц Шменкель, сын немецкого рабочего-коммуниста, убитого штурмовиками. Еще в детстве отец сказал ему: «Запомни, малыш, где бы ты ни был, что бы с тобой ни случилось в жизни, твой долг всегда помогать Советскому Союзу, потому что это единственное в мире государство рабочих и крестьян. СССР — это залог счастливого будущего всего трудового народа, и твоего тоже. Запомни это». Фриц запомнил…

В конце ноября 1941 г. ефрейтор артиллерийского дивизиона одной из пехотных дивизий группы армий «Центр» Ф. Шменкель покинул свою воинскую часть и через некоторое время с помощью лесника С. М. Поручикова вступил в партизанский отряд «Смерть фашизму». Вот строки из характеристики, данной партизану Шменкелю первым секретарем Смоленского обкома ВКП(б) Д. М. Поповым: «Всегда был на самых ответственных участках, смело выдвигался вперед и заражал своим мужеством и героизмом остальных партизан. За время пребывания в отряде Шменкель лично уничтожил более 100 фашистских солдат, 6 офицеров и 11 полицейских». Германское командование распространило по деревням и среди солдат объявление: «Кто поймает Шменкеля, тот получит вознаграждение: русскому — 8 га земли, дом и корова; немецкому солдату за поимку — 25 тысяч марок и двухмесячный отпуск». В марте 1943 г. группа смоленских партизан, в которой был Шменкель, пробилась в советский тыл. В конце декабря того же года при выполнении в тылу врага разведывательного задания советского командования Ф. Шменкель был схвачен фашистами. После изуверских пыток он был расстрелян в Минске 22 февраля 1944 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 октября 1964 г. славному сыну немецкого рабочего класса, советскому партизану и разведчику Ф. Шменкелю посмертно присвоено звание Героя Советского Союза[429].

Подпольщики-железнодорожники станции Калинковичи поддерживали связь с группой немецких антифашистов, служивших в батальоне Тодта. Среди них были коммунисты П. Бабик, Ф. Родемахер, О. Унтыт и др. С их помощью подпольщики и партизаны получали необходимые сведения военного характера, оружие, медикаменты, продовольствие. Впоследствии некоторые участники этой группы немцев-антифашистов ушли в 99-ю Калинковичскую партизанскую бригаду. Немецкий коммунист П. Сосновский, работая ремонтным мастером на шоссе Толочин — Орша, установил связь с советскими рабочими-подпольщиками, а через них — с 600-м партизанским отрядом и выполнял все задания его командования[430].

В боевой деятельности кировоградских подпольщиков участвовал унтер-офицер гитлеровской армии Г. Симон. Он снабжал подпольщиков оружием, патронами, минами, сообщал пароли. Используя свое положение, Г. Симон способствовал осуществлению многих диверсий и террористических актов, а в некоторых из них принимал непосредственное участие. Постоянную помощь Полоцкому подполью оказывал немецкий антифашист К. Миллер, работавший в городской полиции. Он передавал подпольщикам бланки удостоверений личности, паспортов, различные сведения военного характера. В июне 1942 г. в Риге члены подпольной комсомольской организации молодые рабочие А. Зариньш, В. Миса, А. Рендниекс и Э. Степиньш вовлекли в свою организацию немецких военнослужащих К. Шефера и Г. Шумана, которые позднее дезертировали из нацистской армии и полностью включились в подпольную борьбу, перейдя на нелегальное положение[431].

Коммунист А. Грачев работал стрелочником на Орловском узле. Здесь он сблизился с немецким солдатом-антифашистом Э. Блеме, работавшим старшим стрелочником. Вместе они совершили несколько крупных диверсий. Однажды по договоренности с Э. Блеме при маневрировании поезда, груженного автомашинами, А. Грачев перевел под составом стрелки на незаданный путь. Произошел разрез стрелки, состав сошел с рельсов, было повреждено несколько платформ и разбито пять автомашин. В другой раз А. Грачев не подал сигнала остановки, в результате чего состав потерпел крушение, было смято несколько платформ и разбито 12 грузовых автомашин. В феврале 1943 г. А. Грачев и Э. Блеме допустили «ошибку» — направили шедший для набора воды паровоз на занятый воинским составом путь. Паровоз врезался в хвост стоявшего поезда, и восемь платформ с грузовыми автомашинами были раздавлены. Каждый раз после диверсий над головою Грачева нависала смертельная опасность, но Блеме ручался за благонадежность своего помощника и объяснял аварии «объективными» причинами[432].

В начале 1942 г. вступила в борьбу подпольная группа на крупном железнодорожном узле Помошная Кировоградской области. Организатором ее был С. И. Коваленко, активными членами — В. М. Кривонос, В. А. Никифоров, Б. Я. Рачковань, Н. И. Романенко, И. Н. Скляренко, В. М. Цветков. Вскоре этим железнодорожникам удалось вовлечь в свою группу немецкого солдата Г. Олессака, сына немецкого коммуниста. Он распространял листовки среди солдат гитлеровской армии, похищал оружие в казармах. При его помощи группе С. И. Коваленко удалось накопить значительное количество оружия и передать партизанам три пулемета, 47 винтовок и 300 гранат. Когда над подпольщиками нависла угроза провала, Г. Олессак вместе с ними ушел в партизанский отряд. В начале 1944 г. он участвовал в налете на штаб гитлеровской части. Командиром этой части оказался дядя Олессака. Вместе с некоторыми другими немцами он перешел к партизанам. Немецкие антифашисты принимали участие во многих операциях партизан. Все они погибли в бою с карателями под селом Небеливка Подвысоцкого района Кировоградской области[433].

Весной 1943 г. минские подпольщицы М. Ф. Малакович, А. С. Старостина, В. Власова, В. Тоболевич и партизанка-разведчица Г. В. Финская установили контакт с инженером связи штаба так называемого военно-воздушного округа «Москва» обер-лейтенантом К. Кругом. Им стало известно, что он регулярно слушает радиопередачи из Москвы на немецком языке и иногда выражает антифашистские настроения. К. Круг дал согласие сотрудничать с подпольщиками и партизанами. Он передал им ряд ценных сведений, в том числе точные координаты всех 32 аэродромов военно-воздушных сил группы армий «Центр»[434].

Активной разведывательной деятельностью занималась подпольная группа коммуниста И. X. Маркова на Минском железнодорожном узле. В нее входили рабочие М. А. Буховец, Л. И., С. И., Я. И. Данилевские, Ф. И. Ралькевич и др. В 1943 г. группа И. X. Маркова привлекла к подпольной работе немецкого антифашиста Г. Штрубе, который служил начальником канцелярии дирекции имперских железных дорог «Минск». Он регулярно доставлял на конспиративную квартиру отчеты о движении воинских эшелонов и другие важные документы. Особый интерес представляли ежедневные отчеты дирекции железных дорог «Минск» о размерах ущерба, нанесенного партизанами и подпольщиками. Эти сведения И. X. Марков переправлял в Логойский райком партии, а райком — в ЦШПД. 27 октября 1943 г. начальник ЦШПД П. К. Пономаренко направил на имя секретаря Логойского подпольного райкома партии И. М. Тимчука следующую радиограмму: «Объявляю благодарность Вам и товарищам, организовавшим добычу материала о диверсиях на железных дорогах». В ноябре 1943 г. Г. Штрубе, И. X. Марков и его сестра В. X. Маркова были арестованы и после изуверских пыток казнены[435].

Ярким проявлением пролетарского интернационализма может служить совместная деятельность советских политработников и немецких антифашистов в тылу врага. В конце марта 1944 г. в районе Барановичей была сброшена на парашютах пропагандистская группа в составе советских офицеров А. А. Козлова, Г. Ф. Хромушиной и немецких антифашистов Г. Барса, К. Ринагеля, Ф. Шеффлера (все трое из военнопленных) и Г. Гейнике (политэмигрант). Установив контакт с партизанской бригадой им. И. В. Сталина, группа издала и распространила в частях вермахта 40 листовок, а двое ее членов — Г. Барс и Ф. Шеффлер — проникли в немецкий гарнизон в Дзержинске и установили связь с солдатами, сочувствующими Национальному комитету «Свободная Германия».

Наиболее результативной оказалась работа группы в период, когда в районе Барановичей части Красной Армии окружили группировку противника. Партизанская бригада, в которой находились А. А. Козлов и его товарищи, очутилась как бы в самом центре котла. Вот тут-то отличилась, великолепно проявив себя, Г. Ф. Хромушина. Она как парламентер выходила из леса навстречу отступавшим немецким колоннам и убеждала солдат сдаваться в плен. Ее примеру следовали другие члены группы. С их помощью партизанской бригаде им. И. В. Сталина удалось пленить свыше 3 тыс. немецких солдат и офицеров[436].

Много лет спустя бывший матрос военно-морского флота фашистской Германии Ф. Шеффлер скажет о Галине Хромушиной: «Знакомство, дружба и совместная работа с Галиной принадлежат к самым значительным событиям в моей жизни. Она сочетала в себе лучшие человеческие качества — ум, чуткость, отвагу, честность. Галя оказала на меня и моих товарищей огромное влияние, и это во многом предопределило наше политическое развитие, помогло стать подлинными друзьями вашего народа. Она светит нам и сейчас, когда ее уже нет в живых, как Полярная звезда»[437].

Все приведенные факты опровергают исходивший из ведомства Геббельса тезис о «полной невосприимчивости» солдат и офицеров вермахта к советской пропаганде. Политическая агитация подпольщиков оказывала деморализующее воздействие на морально-психологическое состояние вражеских войск, подрывала их боевой дух, способствовала переходу на сторону советского народа антифашистски настроенных солдат и офицеров. Свой вклад в разложение войск противника внесли и рабочие, оказавшиеся на захваченной врагом территории. В тяжелейших условиях вражеской оккупации советский рабочий класс показал себя подлинным классом-интернационалистом.