Венецианские куртизанки

Людовик де Конде

– Прекрасная церемония, какая жалость, что граф де Монгомери ее пропустил! Отец, без сомнения, расскажет ему о ней во всех подробностях, – говорил сюсюкающим голосом Людовик де Бурбон, принц Конде, с улыбкой приглаживая усы.

В залитом светом зале для игры в мяч с высокими окнами принц беседовал со своим братом Антуаном де Бурбоном, графом Наваррским, державшимся сзади и заставлявшим младшего брата потеть у сетки.

– Держите свой цинизм при себе, братец. В глазах многих наших единоверцев он – герой, убивший короля – истого католика.

Конде пожал плечами перед новой подачей.

– Это была плачевная случайность, но вы правы: не будем пренебрегать никакими средствами, будем превозносить их до небес. И все же я предпочел бы, чтобы он стоял сейчас передо мной. Если бы мы знали, где его искать, я бы призвал его к себе, чтобы выяснить, достоин ли он восхвалений, коими вы спешите его удостоить.

Пока граф Наваррский ухмылялся, появился слуга.

– Ваше высочество, господин адмирал Колиньи просит аудиенции.

Принц отбил удар и только затем ответил:

– Пусть войдет, и оставьте нас одних.

Присутствующие, приближенные-гугеноты, с поклоном удалились. Адмирал стремительно вошел и поприветствовал двух братьев, положивших свои ракетки.

– Смертный приговор Анну Дюбуру утвержден герцогом де Гизом! – вскричал он, размахивая бумагой.

– Анн Дюбур? – переспросил граф Наваррский.

– Он самый, – подтвердил принц Конде, – советник Парижского парламента, признавшийся покойному королю Генриху Второму, что стоит за Реформу, и приговоренный к смерти как еретик, вот сюрприз!

– Я буду защищать его перед королем, – возразил граф Наваррский. – Мы надеялись, что новый государь Франциск II окажется терпимее своего отца, но на него влияют Гизы.

– И его жена, непреклонная католичка, как и ее дяди.

– Вы неправы, Мария Стюарт отличается от них.

– Верно, можно было бы попробовать обратить ее в нашу веру. Разве сами вы не новообращенный? – бесцеремонно осведомился принц Конде.

– Такой же, как и вы.

– Разумеется, но я стал гугенотом по глубокому убеждению, тогда как вы…

– Из любви, что не менее достойно.

– Из любви к королевству Наварра. Считаете ли вы, что Франциск II любит Марию Стюарт достаточно, чтобы перейти в ее веру, если она примет Реформу?

– Скоро мы это узнаем, мессиры, – вмешался Колиньи. – У меня есть там доверенный человек…