Великолепные земляне. Книга III. Враг у ворот

Глава 23. Последний час Лонзора

Церола с прицепом сели на пологом берегу зелёного озера.

Высадившись, Иван и Нибара поверх гидрокостюмов надели ранцы, укрепили в них по одному баллону с ингибитором и подошли к берегу озера. Иван направил датчик наручного эхолота в воду.

– Глубина пятнадцать метров, ― доложил он, смотря на дисплей. ― Сигнал слабый: вода слишком плотная и тёмная, солёная, с большим процентом дейтерия, что зортекам и требуется. Что-то там плавает, но не рыбы. Размером с дельфинов. Не водоросли, а целые деревья. Мешают разглядеть… Мелькнуло что-то огромное: прям Лохнесское чудовище! Явно искусственный водоём: никакого пологого спуска, сразу обрыв и ровное дно. Как будто экскаватором выкопали котлован под закладку фундамента дома…

Для страховки и связи на берегу остались два механических робота-лебёдки, выделенных Церолой с комментарием-кряхтением: «Последнее отдаю…» Каждая лебёдка должна была по сигналу вытащить своего аквалангиста из воды. У самого места погружения роботы натянули полог из мервудной фольги. Потом Иван забросил в озеро поплавок с антенной и проверил связь.

Теперь всё готово. Иван и Нибара взглянули друг на друга, напряжённо улыбнулись и стали погружаться в воду…

По ходу погружения Иван рассказывал Нибаре о доставленном с Земли ингибиторе. Его удалось синтезировать на материалах, взятых из тканей тел пленных зортеков, которые Иван загрузил в холодильник Церолы при отправки её с Олары на Землю. Испытания проводились на тканях только взрослых особей. На них ингибитор действует эффективно ― подавляет их жизнедеятельность, останавливает развитие и, в конечном счёте, убивает. Но остаётся вопрос: взрослые зортеки ― это разумные животные, но происходят они, как предполагают учёные на Земле, скорее всего, из растения, а те могут оказаться к ингибитору гораздо устойчивей. Теоретически ингибитор может останавливать развитие тела зортека на стадии растения. Эту гипотезу сейчас и предстоит подтвердить или опровергнуть.

– Как они превращаются из растений в животных и оживают? ― спросила Нибара.

– Не оживают ― они и сейчас живые, ― одухотворяются. Надеюсь, скоро узнаем: где, когда, как. Чувствую себя Коперником…

Если всё озеро, продолжил Иван, представляет собой место размножения зортеков, то количества привезённого с Земли ингибитора не хватит. Тогда надо будет немедленно попробовать в химической лаборатории, в прицепе, произвести нужное количество препарата. А если это не удастся, то возвращаться на корабль и организовать производство ингибитора в лабораториях Странника.

На дне озера густо, как в лесу, стояли толстые зелёного цвета деревья, похожие на столбы. Они вырастали из грунта, поднимались почти до поверхности воды. Местами на дне лежали деревья, сломанные и поваленные какой-то чудовищной силой.

Первым делом Иван и Нибара нашли в озёрном лесу полянку, расчистили участок дна и организовали базу. Роботы по тросам лебёдок спустили на базу баллоны с ингибитором и дыхательной смесью, оборудование, инструмент, посуду для проб и арбалеты. Ребята наладили освещение, взяли пробы воды, грунта, и отправили их наверх ― Мезенцеву-старшему на исследование.

Скоро над головами ребят стали виться существа, похожие на русалок.

– Вот кого я принял за дельфинов, ― недовольно заметил Иван, берясь за арбалет. ― От русалок с хвостами, морячок, добра не жди…

– А есть русалки без хвостов?

Нибара тоже зарядила свой арбалет.

– Западноевропейские морские русалки ― с рыбьими хвостами, они губят корабли и моряков. А русские речные русалки ― с ногами, как у девушек. Наши русалки ― это души утопленниц, кажется. Они спасают тонущих мужчин.

Вдруг стая русалок, издавая высокие мяукающие звуки, бросилась врассыпную. На поляну выплыло чудовище с вытянутой змеевидной шеей. Оно кинулось на одну запутавшуюся в ветвях русалку. Нибара выстрелила из арбалета и попала чудовищу в шею. Оно, изрыгнув оглушающий звук, заметалось, забило хвостом по дну и стволам деревьев. Несколько деревьев упало, поднялись столбы мути. Чудовище обернулось к ребятам и бросилось на них. Иван выстрелил в разинутую пасть. Пока чудище металось, борясь с новой болью, он схватил Нибару за руку и устремился в спасительную муть.

Через минуту всё стихло и муть осела. Иван, сдерживая негодование, попросил Нибару больше не палить в кого попало, если нет угрозы жизни, чтобы не нарушать межвидовые отношения в чужой природной экосистеме. Рассказал ей про Лохнесское чудовище.

Когда муть окончательно улеглась, ребята стали всплывать вдоль одного из стволов. Неровный цилиндр ствола состоял из сегментов, выраженных чем выше, тем определённее. Сегменты имели форму мешка с мукой, только размером втрое больше. От нижних сегментов ствола во все стороны исходили короткие ветви с человеческую руку толщиной, они дробились на более тонкие ветви, которые заканчивались подвижными густыми ресничками. Ими дерево ловило зоопланктон, в обилии плавающий в воде. Тонкие ветви слегка волновались, показывая, что есть небольшое движение воды.

Ближе к поверхности воды на стволе оставалось меньше ветвей, а самый верхний сегмент был абсолютно гладким.

– Чем выше, тем ствол зеленее, ― сказал Иван, когда ребята поднялись вдоль ствола дерева и рассмотрели верхний сегмент. ― Значит, дерево и осуществляет фотосинтез, и усваивает пищу животного происхождения. Вот почему зортеки избегают жить и находиться под землёй: им нужен фотосинтез, они и во взрослом состоянии сохраняют часть свойств растения. Оларийцы побеждают их под землёй.

– У зортеков нет детей. Сегмент ― это заготовка взрослого зортека.

– Очевидно. ― Иван потрогал оболочку верхнего сегмента, несколько раз толкнул его. ― Оболочка похожа на кожу зортека.

Он вынул нож, намереваясь проткнуть заготовку. Но та вдруг зашаталась, резко отвалилась от ствола и стала падать на дно. Иван еле успел увернуться. Мешок, медленно вращаясь и налетая на гибкие «ветви», достиг дна и скрылся в столбе поднятой мути.

– Заготовка зортека созрела! ― улыбнулся Иван своей напарнице. ― Как на заводе ― болванка детали. Старый портняжный болван.

– Бесформенный, ― кивнула Нибара. ― А зортеки по форме тела близки к людям.

– Точить на станке мягкую заготовку нельзя. Скорее всего её помещают в пресс форму. Надо выяснить: кто и где этим занимается? Там, на дне, уже несколько заготовок лежат. Вперёд: нужно вскрыть одну болванку, и несколько штук отправить моему отцу!

Опустившись на дно, Иван зацепил крюком с тросиком одну из заготовок и дал сигнал роботу. Тут же заработала лебёдка, и будущий зортек уплыл в лабораторию к Мезенцеву-старшему. А ребята ножами вскрыли другую заготовку. Внутри неё оказалась волокнистая однородная ткань, нечто среднее между очень рыхлой древесиной и мочалом.

– Заготовка для дуболома, ― сказал Иван. ― Останется её оживить, нет, одушевить…

Но на немой вопрос Нибары ― «что за дуболом?» ― Иван ответить не успел. Ребята увидели, как в их сторону, лавируя между стволами и ветвями, быстро движется крупное тело серебристого цвета.

– Ихтиандр! ― воскликнула Нибара. ― Нам Церола старый земной фильм показывала.

– Нет: пузыри от него не идут, значит, не дышит. Без жабр, без глаз и рта, без хвоста, значит не рыба. Робот-амфибия! Не пойму, где у него движок… Видимого вооружения нет, и то хлеб.

За роботом, покачиваясь, следовали пять прицепов в форме ванночек. Робот подплыл к лежащей невдалеке от ребят заготовке зортека, остановился, все ванночки опустились на дно. Робот подцепил заготовку и уложил её в последнюю свободную ванну, вернулся во главу состава и быстро потащил сцепку в сторону берега.

– Я за ним! ― крикнул Иван, скидывая с себя баллон с ингибитором. ― Оставайся на месте, бери пробы. Вот шпарит: могу не догнать!

Иван скрылся за деревьями, а Нибара занялась пробами: созревшие заготовки, отрезанные ветви деревьев, наполненные ёмкости с водой и зоопланктоном снабжала этикетками и отправляла наверх. Когда она, почти лёжа животом на грунте, работала с шурфом, кто-то схватил её и поднял. Она обернулась и увидела робота. Он тащил её, чтобы уложить в ванночку. Нибара попыталась отбиться, но её стилет остался воткнутым в грунт, а руками оттолкнуть ихтиандра оказалось ей не по силам.

– Иванечка! Меня схватил робот-амфибия! Собирается уложить в ванну!

– Я уже возвращаюсь ― не догнал! Бей стилетом!

– Я стукнула шурфом. Не помогло. Он, кажется, железный. Чем-то меня приклеил!

– Включи лебёдку: робот Церолы тебя вытащит!

– Включала! Тросик запутался в ветках и оборвался…

Робот уже двинул свой состав в сторону берега, когда подоспел Иван. Он уцепился за последнюю ванночку, в которой лежала Нибара, и не торопился освобождать девушку.

– Наверное, он спутал меня с болванкой, ― сказала Нибара. ― В зелёном гидрокостюме я похожа на мешок. Все пробы наверх отправила, кроме глубинных образцов грунта. Связь тоже оборвалась.

– У меня давно оборвалась. Ничего, доберёмся до базы, выпустим на поверхность новый маяк. Пока что докладывать нечего. Чем ближе к берегу, тем меньше заготовок. ― Иван озирался по сторонам. ― Здесь, у берега, всё собрано! Роботы-лентяи, первый раз таких встречаю. План гонят, как на производстве. Ладно, зададим ихтиандру задачку на сообразительность…

Иван отыскал в своём инструменте тросик с крюком и, когда ванночка проходила мимо ствола дерева, зацепил крюк за комлевую часть. Поезд резко остановился. Робот добавил тяги, состав задрожал, но трос удержал его на месте.

Робот подплыл к последней ванночке, никак не реагируя на присутствие чужака, и остановился.

– Так я и думал: когда все ванночки заняты, он не реагирует на новые заготовки, ― сказал Иван. ― Простейшая модель школьного уровня!

– Поэтому ты меня не освобождаешь?

– Ищу, чем тебя заменить.

– А я думала, тебе всё равно… ― волнуясь, сказала Нибара. ― Я хотя бы нравлюсь тебе?

– Нравишься, нравишься… Ну ты вовремя! ― рассердился Иван. ― Я думаю, программа у ихтиандра простейшая: собрать и доставить по назначению предметы определённой формы ― всё. Препятствий этому быть не должно, поэтому программой они не предусмотрены. А мы ― препятствие…

Робот нашёл крюк, вошедший в ствол дерева.

– Он может признать сегмент дерева повреждённым, как ту вскрытую нами заготовку, ― сказала Нибара.

– Опасно его отпускать, ― сказал Иван, вынимая нож. ― Он может вернуться с подмогой, а те, без набитых ванночек, воспримут нас как заготовки, приклеят и упакуют. Или… Стой! А не заделаться ли нам болванами?!

В этот момент начался метеоритный дождь. Куски раскалённого железа, камни и ножи с громкими шлепками и бульканьем рассекали воду, падали на дно, оставляя за собой столбы и дорожки воздушных пузырей. Среди водных обитателей началась паника: рыбы, русалки и прочие твари метались, сталкивались, кричали. Некоторых из обитателей пронзили метеоритные ножи ― и они, раненые и убитые, опускались на дно. Явно метеоритный дождь для них был впервой. К ногам ребят упал рассечённый ножом-метеоритом ровно надвое зортековский болван. На дне поднялись столбы мути, стало плохо видно. Чтобы не потеряться и защитить девушку от метеоритов, Иван лёг на неё сверху.

– Действуем по обстановке, ― сказал он, как бы оправдываясь, оказавшись лицом к лицу с девушкой. ― Запасной тросик лебёдки только на базе, а сейчас нам до неё не добраться. Оставаться на месте опасно. В логово ― так в самое логово! Пусть робот тащит нас как заготовки. Я ковырнул ихтиандра ножичком: он железный, покрыт водонепроницаемой плёнкой и смазкой, ржавчина просвечивает…

Робот наконец справился с задачей и потянул состав за собой. Иван и Нибара лежали, тесно прижавшись друг к другу, и наблюдали сюрреалистическую картину метеоритного дождя под водой.

– Если робот железный, а не мервудный, ― принялся рассуждать Иван, ― значит, на Лонзоре мервудных технологий нет. Размножение зортеков идёт по старинке. Скорее всего, Углас побоялся вводить новые материалы и технологии, потому что пришлось бы подключить многих, и тайна нахождения планеты и тайна размножения зортеков со всеми её огромными уязвимостями могла быть раскрыта. Главная уязвимость зортеков ― размножение! Их физически мало и нет возможности быстро нарастить воспроизводство. У людей, оказывается, очень лёгкий способ размножения. Какое это преимущество во Вселенной!

– Мне, наверное, понравится лёгкий способ размножения…

– Да, люди могут заселить галактики! А другие не могут, потому что зародились на планетах с ничтожными ресурсами для выживания биологической жизни. Цивилизация зортеков ― одно материнское озеро ― и всё. Захоти мы его отравить ― и цивилизации конец. Мне даже стало жалко зортеков.

– Ты не видел, что они сотворили с Мероной, ― возразила Нибара.

– Я видел Олару. Не в том суть. Полностью уничтожать одну цивилизацию только за то, что она нанесла вред другой цивилизации, ― это неправильно, негуманно и даже опасно. Кто-нибудь случайно наткнётся на уязвимость победившей цивилизации ― и уничтожит её. Колобков за полчаса выбили. У них теперь забот других нет, как только размножиться, выжить. Несчастная, ничтожная судьба малочисленных цивилизаций!

– Чем больше ставится на кон, тем яростнее и беспощаднее схватка. У шункетов искусственные чёрные дыры, у гепестов ― трансформаторы тёмной энергии, у вас ― ядерное оружие. В космосе начинается война на полное истребление, и у молодых людей времени на любовь не остаётся…

Нибара пыталась шевелиться, обнять Ивана, но клей не позволил это сделать.

Поезд въехал в широкий подземный туннель. Свет мигал, и Иван включил фонарь. Робот загнал свою груз в лифт. Из соседнего лифта выплыли пустые ванночки, робот подхватил их и двинулся обратно в сторону озера. Лифт, дёргаясь и останавливаясь, стал поднимать ванночки с ребятами.

Через полминуты они въехали в освещённое больше естественным светом помещение, напоминающее механизированный склад. Там работала пресс-форма, живых зортеков в зале не было. В зале стоял грохот от бьющих по стенам и окнам метеоритов. В одной из стен зияли несколько дыр, на ней же все стёкла были разбиты, значит, поток метеоритов ударил по башне с этой стороны.

По желобу вереница ванночек двигалась к внушительной железной пресс-форме. Ребята наблюдали, как механические рычаги поочерёдно вынимали болванов из ванночек, омывали под душем, протирали, затем укладывали в форму, и она на несколько секунд подавалась под пресс. Из-под пресса болван выходил уже в форме грубого манекена с узнаваемыми очертаниями зортека. Энергия в зал подавалась с перебоями. Слабый искусственный свет часто мигал, сыпались искры, тормозили и дёргались механические руки.

Ванночка, в которой лежали ребята, по желобу приближалась к разделочному столу. Иван, действуя ножом, освободился сам и отскоблил от клея гидрокостюм Нибары. Они едва успели вывалиться из ванночки, когда гибкие манипуляторы уже протянулись к их телам. Один них схватил-таки Нибару за ногу, но Иван ударил его ножом и отсёк от девушки.

Ребята сняли гидрокостюмы. В зале была высокая влажность, но за счёт разбитых окон и дыр в стенах дышалось легко.

– Похоже, здесь назревает хаос, ― сказал Иван. ― Метеоритный дождь побил солнечные батареи, им теперь не хватает энергии. Иначе нам бы от этих лап не уйти: уложили бы нас в формы и сплющили.

– И у меня ноги бы стали прямыми, ― пыталась сострить Нибара.

– Ты чего улыбаешься?

– Я довольна: хотя бы в гидрокостюме и маске полежала со своим другом.

– Ну ты липучка! ― сказал Иван. ― Девушка должна быть гордой и скромной ― ждать инициативы со стороны парня.

– Это при патриархате, а Россия от него освободилась, я знаю.

– Чему вас только Церола учила! Больше о танцах-обжиманцах ни слова ― это приказ! В лифте поднялись не больше чем на двадцать метров. Похоже, мы в башне, на нижнем этаже. Здесь инкубатор. Зрелых особой зортеков нет. Ищем лифт, чтобы подняться наверх…

Вдруг строение пошатнулось: полетели на пол железки, стекло, инструменты и раскатились болваны. Искусственный свет потух, механизмы остановились.

– Кто-нибудь меня слышит? ― обратился Иван в сторону дырявой стены.

Отозвалась Церола. Метеоритный железный дождь сильно искажал сигнал, а связь с кораблём, оставшимся за зоной орбитальности, прервалась. Иван и Нибара еле-еле разобрали старушечьи причитания Церолы. Метеоритные ножи её покалечили, «похожа на ёжика», энергоустановка челнока повреждена, почему её, старушку Церолу, не прикрыли мервудной фольгой? Маша и Бозо нашли подземный городок, спустились в него. Связь с ними оборвалась ещё до начала дождя.

– Пизанская башня, в которой вы находитесь, дала крен в три с половиной градуса. ― закончила Церола. ― Она не выдержит ударов метеоритов и скоро грохнется…

***

С оружием наизготовку Маша и Бозо подошли к матово-белой многоэтажной башне. Они обошли строение по периметру, но никаких признаков входа не обнаружили. Свежих следов зортеков на поверхности земли ребята тоже не нашли и решили: входы в башню находятся или под землёй, или под водой.

– Мне кажется, здесь не природный ландшафт, а декорация, ― сказала Маша, тревожно оглядываясь по сторонам.

– Камуфляж, как над космодромом. Церола, мы обнаружены?

– Нет, ― доложила Церола. ― Зортеки не позаботились о наружном наблюдении: наверное, не могли даже предположить, что кто-то высадится на Лонзор. Моё «око» фиксирует исходящие из-под земли равномерный слабый шум и вибрацию, а на поверхности ― принудительное движение воздуха: похоже, работает вентиляция. Следуйте за «оком».

Выполняя это указание, ребята прошли сотню шагов ― и на вершине пологого холмика отыскали тщательно замаскированный вентиляционный люк, прикрытый вычурной формы железной решёткой. Рядом обнаружился пульт со значками, не похожими на те, что Маша и Юлёна видели на корабле зортеков.

«Око» передало изображение значков Цероле, но та ― со вздохами и причитаниями ― призналась, что не может их расшифровать. Тогда Бозо наугад потыкал пальцами во все значки, но это не дало результата. Смущённый Бозо вызвал робота Церолы ― «со сварочным агрегатом». «И с кувалдой», добавила Маша. Церола ответила: ремонтных и боевых роботов у неё больше нет, посылает Подлизу со сварочным аппаратом для мелких ремонтных работ на челноке.

– Юлькин Подлиза ― прислуга! ― воскликнула Маша. ― Стульчак, а не сварщик и не боец. «Для мелких работ»… У решётки прутки ― в мою руку толщиной.

– Да, прислуга, ― согласилась Церола, ― но и собака-ищейка ― возьмёте Подлизу с собой. И порошковое топливо для резки железа кончается. А чего вы хотите: мы не заряжались с момента отлёта с Мероны. Кувалда надёжней…

Пока укрепляли внешнюю антенну для проводной связи под землёй, во всю прыть своих гибких ножек примчался Подлиза. Робот подбежал к ногам Маши, прижался и негромко свистнул. Он смахивал на трогательную детскую табуретку. Маша улыбнулась Подлизе и, подражая Юлёне, свистнула ему в ответ:

– Это будет мой вызов, запомнил?

– Так точно! ― пискнул Подлиза и попытался вытянуть свои ножки «по струнке», демонстрируя, что общение с Сергеем Сергеевичем и для него не прошло даром.

На крышке симпатичного ящичка Подлизы располагались ручной сварочный аппарат, изготовленная гепестами кувалда и катушка с проводом связи, завалявшаяся с давних времён в кладовках предусмотрительной Церолы.

Бозо начал резать решётку, но, как ожидалось, и мощности аппарата не хватило, и питание очень скоро закончилось.

– Попробуй выбить ногой, ― сказала Маша, вспомнив, как Юлёна в прыжке ударом ноги вырубила пульт управления на крейсере зортеков.

Бозо, скинув с плеч баллон с ингибитором, стал бить по пульту ногами, камнями, даже ковырнул крепления ножом ― всё бесполезно.

– Значит, кувалда… ― решила Маша. Она сосредоточилась и тронула пальцем ручку кувалды. ― Ты, моя кувалда, этот пульт разбей вдребезги!

Кувалда стремительно взлетела и ударила по пульту. Тот разлетелся на мелкие кусочки, и решётка бесшумно опустилась под землю.

Бозо покосился на девушку, но промолчал.

– Пять минут потеряли, а скоро метеоритный дождь… ― сказала Маша. ― Будь с нами Юлёна, она бы с ходу открыла.

– Прямо так с ходу, ― пробурчал с обидой Бозо. ― Тебе, вижу, легче работать с подругой, чем… с другом. Не нравлюсь я тебе!

– Нравишься, нравишься, ― поспешила ответить Маша, видя, что Бозо готов сникнуть. ― Ты, напарник, моим действиям не удивляйся. Ларчик открывается просто: зортеки, конечно, развили свою технику, землянам такая не снилась, и для противника они способны устраивать хитроумные ловушки, но во всей их технике не предусмотрена «защита от дураков».

– Мы разве дураки?

– Не дураки. Потом объясню…

Бозо просиял и расправил плечи. Он запросил у Церолы «око» ― в сопровождение экспедиции, ― потому что по устаревшей проводной связи нельзя передавать картинку. Но на этот раз Церола отказала: во-первых, «око» у неё последнее, во-вторых, оно неэффективно под землёй, в-третьих…

Но ребята её уже не слушали. Бозо прицепил к поясу катушку с проводом, Маша скомандовала Подлизе: «Кувалду и баллоны ― на спинку, искать разумные формы жизни, вперёд!», ребята включили фонари, улыбнулись друг другу и, преодолевая всасывающее движение воздуха, полезли в вентиляцию.

Гул стал слышен отчётливей. А тяга была такая, что разведчики едва держались, вонзая ножи в гладкие стены трубы. Действуя кувалдой и ножами, они разломали несколько воздушных фильтров и сеток, и, наконец, спустились в неосвещённое сырое подземелье ― каменную арочную галерею со множеством боковых ответвлений.

Здесь пахло грибами и гнилью, с потолков и стен сочилась вода, ползали какие-то гады, летали маленькие фосфоресцирующие твари ― по виду как насекомые.

– Вот зачем в вентиляции мелкоячеистые сетки! ― приглушённо вскрикнул Бозо, давя облепивших его кровососов. ― Что за твари! Этих паразитов Империя завезла на Мерону. А у нас до этого не было гнуса.

Маша, одной рукой отбиваясь от кровососов, другую протянула вперёд, ладонью кверху, и приказала:

– Сюда две москитные сетки!

Но на её ладонях ничего не появилось. Тогда девушка кинулась назад к вентиляционной шахте и через несколько секунд вернулась с двумя москитными сетками.

– Надевай! ― сказала она. ― Опасно удаляться от шахты: моя магическая сила быстро падает без звёздного ветра. Почти как мы с Юлёной, ― добавила Маша, смотря, как Бозо, надев сетку и продолжив вслед Подлизы движение, разматывает провод. ― Только в лабиринте имперского крейсера я тянула простую нитку.

– Тише! ― перешёл на шёпот Бозо. ― Керот! Через москитную сетку плохо видно. Подлиза, свет!

Из коробки робота в шесть сторон выдвинулись гибкие рукава и включились фонари красного цвета.

– Белый! ― прошипел Бозо. ― Зортеки и люди видят лучше в белом диапазоне. Хотя не похоже, что помещение устроено исключительно для зортеков.

– Согласна, ― сказала Маша. ― Включим женскую логику… На крейсере зортеков совсем другие коридоры, и полно люков и камер, слабый белый свет, и нет кровососов. Они за счёт кого здесь живут? У зортеков нет крови ― в людском понимании, у них скорее растительный сок. ― Маша поймала на лету и раздавила в кулаке одного кровососа, фонарём осветила ладонь. ― Насосался крови у кого-то… Явно завезённые с других планет насекомые. Внешне похож на слепня, но наши в темноте не летают. И на поверхности Лонзора их нет.

– Они могут выпить всю кровь ― убить человека?

– На Земле кровососы могут стать причиной медленной мучительной смерти людей. У нас так преступники казнят людей в Сибири: привязывают к дереву, и гнус за несколько дней объедает человека до костей. Или, напротив, разозлённые люди казнят неисправимых преступников.

– Значит, в подземелье кого-то ― у кого течёт кровь, а не сок ― казнят?

– Вряд ли, скорее исследуют.

Бозо повернул в один из боковых туннелей и поманил Машу:

– Здесь колодцы ― пустые и с водой.

Ребята посветили в несколько следующих один за другим колодцев. Они были разной глубины: совсем мелкие и настолько глубокие, что дна высветить не удалось. Большинство колодцев были наполнены водой: в них копошились белесые твари ― рачки, насекомые, черви… Некоторые из них светились в воде.

В следующем боковом туннеле тоже оказались колодцы, но гораздо большего диаметра. Все они были закрыты массивными пробками с подъёмным механизмом. В каждый колодец с потолка галереи через пробку шли гибкие шланги.

Вокруг ближайшего к центральному туннелю колодца валялось несколько чёрных обрубков, похожих на вытянутые бочки. Ребята остановились возле этого колодца и огляделись. Рядом с колодцем, на стене, располагался пульт управления. Бозо, получив утвердительный кивок от Маши, потыкал пальцем в значки на пульте; механизм пришёл в движение, приподнял пробку и перенёс её вглубь бокового туннеля, но на пол не опустил. Расширяющийся книзу колодец был почти да самого верха заполнен водой. Ребята присели и, увеличив мощность фонарей, стали светить в толщу воды.

Хотя живность не просматривалась, Маша сильно встревожилась:

– Там кто-то есть, большой.

Тут из глубины колодца раздался шум, поднялись и лопнули воздушные пузыри, на поверхности воды разошлись круги. Из толщи воды, переливаясь в свете фонарей, стало подниматься нечто безусловно живое, большое и светлого окраса.

Маша свистом подозвала Подлизу, дотронулась за ручки кувалды и указала на стремительно всплывающее тело:

– Ты, моя кувалда, защити нас, если эта тварь нападёт. Подлиза, туши свет, в укрытие ― и снимай кино!

Робот вбежал на потолок, вобрал ножки, уменьшился в размерах, принял форму камня и замер. Кувалда взлетела, зависла над колодцем, и в тот же миг оттуда, взметая воду, вынырнуло отдалённо похожее на осьминога почти прозрачное животное с семью толстыми щупальцами. У него была безглазая голова, подвижный круглый рот, а из спины торчали инородные предметы ― два вытянутой формы бочонка: один чёрного цвета, другой ― светло-зелёного.

Маша и Бозо отпрянули.

– Это келбон! ― вскрикнул Бозо.

Одним щупальцем келбон замахнулся на Машу, но Бозо бросился к девушке и успел её оттолкнуть. Маша отлетела к стене; вслед за москитной сеткой фонарь сорвался с груди девушки, упал на пол и выключился. Келбон щупальцем обвил тело Бозо, приподнял, понёс к зёву колодца и стал в него погружаться. Обе руки Бозо оказались плотно прижатыми к телу. Кувалда тем временем била келбона по голове, по туловищу и щупальцам, но это не приносило чудовищу вреда: его тело оказалось мягким и эластичным. Бозо, наконец, смог освободить одну руку, выхватил нож и воткнул его в щупальце. Келбон дёрнулся и издал резкий высокий звук.

– Выключи фонарь, Бозо! ― закричала Маша и кинулась на помощь другу.

Она запрыгнула на голову келбона и вонзила в неё стилет. Из раны на девушку брызнула прозрачная липкая жидкость, келбон опять истошно закричал, ударом щупальца отшвырнул Машу и, не выпуская Бозо, словно передумав, стал вылезать из колодца.

– Ты, моя кувалда, обернись ломом и келбона проткни! ― закричала Маша. ― Ты, мой стилет, потуши фонарь у Бозо и келбона коли! Подлиза, красный свет!

Кувалда обернулась ломом и с лёта воткнулась в голову чудовища. Но нанесённая ломом рана келбона не остановила: он, вздымая воду, полностью вылез из колодца, щупальцем вырвал и отбросил лом. Погнутый лом опять взлетел и снова проткнул тело келбона. Белый свет в галерее потух ― это стилет разбил фонарь Бозо, а Подлиза осветил сцену боя красным светом. Как только потух фонарь Бозо, келбон отпустил юношу и теперь отбивался от летающих стилета и лома. Тогда Бозо, прижимаясь к стене, пробрался к пульту, со всего размаха ударил его ножом и победно закричал:

– А как у вас с «защитой от дураков»!

Механизм заработал: он понёс пробку к зёву колодца и стал её опускать. Чудовище едва успело сползти в колодец, как пробка плотно его закрыла. Когда бульканье воды и крики келбона стихли, Бозо подбежал к встающей с каменного пола девушке:

– Прости меня. Ты больно ударилась, синяк будет?

– А ты молодец. ― Маша оправилась и включила свой фонарь. ― Показал себя в деле, герой. ― Она быстро чмокнула просиявшего Бозо куда-то в область носа и поспешно надела москитную маску. ― Теперь синяков у меня не бывает, и волдырей от кровососов. Сам-то как: рёбра целы?

– Целы ― катушка спасла, спасибо Цероле-старьёвщице.

– «Катушка», «старьёвщице»? Ты шипящие выговаривать научился.

– С вами научишься. И ты меня спасла ― не знаю, что говорить…

– Русские всегда спасают друзей и партнёров. В другие колодцы заглядывать не будем. Идём!

Бозо поручил Подлизе отремонтировать свой фонарь и катушку, надел москитную сетку, и они вернулись на центральную аллею. Ещё в нескольких боковых туннелях располагались закрытые колодцы, но ребята не останавливались.

– Мы потревожили чудовище из глубин, ― сказала Маша. ― Наверное, у него происходит химическая реакция на свет в белом диапазоне. Я заметила: те места на его теле, куда падал свет фонарей, стали пигментироваться, темнеть. Кожа реагировала на белый свет, как фотобумага, а света в красном диапазоне чудовище не ощущало.

– Какая фотобумага?

– Раньше фотографии делали при красном свете, чтобы не засветить плёнку и фотобумагу. Потом объясню… Так и должно быть с организмами в глубоких пещерах. Неужели это было разумное существо?

– Келбоны ― цивилизация с окраины сектора, келбоны есть в энциклопедии Дергана. Помню только, что живут они в водных экосистемах, на глубине.

– Келбон ― разумное существо? А мы его чуть не убили…

– И он нас чуть не убил.

– Вот встреться с таким инопланетянином в космосе: фонариком на него посвети ― а он кинется и утопит. Зачем келбоны зортекам, для опытов?

– Не знаю. Два разноцветных бревна из его туловища торчали…

– Чёрное бревно ― как те, на полу…

Тут на связь с Машей вышел Мезенцев-старший:

– Подняли первое тулово зортека, цвет светло-зелёный. Вскрыл, рассмотрел под микроскопом. Этот болван на девяносто девять процентов ― растение и только на один ― животное. Ввёл в тулово ингибитор: реакция очень слабая, на уровне статистической погрешности. Полагаю, нам не хватило бы и миллиона литров ингибитора, чтобы остановить жизнь зортеков в растительной стадии, то есть в озере. Колобки заявили: миллиона литров ингибитора мы не смогли бы произвести в лабораториях на корабле Странника ― не хватит ни расходных материалов, ни оборудования, да и опасно: можно самим отравиться. Предварительный вывод: на растительной стадии развития имеющимся запасом ингибитора мы не смогли бы уничтожить зортеков на Лонзоре, и…

– Нам остаётся искать более уязвимую ― животную или полуживотную ― стадию развития зортека, ― продолжила Маша. ― Мы с Бозо гадаем: если зортекам важен фотосинтез, значит они до животной стадии должны развиваться в башнях, а не под землёй. В башнях должно быть светло: солнечный свет поступает через окна, а крыша вся сделана из метеоритного стекла. Нам нужно отсюда пробираться в башню, подниматься, а мы спускаемся как в метро. Видим свежие признаки присутствия разумных существ, слышим шумы работающих механизмов. Зачем такие обширные подземелья зортекам? Самое странное: откуда здесь кровососы?

Ни у Мезенцева-старшего, ни у Церолы не нашлось вразумительного ответа. Подлиза догнал ребят, вручил Бозо отремонтированные предметы и вновь побежал во главе отряда.

– Только что мы видели тулова зортеков зелёного и чёрного цвета, ― сказала Маша. ― Зелёное тулово живое, чёрное ― мёртвое. Похоже, зортеков пробуют скрестить с келбонами.

Она доложила Мезенцеву-старшему о случившемся у колодца.

– Они антиподы, ― стал размышлять вслух Мезенцев-старший. ― Зортеки, как и люди, живут при электромагнитном излучении видимого диапазона ― при белом свете, а келбоны ― при каком-то другом диапазоне, без белого света. Так живут организмы в глубоких пещерах на Земле, в глубине океана. Наши пещеры ― замкнутые пространства с минимумом ресурсов жизнеобеспечения, абсолютно без солнечного света, значит, обитающие в них биологические организмы имеют свойства, необходимые для длительных путешествий в космосе, когда, минуя «кротовые норы», нужно лететь миллионы лет. Если зортеки поставили целью расселение и завоевание дальнего космоса, то должны приобрести эти свойства. Вероятно, подземелье ― это исследовательская лаборатория. Там имперские учёные пытаются вживить тулово зортека в тела келбонов и других цивилизаций-обитателей подземелий. Но пока не выходит: тулова погибают, чернеют, их выбрасывают и вживляют новые, поднятые из озера. Мы, на Земле, тоже думаем, в какой форме посылать человека в дальний космос, если не связываться с «кротовыми норами». Из «норы» можно не выбраться, или выбраться «другим», или навсегда потеряться. Вы там как учёные-спелеологи…

Тут Подлиза свистнул и остановился у поворота в очередной боковой туннель.

– Нашёл формы разумных существ? ― шёпотом спросила Маша.

– Так точно!

– Да оставь ты ― мы не в армии. Живые?

– Никак нет! Мёртвые.

– Кладбище, что ли?

– На Мероне нет кладбищ, ― сказал Бозо. ― Подлиза не может о них знать.

– Нет кладбищ?

– Кладбища бесполезны для живых ― так по Кодексу. Тебе нужно было для Подлизы сразу задание уточнить: «Искать живые формы разумной жизни». Роботы понимают всё буквально.

Подлиза подбежал к двери, поковырялся, и она открылась, а вот зажечь свет он не смог. Ребята вошли в просторное сухое помещение с высокими потолками. Целый зал, как станция метро «Площадь революции» в Москве! Толстые колонны поддерживали высокий потолок, а вокруг них стояли большие, в человеческий рост и выше, сосуды из метеоритного голубого стекла с законсервированными в жидкости экспонатами разных размеров и форм. С обеих сторон центрального портала, как в метро, были пути, только без рельсов и на уровне пола центральной части зала. Пути упирались в закрытые ― сводчатой формы ― ворота. Работала вентиляция, грибов и кровососов не было. Ребята сняли москитные маски, усилили свет фонарей и пошли вдоль колонн ― разглядывать экспонаты.

– Подлиза, снимай на камеру, ― приказала Маша.

– Экспонаты легко передвигаются, ― прошептал Бозо, освещая починенным фонарём голубые фигуры в сосудах. ― Из них можно составлять тематические композиции.

– Не кладбище, а музей-кунсткамера, ― сказала Маша, проходя между сосудами. ― Мы с Юлёной видели такой музей на трофейном крейсере, только маленький.

– Экспонаты группируются по цивилизациям.

– И по направлениям скрещивания цивилизаций. Теперь я уверена: здесь, в подземелье, скреживают особи разных цивилизаций. Разумных скреживают даже с растениями и животными. На Земле скрещивание людей с животными запрещено.

– На Мероне тоже. Получаются уроды. Какие страшные!

– Дальше стоят мавелы и кариатиды, а за ними, кажется, люди…

Тела мавелов и кариатид были разорваны и пробиты: по всему, препараторы кунсткамеры взяли в работу потомков атлантов уже убитыми в бою и не имели возможности их скрещивать. Маша вспомнила рассказ Юлёны о том, как мавелы и кариатиды спасли её на пиратской станции Окус, но сами все погибли. Вот это бойцы! Экспонаты всех остальных цивилизаций имели явные признаки или хотя бы следы попыток скрещивания или симбиотического развития.

– Мавелы путешествуют в космосе, и зортеки давно знают об их существовании, ― доложила Маша Мезенцеву-старшему. ― Возможно, именно мавелы, не желая того, навели зортеков на Землю, и теперь ― перед скорой схваткой ― зортеки изучают их тела.

– И мавелы могли изучать тела зортеков, и даже содержать их живыми, ― встряла Церола. ― Нужно было Сердора и гепестов порасспросить, подглядеть, подслушать, то-сё. На Земле наш меронийский Кодекс не действует. Меня с вами не было, я бы…

– Опять начинаешь! ― прикрикнул Бозо. ― Нас у мавелов лишили магических сил. Хорошо ещё, что Маша не позволила мавелам оставить нас с Нибарой в заложниках. Всё бы ей, старой калоше, подглядывать!

– Землю зортеки исследовали: людей, животный и растительный миры, ― сказал Мезенцев-старший. ― И другие планеты. Навезли к себе представителей цивилизаций, сделали из них экспонаты, изучают. Вопрос ― зачем. Совсем недавно зортеки были миролюбивыми торговцами. Они понимали свои ограничения по биологии, по численности ― и на многое не претендовали. Но что-то стряслось ― и появилась Империя, а свои исследования зортеки продолжили с новой силой и, не исключаю, с новыми целями.

– Я теперь уверена: они хотят усовершенствовать свою форму тела и физиологию, ― сказала Маша. Она проходила мимо экспонатов и указывала Подлизе какие из них снимать на камеру. ― В их нынешней форме полно смертельных в космосе недостатков, как и у людей.

– Важно, по каким критериям определять свойство как недостаток, ― сказал Мезенцев-старший. ― Если зортеки собрались вести захватнические войны и покинуть Лонзор, значит, им в первую очередь нужны свойства космических переселенцев, путешественников в пространстве и времени. Поэтому так много закрытых колодцев. Если бы зортеки справились с процессом размножения вне Лонзора, они сразу бросили бы эту уязвимую и очень энергозатратную планету.

Вдруг раздастся шум за стеной. Маша приказала Подлизе спрятаться, и тот, как послушная собачонка, выключил свои фонари и убежал в темноту зала.

В зале зажёгся слабый свет, как в коридорах на имперском крейсере. Ребята спрятались за колонну. Тотчас одни массивные ворота открылись и в зал на низкой тележке, без сопровождения, въехал новый экспонат. Ворота сразу закрылись, а тележка направилась к группе экспонатов-людей, там остановилась, трансформировалась в подставку ― и новый экспонат занял место в экспозиции. Свет в зале потух.

Ребята включили фонари и подошли к новому экспонату. Это был гибрид человека и зортека, но с преобладанием человека. Человеческое тело по живот было погружено в зелёное зортековское тулово. Маша доложила об увиденном Мезенцеву-старшему, тот ответил:

– Судя по твоему описанию, это тулово из озера или из башни. Вероятно, в подземелье проводят опыты по гибридизации людей и зортеков.

– Экспонат… свежий, ― прошептала Маша, разглядывая фигуру. ― Похож на китайца или японца.

– Зачем включали зортековский свет, если никто не вошёл?

– У нас бы в этом случае сказали: людей не хватает. Или торопятся так.

– Смотри, татуировка! ― прошептал Бозо. ― Фашистский знак!

Маша вызвала Мезенцева-старшего, рассказала об экспонате:

– Увенчанная короной свастика, которую пересекают две стрелки в щите… Разве это фашистский знак?

– Официальный герб самурая, ― ответит Мезенцев. ― Буддийская свастика, японцы любят кресты. Ваш самурай века так из шестнадцатого?

– Нет, современный, физически ― не спортсмен, не боец, без шрамов от катаны и стрел. На переносице след от дужки очков. Тело свежее. Большинство тел в сосудах ― серо-синие, а это ― белое. Значит…

– Мы не единственные люди, кто сейчас находится на Лонзоре, ― прошептал Бозо. ― Уходим.

Но Маша распорядилась иначе: она пошла обследовать одну сторону зала, а Бозо отправила в противоположную.

Тут вышел на связь Мезенцев-старший:

– С корабля доложили: бой близится к концу. Зортеки ― отличные вояки, уничтожили шестьсот кораблей противника, но у самих остались только две боеспособные платформы и несколько истребителей, а ко врагу подошло серьёзное подкрепление. С Лонзора больше никто не взлетал. Военного резерва у зортеков, видимо, нет. Через четверть часа всё будет кончено. Сейчас обсуждаю с Сергей Сергеичем и союзниками, что делать, если противник собирается немедленно высадиться на Лонзоре…

Вдруг закричал Бозо.

– Тихо ты! ― прошипела Маша и бросилась на крик.

Бозо сидел на полу перед сосудом, в котором находилось обезображенное тело человека. Оно было изрезано и пробито ещё сильнее, чем тела мавелов и кариатид после боя. Катушка со спутанным и оборванным проводом валялась у ног парня.

– Мама… ― прошептал Бозо.

– Ты уверен? ― машинально спросила девушка, понимая, что ошибка невозможна. ― «Мама»… Значит, и мою маму Углас может казнить… Бозо, у нас нет времени раскисать. Подлиза, связь! Я пойду открывать ворота, а ты, друг мой, соберись и приходи.

Девушка понимала, что зал соединялся с прозекторной, где учёные-зортеки проводили вивисекцию. Она взлетела к потолку, покружилась между столбами и нашла приточную вентиляцию. Подзарядилась от звёздного ветра, попробовала открыть ворота ― магических сил не хватило. Неужели возвращаться назад?

В этот миг Мезенцев-старший сообщил: метеоритный дождь уже виден ― он прошёл отклоняющую установку и снёс ремонтные агрегаты зортеков.

Через несколько секунд с поверхности земли донеслись звуки падения сотрясающих её метеоритов.

– Метеориты побили окна в башнях и разбили крыши над экосистемами, ― доложил Мезенцев-старший. ― Очень много ножей. Уважаемая Церола скоро станет похожей на ёжика.

– Прикажите роботам закрыть челнок мервудной фольгой, ― сказала Маша.

– Не могу: роботы страхуют Ивана с Нибарой, их лебёдки в работе ― поднимают опытные образцы из озера.

– Опять мною жертвуют, ― простонала Церола загробным тоном. ― Похожа на дикобраза… А вот обшивку моего прицепа ножи почему-то не пробивают. Изготовители… Всё, уйду к пиратам на службу свой век доживать ― в обмен на их обшивку. Биоробот, если кто не понимает, чувствует физическую боль. Биоробот, кто не знает, по Кодексу имеет право сменить хозяина, если тот…

– Срочно: колобки рассчитали прогноз, ― прервал жалобы Мезенцев-старший. ― Метеоритный дождь разобьёт купола и стены у половины экосистем ― сухопутных и водных. Разобьёт крыши и окна в башнях. На поверхности планеты возникнет хаос. Разбегутся животные и все твари, возможны пожары в башнях и очень вероятно наводнение. У вас, следопыты, максимум сорок восемь минут, до окончания ливня ― при метеоритном дожде не сможем взлететь. Дальше ― экстренная эвакуация с планеты. Главное, не теряйте связь…

С началом метеоритного дождя магические силы Маши стремительно возросли. Силой заклинаний ей удалось, наконец, открыть ворота, через которые въехал экспонат. Сюда приплёлся Бозо. При нём не было ни катушки с проводом, ни наушника с микрофоном, ни фонаря.

– Где катушка?

Но Бозо только молча развёл руками. Подлиза, не дожидаясь приказа, ринулся в темноту зала.

Пока он бегал, Маша стояла в воротах, в беспокойстве ожидая объявления тревоги, и слушала очередной доклад Мезенцева-старшего:

– Сергей Сергеич сообщил: когда начался дождь, они с орбиты увидели, что противометеоритные установки сортируют метеоритное вещество. Сначала они тормозят приближающийся поток метеоритов, потом сортируют: железо и другие металлы, а также метеоритное стекло направляют в ловушки, а камни отбрасывают в пространство.

– И что это значит? ― рассеянно спросила Маша, встряхивая Бозо.

– Значит, работающая противометеоритная установка наши челнок и прицеп ― они ведь из металла ― не отбросила бы, а направила в ловушку, и там бы их сплющила. Так что поздравляю!

– Опять повезло, ― сказала Маша и обернулась к прибывшему Подлизе. ― Как зортеки объявляют тревогу? У них же катастрофа! Где сирены… или что там у них?

– Тревогу уже объявили.

– А ты почему не доложил?

– Виноват! У зортеков тревога объявляется не в звуковом и не в световом диапазонах, а…

– Это Церола научила тебя говорить так занудно? ― перебила Маша. ― У нас полчаса: ищи живые формы разумной жизни!

– Есть! Но тогда зортеки сразу нас обнаружат, ― предупредил робот. ― По звуку, свету фонарей или проводу связи…

– Или по запаху, или столкнёмся нос к носу… Вперёд!

– Лучше обернитесь зортеками.

– Я сейчас могу оборачивать других, но не сама. Ладно, хотя бы провод бросим: он замедляет движение.

Маша сняла наушник, положила катушку и москитные сетки на пол и обернулась к Бозо:

– Ты, мой друг, соберись! Вспомни свой Кодекс!

Бозо встряхнулся. Глаза его засверкали решительностью.

– Я в порядке!

Они вошли в чистенькую галерею, отделанную гладкими моющимися материалами, как в больнице.

– Операционный блок, ― прошептала Маша.

Едва они сделали пару шагов, как из-за поворота послышался шум, он быстро приближался. Ребята юркнули в нишу, выключили фонари и присели.

– Если не зажжётся свет, это роботы, ― прошептал Бозо.

Свет в галерее зажёгся. Подлиза выставил из ниши зеркало, и ребята увидели, как зортеки везут на каталке под прозрачным куполом тело, напоминающее человека.

– Кого они везут? ― шёпотом обратилась Маша к Подлизе.

– Инженера Дергана с Олары, ― пискнул робот.

– У робота галлюцинации, ― прошептал Бозо. ― Съёмка в тёмном помещении энергозатратна, питание заканчивается: Подлиза скоро отключится.

– Галлюцинации у робота? Подлиза сканировал меня, когда я была ещё младенцем, а потом, через сто пятьдесят лет ― узнал.

– Инженер Дерган живой и невредимый, ― настаивал Подлиза, ― в состоянии лёгкого анабиоза.

Бозо посмотрел на Машу и схватился за оружие. Снова стало темно, только голубоватый свет из двери, за которой скрылись зортеки, освещал гладкий пол в галерее.

– Безоружные, ― прошептал Бозо. ― Это не военные. Подлиза, боеприпасы: смесь парализатора зортеков с земным ингибитором. Маша, оберни меня зортеком.

Пока Подлиза заряжал оружие Бозо, тот мгновенно разделся, глаза его блестели решительностью и ненавистью.

– Я готов! Мы или другие!

– Мы или другие! ― Маша одну руку положила на плечо Бозо, другой указала вслед зортекам. ― Ты, Бозо, стань зортеком.

И тот обернулся зортеком. Девушка от неожиданности отшатнулась от него. Бозо стремглав бросился к прозрачным дверям из метеоритного стекла, припал к ним и через пару секунд фонарём мигнул Маше. Она подбежала, но из инстинктивной неприязни к зортекам не смогла подойти близко.

В помещении ребята разглядели шестерых зортеков и команду железных роботов. Те суетились вокруг тела под плёнкой: подводили к нему агрегаты, трубки, шланги, провода… В воздухе над операционным столом рядами висели устрашающих форм хирургические инструменты. Сомнений не осталось ― это был инженер Дерган, и зортеки готовились его, живого, рассекать, оперировать. Маша выглядела в операционной пульт управления, подозвала Подлизу и взялась за ручку кувалды:

– Ты, моя кувалда, разбей тот пульт вдребезги!

Бозо стремительно вошёл в операционную. Вослед влетела кувалда и обрушилась на пульт управления. Свет потух, звуки работающих приборов и механизмов смолкли. Маша светила двумя фонарями, в их лучах Бозо стрелял в зортеков. Поражённые зортеки не падали, а сильно замедлялись в движении, почти цепенели. Ребята растолкали одеревеневших вивисекторов, взялись за тележку с лежащим навзничь инженером и выкатили её в галерею. Кувалда вернулась на крышку Подлизы.

– Ты, Бозо, стань прежним!

Бозо обернулся человеком и с помощью Подлизы мгновенно оделся, а Маша стилетом проколола и рассекла плёнку купола над телом инженера.

– Этот человек, ― указала Маша на обнажённого Дергана, ― сейчас очнётся и будет одет в обычную для него одежду.

Из распахнутой двери вывалились зортеки-вивисекторы, все шестеро. Они кое-как скоординировались и двинулись на ребят. Шли как слепые с картины Брейгеля ― шатаясь из стороны в сторону, хватаясь друг за друга ― и сделали только несколько шагов, затем поводырь упал, на него повалились остальные и не смогли встать. Поводырь, уже лёжа, придавленный, указал на врагов, железные роботы возникли в дверях операционной и, двигаясь по стенам и потолку, чтобы не затоптать лежащих, кинулись преследовать ребят. Маша и Подлиза с кувалдой выступили им навстречу:

– Ты, моя кувалда, стать магнитной и расплющи это бегущее железо ― в операционной!

Кувалда взлетела, притянула к себе роботов, сбила в кучу, утащила их в операционную, и оттуда загрохотали частые удары железа о железо.

– Мария? Бозо? ― простонал инженер Дерган, приподнимаясь. ― Вас тоже взяли в плен?

Пока он приходил в себя, ребята рассказали ему про то, как оказались здесь, и про хаос на поверхности земли, пожары в башнях, возможное затопление подземелья.

Дергана же пленили на выходе из ледяных полей: взяли на буксир остатки разобранного на сегменты корабля. Пять дней назад его привезли на Лонзор.

– Вас хотели скрестить с болванкой зортека? ― спросил Бозо.

– Вряд ли. Углас почему-то считает меня самым умным человеком в Союзе колыбелей. Думаю, он дал задание исследовать мой мозг, надеялся что-то взять для своей цивилизации от человечества. Что-то не заладилось. Сначала объявили общую тревогу, экспериментаторы забегали, стали срочно завершать опыты. Похоже было на подготовку к экстренной эвакуации. А потом начался метеоритный дождь ― я это понял по сотрясениям и перебоям в подаче энергии с солнечных батарей. Все ещё больше заторопились. Это вы, земляне, напали?

– Не знаем, кто напал, ― сказала Маша. ― Бой далеко, не смогли распознать параметры кораблей. Гепесты считают ― это могут быть шункеты.

– Кто такие шункеты?

– Цивилизации из другого сектора Вселенной. Антиподы гепестов, их оружием ваш племянник Синтаро уничтожил отряд имперского флота. А сейчас нам нужно пробраться в башню: испытать ингибитор на развивающихся телах зортеков.

– Сначала освободим пленных. Вместе легче выбраться. Идёмте.

– Пленные там, где кровососы? ― спросил Бозо.

– Да, там тюрьма для цивилизаций, у которых есть кровь.

– Это в обратную сторону от башен, ― нахмурился Бозо. ― А у нас задание. Вы оказались правы: мою маму Углас казнил, она там, в кунсткамере. Мы возвращаться не можем. А почему вы не в тюрьме?

– Меня содержали вместе с учёными в этом крыле, в хороших условиях. Но после объявления тревоги всех людей забрали, скорее всего на консервацию или срочные опыты. Но есть часть учёных, которые находятся на поверхности, они не знают, что по окончании смены их ждёт смерть.

– Их и на поверхности ждёт смерть, ― сказала Маша.

Тут магнитная кувалда подлетела к Маше и уложила к её ногам сплющенных в листы роботов.

– Ты, моя кувалда, размагниться. А где зортеки? Мы так нашумели…

Дерган покосился на груду сплющенных роботов и кучу тел зортеков. Его неудачливые вивисекторы едва шевелились, а тела их ― под действием ингибитора ― стали терять зелёный цвет и расползаться. Инженер через силу улыбнулся:

– Бесшумных кувалд не бывает. У зортеков сейчас… приём пищи. Вы можете не шептать.

– Им же угрожает наводнение, ― удивилась Маша. ― Подземелье затопит в первую очередь!

– Как это затопит подземелье? ― в свою очередь удивился Бозо.

– Да, вы привыкли обо всём спрашивать у землян! ― вскипела Маша. ― Юлёна сейчас бы сказала кое-что про тех, кто не хочет думать!

– На Мероне и Оларе слишком мало воды, наводнений не бывает, ― встал на защиту меронийца инженер Дерган. ― У зортеков приём пищи ― это ритуал: его нельзя пропускать даже во время общей тревоги. Зортеки едят один раз в… ― по-земному ― в две недели. Со всеми не едят только дежурные бригады. Одну из них вы только что уничтожили.

– Если сейчас, во время боя, военные будут обедать, они проиграют, ― сказала Маша.

– Находясь здесь, я понял: у зортеков элементы разума и информация передаются с едой, а поддерживаются или закрепляются ― фотосинтезом. Во время еды они коллективно вырабатывают стратегические решения. Из чего и как готовят еду, я не знаю. Пока мне ясно одно: еда должна быть жидкой.

– У зортеков на планете обед по расписанию, как в нашем пионерлагере, ― сказала Маша.

– Так давайте вольём в их еду наш ингибитор, ― воскликнул Бозо. ― Он бесцветный и без запаха, нужно влить в питающую систему. Где их столовая?

Дерган объяснил, что это не столовая, а, скорее, зарядная, и он не знает, где она находится. На Оларе пленные зортеки, оторванные от зарядной, быстро погибали. Да, пока дежурные вахты зортеков заняты организацией защиты против метеоритного дождя, ингибитор влить можно. Он не знает, где вход из подземелья в башню, но знает, где находится лифт, на котором учёные поднимаются на поверхность и возвращаются.

Они направились к лифту и подошли в тот момент, когда из него вывалился человек.

– Бандзай! ― прохрипел человек и, теряя сознание, упал.

– Его побили метеоритные камни, ― доложил Бозо, осмотрев лежащего человека. ― И прожгли до костей куски расплавленного метеоритного стекла. Но он чудом избежал попадания ножей!

Маша склонилась над лежащим. Одной рукой она как бы отстранила бросившегося на помощь Дергана, а другую положила на прожжённое плечо раненого:

– Ты, Бандзай, стань таким, каким поднимался из подземелья наверх.

Все раны на теле японца затянулись, лохмотья превратились в тёмно-синий рабочий комбинезон, он очнулся и обрадовался, услышав русскую речь.

– Вы не похожи на пленных и на учёных, ― сказал он по-русски. ― Зачем вы сюда прилетели?

Бозо взглянул на Машу, та кивнула.

– У нас задание, ― суровым тоном сказал Бозо, ― испытать химический способ уничтожения цивилизации зортеков, а если не получится ― взорвать планету российскими ядерными бомбами!

– Это преступление! Ядерными бомбами взрывают планету только американцы!

– Зортеки угрожают Земле биологической войной, ― ещё суровее продолжил Бозо. ― А две другие планеты Союза колыбелей они уже наполовину убили. Наши жертвы ― миллионы человек и вся природа. Это не преступление, а ответный удар!

– Невозможно! Сюда с нескольких галактик свозят растения и животных исчезающих видов! Я изучаю редких млекопитающих на Дальнем Востоке и в Сибири ― амурский тигр, дальневосточный леопард Panthera pardus orientalis. Привёз их сюда ― сохранить! Вы спросите, чего это мне стоило!

– Этой планете конец, ― сказал инженер Дерган. ― Здесь находится исследовательский центр цивилизации зортеков. Последняя завезённая на Лонзор экосистема ― Заветный лес с Земли. Всё, больше завозов не будет.

– Почему? ― японец не мог прийти в себя.

– Недавно мимо Лонзора пролетел большой астероид, ― продолжил Дерган, одновременно осматривая лифт. ― Вы, наёмные панкосмические учёные, в подземелье об этом не могли знать. Астероид сдвинул планету с орбиты. Она стремительно приближается к звезде, можно даже сказать, падает. Температура растёт: скоро на Лонзоре вся вода испарится ― улетит в космос. Планета обречена ― зортекам нужно срочно переселяться. Поэтому они решили отказаться от человекоподобной формы тела, ищут другую. Цивилизации зортеков нужно освободиться от нынешнего уязвимого тела. Без нужды в непрерывном фотосинтезе они смогут сами осваивать подземные ресурсы, а не использовать рабов, и сразу станут гораздо мощнее. Зортеки похищали, покупали у пиратов особей разных цивилизаций. И собирали редких животных, предполагая ставить над ними эксперименты. И над людьми. Только что вивисекторы едва не порезали меня на препараты. Всех прилетевших добровольно и пленных ждёт участь подопытных кроликов, если, конечно, зортеки переживут эту катастрофу и нападение неизвестных врагов.

– У нас есть челнок, а на выходе из зоны орбитальности ― ждёт корабль, ― сказала Маша, обращаясь к японцу. ― Вы с нами?

– Но у меня десятилетний контракт, ― упавшим голосом ответил тот.

– Забудьте, ― сказала Маша, ― у нас всего полчаса до наводнения: подземелье затопит.

– Японцы знают, что такое ядерная бомба и наводнение…

– Лифт работает, выход на поверхность пока есть, ― перебил инженер Дерган. ― Вы знаете, как попасть в зарядное помещение зортеков?

– Да!

Бандзай вызвал транспорт, мгновенно по воздуху прилетел вагончик, все уселись и поехали по галерее.

– Кто вас сюда отправил? ― обратилась Маша к японцу. ― Зачем? Мы были с вами откровенны, ― добавила она с нажимом.

Японец, преодолев сомнение, стал рассказывать. Группа безымянных миллиардеров на Земле уже близка к тому, чтобы принять решение покинуть родную планету: по их мнению, её уже не спасти. Они хотят найти и заселить свободную чистую планету, покрыть новую родину привычными земными экосистемами, за исключением опасных или «бесполезных» ― пустынь, болот, гор, тайги с кровососами, экосистем с тяжёлой водой, ― в общем, где неприятно жить. Кроме того, по их заказу учёные смоделировали искусственную планету, годную для заселения, рассчитали параметры в пространстве, где бы такая планета могла существовать. Но пока никто не знает, где взять энергию для такого грандиозного проекта. А вот переселиться с Земли на пустую планету теоретически можно уже сейчас: фрахт инопланетных космических кораблей освоен. Американские миллиардеры ― через военных ― вошли в контакт с зортеками, но не знали истинного положения дел на Лонзоре, и тогда решили послать на разведку «этих странных учёных».

– Из Японии нас тут двое, ― рассказывал Бандзай, ― но моего коллеги сейчас нет: он, наверху, проводит исследования на поверхности океана. Если после метеоритного дождя началось наводнение, тогда ясно, почему он дважды не ответил на мой вызов…

– Нет, он вернулся до начала дождя, ― сказала Маша. ― Его зарезали вивисекторы в ходе опытов.

– Не может быть! ― воскликнул японец. ― У нас контракт! А мы давали клятву о неразглашении и подписывали. Это не он!

– Мы только что видели его тело в сосуде, в кунсткамере, ― сказал Бозо. ― У вашего друга была татуировка ― свастика со стрелками?

– Да, ― упавшим голосом сказал японец и отодвинулся от ребят, готовясь выслушать в лицо страшный приговор. ― Он из старинного самурайского рода Цунэнага.

Маша только кивнула. Бозо добавил:

– Можем показать кино. Подлиза, экран!

– Не надо. ― Глаза Бандзая заполнились слезами. ― Я обязан ему жизнью… Хасэкура Цунэнага, блистательный зоолог, мировая величина, занимался изучением и сохранением китов и дельфинов… С какими жертвами он привёз китов сюда!.. Спас меня от взбесившегося чёрного носорога: он случайно наелся травы со спорами местных грибов. Это я уговорил его лететь сюда. Мой долг…

– Вашего друга нельзя с почестями похоронить, ― перебила Маша. ― Он экспонат кунсткамеры, как и родная мама моего друга.

Японец отшатнулся от Бозо. Тот молча кивнул.

– Отомщу за Цунэнагу… Бу-ккоросу! Лети пулей, синкансэн!

Одновагонный синкансэн полетел ещё быстрее. Остановился он перед сиреневым световым занавесом. Стены, пол и потолок здесь были не земляные или каменные, как в других местах подземелья, а железные. Бандзай приказал сикансэну ждать и обратился к Маше:

– Там зортеки заряжаются солнечным светом и едой. Нужно отключить систему защиты, иначе занавес нас сплющит или распылит. Как отключить ― не знаю.

– Метеоритный дождь частично разбил солнечные панели на орбите, ― сказал инженер Дерган, ― вряд ли у них хватает энергии на систему защиты.

– У неё наверняка есть автономное питание, ― возразил Бандзай. ― Это самое важное место для функционирования зортеков на планете ― оно, можно сказать, даже священно.

– А если нам обратиться зортеками, система пропустит? ― обратилась Маша скорее сама к себе.

– Это большой риск, ― ответил инженер Дерган. ― Насколько я знаю, стратегической зарядке подлежат только особи, у которых сложился определённый набор показателей. Но что это за набор?

– Керот! ― прошипел Бозо, высматривая стены. ― Где пульт управления системы? Подлиза, ищи! Маша, кувалду: проверим на «защиту от дураков».

Но на голых гладких стенах, на потолке и полу не было даже намёка на какие-то приборы.

– Управление входом ― централизованное, ― сказал инженер Дерган. ― Находится где-то в другом месте или по ту сторону занавеса.

– Сплющит? ― Маша сосредоточилась. ― Меня уже однажды плющили… Ты, мой лом, пролети эту завесу!

Лом влетел в сиреневый столб ― и будто испарился.

– Против лома нет приёма, ― сказал Бозо. ― Прости, Маша, ― добавил он, увидев негодование на лице девушки, ― некстати вспомнил урок русского языка.

Маша попробовала выключить занавес магией, но не получилось.

– Я пойду! ― заявил Бандзай. ― Не представляю, как вернусь в Японию без напарника и друга. Мария-сан, оберните меня зортеком. Если и меня распылят на молекулы, отомстите за нас с Цунэнагой.

Он закрыл глаза, шёпотом быстро прочитал какое-то заклинание и разделся. Маша обратила Бандзая в зортека, он шагнул к световому столбу и протянул в него руку. Сначала пальцы, потом кисть, а затем и вся рука исчезала в сиреневом мареве, но Бандзай не испытывал боли. Тогда японец вошёл в световую завесу и, не издав ни звука, исчез из виду.

– У нас осталось двадцать две минуты, ― сказала Маша больше сама себе. ― Мы без связи, мы не знаем, что с другой парой, не знаем, как попасть в башню…

Вдруг световая завеса упала, и в десяти шагах от себя в источающем солнечный свет проёме галереи ребята увидели Бандзая-зортека. Он махал им рукой, палец другой руки приложил к губам: «Тихо!»

За спиной Бандзая оказался огромный ― размером с крытый стадион ― круглый зал, куда сходились радиусы многих галерей. В середине купола находилась похожая на гигантское увеличительное стекло линза голубоватого цвета. Через неё в зал лился яркий солнечный свет. Залитые этим светом зортеки тесными рядами недвижно стояли, как восемь тысяч терракотовых воинов у мавзолея императора Цинь Шихуанди. В одной половине зала застыли зортеки в военной амуниции, с оружием в руках, в другой ― гражданские, похожие на тех, кто собирался расчленять инженера Дергана. Потрясённые увиденным, ребята молчали.

– Вот почему навстречу врагу истребителей с Лонзора взлетело так мало, ― прошептала Маша. ― Это были дежурные отряды военных. А когда закончится сеанс зарядки…

– Они не взлетят, ― зловеще прошептал Бозо, тряхнув баллоном с ингибитором.

– Но… они же просто стоят под светом, ― обратилась Маша к инженеру Дергану. ― Вы говорили: пища жидкая. Куда ингибитор вливать?

– Зортеки принимают питание любым местом тела, ― ответил Дерган. ― Если неподвижно стоят, значит питание идёт через ноги ― в Империи это сейчас считается модным. А две тысячи вздохов тому назад модной считалась зарядка через шею.

– Подлиза, искать «кухню»! ― приказала Маша. ― От ног ― сканировать трубопровод в обратную сторону. Есть ногами ― считается модным… Юлёна сказала бы!

– Бандзай! ― Бозо передал японцу своё парализующее оружие и показал, как им пользоваться. ― Иди, землянин, мсти за своего друга.

Робот побежал к ближайшему военному зортеку, обхватил его ногу и на русском языке скомандовал Бандзаю:

– Стреляй два раза. Оружие бесшумное.

Бандзай дважды выстрелил в открытые места тела зортека. Тот пошатнулся и пришёл в себя. Тогда Подлиза выдернул ногу зортека из формы. Сразу из ступни потекла густая зелёная жидкость. В одно из открывшихся отверстий Подлиза ввёл наконечник тонкого шланга и включил компрессор. Частично парализованный зортек схватился за оружие, но, видимо, принял Бандзая-зортека за своего, не мог сразу сообразить, что к чему, а уже через несколько секунд Подлиза сосканировал трубопровод, после чего вставил ногу зортека в форму. Фигура зортека стала оползать и растекаться; подошедший инженер Дерган выдернул оружие из его ослабевших рук. Бандзай попытался вырвать оружие у другой военной фигуры, но та будто одеревенела: руки с оружием не разжались.

Подлиза свистнул и рванулся к большой двери из голубого метеоритного стекла. Все поспешили за роботом. Он выставил зеркало, и ребята увидели за дверью большой операционный зал. В нём находились агрегаты, трубы, сосуды… Зортеков не было видно ― только несколько железных роботов.

– Не похоже на кухню в нашем пионерлагере… ― прошептала Маша. ― Пахнет плесенью.

– Ну, с железяками справимся! ― возбуждённо прошептал Бозо, забирая у Бандзая своё оружие. ― Командуй!

– Стойте! ― Бандзай опередил Машу, готовую скомандовать Подлизе: «Вперёд!» ― Заработал лифт: кто-то спускается! Звук лифта я знаю: каждый день ездил.

Лифт находился в нескольких шагах от двери на «кухню». Инженер Дерган отдал оружие Бандзаю, показал, как им пользоваться и спросил, кивнув на дверь лифта:

– Это могут быть учёные?

– Нет, нам предназначен другой тип лифтов.

– Тогда ― как откроется дверь, в упор стреляй!

Бандзай-зортек встал напротив двери лифта и поднял оружие. Остальные просто прижались к гладкой стене, потому что укрыться было негде.

– У меня дурное предчувствие, ― сказала Маша.

Дверь лифта открылась ― и Бандзай, вместо того, чтобы стрелять, опустил оружие; тут же он получил две стрелы в грудь и упал навзничь.

– Иван, ты? ― воскликнула Маша после секундного замешательства.

– Керот! ― воскликнул Бозо. ― Нибара, ты?

Из лифта, не сразу, а перезарядив арбалеты, высунулись Иван и Нибара. Маша, презрев радость встречи с друзьями, кинулась к приподымающемуся на локти Бандзаю. За ней последовал инженер Дерган.

– Лежите! ― переступив через отвращение к телу зортека, Маша положила руки на плечи Бандзая и надавила. ― Подлиза, выполнить операцию по извлечению стрел!

– Пара стрел не опасна для жизни зортека, ― сказал Дерган. ― Японец упал больше от толчка, не от ран.

– Научная командировка не задалась, ― пытался шутить Бандзай, ложась на спину. ― А неплохо оказаться в теле зортека за пару минут до того, как в область отсутствующего сердца и отсутствующего солнечного сплетения получишь стрелы из подводного арбалета.

– Вам больно?

– Боли почти не чувствую, спасибо, Мария-сан.

– Японец? ― Иван склонился к лежащему, из которого Подлиза инструментом вытаскивал стрелы. ― Маш, ты обратила японца в зортека? Простите! А я подумал, зортек ― «тормоз»: выстрелить быстро не может. Опишите состояние раненого зортека, это важно: нам с ними, возможно, ещё воевать. Подлиза, записывай! Ты, кстати, заснял этот мавзолей с войском Угласа? Приказа не было? Приказываю! Ну и что «мощности не хватает»! Так вот почему в башне ― мы с Нибарой добрались до самого верхнего этажа ― не оказалось ни одного взрослого зортека. У них здесь сеанс фотосинтеза?

– Я ошибся, ― с иронией сказал Бандзай, вставая. ― В лифте приехал учёный.

– Докладывай! ― приказала Маша Ивану.

– Башня скоро грохнется: поток метеоритов падает косо, бил её с одной стороны и критически наклонил. Я отозвал роботолебёдки с берега озера, и с их помощью мы спустили отцу тулова зортеков со всех этажей: материалов для испытания ингибитора теперь хватит. Отец сказал: связи с вами нет, поэтому мы спустились, чтобы найти вас.

– Кухня, одухотворяющая тулова зортеков, вероятно, перед нами, ― сказал инженер Дерган, кивнув на прозрачную голубую дверь.

– Урфин Джюс посыпал своих солдат-дуболомов волшебным порошком ― и те оживали, ― сразу зажёгся Иван. ― А Углас своих полудеревянных деревянных солдат…

– Заряжает какой-то смесью несущего информацию питания и солнечного света, ― продолжил Дерган.

Маша в это время обратила Бандзая в человека и заклинаниями залечила ему раны. Японца оставили одеваться и на карауле, а все остальные вошли в «кухню». Три железных робота, не получив нового приказа, занимались своим штатным делом. Маша намагнитила их всех, и они слиплись в кучу. Подлиза сосканировал магистральный трубопровод; он от огромной установки по полу шёл в сторону зала с зортеками. Оказалось, что по нему жидкости двигались в противоположных направлениях.

– У нас бы это назвали «безотходное производство», ― оценил Иван. ― Свежий заряд в тела наливают, отработанный ― сливают и утилизируют.

«Вот почему на имперском крейсере мы с Юлёной не смогли отыскать туалет», подумала Маша. «Он зортекам не нужен».

Подлиза просверлил четыре отверстия в той части трубопровода, по которой жидкость шла с кухни в мавзолей, ребята скинули с плеч баллоны с ингибитором и, стоя на коленях, подключили шланги к трубе.

Видимо, установив факт повреждения трубопровода, на «кухню» въехали два ремонтных робота, но Маша намагнитила их, они слиплись и застыли.

– Это, император Углас, тебе за Мерону, ― прорычал Бозо, пуская ингибитор из своего баллона.

– За маму, ― прошипела Нибара, пуская ингибитор из своего.

Тут на «кухню» влетел Бандзай:

– Скорее, они начинают шевелиться! Сеанс заканчивается!

Оценив обстановку, он умоляюще посмотрел на Машу. Девушка встала с колен и жестом показала на свой баллон. Бандзай благодарно кивнул, присел над трубопроводом и ввёл в него наконечник шланга от баллона:

– За Цунэнагу!

Иван между тем успел найти несколько небольших ёмкостей из голубого метеоритного стекла и наполнить их жидкостью, вытекающей из трубопровода.

– Объявлена общая тревога, ― доложил Подлиза Маше.

– Ты где?

Маша обернулась, но не увидела Подлизу.

– Вы забыли, что у меня корпус тоже железный, ― сказал тот. ― Простите, не успел спрятаться, как тогда, с кувалдой.

Подлизу притянуло к ремонтным роботам, и теперь он висел, беспомощно болтая гибкими ножками из композитных материалов.

– Схему «кухни» я нарисовал, но механизм одухотворения зортеков понять не успел, ― сказал инженер Дерган. ― Военных зортеков нужно задержать под землёй ещё хотя бы на десять минут.

– Да, пока подземелье не затопит, ― сказал Бандзай.

– Нет, зортеки воды не боятся, ― возразила Нибара. ― Они вышли из воды.

– Сами зортеки воды не боятся, ― настаивал инженер Дерган, ― но их техника ― всего лишь железная. За десять минут они успеют подняться на космодром прежде, чем его затопит, и тогда сотни истребителей ринутся на противника. Это огромная сила. Тогда зортеки могут выиграть проигранный бой, а нам они не дадут даже взлететь.

– Если они выберутся на поверхность, сразу обнаружат наш челнок и прицеп, ― сказал Иван, последним подключая свой баллон к трубопроводу. ― Мы их не маскировали.

– Если тревога общая, то все лифты на поверхность планеты, кроме выходов пилотов на космодром, заблокированы, ― сказал Бандзай.

– Тогда вылезем через вентиляцию, как зашли, ― сказала Маша. ― Я смогу закрыть ворота в кунсткамере! Вы, роботы, размагнитьтесь!

Все быстро вышли из «кухни». Зортеки в зале начинали шевелиться и двигаться. Бандзай открыл прицельный огонь по ближайшим фигурам военных, которые уже освободились от форм и двинулись к выходам из зала.

Только сейчас от дверей «кухни» приковылял Подлиза.

– Он отключается! ― воскликнул Бозо и взглянул на Машу. ― Добавилась магнитная травма! ― Девушка, протянув руки, шагнула к роботу, но Бозо её опередил. Он поднял Подлизу, закинул на свою спину и, загнув ему ножки, приспособил как рюкзачок. ― Другую железку я не стал бы спасать ― так по Кодексу, ― но тебя, любимчика Юлёны…

Маша метнула в Бозо благодарный взгляд, кивнула, и все бросились в туннель, по которому пришли. За ними, открыв стрельбу, ринулась толпа военных.

– Я прикрою! ― крикнул Бандзай, падая наземь. Его ранили в обе ноги. ― Всем не уйти. Или я не стою своего друга?!

Маша порывалась вернуться и исцелить японца, но инженер Дерган не позволил:

– Не успеете! Здесь узкий проход и крутой поворот: численный перевес большого значения не имеет. Кто-то должен нас прикрыть. Следующим останусь я.

Они сели в синкансэн и тот, управляемый Дерганом, понёсся по туннелю. Вскоре они поняли: за ними гонятся на других агрегатах, значит, Бандзай погиб.

– Ингибитор явно подействовал, ― сказал инженер Дерган. ― Без него нас бы уже догнали и уничтожили. Или перекрыли проходы. Меткое словечко «тормоз»… Иван ― готовый энциклопедист.

Маше удалось закрыть ворота в кунсткамеру, и это задержало приближающуюся погоню. Она успела подобрать наушник, взлетела к вентиляции и, пока несколько секунд подзаряжалась от звёздного ветра, говорила с Мезенцевым-старшим.

– Через пять минут метеоритный дождь кончится, можно взлетать, ― доложил Мезенцев. ― Вентиляционный выход расположен на вершине холмика, наводнение его пока не затопило, но у вас не более трёх минут: подходит девятый вал. Подгоняю к двери роботолебёдки и строю навес из мервудной фольги. Я сам уже в челноке.

– На Оларе эту проводную радиосвязь можно отыскать только в музее техники, ― сказал инженер Дерган, удивлённым взглядом проводив брошенный Машей в темноту зала наушник и микрофон, когда она от приточной вентиляции на потолке спикировала на пол.

– Старая техника ― не значит негодная, ― сказал Иван.

– Не рассказывай сестре о своей маме! ― приказала Маша Бозо, когда они пробегали между рядами сосудов с экспонатами.

Бозо нахмурился и кивнул. Когда они подбежали к двери, из-под неё сочилась вода. Сзади послышался взрыв и грохот падающих ворот: зортеки ворвались в зал.

– В первый раз дверь открывал Подлиза! ― сказал Бозо, с тревогой взглянув на Машу. ― Успеешь?

– Я задержу, ― сказал инженер Дерган, ― оставьте мне арбалеты.

– Вы видели, чего они стоят! ― возразил Иван. ― Маша, ты!

Девушка обернулась к залу и протянула руки вперёд:

– Вы, мои мавелы и кариотиды, вы, мои люди, келбоны, вы, безымянные жертвы зортеков, восстаньте и убейте своих мучителей!

Весь зал пришёл в движение: экспонаты выкатывались в центр зала и встали стеной на пути зортеков. Те открыли огонь. Посыпалось метеоритное стекло, и экспонаты стали из сосудов выходить, выползать, вылетать ― и все бросились на зортеков.

– И мама пошла! ― сдавленным голосом воскликнул Бозо, вглядываясь в темноту зала, которая вспыхивала причудливыми отражениями фонарей от разбитого голубого стекла.

Вдруг дверь перед ребятами распахнулась и в неё, вместе с валом воды, вкатились огромные келбоны. Люди едва успели отбежать и укрыться за ближайшей колонной. В теле переднего келбона Маша увидела пробоины от своего лома.

– Вы, келбоны, ― закричала девушка, выступив из-за колонны и вытолкнув инженера Дергана, ― простите меня! Я не знала, что вы разумные существа и говорите на другой звуковой частоте. Вам отсюда не выбраться! А теперь идите и деритесь со своими мучителями!

Келбоны раздулись и, издавая истошные звуки и размахивая щупальцами, бросились на зортеков.

– Я напишу о вас новую главу в энциклопедии цивилизаций! ― крикнул в догонку келбонам инженер Дерган.

Команда выбралась в туннель. Воды в нём было по колено, и она прибывала. Изо всех затопляемых боковых галерей лезли невиданные чудища, огромные раки, черви, келбоны…

Иван и Бозо шли первыми и по опасным для отряда животным стреляли из арбалетов.

– Кровососов нет! ― сказал Бозо. ― В вентиляционной трубе мы снесли все решётки и сетки ― и кровососы, наверное, улетели.

Едва команда подошла ко входу в вентиляционную трубу, послышался звук погони.

– Зортеки преодолели сопротивление экспонатов и келбонов! ― воскликнул Бозо.

– Вряд ли так быстро, ― сказал инженер Дерган, ― Скорее, это второй отряд преследователей вошёл в главную галерею другим путём.

У вентиляционной трубы команду ждал подъёмник. Через полминуты, когда люди уже почти поднялись, сверху хлынула вода. Подъёмник задрожал, но выдержал поток и вынес людей на поверхность земли. Мутная вода со всех сторон подступила к люку в вентиляционную шахту. Люди вскочили на приготовленную Церолой лодку, прикрытую зонтиком из мервудной фольги, роботы включили лебёдки, и лодка, разрезая воду и натыкаясь на препятствия, пошла к челноку. Мелкие метеориты и ножи били сверху по мервудной фольге, не причиняя видимого ущерба. Нибара сначала вздрагивала от каждого удара, но скоро, глядя на невозмутимость Ивана, успокоилась.

– Подлиза отключился ― и нечем записать картинку, ― вполголоса возмущался Иван. ― Церола, ты пишешь?

– Пишу, ненаглядный ты мой.

Вода несла вырванные с корнем деревья и тела животных из разбитых метеоритами экосистем. На стволе плывущего кедра балансировал дальневосточный леопард. Многие животные были мертвы или ранены метеоритами. Башни под напором воды критически наклонились. В одном месте грязный поток водопадом влился в зелёное озеро: из него ― на ещё не залитый берег ― стали выпрыгивать русалки и вылезло Лохнесское чудовище.

– Башня падает прямо на нас! ― опять запаниковала Нибара и, ища убежища, дёрнулась в сторону Ивана.

– Не бойся! ― Иван обнял девушку и прижал к себе. ― Башня построена из лёгких материалов: будет заваливаться медленно.

Так и произошло: лодка уже миновала опасный участок, когда башня упала на бок. Из её разбитых метеоритами окон и дыр в стене вывалились тулова зортеков в разной степени зрелости ― одни едва шевелились, другие плыли как брёвна.

– Месторасположение космодрома затоплено, ― доложил Мезенцев-старший. ― Церола, картинка пропала!

– Метеорит сбил моё последнее «око», ― простонала Церола. ― Мы ослепли.

– Зортеки не успеют взлететь! ― воскликнул Бозо.

– Зато мы успеем! ― с мстительной радостью заявила Церола, принимая в своё чрево последнего астронавта.

В этот момент метеоритный дождь кончился, и челнок с прицепом взлетели. Пока челнок набирал высоту, астронавты наблюдали, как падали одна за другой башни, как девятый вал достиг зелёного озера и обрушился в него, как взрывались космодром и подземные заводы. Всё, что не было залито водой, полыхало. На планету вместо метеоритов стали падать обломки сбитых кораблей и платформ, значит все отклоняющие установки вышли из строя. Обломки разбивали солнечные батареи, хаос нарастал.

Когда летели к кораблю колобков, говорили о цивилизации зортеков. Больше всего расстраивало то, что не удалось понять, как происходит одушевление растительных болванок. Ну, в самом деле, ведь не как у дуболомов Урфина Джюса! Или волшебный порошок дуболомов заменили волшебным раствором в сочетании с солнечным светом? Во время массовой подзарядки зортеки пассивны ― это огромная уязвимость. «Безотходность» жизнедеятельности организма зортека обходилась цивилизации боком.

– Я наблюдал за пленными зортеками в подземельях на Оларе, ― рассказывал инженер Дерган. ― Не контактируя долго с солнечным светом, зортеки увядают, сворачиваются.

– Как земные растения ― одуванчик, подсолнечник ― сворачивают цветки ночью, а утром распускают, ― сказал Иван.

– У зортеков выраженное пристрастие к грибам-паразитам, ― продолжил Дерган. ― Я думаю, через настойки грибов осуществляется стратегическое управление цивилизацией, когда зортеки пассивны.

– А оперативное?

– Оперативное управление ведётся простыми командами, когда зортеки находятся в активной фазе.

Дальше инженер Дерган высказал предположение: у цивилизации зортеков коллективный разум, как у грибов ― общая микориза. Поэтому, несмотря на малочисленность взрослых особей, у цивилизации столь грандиозные достижения в науке и технике. Каждый зортек в отдельности ― туповат, машинален. Вот почему изворотливые земляне так легко могли справляться с отдельными их группами. В моменты столкновений с людьми «лицом к лицу» зортеки находились в уязвимом состоянии, потому что не могли воспользоваться коллективным интеллектом для поиска успешного решения. Во время зарядки интеллекты индивидов объединяются в один сверхинтеллект, и он переходит на принципиально иной уровень, тогда цивилизация зортеков становится огромной силой.

Когда астронавты прибыли на корабль Синтаро, в шлюзе их встретили Сергей Сергеевич и возбуждённые колобки с нарисованными разноцветными глазами и ртами, с многочисленными и хаотично разбросанными ― похожими на веснушки ― кляксами и ярким румянцем на предполагаемых щеках.

– Какой маляр их так?.. ― давился от смеха Иван.

– Я не художник, нарисовал, как смог! ― вскипел Сергей Сергеевич. ― Что за боевой корабль у колобков ― ни кистей, ни красок, и всё летает! Как вести наглядную агитацию и пропаганду? Вот в пионерлагере у нас с Леночкой Сергеевной под рукой было всё: сиди себе на лавочке и малюй!

– Всё же на лавочке сидеть? ― тихо сказала Нибара и с некоторым страхом взглянула на Ивана.

– Мячей нужно поощрить, ― продолжил Сергей Сергеевич уже шёпотом в самое ухо Маши. ― Оказались страшно тщеславные ― в моей части такие кавказцы служили. Видишь, как раздулись от гордости: рассчитывают на похвалу хозяйки. А они становятся толковыми призывниками: команды освоили, и вид стал осмысленный, когда я им глаза подрисовал.

Маша взяла на руки маленького Ранкола, потом влезла на услужливо выдвинутые из тела Каранта ступеньки и произнесла речь:

– Наши верные союзники ― колобки ― отключили противометеоритную установку и рассчитали губительные для Лонзора наводнение и пожары. Благодаря колобкам, мы смогли без потерь выполнить свою миссию и спасти инженера Дергана. Слава цивилизации колобков!

– Слава! ― закричали все.

Колобки, словно дети, ещё больше раздулись и запрыгали от радости.

– Детский сад! ― пробурчал довольный Сергей Сергеевич.

Он приказал колобкам загрузить ядерные заряды в челнок, а гепесты под руководством инженера Дергана принялись за текущий ремонт обшивки пострадавшего от метеоритов челнока, его маскировку под обломок платформы зортеков и подзарядку. Когда остальные астронавты прибыли в главную рубку, полковник доложил:

– С Лонзора взлёты больше не фиксировались. Неизвестный противник уничтожил имперский флот полностью, но не стал приближаться к Лонзору, а, напротив, отошёл. Намерений нового противника мы не знаем. Возможно, перегруппируется и вернётся.

– Опасается крупных обломков, ― сказал Мезенцев-старший. ― Они для кораблей опаснее метеоритного дождя.

– Или они увидели, что обитаемая зортеками часть планеты гибнет от наводнения и пожаров, ― сказал Иван, ― а на необитаемой части им делать нечего.

– Флот противника остановился, ― доложила Нибара. ― От него к планете движутся два маленьких корабля, нет, это скорее беспилотные агрегаты.

Маша вызвала колобков и поручила им определить параметры агрегатов. Колобки вдруг затряслись от страха. Маленький Ранкол запрыгнул в Большого и, несмотря на увещевания Маши, не вылезал.

– Энергетические установки шункетов, ― с трудом Машиным голосом доложил Карант. ― Такую установку они подогнали к нашей материнской планете и всего за полчаса уничтожили её в искусственной чёрной дыре. Только один наш корабль успел взлететь и вырваться за горизонт событий. Лонзор массивнее нашей планеты, поэтому к ней подгоняют две установки.

– Объявляю совет! ― сказала Маша и взглянула на Мезенцева-старшего.

– Нужен расчёт гравитационного радиуса чёрной дыры, ― сказал тот. ― Наш корабль следует вывести на пределы этого радиуса, а замаскированный под космическое тело челнок с ядерными зарядами отправить наперерез энергетическим установкам и уничтожить их.

– У меня, наконец, работёнка! ― оживился Сергей Сергеевич.

– Большой Ранкол! ― строгим голосом приказала Маша. ― Выплюнь Маленького труса, рассчитай параметры чёрной дыры и её горизонт событий.

– А заодно ― мощность установок шункетов и параметры чёрной дыры, ― сказал Иван. ― У тебя сохранились параметры «вашей» дыры?

– Сохранились, но пока никому не были нужны.

– Нам нужны! Маш, надо, чтобы Большой полетел с нами на Землю.

– Колобки ― наши союзники: с нами полетят все трое, ― сказала та.

Большой вытолкнул Маленького и вместе с Карантом укатился из рубки. Маленький сдулся, сморщился, прижался к Машиным ногам, а его большие рисованные глаза и растянутый в улыбке рот выглядели нелепо.

– Приказываешь пустить бомбы в дело? ― обратился полковник к Маше.

– Так точно! ― машинально и громко ответила та. ― С вами полетит инженер Дерган, он меронийскую технику знает. Выполнять!

– Есть!

Полковник козырнул, подмигнул и поддал ногой маленькому Ранколу: «Вернусь ― сыграем в футбол», потом оттолкнулся и, быстро перебирая руками по направляющим, уплыл из рубки. Вслед отправился инженер Дерган.

– Успеем мы остановить уничтожение Лонзора? ― задалась вопросом Маша.

– Челнок дозаправлять и ремонтировать только начали, ― доложила Нибара. ― Подлётное время Церолы к установкам шункетов слишком большое. Плюс время на манёвры уклонения от летающих обломков. Не успеем!

– Значит, Церола полетит недозаправленной! ― сказал Бозо.

– Таможня круглых «дала добро», ― отозвалась Церола. ― Вышла из шлюза и начинаю движение к установкам шункетов. Бозо, спасибо, что вопреки Кодексу спас Подлизу.

Летающие обломки от кораблей зортеков и шункетов к этому времени уже сбили почти все орбитальные солнечные батареи, и планета должна была начать остывать. Энергетические установки шункетов двигались в разы быстрее, чем летела Церола. Челнок начинал движение наперерез установкам, но уже через несколько минут оказался далеко позади их и фактически догонял.

– Установки не совершают манёвров уклонения, ― сказал Иван, ― Они сами отклоняют крупные обломки кораблей: запасы энергии позволяют им это. А Церола идёт зигзагами, разогнаться не может. Лонзору конец!

– Я теперь больше опасаюсь за наших, ― сказала Маша.

Установки вошли в зону дальней орбиты Лонзора и остановились. В рубке воцарилась тишина: все смотрели на большой экран. Вдруг обе установки одновременно засветились и направили пучковую энергию в одну точку у поверхности Лонзора. В месте пересечения двух ярких лучей произошёл взрыв, волна от которого через несколько секунд тряхнула корабль. В точке схождения лучей на мгновение образовалась яркая звёздочка, которая тут же погасла, и в это место стала стягиваться сначала атмосфера планеты, потом вода океанов и земля с её поверхности.

– Корабль Синтаро стоит у гравитационного радиуса чёрной дыры, ― доложил Большой. ― У нас не более пятнадцати минут, чтобы отлететь за пределы радиуса. Слабая тяга чёрной дыры уже фиксируется приборами.

– Если не отойдём, нас затянет, ― сказала Нибара. ― Через час Лонзора и всего, что летает вокруг, не станет.

– Скорее мы подойдём, чтобы забрать Церолу, ― твёрдо сказала Маша.

От этих слов маленький Ранкол ещё больше скукожился и затрясся.

– В обоих случаях, если мы тронемся, нас засекут и атакуют, ― сказал Иван. ― Колобки, корабль к бою! Нибара, расчёт навигации по маршруту от выхода из кротовой норы до Ледяных полей. Там они нас не достанут…

Когда действие установок шункетов прекратилось, Церола подошла сначала к одному агрегату, потом к другому, после чего резко ускорилась в сторону корабля колобков.

– Церола обнаружена, ― доложила Нибара. ― Пять кораблей противника выдвинулись ей наперерез.

– Большой Ранкол, сбросить маскировку с Синтаро и с максимальной скоростью идти навстречу Цероле! ― приказала Маша.

В этот момент произошли ядерные взрывы, и обе установки исчезли с экрана. Сразу весь флот шункетов двинулся на корабль колобков. Колобки узнали приближающиеся боевые корабли шункетов и, как всегда, скукожились и затряслись от страха.

– Похожи на речных улиток, ― сказал Иван. ― А гепесты своих родственничков не узнают?

Среди спасённых из пирастского плена гепестов оказался один военный инженер, он корабли шункетов признал; остальные касты не имели права знать о военной технике.

Недозаправленный челнок замедлялся: его втягивала набирающая силу чёрная дыра. Церола взывала о помощи. Челнок остановился и уже начал обратное движение ― к дыре, когда Синтаро приблизился к нему и принял в свой шлюз.

Преодолев тягу чёрный дыры, корабль колобков вырвался за горизонт событий и, отбиваясь от флота шункетов, достиг входа в кротовую нору, а по выходу из неё, заманил преследователей в ледяные поля, и там весь улиточный флот погиб под шквалом глыб.

Из ледяных полей вышли в направлении Мероны.

– Скоро будем дома, ― сказал Бозо.

– Иванечка! ― вдруг тихо позвала Нибара, отстранившись от навигационных карт и средств связи. Она схватилась за живот и с оторопевшим видом поочерёдно смотрела на всех. ― Я…

– Беременна?! ― воскликнул Сергей Сергеевич. ― Иван, я предупреждал: в моём лагере чтобы никаких ночью «у озера посидеть»! У вас было?

– Я только два раза лёг на неё!

– Когда успел?

– Когда прятались от чудовища и когда на поезде ехали в башню: закрыл девушку своим телом ― по обстоятельствам.

– «Закрыл девушку своим телом» ― это по-гусарски, бывало, но…

– Сергей Сергеевич, ― рассмеялся Мезенцев-старший. ― Это, наверное, произошло на дне зелёного озера: дети были в гидрокостюмах!

– Ну это ещё куда ни шло, ― выдохнул полковник. ― А ты чего хватаешься за живот?

– С испугу, привычка такая, ― ответил за сестру Бозо. ― Он подлетел к ней и обнял. ― Что тебя испугало?

– Большая девушка… ― прошептала Нибара. ― Землян вызывает Юлёна…

– Юлька! ― закричала Маша. Она резко оттолкнулась и полетела в сторону Нибары. ― Громкую связь! Выведи её на экран!

На экране возникла Юлёна:

– Дочь таксиста с Урала вызывает… Марак, вы все живы! Ур-р-ра! Сейчас такое вам расскажу!..

Встреча была бурной, как у ворот в пионерлагерь имени Гагарина, разве что Юлёна не придушила подругу в объятьях. Сергей Сергеевич помахал Юлёне рукой и, обернувшись к Мезенцеву-старшему, опять шумно выдохнул:

– Великолепные девушки! И твой сын хорош, умничка. Жаль, что на Земле придётся их закрывать… А тупее меня здесь только мелкий Ранкол: ну как можно играть в футбол в невесомости?