Венценосец

Глава 13

Сидя за столом на любимом месте ярла Эйнара, Рюрик смотрел на неё с долей жалости и даже какой-то детской обидой.

За прошедшие десять лет она изменилась ещё больше, превратившись в самую настоящую старуху. Её прежде прекрасные густые рыжие волосы давно покрылись снежной пылью, лицо избороздили морщины, нос заострился, а пальцы рук высохли. Но вот глаза матери, огромные и ясные, по-прежнему смотрели на него с обожанием и любовью. Такой он Мэву не знал. Не помнил. Да и ему самому годов уже было о-го-го! Волосы и борода тоже с проседью.

Князь отвёл взгляд в сторону и заговорил:

– Когда шли от пирса к дому, я ничего не мог сказать. Слишком шумно было.

Она молча и всё понимающе кивнула в ответ.

– Надеюсь, теперь, когда мы здесь, можно будет спокойно поговорить! – Рюрик улыбнулся и положил свою тяжёлую ладонь на сгиб её руки. – Я очень рад быть подле тебя, Мэва!

– Я видела, ты привёл с собой много драккаров и воинов, сын! Где нам их всех размещать? – улыбнулась женщина. – И неужели хочешь воевать с конунгом и его ярлами?

– Пока ещё не решил, – пожал плечами князь. – Посмотрим, что конунг Дрётт мне предложит! Потом поговорим с моим дедом ярлом Харальдом. Узнаем, что он хочет.

– А как тебя пропустили в наш фьорд четыре драккара ярлов Сверра и Дьярви? – непонимающе посмотрела на него мать. – Они ведь стоят у входа и ждут, когда мои викинги выйдут в море, чтобы разделаться там с ними! Из-за них я велела вытащить наши два драккара из воды и перетащить в озеро. В то самое, где в сильную жару купаются люди. Помнишь его?

– Забудь об этой засаде, – махнул рукой Рюрик. – Теперь у тебя шесть драккаров вместо двух! А скоро станет ещё больше!

– Что? – Мэва в ужасе вскочила на ноги. – Ты начал войну на побережье? Перебил всех викингов на этих драккарах?

– Успокойся, мать! – голос князя набрал силу и был слышен даже в дальних уголках огромной залы. – Если для вашего с дедом спокойствия понадобится выжечь огнём все фьорды на побережье и вздёрнуть конунга и его ярлов на деревья, не сомневайся, я так и сделаю!

Он вышел из-за стола, положил руки на худенькие плечи Мэвы, заставил её сесть в кресло, а сам, словно каменная глыба, навис сверху над ней.

– Пора закончить твою тяжбу с соседями! Надеюсь, ты ещё помнишь Бейнира и Флоси?

– Как же можно забыть друзей? – подняла на него глаза мать.

– Пока мы тут сидим за столом, они уже плывут во фьорды к твоим соседям-ярлам! У каждого из них по девяти драккаров. Думаю, этого им хватит. Я приказал привезти сюда и бросить к твоим ногам Сверра и Дьярви! Если не удастся взять их живыми, то перед тобой положат головы ярлов! Через три или четыре дня Бейнир и Флоси уже будут здесь! Ну а потом я займусь конунгом! Нужно успеть всё сделать до холодов.

Мэва с ужасом смотрела на него и не могла произнести ни слова.

Наконец она откашлялась и тихо спросила:

– Ты теперь так силён, что можешь вершить судьбы стран и конунгов?

– Твой сын стал правителем Биармии, Гардарики и Новогорода, мать! Под моей рукой тысяча драккаров и лодий! Больше сотни тысяч воинов!

Внезапно успокоившись, он уселся рядом с Мэвой и уже вполне миролюбиво произнёс:

– Я приготовил тебе хороший подарок. Эй, Воислав, подойди к нам!

Высокий стройный юноша, сидящий неподалёку, стремительно вскочил со своего места, подошёл к ним и замер, не зная, что ему делать дальше.

– Этот молодой воин – твой внук! – улыбнулся Рюрик. – Он сын моего погибшего брата Трувора.

Князь на мгновение замолчал, но тут же добавил:

– И твоего сына Альрика!

– Воислав говорит на нашем языке? – спросила она, любуясь юношей.

– С самого раннего детства! – Рюрик тоже одобрительно поглядывал на своего племянника. – Рос он среди викингов, новогородцев, хазар и печенегов. Много языков знает. Я их с его матерью Лесей после смерти Трувора из Изборска забрал к себе в Новогород. Хотел из парня воеводу молодого для Новогорода вырастить. Теперь же, похоже, придётся Воислава здесь оставить!

– Зачем? – удивлённо спросила Мэва.

– Так ведь кроме меня он единственный законный наследник мужского рода после ярла Харальда и ярла Эйнара! Если Воислав останется на побережье, то никакой конунг уже не сможет забрать ваши с дедом фьорды! Тинг ему это не позволит!

– Я смотрю, – улыбнулась мать, – ты думаешь и говоришь как настоящий конунг!

– Страна подо мной большая, народов много, всеми управлять надо, а потому мысли и дела должны быть прямыми и правильными!

Мать одарила его лучезарной улыбкой и каким-то новым взглядом. В нём он уловил не только любовь, но и распирающую её гордость.

За него. Старшего своего сына Антона, а нынче правителя Биармии, Гардарики и Новогорода конунга-князя Рюрика.

А через три дня все драккары новогородской армады вернулись во фьорд.

Теперь уже многочисленные жители посёлка безбоязненно высыпали на берег встречать своих освободителей.

Бейнир и Флоси рассказали, что захват ярлов Сверра и Дьярви прошёл легко и без большой крови.

Повсюду местные жители решили, что входящие в их фьорды драккары ведёт конунг Дрётт, а потому даже не вооружились, чтобы дать отпор врагу. Да и нельзя было подумать, что десяток драккаров мог привести кто-то, кроме конунга.

А уж когда чужие викинги и ратники споро высадились на пирс и берег, было слишком поздно. Люди растерялись. Пришлых воинов оказалось так много, что за мечи и секиры взялась только охрана ярлов, но её тут же перебили.

Помня наказ Рюрика, Бейнир и Флоси смогли удержать своих воинов от резни. Жителей посёлков согнали на берег, а их дома разграбили, унося оружие и все найденные ценности. Забрали и драккары, оставив по одному на каждый фьорд, чтобы люди могли выжить.

Как и обещал князь, избитых и окровавленных соседей-ярлов приволокли в дом Мэвы и поставили перед ней на колени.

– Вот ваши с ярлом Харальдом обидчики и враги, Мэва! – просто и спокойно сказал Бейнир. – Они в твоей власти, можешь сполна исполнить свою месть!

Хозяйка фьорда сидела в своём кресле, испуганно смотрела на копошащихся у её ног людей и не знала, что ей с ними делать.

Ещё совсем недавно эти ярлы открыто издевались над ней, казались такими гордыми и высокомерными, грозились голой и босой прогнать её через весь посёлок, унизить перед его жителями, а потом повесить на берегу.

И теперь они перед ней, раздавленные и опозоренные, прячущие взгляд и не смеющие открыть рот, чтобы произнести хоть слово.

Но это были ярлы! Ярлы!

С детства внушаемое преклонение и страх перед ними впитался с молоком матери и навсегда сохранялся в сознании каждого жителя многочисленных фьордов.

Внутри Мэвы чувство ненависти к этим двум людям сжигало всю её сущность, а уважение к их званию гасило это пламя и требовало снисхождения.

– Не могу! – хрипло выдавила она из себя. – И не я должна решать их судьбу!

Она прикрыла лицо руками и отвернулась в сторону, чтобы не видеть пленников.

– Так тому и быть. – Рюрик понял, что мать не может покарать своих обидчиков, а потому это придётся сделать ему самому.

Он подошёл к стоящим на коленях ярлам и негромко спросил:

– Почему вы продолжили преследовать мою мать? Ведь тинг после смертного поединка признал вас виновными, да ещё взыскал в пользу Мэвы нанесённый ущерб? Может, я ошибаюсь?

– Нельзя женщине быть мужчиной, управлять фьордом, драккарами и викингами! – заговорил ярл Дьярви. – Да ты и сам знаешь, что её дело – дом, хозяйство и дети! Твоя же мать считает себя ярлом! А такого не должно быть!

– Но не вам это решать! – угрюмо произнёс князь. – Есть тинг, конунг, отец Мэвы, ярл Харальд, а также я – её сын!

– Ты теперь конунг в другой стране и никогда сюда не вернёшься, – вступил в разговор ярл Сверр. – Мы знаем, что твой младший брат князь Трувор погиб, а дед слишком стар, чтобы править двумя фьордами. Больше мужчин в вашем роду нет! Некому становиться ярлами! Пришла пора поменять хозяина в посёлке Мэвы, а потом и в посёлке ярла Харальда!

– Вот тут ты ошибаешься, ярл! – возвысил голос Рюрик. – Есть ещё сын князя Трувора. И он здесь! Ему предстоит править. Воислав!

Юноша подошёл и встал рядом.

– Какая кара ждёт мучителей твоей бабки Мэвы, а теперь и твоих врагов, возжелавших лишить её и тебя богатств и имущества?

– Смерть! – выдохнул Воислав.

– Ты сказал своё слово, будущий ярл, – нахмурил брови Рюрик. – Пусть так и будет!

Он повернулся к стоящим позади него викингам.

– Поднимите их. Отведите на берег и повесьте на деревьях!

В голосе князя слышались полное спокойствие и равнодушие.

– Ты не посмеешь это сделать! – взревел Дьярви. – Мы же всё-таки ярлы!

– А когда вы мою мать хотели повесить, вы ж не говорили, что она женщина-ярл и нельзя её казнить? Уведите их!

– Тебе придётся отвечать перед конунгом Дрёттом! – в бешенстве закричал Сверр.

– Если это мне будет нужно, я повешу и его! – прозвучал холодный ответ.

Когда шаги и крики людей за дверью дома стихли, Рюрик сел в кресло, окинул взглядом собравшихся людей и громко, чётко произнёс:

– Два дня пусть люди отдохнут, а потом поплывём разговаривать с конунгом Дрёттом!

И уже в который раз за день князь уловил на себе испуганный взгляд Мэвы.

Похоже, она до конца так и не поверила, что её сын может влиять на судьбы стран и их правителей.