Великолепные земляне. Книга III. Враг у ворот

Глава 25. В Марианской впадине

После заседания Мезенцев-старший и Сергей Сергеевич, рискуя карьерой, позволили Маше и Юлёне скрыться из Нью-Йорка. В тот же день команда вернулась на базовую платформу «Мир». Мавел и кариатиды отбыли в своё измерение. Сердор оставил координаты места в Тихом океане над Марианской впадиной, откуда следует спускать глубоководный аппарат. Мавел подтвердил, что не пустит в свой мир никого, кроме людей и гепестов, спасённых из пиратского плена на Окусе. Странник этого ожидал, поэтому не протестовал, зато Гетрис был взбешён. Он заявил о недоверии к пиратам и зортекам со стороны союзников и оставил за собой право в случае экстренных обстоятельств действовать самостоятельно. А Странника пират вызвал на жёсткий разговор:

– Мы сюда прибыли за доступом к большой энергии, а не как полицейские силы, чтобы сложить головы в бою с шункетами и не получить ничего!

– Командиры флотов всех союзных цивилизаций сами отказались от участия в управлении военной компанией, ― возражал Странник. ― Они предпочли верить: межгалактический маяк Тимберлитта, спасая землян, спасает и их цивилизации от возможного и даже вероятного нападения шункетов. А главнокомандующего союзными войсками и его учёного генерала Сердор не пустил сам ― точно так, как нас с тобой.

Гетрис не принял таких возражений:

– Не знаю, чем именно, но тебя держат на коротком поводке. Ты на вторых ролях у великолепных землян. Пусть принцесса Юлёна одна оказалась способной обвести нас с тобой вокруг пальца, но теперь-то мы битые, а, как говорят земляне, за одного битого двух небитых дают. Глубоководный батискаф твой, тросы твои, лебёдки твои, энергия твоя ― ну возьми людей в плен, прижми, поторгуйся хотя бы с Сердором!

– Люди опасностью плена пренебрегают. Потому что знают: их пленение никакой выгоды зортекам не даст. Твой и мой интерес находится сейчас в мире мавелов, куда нам доступ закрыт. Где мотив для пленения людей? Мавелы и кариатиды на своих кораблях в одно мгновение переносятся в свой мир, они без труда могут захватить с собой и землян. Сердору зачем-то нужно убедиться, что мервудная техника зортеков позволяет подступиться ко входу в их мир через Марианскую впадину. Если спустятся благополучно, у мавелов и гепестов появится дополнительный стимул покинуть Землю.

– Тем более нам нельзя упустить гепестов с их трансформатором тёмной материи! Сегодня их шестьдесят, они в уязвимом состоянии и всего в двух шагах от нас. А завтра они улетят неизвестно куда, и где мы их найдём? А послезавтра ― с их доступом к большой энергии и с непобедимой принцессой Юлёной ― их станет шестьдесят миллиардов. Они родственники шункетов, они рассыплют нас на атомы.

– Кроме всего, есть ещё одна причин отказа: Углас несколько раз пытался с боем войти в мир мавелов в Заветном лесу. Сердор считает меня таким же, как мой брат-близнец, и ожидает эксцессов.

– У зортеков не бывает братьев-близнецов.

– Иван и Нибара плавали в родовом бульоне зортеков, они видели, как метеоритный нож рассёк надвое древесный зародыш. Наверное, нечто подобное, неординарное, случилось и при нашем с братом развитии: половинки зародыша выжили и развились. Поэтому мы с Угласом такие особенные…

Странник сразу же рассказал об этом разговоре Тимберлитте.

– У нас это называется «сколько волка ни корми, он всё в лес смотрит», ― сказала Тимберлитта. ― Похоже, пираты на сходке решили при удобном случае самостоятельно поохотится за трансформатором.

– Я не охочусь, ― поспешил заверить Странник.

– Сейчас не охотитесь. Но у меня нет веры, что вы не примкнёте к Гетрису, когда мы победим шункетов и отдадим вам образцы экосистем Лонзора. В любом случае, спасибо за информацию. Я расскажу своим о «пятой колонне» в наших рядах и предложу главнокомандующему ограничить оперативную информацию для пиратов.

Когда на «Мир» прибыли Тимберлитта, Иван, Бозо, Нибара, Сергей Сергеевич, Мезенцев-старший и гепесты, Маша объявила совет.

– Это не ООН, а сборище лузеров! ― опередила всех Юлёна. ― Они делают только то, что им прикажут Три толстяка.

– Именно так, ― подтвердил Мезенцев-старший. ― Работа ООН парализована. Совбез решил отложить рассмотрение вопроса о создании ЧК. Мол, шункетов ещё нет, может быть, они вообще не прилетят… Англосаксы со своими подхалимами настраивают всех: нужно изгнать мавелов и кариатид, тогда с ними уйдут и гепесты, а шункеты, когда им об этом доложат, уберутся сами.

– Три толстяка рассчитывают на своих подельников-зортеков, ― добавил Сергей Сергеевич. ― На их плечах хотят ворваться в мир мавелов и изгнать оттуда гепестов…

– Но сначала, конечно, попытаются отобрать у них трансформаторы тёмной материи, ― сказал Иван.

– А наши алмазы угнать в свои кладовки! ― с искренним негодованием подхватила Юлёна.

– А вот что мне сообщил Странник, ― сказала Тимберлитта. ― С ним вышли на связь: просили «известного ему представителя» включить в нашу группу спуска в Марианскую впадину. Видимо, через этого «представителя» толстяки держали связь с Угласом. Толстяки путают Странника с Угласом, поэтому не возьмут в толк, почему он отказывается контактировать.

– Толстяки не знают о катастрофе у зортеков, ― сказал Мезенцев. ― А при форс-мажорных обстоятельствах все старые договоры даже с инопланетянами отменяются. Богатеи скоро поймут, что надеяться на зортеков им нечего ― и тогда начнут атаковать нас. Они уже устроили травлю России в СМИ. Оцените заголовочки: «Русские начали ядерную войну в космосе!», «Русский медведь ломанулся в космос!», «У русских есть союзники-инопланетяне с мощным оружием!», «Русский полковник взорвал планету с цивилизацией разумных существ!», «Русские с помощью инопланетян хотят захватить Землю, а потом ― Вселенную!», «Русские отключат все холодильники, Америке конец!», «Покупайте бомбоубежища нашей фирмы!». Я думаю, толстяки сегодня ночью попытаются «нечаянно» ликвидировать участников экспедиции в Марианскую впадину: пошлют авиацию и подлодки, пустят ракеты.

Всё время, пока шёл совет, команда наблюдала картинку с места предстоящего погружения, её предоставило «око» Церолы. Туда на имперском линкоре прибыл Странник, а на грузовых кораблях зортеки привезли с базы на Луне глубоководный аппарат и оборудование. Сразу после того, как с Луны забрали всё оборудование и эвакуировали обслуживающий персонал, по требованию Сердора и Тимберлитты инженер Дерган базу взорвал.

В указанной Сердором точке Тихого океана зортеки собрали плавучую платформу, установили на ней лебёдки с мервудными тросами и приготовили батискаф для погружения. Быстрая, слаженная работа команды навела людей на мысль, что зортеки проделывали это уже много раз.

– До обряда укрытия восемь часов, ― сказала Тимберлитта и протянула руку к дочери. ― Маша, кристалл: у меня с Сердором спрятать Луну получится лучше.

Маша отдала Тимберлитте кристалл, объявила конец совета, а Сергей Сергеевич скомандовал:

– Готовность восемь часов! Бойцы, спасём человечество от первого вторжения инопланетян! Вперёд!

Поздним вечером того же дня команда высадилась на плавучей платформе Странника. Стоял штиль. Маша, Юлёна и Нибара, выйдя на палубу, любовались закатом. Тимберлитта расположилась в отдалении от девушек и знаком показала им, чтобы те не приближались. Иван, Мезенцев-старший и Сергей Сергеевич спустились в гондолу батискафа, и там инженеры-зортеки учили их управлению аппаратом. Иван осваивал место пилота, его отец ― техника, а полковник выискивал и ликвидировал зортековские подслушивающие устройства.

Скоро опустилась ночь, на небе засияла полная Луна. Девушки неотрывно смотрели на бледно-жёлтый диск и лунную дорожку.

– Океан такой большой! ― сказала Юлёна. ― Я воды больше Волги не видела.

– Я тоже, ― откликнулась Маша. ― Даже не поймёшь: темно сейчас или светло. Пейзаж завораживает, как на картинах Айвазовского. «Луна, как бледное пятно…».

Блики на морской глади, переливаясь, освещали висящий на тросах батискаф. Свет Луны вырывал из темноты рваные эфемерные облачка, свисающие над чёрной с прозеленью водой. Мрачное небо и ласковый океан ― это сочетание внушало чувство обманчивости и призрачности мира в странном сочетании с покоем и безмятежностью. Мир вокруг платформы будто замер в ожидании.

– Помнишь Луну на поляне в лагере? ― спросила Маша, обращаясь к Юлёне.

– А то! В твоих глазах отблески костра плясали чёртиками. А сейчас зелёные змейки вьются.

– Зато у тебя прежние глаза-изумруды, самые красивые в мире!

– Правда? Самые-самые?!

– Самые! Когда я тебе врала.

– Да, жрица Луны, а почему обряд совершаешь не ты? Волшебный кристалл отдала…

– Думаю, Тимберлитта меня бережёт. Да и с Сердором они старые друзья. Если Тимберлитта сейчас что-то неправильно сделает, может погибнуть на наших глазах…

Нибара слушала шум лёгкой волны, бьющейся о платформу и батискаф, и блаженно вдыхала солоноватый морской воздух. Особенно заворожила её лунная дорожка. Юлёна не преминула этим воспользоваться.

– В России это называется «южная бархатная ночь», ― таинственным голосом прошептала Юлёна в ухо меронийки. ― О-о-о, полнолуние в южной нощи полно скрытых опасностей. Влюблённым девушкам нельзя долго смотреть на лунную дорожку: она манит к себе, и раба любви идёт по ней к милому, пока ни утонет. Видишь, как лунная дорожка играет? Это она нами играет!

– Держите меня, принцесса Юлёна, ― прошептала охваченная страхом Нибара. Её глаза расширились от ужаса. ― Да, играет, глазам даже больно. На Мероне мало воды: океанов нет вовсе, морей ― раз два и обчёлся, так, водоёмы.

– Ну понятно! ― съехидничала Юлёна, с трудом удержавшись от смешка. ― В лужах не бывает лунной дорожки.

– Почему?

– Я не в духе тебе отвечать! ― вспылила вдруг Юлёна. ― Спроси у всезнайки Церолы. Нет, вон твой герой возвращается…

Мужчины вернулись на платформу и, обсуждая на ходу технические вопросы, шли к девушкам.

– Готовность десять минут! ― громко объявил Сергей Сергеевич и посмотрел в сторону неподвижной Тимберлитты.

– Не зря Колумб назвал океан Тихим, ― сказала Юлёна. ― Вот бы сейчас на лавочке с кем посидеть, ― ёрническим тоном добавила она для Нибары. ― На Луну в последний раз наглядеться, пообниматься, то-сё…

Нибара оставила подруг, обхватила рукой Ивана за талию, прижалась к нему бочком и, ещё не пережив недавнего ужаса, страшно волнуясь, прошептала:

– Я никогда не видела столько воды! И не видела лунной дорожки: у Мероны нет спутника. Теперь я понимаю, что значит для влюблённых землян на лавочке посидеть на берегу и смотреть на лунную дорожку. А откуда она берётся?

– Дорожка образуется в результате отражения света от мелких волн, когда они расходятся в разных направлениях, ― с готовностью ответил Иван. ― Каждая маленькая волна даёт глазу наблюдателя отражение света Луны, а все освещённые волны образуют общую фигуру.

– Когда Луна ещё не поднялась высоко, дорожка была узкой и золотистой. А теперь она широкая и… мервудного, нет, серебряного цвета. Я правильно по-русски говорю?

– Ты умничка! Но пара «серебряная лунная дорожка» и «любовь» ― это давно поэтический штамп. Полно стишков, вроде… «лунная дорожка в нарядах серебряной парчи, в мир грёз откроется окошко, любовь в сердечке зазвучит».

– Какие вы обеспеченные на Земле: и воды много, и любви… Уже и описание любви стало штампом. А у нас Кодекс запрещает любовь. Зато я знаю, Иванечка, ― ещё тише и страстнее зашептала девушка с самое ухо Ивана, ― как из воды можно легко добыть большую энергию. Не такую большую, как из тёмной материи, но сопоставимую. Это тайна инженера Дергана и моего отца. У нас просто воды для этого нет…

– Тс-с-с, потом поговорим, идёт Странник.

– Ракеты и самолёты с двух направлений идут прямо на нас, ― доложил тот Сергею Сергеевичу и показал координаты.

– С военных баз США на островах Окинава и Гуам, ― определил Сергей Сергеевич.

– Три толстяка глупее, чем я предполагал, ― продолжил Странник. ― Будь Углас таким тупицей, генералы давно бы его свергли.

– Подводные лодки подойти не успеют, а вот самолёты и крылатые ракеты достать могут, ― сказал Сергей Сергеевич. ― Предупреждали же их в ООН: все самолёты ― на аэродромы, все корабли ― на якорь в порты… Слушать приказ: ракеты сбить, самолёты не трогать, сначала попробовать их развернуть. Если, несмотря на предупреждение, самолёты приблизятся на расстояние атаки, ― сажать на воду или сбивать. Если пилоты выживут ― их счастье: будут знать, кому дальше служить. Готовность одна минута!

Все уставились на полную Луну и замерли в ожидании.

Тимберлитта по-прежнему стояла на платформе в отдалении ото всех. Прожекторы платформы освещали её. Вдруг волосы на её голове встали дыбом и обратились к светилу. Она протянула руки ладонями кверху к лунной дорожке. На ладони левой руки блеснул и зажёгся голубым светом кристалл. Она взяла кристалл другой рукой и прочертила им воображаемую линию по лунной дорожке от себя в сторону горизонта. По дорожке беззвучно пробежала молния, взлетела к Луне и исчезла. Яркий диск на ночном небе сразу задрожал, потом стал бледнеть, расплываться и бесследно пропал. Океан слегка взволновался, огни на платформе и на линкоре зортеков частью погасли, частью замигали. Но ночь не погрузилась в темноту: по всему небосводу заиграли северные сияния. Когда они погасли и на океане успокоилась водная рябь, Мезенцев сказал:

– Приливной волны нет, цунами не будет, но на работе приборов обряд укрытия Луны должен был отразиться.

– Проверить работу узлов, агрегатов, приборов! ― скомандовал Сергей Сергеевич зортекам на платформе.

– С Луной было как-то повеселей, ― прошептала Юлёна в самое ухо Маши. ― Какая сила в кристалле! Тимберлитта его вернёт?

– Да. Им я буду открывать вход в мир мавелов, как тогда, в Заветном лесу. Смотри, Тимберлитта еле шевелится. К маме земной я бы сейчас бросилась и… Никудышный я хранитель: порядков, заклинаний не знаю. Это я должна была прятать Луну. Хорошо, что мама Тимберлитта цела, я так волновалась. Попрошу её всему меня научить.

– Работа приборов вернулось в штатный режим, ― доложил Странник. ― Батискаф технически к погружению готов. Но обнаружены изменения в океане: поверхностное течение повернуло к северу на три градуса. Советую передвинуть платформу в западном направлении хотя бы на три километра.

– Исключено, ― тихо сказала подошедшая Тимберлитта. Она выглядела совсем обессиленной. Маша бросилась к матери, поднырнула ей под руку, обняла. ― Сердор указал именно эту точку начала погружения. Он может не пустить в свой мир, если мы нарушим условия спуска.

– Тогда хотя бы давайте подождём, пока мои гидрологи доложат о состоянии глубинных течений, ― настаивал Странник, едва сдерживая раздражение.

Решили не ждать. Участники экспедиции вошли в вертикальный цилиндрический батискаф, пробрались в гондолу и задраили за собой вход. Гондола крепилась к корпусу батискафа мервудными лентами. Иван был за пилота, за оператора ― его отец, остальные сидели возле иллюминатора. Иван проверил подачу кислорода, включил газоочиститель, удаляющий углекислый газ из гондолы, и сказал:

– Поехали!

На плавучей платформе заработали лебёдки, погружение началось. Батискаф вращался вокруг своей оси ― это позволяло погружаться строго вертикально.

Все, кроме Нибары и Бозо, прильнули к иллюминаторам. Толщу воды пронизывал свет нескольких прожекторов.

– Мы из космонавтов превратились в гидронавтов, ― с удовольствием сказал Сергей Сергеевич. ― Осваиваем смежные профессии.

– Тренируются и те, и другие в сходных условиях, ― отозвался Мезенцев. ― Спуск займёт часов пять.

В тесной гондоле все оказались близко друг к другу. Маша и Тимберлитта сидели рядом, тесно прижавшись. С другого бока к Маше жался Бозо. Иван работал с приборами, а умостившаяся рядом с ним Нибара больше смотрела на своего «Иванечку», чем на открывшиеся в иллюминаторе виды. Мезенцев занялся киносъёмкой и забором проб воды через каждые сто метров погружения.

Тимберлитта надела на шею Маши кулон с кристаллом и сжала ладошки дочери в своих руках. Впервые за долгие годы Тимберлитта была счастлива и спокойна. Она находилась в кругу близких друзей, чувствовала тепло своей дочери, слышала немного учащённое биение её сердца, с наслаждением вдыхала запах её волос. Её девочка, которую Тимберлитта уже не надеялась когда-либо увидеть, была рядом. Маше хотелось расспросить маму о многом: о своём раннем детстве, об отце, о будущем, но ей казалось, что любые слова сейчас были бы неуместны, и она робела.

Самыми свободными оказались Юлёна и Сергей Сергеевич. Юлёна, как всегда в разговорах с представительными мужчинами, приняла тон «взрослой девушки». Первым делом она припомнила физруку заточение проштрафившихся в запасном тубзике.

– Мы ― девушки на выданье, а вы нас, простите, стращаете унизительными наказаниями! Разве можно вытравливать хлоркой такие глаза-изумруды?!

Юлёна широко распахнула глаза и совсем приблизилась к лицу физрука.

– Виноват, исправлюсь! Я за вами следил, но глаза-изумруды как-то выпали…

– Это вы ещё моих драконьих глаз не видели! Влюбились бы сразу. Ах, да, у вас же Леночка Сергеевна. На свадьбу хоть пригласите?

– Вы трое в списке приглашённых. А этот мерониец, ― Сергей Сергеевич кивнул на Бозо, ― у него, кажется, виды на Машу.

– Я его отцеплю! Полюбуйтесь на низкорослика: из деликатности отвернулся от мамы и дочки, а сам ― бочком-бочком ― ждёт момента, когда, пользуясь теснотой, сможет с Машкой «на лавочке посидеть».

– Сердцу не прикажешь.

– Ерунда! Есть вещи поважнее любви. Судьба этой парочки предопределена обстоятельствами.

– Странно такое слышать от девушки на выданье.

– Ладно, скажу вам по секрету: сейчас на Земле время летит раза в три быстрее, чем на Мероне…

– Я знаю.

– Тогда делайте очевидный вывод. Когда источник жизни вернётся с Мероны, Маша, как единственный его хранитель, должна оставаться на Земле, ― так и будет, потому что она ответственная девушка, с развитым чувством долга. А Бозо, по их Кодексу, должен оставаться на Мероне: он кандидат в главные хранители. Сейчас Маше пятнадцать, Бозо ― восемнадцать, а через десять земных лет Машуне стукнет двадцать пять, а жениху будет только двадцать один. А через двадцать лет? Им остаётся единственный вариант: «поматросить и бросить». Но для моей Машуни, девушки нежной, чувствительной и гордой, вариант «поматросить» не годится, да и я не допущу! Согласны?

– Так точно! Вы девушки на выданье. На своей свадьбе подгоню космическим разведчицам молодых офицеров.

Сергей Сергеевич вынул из кармана красное яблоко и преподнёс девушке.

– Вот это уже разговор! А то летний сезон сорвался… Подгоняйте, но только не гоблинов в форме! Наливным яблочкам нужны высокие и перспективные. Мы с Машуней девушки серьёзные, а теперь и общественно значимые!

– Так точно!

– Стойте! Вы нам с Машкой подставите шпиков, которые будут за нами следить? Вам приказали?!

– Никак нет! Слово русского офицера: я такого задания от командования не получал. Кстати, Министерство обороны сейчас готовит слёт военно-патриотического движения «Юнармия», ты, Юлёна, выступишь на слёте, как первый космический разведчик страны. Юнармейцам, суворовцам, молодым участникам ГТО нужны современные герои, на кого можно равняться.

– Я, дочь таксиста с Урала, герой, на которого равняться всей стране?! ― с недоверием и одновременно не без кокетства воскликнула Юлёна.

– Так точно! А захочешь, на слёте сделаешь «грудь кол-л-лёсиком» ― и все женихи твои.

Юлёна просияла, расправила плечи и собралась уже было пройтись по части своей «не самой плохой на свете» груди, как батискаф качнуло: его корпус отклонился от строго вертикального положения и остался в таком состоянии.

– Маш-Вань, слышали, наша команда пошла в гору, ― торжествовала Юлёна. ― Не зря голодали и откусывали хвосты.

– Не мешай, ― огрызнулся Иван. ― Мы попали в сильное глубинное течение. Его здесь не должно быть. Траектория погружения изменилась. До дна ещё больше семи километров: мы рискуем не попасть в расчётную точку Бездны Челленджера.

– Могу связаться с Сердором, и он заберёт нас отсюда, ― спокойно сказала Тимберлитта.

– Нет, положение не критическое, ― быстро ответил Иван, ― попробуем бороться, мервудный трос должен выдержать. Не хочу отступать! Если уж в космосе не отступали, на Земле как-нибудь справимся…

Мезенцев-старший за спиной сына молча взглянул на Сергея Сергеевича и выразительно поднял брови: моя школа!

– Эх, для сильного течения балласта маловато взяли! ― воскликнул Иван. ― Включаю горизонтальные двигатели в асинхронном режиме.

– Не понимаю, зачем Сердор устроил нам испытание, ― сказала Тимберлитта.

– Может быть, хочет свой рейтинг в нашем союзе поднять, ― отозвалась Юлёна.

– Скорее, хочет проверить глубоководный вход в свой мир, ― сказала Маша, трогая пальчиком свой кулон. ― Через него люди ещё ни разу не заходили.

– Входить под давлением в тысячу атмосфер всё же безопаснее, чем через действующий вулкан, ― улыбнулась Тимберлитта. ― Здесь медузы, рыбки плавают ― всё не раскалённая магма.

– А есть вход через действующий вулкан? ― спросила Маша. ― Где?

– Он то здесь, то там. Самым уязвимым был вход в Заветном лесу. Теперь он закрыт. Есть глубоководный: посмотрим, как сработает Машин кристалл. А через вулканы мавелы и кариатиды входят только сами ― на своих кораблях.

В иллюминаторе показалась семейка морских слонов.

– Они машут ушами, как плавниками! ― воскликнула Юлёна. ― А какая здесь глубина?

– Три километра, ― ответил Иван.

– Что-нибудь интересное есть? ― спросил Сергей Сергеевич, обратившись к Мезенцеву-старшему.

Тот вёл съёмку, не отрываясь от камер, и только иногда заглядывал в открытый ноутбук, чтобы свериться с каталогом тварей, обитающих в Марианской впадине.

– Пока ничего нового, ― ответил Мезенцев, ― красная медуза Бентокодон, рыба с прозрачным черепом, рыба-топорик, рыба-футбол…

– Нам с вами, Сергей Сергеевич, не довелось в невесомости сыграть в футбол колобком, ― сказала Юлёна, ― ну сейчас-то мы можем погонять рыбу на две Тихого океана? О, и стая болельщиков подошла!

К батискафу приближался небольшой косяк рыб. Рыбы вошли в луч прожектора и остановились как бы в нерешительности. Вдруг они бросились врассыпную.

– А это что за страшилище?! ― воскликнула Юлёна. ― Таких судей мы не вызывали.

Зубастая рыбина выплыла из темноты, походила вокруг батискафа и стала кидаться на иллюминатор, пытаясь его укусить. Обломав зубы, сделала кульбит и уплыла в темноту.

– Их раздражает свет прожекторов, ― сказал Иван. ― Нас всё-таки сносит на восток. Стало больше газовых пузырей. На подводный вулкан не похоже.

– Акула-домовой, ― сказал Мезенцев, полистав каталог. ― Страшилище, но морской чёрт ещё страшней и зубастей.

– Акула-домовой! ― в театральном негодовании воскликнула Юлёна. ― Какие дурацкие имена рыбам дают ихтиологи: рыба-футбол, акула-домовой. Рыба и акула ― женского рода, футбол и домовой ― мужского. А потом ты ошибись ― и училка по русскому трояк влепит! Теперь я как магиня спрашиваю: как вызывать духи рыб, если им дают такие обидные имена? В космосе я убедилась: русский язык бедноват. У инопланетян кругом разноцветные значки ― и всё им понятно, без часовой болтовни. У них там, наверное, нет и политиков-болтунов.

– С технологической точки зрения, все земные языки устарели, ― согласился Мезенцев. ― Нужен новый подход к общению.

– И я говорю! ― взвилась воодушевлённая поддержкой Юлёна. ― Инопланетянин впервые услышит нас ― и в ту же секунду знает весь русский язык, без тонкостей, конечно. А я, то есть, мы ― герои-разведчики, лучшие люди России ― ничего понять в их значках не способны, мы, чтобы войти в контакт, вынуждены крушить всё ногой или кувалдой. Просто смешно! Да если мы обо всех наших контактах с внеземными цивилизациями расскажем честно, на Земле поднимется такой ржач!..

– Я тоже об этом думала, ― сказала Маша. ― Почти весь космос, который мы видели, заинтересован в присутствии землян, готов предоставлять нам свои корабли и энергию. Поэтому можно считать: земное человечество начало реальное освоение космоса. Там сегодня происходит смешение цивилизаций и экосистем, обмен технологиями, космос стоит на пороге заключения массовых межцивилизационных союзов и браков. Землянам нужно создать специальный язык общения с пришельцами.

– Не землянам, а нам, ― сказала Юлёна, очень довольная тем, что смогла вызвать такую умную дискуссию. ― Вань, перелопать энциклопедию Дергана, ты сможешь, мы с Машкой свои соображения тоже изложим, подключим Российскую академию наук, если надо, министерство обороны, и создадим первый словарик межцивилизационного общения ― или как его там? А что это за неприятные звуки снаружи?

– Я тоже их слышу, ― тихо сказала Нибара. Она даже не сделала движения головой в сторону компании, а продолжала созерцать своего «Иванечку». ― Они не опасны?

– Слышимые звуки нам не опасны, ― ответил Мезенцев. ― Звуковые волны, убивающие людей, увы, не услышишь.

– Нас несёт на какое-то препятствие, ― доложил Иван. ― Гидролокатор бокового обзора даёт очень нечёткое изображение. Раньше уже было несколько таких же точно сигналов, но в большом отдалении. Скоро увидим. Ещё оттуда идут высокочастотные звуки.

– А вот высоких я не слышу, ― сказала Юлёна.

– Только часть их них слышима человеческим ухом, ― сказал Иван. ― Гидролокатор ловит гораздо большую часть диапазона частот.

– Может быть, большая рыболовная сеть, ― сказал Мезенцев-старший. ― Тогда есть угроза запутаться. Включи лучевой эхолот.

– Я забыл, он на пульте под каким значком?

– Пирамидка, лежащая на боку остриём влево, ― ответил отец, заглянув в конспект.

– Разве батискаф не утащит сеть на дно? ― спросил Сергей Сергеевич.

– Мы на глубине менее пяти километров, ― ответил Иван. ― Рыболовецкая сеть не опустилась на дно, значит, она, если прицепится к батискафу, будет работать как поплавок. А у нас из-за течения и так не хватает балласта. Включаю ещё четыре горизонтальных движка и, чтобы не накрутить сеть, останавливаю вращение батискафа. Подходим…

В иллюминаторе медленно проявилась вертикально стоящая решётка.

– Мервудная решётка! ― воскликнул Иван. ― Ячея пятьдесят сантиметров. Похоже на клетку для крупных животных. В узлах решётки торчат острые шипы, как зубья бороны.

– Странник нам не всё рассказал, ― сказала Тимберлитта.

– Там что-то белое плавает, ― сказала Юлёна.

– За решётку мы не зацепимся, ― сказал Иван. ― Все зубья обращены вовнутрь. Погружаемся вдоль решётки. Локатор показывает движение существ размером три-четыре метра. Подойду ближе…

– Я их вижу! ― вскричала Юлёна. ― Осьминоги, только какие-то стрёмные.

– Это келбоны, ― сказал Бозо. ― Узнаёшь, Маша? Такой точно келбон в подземельях Лонзора испугался белого света от фонаря и едва не утащил меня в колодец.

– Келбоны, ― подтвердила Маша. ― Пищат, не любят белого света. Вань, притуши прожекторы: а то станут кидаться на решётку, о зубья поранятся.

– Смотрю сделанную Подлизой запись вашей стычки у колодца, ― сказал Мезенцев-старший. ― Полное совпадение ― келбоны. Разумные существа, как люди, только могут жить в воде при давлении в пятьсот атмосфер.

– Точно разумные? ― усомнилась Юлёна. ― Значит, общество охраны животных отдыхает. Келбоны, выходит, пленные. Женская логика мне подсказывает: мы наткнулись на зортековскую тюрьму на Земле.

– Как у американцев в Гуантанамо, ― согласился Сергей Сергеевич. ― Иван, зафиксируй глубину: я Страннику предъявлю!

– Вот почему наверху Странник стращал нас опасностью глубоководного течения в восточном направлении, ― сказал Мезенцев. ― Здесь у зортеков полигон. Здесь они испытывали свою глубоководную технику, содержали для неизвестных нам целей келбонов и, вероятно, особей других цивилизаций, делали что-то ещё. Не зря по совету Сердора мы погружались с отключённой связью.

– Вот и отгадка, почему Сердор хотел, чтобы мы погружались сами, ― сказала Маша. ― Зортеки не всё рассказали, а мавелы знали о полигоне и хотели, чтобы мы убедились: империя проводит тайные эксперименты на Земле.

– И потому Сердор назначил именно эту точку спуска в Марианскую впадину, ― добавил Иван, ― хотя жёлоб длиной в полторы тысячи километров.

Решётка ушла вверх, и батискаф продолжил спуск. Скоро Иван доложил: течение замедлилось, выходим на заданную траекторию. Он выключил горизонтальные двигатели и придал батискафу прежний режим вращения.

Тимберлитта тем временем рассказывала Маше про разные магические вещи, показывала мелкие фокусы, обе смеялись и по-домашнему тискали друг друга.

Юлёна продолжила разговор с Сергеем Сергеевичем о самом важном: выборе профессии, женихах-офицерах и устройстве справедливого мира на Земле.

– Трёх толстяков ― на воду и хлеб! ― строго перечисляла она свои планы. ― Не отдадут награбленное добро сами ― насильно отобрать в пользу униженных и оскорблённых.

– Это называется социалистической революцией, ― заметил Сергей Сергеевич. ― Ты, вижу, сторонница классового понятия справедливости.

– Так точно! В мире осталось два класса: богатые и бедные…

На глубине десять километров батискаф облепили небольшие красные светящиеся медузы, похожие на китайские фонарики. Мезенцев перелистал весь каталог обитателей Марианской впадины, но таких тварей в нём не нашлось.

– Это стражники, ― сказала Тимберлитта. ― Ваня, выключи, пожалуйста, весь свет: стражники его не любят. Сердор меня предупреждал: аппарат и экипаж просканируют, чтобы не занести в мир мавелов имперских или чьих-то других разведчиков.

– Я уже просканировал! ― с обидой сказал Сергей Сергеевич, ткнув пальцем в свою сумку с аппаратурой. ― Или есть недоверие к российской военной разведке?

– Их разведчики могут быть очень мелкими и сидеть внутри нас, ― спокойно ответила Тимберлитта.

– Разведчики ― у нас, а у них ― шпионы, ― клацая зубами, сказала Юлёна. ― Что-то мне стало вдруг холодно!

– Это стражники выискивают и убивают микроразведчиков внутри наших тел, ― сказала Тимберлитта.

– Меня тоже знобит, ― буркнул Сергей Сергеевич. ― Простите меня, Тимберлитта. Ну и союзнички у нас! Этих шпионов подмешали в нашу еду?

– И долго мы будем дрожать в темноте? ― воскликнула Юлёна. ― Я слопала яблоко, в нём тоже сидели шпионы?

– А можно шпионов как-то захватить, изолировать, законсервировать, ― обратился Иван к Тимберлитте. ― Чтобы потом изучить.

– Все шпионы должны быть уничтожены ― это условие допуска в мир мавелов, ― ответила Тимберлитта. ― На входе через Заветный лес, в первое посещение, мавелы знали: шпионов внутри вас нет. Включай свет.

Когда Иван зажёг прожекторы, медузы уже отходили от батискафа, и тот продолжил спуск.

Скоро аппарат достиг ровного дна и завис над ним.

– Что дальше? ― спросил Иван, обращаясь к Тимберлитте. ― Выпускать мачту-манипулятор?

– Да, мне нужно собрать образцы грунта, взять биологические образцы, ― сказал Мезенцев-старший. ― Парочку невиданных тварей уже обнаружил. Юля, готовь имена!

– Образцами вы займётесь с главнокомандующим без нас, ― сказала Тимберлитта. ― А сейчас просто ждём.

Все смотрели в иллюминатор, любуясь диковинным миром растений и животных. Моллюски, морские ежи, волосатый краб, бокоплавы, обвешанная паразитами креветка ― почти все в единичных экземплярах и очень медленно двигающиеся ― скрашивали унылость каменного дна.

– Зато бутылок и банок нет, ― сказала себе в утешение Юлёна, очень быстро соскучившись. ― Экологическая чистота.

– Напротив, ― возразил Иван. ― Марианская впадина самая глубокая, поэтому самая грязная. Вещества-загрязнители выносятся реками Китая в океан, попадают в Марианский жёлоб и накапливаются, потому что течений здесь нет, отсюда токсинам некуда деться. Уровень опасных веществ в ракообразных и рыбах, в растениях ― во всём на дне жёлоба даже выше, чем в дельтах китайских рек.

– Военная база США на Гуаме тоже сваливает в океан отраву, ― сказал Сергей Сергеевич. ― Мы следим…

– Так скоро и романтических мест на Земле не останется, ― сказала Маша.

– И будем все, как зомби, на лунную дорожку глазеть, ― подхватила Юлёна.

Вдруг все наблюдаемые животные заспешили в разные стороны от батискафа. Со дна поднялась муть, в иллюминатор ничего не стало видно.

– Наружное давление стремительно падает! ― воскликнул Иван. Батискаф сильно задрожал и замер. ― Папа, давление за бортом одна атмосфера!

Муть исчезла, и в иллюминаторе стал виден купол. Он колоколом накрывал батискаф.

– Сейчас проведу забор пробы газа снаружи, ― вслух объяснил свои действия Мезенцев-старший, готовясь к процедуре.

– Можете не сомневаться: нас ждёт тот же морской воздух, что и на плавучей платформе до погружения, ― сказала Тимберлитта. ― Выходим!

Все, кроме Сергея Сергеевича и Мезенцева-старшего, выбрались из батискафа и ступили на дно Марианской впадины. Юлёна помахала рукой Сергею Сергеевичу. Тот в иллюминаторе улыбался девушке и вдруг вынул из кармана ещё одно яблоко и повертел его.

– Я вернусь! ― закричала Юлёна.

Она хотела продолжить, но сильный гул обрушился на людей со всех сторон, и девушка замерла. Иван молча погрозил Юлёне кулаком.

– А что физрук дразнится! ― прошептала Юлёна в своё оправдание.

Наученная Тимберлиттой процедуре захода в мир мавелов, Маша приказала всем взяться за руки в цепочку, потом провела кристаллом по донному камню…