Венценосец

Глава 8

Тусклый свет, исходящий от трёх горящих свечей, утомил глаза царевича. Он чувствовал, как веки начинают слипаться от усталости.

Прогоняя сон, Ахтуб провёл тонкими пальцами по густым длинным и слегка вьющимся волосам, в прядях которых уже обильно поблёскивала седина, обрамляя собой его тонкие и правильные черты лица. Она пока не портила общее впечатление о нём, но напоминала ему самому о давно прошедшей молодости.

Тяжёлые чёрные мысли проносились в голове, опережая друг дружку и не задерживаясь ни на миг. Царевич никак не мог сосредоточиться на самом главном. А может, просто боялся вспоминать о том, что стало известно поутру от вернувшихся в Баркату с сопредельной стороны лазутчиков. Этих событий он ждал уже полтора десятка лет. И всё же надеялся, что хоть они и произойдут, но когда-то потом. Не скоро. Не теперь.

Очень не хотелось думать, что всего лишь одна глупая ошибка, совершённая в молодости, когда он привёл войска под стены Новогорода на помощь своему другу княжичу Вадиму, может стоить ему десятилетиями создаваемого благополучия, а то и самой жизни. А ведь тогда Ахтуб не сомневался, что поступает правильно. У соседей начинались большие перемены. На смену грозному правителю Биармии, Гардарики и Новогорода князю Гостомыслу пришёл викинг Рюрик, получивший власть над огромной страной. Но то право на престол с оружием в руках стал оспаривать Вадим.

Княжич привлёк на свою сторону много мелких князей, племенных вождей, посадников, воевод и даже попросил его, хазарского царевича, оказать ему поддержку. Ахтуб с радостью согласился. Он понимал, что может не только сильно разбогатеть на этом походе, но и оторвать изрядный кусок соседской территории. Вот потому не стал ни о чём сообщать правителю Хазарии каган-беку Манассии, посчитав, что победа над Рюриком будет воспринята им с благодарностью.

Вот только всё пошло не так, как рассчитывали заговорщики.

Им не удалось с наскоку взять Новогород, и началась настоящая война, растянувшаяся на целый год. А это привело к тому, что на помощь осаждённым горожанам из Ладоги на драккарах и лодьях приплыла большая дружина викингов, и царевич вынужденно увёл своих воинов обратно в степи. Как он потом узнал, княжич Вадим был убит Рюриком на поединке, а примкнувшие к нему вожди потерпели большой ущерб: некоторых казнили, а многих лишили власти. А ещё соглядатаи донесли ему, что новый правитель Биармии, Гардарики и Новогорода князь Рюрик принародно поклялся отомстить хазарам за совершённый набег и сжечь ставку Ахтуба и его главный город Баркату.

Самому же царевичу гонцы принесли повеление не мешкая явиться пред очи каган-бека Манассии. Взяв с собой сотню воинов-телохранителей, Ахтуб скорым маршем направился в Казар. Будучи от природы храбрым и решительным человеком, он всё же с ужасом думал о предстоящей встрече. Хоть и были они с каганом ближними родичами и друзьями с раннего детства, но Ахтуб никогда не пользовался его хорошим расположением к себе, а пытался достигать всего своим умом, усердием и терпением, проявляя при этом невероятную изобретательность, чтобы сохранять высокое положение в элите хазарской знати. Царевич понимал, что своими действиями нарушил договор между каганом и князем Биармии, Гардарики и Новогорода, но у него имелось оправдание: князь Гостомысл уже не правил страной, а преемник ещё не вёл переговоров с Хазарией о мире и дружбе, дабы продлить прежний договор. На понимание этого и надеялся Ахтуб, направляясь в столицу каганата.

К своему удивлению, Манассия встретил его радушно, усадил рядом с собой и велел рассказать всё, что ему было известно о Новогороде, Рюрике и княжиче Вадиме, а также с причинах неудавшегося похода. Он внимательно выслушал царевича, изредка кивая головой, и наконец произнёс:

– Вину с тебя я не снимаю, но и наказывать не стану. Ты хотел сделать лучше для себя, а уж потом для Хазарии. Но коли Рюрик захочет отомстить, на мою помощь не рассчитывай! Сам начал эту войну, сам и заканчивай! Я призову свои войска и поведу их сражаться, если только князь пойдёт дальше Баркату!

На том они тогда и расстались.

Ахтубу осталось лишь молить богов, чтобы война отложилась на долгие годы.

И они услыхали те слова.

Наступило затишье. Но длилось оно не слишком долго.

В каганате и у соседей произошли крупные перемены.

В Хазарии неожиданно для всех после десятка лет своего правления странной смертью умер ещё совсем молодой каган-бек Манассия, и престол занял его дядя Ханукка. Как это ни странно, он не стал менять наместников-тудунов в провинциях, а только призвал их к себе и велел принести клятву верности. Также новый каган-бек поступил и с тарханами – всеми своими ближайшими родичами, и даже с крупными племенными вождями эльтеберами.

Не стал новый бек мстить царевичу или преследовать его, хотя они оба знали, что смерть Манассии не могла произойти без участия самого Ханукки. Между беком и царевичем выросла молчаливая стена, подкрепляемая полным обоюдным бездействием. Это устраивало всех и не вело к открытому столкновению родственных кланов.

А соседний правитель Биармии, Гардарики и Новогорода князь Рюрик погряз в междоусобных разборках, собирая свою огромную страну в единый кулак, строил новые крепости и посады, укрепляя её границы, и надолго позабыл о своей клятве отомстить Ахтубу.

И вот, похоже, руки у него дошли до Хазарии.

Царевич теперь знал, что сотни лодей и драккаров движутся по рекам на зов князя к Новогороду. Тысячи и тысячи ратников, викингов и конных кочевников готовятся по приказу Рюрика выступить в дальний поход. А куда нацелится страшное жало огромного войска, о том можно было даже не спрашивать.

Ахтуб провёл ладонью по затылку, приглаживая тонкими пальцами волнистые волосы, и снова попытался собраться с мыслями.

Страха и неуверенности в собственных силах он не испытывал. К этой войне царевич готовился давно, по крупицам собирая вокруг себя преданных людей, обустраивая крепостные стены Баркату, обучая новых воинов и закупая для них оружие и доспехи. Пять тысяч рати мог выставить против дружин Рюрика. По большей части – степной конницы из союза местных племён. А вот друзей и родичей, как это было в прошлый поход на Новогород, царевич решил на помощь не звать. Помнил слова кагана о том, что заканчивать войну с Рюриком придётся ему самому.

И тут же в памяти всплыл образ Вадима. Человека, с которым Ахтуб успел подружиться за долгие дни совместного путешествия по Хазарии и Византии, ставшего причиной его нынешних бед. За прошедшие годы царевич много раз мысленно возвращался к неудачной осаде Новогорода и никак не мог дать себе ответ на вопрос, почему же они с княжичем не смогли взять крепость. И это при огромном численном превосходстве над горожанами и горсткой викингов Рюрика…

– Господин! Господин! – прозвучал позади негромкий голос ближнего телохранителя Накиба. – К тебе прибыл Манаар. Прикажешь впустить?

– А что, уже утро? – удивлённо посмотрел на него царевич.

– Давно, – негромко и как-то опасливо ответил Накиб, опуская взгляд вниз.

– Зови! – взмахнул рукой Ахтуб.

Все воспоминания долгой бессонной ночи сразу отошли куда-то в сторону, оставляя в голове только мысли о предстоящем походе Рюрика.

Он стремительно прошёл в соседнюю залу, предназначенную для приёма гостей, и повернулся к двери, вызывая на лицо маску радушия и приветливости.

Прискакавший Манаар был эльтебером – племенным зависимым вождём, а потому всегда и во всем уже много лет поддерживал его, тудуна, в этой огромной цветущей провинции. Видимо, ему тоже что-то стало известно о надвигающейся опасности, и он тут же поспешил засвидетельствовать царевичу свою преданность и готовность, если понадобится, привести войска на помощь. Но, похоже, хотел первым услышать вести из уст своего господина.

Седобородый старик неспешно прошёл через двустворчатые резные двери, распахнутые перед ним слугами, и замер в поклоне перед Ахтубом.

– Что привело тебя в Баркату, уважаемый Манаар? – выдержав небольшую паузу, заговорил царевич, окинув тяжёлым пристальным взглядом эльтебера и движением руки предлагая ему подняться на ноги. – Чем заняты твои мысли, какие заботы тяготят?

– Прости, высокочтимый тудун, – хриплым и чуть свистящим голосом ответил старик. – Не смог усидеть у себя в юрте, когда узнал от людей, что Рюрик на нас войной идти надумал! Лодьи свои на реки выводит, рати многолюдные подле Новогорода собирает, даже дружины викингов из далёкой Ладоги призывает. Верно ли оно? Правду говорят?

– Так оно и есть! – кивнул головой Ахтуб. – Когда-то давно князь Рюрик поклялся своим людям, что отомстит мне за осаду Новогорода, и вот теперь он решил её исполнить.

– Да-а-а, – протянул Манаар. – Я был в том походе с тобой. Жаль, что мы не сумели захватить крепость!

– Теперь, думаю, у Рюрика хватит сил осадить Баркату и поквитаться с нами!

Оба замолчали, старательно пряча друг от друга взгляд.

– И что ты решил, тудун? – не выдержал старик. – Это будет большая война! Одним нам не устоять! Нужно слать гонцов к кагану и беку за помощью!

– Я уже отправил своих людей к джавишгару Вакилу, – пожал плечами царевич. – Ты ведь знаешь, что он единственный в окружении каган-бека Ханукки, кто поддерживает нас после смерти прежнего правителя Манассии! А Вакил дружен с третьим лицом в Хазарии – самим кундур-хаканом Шарифом.

– Ага, – фыркнул эльтебер. – Этот ближний помощник бека спит и видит, как бы нам с тобой головы с плеч снять! Неужели не воспользуется случаем руками князя Рюрика уничтожить твой и мой род? Не верю я, что Шариф будет помощь оказывать! Да и ты на джавишгара зря надеешься!

Не услыхав от Ахтуба ответа, Манаар продолжил:

– Сам знаешь, Рюрик после Баркату не пойдёт на Казар! Хоть и нет у него договора о мире с Хазарией, но большая война нынче никому не нужна! Князь выполнит клятву и уберётся к себе в Новогород. И наш каган-бек Ханукка не ответит ему войной. Вот только нам с тобой всё это будет уже не важно!

– Может, ты и прав, – тихим голосом ответил тудун. – Что же тогда делать?

– Собирать войска! – Черты лица эльтебера окаменели, в глазах появилась холодная решимость.

– Сколько воинов мы сможем выставить против новогородцев? – спросил Ахтуб просто для того, чтобы подтвердить свои давние расчёты.

– Твоя дружина, городская стража и всё ополчение из местных родов, что близ Баркату живёт, к тысяче человек наберётся, – начал перечислять старик. – Я приведу с собой из степей три, а может, и четыре тысячи всадников. Племена и роды по степи кочуют. Трудно быстро народ собирать. Но этого мало будет! Слишком мало! Да и не умеют мои люди на стенах крепостей сражаться! Проси своего друга тудуна Насруллу прислать нам помощь. Думаю, и к другим твоим родичам надо гонцов слать! Что-то предчувствие у меня нехорошее появилось. Боюсь, не сможем мы в этой войне уцелеть.

– На всё воля богов! – дружески похлопал старика ладонью по плечу царевич. – А над твоими словами я поразмышляю.

Манаар понял, что приём закончен, и, поклонившись и пятясь назад, медленно отступил к двери.

Ахтуб, уже не обращая на него внимания, подошёл к окну и посмотрел сверху на раскинувшуюся перед ним главную городскую площадь. Люди сновали по ней в разные стороны, направляясь куда-то по своим делам. Жизнь продолжалась. Мирная и обыденная жизнь. Пока.