Венецианские куртизанки

Елизавета Английская

Как он медлит! Не течет ли в нем кровь латинянина, иначе откуда столько лени?

Королева Англии Елизавета I нетерпеливо забарабанила пальцами по подлокотнику трона. Ее советник перебирал письма, отыскивая нужное. Она то рассеянно поглядывала на него, то обводила взглядом зал.

Роскошь его убранства могла показаться чрезмерной для простого разговора. Однако после вступления на трон прошлой осенью королева постоянно желала пышного великолепия. Ощущение своего могущества, посетившее ее при коронации, требовало подтверждения. Ей казалось, что солнце встает по утрам для нее, и она раздувалась от осознания своего величия и непобедимости. Она чувствовала готовность воссиять над миром подобно Клеопатре, при этом она не совершила бы ее ошибки – не привязалась бы к мужчине, как египетская царица к Марку Антонию.

От Елизаветы отрекся ее всемогущий отец, убивший ее мать; ее мучил наставник, проявлявший избыток покровительства; ей угрожала сестра, умершая, вероятно, от яда. Поэтому смерть близких становилась для нее доброй вестью, она не испытывала к ней страха. Никто не догадался бы, что она станет королевой Англии, даже она сама, надеявшаяся только на то, чтобы прожить хотя бы один лишний день. Проделав настолько суровый путь, она уже ничему и никому не позволит встать ей поперек дороги. Теперь она тщательно подбирала свое окружение, не позволяя себе руководствоваться чувствами, благо их у нее и не было.

Резной деревянный потолок отражал мерцание свечей. Стены просторного зала были обиты темными деревянными панелями. Все здесь было темным: мебель, шторы, пол. Королеву окружали портреты монархов, ее родителей и предков. Почетное место среди них занимал портрет ее отца. Даже с холста он глядел устрашающе. Ни как отец, ни как государь он не мог служить образцом для подражания. Она с нетерпением ждала, когда будет готов ее собственный портрет, чтобы заменить им этот еще при своей жизни.

Пока что она не уставала наслаждаться величественностью своего дворца, огромного и сумрачного, в отличие от нее, маленькой и лучезарной. Сознавая бесцветность своей внешности, которой не помогала даже молодость – Елизавете было 26 лет от роду, – она решила использовать возможности самого дворца, чтобы подчеркнуть свою собственную власть. Она велела поставить трон повыше и направить на него свет снизу, чтобы увеличить свою тень и сильнее заострить свои угловатые черты. Ее рыжие волосы походили теперь на огненную корону.

Советник поднял на нее смущенный взгляд, он тонул в бумагах – последних депешах от ее шпионов и дипломатов, рассыпанных по миру.

– Вот оно! – обрадовался он. – Ваше величество, граф де Монтгомери сбежал в Италию.

– Почему в Италию?

– Это нам неизвестно, ваше величество.

– Как вы смеете представлять нам незаконченный доклад? – рассердилась она. – Мы не выносим дурно сделанную работу. Замените этот доклад дополненным, или заменят вас самого. Ваше неумение спорит с вашей небрежностью.