Ведьмина генетика

Глава первая

Герцогский дом красовался вдали от поселка, почти гранича с лесом, и высокие деревья, окружившие его со всех сторон, бросали вычурные тени на крыши. Рельеф от этого становился переменчивым, и понять, где действительно черепица в очередной раз меняла направление своей укладки, а где была игра света, казалось трудной задачей. Но герцог и его предки, трудясь над созданием этого дома, были целиком и полностью уверены, что ночью, да еще и без хорошего фонаря, ни один порядочный человек не полезет.

Что ж, в чем-то они были правы. Мартен не мог назвать ни себя, ни своих компаньонов людьми порядочными.

— Напомни мне, на кой мы туда лезем? — злым шепотом он уточнил у Кордена, ступавшего впереди, но тот только с возмущенным шипением отмахнулся и сделал осторожный шаг по гребню крыши. — Это дом с ужасной системой безопасности! Нас тут обязательно поймают!

— Затихни, паникер, — Корден раздраженно поправил повязку на своем глазу и сделал еще несколько крайне неосторожных шагов. Потом — оступился и, матерясь уже совсем не тихо, покатился по черепице вниз.

Мартен спешно перепрыгнул на гребень пониже, хватая незадачливого главаря за воротник. Разумеется, благодарности он не услышал; Корден пару раз проклял деревья, пообещал их поджечь напоследок, погрозил крыше кулаком и, уцепившись наконец-то за узкий желоб, подтянулся и взобрался обратно на покатую крышу.

Остальные шестеро стояли за спиной, как столбы, и Мартен мысленно проклял и их, и Жордена, и тех четверых дураков, что еще остались в лесу, ждут возвращения напарников.

— Идиоты, — не особенно стесняясь выражений при драгоценных коллегах, выругался он. — Вы не могли выбрать поместье с крышей поудобнее? Чего вас вообще сюда понесло?

— Не ной, чай, не маркиз, чтобы только по брусчатке расхаживать!

Корден был прав, как никогда. Маркизом Мартену стать было не суждено. Наследных принцев, однако, редко понижают в звании до каких-то там маркизов. Обычно там два пути: на плаху, если вдруг что не так в стране, либо на престол.

— Брусчатка брусчаткой, — проворчал он, — а можно было выбрать другую крышу. Он даже не самый богатый, этот дурацкий герцог. С чего б вам было к нему лазить?

— А как же драгоценные артефакты?! — возмутился Корден. — Неужели мы упустим шанс продать их где-нибудь на черном рынке? Хоть в том же Рангорне?

— Вы не продадите никакие драгоценные артефакты, тем более, в Рангорне, — Мартен устроился на гребне крыши и тоскливо посмотрел вниз. Увидеть их с земли было невозможно, и тут они находились в более-менее удачном положении.

— Можно подумать, что ты хоть раз был в Рангорне! Там вообще магов любят!

— Я там родился, — скривился Мартен, — я в курсе. Но глава Следственного Бюро у них очень хорошо контролирует трафик.

— А тебе-то откуда знать! — отмахнулся Корден. — Кто б ему рассказал…

Другие представители банды за спиной противно заржали.

Мартен ухмыльнулся. Ну, как бы — сам расскажет, если в его стране вдруг на рынке появятся незаконные артефакты. В конце концов, Ирвин ему друг, а не враг. И вообще, кто захочет враждовать с принцем?

Однако, Мартен знал — сам поступает нелогично. Нормальные принцы убегали тогда, когда им грозила плаха. Мартен смотался из дома во вражескую Халлайю, когда узнал, что его собираются женить и усадить на трон, ибо папенька, видите ли, устал править, пора б и кого-то одаренного на престол…

— Еще не поздно повернуть назад, — несмело подал голос Николас, переминающийся с ноги на ногу на плоском участке, на котором и шагу некуда было ступить. — Мы можем слезть обратно…

Мартен вновь скосил взгляд вниз. Там прогуливалась герцогская охрана с факелами, и что-то ему подсказывало, что просто так точно не отпустят. Поймают и повесят на ближайшем сучке, и, между прочим, даже не удосужатся уточнить, кто есть кто. Впрочем, что уточнять? Бандиты, разбойники из большого леса, действующие по приказу собственной пустоты в головах, что там находится вместо положенного мозга. И чем он только думал, когда соглашался на эту дурацкую вылазку? Своровать герцогскую дочь! Потребовать выкуп! Да он мог приехать сюда с официальной делегацией, и ему самому еще б заплатили, чтобы он эту самую дочь увез! И жениться тоже необязательно. Маркизы — это вам не принцессы, они и фаворитками могут быть. Хотя в Рангорне давно уже было принято хранить супруге верность, а жениться на возлюбленных.

Папенька решил, однако, что сына можно женить и насильно, зато на принцессе. Гениальное решение! Пусть бы сказал спасибо, что Мартен в ответ на предложение "потом кого-то там себе хорошенького найти" не обрушил ему на голову потолок парадного зала, а всего лишь поджег шторку.

Ну, да, трехсотлетнюю шторку, которую подшивала еще жена легендарного советника. Любимая жена, между прочим, красивая и умная! А ему предлагали принцессу, которую никто никогда в глаза не видел. Ну кто будет прятать нормальную женщину? Либо страшная, либо глупая, либо и то, и другое одновременно.

— И куда ты планируешь повернуть? Прижмитесь все к крыше! — он не имел никакого права командовать, но Жорден не спешил вести себя тише, а стража уже подозрительно поднимала головы. Это было крайне негативным признаком, и Мартен мог только предположить, чем именно для них закончится поимка.

Особенно в таком количестве и с такими намерениями.

И чего ему не сиделось на месте? Зачем он полез в разбойничью шайку? Будь она неладна, эта свободная жизнь!

Стража внизу продолжила обход, и Мартен осторожно выровнялся на гребне крыши. Она, бордовая при свете солнца, теперь сливалась под ногами. Он оглянулся на шесть маячивших за спиной силуэтов, закатил глаза и сделал шаг вперед. Кто-то опять чертыхнулся и едва не свалился вниз, но принц шел уже более осторожно, стараясь не клясть всех на свете и самому.

Наконец-то впереди показались слабые очертания узенького чердачного окна. Мартен соскользнул на узкое подобие подоконника, на котором можно было стоять разве что танцовщицам из любимого герцогского балета, и прикинул объемы.

Он-то пролезет…

— Николас, — обратился он к самому юркому и худощавому, — глянь, тебе нормально будет?

Николас сполз на самый краешек крыши, перегнулся через ее борт и коротко кивнул. Мартен еще раз прикинул размеры — нет, влезет, только чуть-чуть застрянут плечи, но ничего. Не впервой. Он никогда не считал себя чем-то вроде кота или циркача, но взламывать умел, правда, через раз. Дома иногда приходилось.

Жеан, толстоватый как для лазанья по крышам, только коротко покачал головой. В темноте это выглядело по меньшей мере странно, словно заколыхалось какое-то желе. Старина Пьеро весело хохотнул; вот он как раз мог просочиться в любую щель. Корден вроде бы тоже не возмущался, кажется, его устраивала и ширина проема, и то, куда он вел.

— Кто не пролезет, — на правах командира заявил он, — тот пусть по крыше сходит вниз и идет к деревьям. На месте встречи через пару часов. Мы будем со всем, что сможем унести. И с девкой.

С девкой! Мартен предпочел не выражать свое мнение вслух. Герцогская дочь — не тот объект, который удобно красть. Вот только кто-то накапал Кордену, что герцог за свою кровиночку душу готов продать сию секунду, лишь бы только с нею ничего плохого не случилось. Разумеется, и с какой-то ерундой вроде половины своего состояния он тоже с легкостью расстанется. Это ж единственная дочка! И с десятком артефактов ради этого тоже, так, тьфу — и отдаст! Логика разбойничьей банды Мартена поражала.

Но ему, как новенькому, предложили рассказать о том, на какое дело идут, уже почти на самой крыше, и отнекиваться оказалось поздно.

Он осторожно потянул за пластину, прикрывавшую чердачное окно изнутри, надавил на нее ногой — потому что скрючиться и рукой дотянуться до поема было невероятно, — и наконец-то пнул. Внутри что-то подозрительно громко загрохотало, и стража, словно по приказу, вскинула головы вверх.

Мартен даже не думал, что может так быстро нырнуть в окно. Но, когда уже оказался внутри небольшой чердачной комнаты, подумал, что слишком хорошо думал о гребне крыши. Должно быть, стража попалась глазастая, потому что ворье они все-таки увидели.

Правда, не были меткими. Одна стрела влетела в чердачное окно и едва не прострелила принца, причем совершенно случайно, но он, даже не оглядываясь, испепелил ее одним щелчком пальцев. Золотистое оперение, сожженное магией, отвратительно воняло, но этот запах поприятнее, чем вонь от трупа, в которого он мог превратиться.

Снаружи донеслись вопли. Чьи они были, Мартен толком не различил, но выхода не оставалось — и он осторожно двинулся вперед, стараясь сдерживать рвущуюся на свободу магию. Нельзя же! Нельзя! В Халлайе за колдовство можно попасть в тюрьму, а если король или один из герцогов будет в дурном настроении, то и на костерке поджариться можно!

Правда, король Мартена узнает, и убивать кронпринца никто не будет, а вот женить — женят. По его скромному мнению, что первое, что второе было не самым приятным исходом для свободолюбивого человека.

Крики снаружи усилились. Что-то загрохотало, громко хлопнуло, и принц зашагал быстрее.

Впереди забрезжил огонек свечи, и Мартен, невольно поддавшись манящему эффекту, выскочил на небольшую площадку, окруженную не менее чем десятком зеркал. Принц аж отшатнулся — его собственные отражения повторили движение, теряясь в тени, благо, ему, брюнету, сделать это было не слишком трудно. Только синие глаза опасно — колдовски, будь проклято это слово! — сверкнули в полумраке.

Всего в круге было место для двенадцати зеркал. Одно из них занял Мартен. Второе — девушка несколькими годами младше его самого — тоже темноволосая, смуглая, да еще и в черном платье, потому он не сразу различил ее в скоплении теней чердака.

— Привет, — несмело произнесла она, крепко сжимая в руке свечу. — Ты кто?

Мартен прищурился. Выглядела барышня, как родовитая, да и герцог, говорили, ненавидел женщин и никого, кроме дочери, в дом не пускал. Получается, все-таки дочка?

— Привет, — улыбнулся он в ответ. Надо же, а хорошенькая! А герцог страшный, как невесть что… в маму, что ли, пошла? — Я Мартен де… — он запнулся. Да-да, конечно, представься, Мартен де Крез, расскажи, чем рангорнские кронпринцы занимаются в свободное время — дочерей чужестранных герцогов воруют. — Разбойник.

— Разбойник?

— Нет, можно, конечно, представиться пареньком из соседней деревни, — вздохнул он, — но тогда что я забыл на этом чердаке?

— Логично, — девушка не спешила убегать. — И зачем же ты сюда пришел, разбойник? Что-то воровать?

— Кого-то, — поправил ее Мартен, решив, что раз умирать, так с музыкой, хоть барышню повеселит напоследок. — Тебя, очевидно.

Вообще, про халлайнийских девушек говорили, что они довольно пугливые, боятся мужского взгляда и должны падать в обморок при виде разбойников, принцев и просто симпатичных мужчин. Мартен подпадал под все три категории, но девица осталась стоять на ногах и даже не покраснела. Вместо этого она деловито его осмотрела и твердо произнесла:

— Отличная идея! Кхм… Ты ради выкупа или… личного пользования?

Мартен смерил девушку взглядом и подумал, что Корден, должно быть, обойдется.

— Ну, допустим, пока не определился.

— Прекрасно! — обрадовалась она, и в неверном сиянии свечи Мартен вдруг заметил, какая же его собеседница красотка. — Тебе ж не принципиально, если мы, кроме меня, еще кое-что украдем, правда? А я покажу тебе тайный ход, по которому меня удобнее будет унести! Мы оставляем герцогу какую-нибудь записку? Я в книгах читала, что похитители обычно так делают! Эй? Ты чего такой серьезный-то, а? Ты что, — в ее голосе зазвенело беспокойство, — передумал меня воровать?

Мартен оглянулся. Конечно, воровать "что-то еще" из дома герцога было не лучшим выходом из ситуации, но снаружи доносились крики, его коллеги-разбойники, очевидно, влипли в серьезные неприятности, и единственным вариантом не вляпаться в неприятности и не втащить в них при этом всю свою страну было не укрываться на чердаке под каким-нибудь пыльным покрывалом, а как можно незаметнее покинуть замок.

— Хорошо, — согласился он, напряженно вслушиваясь в доносившийся снаружи шум. — Что еще надо забрать? И где оно находится?

Девушка не ответила, только расстегнула несколько верхних пуговиц своего платья и продемонстрировала Мартену какой-то крохотный кулон. Тот выглядел совершенно безобидно, да и магией от него вроде не несло, и принц облегченно вздохнул. Тащить с собой кулон и девицу легче, чем девицу и половину ее гардероба.

— Я уже все сделала, — шепнула она. — И ты выбрал правильный чердак! А ты один?

Принц опять оглянулся, но никто, кроме него, в окно чердака запрыгнуть не успел. Зато сверху, кажется, бегали настоящие слоны, настолько тряслась крыша.

— Будем считать, — скривился Мартен, — что один.

— Но они ж твои друзья! — возмутилась девушка. — Ты бросишь друзей только ради того, чтобы сбежать отсюда?

Друзей бы Мартен не бросил, разумеется, а вот Кордена и компанию — с удовольствием. Он и связался-то с ними скорее от скуки, а не потому, что собирался всерьез заниматься разбоем, и уже десять раз вообще пожалел о том, что сунулся в эту банду. Не то чтобы Мартен очень сильно боялся тюрем Халлайи, сбежать можно откуда угодно, но поднимать политический скандал? К тому же, страна была специфическая, отношения с Рангорном — натянутые до ужаса, и ему не хотелось разрушать тот воцарившийся было хрупкий мир, который и так грозился вот-вот развалиться.

Потому что отец, будь он неладен, решил женить его на местной принцессе. Мол, у местного короля нет наследника мужского пола, объединим страны, это ж какой замечательный политический ход! И что Мартен будет делать, когда ему придется править огромной территорией, где не признают магию и за колдовство предпочитают вешать на ближайшем суку? Полюбуется на то, как одни его подданные попытаются уничтожить других? Или сядет в уголочке и позволит рангорнцам огнем и мечом вытравливать страх перед магией? Ну вот точно же не закончится добром!

Конечно, побег был плохим выходом из ситуации. Но на тот момент Мартену в голову ничего лучшего не пришло. А теперь уже поздно — он в доме местного герцога, собирается украсть его дочку и, судя по всему, какой-то артефакт, и хорошо, если все это не будет стоить ему головы. То-то местный король обрадуется, когда ему притащат плененного рангорнского кронпринца! Прям там и коронует, даже если не узнает. Интересно, топориком, гильотиной или повесит?

Или на костерок, чтобы еще горело знатно?

— Эй, — окликнула его девушка. — Так что насчет друзей?

— Мы не очень тесно знакомы, — наконец-то определился с очередной ложью Мартен. — Так что, друзьями нас назвать было бы серьезным преувеличением. Я бы сказал, мы просто… — он запнулся, подбирая верные слова. — Просто работали вместе сегодня утром.

— Так ты одиночка? — опасливо уточнила она.

— Ну да, — согласился Мартен.

Одиночка, как же. Венценосная такая одиночка.

Пресветлые боги, когда Ирвин обо всем этом узнает, он лично оторвет ему голову! Конечно, странно принцу бояться главу Следственного Бюро, но, по крайней мере, мнение Сияющего было авторитетным. А вот мнение Его Величества, отца Мартена — совсем нет.

— И ты меня им не отдашь? — на всякий случай поинтересовалась красотка.

— Ты ж сама хочешь, чтобы тебя выкрали! — хмыкнул Мартен.

— Хочу, — согласилась она и, решившись, подошла к нему поближе. — Но ты, наверное, не местный?

— Нет, — решил сказать правду Мартен, хотя понятия не имел, какое это имеет значение. — Из Рангорна.

— Ох! — девушка аж засияла от радости. — Вот видишь! А у вас нет рабства. Значит, в какой-нибудь гарем очередного старовера ты меня не продашь?

— Нет, — сдался Мартен. — Не продам. Во-первых, я радикально против работорговли. Это… — он хотел сказать "государственная политика", но вовремя одернул себя. — Это бесчеловечно. А во-вторых, гаремы — это все-таки противно.

— Вот! — воскликнула она. — Ни один рангорнский бордель не заплатит столько, сколько эти сумасшедшие деды, заводящие себе по две сотни жен и укладывающие их с собой в одну постель, а потом в одну могилу, — она презрительно скривилась. — Чего встал, как вкопанный?

— Я не собираюсь продавать тебя в рангорнский бордель, — наконец-то выдавил из себя Мартен. — С чего ты вообще это взяла?

Девушка еще больше приободрилась. Вместо того, чтобы ответить, она схватила Мартена за руку и потащила его за собой по чердаку. Было видно, что красотка ориентировалась и на доносившийся до нее шум, потому в какой-то момент, услышав громкий топот, свернула в сторону и буквально втолкнула Мартена в какой-то узкий пыльный проход, появившийся будто из неоткуда и, пока он пытался стряхнуть с головы паука, решившего приняться за обустройство нового дома прямо в королевской шевелюре, бодро произнесла:

— Но ведь ты же рассчитывал на какую-то выгоду, когда пришел меня воровать, правда?

— Лично я, — проворчал Мартен, — ни на что не рассчитывал. Зачем мне выгода? У меня хватает денег. Это те идиоты рассчитывали на выкуп.

— Так ты — просто искатель приключений? — удивилась девушка. — Получается, мне повезло, — она улыбнулась. — Только давай скорее… Тут долго идти.

Мартен, признаться, вообще с трудом понимал, куда она шла. Девица вытянула руку со свечой и стремительно шагала по узкому, затянутому паутиной коридору, да так уверенно, словно бывала здесь едва ли не каждый день. Спустя минуты две она остановилась у развилки, что-то быстро пересчитала и, определившись, свернула направо и коротким жестом велела Мартену следовать за нею.

Принц не спорил и не сопротивлялся. Он уже уяснил, что пока что самой главной задачей было выбраться из огромного неприступного замка, а каким образом он это сделает — это другое дело.

Впереди показались ступеньки, и девушка вновь замерла, в один миг растеряв собственную смелость.

— Мне пойти первым? — предложил Мартен, поняв, что она элементарно боится. — Хочешь?

— Не надо, — бодро улыбнулась она. — Я не….

— Давай-ка все-таки первым, — вздохнул Мартен. — А то мало ли что там будет внизу.

Девушка нехотя посторонилась.

— Там могут быть, — созналась она, когда Мартен спустился на несколько ступенек ниже, — магические ловушки, понимаешь? Мне бы не хотелось, чтобы ты на них напоролся.

— Не верю в магию, — бодро ответил принц.

Ступеньки были в приличном состоянии, но вот с неверием пришлось постараться. Мартен кожей чувствовал, что какая-то зараза навесила тут, наверное, несколько десятков завес, и они гасли только тогда, когда принц ну уж очень активно думал о том, что колдовство — это нечто невозможное, и ему в реальном мире нет места. Чтобы его спутница не пострадала, пришлось взять ее за руку, втягивая в собственную ауру, и девушка, кажется, поняв, что происходит, пугливо жалась к нему.

Стоило только миновать завесу, как она вспыхивала у них за спинами, словно нетронутая.

— Потрясающе! — выдохнула девушка. — Я еще никогда такого не видела! А ты правда не веришь в магию? Совсем-совсем?

— Правда, — с трудом выдохнул Мартен, проскакивая сквозь последнюю завесу, и скривился, услышав грохот сверху. — Кажется, нас обнаружили?

Ладонь девушки метнулась к ее шее, словно она стремилась проверить, на месте ли тот самый драгоценный кулон. Он, разумеется, никуда не делся, и красавица облегченно вздохнула.

— Если б я тихо ушла сама, заметили бы поздно утром! — прошептала она. — Но твои разбойники, должно быть, подняли ужасный шум, и теперь за нами идут. Но еще есть время, пока они не прошли сквозь магические завесы… Они сильные…

— Завесы? Знаю.

— Ты ж не веришь в магию, — усмехнулась она. — Откуда ж тебе знать?

— Очень полезно во что-то иногда не верить, — скривился Мартен. — Когда я не верю в магию, я не чувствую ее.

— А когда веришь?

Они спустились еще на несколько ступенек ниже, и огонек свечи, всколыхнувшись на ветру, погас. Что было впереди, Мартен не знал, да и девушка, кажется, тоже. Она осмелела, сделала несколько шагов вперед, но пораженно застыла.

— Здесь уже не коридоры, — прошептала она. — Я не чувствую стен! Это какой-то зал, но нам в следующий проход нужно… Его надо найти…

— У тебя ж есть свеча.

— Я зажигала ее магией! — созналась девушка. — Но нас найдут в тот же миг, как я воспользуюсь даром еще раз. Они его знают!

Час от часу не легче. Ведьма? В Халлайе?

— Знаешь, — скривился Мартен, — мне перестает все это нравиться. Ты воруешь у герцога артефакт, ладно, допустим. Всякое бывает. Но ведьма?

— Но ты же рангорнец! — отчаянно воскликнула девушка. — Разве ты испытываешь перед ведьмами такой же суеверный страх, как и все местные?

Разочаровывать красавицу не хотелось, и Мартен потянулся к ней, поймал за руку и привлек к себе.

Обнимать девушку было приятно — но ее явно била крупная дрожь. Неужели так боится? Или замерзла?

— Я не боюсь ведьм, — успокаивающе произнес Мартен. — И не вижу в этом ничего плохого. Но я понятия не имел, что дочь герцога имеет магический дар.

Девушка явно смутилась.

— О! — воскликнула она. — Так ты принял меня за дочь герцога… Вот почему вы думали про выкуп… Извини, пожалуйста! Я тебя, кажется, обманула! Но с чего б это Сэль лазила по чердакам?

— Так ты, — Мартен сжал зубы, — просто воровка, которая украла у герцога артефакт и решила сбежать?

— Ну да! — подтвердила девушка. — Меня Беллой зовут… Эй! — она уцепилась в его руку, когда Мартен попытался отстраниться. — Хочешь, я сама тебе те деньги верну? Ну правда? Раз вариант с гаремом не нравится так же, как и мне. Только нам как-нибудь выбраться отсюда надо. Или ты хочешь оставить меня здесь?

Мартен оглянулся. Шаги звучали все ближе, кажется, стража справилась как минимум с половиной завес и спешила вниз.

— Я сказал, — решился он, — что не чувствую магию, когда не верю в нее. Но, кажется, придется поверить.

Он вскинул руку, зажигая огненный пульсар, огромный зал вспыхнул, наполняясь магией, и Белла, стоявшая рядом, ахнула от удивления.

Глава вторая

В зале — огромном, но с низкими потолками, душном и одновременно сыром, — стало так светло, словно взошло солнце. Пульсар полыхал на раскрытой ладони Мартена, и в его лучах можно было рассмотреть мелкие пылинки, в какое-то мгновение напомнившие почему-то первый мелкий снег.

— Увидят же! — взвизгнула Белла. — Ты что! Нас же…

Можно подумать, он не в курсе, что здесь принято отрубать голову за подобное своеволие. Или сжигать! Но разобраться с проблемами без магии, давно уже ставшей естественным компонентом жизни каждого в Рангорне, родной стране Мартена, было практически невозможно.

— Бежим! — выпалил он и, не задумываясь о том, что ход может завести куда не надо, дернул девушку за руку, увлекая ее за собой.

К счастью, прочь из зала вели всего два прохода. Ориентируясь на то, что к одному они стояли ближе, а значит, выбежали оттуда и намеревались попасть во второй, Мартен помчался вперед. Белла не отставала, хотя ей, как девушке, еще и в неудобном платье, бежать было явно намного труднее.

— Погаси свет! — прохрипела она, останавливаясь на секунду. — Погаси, увидят!

Мартен послушно сжал руку в кулак, и пульсар погас. Коридор вновь погрузился в кромешную темноту — но вовремя. Было слышно доносившийся снаружи топот, и Белла пугливо вжалась в стену.

— Догонят, — прошептала она. — И поймут, что мы колдуем. Это все твои разбойники виноваты! Если б не они, я бы спокойно ушла отсюда, и герцог обнаружил бы пропажу невесть когда.

— А он уже ее обнаружил?

— Так по чем же я знаю? — возмутилась Белла. — Я уверена, что они погнались, потому что шум услышали! Герцог сразу же всех на ноги поднял.

Мартен оглянулся. Шум усиливался, и он уже слышал крики стражи. Белла, расслышав какие-то знакомые слова, только испуганно выдохнула — должно быть, поняла, что может случиться что-то страшное, — и, потянув его за руку, вновь заспешила по извилистому коридору.

— Скорее! — поторопила она. — Сейчас развернут сетку!

Что такое сетка, принц понятия не имел, но уверенно шагал за нею, не отпуская девичьей ладони. В темноте коридора потеряться было проще простого, хотя стены с каждым шагом становились все уже, а потолок — все ниже. Мартен уже несколько раз черкнул его макушкой, хотел было потереть голову, кривясь от боли — но только врезался рукой в твердую каменную поверхность и стесал кожу с ладони.

Стража притихла на мгновение, а потом активизировалась вновь. Наверное, они зажгли свет в том зале и теперь следовали по узкому проходу. Или почувствовали следы магии…

Нет. Узнать о том, что здесь колдовали, они не могли. Еще издавна, когда семь с лишним сотен лет назад на территории современного Рангорна располагалась огромная Халлайнийская империя, магов здесь, мягко говоря, ущемляли — и их услугами никто тут не пользовался. Выявлять дар тоже не умели. Потом империя рухнула, континент раскололся на несколько больших стран, а три века назад, когда к власти пришла династия де Крезов — к которой, собственно, Мартен и принадлежал, — в Рангорне легализовали магию.

В Халлайе тоже пытались. Тут за сто лет сменилось четыре династии, а потом у руля вновь встали староверы — и уж они-то сделали все, чтобы о колдовстве даже никто и не вспоминал. Большая страна, обладающая огромным количеством драгоценных камней и металлов, фактически попала в изоляцию, но продолжала стоять на своем. Религия отошла на задний план, но ненависть к магам и гаремы остались.

И на принцессе этого государства отец предлагал Мартену жениться! Ну не сдурел ли? Сам маму, надо сказать, не в царских палатах нашел, а среди обыкновенных ведьм, проходивших в столице университетскую практику! А его, значит, хочет женить на какой-то страхолюдине с непонятными взглядами на жизнь? Ну не просто так же ее прячут, не за красивые же глаза!

Так или иначе, наверняка знать, что в коридоре есть живые люди, стража не могла. Ведь в Халлайе не пользуются магией, а достижения науки пока еще не способны охватить многие аспекты человеческой жизни. Мартен даже не понимал до конца, почему они так стремительно убегают…

— О нет! — ахнула Белла, натолкнувшаяся на преграду. — Здесь дверь… Заперто! Нам конец.

— Но почему? — усмехнулся Мартен. — Сейчас я открою дверь, и пойдем дальше. А если догонят, то я ж не последний…

— Ты не понимаешь! Они развернут сетку! — выпалила Белла. — Сетку против колдунов! Если ты воспользуешься магией, то тебя моментально накроет!

— Сетка против колдунов, — прошипел Мартен, — не может быть создана без магии. А в Халлайе ею не пользуются!

— Да что ты говоришь! — фыркнула Белла. — Так у нас еще добродетельствующими все считаются. От гаремов вроде бы отказываются. А знаешь, как теперь называют всех жен, кроме первой? Сотрудница из домашнего эскорта! Ах, восторг!

Последнее она воскликнула уже совсем громко — и Мартен осознал, что девушка окончательно позабыла о том, что должна таиться. Он спешно оглянулся и наконец-то понял, в чем причина.

По стенам коридора, освещая себе путь собственным сиянием, медленно ползла золотая колдовская сеть, сжигающая всех, у кого есть дар. Запрещенная, между прочим, международным правом штука. Но Халлайе-то что, у них вообще магию в стране использовать нельзя! А что такая гадость в герцогском доме завелась, так ему почем знать? Он не колдует!

Мартен никогда не боялся таких сеток. Но вот ведьме за его спиной было несдобровать.

— Ладно, — вздохнул он. — Пускай… — парень сгреб Беллу в охапку и склонился к ней. — Поцелуй меня! Скорее!

Даже в темноте, расколотой на мелкие фрагменты подползающей огненной сеткой, было видно, как возмущенно сверкнула глазами Белла.

— Сейчас не время! — запротестовала она. — Если мы не откроем дверь сейчас же, ты можешь себе представить, что будет?

Девушка попыталась вывернуться из рук Мартена, но он, осознав, что времени тянуть нет, спешно склонился к ней и впился в губы страстным, дерзким поцелуем.

Разумеется, исключительно для дела.

…Магии не существует. Эту мысль Мартен всегда держал наготове — и сейчас выдернул ее из своего подсознания, заготовленную, окончательно оформившуюся и наполненную той особенной энергетикой, которой никто из специалистов не мог придумать название. Когда он был еще ребенком, никак не мог понять, почему все не использовали такой способ защиты, пока не осознал — потому что их дар не позволял делать такие выверты.

Невидимая стена неверия выстроилась вокруг принца и Беллы спешно, хотя ему и трудно было сконцентрироваться на чем-либо, кроме поцелуя. Будь проклят этот обязательный физический контакт, чтобы распространить и на нее действие собственного…

Мартен отшвырнул в сторону слово "дар", как ненужное. Магии не существовало. Была просто хорошенькая девушка, кажется, пытавшаяся оттолкнуть его прочь и расцарапать щеку, влечение, вытеснявшее собой все остальные мысли — и уверенность в том, что их никто не сможет найти в темном коридоре, потому что солдаты сюда просто не пройдут.

Сетка уже доползла до плеч принца — и, замигав, погасла. Коридор погрузился в кромешную тьму, но Мартен уже не заметил этого. Он позволил себе расслабиться, закрыть глаза и, на мгновение оторвавшись от губ ведьмы, податься вперед за следующим поцелуем.

Белла отшатнулась.

— Где? — ахнула она. — Где сетка?

— Тише! — прошептал Мартен, вновь привлекая ее к себе. — Не делай глупостей! Ты же хочешь выжить…

— Но где?

Мартен не ответил. Магия постепенно возвращалась, и он позволил ей вновь наполнить собственное сознание.

— Вот он — мой дар, — с усмешкой ответил он. — Как видишь, не особо привычный, но порой бывает очень полезным.

Сетка вновь поблескивала на стенах, освещая путь, но к ним не прикасалась. Мартен знал, что это ненадолго — если он вновь не попытается ее остановить, представив себе, что магии в этом мире нет места, то сеть стянется вокруг них с Беллой и задушит, как одаренных. К тому же, стража, вдохновившись полученным результатом, явно собиралась пройти по коридору до самого конца.

Мартен присел на корточки у двери и заглянул в замочную скважину. Механизм казался примитивным, по крайней мере, с чем-то таким Мартен уже однажды имел дело — потому он требовательно протянул руку.

— Дай заколку. Что-нибудь, что есть!

Ведьма, к счастью, понимала, что сейчас не время задавать лишние вопросы, просто спешно вложила шпильку в его раскрытую ладонь. Мартен благодарно кивнул и, почти носом ткнувшись в замок, попытался осторожно поддеть механизм. Дико хотелось воспользоваться магией, но принц не позволял ни единой искринке сорваться с пальцев.

Ничего не получалось, а шаги вновь звучали совсем близко.

Мартен выругался себе под нос и закрыл глаза.

И зачем ему все эти таланты, если он чего-то элементарного сделать не может? Его знаменитые предки останавливали армии, а он может заставить кота затанцевать, как полезно! Да, допустим, блокирует магию — но это ненадолго, без постоянного эффекта. И даже рассчитать по-человечески, как что сделать, не способен, хотя советник, на которого, говорят, он так похож, рассчитывал вероятности судеб на десятки лет вперед, не говоря уж о такой ерунде, как финансовые отчеты.

Мартен буквально почувствовал на себе тяжелый отцовский взгляд. И угораздило же ему родиться в очередную годовщину смерти самого советника Шантьи. Мартен в детстве штудировал исторические книжки, убеждался в том, что это был просто талантливый мужчина, который очень хорошо разбирался в людях, но нет же. Мама и папа, кажется, свято были уверены в том, что наследник престола — реинкарнация его знаменитого предка, сделавшего Рангорн самой богатой страной континента.

Говорили, что советник Шантьи, в простонародье Вольный, по молодости был пиратом, вором и тем еще пройдохой. Что ж, когда начнут предъявлять претензии, Мартен тоже будет ссылаться на гены. Не зря ж в его жилах течет такая буйная кровь.

Разозлившись, принц уверенно дернул шпилькой, даже не надеясь при этом на успех. Но что-то едва слышно щелкнуло, и дверь вдруг поддалась, буквально провалилась в кромешную темноту коридора.

— Получилось! — выдохнула Белла. — Они совсем близко, бежим!

Она первой нырнула в кромешный мрак, и Мартен, не позволяя себе замешкаться, ринулся следом. Бежать по темному лабиринту было неприятно, но топот стражи не отставал, и Мартен не позволял себе ни секунды промедления.

В какой-то момент коридор, до этого сужавшийся непозволительно быстро, стал и вовсе напоминать какой-то крохотный тоннель. Топот уже не доносился до них — Мартен сделал из этого вывод, что от стражи оторваться удалось. Он слышал, как облегченно выдохнула Белла.

— Скоро должен быть выход, — прошептала она, кажется, даже не оборачиваясь на своего спутника. — Совсем скоро! Я чувствую!

— Чувствуешь? Как?

— Ведь я ж ведьма, — фыркнула она, но в уставшем голосе не чувствовалось ни грамма веселья. Скорее уж, Белла говорила обреченно, надеясь как можно скорее оказаться снаружи и полной грудью вдохнуть чистый воздух.

Мартен слышал, как что-то затрещало, полыхнуло огнем — и едва не задохнулся от неожиданного порыва ветра. Но Белла не спешила выбираться, она, согнувшись, застыла у выхода, словно не решалась на побег.

— Что такое? — подойти поближе и посмотреть самому точно не было хорошим вариантом, Мартен сомневался, что смог бы протиснуться мимо девушки, а сквозь нее смотреть, разумеется, не умел. — Там кто-то есть?

На улице уже рассвело, и в ореоле солнечного сияния было хорошо видно, как Белла отрицательно мотнула головой.

— Ты вообще знала, куда вел этот тайный ход?

На сей раз девушка кивнула согласно.

— Но я не знала, что все так изменилось! — прошептала она. — Иди сюда, посмотри!

Белла сдвинулась на самый край, почти вынырнула наружу. У прохода пространства было гораздо больше, и Мартен смог устроиться рядом, хотя по тоннелю приходилось ползти, черкая плечами узкие стены.

— Ну что ж, — оглядываясь, хмыкнул он, — стража за нами точно не пролезет. Особенно если они одеты по форме…

Ведьма согласно кивнула. Ей в платье, очевидно, тоже было не очень удобно пробираться по герцогским тоннелям, но Мартену — в простой рубашке и обыкновенных штанах, — пролезть не составило проблем. Впрочем, и силачом он назвать себя тоже не мог, в отличие от стражников. По традициям Халлайи, в защитники набирали мужчин под два метра, с трудом проходивших в дверь из-за своей ширины плеч. Эти громилы на самом деле на многое не были способны, только и пугали, что своими объемами, но традиция сохранилась еще с древних времен, когда сражались почти безоружными — и без магии.

Принц прекрасно знал: его далекая родственница Лилиан, худенькая и хрупкая блондинка, напоминающая тростиночку, которую сломает первый порыв ветра, уложит десяток таких громил одним движением запястья — правда, с использованием подчиненного драконьего скелета, но она некромантка, ей можно! А боевая вспышка главы Следственного Бюро Ирвина отбросит такой отряд без магической защиты — и хорошо, если не убьет. Но Ирвин и Лили — сильные маги, а вот что сможет неодаренный?

Мартен, признаться, не ведал, как вообще эти люди умудрялись ловить магов и сжигать их на кострах. А как же телепортация? В конце концов, ментальная магия? Да и вообще, почему все еще случались сожжения, до сих пор, хотя есть куда переселиться? Не тестируют же их на наличие дара, чтобы постоянно устраивать казни!

Впрочем, ответ лежал на поверхности. Никто не интересовался, одарен конкретный человек или нет. Зачем? Просто находили козла отпущения и показывали на нем, как это может быть.

Мерзость!

— Но сидеть тут до скончания веков тоже не хочется, — прошептала Белла, выдергивая Мартена из его размышлений.

— Ты ж чем-то думала, когда тащила нас сюда, — усмехнулся Мартен. — Тайный ход! Сбежим из замка!

— Я сверялась со старыми планами, — шмыгнула носом ведьма. — Кто ж знал, что герцог вздумает поднять свой замок!

— И как же он, весь такой не колдующий, это сделал? — скривился принц. — Поднять на такую высоту тайный подземный ход!

— А как, по-твоему, он сеткой пользуется? — Белла прижалась к плечу Мартена и зажмурилась. — Я высоты боюсь.

Мартен высоты не боялся. Но выпрыгивать из дыры, находящейся в десяти метрах над уровнем земли, он не собирался. Все-таки, суицидальные наклонности еще никому в жизни ничего хорошего не делали. А вот длительность ее могли очень неплохо укоротить.

— Не переживай, — принц крепко обнял девушку за талию. — Можно бы воспользоваться магией…

— Нельзя, — выдохнула Белла. — Потому что… Ты же знаешь, что сетка нас догонит! Обязательно! Пока мы не отойдем на достаточное расстояние от замка, я колдовать не стану.

— И что делать? — Мартен посмотрел вниз.

Зеленая трава мягкой совершенно не казалась.

— Слезем по стене? — предложил он, хотя не представлял себе, как можно это сделать. Стена герцогского замка была гладкой и ровной.

— Мы можем, — вздохнула Белла, — воспользоваться артефактом. Это искусственная магия, ее не засечет…

Она уже сняла с шеи кулон и собиралась было сжать его в руке, но Мартен спешно выдернул украшение из девичьих рук и заглянул в острые грани драгоценного камня.

Солнечный луч, попавший в плен, так и не смог выбраться на свободу, и Мартен завороженно наблюдал за тем, как заискрился артефакт, разбрасывая во все стороны мелкие золотистые искры. Артефакт перевирал естественные цвета, и если смотреть на мир сквозь него, то можно было увидеть энергетические вспышки. Ярче всего, разумеется, пылала Белла — ведь она была живым человеком, — но принц видел отблески и неживых предметов. Ирвин назвал бы это считыванием аур.

Но Мартен не был Ирвином, и целительского дара, вмешанного со следовательской наблюдательностью, не имел, а его собственная сила была совершенно иного характера.

Тем не менее, в артефактах принц разбирался отлично. Учиться в университетах особам королевской крови нельзя — они ведь достойны большего, должны заниматься с личными наставниками, и все равно, что личные наставники ни на что не способны! Мартену повезло только с артефактологом.

Ну, и со следователем, ловившим его во время юношеских шалостей, но то уже другое дело.

Сейчас, всматриваясь в сияющие грани артефакта, принц проецировал полыхающую внутри магию на карту реальности, пытаясь представить себе, как он будет функционировать. Но сияющий в его руках предмет закрывался, не позволяя узреть истинную суть.

— Давай повременим, — вздохнул Мартен. — С артефактом. Не стоит этим заниматься.

— Но почему? — поразилась Белла. — Я ж не просто так…

— Повременим, — настойчиво произнес Мартен. — Насколько я разбираюсь в артефактах…

— А насколько ты в них разбираешься?

— Уж получше тебя! — не удержался принц. — Последнее, что нам нужно — это пользоваться вот этой штукой! — он сжал в руке крохотный кулон, а после нехотя протянул предмет Белле. — Забери, твое. Но лучше не пользуйся. Я серьезно.

— Ты где-то учился этому?

— У меня был наставник.

— О, — Белла вздохнула. — В Рангорне с этим легче. А я утянула в детстве одну книжку и пробовала освоить свой дар самостоятельно. У меня многое не получается… Но я очень хочу научиться! Только спрашивать не у кого. Если б только я могла перебраться в Рангорн!

Мартен молчал.

Если б только он мог сейчас вылезти из герцогского замка и не устроить политический скандал на две страны! А то ведь точно придется жениться на местной принцессе.

— А почему ты в Халлайе? — спросила Белла. — Ведь у нас маги, мягко говоря, не в почете, а у вас — уважаемые люди. Очень странно выбирать эту страну для жизни. И заниматься воровством герцогских дочек, если у тебя есть за что жить.

Мартен кивнул.

— Я и не утверждаю, что я дико логичный молодой человек, — с усмешкой произнес он. — Но из Рангорна мне пришлось сбежать. И так, чтобы мои соотечественники меня не обнаружили.

— Так ты в розыске? — ахнула Белла. — И ты тоже?!

— А тебя искали и до того, как ты своровала этот кулончик? — нахмурился Мартен. — Однако!

— Да, — мрачно ответила Белла. — Меня ищут. Женщины в Халлайе, знаешь ли, подневольные существа, а я еще и ведьма. Там поколдовала, оттуда сбежала, вот и поднабралось врагов. Местные мужчины совершенно не выносят независимых девушек. А за что тебя ловят?

Принц задумчиво почесал затылок.

— Ну как тебе сказать…

За то, что он сбежал из дома, отказался жениться на той, кого предложили, а еще — не захотел стать королем, когда отец вздумал раньше срока отречься от престола. В принципе, ничего преступного!

— Это все из-за родственных связей, — определил для себя официальную версию Мартен. — Мне немного не повезло, вот и ловят.

Белла взглянула на него еще раз, внимательно прищурилась, тяжело вздохнула и поинтересовалась:

— Это потому, что твой дар такой необычный, да?

— Дар как дар, — отмахнулся Мартен.

— Я не слепая! — возмутилась она. — Дар как дар — не то, что может просто так остановить сетку! И он не распространяется воздушно-капельным путем или с помощью поцелуев. Я не настолько недоучка, чтобы не знать, как работает блокирующая магия. А ты ее словно отключил!

— Ну, с высотой этого не получится, — усмехнулся Мартен. — Мне просто повезло — если я не верю в магию, я ее не чувствую. Знаешь, не я первый… Были прецеденты…

— Кто?

Мартен скривился.

— Ну такое… Были упоминания в истории…

— Кто? — с нажимом спросила Белла.

— Да какая разница? — отмахнулся Мартен.

— Но так может, ты их родственник далекий? — не отставала Белла.

Мартен тоскливо посмотрел вниз. Солнце поднималось, и становилось жарко.

— Может быть, — мрачно ответил он. — Да, это были родственники, оттуда я их и знаю. Но они уже давно мертвые, просто эта история передавалась в нас от… Скажем, от отца к сыну.

— Да? А я случайно не знаю этих твоих родственников? — спросила она. — Ты мне кого-то сильно напоминаешь…

— Я не из Халлайи, вряд ли ты сталкивалась с кем-то из моей семьи, — отмахнулся Мартен.

— Нет, — вздохнула Белла. — И вправду, вряд ли… погоди! — она вдруг подалась вперед и дернула его его за подбородок. — Я вспомнила, кого ты мне напоминаешь!

— Да? — деланно удивился принц. — У меня довольно типичная вне…

— Дарнаэла Первого, — выпалила ведьма прежде, чем он закончил свой рассказ про типичную — для королевской семьи, — внешность.

— Это который божество, что ли? — с надеждой уточнил Мартен, но Белла, кажется, была умнее, чем он надеялся.

— Это который был королем Халлайи. И деда его, советника Шантьи, ты тоже мне напоминаешь, — сердито произнесла Белла. — Погоди… Ты имеешь отношение к королевской семье?!

Глава третья

Первым желанием было воскликнуть, что Белла ошибается, мол, где он, а где королевская семья? В принципе, если сравнивать с древними полотнами, на которых изображались славные предки Мартена, они не так уж и похожи. Разумеется, совпадал цвет глаз, цвет волос, некоторые черты лица, но, разумеется, не полностью, подозревать-то нечего. Но вряд ли Белла имела доступ именно к тем древним книгам, которых существовало-то несколько экземпляров, и все хранились в библиотеках Рангорна! А значит, о Вольном и его роде она читала в современных учебниках, каким-то чудом попавших в ведьмины руки. Последнее издание датировалось позапрошлым годом…

И художник, будь он неладен, решил не морочить себе голову и срисовать парадный портрет советника Шантьи с супругой с Мартена и Лилиан, его дальней родственницы. Мол, ведь вы же похожи! Хрупкая блондинка и синеглазый брюнет, что еще надо? Кто там уточнять будет? И если Лили было, в общем-то, все равно, она из дома не сбегала и от женихов не бегала — потому что замужем, то Мартен, состаренный художником лет на десять, теперь стал крайне узнаваемой личностью.

Так что, отрицать родство было бы глупо…

— У советника Шантьи было двое детей, — буднично протянул Мартен. — И в королевскую ветвь входила только его дочь. А сын, что логично, тоже ж как-то жил и заводил потомство? Вот я оттуда. Седьмая вода на киселе. Я более чем уверен, что королевская семья не догадывается о моем существовании. А если и догадывается, — решился он пофантазировать, — то только надеется избавиться от моего дара, чтобы не мешать наследному принцу. Потому что престолонаследник должен быть самым сильным из своего рода! По крайней мере, из ныне живущих.

Звучало достоверно. Тем более, что вторая ветвь рода и вправду существовала, и потомство там действительно было, и современный могущественный представитель — та самая Лили, — существовал. То, что его могли бы преследовать за составление конкуренции принцу, Мартен, разумеется, додумал — он подозревал, впрочем, что с отца сталось бы и что-нибудь такое учудить, если б ему кто сказал, что наследному принцу негоже сражаться в условиях здоровой конкуренции.

— А что, — кажется, Белла все-таки поверила его словам, — принц такой плохой, что ему нужно убирать конкурентов силой? А ловит тебя кто?

— Ловят? Да экспериментаторы одни, — отмахнулся Мартен. — А принц… Ну, насколько я знаю, просто бестолковый и не слишком хочет на трон. А король мечтает как можно скорее передать своему сыну престол, вот и делает все, чтобы его образумить. Ну, и методика воспитания в королевском семействе несколько хромает, а оттуда — великое множество неприятностей. Но мне это, разумеется, доподлинно неизвестно.

— Я слышала, — взволнованно произнесла Белла, — что ваш принц должен жениться на нашей принцессе? Герцог рассказывал своим гостям об этой… выгодной сделке. Но ведь политика государств не совпадает совершенно.

— Короли об этом не думают. Королю Халлайи надо за кого-нибудь выдать свою дочку, править он будет еще долго, а потом и внуки пойдут. Подозреваю, надежда на то, что престолонаследник вступит в права в Халлайе раньше, чем умрет или уступит трон его отец, а потом, под давлением местных обычаев, когда придется править и Рангорном, будет навязывать местные законы. Но… Очень сомневаюсь, что в Рангорне смогут запретить магию. Слишком уж многое на ней стоит, чтобы вот так взять и от этого отказаться. Впрочем, вижу, в Халлайе занимаются тем же, — Мартен усмехнулся, — только тайно.

— У нас прежде все гремело об этой свадьбе, — усмехнулась Белла. — А потом как-то раз — и притихло!

Принц кивнул.

Конечно, притихло! Жених сбежал невесть куда, и его, видать, по всему Рангорну ищут. И ищут обязательно тихо, потому что нельзя рассказывать всем чужим странам, что пропал кронпринц. И населению тоже об этом знать необязательно.

— Его Высочество не особенно хочет жениться, насколько мне известно, — протянул Мартен. — Потому пока что и молчат. Но я подробностей не знаю, ведь я уехал со своей страны… но нам некогда…

— А почему не хочет? — перебила его Белла.

— Халлайнийские женщины — не предмет мечтаний принца, — сухо произнес Мартен. — Скорее всего, он не в восторге от местных обычаев. Да и хочет, я уверен, жениться по любви.

— И он не думает, что может полюбить принцессу? Они же вроде как даже не знакомы.

— Так с принцессой вообще никто не знаком! Ее все прячут. А кто будет прятать красивую умную девушку? Например, такую, как ты?

— Ну, не знаю, — вздохнула Белла. — Меня могут и казнить, а не только спрятать. Я ж ведьма. Но что ты там говорил насчет некогда?

Мартен указал на поднимающееся все выше солнце.

— Скоро патруль и сюда дойдет. Так что попытаемся слезть.

— Но как? Без магии, сетка…

Принц усмехнулся.

— Ну, сетка и без магии — это, конечно, трудно. И поверить в то, что это окошко спустится к земле или земля поднимется к нему, я не в силах. А вот поэкспериментировать с появлением мелких выступов, я думаю, можно. Это ведь не совсем та магия, которую ловит сетка?

— Магия, основанная на вере? Я даже не знаю, как такое работает, — скривилась девушка, но сопротивляться не стала.

Мартен, еще раз оценив расстояние до земли, крепко зажмурился и попытался убедить себя в том, что стена вся покрыта выступами, которые, словно узкие ступеньки, позволят им спуститься вниз.

Первые несколько минут ничего не происходило, но Мартен не позволял себе отчаяться — знал, что все равно ничего не выйдет. Как правильно пользоваться своей особенной магией, он понятия не имел, ведь научить-то было некому, последние обладатели подобного дара жили лет двести-триста назад, но одно уяснил четко: если не верить в свои силы, то можно даже не надеяться на положительный исход.

Вот бы посоветоваться с кем-нибудь практикующим… Может быть, тогда Мартен смог бы отыскать потерянную уверенность в себе и не бегал бы от трона? И ставил бы отцу свои условия, а не вынужден был склонять согласно голову, выслушивая о навязанном династическом браке, а потом сбегать через окно из собственного дворца, еще и так тихо, чтобы никто не увидел и не поймал. Интересно, а вдруг папенька решил, что принца своровали? Хотя, все равно поручат дело Следственному Бюро, а Ирвин ни в жизнь не поверит в то, что причина проблем кронпринца не в его собственной вредности. Не первый же год, в конце концов, знакомы.

Мартен шумно выдохнул воздух и наконец-то позволил себе открыть глаза. Мысли о ступеньках давно уже рассеялись, но зато появилась уверенность, пусть даже и не в том, что они смогут спуститься. Мартен из последних сил попытался перенести свою убежденность в реакции следователя на то, что под ногами есть ступеньки, а потом подозрительно покосился на стену.

Она больше не была гладкой.

— Не совсем тот эффект, — протянул Мартен, — на который я рассчитывал, но уже можно пробовать слезать. Лично я рискну.

Белла кашлянула.

— Это безумие, — осторожно и вдумчиво произнесла она. — По такому нормальные люди не спускаются.

— Нормальные люди? — удивился принц. — Какие нормальные люди? Где ты их тут видишь? Нормальные люди не лазают по герцогским домам и не воруют их артефакты!

— Герцогских дочерей нормальные люди тоже не воруют, — ядовито отметила ведьма. — Тебе это, между прочим, совсем не помешало.

— Если б я вел себя, как нормальный человек, — хмыкнул Мартен, — я б давно уже сошел с ума. А так, мое безумие балансирует на грани. И лично я пробую слезть.

— Но можно ж воспользоваться…

— Твой артефакт не внушает мне доверия, — отрезал принц. — Если хочешь, то вперед, но только без моего участия. А я полезу вниз.

На самом деле, он тоже относился к высоте без особенного восторга, а упасть вниз не хотел и вовсе, но тянуть дальше было некуда. Солнце поднималось все выше, а сколько ему еще хватит доверия к собственной магии — неизвестно.

Принц соскользнул вниз, схватившись за край дыры, из которой они выбрались, и попытался нашарить ногами опору. Мартен не сомневался в том, что она должна оказаться совсем рядом — и, стоило только окончательно в сие поверить, как он сумел нашарить широкий каменный выступ.

Небольшой камень с заметной выемкой, давивший ему в грудь, оказался отличной возможностью уцепиться за что-нибудь пальцами, и Мартен повис на вытянутых руках, вновь пытаясь найти опору под ногами. Дорога давалась все тяжелее и тяжелее, но он убеждал себя в том, что до земли остается все меньше — а значит, он в большей безопасности. Мартен предполагал, что свалиться с пяти метров — не так катастрофично, как пролететь с десяток, потому, отмахиваясь от всех дурных мыслей, что уже привычно лезли в голову, стремительно спускался вниз.

Опора исчезла, когда он был уже совсем рядом с землей. Мартен свалился на мягкую траву, раздраженно выругался и поднял голову. Ну, конечно — последний выступ был в нескольких метрах от земли, на нем он и повис, забыв посмотреть, было ли что под ногами.

Эх! А с земли расстояние казалось совсем незначительным! Только ему надо было подумать не о выступах, а о какой-нибудь узенькой лесенке, которая вела бы вдоль замковой стены. Впрочем, что за глупость, кто бы такое построил? Самым логичным в подобной ситуации было бы воспользоваться крюком и веревкой с узлами. По ней даже в платье нормально спускаться, только надо выбрать покрепче и закрепить получше…

Мартен не успел додумать свою идею, как веревка — как раз такая, как он представлял себе, — ударила краем ему по голове.

Получилось! И как это работает? Он же даже не додумал до конца, как все должно выглядеть!

— Спускайся! — стараясь не подать вид, что колдовство было случайным, позвал он Беллу. — Не тяни, а то нам бы желательно убежать отсюда подальше!

Пока герцог не изволил поискать пропажу вокруг своего же замка, прекрасно зная о его неприступности.

Белла раздраженно зашипела и, кажется, выругалась, но слов Мартен не расслышал. Зато увидел, как ведьма уцепилась в веревку и, без конца проклиная его, герцога, неприступный замок и все на свете, принялась спускаться вниз. Было видно, как напряжены ее руки, но девушка продвигалась довольно уверенно, и Мартен даже залюбовался ее выверенными движениями. Интересно, а чем же прежде занималась эта ведьма и кто она, если так легко сейчас справляется с трудностями?

Веревка, как и ступеньки, оказалась недостаточно длинной, и Белла зависла на ней, цепляясь за последний узел. Разжать руки и пролететь метр, разделяющий ее и твердую поверхность, очевидно, девушка боялась — или не знала, получится ли у нее.

Мартен успел вовремя: стоило только ему побеспокоиться, что магическая веревка может растаять, и рвануться к Белле, дабы подхватить ее, как ведьма сорвалась вниз — и приземлилась аккурат на принца.

Даже не вскрикнула, хотя это было бы очень логично для девушки, в руках которой исчезла спасительная веревка. Определенно, кем бы Белла ни была, это поведение совершенно нетипичное для халлайнийской девушки.

Они так и застыли — Мартен крепко обнимал ведьму за талию, так и не поставив ее на землю, Белла — упиралась ладонями ему в плечи, словно пыталась высвободиться.

— Может быть, — наконец-то подала голос она, — ты все-таки поставишь меня на место? Или так и продолжим стоять?

— О! Да, ты права, — усмехнулся принц. — Разумеется, поставлю, — он чуть ослабил хватку, и Белла соскользнула на землю.

Она хотела было отстраниться, но Мартен не разжимал руки, все еще подозрительно поглядывая на нее. Конечно, в его собственной истории тоже было много нестыковок, но принц по крайней мере сам знал, чем они обоснованы. Белла явно что-то недоговаривала, но при этом искренне надеялась, что никто ничего не заметил. Или что у выкравшего ее разбойника не будет особенного желания рыться в чужом грязном белье, дабы узнать-таки правду.

— Ну что? — наконец-то поинтересовалась она, — расходимся?

— Расходимся? — вопросительно изогнул брови Мартен. — Если меня не подводит память, я тебя выкрал.

— Да, — кивнула Белла, — но если ты не забыл, то выкуп за меня ты не получишь, потому что герцоги редко платят за ведьм, ворующих у них артефакты.

— Отнюдь! — хмыкнул Мартен. — За это герцоги тоже платят! Я представлюсь, допустим, каким-нибудь благородным молодцем, который проезжал мимо и увидел подозрительную девицу, шастающую вокруг замка. Решил привести ее к хозяину. И все! Сдам тебя герцогу, может быть, он меня даже наградит.

— Да? А как ты объяснишь ему, что ты сумел удержать сильную ведьму? Что, будешь рассказывать, что я вела себя спокойно и послушно? Да он ни в жизнь не поверит! А твой чудесный дар его заинтересует. Ты вообще в курсе, что герцог коллекционирует магию?

Мартен в курсе не был, но герцог и до этого не вызывал у него никаких приятных ассоциаций, а теперь и вовсе все элементы образа редкостного чудовища собрались воедино.

— Ну вот видишь, — усмехнулась Белла. — В таком случае, тебе совсем не выгодно меня сдавать. Иначе коллекцию пополнит не только моя, а и твоя голова. А этот артефакт вновь будет в руках герцога, и он сможет делать все, что ему вздумается!

— Может быть, ты еще расскажешь мне функциональные возможности этой штучки?

Белла нахмурилась.

— Не расскажу, — ответила она. — Потому что я сама до конца не знаю, как он работает. Но я хочу разгадать эту тайну! Посоветоваться с опытными артефактологами.

Мартен хотел было ляпнуть, что он — опытный артефактолог, но вовремя остановился. С артефактом точно ничего не посоветует, а вопросов к его персоне станет еще больше.

— Тем не менее, — протянул он, — в Халлайе путешествующая одинокая девушка очень скоро станет жертвой каких-нибудь извращенцев с гаремами.

— Здесь это не извращение, а норма, — возразила Белла.

— Хорошо, — согласился Мартен. — Станет жертвой какого-нибудь нормального среднестатистического мужчины с гаремом. Стало легче?

Судя по выражению лица ведьмы, не очень.

— Вот и я о том же, — скривившись, протянул он. — Потому предлагаю продвигаться дальше вместе.

Белла вздохнула.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что я хотела отправиться в Рангорн, — мрачно отметила она. — Там есть несколько магических университетов. Говорят, в их столичном Национальном университете магии есть гениальный артефактолог, который может раскрыть тайну любого артефакта! А тебя ведь разыскивают на родине.

Мартен почесал затылок.

— Ну не такой уж он и гениальный… — протянул он. — И вообще, он там уже больше не работает…

Потому что сбежал в Халлайю и выкрал одну вредную ведьму из герцогского замка. Но об этом Белле знать точно не нужно. Что поделать, если НУМ, который гремит своей славой на всю страну, да что там, на весь континент, на самом деле не такой уж и великолепный, а стоящие специалисты есть далеко не во всех областях? Да, возможно, там можно посоветоваться с опытным боевым магом, но найти настоящего артефактолога в Рангорне? Ну уж нет! Для этого надо отправляться на родину магии…

Точно! Как он, дурень, об этом раньше не подумал?!

— У меня есть идея! — выпалил Мартен. — Мы отправимся в Объединенную Державу, в Вархву — в самый древний магический университет. Там нас не достанут наши преследователи, а тайну этого артефакта обязательно разгадают!

А еще там, у истоков родовой силы, он сам наконец-то узнает о том, в чем заключается его собственный дар.

— Тогда, — решительно произнесла Белла, — в Вархву. Но до Вархвы еще надо добраться. Артефакт… — она вновь потянулась к кулону, но Мартен, не позволив девушке этого сделать, спешно схватил ее за запястье. — Но почему? Ведь им можно воспользоваться и решить все наши проблемы!

Принц только покачал головой.

— Артефакты не работают просто так. Они существуют за счет силы, вложенной в них — или, если работают с каким-то объектом, за счет его собственной энергии. Я ничего не чувствую в этом кулоне, хотя должен был бы, напитай его кто магией. Да и герцог пользовался им, я так понимаю, не раз и не два? А значит, дабы воспользоваться этой штучкой, нужно заплатить цену. Ты можешь гарантировать, что она будет для нас посильной?

Белла нахмурилась и посмотрела на кулон уже без прежнего благоговения. Судя по всему, она раздумала пользоваться им, по крайней мере, в ближайшее время. Мартен знал, что такие особенности работы артефактов мало кого останавливали, обычно люди соглашались платить и гораздо большую цену, чем равную их недостижимому желанию. Вместо того, чтобы обучаться, они требовали огромный магический дар — и получали его, даже если требовалось иссушить океан. А ради желанной женщины, не хотевшей делить жизнь или даже одну короткую ночь со своим воздыхателем, некоторые горе-рыцари перерывали весь мир, находили нужное украшение и шептали над ним колдовские слова.

Когда он работал в НУМе, ему в руки настоящим потоком текли нелегальные артефакты, найденные по всему миру. Мартен давно уже знал, что главное правило сортировки таково: если ты не считаешь эту штуку достаточно безопасной и при этом полезной для хранения в королевской казне или на университетских складах — уничтожь ее. Чтобы потом не появился какой-нибудь не совсем адекватный человек, способный отыскать в крохотном драгоценном камушке потайной смысл и перевернуть все с ног на голову одним поворотом вокруг своей оси с этим самым камушком в руках. И чтобы потом весь Рангорн не пожинал плоды чужой невнимательности.

Разумеется, это касалось только серьезных артефактов. Несерьезные, одноразового использования, Мартен зачастую отдавал, не задумываясь — они вряд ли вообще могли быть для чего-то пригодны, и тратить время на разрушение не хотелось.

— Пойдем, — отмахиваясь от своих мыслей об артефакте, обратился к девушке Мартен. — Надо убираться отсюда подальше.

— А ты знаешь, как добраться в Вархву? — тут же полюбопытствовала Белла. — Я никогда не была в Объединенной Державе, не знаю, существуют ли карты…

— Конечно, существуют! — возмутился Мартен. — Это ж не какая-то забитая Халлайя, а цивилизованное государство… — увидев, как нахмурилась Белла, он дополнил: — Рангорн и Объединенная Держава — близкие союзники. Я бывал там пару лет назад, хорошо знаю местность. Не бойся. Главное туда еще добраться. А для этого нам надо в какой-нибудь портовый город.

Он подал Белле руку, и та послушно ухватилась за мужскую ладонь. Смелость, которой ведьма поражала в пределах герцогского замка, постепенно угасала.

Воцарилось затяжное молчание, которое никто не решался прервать. Они уже дошли до кромки леса, когда Мартен наконец-то задал вопрос, до сих пор висевший между ними.

— Так что делает этот артефакт? И зачем он тебе вообще был нужен?

— Я просто не хотела, чтобы герцог вновь им воспользовался, — ответила Белла. — А артефакт становится страшным только в страшных руках.

— Почему?

— Потому что он исполняет желания своего владельца. Все, что ему придет в голову. А знаешь, чего может пожелать герцог?

Мартен не знал, но догадывался, что ничего хорошего.

— Подозреваю, — уклончиво ответил он. — Но что ты собиралась делать дальше?

— Ускакала бы прочь.

— На чем? — вздохнул Мартен. — На ветре? Ты наблюдаешь тут хоть одну порядочную лошадь? И непорядочную тоже?

Белла низко опустила голову.

— Я знаю, как добраться до портового города, — глухо произнесла она. — Но это очень далеко. Нам надо что-то есть, где-то спать, на чем-то передвигаться. А у меня с собой нет ни одной монетки. Я собиралась воспользоваться артефактом.

— Лучше быть голодной и идти пешком, чем мертвой в портовом городе, — отметил Мартен. — Но ты не бойся. Разберемся как-нибудь. Я тоже налегке, но знаю, где взять деньги и лошадей.

— Где?

— Мы их украдем, — улыбнулся Мартен.

— Украдем? У кого? Это неправильно — воровать у обыкновенных людей, — Белла вдруг покраснела, словно и вправду вспомнила о существовании совести и человеческой морали.

— Мы не будем обворовывать обычных людей, — покачал голову принц. — Нет! Есть вариант получше. Деньги и лошадей мы украдем у разбойников. К тому же, подозреваю, после герцогского вмешательства они им уже не будут нужны, — он обернулся, прищурился, глядя в сторону замка, и протянул: — Но лучше б нам поспешить. Бежать можешь?

— Могу, — отозвалась Белла. — А что?

Она проследила за направлением взгляда Мартена и вздрогнула, когда увидела то же, что и он.

На дороге, что вела к замку, поднялся, пожалуй, целый столб пыли. В направлении разбойничьего логова — а Мартен не сомневался, что поиски артефакта начнутся оттуда, — отправлялся отряд воинов.

И вряд ли их так сильно волновала преступность в округе. А вот неизвестный артефакт, невесть кем унесенный, вполне может быть.

Принц вздрогнул, сбрасывая с себя оковы задумчивости, и настойчиво дернул Беллу за руку.

— Бежим! Я знаю короткую дорогу!

Глава четвертая

Короткий путь вел через чащу. Когда третья ветка хлестнула Мартена по лицу, а он со зла едва не поджег все дерево, то понял, что его знаменитые предки были бы дико недовольны. Рассчитывая время, которого было бы достаточно добраться по нормальной дороге и по этой, короткой, ему надо было учитывать не только фактор лошадей, а и то, что в этих кустах крайне сложно не зарыть носом.

Белла, тем не менее, держалась. Подобрав юбки так, что можно было даже рассмотреть ее лодыжки, она стремительно мчалась сквозь заросли и врезалась в ветки поменьше, чем Мартен, хотя обогнать его, к счастью, не могла — иначе Мартен вообще сгорел бы от стыда, его обходит какая-то халлайнийская девчонка!

— Стой! — едва успел выкрикнуть он, когда Белла, не заметив, что ее спутник уже остановился, едва не выскочила на разбойничью поляну.

Ведьма остановилась, как вкопанная, все еще сжимая подол юбки в руках, стремительно покраснела и отпустила ткань, еще и одернула ее так, чтобы скрыть даже носки собственных туфель.

— Не смей смотреть, — краснея, заявила она.

— Ты расстегивала при мне платье, — скривился принц. — И мне нельзя посмотреть на лодыжки?

— Это неприлично! — выпалила Белла. — Никто, кроме мужа, не имеет права не то что смотреть на голые женские ноги, а даже… — она зарделась, — примерно представлять, как они выглядят.

— Вот так женишься на красотке, а потом оказываешься, что она хромает и кривоногая, — язвительно отметил Мартен. — Или что у нее вообще культя…

— Ты!..

— Я — рангорнец, — пожал плечами Мартен. — Я ж предупреждал. Ты знала, с кем связалась, — он ярко улыбнулся и довольно подмигнул Белле.

— О да, — она закатила глаза. — Это ж у вас та дикая страна, в которой женщины носят брюки.

— Ну, как тебе сказать. Мы — еще и та дикая страна, в которой принято носить юбки и платья до середины лодыжки. Или даже до колена. Так что наши мужчины видят женские ноги еще до женитьбы.

— Между прочим, статистика свидетельствует о том, что разводов у вас больше! — не сомневаясь в своей правоте, заявила Белла.

— О да! Проигнорируем тот факт, что у вас они в принципе запрещены, — скривился Мартен. — А так да! Каждый брак — безгранично счастливый. Особенно если жена — уже сто семнадцатая.

Белла покраснела пуще прежнего и, все еще продолжая одергивать юбку своего платья и игнорировать довольно глубокий вырез, протянула:

— Так мы воруем лошадей, или как?

— Сначала перестаем выяснять, какая политическая система лучше, а потом воруем лошадей, — принял решение Мартен. — Только осторожно и быстро! И деньги б тоже надо…

Белла придвинулась к нему ближе.

— Ну, давай? Не стоим?

Мартен прислушался.

Было еще довольно раннее утро — ну, как раннее, нормальные люди давно уже поднимались, но ведь ту часть разбойничьей банды, которая не пошла на дело, оставили здесь сторожить и ждать. Посоветовали собрать вещи, чтобы, если вдруг что, можно было сменить дислокацию.

Принц примерно представлял себе, как выглядят осторожные люди, собирающиеся в случае опасности немедленно сорваться с места и ускакать прочь. И, по его скромному мнению, они не должны были валяться на траве и храпеть так, что аж верхушки деревьев содрогались.

— Я так понимаю, — напомнила о себе Белла, — раскрытия от них мы можем не бояться?

— Может быть, они профессионально притворяются, — вздохнул Мартен. — Как-то же до этого пять лет существовали.

— Или, возможно, ты присоединился к самой глупой и самонадеянной банде в окрестностях, и потому их до сих пор никто не прибил?

— Не исключено, — согласился принц. — Но времени выяснять эту гиперважную информацию у нас нет. Так что… За мной. Но тихо!

Мартен осторожно выглянул из-за кустарника и медленно, крадучись, двинулся вперед. Пока что до его ушей не доносились ни крики, ни топот лошадиных копыт, а значит, короткая дорога все-таки была достаточно короткой, а маленькое магическое вмешательство, устроенное им несколько дней назад, нисколечко не навредило никому, кроме, возможно, герцогских солдат.

Лошадь, к которой Мартен подкрался первым делом, фыркнула и ткнулась носом ему в плечо. Животные принца любили, и не благодаря магии, а потому, что он вел себя с ними, как приличный человек — заботился, кормил и поил. Ну, и немножко залечивал раны, но дальше зверей дело не заходило, с людьми Мартен бы ни за что не справился, тут нужен профессиональный целитель.

Вот и сейчас, лошадь, прекрасно помнившая, кто пинал ее и забывал давать есть, позволила себя отвязать и спокойно топталась на месте.

— Вон ту сумку мне подай, — прошептал Мартен, ткнув пальцем в сверток, находившийся в полуметре от Беллы. — Она легкая.

Девушка не стала спорить, только подхватила сумку и швырнула его в принца, немного сильнее, чем следовало, но без явного желания сшибить его с ног.

Мартен прикрепил сумку к лошадиному седлу и двинулся ко второму коню, чуть более злому и не слишком любящему людей в целом и его самого в частности.

— Тш-ш-ш! — обратился к нему Мартен, отвязывая от дерева. — Мы на тебе убежим, а потом тебя отпустим, если захочешь. Только тихо!

Конь все прекрасно понял…

И издевательски заржал.

Мартен зажмурился и мысленно выругался. Почему он полез к этому гаду? Не мог взять какого-то другого? Хромого, кривого, да какого угодно, только чтобы он нормально себя вел, а не специально издавал как можно больше шума.

Валявшийся ближе всего к коню разбойник хрюкнул и открыл глаза. Вид у него был крайне недовольный.

— Мартен? — переспросил он сонным и злым голосом.

Принц бросил взгляд на ведьму и прижал палец к губам.

— Придурок, — проворчал тем временем разбойник. — Че ты ржешь? Нет тут никого.

И, повернувшись на другой бок, захрапел еще громче прежнего.

Конь издал возмущенное ржание, но оно уже не было удостоено внимания ни одного из спящих представителей банды.

— Это что было? — тихо и с нескрываемым удивлением, так и звеневшим в голосе, спросила Белла.

— Это? — Мартен усмехнулся. — Стража. Видишь, как хорошо сторожат. Сейчас у них украдут двух коней, а они что? Храпят себе.

Он немного расслабился и осмелел. Все-таки, Корден увел лучших — если тут вообще бывали лучшие, — с собой, а тут остался самый настоящий "цвет нации", представители банды, которые вообще ни на что, кроме сна, не способны.

Мартен сам подхватил вторую сумку и водрузил ее на крайне возмущенного коня. Эта ноша была куда тяжелее, но и скакун — куда сильнее, чем та лошадка, что предназначалась Белле, тихая, покорная, но предназначенная куда больше для спокойных путешествий, а не для галопа с тяжелой ношей на спине, да еще и со всадником в придачу.

— Сама запрыгнешь? — шепотом поинтересовался Мартен. — Или подсадить?

Белла хотела ответить, но не успела. Мартен и сам уже услышал — до них весьма отчетливо доносился топот лошадиных копыт.

— Стража, — выдохнула девушка. — И что делать? Пытаться убежать?

Мартен оглянулся и попытался вспомнить, чего ему учил Ирвин. Если ты — преступник, а твоя цель — скрыться от следователя, то никогда не беги, ну, разве что, тебя уже заметили и другого выхода нет. Постарайся смешаться с толпой, потом укрыться где-нибудь и тихонько пересидеть там, чтобы, когда следователь пройдет мимо, спокойно выбрать другое направление и сбежать. Если будешь дергаться, привлекать к себе внимание, то придется уповать только на быстроту собственных ног, ну, или лошадиных, если верхом.

Принц же не сомневался, что у его преследователей куда лучше скакуны, чем разбойничьи вредные ворованные кони.

— В кусты. Быстро и тихо, — велел он Белле.

Девушка понятливо кивнула и, схватив за поводья свою лошадь, потянула ее в ту сторону, откуда они пришли. По пути кобылка умудрилась наступить копытом на одного из разбойников, и тот распахнул глаза и воззрился на Беллу, но она, не церемонясь, дунула ему в лицо, и мужчина вновь уснул. Было видно, что девушка осмелела и больше не собиралась сдерживаться в использовании магии. В конце концов, у них вряд ли есть другой выход.

Мартен заправился следом. Конь попытался вновь выдать какой-то неприличный звук, но, поняв, что его уводят, а как минимум четыре дополнительных хозяина, а значит, потенциальных всадника остается спать, решил подчиниться.

Принц покачал головой. Он всегда подозревал, что эта наглая скотина куда умнее его хозяев-разбойников и знает, как найти свою выгоду. Теперь же конь так осторожно переступал через каждого представителя банды, словно танцевал на льду. Не выдал ни звука и позволил увести себя в кусты.

Увы, но даже в такой чаще, как была здесь, спрятать лошадь не так уж и просто. Они успели отойти на несколько метров, но герцогская стража была уже совсем близко, и Мартен знал, что убежать они не успеют. Один вариант — тихо стоять и надеяться, что никто ничего не заметит.

— Что делаем? — прошептала Белла. — Они нас заметят! Это ж не какие-нибудь идиоты, это профессиональная стража!

Что ж, Мартен знал, что профессиональной любую стражу можно назвать с большой натяжкой, но рисковать тоже не собирался.

— Надо бы создать защитную иллюзию или что-то в этом роде, — принял решение он. — Я могу попробовать, но это… хм… Не моя специфика.

В отличие от боевой магии или работы с артефактами, для любой иллюзии Мартену надо было в нее поверить. Поверить в то, что их тут нет — не самый простой способ, равно как и представить себя невидимым, и он знал, что это чревато последствиями.

Белла явно заметила его замешательство, потому что, явно не задумываясь о том, не будет ли у этого каких-нибудь дурных последствий, выпалила:

— Я сама.

Мартен и оглянуться не успел, как она добыла из складок своего платья крохотный мешочек с чем-то напоминающим песок, высыпала его на ладонь и подула. Магическая пыльца поднялась в воздух — и застыла крохотными кристаллами в воздухе.

Пыль еще не успела осесть, когда стража ворвалась наконец-то на поляну. И Мартен, к своему огромному сожалению, их отлично видел. Это убеждало его только в том, что и стража, если проявит немножко внимательности, заметит его самого, Беллу, двоих ворованных лошадей, седельные сумки и стянутый девушкой артефакт.

И, словно поддаваясь неведомому зову, страдники, все, как один, уверенно повернулись именно в ту сторону, где стояли Мартен и Белла.

— Эй! — крикнул кто-то из стражников. — Вы, двое! Идите сюда!

Принц зажмурился.

— Бежим? — тихо спросил он у Беллы.

— Идем к ним.

— Они нас видят.

— Не нас, — возразила девушка.

— А что тогда?

Она кашлянула.

— Пастырей.

— Это которые пастухи? — с надеждой поинтересовался Мартен. — С домашней скотиной?

— Это которые священнослужители, — возразила Белла. — Местного культа. Здесь популярный, герцог им поклоняется.

— Может быть, — прошептал он, — все-таки бежим?

— Настоятели монастырей не бегают! — возмутилась Белла. — И, к тому же, на ослах в такой чаще не побегаешь. А иллюзия слетит, если мы будем двигаться очень быстро.

— Но…

— Просто подойти к ним, — с нажимом произнесла она. — Поздороваться. Благословить на счастье. Залезть на ослов… На коней, то есть, и ускакать прочь. Дорога как раз доведет нас до монастыря. Неужели ты не понимаешь, что они за нами никогда не погонятся? Здесь уважают церковь!

Мартен скривился. Он, если честно, очень сомневался в том, что в Халлайе вообще хоть что-то уважали. Вера тут, впрочем, и вправду была в почете — как отличный инструмент массовых манипуляций и влияния на человеческое сознание, разумеется. Потому что местные жители поклонялись невесть кому.

Когда-то давно их религия, чем-то напоминающая старую рангорскую, но опирающуюся на другие устои, никак не визуализировала свой объект поклонения. Но потом, когда в Рангорне поверили в двух богов-создателей мира, тут с распростертыми объятиями приняли Творца и его культ. Разумеется, с некоторыми изменениями, но основные постулаты сохранились.

Женщина бесправна, магия запрещена, за мужеложство жгут на кострах с таким же успехом, как и за колдовство. В общем, все то, что в Рангорне считалось делом личным, здесь выставлялось на показ.

И супруге изменять нельзя еще, а разводы запрещены. Одна только беда, что супруг может быть сколько угодно, но гаремы — это просто места содержания служанок. Ну, по официальным документам.

В общем, если на деле в Халлайе и придерживались каких-то уставов, то законы все равно распространялись далеко не на всех. Колдовали вот, хотя Мартен был уверен в том, что это как раз табу.

— Эй! — в очередной раз окликнул их стражник, и принц сделал шаг вперед.

Он примерно представлял себе, как может выглядеть настоятель местного монастыря, потому шагал очень медленно, словно тяжелая ряса мешала ему передвигаться, и крепко держал за поводья коня. Тот вышагивал так гордо, словно решил продемонстрировать все-таки, что никакой он не осел.

Очень вовремя!

— Дети мои, — скорбным голосом произнес Мартен, наконец-то выйдя из кустов, — что сей оклик несет в себе, добро ли? Вы возжелали обратиться к нам, как к служителям Творца нашего, иль как к носителям желаний мирских?

Стражник явно смутился. С церковниками ссориться никто не любил, тем более, простые люди — можно было заработать себе на голову огромные проблемы.

— Хотели удостовериться, отец, — вмешался самый младший и, очевидно, самый бойкий стражник, — что вы — служители Творца, а не наши беглецы. Разбойников ловим. Мы — люди герцога ди Маркеля.

Мартен силился вспомнить, как герцог ди Маркель отметился в плане веры в Творца, но в голову ничего адекватного почему-то не приходило. Вроде бы, не грешил особенно, по крайней мере, на публику, иначе кто б позволил ему занимать громадный замок и жить себе, припеваючи? Сидел бы в монастыре, покуда и вправду не уверовал…

— Уважаемому человеку служите, дети мои… — Мартен оглянулся на Беллу и с ужасом осознал, что иллюзия нисколечко не влияет на звуки — а значит, его голос сейчас звучал молодо и звонко, а ее — вообще как женский. А уж если конь решит вновь приняться за старое, то об ослах всяко можно будет забыть! — Коль сможем, поможем вам…

— Что ж вы, отец, выбрали такой тернистый путь? — полюбопытствовал тем временем один из стражников.

— Слыхали мы, что на большой дороге разбойники… — покачал головой Мартен. — Торговцы людьми…

Белла, стоявшая совсем рядом, наступила ему на ногу — должно быть, этот жест скрылся за иллюзией. Напоминала, чем для разбойников может закончиться такое обвинение.

Мартен забирать свои слова назад не собирался. Его экс-коллеги и вправду торговали людьми.

— Вот и решили обойти. Я уж мало кому буду нужен, а послушник еще не прошел посвящение, совсем юнец… Вам ли не знать, что в противном Творцу Рангорне, отрекшемся от нашей веры, молодых людей продают даже не за золото, а за драгоценные камни. А уж поиздеваться над цер… священнослужителем для них — услада.

Выдать такую ложь было противно донельзя, в Рангорне работорговля вообще была поводом для пожизненного заключения, но зато стражники, кажется, поверили и прониклись.

— Да вот эти разбойники, отец, — указал главный стражник на храпящих мужчин. — Подняться не изволят. Не так с ними что-то. Может, магией, Творцу противной, пользуются. Не посмотрите ли?

Мартен зажмурился и аж зашипел от раздражения.

Приключение обещало быть долгим. И почему он послушал Беллу и вышел все-таки к этой дурацкой страже?

— Посмотрю, дети мои. Даже разбойничья душа заслуживает спасения от чар коварных, — выдал он и медленно побрел к первому валявшемуся мужчине.

От мужчины отчетливо тянуло алкоголем, и Мартен даже знал, каким именно. Не иначе как эти гады воспользовались отсутствием Кордена и приложились к его бутылке, нисколечко не задумываясь о том, что то, что там хранится, совсем не для их слабых желудков. Вот сейчас и храпят, да так, что из пушки не добудишься. Потом проснутся где-нибудь у герцога в подземельях, помучаются сначала от похмелья, потом от пыточных инструментов…

А ведь служители Творца осуждали алкоголь. Заколдованный, к примеру, мог быть посчитан мучеником и жертвой злой ведьмы, но пьяный-то сам делал свой выбор.

Мартен на мгновение задумался, потом разогнулся, скривился якобы от боли, зная, что на иллюзии это тоже должно отобразиться, и мученически заявил:

— Жертвы коварной ведьмы.

— Вот как, — стражник нахмурился. — Одначе, вы встречали здесь ведьму и чуете ее дух?

Он попытался воскресить в памяти, какие там способности были в арсенале местных священнослужителей, но в голову ничто толкового не приходило, одна сплошная ерунда. Мартен когда-то с большим интересом читал учебники по истории собственного государства, зарывался в книжки пятисотлетней давности, зато полюбопытствовать, что там происходит в соседней стране, не изволил.

Действительно, ему ж не важно знать, какая там в Халлайе религия. Где он, а где Халлайя…

— Только те, кто использует магию, противоречащую воле нашего Творца, могут чувствовать чужой дух, — наконец-то оскорбленно и высокопарно проронил он. — И с вашей стороны, дети мои, очень глупо предполагать такое… Но голос Творца, всегда звенящий в моем разуме и находящий отклик в сердце, твердит: ведьмина печать на лбу несчастных. Может быть, и не разбойники это вовсе, а несчастные, мысли которых окутаны дурманом.

Стражники переглянулись и потом подозрительно посмотрели на священнослужителя, ну, или кого они там видели на месте Мартена. Принц едва сдержался, чтобы не закатить глаза — нельзя, это тоже отобразилось бы на лице иллюзии, а ему надо было играть правдоподобно.

Потому, дожидаясь хоть какого-то ответа, он отошел подальше от разбойника и вновь остановился рядом с Беллой и двумя совершенно не ослячьего происхождения ослами.

— Отец, — раздраженно произнес глава отряда, — я в этих религиозных тонкостях не силен… А прямо никак? Кто заколдовал, что нам с ними делать? Казнить на месте, в пыточные тащить?

Мартен взглянул на своих недавних коллег по разбойничьему ремеслу и тяжело вздохнул. Интересно, а если б на его месте оказались его знаменитые предки, что б они сделали? Как бы вышли из ситуации? Потому что вот он, например, понятия не имел, как убедить тупого стражника в том, как надо правильно себя вести. Да королями манипулировать легче!

Он уже открыл было рот, чтобы выдать очередную дозу проповеди в стиле священнослужителей из прошлого, но Белла, очевидно, куда более обознанная в поведении пастырей, с такой силой ударила его каблуком по ноге. Принц едва сдержался, чтобы не выдать несколько слов из одного интересного рангорнского словаря — благо, вовремя прикусил язык! — но зато посыл девушки понял.

— Пыточные?! — возопил он, хватаясь за сердце. — Ох, пресветлый Творец, прости меня, грешного, и не дай этому слову очернить уста мои… — Мартен заставил себя остановиться, а то в этом деле легко было переборщить с актерской игрой. — Неужели герцог совсем позабыл о том, как в Рангорне наша ре… вера умерла из-за королей, не понимающих, что творят? Неужто страх перед магией заставил вас позабыть о том, к чему приводят пытки? Вы ведь знаете, что это всегда порождает народные противостояния! Неужели вы хотите, чтобы какой-нибудь очередной иноверец перевернул Халлайю, разрушил ее несколькими не взмахами меча, но произнесенными словами?! Боюсь, — принц увлекся, — мне придется уведомить об этом…

Кого там надо было уведомлять, он не помнил, но многозначительная пауза пошла на пользу. Стражник тут же оживился и бросился к нему.

— Отец! — воскликнул он, падая на колени и целуя краешек иллюзорной рясы. — Помилуй, да ведь мы — люди маленькие, откуда ж нам знать, как что называется?

— Да это исповедальня всего лишь! — вмешался стражник помладше и, судя по всему, поумнее. — Но ведь исповедаться для разбойника, убийцы и неверного, все равно что пройти сквозь руки палачей…

- Хочется мне верить, что ваши уста не осквернены ложью, по крайней мере, ложью осмысленной… — выдохнул скорбно Мартен — и тут же пожалел как минимум о последних произнесенных словах, потому что стража явно вдохновилась и приняла решение, что же делать дальше.

— Мы разубедим вас! — заявил глава стражи. — Мы… Да что там, герцог лично продемонстрирует вам, что в пределах его замка Творец чтится, как то полагается!

Мартен в том даже не сомневался. На каждом углу чтится, особенно там, где эта стража пыталась набросить сетку. Или там, где сыпали боевыми заклинаниями, навешенными практически на каждый угол. Но кого б то волновало! Священнослужители привыкли завязывать глаза и уши, а слова произносить только щедро политые традиционным льстивым медом.

— Что ж, — проронил он, — я искренне верю, что герцог…

— Он будет очень рад с вами познакомиться! — всунулся стражник помладше.

— Мы… — запнулся Мартен, собираясь сказать, что они спешат, но стража уже вдохновилась перспективой притащить кого-нибудь мало-мальски святого.

— И вы проведете обряд очищения от магии этих несчастных! — принял решение стражник. — Грузите их… Отец, вы и ваш послушник будете желанными гостями в герцогском доме. Он будет в восторге от этой новости! Желаете ли занять наших лошадей?

— Предпочитаем свои скромные дары Творцовы, — обреченно вздохнул Мартен. — Но…

Он посмотрел на Беллу, и та, улучив момент, прошептала:

— Герцогу уже однажды священнослужители угрожали, что замок снесут. Он не упустит возможности выслужиться. Придется ехать.

— Ты не могла, — зашипел он, забираясь в седло того, что именовалось скромным даром Творца, то бишь, ослом для людей и конем для тех, на кого иллюзии не действовали, — выбрать образ каких-нибудь детей? Кого угодно, на кого б не обратили внимания?!

Белла только покачала головой.

— Всех, кроме священнослужителей, они бы просто убили, без разборок.

И Мартен с ужасом осознал, что говорила она чистую правду. Так что вариантов было два — ехать себе спокойно в герцогский замок и думать, как оттуда бежать, или помирать прямо тут. И второе его нисколечко не устраивало.

Глава пятая

Стража оказалась понимающая. Прекрасно понимая, что скорость осла значительно уступает лошадиной, мужчины придерживали поводья и не позволяли собственным коням умчаться вперед. Да и скакуны у них оказались очень послушные, гордо вышагивали вперед, не рвали скорость. Часть отряда, конечно, плелась позади, потому что они везли еще и разбойников, по настоянию Мартена, не привязанных к лошадиному хвосту, а переваленных через седло, аки плененная девица.

В общем, все было бы нормально, и ослам даже не грозило бы открытие, если б ненавистный разбойничий конь, даже спрятанный за иллюзией, не пытался сорваться на галоп. Мартен уже что ему только не делал, не позволяя набрать скорость. Когда он в очередной раз уцепился в лошадиную гриву, потому что на каурого гада больше ничего не действовало, стражник аж закашлялся и участливо поинтересовался:

— Не слушается?

— Слуга мрака! Упрямство — порок не человечества лишь, — высокопарно отозвался Мартен, хотя глубоко в душе ему хотелось выругаться, как последний моряк из Лассарры. — Хочет стать, как вкопанный, а не вкушать герцогское гостеприимство!

— Ему будет обеспечен лучший хлев! — пообещал стражник. — Создания тьмы, они ведь корыстные?

— Да, сын мой, — прошипел Мартен, обращаясь к мужчине, должно быть, в полтора раза старшему, чем он сам. — Ослы — они такие… ослы! Да будешь ты ехать или нет…

Некрасивое — очень некрасивое слово все-таки сорвалось. Мартен аж зажмурился, дожидаясь неодобрительного хмыканья Беллы а так же недоверчивых вопросов стражи, но ехавший у него за спиной мужчина только осторожно поинтересовался:

— А это какая-то молитва?

— Это? — поразился Мартен. Как такое можно было принять за молитву? — Грех это мой. Творец наградил способностью избавлять от пороков других, но свои не желают подчиняться… Сквернословие, знаешь ли, тяжкое наказание, когда сердце все еще пылает, а ты… едешь на осле.

Конь хотел заржать, но, оказывается, умел очень тонко улавливать человеческие настроения, потому что от комментариев все-таки воздержался. Должно быть, понял, что его пустят на специальную конскую колбасу, если вдруг посмеет разрушить все конспирационные мероприятия и выдать в себе настоящего коня, а не осла.

Именно поэтому, исключительно из упрямства, смешанного с чувством самосохранения, конь вдруг встал, как вкопанный. Мартен тяжело вздохнул, но на самом деле — скорее от облегчения, чем потому, что его расстроила вынужденная пауза. Все-таки, для того животного, которое видела стража, стоять куда более естественно, чем галопировать, обгоняя по дороге всех на свете.

Еще минут пять уговоров ушло не то, чтобы наглая скотина все-таки сдвинулась с места. Дальше они двинулись медленным шагом, и Мартен то и дело оборачивался на Беллу и дарил ей очередной обвинительный взгляд.

Стража молчала. Очевидно, они тоже чувствовали себя не в своей тарелке, ведь герцог вряд ли ждал незваных гостей.

Хуже всего, как подозревал Мартен, чувствовала себя Белла. Она ведь мечтала оказаться как можно дальше от герцогского замка, а теперь самовольно возвращалась в логово собственного врага, еще и с артефактом на шее. Мартен знал, что его положение значительно лучше. Во-первых, его никто не ищет, а вот Беллу, скорее всего, уже разыскивают. Во-вторых, он — мужчина, а в Халлайе это означает, что он-то может быть священнослужителем. В-третьих, его магия не поддавалась стандартной процедуре поиска, по крайней мере, какая-то ее часть. А в-третьих, если герцог так уж вздумает его прирезать, то всегда можно признаться в собственном происхождении — и вряд ли даже в Халлайе захотят настолько серьезный скандал с Рангорном.

А вот Белле грозит смерть или гарем, одно из двух. А значит, им надо максимально достоверно отыграть священнослужителей, чтобы потом тихонько уехать прочь и убежать в столь желанную Объединенную Державу. Желательно в полном составе, со всеми руками, ногами и головами, ну, и остальными частями тела тоже, а то мало ли…

Стража тем временем взволнованно завозилась в седлах, и Мартен понял, что едва не проморгал, как они приблизились к цели. И вправду, замок, казавшийся крохотным, если смотреть на него из леса, вдруг превратился в самую настоящую гору впереди, только и оставалось, что врезаться в него, засмотревшись на небеса…

Замковые врата отворились перед ними без единого возмущения, и Мартен вздохнул, с содроганием въезжая во внутренний двор. Громкий скрип засова, заржавевшего от времени, заставил его втянуть голову в плечи — все-таки, даже будучи здесь гостем, Мартен чувствовал себя каким-нибудь пленником.

Что ж, быть в составе королевских делегаций в окружении боевых магов не так и плохо. Да, не побегаешь и не повеселишься, но зато ни одна зараза не посмеет закрыть тебя в подвалах, если ей вдруг что-нибудь не понравится.

Тем не менее, он спешился, потянулся, чтобы помочь Белле, но вовремя вспомнил, что послушникам руки не подают, и потому знакомым с детства знаком осенил замок — так обычно священнослужители благословляли дома, в которых оставались на постой.

Герцогские жилища в этот список тоже, разумеется, входили, ведь чем важнее священнослужитель, тем богаче палаты для него предназначены.

Но насладиться герцогским гостеприимством Мартен не успел. Он даже не оглянулся еще, когда за его спиной прозвенел холодный, напоминающий лед голос:

— Вы кого привели, дураки? Где ведьма?!

Белла аж посерела, заслышав герцога. Мартену одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять, что если сейчас срочно что-нибудь не сделать, то девушка рухнет прямо тут без сознания. Проклятье, ну, и как ведут себя священнослужители в этой местности? Кем он там представился, настоятелем монастыря, местным церковным чином? И герцог, судя по реакции стражи, порывался выслужиться перед церковью, чтобы к нему не было никаких подозрений.

Мартен справедливо полагал, что в Халлайе двуличными бывают не только герцоги. Потому, состроив настолько грозную рожу, насколько вообще был способен, он резко повернулся к ди Маркелю и смерил его внимательным, холодным взглядом.

— Ведьма, герцог? — с шипящими нотками в голосе протянул он. — Однако… Не ожидал, что столь высокопоставленный человек в нашей стране думает о сих греховных существах… Да, — Мартен медленно двинулся вперед, — мне известно о том, что на ваших территориях встречаются всплески магии, но ведь людям зачастую не видны происки темных сил. Что ж до вас, то вы, оказывается, прекрасно осведомлены об этом? Тогда почему же до сих пор не обратились в храм?

Он наконец-то посмотрел в глаза ди Маркелю, впился в его лицо взглядом, словно пытался выпить каждую черту, найти ей определенное место в собственной мысленной градации, и герцог сам стремительно побледнел, хотя минуту назад был красный, как вареный рак, и явно собирался сорваться на раздраженный крик.

Это был еще не старый, не старше сорока пяти лет мужчина, подтянутый, высокий, немного худощавый, словно высушенный, и совершенно однозначно злой. Искры ненависти с каждой секундой все ярче вспыхивали в его темных глазах, и даже улыбка герцога выглядела бы зловещей.

Однако, сейчас он испугался, и Мартен даже мог сказать, почему.

От герцога разило магией. Возможно, местные священнослужители были об этом не в курсе, да и обыкновенные колдуны и ведьмы не так-то легко определяли спектр чужой силы и не всегда могли сказать, присутствовала ли она в данном теле когда-либо, или же это просто досужие сплетни. Обычно для определения уровня чужой силы пользовались услугами целителей-диагностов.

В Следственном Бюро этим занимался Ирвин и, как обученный боевой маг, он всегда оценивал магию иначе, чем его коллеги-целители, являющиеся практикующими медиками. И Мартен перенял от него эту манеру, хотя почувствовать мог далеко не всех. Его собственная магия, направленная больше на неживые предметы, легче справлялась с аурой артефактов, чем людей…

Но герцог и не был полноценным человеком. Должно быть, он ел артефакты на завтрак, обед и ужин, а запивал все это концентрированными колдовскими зельями. Мартен никогда не сталкивался с мужчиной, в котором воедино смешалось нечто до такой степени противоречивое и… мертвое. Магия герцога оказалась искусственной, по большей мере ворованной, но однозначно сильной.

— Ваша Светлость! — вмешался стражник. — Когда мы шли по следу, столкнулись с пастырем и его послушником. Он изъявил желание…

— Я хочу помочь вам изгнать скверну из этого места, — уверенно проронил Мартен, не сводя глаз с ди Маркеля. — Так что же относительно ведьмы, герцог?

Мужчина наконец-то оттаял и изволил ответить:

— Мы как раз собирались обратиться в храм… Увы, в последнее время стражи и костров, которые я разводил на собственных полях, слишком мало, чтобы избавляться от ода… наделенных колдовской силой. В моем доме побывала ведьма, а может быть, даже несколько магов. Она украла очень важную вещь, мою память о родных…

— Не стоит привязываться к материальному, — покачал головой Мартен. — Сие не сделает хорошей услуги сердцу вашему, герцог… Но ведьму надобно поймать. Кем бы ни была эта женщина, она должна покаяться и служить Творцу или умереть, и тогда ее бренный дух будет вымаливать прощение в мирах, не подвластных нам.

Религиозные постулаты трехсотлетней давности, очевидно, весьма понравились ди Маркелю, по крайней мере, он явно успокоился и предъявлять претензии больше не спешил. При священнослужителях демонстрировать свое непочтение было очень опасно, ведь, трактуй они это как неуважение к Творцу, можно было и самому загреметь за решетку или поджариться на костре. А герцог все еще не мог оценить, насколько влиятелен был его гость.

— Но все же, — продолжил вкрадчиво Мартен, — коль вам известно, что здесь была ведьма… Должно быть, вам известно, как она выглядит? И эта особа до сих пор не зарегистрирована и не прошла процедуру очищения?

Герцог зло прищурился, и принц буквально спиной почувствовал, как ему желают поскорее захлебнуться собственными словами и прямо тут в конвульсиях и умереть.

— Разумеется, — прошипел он, — мне не известно, что это за женщина, иначе я не допустил бы ее в свой дом, а сразу отдал бы в храм.

— Тогда откуда такая уверенность, что это была женщина? Колдовские печати? — Мартен сделал еще один крохотный шаг вперед, всматриваясь в лицо герцога. — Что предоставило вам такую информацию?

— Стражник, — наконец-то выдохнул мужчина. — Ее видел стражник. Это была молодая темноволосая женщина. Но в полумраке он больше ничего не успел рассмотреть.

— Вот как! — кивнул Мартен. — И где же несчастный, столкнувшийся с ведьмой?

Очевидно, он не просто так подозревал, что никакого стражника на самом деле не существовало, потому что герцог резко помрачнел и никак не мог придумать достойный ответ.

— Он не пережил встречу с ведьмой, — скорбно произнес ди Маркель.

— Однако! — принц издевательски хмыкнул, окончательно вжившись в роль священнослужителя, не столь верующего в Творца, сколь желающего выслужиться перед церковью, а значит, привести туда какую-нибудь высокопоставленную жертву. — Как же бедный стражник сумел рассказать о том, что это была молодая темноволосая женщина? Или, — Мартен понизил голос до пугающего шепота, — вы пользуетесь магией, которой стыдятся даже ведьмы? Вы имеете дело с мертвецами?!

Герцог от такого напора даже отступил на шаг назад. Его властный взгляд, направленный на стражу, как-то едва заметно потускнел, и Мартен даже удивился — неужели здесь религия и вправду имеет настолько серьезное влияние на людей?

Или дело в том, как он разговаривает с ди Маркелем? Мартену ведь преподавали ораторское мастерство, и он был обучен даже методологиям допроса, но считал, что такое всемирное зло, как этот отдельно взятый герцог, не должно было столь легко сдаваться после третьего или четвертого вопроса. Вот только ожидания пока что не сочетались с реальностью, и герцог был таким… Обыкновенным и простым, что аж удивительно. И это не вызывало у Мартена ни грамма доверия, напротив, ему постоянно казалось, что следует ожидать какого-то подвоха.

Интересно, в чем же заковырка?

Конечно, существовал один не очень приятный вариант: что он со всем своим королевским опытом и вправду оказывает на людей удивительное влияние, а его особенная магия заставляет поверить герцога в правдивость слов. Но в таком случае придется как минимум признать то, что по Мартену плачет-таки трон.

А по мнению принца, трон плакал как раз потому, что царский зад Его Высочества должен был однажды на нем очутиться. Не зря же Мартен грозился этой оббитой бархатом деревяшке, что сожжет ее на ближайшем костре, как только ему подвернется такая возможность!

Потому пришлось избрать второй вариант развития событий. Герцог натворил что-то настолько противозаконное, по крайней мере, в рамках Халлайи, что ему за это грозит не только голова с плеч, а еще и долгие и неприятные пытки и несколько свиданий с местной инквизицией, или как тут у них карающие отряды называются. И именно потому одна только тень священнослужителя, даже если это ничем не примечательный пастырь, направляющийся в монастырь, чтобы занять там мало-мальски важную должность, приводит его в такой искренний ужас.

Что ж… Надо этим воспользоваться.

— Мой стражник, — сглотнув, принялся отвечать герцог, — прожил всего несколько часов после столкновения с ведьмой. Но сейчас он уже умер…

— И вы не послали в храм? — строго спросил Мартен, понятия не имеющий, существует ли вообще такая традиция. — Ведь несчастного могла спасти молитва!

Герцог едва пятнами не пошел от с трудом скрываемой злобы.

— Мы не успели, — промолвил он. — Когда мы обнаружили его, было уже поздно. Бедняга умер, успев только доложить мне о том, кого увидел.

Мартен усмехнулся.

— Где ж его тело?

Надо было отметить, ди Маркель сориентировался очень быстро. Принц опасался, что сейчас герцог попытается кого-нибудь убить и предъявить ему тело в качестве доказательства, но мужчина решил быть более осмотрительным.

И менее кровожадным.

— Сразу после смерти он превратился в прах, — произнес ди Маркель. — Увы, но мы не смогли ничего сохранить. Ведьмино заклинание оказалось слишком сильным.

Мартен с прищуром воззрился на него, пытаясь найти какой-нибудь еще повод для придирок, и наконец-то выдохнул:

— Я все равно должен прочесть молитву… хотя бы на том месте, где в последний раз живым и свободным от ведьминских чар был несчастный стражник.

Ди Маркель облегченно выдохнул.

— Разумеется, — кивнул он. — Вас проводят…

Он посмотрел на одного из представителей своей стражи и вдруг помрачнел. Мартен и сам оглянулся, но успел заметить только последние несколько жестов. Очевидно, мужчина пытался что-то донести начальству, но что именно, принц зафиксировать не успел.

— И, поскольку мы уже осквернены присутствием ведьмы, — продолжил ди Маркель воодушевленно, — я бы попросил вас задержаться в замке, оказать мне такую честь… Разумеется, я не имею права настаивать, но все равно придется посылать в храм. Если вы не желаете оказать мне помощь, впрочем, мои стражники проводят вас до монастыря и оттуда вернутся с…

Очевидно, герцог понятия не имел, как на самом деле называются те, кто должен заниматься очисткой территории от ведьминской скверны, потому что пристыженно притих. Мартен же едва сдержался, чтобы не высказать все, что он об этом думает.

И что теперь? Их под конвоем сопроводят в монастырь, там посмотрят-посмотрят, да поймут, что это никакой не священнослужитель, а самозванец. Колдующий самозванец. И Мартен с трудом представлял себе, как будет выкручиваться, когда все эти гордые служители Творца бросятся на них с оружием наголо.

Нет, такого допускать было нельзя.

— Мой долг — остаться, — принял решение он. — Проводите нас к месту, где погиб стражник и орудовала ведьма. Только перед этим надо оставить ло… ослов где-нибудь в хлеву. Бедные животные не должны страдать оттого, что я выполняю свои обязательства перед Творцом.

Герцог, кажется, не заметил оговорки Мартена относительно ослов, потому что лишь властным жестом велел слугам заняться животными. Конь в очередной раз попытался заржать, но принц как раз очень вовремя представил себе, что он — немой, и любая попытка произвести какие-либо звуки заканчивается ничем, и несчастному пришлось только щелкнуть весьма массивными зубами. Не факт, что это выглядело более-менее естественно для осла, но только больше, чем звучало бы конское ржание.

Конюх, выглянувший к ослам, судя по всему, ни с кем, кроме коня, в жизни дела не имел, и Мартен, успокоившись, только с облегчением выдохнул. Что-то подсказывало ему, что в руках этого человека лошади будут чувствовать себя просто отлично, и накормят их тем же, что и остальных, а поместят не в какой-то хлев к коровам, а в стойло.

Конь, кстати, так приободрился, что в голову Мартена закралась даже грешная мысль, что он вполне может быть местным, сворованным разбойниками во время какого-то мелкого налета на герцогскую стражу. Поскольку Корден дико боялся крови и не был способен на убийство, принц заподозрил, что стража не пострадала, просто предпочла остаться без норовистого коня.

И не зря. Это животное — кара небесная!

— Желаете отдохнуть с дороги? Отведать со мною яств? — предложил герцог. — Или, возможно, вы давали какой-нибудь обет, тогда не сочтите недостойным…

Служители Творца в Рангорне предпочитали жить на хлебе и воде, по крайней мере, низшие звенья, и то же самое заставляли делать и народ, но Мартен знал, что религия потерпела значительные изменения, когда укоренялась здесь, в Халлайе. Халлайнийцы ни за что не отказали бы себе в привычных яствах, например, в сладком или фруктах, притом, что к мясу они относились довольно сдержанно и многие виды не употребляли вообще, ту же баранину, если принца не подводила память

— Не волнуйтесь, — ответил наконец-то Мартен, — испытания для желудка слабо коррелируются с испытанием духа…

Он заметил, как насторожился герцог, и понял, что для местного священнослужителя упоминание корреляции — немного странно, но что поделать, если уже ляпнул? Принц тяжело вздохнул и не стал отрицать, что таки сказал то, что сказал.

— Не обращайте внимания. Когда-то я мечтал познавать мирскую науку, но после понял, что служение Творцу — мое истинное призвание, — солгал он.

Мирскую науку в Мартена частенько впихивали силком, а что ж до служения Творцу, то он вообще не имел к нему никакого отношения, ни прямого, ни даже косвенного.

— Но все же, — уверенно произнес принц, — я думаю, в первую очередь мне стоит посмотреть на место, оскверненное ведьмой, а потом уже переходить к отдыху. Да, мы утомились с дороги, но разве не призвание мое приносить свет Творца в те места, которых коснулась скверна? Отдых невозможен, когда дух терзают сомнения, а мне невыносимо находиться там, где вместо молитв звучали ведьминские песни…

Герцог тяжело кивнул. Было видно, что больше всего ему хотелось послать Мартена куда подальше, вместе со всеми его молитвами и песнями, но в Халлайе это могло очень плохо закончиться. А испытывать собственную удачу таким образом мужчина не намеревался, слишком уж печальным был опыт тех, кто уже так делал.

— Что ж, — вздохнул он, — пойдемте тогда со мной.

Ди Маркель возглавил процессию и медленно шагал вперед, Мартен медленно плелся за ним, стараясь не отставать и при этом оставаться в своем образе, Белла просто вышагивала следом, стараясь не обращать никакого внимания на окружение и не поднимать головы, а заодно не выдать, что она уже бывала внутри и неплохо так ориентируется в пределах герцогского замка.

Она едва не свернула не в ту сторону, когда они дошли до какой-то развилки, и Мартен понял: герцог не собирается демонстрировать ему место, где хранился артефакт. Из этого можно было сделать только один вывод: эта штука не просто противозаконна, она опасна настолько, что даже место показывать нельзя. Герцог не уверен в том, что Мартен не почувствует использовавшуюся магию, и именно потому старательно обходит все места, которые могут ее выдать. Небось, прикажет своим колдунам поубирать все магические завесы или даже сам этим займется, чтобы только не угодить на костер.

Однако, опасна жизнь обычного халлайница, даже если он герцог.

— Прошу, — герцог посторонился, пропуская Мартена и Беллу в какую-то комнатушку.

Тут было душно, темно и, что самое главное, чем-то воняло. Очевидно, духами какой-то барышни, не умеющей толком ими пользоваться. Мартен с трудом понял, что слуги уже успели поставить тут несколько свечей во славу Творцу. Очевидно, в эту комнатушку и водили всех священнослужителей, чтобы показать, что ди Маркель верен своему божеству.

— Ведьма унесла мой кулон, напоминание о покойной матушке, — скорбным голосом произнес герцог. — Самое ужасное в том, что он был свячен и хранил силу и благословение Творца. Теперь удача отвернется от моего дома…

Мартен горестно вздохнул.

— Как жаль, что они бьют по самым болезненным нашим местам…

— Да, — кивнул герцог.

Воцарилось молчание, довольно тяжелое. Мартен не знал, что сказать, герцог же, кажется, что-то ждал.

А потом поинтересовался:

— Так вы молиться будете? Избавлять нас от ведьмина греха?

Глава шестая

Мартен осознал: последнее, что ему надо было делать — приходить сюда вместе с герцогом. Потому что если в порядке общего бреда он еще мог говорить что-то от лица слуги Творца, то молиться — нет. Принц открыл рот, чтобы выдавить из себя хотя бы какую-то общую формулу, но с ужасом понял, что не знает вообще ничего, даже как у них правильно принято стоять. Может быть, от него вообще ожидалось, что он упадет на колени и будет биться головой о пол?

Герцог внимательно смотрел на него, ни на секунду не отрывая взгляда. И не повылазило же ему! Мартен ни на минуту не засомневался в том, что ди Маркель таки очень боялся священнослужителей по отдельности и церкви в целом, но от этого сейчас не становилось легче. Потому что он-то за них не помолится…

Неожиданно сильный мужской голос, подозрительно напоминающий Мартену его собственный, буквально зазвенел в небольшой комнатушке. Принц аж вздрогнул от неожиданности, а потом запоздало понял — это пела его иллюзия.

Надо же, как натурально!

Ди Маркель тяжело вздохнул. Мартен же заставил себя больше не смотреть на него, а, шевеля губами в такт молитве, которую впервые в жизни слышал, медленно опустился на колени. Белла упала рядом с ним, и пугающие, звенящие в воздухе слова зазвучали еще громче, казалось, с силой вбиваясь в сознание, чтобы больше никогда не забываться.

Мартен закрыл глаза, пытаясь расслабиться и больше не вслушиваться в магическую песнь, но ничего не получалось. Иллюзия была не просто реалистичной — она, казалось, частично вытеснила саму реальность, замещая ее собой.

Он едва заметно сдвинулся в сторону, чтобы дотронуться до руки Беллы, и прошипел:

— Как ты это сделала?

— Тише! — прошипела она. — Не мешай молитве!

На какой-то особенно высокой молитвенной ноте ди Маркель одумался и тоже рухнул рядом с ними на колени. Выглядело очень неестественно, но герцог, по крайней мере, очень сильно старался. Лицо его покраснело от напряжения, и было видно, что мужчина с удовольствием сбежал бы куда подальше.

Мартен понял — иллюзия молитвы давила на него, вызывала у него, как у колдуна, желание сбежать куда-то как можно скорее. Но священнослужители, верующие в Творца, на самом деле о подобном могли только молчать — их молитвы не разгоняли магов и не могли причинить им вреда. Иначе армия Рангорна вряд ли бы с такой легкостью сражалась бы с халлайнийской…

Но, тем не менее, молитва давила на герцога. Его лицо приняло страшный бордовый оттенок, и Мартен вдруг испугался, что ди Маркель и вправду может погибнуть. Тогда сюда наверняка вызовут целую толпу священнослужителей, их обман разгадают, и вот уж с ними никто возиться не станет, молитвы читать не будет — просто сожгут, да и только. И вот с церковниками, поймал себя на мысли принц, его королевский статус точно не поможет. Вообще ничего не поможет, если попадутся какие-нибудь фанатики.