Венценосец

Глава 4

Резкий пронзительный свист заставил плывущего на лодке посредине реки Радовита повернуть голову в сторону берега. А там по самому его краю скакал один из телохранителей отца, призывно махая ему руками.

Вытащив из воды вёсла, он прислушался, прислонив к уху ладонь.

– Эй, паря! – донёсся до него голос. – Греби к берегу! Тебя повсюду ищут! Лодку я пригоню, а ты на моей лошади в посёлок поскачешь.

Молодой человек не мешкая налёг на вёсла и несколькими сильными гребками выгнал лодку на песчаную отмель.

– Что там стряслось? – растерянно спросил Радовит у посланника, быстро взобравшись на лошадь и разбирая руками поводья.

– С отцом твоим, родовым вождём Хотимиром, совсем плохо, – махнул тот рукой. – Велел он всю родню собрать. Хочет попрощаться. Видать, отходит в мир нави. Поспешай!

– Надеюсь, успею ещё живым застать! – Радовит ударил коня пятками, пуская его в галоп.

Сердце бешено колотилось в груди, слёзы застили глаза, а в голове билась одна лишь мысль:

«Как же мне теперь жить?»

Отец для него был всем: другом, наставником, братом, сестрой и даже матерью. Он вынянчил и вырастил Радовита, вложил в руки оружие и различные инструменты, научил владеть ими. С раннего детства и на долгие годы Хотимир стал отдушиной для ребёнка, открыл ему новый неизведанный мир, который теперь рушился.

Как добрался в посёлок, молодой человек того не помнил.

Бросив поводья на вбитый в опору ворот крюк и расталкивая столпившихся во дворе людей, он ворвался в дом и кинулся в дальний угол.

Там на топчане лежал среднего роста человек с морщинистым лбом и такими же морщинистыми кистями рук, сложенными на груди. Густые седые волосы и борода обрамляли его лицо, глаза были закрыты. И только хриплое тяжёлое дыхание дало знать молодому человеку, что отец всё ещё жив.

– Ты здесь, сын? – прозвучал негромкий дребезжащий голос. – Я уж начал бояться, что не дождусь тебя.

Радовит неожиданно почувствовал влагу на своих разгорячённых щеках и тяжело упал перед вождём на колени, обхватив исхудавшие плечи руками.

Кончики холодных пальцев коснулись его лица и на несколько мгновений замерли у виска.

– Неужто плачешь? – прошелестел над самым ухом едва различимый шёпот. – Не надо! Когда-то это обязано было случиться. Прикажи всем удалиться! Мои слова должен услыхать только ты!

При неровном свете двух горящих факелов Радовит увидел, как дрогнули и распахнулись ресницы, открывая белёсые глаза, а лёгкая улыбка осветила потрескавшиеся губы отца. Казалось, ничего не видящий взгляд скользнул по лицу сына, ушёл куда-то в сторону, но тут же вернулся и остановился на его переносице.

– Придвинься ко мне поближе, – снова заговорил старик. – Говорить буду долго.

Молодой человек дождался, когда собравшиеся люди покинут дом, запер за ними дверь на металлический засов, передвинул скамью от стола к топчану и уселся на неё, не сводя глаз с отца.

– Из всех моих сынов уцелел один ты! – голос вождя дрогнул и потеплел. – Когда моя последняя жена родила, я уже стар был, а потому не смог дать тебе то, что должон.

– Не надо об этом, отец! – воскликнул Радовит, склоняясь над стариком.

– Молчи! – перебил его вождь. – Мне недолго жить осталось, а успеть рассказать надо много.

Хотимир слегка приподнял правую руку и разжал крепко стиснутый кулак.

На ладони матово поблескивала увесистая золотая гривна с приваренной к ней тонкой цепочкой.

– Возьми это украшение и повесь себе на шею, а ещё лучше – спрячь в надёжное место. Никому его не отдавай. Оно – символ власти! Огромной власти, – негромко произнёс старик с тяжёлым вздохом. – Вот только получить её я так и не решился. Может, ты это сделаешь!

– Я не понимаю тебя! – Радовит осторожно двумя пальцами взял украшение и поднёс поближе к горящему факелу.

– Гривну эту мне ещё до своей смерти вручил мой отец, а твой дед Мовеслав, – снова заговорил Хотимир. – Умер он совсем молодым, ты его даже никогда и не видел.

Молодой человек смотрел на старика, не понимая, к чему тот клонит.

– А принесла её в наш дом княжна Ярина, младшая дочь самого князя Годислава, – негромким размеренным голосом продолжил Хотимир. – И отдала в руки моему деду Преславу.

– Ух ты, – пробубнил себе под нос Радовит. – Оказывается, мой прадед с князьями был знаком близко!

– Не перебивай меня! – повысил голос отец. – У нашего тогдашнего правителя князя Годислава имелось три сына. Старшего звали Вратибор, среднего – Переяр, а младшего – Волемир.

– Ну-у-у, – поддакнул Радовит. – О Волемире в стране нашей все слыхали. От него ведёт свой род нынешний князь Рюрик!

– Когда у князя Годислава появились внуки, он крепко задумался, как же передавать власть детям, чтобы не разрушить страну и не вызвать споры и войны промеж наследников. – Старик, казалось, даже не услыхал слов сына.

– Видать, придумал что-то хитрое? – не удержался от вопроса молодой человек.

– А ты не смейся, – одними глазами улыбнулся отец. – Эта гривна дорогого стоит!

– Неужто? – фыркнул Радовит, по-прежнему рассматривая золотое украшение при свете факела.

– Понимал мудрый Годислав, что править страной должен только один из наследников. Тот, кто старше в роду и ближе к линии правящего князя. Все другие родичи помогать ему обязаны.

– Это как у викингов? – встрепенулся молодой человек. – Отцу наследует старший сын, а после – его старший сын? И ежели сынов у правителя нет, то власть перейдет по старшинству к брату, а потом и к сыну брата?

– Верно говоришь, – Хотимир устало прикрыл глаза. – А потому для каждого из сынов и имевшихся внуков велел князь изготовить гривны, дабы по ним можно было сразу распознать, кто от кого народился. На сыновних гривнах в центре мастер сделал выпуклый диск-солнце, который тоненькими золотыми лучиками соединялся с внешним кольцом. Внешнее кольцо гривны для старшего сына сделали из толстой золотой проволоки, для среднего – сплели из двух, а для младшего – из трёх проволок потоньше. Чтобы отличать гривны внуков, вместо диска в центре поставили маленькое кольцо.

– А ежели внуков от одного сына несколько имелось?

– Для этого князь придумал в верхней части гривны, где припаяна золотая цепочка, прокладывать между внешним и внутренним кольцами вместо тонкого лучика толстую золотую полоску. Полосок могло быть несколько. Они означали внуков по старшинству. Когда умирал князь, его гривну передавали старшему сыну, а у того имелась ещё и своя. Вот так и доказывали своё главенство в роду.

– Умён оказался князь Годислав, хитро придумал! – кивнул головой Радовит.

И тут же почувствовал, как жаром обдало всё тело, а в ушах раздался противный писк. Заплетающимся языком он только и смог спросить отца:

– В моей руке гривна княжича Вратибора?

Столько ужаса прозвучало в его голосе, что Хотимир невольно хрипло хохотнул:

– Так оно и есть, сынок! Она по праву принадлежала твоему прадеду Преславу.

– Да как же сие могло случиться? – Сердце Радовита бешено колотилось, и готово было вырваться из груди. – Так мы с тобой, оказывается, родичи князя Рюрика?

– Как видишь, – слабо улыбнулся старик. – Но я уже не жилец в этом мире.

– Отец! Расскажи всё, что знаешь о моём прадеде и этой гривне!

Молодой человек первый раз в жизни почувствовал, как мелкая дрожь сотрясает тело, но не понимал, отчего это происходит.

– Прямым наследником престола после князя Годислава должен был стать старший сын Вратибор. Люди отзывались о нём плохо. Сказывали, что душа у него подлая, нагл и жесток он сверх всякой меры, до молодух и баб охоч очень. Шибко не любили княжича горожане, но изменить ничего не могли. Наложницы у Вратибора во всех ближних к городу посёлках имелись, вот только девок рожали, а нужны были парни – наследники. Злился сильно княжич на себя, на баб и даже на богов за то, что не получалось родить сына. А у младших братьев дети мужского пола уже росли, потому и не находил он себе места. Понимал, как трудно ему придётся без наследника.

Хотимир закрыл глаза и замолчал, собираясь с силами.

Радовит не торопил его, понимая, что должен молчать и лишь слушать, ловя каждое слово отца.

И тот продолжил свою речь:

– Повадился Вратибор хаживать в наш лесной посёлок. Раньше, говорят, он совсем маленьким был, десяток домов едва бы набралось. Это за прошедшие годы разросся сильно, народу в нём теперь не счесть. А тогда жил в посёлке бондарь Сдеслав. Рукастый мужик. И имелась у него дочка на выданье, наипервейшая красавица по всей округе. Весеей кликали её. Вот к ней-то и зачастил княжич. Собой Вратибор тоже недурён оказался, потому, видать, и полюбились молодые.

Старик сморщился, словно от боли, и перевёл дыхание.

– Сдеславу приято было, что именитый гость к нему в дом наведывается, вкусности разные возит да за дочкой ухаживает. Может, бондарь в душе на что-то надеялся. Ну а когда спохватился, Весея уже понесла. Тот подарочек княжой издали стало видать. Там уж серчай не серчай, а пришлось хозяину дома Вратибора при встрече за грудки брать. Но тот и не отказывался от девки, не сбегал никуда и даже поклялся помогать, коли ребёнок народится. А ежели мальчик на свет появится, то он его на руки примет и сыном признает!

– Наследником своим? – удивлённо охнул Радовит.

– Ну да, – наморщил нос Хотимир, словно хотел чихнуть.

– И что дальше? – не удержался от вопроса молодой человек.

– Когда пришла пора Весее рожать, послали за княжичем. Прискакал Вратибор не мешкая. Да не один. С ним была сестра его, княжна Любослава. Она сразу всеми командовать стала. Властная и не по годам умная оказалась. Людей по местам расставила, каждому дело нашла. Долго, сказывают, мучилась Весея. С самого вечера и до утра. А на восходе родила мальчика. Обрадовался Вратибор, на руки дитё взял, сам пуповину мечом перерезал, из бани на свет вынес. А там сына солнцу показал, к земле приложил, водой из родника сбрызнул. Княжна ему помогала и слова какие-то мудрёные говорила, будто обряд колдовской проводила. И назвали они ребёнка Преславом.

– Так это ж мой прадед! – удовлетворённо вздохнул Радовит и почувствовал, как растягиваются в счастливой улыбке губы.

Но где-то глубоко в мозгу зародилось какое-то смутное беспокойство, а взгляд случайно скользнул по лежащему на ладони золотому украшению.

– А гривна? Расскажи о ней, отец! – с трудом выговорил он, впиваясь взглядом в вождя.

– Всего через несколько дней после рождения сына у княжича Вратибора случилось страшное горе. Умер его отец – правитель Биармии, Гардарики и Новогорода князь Годислав. Со всего света собрались на похороны люди. Прискакали и приплыли ближние родичи, князья, племенные вожди, прислали своих представителей хазары, половцы, печенеги и всякие разные соседи. Не счесть их было. На погребальном костре огромной крады сожгли тело грозного князя. Взметнувшееся к небу пламя виднелось людям за несколько вёрст. А вот на тризне перепились то ли с горя, а то ли с радости княжичи Вратибор с Переяром и убили друг дружку. В живых остался младший из братьев, Волемир. Теперь ему и надлежало стать преемником отца своего, поскольку у Вратибора детей мужского пола не имелось, а сын Переяра в реке утоп.

– Почто так? – вскричал молодой человек, вскакивая на ноги. – А как же Преслав?

– О нём ведала только княжна Любослава, – угрюмо выговорил старик, чётко произнося каждое слово. – Это она сняла с шеи Вратибора гривну и спрятала её.

– Зачем? – не понял Радовит. – Княжна ведь могла рассказать всем о сыне старшего брата!

– И что тогда? – словно эхом отозвался Хотимир. – Кто бы стал править страной, покуда Преслав не вырос? Да и все князья, посадники и племенные вожди хотели видеть на престоле младшего из братьев Волемира. Он был прирождённым воином и умным человеком, а потому мог сохранить страну в целостности и не позволить растащить её на куски. А узнай люди о сыне Вратибора, недолго малыш смог бы прожить. Придушили б его втихую! Выходит, княжна мудро поступила.

– Да-а-а, – опустошённо проговорил молодой человек, снова опускаясь перед отцом на колени. – Зачем же тогда гривну Вратибора отдали моему прадеду?

– Князь Волемир правил долго. Он сделал много хорошего для страны и своего народа. И был у него только один сын – Любомир. Умный, рачительный хозяин, но не воин. Да и болезненный весьма, как с виду, так и изнутри. В свой черёд у Любомира тоже трое сыновей имелось: старший Буривой, средний Кагель и младший Корлин. Чем-то не нравились они все княжне Любославе, а может, вина перед старшим братом замучила, потому однажды, набравшись смелости, велела она младшей сестре Ярине найти Преслава, рассказать всё об отце, князе Вратиборе, и передать ему гривну. А уж что он решит и как поступит, то от него зависит.

– Вижу я, ни дед, ни ты не захотели предъявлять своё право на княжий престол? – покачал головой Радовит. – Почему? Скажи мне!

– Наш род слаб и мал числом мужчин, – хрипло произнёс вождь. – Не могли мы соперничать с князем Волемиром и его потомками, а поддержки в те годы искать было не у кого. Он держал всех вождей в своём кулаке. Никто бы не осмелился выступить на нашей стороне. На смену ему пришёл князь Буривой, а потом князь Гостомысл. Оба считались прямыми потомками, такими же сильными и жестокими, как и основатель их рода – Волемир. Кабы мы с отцом заявились к кому-нибудь из них с этой гривной и рассказали обо всём, то жить нам осталось бы недолго. Ныне страной правит князь Рюрик. Он наполовину новогородец, а наполовину викинг. Воин в битвах наипервейший. Люди о нём хорошо говорят, за справедливость и доброту хвалят, верят ему безмерно. Но у тебя больше прав на престол, чем у нынешнего князя! Вот только действовать надобно осторожно.

Хотимир замолчал, восстанавливая дыхание после долгой речи, и продолжил:

– К Рюрику нужно подобраться очень близко, войти в число друзей, узнать все тайны. Но этого мало. Следует привлечь на свою сторону вождей, найти сильных союзников. Тогда можно будет разговаривать на равных с ним и о чём-то договариваться. Он добровольно не уступит тебе свой престол!

– И как мне быть? – Молодой человек испуганно глядел на отца, уже понимая, что после этого разговора жизнь его станет другой.

– Можешь ничего не менять, – слабо улыбнулся вождь. – Мы с твоим дедом так и поступили. А захочешь рискнуть, отправляйся с Рюриком в поход на хазар, покрой себя славой и сделай всё, что я говорил. Вот только уцелеешь ли, то никому не ведомо. Тебе решать! Я уже…

Из горла старика вырвался сдавленный хрип, лицо подёрнулось гримасой боли, а ресницы, мелко-мелко задрожав, закрыли глаза. Навсегда.