Величайшие в мире злодеи

Иди Амин

Потускневший свет фонарей на улицах Кампалы теплыми тропическими ночами всегда служил точным барометром морального состояния жителей Уганды.

Привилегированные гости столицы, торговцы оружием и зарубежные дипломаты, населявшие два образцово-показательных отеля, громко выражали свое недовольство, когда фешенебельные бары неожиданно погружались во тьму и лифты замирали между этажами.

Однако в то же самое время безропотные жители Кампалы покидали темные кинотеатры и дешевые маленькие кафе в тревожном молчании и расходились по домам, чтобы провести очередную бессонную ночь под сомнительной защитой забаррикадированных дверей.

Судорожные перепады напряжения свидетельствовали о том, что для президента Уганды Иди Амина завершился еще один день массовой резни. Перебои в электроснабжении обычно случались только по одной причине.

Гидроэнергетический генератор дамбы водопада Оуэна снова засорен гниющими трупами.

Несмотря на постоянное патрулирование озера Виктория, истока Нила, инженеры по техническому обслуживанию электростанции не в состоянии были вылавливать все тела, сносимые течением к водным фильтрам. У них имелись верные помощники, вносившие немалый вклад в дело очищения озерных вод: обширные колонии крокодилов. Но кровожадные рептилии сделались ленивы от обжорства. Добычи кругом было слишком много.

Время от времени генератор приходилось отключать и очищать стоки от набившихся за день трупов. В среднем за сутки скапливалось от сорока до пятидесяти мертвых тел.

За восемь лет правления Иди Амин безжалостно уничтожил пятьсот тысяч своих соотечественников. Он приказал зверски изуродовать одну из собственных жен, убивал протестующих священников, докучливых журналистов, своих же дипломатов. Он распорядился убить престарелую, беспомощную заложницу воздушных пиратов. Ему доводилось даже пробовать несчастные жертвы на вкус во время каннибальских ритуалов.

Для того чтобы оставаться у власти, он убивал политических оппонентов, реальных и вымышленных, и, конечно же, помимо всех выше перечисленных, он истреблял бесчисленное множество людей — чаще всего ради наживы, иногда из-за нескольких сот фунтов.

Он лично руководил работой Государственного Сыскного Бюро Уганды, организации сродни приснопамятному гестапо, занимавшейся санкционированными государством пытками, заказными убийствами, торговлей наркотиками и валютной контрабандой.

Без малого пятьсот лет плодородные земли Уганды были частью Британской империи. Колонизаторы называли страну «Африканской жемчужиной». Раскинувшись на холмах и равнинах высокого плато, Уганда, благодаря своему мягкому климату, напоминала сад, расцветший у самого экватора. Она также имела огромное стратегическое значение, но пронесшийся над Африкой «ветер перемен» привел к тому, что бывшая колония сделалась независимым государством.

Ловкий адвокат и профессиональный политик, Мильтон Оботе стал первым премьер-министром, одержав триумфальную победу на спешно организованных выборах в 1962 году. Его главной задачей было объединение страны в некое подобие целостной державы, ведь до сих пор 14 миллионов угандийцев с неизмеримо большим почтением относились к вождям своих племен, нежели к какому-то далекому правительству в Кампале. Именно поэтому Оботе, сам принадлежавший к малочисленному племени Ланги, президентом страны сделал могущественного вождя племени Буганда короля Фредди. В Уганде насчитывалось сорок различных племен. Подданные короля Фредди представляли собой самое большое племя, в значительной мере англизированное колонизаторами и миссионерами. Бугандийцы считали себя элитой.

Возвысив их еще больше, Мильтон Оботе вызвал тем самым растущее недоверие к себе со стороны других племен. Как бы то ни было, вскоре Оботе принялся постепенно урезать полномочия короля Фредди.

В 1966 году представители племени Буганда повели широкую агитацию за отстранение Оботе от власти. Премьер-министру понадобилось продемонстрировать силу своим избирателям. Его выбор пал на заместителя командующего армией Иди Амина.

Амин обладал всеми необходимыми качествами. Он считался чужаком, поскольку родом был из племени Каква, проживавшего в самой отдаленной провинции Уганды, граничившей с Суданом. К тому же он исповедовал ислам, практически не говорил по-английски и был полуграмотен. Такой человек вряд ли погнушается преподать бугандийцам урок сурового правосудия.

В прошлом Амин был сержантом Королевских Африканских стрелков и чемпионом Уганды среди боксеров-тяжеловесов. Его рост составлял почти два метра, а весил он более ста двадцати пяти килограммов, превосходя габаритами любого другого офицера из штаба угандийской армии.

Офицер-британец, под началом которого Амин служил до провозглашения независимости, с энтузиазмом отзывался о своем бывшем подчиненном, как о «превосходном парне». С виду он был крепок и внушителен, но недалек и, что особенно важно, не выказывал ни малейшего интереса к занятию политикой.

Миссию, возложенную на него премьером, Амин выполнил быстро и энергично. Погрузив 122-миллиметровый пулемет в личный джип, он наделал дырок в резиденции короля Фредди. Бугандийс-кий лидер, предупрежденный об опасности накануне атаки, едва успел покинуть дворец и в конце концов бежал в Англию. Там он вскоре и умер одиноким изгнанником.

За последовавшие четыре года Иди Амин сделался доверенным лицом премьер-министра, его правой, очень сильной рукой. Мильтон Оботе был абсолютно спокоен, отправляясь в Сингапур, чтобы присутствовать на Конференции Содружества в январе 1971 года. Он уже собирался вылететь обратно в Уганду, когда услышал новость, переданную по радио… Иди Амин мобилизовал армию и объявил себя новым правителем страны.

Деревенский бычок-переросток, превратившийся в военачальника, решил, что раз уж ему приходится выполнять всю грязную работу в Уганде, ничего не мешает ему стать заодно и главным авторитетом в стране.

Мильтон Оботе отправился в изгнание вслед за своим президентом, на собственном горьком опыте постигая неприятные политические уроки. Однако народу Уганды, осторожно ликовавшему по поводу переворота, предстояло получить куда болес горький опыт, чем низложенному премьер-министру.

Первым шагом Амина в новой должности было примирение враждующих племен. Он убедил лидеров Буганды в том, что это именно он предупредил короля Фредди и дал ему время бежать. Затем он освободил политических заключенных, арестованных при Оботе, и вернул на родину тело короля для церемониального погребения.

Ритуальная церемония получилась роскошной. Щедрость бугандийцев произвела неизгладимое впечатление на Иди Амина.

Мир был восстановлен, и узурпатор взялся за устранение главной потенциальной угрозы своей власти — а именно за офицеров угандийской армии.

Он объявил о новой программе реструктурирования армии и для начала приказал тридцати шести старшим офицерам, представителям племен Ланги и Ачоли, прибыть в тюрьму Макиндие на учения по внутренней безопасности. Офицеры были недовольны, но, соблазненные надеждой сформировать хотя бы часть правительства из военных, а не из политиков, все-таки повиновались и прибыли в Макиндие. Там их заперли в камерах и закололи штыками.

Бывший начальник штаба армии, бригадир Сулейман Хуссейн, был арестован и доставлен в другую тюрьму, где его забили ружейными прикладами. Голову бригадиру отсекли и доставили в новый роскошный дворец Амина в Кампале. Президент поместил ее в морозильную камеру своего холодильника для лучшей сохранности.

В казармах городов Мбарара и Джинджа элитные части офицерских корпусов выстроились на парадном плацу, чтобы принять салют вооруженной колонны. Проходившие мимо них танки неожиданно развернулись и задавили большую часть собравшихся офицеров. А те, что уцелели, послужили мишенью для пехотинцев. В других казармах оставшихся штабных офицеров пригласили в актовый зал слушать лекцию самого Амина. Но вместо Амина подъехал черный «мерседес», двери были заперты снаружи, а в окна кто-то бросил несколько гранат.

В течение пяти месяцев Амином было уничтожено подавляющее большинство лучших офицеров армии. Однако от народа Уганды эта новость держалась в секрете. Официально было заявлено, что некоторые неверные офицеры были преданы военному суду и казнены. На освободившиеся армейские должности Амин назначил людей из родного племени Каква. Повара, водители, дворники и телеграфисты превратились в майоров и полковников.

Но слухи о невиданной резне все же просочились наружу, и двое любопытных американцев, один из которых, Николас Стро, сын богатого детройтского пивовара, бывший сотрудник газеты «Филадельфия Баллетэн», работал вольнонаемным журналистом в различных африканских странах, а другой, Роберт Сидл, был социологом при университете Макере в Кампале, объединенными усилиями принялись наводить справки о достоверности страшных рассказов.

В казармах Мбарары им было позволено взять интервью у нового командующего, майора Джумы Айга, бывшего таксиста. Когда расспросы американцев стали слишком настойчивыми, майор Айга позвонил президенту Амину. Ответ был коротким: «Убей их».

После этого обоих мужчин расстреляли на месте, а несколько дней спустя Айга уже открыто разъезжал по Кампале на «фольксвагене» Стро. Американское посольство затеяло расследование по факту исчезновения двух граждан Соединенных Штатов, но выяснить ничего не удалось. Расследование зашло в тупик.

Таким образом, отправляясь в первую зарубежную поездку в качестве главы государства, Амин уже сломил хребет угандийской армии. Вся власть в республике сосредоточилась в его руках, но ни в Израиле, ни в Британии он не получил запрошенных миллионов фунтов стерлингов наличными. В тесном кругу международной дипломатии распространилось мнение, что новый президент Уганды невежественен, к тому же весьма опасен.

В течение года Уганда сделалась банкротом. Не трудно предугадать ответные действия Амина. Национальный банк получил распоряжение печатать миллионы не имеющих ценности банкнот. Ими глава государства затыкал бреши в экономике, а оставшиеся долларовые и стерлинговые ресурсы стали доступны исключительно для его личных нужд.

Цена куска мыла в Кампале подскочила до шести фунтов, составлявших двухнедельный заработок среднестатистического рабочего с кофейных плантаций, остававшихся среди немногочисленных статей дохода Уганды.

Временное спасение предложил другой экстравагантный диктатор, ливийский полковник Муамар Каддафи. Амин с готовностью согласился на сделку. Ливия обязалась снабжать Кампалу денежными средствами, необходимыми для поддержания страны «на плаву», Амин же в свою очередь разразился гневными тирадами и яростными выпадами против Израиля и Штатов, театрально выставив из страны небольшую группу израильских инженеров. Строительные объекты, на которых они работали, представляли собой ту ограниченную помощь, которую Израиль согласился-таки оказать Уганде.

Разгневанные и уязвленные израильтяне забрали с собой все свои бульдозеры и кипу бумаг с детальными разработками и чертежами незаконченных зданий. Среди прочих документов была подшивка, сыгравшая позже свою роль в истории. Она содержала планы последнего дара Израиля Уганде — нового пассажирского терминала, башни радиоконтроля полетов и чертеж взлетно-посадочной полосы аэропорта в Энтеббе.

Амин старался доказать Каддафи, что является стоящим союзником. В этих целях он открыл в Кампале представительство Палестинской Организации Освобождения и присвоил ему полновесный дипломатический статус. Не желая останавливаться на достигнутом, президент пошел дальше — публично заявил о своем восхищении политическим кумиром Каддафи — Адольфом Гитлером. Когда Амин выдвинул проект возведения мемориала Гитлеру в самом центре Кампалы, мир начал понимать, что на маленькую африканскую страну обрушилось страшное несчастье.

Подтверждения самых мрачных прогнозов ждать пришлось недолго.

Материальная поддержка Ливии окончательно развязала Амину руки. Из нескольких сотен своих отборных прихвостней он создает новый полицейский орган, Государственное Сыскное Бюро. Верность помощников Амин покупает щедрыми подарками — дорогими машинами, видеомагнитофонами, одеждой, завезенной из Лондона и Парижа.

Однажды жарким августовским вечером 1972 года гости Амина, собравшиеся на обед в его резиденции в Энтеббе, были поражены и шокированы, когда хозяин неожиданно вышел из-за стола и вернулся из кухни с обледеневшей головой бригадира Хуссейна в руках. Охваченный приступом ярости, Амин принялся выкрикивать оскорбления отрубленной голове, швырять в нее ножами, а затем приказал гостям уйти.

Двумя днями позже президент неожиданно возник в Восточной Уганде. Он объявил, что Бог являлся ему во сне и сказал, что пятидесятитысячное азиатское население Уганды — в основном торговцы, доктора и медсестры — является причиной всех экономических проблем страны. Им было приказано покинуть пределы республики в течение девяноста дней.

Последовавшие три месяца голос Амина ежедневно звучал по угандийскому радио, отсчитывая отпущенный срок. Азиаты издавна жили в Уганде. У многих из них в этой земле было похоронено не одно поколение предков. Эти люди составляли основу национальной коммерции, и теперь все они в ужасе бежали, бросая дома, магазины, плантации.

В ноябре того же года Амин принялся предлагать своим друзьям и приятелям любой налаженный бизнес на выбор. Фармацевтика и хирургия были переданы в ведение автомехаников из Государственного Сыскного Бюро, текстильные склады отошли к телефонным операторам из того же Бюро и к армейским капралам. За считанные недели опустели полки магазинов, все товары были проданы, а новых не поступало… людям из Государственного Сыскного Бюро снова нужно было платить.

Не имея более денег для их содержания, Амин предложил своим людям последнее, что у него осталось, — жизни своих соотечественников.

Это был самый чудовищный в истории контракт на массовое убийство. Амин разрешил своим верным палачам убивать ради выгоды.

Он знал традиции угандийцев, их глубокое почтение к останкам умерших родственников и готовность отдать последний угандийский шиллинг за возможность получить останки своих близких для погребения. Во многих племенах существовали так называемые «искатели тел», которые получали деньги, прочесывая местность в поисках трупа чьего-нибудь отца или сына, сгинувшего, перегоняя скот, или утонувшего в нильских водах.

Государственное Сыскное Бюро сделалось и убийцами, и, по совместительству, искателями тел.

Разъезжая по улицам Кампалы в импортных машинах, разряженные в безвкусные шелковые рубашки и брюки клеш, они запросто арестовывали прохожих горожан. Арестованных свозили в штаб-квартиру, помещавшуюся в двух шагах от дворца Амина, и там безжалостно убивали.

Когда в подвалах трехэтажного здания Бюро скапливалось слишком много трупов, в скорбящие семьи посылали депутации с сообщениями, что их родственник был арестован, но исчез после ареста и, к несчастью, вероятнее всего, умер. За розыск тела взималась плата в размере ста пятидесяти фунтов. Если семья не имела таких денег, ей следовало отдать государству все самое ценное. В обмен на это убийцы из Государственного Сыска везли вдов, рыдающих сыновей и дочерей в лес на окраине Кампалы.

Мертвые тела скрывались почти что в каждом овраге, почти под каждым кустом. Много ночей подряд сотни семей совершали эти жуткие поездки. Тела, не востребованные родственниками, сбрасывались в озеро Виктория как ненужный хлам и плыли по течению до тех пор, пока не застревали в фильтрах гидроэлектростанции водопада Оуэн.

Однако вскоре осуществлять расстрелы в стенах Сыскного Бюро стало проблематично. Обитатели соседнего французского посольства напрямую пожаловались Амину, что им не дает спать постоянная стрельба по ночам. Амин, все острее ощущавший вкус к насилию, обсудил пути выхода из сложившейся ситуации с главой Бюро, лейтенантом Айзеком Малиамунгу.

Малиамунгу, служивший сторожем на текстильной фабрике до того, как Амин сделал его государственным чиновником, был известен своими садистскими наклонностями. Прежде чем окончательно расправиться с мэром провинциального городка Масака, он прогнал страшно изувеченного мужчину по улицам, заставляя нести в руках отрезанные у него гениталии. Теперь сообща с Амином они быстро нашли решение проблемы. Чтобы поддерживать леденящий кровь поток высоко прибыльных убийств, но избежать при этом раздражающей, бесконечной стрельбы, решено было сажать каждую жертву в одиночную камеру в подвале, а другому заключенному предлагать освобождение, если он согласится до смерти отделать одиночника шестикилограммовым кузнечным молотом.

Среди обезумевших от страха, молящих о пощаде заключенных находились некоторые храбрецы, у которых хватало духу отказаться от чудовищного предложения. Как только один из заключенных выполнял требование тюремщиков, роли неизменно менялись. Недавнего палача по неволе, нередко рыдающего, с помрачившимся рассудком, самого запирали в одиночную камеру, а соседу его бессердечно обещали жизнь и вручали увесистый молот.

Президент находил время, чтобы лично поучаствовать в сценах кошмарной жестокости.

В марте 1974 года по совершении несложного мусульманского обряда он развелся с тремя из четырех своих жен из-за их вмешательства в его личные дела и затем выставил женщин из дома. Три месяца спустя одна из бывших жен, юная Кай Амин, умерла в своей квартире в Кампале после неудачной попытки совершить аборт. Выяснилось, что молодая женщина была на четвертом месяце беременности. Разгневанный Амин помчался в морг взглянуть на тело. Несколько минут он стоял молча, а затем спокойным, бесстрастным тоном отдал хирургам распоряжения и ушел.

Через час президент привел в морг свою младшую жену Сару и шестилетнего Алигу Амина, маленького сына Кай.

— Смотрите внимательно и запоминайте, — крикнул он им. — Кай была злой женщиной, и вот что с ней стало.

Обезображенное тело Кай Амин лежало на хирургическом столе. Голова и все конечности были отсечены. Голова лежала на груди лицом вниз, ноги аккуратно приложены к плечам, а руки на место ног, к тазу.

28 июня 1976 года авиалайнер компании «Эйр Франс» был захвачен палестинскими террористами и приземлился в аэропорту Энтеббе. Самолет направлялся в Париж. Вскоре после промежуточной посадки в Афинах пилоту было приказано лететь в Уганду. На борту самолета находилось около трехсот пассажиров.

Оказавшись в сердце африканской страны, управляемой поклонником Гитлера, у несчастных не было ни малейшей надежды на спасение. Самоуверенные палестинцы выдвинули свои требования. Амин ликовал, наблюдая за происходящим. Еще бы, ведь Уганда неожиданно привлекла внимание всего мира!

В обращении террористов, составленном не без помощи Амина, говорилось, что все заложники погибнут через сорок восемь часов, если пятьдесят три палестинских заключенных не будут к этому времени выпущены из тюрем Израиля и Европы. Международное напряжение увеличивалось. В результате переговоров удалось перенести последний срок на 4 июля, были оставлены пассажиры только еврейской национальности, а остальных отпустили.

Оставшиеся заложники, перепуганные до смерти, содержались под неусыпной охраной в помещении пассажирского терминала. За два дня до назначенного срока пожилая уроженка Лондона Дора Блош, имевшая двойное, британо-израильское, гражданство, нечаянно подавилась и была доставлена в клинику в Кампале, располагавшуюся в 32 километрах от аэропорта.

В эти дни Иди Амина и заложников часто показывали по телевизору. Израильские инженеры, высланные в свое время из Уганды, узнали помещение аэропорта, которое сами когда-то помогали строить. Спешно были подняты архивы и найдены нужные планы.

По всему восточноафриканскому побережью тайно рассредоточились объединенные силы международных спецслужб. Вскоре после полуночи 3 июля над озером Виктория внезапно появились самолеты израильских военно-воздушных сил с коммандос на борту. Согласно секретной договоренности им было разрешено дозаправиться и лететь в эоне действия радаров Кении, соседствующей с Угандой.

Израильские самолеты, руководствуясь собственными чертежами, быстро и точно приземлились у терминала, в котором удерживались заложники. Менее чем через час они снова поднялись в воздух со спасенными заложниками на борту, оставив двадцать трупов солдат армии Иди Амина и семерых застреленных на месте террористов. Тела двух своих товарищей, попавших под перекрестный огонь, израильтяне забрали с собой.

Но престарелая Дора Блош осталась в больнице в Кампале, дрожащая от страха и едва способная дышать. Амин решил выместить на ней свою злобу.

Спустя шестнадцать часов после спасательной операции в Энтеббе британскому специальному уполномоченному Питеру Чандли было разрешено навестить миссис Блош. Он попытался приободрить напуганную женщину и ненадолго покинул больницу, чтобы приготовить для нее еду.

Вскоре после его ухода два представителя Государственного Сыскного Бюро вломились в больничную палату. Угрожая пистолетом, они заставили дрожащую вдову подняться и стащили ее вниз по лестнице с третьего этажа. Полчаса спустя ее тело, изрешеченное пулями, выкинули на пустынной окраине Кампалы.

Когда специальный уполномоченный вернулся в больницу, Амин объявил, что миссис Блош выписалась днем раньше и была под охраной доставлена в аэропорт еще до начала воздушного налета на Энтеббе.

Последняя отчаянная, авантюрная попытка Иди Амина удержать бразды правления провалилась в апреле 1979 года. Желая запугать угандийцев, чтобы они не вышли из повиновения, диктатор придумал легенду о нависшей якобы угрозе кровавого вторжения с юга, из соседней Танзании.

Ради того чтобы добыть доказательства, он отдал распоряжение ограниченному контингенту своих войск нарушить танзанийскую границу, якобы отражая наступление захватчиков. Провокация переполнила чашу терпения президента Танзании Джулиуса Нирере. Его солдаты дали решительный отпор непрошеным гостям и погнали их обратно, продолжив преследование по территории Уганды. Измученные жители с распростертыми объятиями встречали танзанийскую армию, быстро приближавшуюся к Кампале.

В одном из своих последних радиовыступлений Иди Амин призвал верные ему войсковые части занять оборону в городе Джинджа близ водопада Оуэн и стоять до последнего. Однако ни один солдат в Джиндже не появился, как, впрочем, и сам Иди Амин. На своем личном самолете он бежал в Ливию под защиту верного союзника полковника Каддафи.

Через пять лет бывший угандийский диктатор поселился в роскошной гостинице в Саудовской Аравии в качестве гостя мусульманских правителей этой страны и зажил там спокойной, вальяжной жизнью.

Время от времени он разражался напыщенными тирадами о своей роли в международной политике, однако его больше никто не слушал.

Премьер-министр Мильтон Оботе вернулся в Кампалу и вновь возглавил правительство. Уганда до сих пор еще не вполне оправилась после многолетней тирании Амина, но электричество бесперебойно поступает с генераторов дамбы водопада Оуэн, а крокодилы с берегов озера Виктория могут теперь поживиться только птичьими гнездами на ближайших болотах.

Пол Пот

У него широкое, круглощекое лицо, ласковые, с огоньком, глаза и толстые губы, растянутые в зубастую, добродушную усмешку. Он выглядит немного забавно, и впечатление усиливается его коротким странным именем — Пол Пот. Однако Пол Пот это вовсе не смешно… это имя принадлежит фанатичному тирану, ответственному за холодное, расчетливое уничтожение трех миллионов человек.

На мировой арене Пол Пот провел всего лишь четыре года в качестве одиозного руководителя Кампучии (бывшей Камбоджи) после отстранения от власти президента Лон Нола в 1975 году. Тем не менее, за этот сравнительно короткий период времени ему удалось фактически разрушить целую нацию в угоду утопической идее, безапелляционно навязанной голодным, затравленным людям. Под властью Пол Пота некогда прекрасная страна стала называться Землей Ходячей Смерти.

О прошлом этого человека известно немного, а то, что все-таки известно, вполне может оказаться пропагандистским вымыслом. Говорят, что Пол Пот родился в крестьянской общине в камбоджийской провинции Кампонг Том и воспитывался в буддийском монастыре, в котором позже два года прожил монахом. В пятидесятых годах он выигрывает стипендию на изучение электроники в Париже, где увлекается левыми идеями, как и многие студенты того времени.

В то же время в Париже учится другой камбоджийский студент левых убеждений по имени Киу Сампан, который изучал курс политологии, чтобы сформулировать свою необыкновенную философию деревенской революции. Его теория состояла в изживании остатков колониального господства, недопущении капиталистической эксплуатации и возвращении Камбоджи к изначальному сельскохозяйственному состоянию — без городов, без индустрии, без денег, без образования.

Вряд ли Пол Пот и Киу Сампан встречались в Париже. Вероятнее всего, они сошлись уже после возвращения на родину и принялись вместе претворять в жизнь бредовые идеи Киу, используя недавно созданную и базировавшуюся в Китае Коммунистическую партию Кампучии.

Спустя десятилетие, полное политических интриг и партизанской войны, в 1975 году коммунистам в конце концов удалось скинуть президента Лон Нола и стать хозяевами столицы Пномпень. К тому времени их партия уже приобрела известность под названием «Красные кхмеры». Киу Сампан стал ее официальным главой, но реальная власть сосредоточилась в руках бывшего крестьянина из далекой провинции, премьер-министра Пол Пота. Он быстро вернул политических мечтателей в страшную, жестокую, бескомпромиссную реальность.

Столица опустела. Ес трехмиллионное население было изгнано из домов и лишено всякого имущества. Всех без разбора — больных, старых, беременных, калек, новорожденных, умирающих — отправили в сельскую местность и распределили по коммунам, по 10 000 человек в каждой. В деревнях также не осталось жителей. Все должны были трудиться на полях.

Разумеется, не каждый был в состоянии работать. Престарелые и больные умирали от истощения. Слишком молодые умирали от голода. А инвалидов и калек до смерти забивали дубинками.

Новообращенные «крестьяне» жили среди кишащих малярией болот, лишенные сколько-нибудь пригодных для существования укрытий и медицинской помощи. Ежедневно их гоняли на рисовые поля, заставляя работать одиннадцать часов в сутки. В день на одного человека полагалась миска каши и кусок вяленой рыбы. Рабочий цикл состоял из девяти дней, затем следовал один выходной… который новая власть использовала для политического воспитания своих граждан. Дети начинали трудиться с семилетнего возраста.

«Красные кхмеры» упразднили не только города и общины, они отменили существование семей. Мужья и жены были разделены и отправлены в разные коммуны. Более того, упразднялась любая личная собственность, кроме спального матраса и выдаваемой раз в год пары черной рабочей одежды. Отныне в стране не было собственности и торговли, а значит, и деньги были больше не нужны, их тоже отменили.

Не было больше никакого образования, кроме уроков политической теории. Пол Пот закрыл школы и колледжи. Все книги сожгли. Образование теперь считалось ненужным излишеством. Образованных людей убивали как класс, десятками тысяч. Священников, политических реакционеров, заключенных, солдат армии экс-президента Лон Нола закалывали штыками и киркомотыгами.

Всех недовольных или хотя бы слишком любознательных немедленно забивали дубинками. Особо опасных преступников, вроде голодных крестьян, пойманных за поеданием мертвого тела, закапывали по шею в землю и оставляли умирать. Затем их головы срезались и сажались на высокие жерди в качестве предостережения остальным.

Неслыханное истребление продолжалось четыре года. На помощь внешнего мира надежды не было. Беженцы, которым удавалось достичь соседних стран, рассказывали невероятные истории. Все дипломатические, транспортные, даже почтовые связи были нарушены, и народ, переименованный в кампучийцев, казался обреченным на постепенное неизбежное вымирание.

Негодование мирового сообщества оставалось незамеченным, протесты казались тщетными. В марте 1978 года Великобритания внесла вопрос о положении дел в Кампучии на рассмотрение Международного комитета по правам человека. В ответ посольство «Красных кхмеров» в Пекине разразилось истерическим протестом. «Британские империалисты, — говорилось в нем, — не имеют никакого права говорить о правах человека. Миру хорошо известна их варварская, низкая натура. Британские лидеры живут в роскоши на самой верхушке кучи гниющих трупов, тогда как пролетариат имеет единственное право быть безработным, воровать и торговать собой на панели».

На разумный диалог надежды оставалось мало. И действительно, министры Пол Пота вместо себя прислали в ООН сожаления, что ни у одного из них не нашлось достаточно свободного времени, чтобы поприсутствовать на слушаниях по правам человека.

Не трудно догадаться, что для прекращения деятельности Пол Пота и его преступных соратников потребовалась военная сила. В 1978 году Вьетнам, которому давно уже успели надоесть многолетние пограничные стычки с «Красными кхмерами», подписал пакт с единственным союзником Кампучии Китаем и начал полномасштабное вторжение. Китайцы не пришли на помощь Пол Поту, и в январе 1979 года его режим пал под натиском вьетнамских войск. Падение произошло настолько стремительно, что круглощекому маленькому деспоту пришлось бежать из Пномпеня на белом «мерседесе» за два часа до триумфального появления в столице армии Ханоя.

Однако сдаваться Пол Пот не собирался. Он укрепился на секретной базе с кучкой своих верных последователей и создал Национальный Фронт Освобождения Кхмерского Народа. Вскоре затем появился редкостный по лицемерию манифест этой организации, призывавший бороться за политическую и религиозную свободу. Киу Сампан по-прежнему значился главой «Красных кхмеров». В 1980 году в одном из редких интервью западным журналистам он заявил, что главные ошибки режима состояли в не всегда правильном претворении в жизнь своей политики. «Например, — объяснил он, — некоторые не в меру старательные руководители коммун иногда не давали рабочим выходной раз в десять дней. А разговоры о каких-то якобы систематических убийствах просто абсурдны. Если бы мы действительно убивали так много, у нас просто не осталось бы людей, чтобы сражаться с вьетнамцами».

Вероятно, никто и никогда уже не узнает доподлинно, сколько кхмеров скончалось от болезней, голода, насилия и от рук палачей. Однако в июне 1979 года министр иностранных дел Иенг Сари признал, что с момента прихода к власти «Красных кхмеров» в стране умерло около трех миллионов человек. Принимая во внимание, что до революции в Камбодже проживало восемь миллионов, журналисты заметили, что такой результат сложно назвать положительным итогом четырехлетнего правления. Министр выразил по этому поводу свои сожаления и объяснил случившееся тем, что приказания Пол Пота «понимали неправильно». Массовые убийства, по мнению министра, были «ошибкой».

«Император» Бокасса

Некоторое время перед «коронацией» самопровозглашенного императора Жана Беделя Бокас-сы казалось, что нечто человеческое все-таки затеплилось в душе этого безумствующего тирана. Важные дипломаты, влиятельные бизнесмены со всего мира готовились присутствовать на красочной церемонии в Банги, столичном городе Центральноафриканской Республики, бывшей некогда французской колонией в самом сердце континента.

В начале декабря 1977 года Бокасса заперся в своем дворце в пятидесяти милях от столицы и в качестве репетиции перед великим событием бесконечное количество раз просматривал пленку, специально для этого случая доставленную из Лондона. На пленке была заснята величественная и роскошная коронация королевы Великобритании Елизаветы. Бокасса, вспыльчивый, безобразный коротышка, казалось, был глубоко тронут сценами спонтанной, неподдельной радости и почтения, которые оказывали королеве ее подданные.

Он решил, что его собственная коронация должна стать не менее важным историческим событием. Конечно, он не мог надеяться завоевать сердца своего народа, но пусть хотя бы гости удивятся. Очевидно, повинуясь сиюминутному капризу, Бо-касса приказал начальнику бангийской тюрьмы отобрать дюжину заключенных для более гуманного содержания. Их перевели в более просторные камеры, кормить стали лучше, чем остальных, и разрешили дышать свежим воздухом во время прогулок по тюремному двору. Некоторые охранники возбужденно поговаривали об амнистии в честь коронации. Заключенные, как пообещал Бокасса, не будут больше содержаться в тюрьмах.

Будущий император тем временем занялся последними приготовлениями к церемонии. Правительство Франции, которое тогда возглавлял президент Валери Жискар д'Эстэн, частенько гостивший у Бокассы во время отпусков, щедро снабдило его кредитом в один миллион фунтов для покупки нескончаемого потока «мерседесов» и двухсот новых мотоциклов «БМВ» для личного эскорта.

Пятидесятивосьмилетнего диктатора мало волновало, что его страна считается одной из беднейших в мире, что едва ли десять процентов от двухмиллионного населения умеют читать и писать и что более четверти всех новорожденных умирают от различных болезней, не дожив до своего первого дня рождения.

Экстравагантный спектакль стоимостью в десять миллионов фунтов должен был продолжаться 48 часов и затмить помпезностью коронацию кумира президента Бокассы, императора Наполеона. Бокасса сам принимал титул императора, а его обанкротившаяся страна автоматически получала новое гордое название «Центральноафриканская империя».

У большинства крупных политиков безумные чудачества Бокассы не вызвали ничего, кроме брезгливости, и они отослали назад написанные золотыми буквами приглашения, приложив скупые извинения. Даже известное своей подчеркнутой официальной вежливостью британское министерство иностранных дел в необыкновенно резкой форме отказалось прислать своих представителей на церемонию. Американский президент Джимми Картер, взбешенный наполеоновскими замашками центральноафриканского лидера, прекратил всякую экономическую помощь его стране.

Бокасса был невозмутим. Солдаты его армии составили большую часть зрителей, без энтузиазма взиравших на триумфальный парад по улицам Банги, куда новый император собирался въехать, сидя в позолоченной карете, запряженной восьмеркой белых лошадей. Следует заметить, что весь город насчитывал в общей сложности всего лишь три километра мощеных дорог.

Коронация прошла с соблюдением всех возможных формальностей. Не отказались даже от горностаевой мантии, невзирая на одуряющую африканскую жару. По завершении официальной части гостей препроводили на императорский банкет во дворец Бокассы в Беренго.

Там, защищенные экранами из пуленепробиваемого стекла, посреди живописного сада, украшенного фонтанами и нарядной резьбой по кости, они попали в заботливые руки слуг, одетых в ливреи. На золотых и фарфоровых тарелках, заказанных специально у знаменитого лиможского мастера Берар-до, гостям подали изысканно приготовленные деликатесы.

Французские и африканские дипломаты, итальянские и немецкие бизнесмены очень скоро освоились с окружавшей их абсурдной роскошью. Они вряд ли чувствовали бы себя так свободно, если бы знали, что за еду подают им на лиможских тарелках.

Бокасса сдержал обещание, данное начальнику тюрьмы. Заключенные, которых хорошо кормили и выводили дышать воздухом, недолго пробыли в тюремных стенах. Как только их здоровье достаточно восстановилось, они были убиты, мастерски разделаны и поданы к столу в качестве угощения для ничего не подозревавших гостей Бокассы.

Помешательство хозяина пиршества на веке Наполеона льстило важным французским деятелям, присутствовавшим на церемонии. По крайней мере, они считали вполне объяснимой любовь диктатора ко всему французскому. Долгие годы он служил солдатом во французской колониальной армии, где каждый новичок накрепко усваивал славные вехи французской истории и жутковатые деяния лучшего ее солдата, Наполеона Бонапарта.

В 1960 году, когда французы предоставили независимость республике, такой же по размерам, как сама Франция, большинство из них было радо избавиться от бремени забот о громадной, но бесполезной территории. В 1966 году полковник Бо-касса отобрал власть у гражданского правительства республики и, к немалому веселью французов, принялся поклоняться бывшему колонизатору. Он поклялся в нетленной любви президенту Франции Шарлю де Голлю, которого нежно называл «папа». Французское правительство ответило щедрой материальной поддержкой в обмен на размещение своей военной базы в стратегически важной части Африки.

В 1975 году новый французский президент Валери Жискар д’Эстэн воспользовался приглашением Бокассы и несколько раз приезжал поохотиться в огромных владениях диктатора, занимавших всю восточную половину Центральноафриканской Республики.

Бокасса никогда не скупился на подарки для своих гостей, буквально осыпая их горстями бриллиантов, которые были одним из немногих природных ресурсов его страны и должны были бы идти на преодоление вопиющей бедности его народа.

К тому времени когда имперская мания целиком захватила Бокассу, залежи урановой руды, найденные в Центральноафриканской Республике, разбудили коммерческие фантазии французов. На очевидные признаки прогрессирующей склонности Бокассы к жестокости они смотрели сквозь пальцы. Спустя два года после нелепой коронации дружба с новоявленным императором стала позором для Парижа. Он оказался опасным и кровожадным союзником.

Вознамерившись превратить свою пыльную столицу в некое подобие французского провинциального городка, Бокасса издал указ, чтобы все босоногие школьники, посещавшие единственную в Банги школу, являлись на занятия в единой дорогостоящей униформе. Родители едва могли осилить учебники, необходимые их детям для получения среднего образования. Не остался незамеченным и тот факт, что единственная фабрика, осуществлявшая пошив форменной одежды, находилась в собственности императора. Его подданные даже при всем желании не могли выполнить новый указ. О последствиях никто не догадывался.

Президент Бокасса требовал создать национальную оперу, балет и художественно образованное общество. Измученный народ уже не обращал на это внимания. Однако император Бокасса, последователь Наполеона, ожидал, что его требования будут исполняться немедленно и беспрекословно.

«Императорская гвардия» собрала двести нечесаных, оборванных школьников и выстроила их в тюремном дворе. Бокасса важно прошелся мимо них, опираясь на трость с золотым набалдашником. Напуганные дети притихли.

— До тех пор пока вы находитесь в тюрьме, вам не понадобится школьная форма, — выкрикнул император.

Угрожая малышам пистолетами, охранники распихали их по переполненным камерам.

Через несколько недель начались убийства. Одного за другим детей уводили на «осмотр школьной формы»… и безжалостно забивали до смерти.

В конце концов новость о массовых убийствах достигла ушей официальных лиц из французского посольства в Банги. Сперва они не могли заставить себя поверить, несмотря на доказательства, но затем появились свидетели из тюрьмы, повторявшие один за другим одну и ту же историю, и Париж наконец-то очнулся. Французам пришлось признать, что Жан Бед ель Бо касса был не просто комическим оперным императором с бутафорской короной и скипетром. Он был чудовищем.

Ради чести Франции, ради соблюдения приличия император должен был исчезнуть.

Благоприятная возможность представилась месяцем позже, когда сумасшедший самодержец отбыл из Банги в Ливию с визитом к другому диктатору, полковнику Кадаффи. Когда Бокасса сошел с трапа самолета в Триполи, Франция наглядно продемонстрировала ему и всему миру, что такое настоящее искусство силовой политики. Сам Наполеон, наверное, был бы доволен своими потомками.

Африканский политик Давид Дако, некогда смещенный со своего поста честолюбивым Бокассой, проживал с тех пор в Париже. Однажды ночью к нему в дом нагрянули агенты французской спецслужбы, подняли с постели, сунули в руки текст обращения к народу и приказали зазубрить. Затем Дако запихнули в дожидавшуюся у дверей машину. Десять часов спустя он уже покидал борт французского истребителя в аэропорте Банги и призывал войска французского иностранного легиона, приземлившегося вслед за ним, помочь в осуществлении «спонтанной» гуманистической акции по отстранению от власти кровожадного Бокассы.

В течение двадцати четырех часов все было кончено, и бывшая «империя» благополучно вернулась под контроль Франции. Смещенный император уехал в изгнание из Ливии на Берег Слоновой Кости в Западной Африке, а оттуда перебрался в полу-развалившуюся виллу в сером промышленном пригороде Парижа.

Легионерам пришлось выполнять невеселое задание. Им поручили обыскать тюрьму Банги и обнаружить братскую могилу с телами погибших школьников.

Позже, когда штурмом был взят императорский дворец, на мозаичном дне бассейна олимпийских размеров были обнаружены кости еще тридцати семи детей. Неподалеку от бассейна лениво дремали хищники, насладившиеся чудовищным угощением, — четыре ручных крокодила Бокассы. В холодильной камере дворцовой кухни обнаружились недоеденные останки дюжины безымянных жертв, которых подавали к столу Бокассы всего неделю назад.

Похоже, что униформа стала навязчивой идеей бывшего императора. В изгнании он начал новую карьеру поставщика костюмов сафари для африканских туристических бутиков. А президент Жискар д’Эстэн тем временем сделал заявление, что посылает личный чек на сумму 10 000 фунтов, равную цене бриллиантов, принятых им в подарок от Бокассы, благотворительной школе в Банги.

Папа Док

Многие тираны удерживали власть, играя на простых чувствах народа, таких, как страх перед вторжением враждебных соседей или национальная гордость, особенно после серии военных побед. Некоторые добивались избрания в правительство, подтасовывая результаты выборов или запугивали армией свой поверженный во прах народ. Но лишь одному-единственному современному диктатору удалось поработить своих людей кошмарной комбинацией автомата и мистицизма, объединенными силами репрессивного полицейского государства и преступного союза с самим дьяволом и его легионами демонов, призраков, зомби и вампиров.

В наш стремительный век, видавший астронавтов, гуляющих по Луне, и орбитальные станции, бороздящие космическое пространство, президент «Папа Док» Дювалье умудрялся править Гаити при помощи пуль и черной магии, привидений с настоящими автоматическими пистолетами и сверхъестественных «полицейских» — восставших из могил скелетов. Миллионы гаитян, пятнадцать лет страдавших под гнетом террора, убеждены, что погребенный диктатор продолжает управлять судьбами их страны из-за ворот ада.

Горькая ирония заключается в том, что когда-то пять миллионов жителей Гаити считались самой прогрессивной, демократической нацией на Кариб-ских островах, призванной вести за собой, показывать другим странам пути избавления от иноземного владычества.

Гаити делит остров Испаньола вместе с Доминиканской Республикой. Пышные субтропические леса этого острова очаровали путешественника Христофора Колумба, потерпевшего здесь кораблекрушение в декабре 1492 года. Таким образом, благодаря несчастному случаю, на Гаити зародился новый народ, которому на протяжении столетий предстояло платить страшную цену за случайное знакомство с искателями приключений Старого Света.

К концу шестнадцатого века большая часть индейцев-араваков, исконных обитателей острова, была уничтожена. Многие из них пали жертвами завезенных европейцами болезней. Выживших новые испанские хозяева буквально до смерти истязали непосильным трудом на плантациях. Когда испанцы ушли, их место заняли новые оккупанты, ненасытные пираты, которые превратили Испань-олу в базу для мародерства, убийств и хранения добычи. Морские разбойники, контролировавшие всю западную часть острова, вернули ему первоначальное индейское имя — Гаити.

На смену пиратам снова пришли колониальные правители, на этот раз французы. Они возродили систему плантаций и населили Гаити чернокожими рабами, которых ловили на западном побережье Африки, запирали в душных, вонючих трюмах и везли на их новую «родину». У несчастных рабов не оставалось ничего, кроме ненависти и вековой веры в колдовство. Ненависть их была настолько сильна, что привела к жестокому, страстному восстанию, которое не сумела подавить даже победоносная армия Наполеона. В конце концов император вынужден был признать свое поражение, и в 1804 году Гаити, с ее короткой кровопролитной историей и массой мистических предрассудков, стала первой независимой негритянской республикой в мире.

Затем многие годы этой несчастливой землей правили невежественные и жадные люди. Новый режим хуже прежнего бесконечно сменяли друг друга. С 1915 по 1934 год остров оккупировали американские военные моряки. На смену им пришла серия провинциальных президентов, в основном состоявшая из мулатов, отпрысков смешанных франко-негритянских браков. Каждый из них неизменно оказывался в центре очередного скандала и приводил страну к кризису, отчего и без того бедное население нищало еще больше.

Однако в 1957 году президентом стал популярный в народе Франсуа Дювалье, известный как друзьям так и врагам под именем «Папа Док». Он имел диплом врача и работал в системе американской медицинской помощи до того, как пришел в политику. Американцы, чья материальная помощь была едва ли ни единственной статьей гаитянской экономики, приветствовали избрание на главный пост страны современного, прогрессивного человека с медицинским образованием. Однако чернокожие крестьяне, составлявшие 95 процентов населения, предпочли Дювалье по совершенно противоположной причине.

Он был для них не столько доктор, сколько колдун и чистокровный потомок африканских рабов. Сердца избирателей покорило открытое признание Дювалье в том, что он опытный колдун, хорошо знакомый со страшными обрядами их религии Вуду, причудливой смеси завезенных французами представлений о христианстве и древних африканских верований. Папа Док пообещал с помощью колдовства и черной магии призвать самого дьявола, чтобы тот поделился силой со всеми вудуистами Гаити. Другой, более практический пункт его программы, призванный задобрить образованную оппозицию, касался распределения миллионов долларов американской помощи. Он сказал, что намерен пустить ее на поднятие жизненного уровня острова. В то время только десять процентов населения знало грамоту, средний национальный доход составлял один фунт в неделю и большинство гаитян умирало от недоедания и болезней к тридцатипятилетнему возрасту.

Через несколько лет правления Папы Дока стало ясно, что он не собирается делить свою власть с кем бы то ни было. Большая часть финансирования, предоставляемого Соединенными Штатами, уходила на личный счет президента, пока сам он жил на уединенной плантации в президентском особняке, похожем на дворец. В 1961 году он объявил себя пожизненным президентом и приказал плохо дисциплинированной гаитянской армии убить своих политических оппонентов. Вскоре их тела появились на фонарных столбах столичного города Порт-о-Пренс, отмеченные кровавыми вудуистскими символами.

Папа Док объяснял, что всех этих людей убивают подручные барона Самеди — мстительные, могущественные зомби. Барон Самеди, мрачная фигура в черной шляпе и похоронном костюме, — это вудуистский демон, дух, восставший из ада, чтобы скитаться по земле и выполнять желания дьявола.

Для того чтобы держать в страхе армию, Дювалье призывает на помощь секретные полицейские силы, называемые «тон-тон-макуте». Эти призраки признали в президенте великого колдуна и поклялись ему в верности. Десять тысяч «ТОН-ТОНОВ» получили задание сотнями убивать нерадивых армейских офицеров, замышляющих мятеж против кровожадного тирана. Сами офицеры в свою очередь получили свободу терроризировать сельское население, грабить голодающих крестьян и убивать, всякий раз оставляя на телах жертв отметины страшного религиозного культа.

Шокирующие дикости Папы Дока, главным образом провозглашение культа Вуду официальной религией Гаити, казалось, должны были неминуемо привести к падению его режима. Недавно избранный президент Соединенных Штатов Джон Ф. Кеннеди пришел в негодование. Он заявил, что мир возмущен извращениями президента Дювалье и что американская помощь Гаити полностью прекратится, если у власти по-прежнему будут оставаться сатанисты. Теперь оставалось только ждать, когда муки голода превозмогут в гаитянах страх перед демонами и зомби. Недовольство в народе действительно стало нарастать, и даже вооруженные пистолетами «тон-тон-макуте» не могли прекратить участившиеся гневные выступления против Дювалье.

В этой ситуации у Папы Дока оставался единственный источник помощи, и он не преминул им воспользоваться. Главный колдун Гаити объявил своему народу, что в результате невиданной доселе по размаху вудуистской церемонии ему удалось вызвать из ада самого дьявола, который наслал проклятье на американского президента. Шесть недель спустя Джон Ф. Кеннеди погиб от пуль убийцы в Далласе.

Новость сразила гаитян. Теперь уже ничто не могло поколебать их уверенности, что курок пистолета, нацеленного на Кеннеди, был спущен костлявым пальцем ухмыляющегося зомби, барона Самеди. А Дювалье тем временем придумал способ выгодно проливать кровь своего народа за американские доллары. Ежедневно «тон-тон-макуте» сгоняли тысячи гаитян в медицинские центры Порто-Пренса. Там каждому из них выдавали недельный заработок, равный одному фунту, в обмен на литр крови. Кровь текла в Америку, где ее использовали для переливаний, но уже по двенадцать фунтов за литр.

Папа Док продолжал безраздельно царствовать в Гаити. Любое выступление против его власти немедленно подавлялось безжалостными подразделениями «тон-тон-макуте». В 1971 году, умирая от диабета и сердечной болезни, он изменил конституцию Гаити таким образом, чтобы его замечательный сынок — повеса и бездельник — смог унаследовать от отца бразды правления… Папа Док стал пожизненным президентом. Ему хотелось, чтобы его дьявольская династия победила смерть.

Иосиф Сталин

В 1918 году в подвале одного из домов в Екатеринбурге большевистские пули оборвали жизнь последнего русского царя и более чем четырехсотлетнюю историю российской монархии. Николай Второй до последнего боролся против того, что он называл «бессмысленной мечтой» народа. Убежденный в собственной непогрешимой правоте «безумным монахом» Распутиным, он позволил безжалостной кучке своих ближайших помощников попытаться силой подавить разраставшееся движение за права человека.

Шеф полиции Вячеслав фон Плеве организовал погромы в Кишиневе и Гомеле, призванные «пустить евреям кровь, зараженную революцией». Министр внутренних дел Столыпин казнил пять тысяч политических преступников менее чем за два года. А 22 января 1905 года вошло в историю под названием «кровавое воскресенье». В этот день под пулями военных и под копытами казачьих лошадей погибло 150 беззащитных человек, включая женщин и детей, и около тысячи получили ранения в результате подавления мирной демонстрации, направлявшейся к Зимнему дворцу в Санкт-Петербурге. Узнав об этом, царь задал единственный вопрос: «Достаточно ли убито?»

Но революция была уже неотвратима. Нужна была только одна искра, чтобы разгорелось ее пламя. Этой искрой стала первая мировая война, в которой Россия потеряла значительную часть территории и четыре миллиона человек.

В 1916 отвратительное руководство и страшные лишения деморализовали армию и подорвали ее силу. Год спустя солдаты и моряки встали гарнизоном вблизи Санкт-Петербурга. Их поддержали бастующие рабочие. Они протестовали против плохого снабжения продуктами, инфляции и коррупции. В конце концов царь вынужден был отречься от престола. Царская охранка, секретная служба, многие годы терроризировавшая народ, перестала существовать. Землю конфисковали у богатых и роздали крестьянам. Рабочим пообещали восьмичасовой рабочий день и назначили первые свободные выборы. Освобожденному народу казалось, что утопия наконец-то стала реальностью.

Однако революционерам досталось горькое наследство. Стремясь удержать власть любой ценой, цари забывали об интересах нации. Революционеры, такие, как Ленин, вернувшись из Европы, наглядно убедились, насколько отстала их страна. «Наша задача, — говорил Ленин своим коллегам по Политбюро, — встать во главе измученных масс, которые устало ищут выход, и повести их по верному пути, по пути трудовой дисциплины».

Но Ленин умер в 1924 году, успев преодолеть всего несколько шагов на этом пути, а его преемник превратил мечту о демократии в кровавый кошмар, сделавшись тираном, с которым не смог бы тягаться ни один даже самый садистски настроенный русский царь. За тридцать лет своего правления Иосиф Сталин убил больше людей, чем все цари вместе взятые. Он превратил народную революцию, основанную на идеалах свободы и равенства, в тоталитарную диктатуру, державшуюся одним только страхом. В то же время он сумел сделать Советский Союз одной из двух мировых супердержав, невероятно расширив его границы.

Умирая, Ленин предупреждал Центральный Комитет не доверять Сталину, сыну сапожника, грабившему банки в родной Грузии, чтобы пополнить денежные фонды большевиков, и ставшему в 1922 году Генеральным секретарем Коммунистической партии. Ленин призывал своих коллег найти кого-нибудь «более терпимого, более лояльного, более вежливого, более рассудительного и менее взбалмошного» и добавлял: «Товарищ Сталин сконцентрировал в своих руках безграничные полномочия, и я не уверен, что он сумеет использовать эти полномочия с надлежащей осторожностью…» Партийные руководители сделали все, что было в их силах, назначив товарищей Зиновьева и Каменева разделить вместе со Сталиным бремя власти. Но Генеральный секретарь к тому времени стал уже слишком могущественным. Ловко маневрируя силовыми группировками в Политбюро, он сумел сместить, изгнать, даже обратить в бегство всех своих потенциальных противников. В 1928 году он уже был бесспорным хозяином Москвы. Николай Бухарин, один из ближайших ленинских соратников, признался своему другу, когда его сместили: «Сталин — это Чингисхан, который уничтожит нас всех». Эти слова оказались ужасающе верным пророчеством.

Сталин решил развивать русскую промышленность. Гигантские угольные, желсзодобывающис и сталеплавильные комплексы были возведены по всей стране в рекордно короткие сроки страшной ценой человеческих жизней. Один американский инженер, приглашенный в качестве консультанта на одну из строек, сказал: «Я готов поспорить, что битва русских за черную металлургию унесла больше жизней, чем битва при Марне».

Эта программа частично финансировалась возросшими налогами с богатых крестьян-кулаков.

Ленин разрешил им продавать излишки урожая, чтобы покрыть нехватку продовольствия, однако Сталин, верный догматам, не мог допустить подобного отклонения от правил. Вскоре кулаки лишились не только права торговать, но и своей земли вместе со всем нажитым.

Сталин развернул кампанию по уничтожению кулаков как класса. Миллионам крестьян было приказано вступить в государственные колхозы. Миллионы были согнаны в города и насильно сделались рабочими государственных заводов. Остальные сгинули в исправительных трудовых лагерях, ГУЛАГах, ставших впоследствии знаменитыми благодаря писателю Александру Солженицыну. Двадцать пять миллионов человек были насильственно переселены, более миллиона попросту убиты.

Сталин, «стальной человек», подчинил своей марксистской воле все стороны жизни. В результате чисток партийно-государственного аппарата 164000 московских государственных служащих потеряли работу в течение восемнадцати месяцев. Церковные издания были закрыты, помещения церквей конфискованы, священники либо сидели в тюрьмах, либо бежали в изгнание. Местный национализм в государствах-сателлитах был признан еще одним «отклонением» и безжалостно искоренялся. Произведения писателей подвергались жесточайшей цензуре, запрещавшей книги, не призванные вдохновлять пролетариат. «Где еще людей убивают за то, что они пишут стихи?» — печально вопрошал один художник. ОГПУ, тайная полиция, крепко держала в своих железных тисках всех и каждого. Для удобства тотальной слежки была произведена смена внутренних паспортов. Зачастую государство тихо ликвидировало подозреваемых в измене людей без обращения в суд. В конце концов, ОГПУ служило человеку, которому принадлежит фраза: «Смерть одного человека это трагедия; смерть тысяч — статистика».

Статистические показатели говорили об успехе первой пятилетки. В 1935 году индустриальное производство возросло в четыре раза по сравнению с 1913 годом. Однако прогресс был завоеван страшной ценой. Результаты переписи населения 1937 года оказались настолько пугающими, что их решено было скрыть. Два года спустя специалисты подсчитали, что население России сократилось на двадцать миллионов. Причиной тому были массовая иммиграция и повальный голод.

Но сокрушительная поступь сталинской индустриализации требовала новых жертв. Историк Е. Г. Карр писал: «Возможно, во всей человеческой истории мало найдется примеров столь впечатляющих достижений, за которые заплачена столь чудовищная цена».

В ноябре 1932 года жена Сталина Надежда Аллилуева совершила самоубийство, застрелившись из револьвера. Одно время она помогала Сталину, выдавая тайны, доступ к которым ей обеспечивала должность заведующей секретными кодами в кабинете Ленина. Теперь же несчастная женщина ужаснулась нечеловеческой жестокости, проявившейся в характере ее мужа. Он оказался законченным алкоголиком, склонным к беспричинным вспышкам насилия, недостойно издевавшимся над подчиненными. Сталину доставляло откровенное удовольствие испытывать верность своих чиновников. Однажды он скатал пять трубочек из бумаги, надел их на пальцы секретаря и поджег, с усмешкой наблюдая, как тот корчится от боли, не решаясь все же потушить огонь. Со смертью Надежды абсолютизм Сталина потерял всякие границы. Их дочь Светлана скажет позже: «Тогда его душа лишилась последних следов человеческого тепла».

Вскоре после этого, в декабре 1934 года, в Санкт-Петербурге, переименованном к тому времени в Ленинград, молодой коммунист застрелил секретаря партии Сергея Кирова. Сталин немедленно распорядился службам госбезопасности ускорить рассмотрение дел, возбужденных против людей, обвинявшихся в терроризме. Теперь смертные приговоры следовало приводить в исполнение непосредственно после их вынесения, поскольку отныне государство отказывалось рассматривать петиции о помиловании. «Тем самым правительство, — как позже говорил Никита Хрущев, — само заложило основу массовым нарушениям социалистической законности».

А Сталин, между тем, пошел в наступление против своих революционных соратников. Зиновьев, Каменев, Бухарин и шеф ОГПУ Ягода — это всего лишь четыре имени из огромного списка представителей высшего эшелона коммунистической власти, обвиненных в заговоре против государства во время последовавших один за другим показательных процессов в 1936–1938 годах. К удивлению многих, все обвиняемые сами публично признавались в своей вине, возможно, из-за несокрушимой преданности революции, но, вероятнее всего, сломавшись под пытками и благодаря угрозам расправиться с семьей в случае, если они будут упрямиться. К 1939 году девяносто восемь из ста тридцати девяти членов Центрального Комитета были расстреляны. Погибли все коллеги Ленина по Политбюро, за исключением самого Сталина и Троцкого, бежавшего за границу в 1929 году.

Настало время проводить новую генеральную чистку общества. Командирский состав Красной Армии уменьшился вдвое. Флот лишился практически всей руководящей верхушки. Коммунистическая партия сверху донизу очистилась от интеллектуальных идеалистов, ставивших принципы выше требований новой политики. Их место заняли безжалостные лизоблюды, люди, в окружении которых Сталин ощущал себя в безопасности. В России снова появилась тайная полиция, переименованная в НКВД. Ее главой стал знаменитый Лаврентий Берия. Даже секретные агенты, работавшие за границей, вербовавшие и контролировавшие таких шпионов, как Филби, Блант, Бергесс, были отозваны в Москву и уничтожены. Сталин хорошо знал, что такое конспирация, и поэтому подозревал всех и каждого. Окружающие умирали, потому что знали слишком много о его дореволюционных «подвигах».

Более пятисот тысяч человек расстреляли сразу же после ареста. Миллионы других подвергали пыткам и заключали в тюрьмы. Даже супруга формального главы сталинского правительства Калинина семь лет провела в лагерях заложницей примерного поведения своего мужа.

В 1939 году чистки неожиданно прекратились. Народ вздохнул свободнее в ожидании обещанной новой, либеральной конституции. Однако облегчение оказалось скоротечным, начиналась вторая мировая война…

Измученные войной народы объединились в борьбе с нацистами, и советский маршал Сталин казался им добрым дядюшкой Джо, героем, помогавшим Америке и Великобритании победить зло по имени Гитлер. Уинстон Черчилль охотно фотографировался рядом с кремлевским властителем на конференции в Ялте и признавался журналистам, что жизнь Сталина «дорога сердцам и надеждам всех нас». «Я смелее иду по жизни, — добавлял он, — сознавая, что этот великий человек приходится мне другом». Однако народы стран, вступивших в войну под руководством Сталина, и стран, подчиненных им в ходе боевых действий, едва ли разделяли оптимизм главы Великобритании. В Ялте Сталин много улыбался, но за его улыбками скрывалась жестокая, расчетливая натура, готовая совершать преступления, не менее ужасные, чем только что поверженный общий враг.

Союзники распевали дифирамбы в честь Сталина, позабыв, что однажды он уже предал их, подписав с Гитлером пакт о ненападении в августе 1939 года. Это была циничная сделка между двумя диктаторами, один из которых втайне замышлял уничтожить тридцать миллионов славян, а другой уже значительно продвинулся на пути к той же цели. По условиям пакта НКВД и Гестапо, сравнили списки беженцев-диссидентов, вследствие чего евреи, содержавшиеся в советских ГУЛАГах, поменялись местами с некоторыми заключенными концлагерей, которых пожелал заполучить Сталин. Германия получила разрешение использовать Мурманск в качестве военной базы для своих подводных лодок, и Россия обязалась снабжать нацистов материалами, необходимыми для военного производства. Сталин, в свою очередь, получил возможность беспрепятственно захватывать близлежащие области.

Так Красная Армия вторглась на Балканы, под предлогом поддержания их нейтральности. Когда Финляндия отказалась предоставить в распоряжение Советского Союза стратегически важные острова, Сталин захватил их силой и разместил там свои огневые точки. Но больше всего досталось Польше, давней противнице России. Диктаторы поделили ее пополам, и пока Гитлер атаковал польские границы с запада, вынуждая вступить в войну Британию и Францию, сталинские войска вторглись на территорию Польши с востока. Они практически не встречали сопротивления, ведь основные польские силы сражались с нацистами. Более четверти миллиона поляков попало в плен, из них четырнадцать тысяч никогда больше не видели живыми.

Зловещие представители НКВД прибывали во все захваченные страны, едва только регулярная армия устанавливала там контроль. Политические и культурные лидеры, представлявшие потенциальную угрозу сталинскому плану тотальной русификации, немедленно уничтожались. Миллионы людей насильно переселяли на обширные российские земли. Многих просто расстреливали, как и тех русских, которые возвращались из финского плена. Сталину не нужны были солдаты-неудачники, однажды уже предавшие его.

Судьба некоторых пропавших поляков разъяснилась в 1943 году. Тела четырех тысяч офицеров были обнаружены в неглубокой могиле под пушистым молодым ельником в селении Хатынь под Смоленском. У большинства из них руки были связаны за спиной и головы прострелены чуть ниже затылка. У некоторых были проломлены черепа, рты набиты соломой и древесными опилками. Таким образом людей убивали, экономя боеприпасы. Участь остальных десяти тысяч пропавших без вести остается неясной по сей день, но некоторые специалисты полагают, что представители НКВД загнали всех на баржи, которые утопили в Белом море. В числе пропавших без вести поляков числятся восемьсот докторов и двенадцать профессоров университетов.

Сталин безбоязненно вершил насилие над собственными и завоеванными народами, потому что доверял Гитлеру. Однако к концу 1940 года Гитлер сделался властелином всей Центральной Европы и начал готовиться к осуществлению давно задуманного плана — операции «Барбаросса», или, другими словами, вторжению в СССР.

Когда 22 июня 1941 года гитлеровские войска пересекли его границу, Сталин был изумлен. Одиннадцать дней он ничего не предпринимал, а Красная Армия тем временем беспорядочно отступала, ослабленная чистками и убеждаемая начальством в абсолютной невозможности происшедшего-таки вторжения. На двенадцатый день пришло известие, вернувшее Сталина к действию. Оказалось, что подчиненные им ранее государства не сопротивляются нацистам. Более того, они приветствуют их как освободителей.

Давно молчавшие церковные колокола снова зазвонили в оккупированных городах, и религиозные люди, которым годами запрещалось молиться, радостно собирались на службы. У многих граждан снова затеплилась надежда обрести наконец свободу, обещанную в 1917 году. Даже евреи, жертвы сталинского антисемитизма, с готовностью откликались на расклеенные нацистами приглашения регистрироваться у новых властей. Никому не верилось, что Гитлер будет убивать так же, как Сталин. Отчаявшиеся русские войска толпами сдавались в плен. Менее чем за шесть месяцев немецкая армия в количестве чуть более трех миллионов захватила в плен четыре миллиона красноармейцев.

Однако на этом победоносное шествие гитлеровцев по измученной горем российской земле прекратилось. Освобожденные города вскоре ужаснулись жестокости оккупационных сил. Гитлер отказался дать разрешение восьмистам тысячам русских добровольцев сражаться на его стороне против Сталина под командованием генерала-бунтовщика Александра Власова.

И когда Сталин обратился по радио к советским людям, назвав их «братьями и сестрами», все они поднялись как один и выкинули вон нацистских захватчиков.

Советские войска все еще сражались, и Сталин призывал союзников поскорее открыть Второй фронт в Европе, а НКВД уже вступил в новую войну против русского народа. Опасаясь, что кто-нибудь мржет попытаться скинуть его за все прошлые дикости и стратегические военные ошибки, Сталин велел развернуть новую генеральную чистку. Снова полетели с плеч головы сотен офицеров. Заключенные ГУЛАГов уничтожались тысячами. Потенциальные «враги народа» гибли во всех областях, которые могли быть захвачены немцами. В своей книге «Тайная война Сталина» граф Николай Толстой пишет: «Во Львове, в то самое время когда Четвертая армия любой ценой старалась отстоять город, сотрудники НКВД с автоматами, гранатами и прочими взрывчатыми веществами прилагали немало усилий, чтобы ликвидировать тысячи украинских заключенных. Тех, что остались в живых, отправили на восток под надежной охраной».

Немцы узнали, как Сталин поступил с украинцами. Они обнаружили общую могилу, в которой лежало девять тысяч тел, цинично сложенные головами к ногам, чтобы экономить место. Руки снова были связаны, и в затылке у каждого была дырка от пули. Глава нацистской пропаганды Йозеф Геббельс, осмотрев могилу, на удивление метко заметил: «Если бы немцы сложили оружие, вся Восточная и Юго-Восточная Европа вместе с Рейхом была бы оккупирована русскими. За железным занавесом началась бы массовая резня народа и продолжалась бы до тех пор, пока ото всех нас не остались бы одни только тупые роботы, скисшая серая масса из миллионов пролетариев и понурых, закабаленных животных, не подозревающих о существовании внешнего мира».

Тем временем Красная Армия медленно и неуклонно изгоняла немцев со своей территории и продолжала преследование врага за пределами России. На конференции в Ялте руководители союзных держав договорились о разделе между собой освобожденной Европы, после того как Германия подписала вынужденную безоговорочную капитуляцию. Американские войска обязались не продвигаться вперед и позволить Сталину занять Прагу. В Польше русские по радио призвали членов варшавского Сопротивления открыто выступить против немцев и помочь армии-освободительнице. Однако перед входом в Варшаву советские войска приостановили наступление, предоставляя нацистам время, для того чтобы убить как можно больше поляков.

К Концу войны Сталин присоединил к Советскому Союзу часть Финляндии, Румынии и Чехословакии, половину Польши, Восточную Пруссию и большинство Балтийских республик. Из оставшихся частей Чехословакии, Венгрии, Болгарии и Румынии он соорудил защитный симпатизирующий его режиму буфер. Затем, вступив в войну с Японией, после того как американцы сбросили на них атомную бомбу, Сталин узаконил также аннексию Курильских островов, Сахалина и части Монголии. Теперь его страшная власть распространялась на земли от Южно-Китайского моря до берегов реки Эльбы в Германии. Как и предсказывал Геббельс, границы закрылись на замок, и началась массовая резня.

НКВД под руководством Берии стал мстить всем, кто подозревался в сотрудничестве с немцами. Целые народы, такие, как крымские татары, карачаро-балкарцы, чеченцы, были увезены голодать в Сибирь и Центральную Азию. Все советские солдаты — неважно, вернулись ли они из плена или из победоносного военного похода, — тщательно проверялись. Те, на кого жизнь на Западе произвела положительное впечатление, расстреливались или заключались в тюрьмы. Сталин не мог допустить, чтобы кто-то распускал слухи, будто массы, живущие под гнетом капитализма, на самом деле наслаждаются более высоким жизненным уровнем, чем советский пролетариат. Не щадили никого, даже героев. Писатель Александр Солженицын, воевавший в чине офицера артиллерии, дважды награжденный страной за мужество, на восемь лет сгинул в ГУЛАГе за «оскорбление Сталина». Во вновь подчиненных государствах многие последователи марксистско-ленинского учения были казнены либо сосланы после ряда показательных процессов и коммунистических чисток за то, что не разделяли постулатов сталинизма.

Всего несколько лет назад стали известны подробности самой страшной мести советского диктатора. В Ялте западные лидеры пообещали Сталину выдать Советскому Союзу не только военнопленных. По условиям договора высылке на родину подлежали все, кому удалось вырваться из-за железного занавеса. В черные списки попали самые разные люди — от советских граждан и военных, пытавшихся сражаться на стороне Гитлера, до белогвардейцев, бежавших после окончания гражданской войны в 1921 году. В общей сложности к 1945 году на Западе проживало три миллиона беженцев, которым грозила депортация. В 1948 году почти все были насильно выдворены на родину. Одна только Великобритания выдала Сталину тридцать тысяч человек. В лагере Скэрисбрук в Мерсисайде один мужчина предпочел повеситься, лишь бы не возвращаться в лапы Сталина. Другой перерезал себе горло по пути на корабль, пришвартованный в ливерпульском доке. В Италии, в городе Римини британские солдаты под дулами винтовок загоняли в поезда не желающих возвращаться репатриантов. Один человек камнем разбил себе голову, другого застрелили военные при попытке к бегству.

По возвращении в СССР тысячи беспомощных заложников тут же направляли с пароходов и поездов в импровизированные места для массовой смертной казни. Над Крымом и вдоль северного побережья намеренно низко летали советские военные самолеты, чтобы заглушить бесконечную стрельбу. Тех, кому удавалось избежать расстрела на набережной, отправляли на медленную смерть в ГУЛАГе.

Если главы Запада надеялись откупиться от Сталина подобной жертвой, то они крупно просчитались. Вместо того чтобы строить мирные планы, восстанавливать разрушенную экономику, советский диктатор бросил все оставшиеся у измученной России силы на полномасштабное, всеобщее перевооружение. Производство железа и стали возросло втрое, заготовки угля и масла удвоены. Сотням пленных немецких ученых, инженеров и техников, развязали языки, пытаясь сократить технологический разрыв, существовавший между СССР и Западом. Разросшаяся армия шпионов, работавшая на Москву по всему миру, получила задание украсть для СССР секрет атомной бомбы. Советская Коммунистическая партия неумолимо избавлялась от любого, кто отказывался подчиняться сталинскому режиму холодной войны.

Однако в конце концов человек, всю жизнь совершенствовавший мастерство порабощения свободных народов, сам сделался пленником насажденного им террора. Отто Куусинен, финн, знавший Сталина лучше многих, говорил: «Чем более безжалостным и хладнокровным он становился, тем больше им завладевал граничивший с безумием страх перед жизнью». Дочь Сталина Светлана описывала отца как человека, «всеми силами ненавидевшего окружающий мир. Он повсюду видел врагов. Эта невероятная подозрительность постепенно переросла в настоящую, патологическую манию преследования».

Даже в Кремле Сталин носил специальный пуленепробиваемый жилет. Особые туннели соединяли его кабинет с другими правительственными постройками. Одна из веток московского метро была тайно продолжена до самой дачи Сталина в Кунцево. Когда обстоятельства все же вынуждали его появляться на поверхности, генералиссимус пользовался исключительно бронированной машиной с пуленепробиваемыми стеклами толщиной в семь сантиметров. Отряды НКВД заранее проверяли все его маршруты и оцепляли дороги во время следования их руководителя. Все, чем питался Сталин, выращивалось на специальных фермах, курировавшихся НКВД. Прежде чем попасть на стол, продукты проходили тщательную проверку специальной группой докторов. Еду подавали телохранители, переодетые официантами. Они пробовали все блюда первыми, проверяя на себе наличие в них яда, и только затем Сталин приступал к трапезе. Чай для него доставляли в особо запечатанных пачках, которые использовали только один раз, остаток выбрасывали. Однажды женщина, обычно готовившая Сталину чай, взяла немного заварки из пачки со сломанной печатью. Это заметили, и женщина немедленно отправилась в подвалы штаб-квартиры НКВД на Лубянской площади.

Но даже такой могущественный человек, как Сталин, не мог вечно обманывать смерть. 5 марта 1953 года у семидесятитрехлетнего вождя случилось кровоизлияние в мозг. Причиной тому скорее всего послужила очередная вспышка ярости по поводу того, что некоторые члены Политбюро выступили против его плана переселения тысяч советских евреев в пустынные земли на границе с Китаем. Согласно утверждению чешского невозвращенца Карела Каплана, генералиссимус вынашивал еще более зловещие планы. Каплан, бежавший на Запад в 1976 году, сообщил, что в 1951 году Сталин отдал распоряжение главам восточноевропейских государств-сателитов готовиться к широкому наступлению на Западную Европу с целью захвата ее за три, самое большее, четыре года.

За тридцать лет своего правления Сталин привел Россию от деревянного плуга прямиком в ядерный век. Другим странам на это потребовалось несколько столетий. Но на алтарь прогресса были брошены жизни более чем двадцати миллионов советских людей. Еще четырнадцать миллионов к моменту смерти вождя продолжали мучиться в ГУЛАГах. Граф Николай Толстой пишет, что у народа численностью в двести миллионов «вряд ли бы нашлась хоть одна семья, не пережившая трагедию». Советские лидеры, сменившие Сталина на его посту, конечно, не в силах были тягаться с чудовищным размахом своего предшественника.

НКВД, превратившийся в настоящий аппарат страха и разросшийся до полутора миллионов человек, основательно сократили и переименовали в КГБ. Берия и несколько его могущественных помощников были расстреляны через несколько месяцев после смерти вождя. В 1956 году Никита Хрущев обвинил человека, на которого он когда-то работал, в излишней неоправданной жестокости по отношению к «осужденным людям» и русским, вернувшимся из нацистского плена. Кроме того, Сталин был признан виновным в смерти «многих тысяч ни в чем не повинных, честных коммунистов». «Деспотизм одного человека, — добавил он, — пробуждает и поощряет проявления деспотизма в других. Массовые аресты и депортации многих тысяч людей, казни без суда и следствия создали в обществе атмосферу неуверенности, страха и даже отчаяния».

По мере того как все новые откровения о бывшем вожде становились достижением гласности, подобострастное отношение русских к Сталину, внушенное многолетней пропагандой, стало постепенно меняться. В 1961 году его останки были выдворены из мавзолея на Красной площади и захоронены у Кремлевской стены. Раздел, посвященный ему в Советской энциклопедии, существенно сократился. В 1977 году его имя исчезло из национального гимна, хотя имя Ленина сохранилось. Однако самым примечательным можно назвать одно переименование, ставшее символом окончательного отхода в прошлое двух самых кровопролитных в мире режимов. Волжский город Царицын, получивший название Сталинград в память о доблестной защите его Сталиным в годы гражданской войны, через несколько лет после смерти вождя стал называться Волгоградом.