Вера для чемпиона

Глава первая

В жизни существует интересное ощущение - обычно ты проникаешься им при пробуждении - что все идет именно так, как должно, и ты находишься в нужном месте и в нужное время. Именно с таким чувством я проснулась в первый день осени - не открывая глаз, я скинула с себя одеяло и улыбнулась, вдохнув свежий, с едва уловимой горчинкой дыма, воздух, текший через распахнутое окно.

Я поежилась - ночи стали прохладней, и невообразимый кайф был каждую из них заворачиваться в теплое одеяло и балдеть от уюта моего очередного чужого жилища.

Но сейчас надо было проснуться - быстро и окончательно. Поэтому получив заряд бодрости от холода, пробежавшего по мне ветерком из окна, я вскочила на ноги, размялась за несколько минут и, глотнув воды из стакана, заранее приготовленного с вечера, отправилась в ванную. По дороге, конечно, выглянула в окно - вид из моей комнаты на втором этаже открывался очень левитановский: ограда красного кирпича прямо внизу, а за ней - тропка, убегающая вдаль, к лугу, к пожелтевшему лесу и к серебристой ленте речушки, разделявшей их. Контраст создавал невероятную красоту - ещё цветущий желтыми и синими цветами, открытый всем ветрам луг - и лес, темный, грозный, закрытый, но уже со всполохами желтых и красных огней по верхушкам. Да эти массивы только и объединял, что ярко-желтый цвет - маленькая безуминка в мрачной гряде и целое поле сумасшествия открытого пространства.

Я хлопнула в ладоши, напоминая себе, что время идет, и пора бы прекращать каждый раз залипать на вид из окна, развернулась на пятках и... закрутилась: ванна, переодевалки в спортивку, кухня, завтрак себе и Маргарите Васильевне, проверка расписания и инструкций, раскладка таблеток по ячейкам блистера с отметкой времени приема, мониторинг последних новостей, счетов, если они есть и... Все.

Я поставила вечерний черносмородиновый смузи в холодильник и направилась в гостиную - включить на таймер музыкальный центр. Сегодняшний день моя клиентка пожелала начать с Вагнера.

Покончив с делами, я надела фитнес-браслет и выскочила на пробежку - на свою любимую дорожку до речки. Маргарита Васильевна всегда просыпалась в половине девятого, читала афоризмы на день из отрывного календаря, затем шла в свою ванную, умывалась, мазалась кремами, которые в сумме стоили дороже моей машины и делались явно из спермы единорога или, на худой конец, химеры, выбирала себе одежду по настроению и, одевшись, отправлялась в гостиную - слушать классика. В половине десятого мы садились завтракать.

Сейчас была ровно половина восьмого - я вполне привыкла к тому факту, что время в этом доме мерилось исключительно половинами, поэтому точно знала, что успею все и ничего не упущу.

- Федор Семенович! Здравствуйте! - выпрыгнув на узенькое крылечко, я помахала садовнику Маргариты Васильевны - усатому, высокому дяде, добрейшей души человеку, обстригавшему сейчас розовые кусты вдоль дома. - Завтрак готов, можете кушать.

- Доброе утро, красавица. Да я перекусил. Спасибо. На вот, держи!

И он запустил в меня зеленым, в белую крапинку, яблоком - несомненно, с сад вокруг руин. Я поймала яблоко, идеально круглое, с листочком на черенке, не удержалась и вдохнула его аромат.

Какой открытие в двадцать девять лет - осень за городом идеальна!

Яблоко я припрятала в карман толстовки и, размявшись у калитки, выбежала на свободу.

Здесь не хотелось ничего слушать, кроме тишины. Романтика в чистом виде и...

- Вера! Вишенка, подожди!

- Ну твою же... - прошептала я, оборачиваясь, и натянуто улыбнулась. В любом самом красивом озере при внимательном рассмотрении обязательно обнаруживался надоедливый крокодил. - Привет, Олег.

Наперерез мне, по плиточной дороге вдоль забора, шагал, задрав нос до неба, замначальника охраны поселка. Да, когда поселок супер-мега-элитный, и в нем себе облюбовали тихую обитель с десяток чиновников, банкиров и олигархов с туманным прошлым, удивляться не приходится, что его охраняет целая армия. Конечно, армия - это громко сказано, но именно так они себя подавали. Олег же, будучи парнем крупным, я бы даже сказала, внушительным, мнил себя не иначе, как генералом. У него это на физиономии было написано - надменное, высокомерное выражение, нацепленное ради крутизны, делало его, в общем-то, добродушное лицо крайне неприятным.

- Как ночь прошла? - он замер передо мной в позе телохранителя - широко расставив ноги и перехватив запястье одной руки другой точно на уровне паха. И, естественно, задрал нос.

- Спокойно. Прекрасно, я бы даже сказала.

- Не замерзла? А то я бы согрел.

- Не сомневаюсь.

- Так бы согрел, что бабку бы инфаркт хватил от твоих криков, сладкая, - он расцепил руки и шагнул ко мне. Я же взяла с места в карьер, хоть это и было неправильно, и дернула к речке во всю прыть.

- Ну, куда ты? - заныл Олег. - Что такая недотрога? Девственница, что ли?

- Ага, - шепотом ответила я. - Десять мужиков как девственница.

Олег что-то ещё вопил мне вслед, но я уже не обращала внимания. Надо было, наверное, его послать, четко и аргументировано, но я боялась, что моя агрессия Олега только раззадорит. А зажатой им к стенке я быть совсем не хотела. От таких людей жизнь научила меня держаться подальше.

Пробежка безусловно подняла мне настроение. Довольная собой и миром, забыв о неприятной встрече, я вернулась в дом так же, через черный ход, и сразу направилась в ванную - принять душ.

Санузлом на втором этаже пользовалась исключительно Маргарита Васильевна. Зато я в свое распоряжение получила потрясающую зеленую ванную комнату с душевой кабиной, двумя раковинами, ванной на позолоченных ножках и туалетом с биде. Приняв душ, я быстро обтерлась - расхаживать в полотенце не было времени и места - надела привычную синюю футболку поло и темно-синие брюки. Просушив волосы, заметила, что рыжину пора обновлять - серебристые корни здорово портили вид. Аккуратно зачесала шрам и собрала пучок - все, можно было начинать день. Я подмигнула своему отражению и поспешила на кухню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А на кухне меня ждал сюрприз.

У двустворчатого холодильника стоял мужчина в белой обтягивающей футболке и несимметрично подранных джинсах и пил вечерний смузи из черной смородины.

Я вскинула брови, оглядывая незнакомца. Он, не отрываясь от поглощения коктейля, скосил на меня глаза.

- Доброе утро, - о вежливости забывать не стоило, явно этот кто-то был не чужим в доме. - Могу я узнать ваше имя?

Незнакомец продолжил высасывать любимый напиток Маргариты Васильевны и не ответил, пока не поставил пустой шейкер на столешницу.

Вопрос отпал сам собой, когда я увидела лицо нежданного гостя.

И, надо сказать, снова удивилась.

В комнате Маргариты Васильевны было всего две фотографии. Одна - древняя, зеленая, с запечатленными на ней мужчиной с лихо закрученными усами и девочкой в очень пышном платье. Вторая - фото внуков. С карточки улыбалось трое молодых людей. Невысокий, полноватый юноша, темноволосый и темноглазый, стоял, скрестив руки на груди, справа от своей полной противоположности - парня, чуть моложе него, высокого, поджарого, с голубыми глазами и светлыми, кудрявыми волосами, с полными губами и прямым носом. На фоне этого красавца круглик, как и темноволосая девчонка слева, терялись, как далекие звезды в свете близкого солнца. Тот парень казался мне до крайности смазливым. Этакий Ди Каприо с "Титаника", только с ещё более мягкими чертами лица. Да, заметный, но слишком приторный.

И вот теперь передо мной стояла его повзрослевшая, возмужавшая, суровая копия. Сиропности не осталось, черты лица стали грубее, ломанее. Нос так точно был сломан и не раз. Вдоль правой брови, деля ее напополам, тянулся широкий белый шрам, а веко правого глаза визуально выглядело тяжелее века левого, что делало лицо гостя заметно ассиметричным и оттого ещё более привлекательным. Градус сексуальности поднимала футболка в глухой обтяг - я, кажется, каждую жилу на его теле могла разглядеть под белой, тонкой тканью.

"Красивые от природы мужчины..." - как говорила моя подруга. - "в нашей местности - великая редкость. Это к эффектным женщинам мы привыкли... А мужская красота, где все и сразу, оглушает, и даже самую непробиваемую ханжу заставит мимолетом, но подумать о чем-нибудь непристойном. Например, представить, что у него между ног".

За каким чертом я это вспомнила?!

Я сморгнула и тряхнула головой, пытаясь отогнать лезшую в мысли пошлятину. Все влияние Олега.

- Михаил Белоозеров, - мужчина провел языком по губам, слизывая остатки смузи. - А вы, как я понимаю, сиделка?

- Компаньонка, - поправила я. - Маргарита Васильевна предпочитает, чтобы меня называли ее компаньонкой.

- Угу. Учту, - и он снова полез в холодильник. - А есть ещё что-то, кроме каши и супа из ягод?

Я вытаращила глаза и, не ответив, направилась к плите, которая в этой огромной кухне находилась на американский манер посредине, на рабочем островке.

Так и было - внук сожрал всю бабушкину кашу.

А в гостиной заиграл Вагнер.

Я вздохнула.

- Могу приготовить фруктовый салат и творожный десерт, но только если в этот раз вы поделитесь с бабушкой.

Гость высунулся из-за дверцы холодильника.

- Это была ее каша?

Я кивнула.

- Понятно, что так мало, - заметил внук, хлопая дверцей. - Ладно, давайте ваш десерт.

- Мне сначала нужно его приготовить.

- Надо было перекусить по дороге... - сухо заметил Михаил и куда более злорадно добавил. - В холодильнике - шаром покати. Вы уверены, что не заморите старушку голодом?

- Уверена.

Если никто не будет сжирать приготовленную для нее еду.

Я подошла к холодильнику. Михаил наоборот, отступил и, опершись ладонями о барную стойку, стал наблюдать за мной.

- Может, вам помочь? - наконец, спросил он.

- Не стоит, спасибо. Я справлюсь.

- Точно? Мне кажется, вы нервничаете. И даже злитесь.

Я обернулась и, посмотрев на собеседника, снисходительно улыбнулась.

- Конечно, нет. Это мелочи.

- Ну да... - задумчиво отозвался Михаил. - Вам же платят за то, чтобы вы всех кормили и ни слова не говорили против. Даже когда очень хочется.

Я закрыла холодильник и, повернувшись, поставила продукты на стол, перед собеседником. Михаил же не сводил с меня глаз.

- Таких ситуаций не возникает, - я пожала плечами, распаковывая пачку творога.

- Серьезно? Бабушка с вами всегда вежлива и отзывчива?

- Она такая, какая есть. И это ничуть не мешает моей работе.

- Правда? - он смотрел на меня так внимательно, словно проводил допрос. - И вам не хочется ответить? Или незаметно сделать гадость? Плюнуть в суп, к примеру.

Я удивленно посмотрела на собеседника.

- Не понимаю, к чему вы клоните.

Михаил оттолкнулся от стойки и, расправив плечи, мрачно глянул на меня.

- Я не доверяю чужим людям и тем более не считаю, что их можно без должной проверки пускать в жизнь беспомощного человека, - следующие слова он произнес едва ли не с угрозой. - И сегодня внутри дома установят камеры. В каждой комнате.

- Ваш отец поставлен в известность?

- Он к этой процедуре не имеет никакого отношения. Впрочем, если ему настолько плевать на собственную мать, что ей в си... в компаньонки он берет первую попавшуюся медсестру, то и камеры его абсолютно волновать не будут.

- Я вас поняла. Если считаете нужным - ставьте.

- Ваше мнение меня не интересует.

Он развернулся и вышел, а мне только и осталось, что недоуменно смотреть ему вслед.

Я работала здесь всего неделю. Маргарита Васильевна, конечно, давала фору, но я уже поняла, что со временем мы поладим. О позиции внука насчет меня я ровным счетом ничего не знала. Леонид Белоозеров, сын Маргариты Васильевны и отец Михаила, нашел меня через нашу общую знакомую, Лиду, невропатолога, которая была лечащим врачом его матери. Лида часто рекомендовала мои услуги клиентам - у меня имелись и медобразование, и безупречная репутация, и почти десятилетний опыт работы с пожилыми. Чем я могла насолить внуку? Мы вроде бы нигде не пересекались...

Я пожала плечами и приступила к готовке. Свое дело я буду делать в любом случае, а что до этого парня - так ничего страшного. Камеры мне не помешают. Не повесит же он их над сортиром.

Или повесит?

Я снова пожала плечами, поудобнее перехватывая нож, и потянулась за апельсином. Заклею или замажу объектив - делов-то.

Интересно только, кто будет следить за записью?

Насколько я знала, Михаил был титулованным боксером, чемпионом чего-то там по версии чего-то там, и это чего-то там надо было регулярно защищать. Я ничего не смыслила в боксе, да и смыслить не хотела.

Когда бьют - это больно, вот и все.

Удивляло, что в вопросах моих взаимоотношений с его бабушкой, Михаил не доверял Маргарите Васильевне. Слабоумием она не страдала, была вполне себе адекватной и памятливой. Видела, конечно, плохо, да и с позвоночником были проблемы, но для восьмидесятилетней женщины с ранним перенесенным инсультом она здорово справлялась.

- Вера.

Я вскинула голову и отодвинула стеклянную миску с фруктовым салатом в сторону. Хозяйка дома стояла в дверях кухни.

- Доброе утро, Маргарита Васильевна.

- Завтрак уже готов? - она едва уловимым движением оправила подол серой, в пол, юбки.

- Почти.

- Надеюсь, не каша? Я ем ее всю неделю.

Хоть за что-то смогу сказать боксеру спасибо.

- Нет. Фруктовый салат и творожный десерт.

- Какие фрукты ты использовала? - Маргарита Васильевна подошла ко мне и осмотрела мое творение.

- Виноград, банан, грейпфрут и апельсин, - перечислила я, указывая острием ножа на слои, своим разноцветием украшавшие миску.

Маргарита Васильевна кивнула.

- Сегодня ты меня удивила.

- Спасибо.

- После завтрака я с внуком еду в город - в доме будут проводить кабель. Я не желаю находиться тут во время работ. Если тебе нужно что-то купить, ты можешь поехать с нами.

- Но в двенадцать вас ждет физиотерапевт.

- Так позвони ему и перенеси прием.

- К сожалению, вряд ли это будет возможно. Его дни расписаны на месяц вперед.

- Я могу пропустить один день.

Хотя эта фраза не звучала вопросительно, я все же решила внести уточнение:

- Я позвоню доктору и выясню это.

Маргарита Васильевна пожала плечами и, отвернувшись, прошествовала мимо. Княгина Прелевина - вот кем была моя нынешняя клиентка. И жила она в современном коттедже, построенном на территории ее родового имения. Здание старого поместья здесь тоже сохранилось. В виде руин, окруженных яблоневым садом. Земля, на которой стоял поселок, была конфискована в период революции, и некоторое время Прелевины жили за границей. Всех подробностей я не знала, но Маргарита Васильевна выкупила этот участок лет тридцать назад, да только жилой дом тут возвели гораздо позже. А до этого в поле стояли руины. Сначала одинокие и заброшенные, потом - окруженные дорогими особняками, теперь - в тени раскидистых яблонь. И все равно выглядели жутко. Мне гораздо больше импонировал вид из моей комнаты - воодушевляющий и романтичный.

Выложив творожную массу в форму, я взяла мобильный и набрала номер доктора. Конечно, пропускать процедуры для Маргариты Васильевны было крайне нежелательно, о чем я и сообщила ей в присутствии ее внука, который за милую душу уплетал фруктовый салат.

- Ба, я завезу тебя, никаких проблем, - ответил Михаил, вытерев рот салфеткой.

- После физио у Маргариты Васильевны кружится голова, и ей требуется отдых.

- Я пропущу процедуры. Давно хочу выехать и прогуляться.

А теперь пришла моя очередь качать права.

- Я поеду с вами. Мне нужно купить кое-какие продукты.

- Давайте список, я все куплю, - встрял боксер.

- Спасибо, но я ищу продукты согласно предписаниям диетолога.

- Я тоже питаюсь по предписаниям диетолога.

Заметно.

- Вы выбираете продукты и готовите себе сами? - решила съехидничать я.

Михаил хмыкнул и ничего не ответил. А жаль - в переднике и с половником у плиты он смотрелся бы вполне себе впечатляюще.

Мне не очень-то и хотелось в город, но я не имела права надолго оставлять Маргариту Васильевну одну. У клиентки мог начаться мигренозный приступ, в ее возрасте и с ее диагнозом грозивший перетечь в инсульт. В мои обязанности входило купирование приступа быстрым и своевременным введением внутривенно дорогостоящего импортного препарата. Маргарите Васильевне был известен этот пункт договора. Как и последствия приступа, перенесенного без лекарства.

- Миша, Вера поедет с нами. И, Вера, принеси чай. Или кофе? - Маргарита Васильевна снова обратилась к внуку.

- Мне, пожалуйста, латте с корицей, - подал голос боксер. - Без сахара.

К столу меня никто не пригласил, хотя обычно мы с Маргаритой Васильевной завтракали вместе. На кухне я достала припрятанное яблоко и, хрустнув им, включила кофемашину.

День переставал быть томным.

После завтрака Маргарита Васильевна под моим наблюдением приняла таблетки. Михаил, исключительно медленно потягивая кофе, не сводил с бабушки глаз. Его подозрительность меня нисколько не смущала, гораздо больше интересовала отчетливо демонстрируемая неприязнь. Маргариту Васильевну я могла понять. Как человек по натуре замкнутый, сильный и независимый, она крайне раздражалась, сознавая собственную беспомощность, слабость и зависимость от "прислуги". Я автоматически становилась козлом отпущения, но ничего против не имела. К подобным реакциям клиентов мне было не привыкать.

Уложив в аптечку все необходимое, я повесила сумку через плечо и вышла на крыльцо. Михаил стоял за одним из столбиков, поддерживающих козырек, беседовал с субтильным по сравнению с ним парнем в синей униформе и кепке. Ещё двое ребят выгружали из остановившейся прямо перед лестницей "буханки" чемоданы с инструментами и провода.

Сколько же шороха навело мое появление здесь!

- Идемте, - бросил Михаил и, демонстративно отвернувшись, прошел мимо. Я не без недовольства уставилась на кудрявый затылок боксера, решив при первой же возможности рассказать о его поведении своему непосредственному нанимателю - Белоозерову-старшему. Михаил между тем, хоть и презентовал себя как хам и высокомерный засранец, внуком оказался внимательным и заботливым. Спустившись с лестницы, он сразу же подал руку Маргарите Васильевне, которая по случаю променада сменила юбку на светлые брюки, а тонкий свитер и длинную безрукавку - на блузку небесно-голубого цвета. Сухонькая, маленькая женщина вдруг будто бы стала выше, распрямила плечи настолько, насколько могла, явно гордясь своим красавцем-внуком. А он шел осторожно, сдерживая свой привычный темп, склоняясь к ней, низенькой, ниже его могучего плеча, и что-то говорил, улыбаясь нежно и любяще. И не нужны ему были ни ее особняк, ни фамильные драгоценности, ни гектары баснословно дорогой земли, а только ее общество, ее мудрое слово, ее вольный пересказ сериала, который мы смотрели вчера вечером. Я не смогла сдержать грустную улыбку, вспомнив и свою бабушку. Сколько бы времени не прошло, а все равно было больно. Больно, что ушла рано, больно, что из-за меня.

Я выдохнула, отстраняясь от воспоминаний, и, пробежав по лестнице, поспешила за своей подопечной. Михаил обернулся.

- К сожалению, вы в мою машину не поместитесь.

Какое ценное, а, главное, своевременное, замечание.

- Почему?

Мы шагали вдоль подъездной аллеи, которая шла от ворот полукругом, огибая уже давно отцветшие розовые кусты. Михаил, остановившись перед скрытой за кустарниками машиной, пропустил вперед бабушку и открыл, точнее поднял, дверь своего автомобиля.

- Потому что места тут только два.

У меня отвисла челюсть.

За розовым кустом стоял ДеЛориан.

Мать его, настоящий ДеЛориан.

- Не люблю эту машину, - заметила Маргарита Васильевна, усаживаясь на пассажирское сидение. - Старая, угловатая и страшная.

Михаил криво усмехнулся, глядя на меня и явно наслаждаясь произведенным эффектом.

- Я... Я поеду на своей... За вами... Да.

- Да, - кивнул боксер.

- Куда вы поедете в первую очередь? - мне не раз и не два пришлось зажмуриться, чтобы справиться с приступом острого удивления и удушающей зависти. Я много каких проявлений роскоши повидала за время своей работы, но роскошь бессмысленная не вызывала отклика, разве что напоминала о богатстве своего хозяина. От роскоши с подтекстом, с историей, со смыслом захватывало дух.

- Мы еще не решили - ответил Михаил, и мне потребовалось время, чтобы вспомнить, а что я, собственно, спрашивала.

- Тогда, пожалуйста, не уезжайте далеко от меня. Я должна быть рядом.

- А вы не отставайте, - бросил боксер, садясь за руль.

- Постараюсь. Если у вас, конечно, не машина времени под капотом.

Мой собеседник изобразил на лице вялую улыбку и, надев солнцезащитные очки с зеркальными стеклами, положил руку на руль. Я отвернулась, едва удержавшись, чтобы не ударить себя по лбу за идиотскую шутку, и заторопилась в гараж к своей киа пиканте.

Принял ли во внимание боксер мою просьбу? Конечно, нет. И если на трассе задницу его шедевральной машины я видела вполне отчетливо и только один раз едва не влетела во встречку, дунув за спутником на обгон, то в городе начались проблемы. Я теряла ДеЛориан из виду столько раз, что задолбалась считать штрафы, которые собирала, нарушая на камеру. Что сказать - Белоозеров-младший умел злить. Наверное, этот навык входил в обязательный для его профессии. Я же тренировала терпение.

- Ладно, умник, сейчас посмотрим, кто из нас круче.

Не посмотрели. В центре города я окончательно и бесповоротно потеряла ДеЛориан из виду. Прижавшись к обочине у автобусной остановки и включив аварийки, я достала мобильный. Маргарита Васильевна не брала трубку, но я продолжала набирать ее раз за разом.

Наконец, она ответила - сухо и раздраженно:

- Да?

- Где мне вас искать?

- Мы в парке.

- В каком?

Она отключилась.

- Прекрасно, - прошептала я, оглядываясь по сторонам и соображая, какие тут поблизости могут быть парки.

- Ты че застряла, овца? Давай, проезжай! - высунувшись из окна, заорал на меня маршрутчик.

Я скрипнула зубами и включила поворотник, надеясь пролезть между теснящихся к остановке микроавтобусов.

Скорее всего, бабушка и её боксер в парке у Планетария. А это значит, мне надо...

Зазвонил мобильный. Моего внимания требовала Маргарита Васильевна.

- Слушаю? - я зажала мобильный между ухом и плечом, все ещё не оставляя попыток выехать на дорогу. И куда эти паразиты лезут? До остановки метров двадцать.

- Вера, бабушке плохо, - голос боксера звучал встревожено. - Она говорит, что мерцает перед глазами, и вы знаете, что делать.

- Да, знаю! Сядьте с ней на скамейку у... Твою-ю-ю мать!

Бам, бух, трах - и автобус прижал меня к заду маршрутки. Черт возьми, я даже толком не начала отъезжать, только встала наискосок, мигая битый час поворотником, но этот придурок просто резко забрал вправо, пропуская или уворачиваясь от кого-то. И все - передо мной вытянутая физиономия водителя, а с другой стороны - задние двери маршрутки.

- Что у вас там случилось?

- Ничего. Все нормально, - вздохнув, ответила я.

- Так вы идете?

- Конечно, иду, - ответила я, глуша машину и с телефоном в руке перебираясь на заднее сидение. - Присядьте где-нибудь на видном месте и скажите ориентир. Я найду вас.

- Хорошо. Секунду. Стенд с фотографией ночного города. По правой дорожке от ворот.

- Бегу, - я открыла заднюю дверь и выскочила наружу. Поправила футболку, подтянула брюки и направилась к автобусу

Водитель оказался человеком отзывчивым - после моих четких объяснений и демонстрации содержимого сумки-аптечки, сразу сказал, чтоб бежала. Попросил только оставить номер мобильного. А вот водитель маршрутки поднял крик, сделав меня едва ли не виновной во всех своих бедах.

Ему я ничего объяснять не стала - дернула так, что в ушах ветер засвистел. Все-таки регулярные пробежки здорово добавляли выносливости. Но бегала я не из-за желания вести здоровый образ жизни, и даже не для того, чтобы похудеть. Я бегала для одиночества. Моя работа не позволяла мне жить, а иногда даже думать для себя. А пробежка рано утром, наедине с собой добавляла бонусы в копилку выдержки, спокойствия и смирения.

Маргарита Васильевна сидела на скамейке, смотря вдаль и положив руки на колени. Михаил расхаживал рядом, крутя в руках мобильный.

- Наконец-то. Где вы были так долго? - боксер остановился передо мной, преградив дорогу. Часто дыша, я глянула на него снизу вверх.

- Пыталась вас догнать. Пропустите меня.

Он нахмурился и отступил в сторону. Я села рядом с Маргаритой Васильевной и стала доставать приспособления для инъекции.

- Мерцает перед глазами?

- Да, - она опустила веки. - Почти ничего не вижу.

- Вам не следовало пропускать сегодняшнюю процедуру.

- Вам следовало убедить меня в неправильности принятого решения.

- Дайте вашу руку, - я стряхнула жгут, распрямляя его. - Локоть сюда, на мое колено. Работайте кулаком.

Я набрала лекарство из ампулы. Все приготовления занимали у меня теперь считанные минуты, а вот раньше... Одна старушка во времена моей практики заявила, что умрет скорее, чем я сделаю ей укол. Я никак не могла найти у нее вену. Было очень стыдно.

- Все, - я убрала отходы в специально приготовленный для них пакет и сняла жгут. - Зажмите салфетку и посидите пятнадцать минут. Мне нужно отойти на некоторое время.

Маргарита Васильевна прикрыла глаза.

- Благодарю. Идите.

- А вы куда? - боксер снова встал у меня на дороге.

- Я машину бросила в неположенном месте - между маршруткой и автобусом.

- В смысле? На остановке?

- Почти. Меня зажали, когда я говорила с вами по телефону.

Михаил посмотрел на меня, как на идиотку, и, отступив в сторону, тихо заметил:

- Выходит, ездить с вами опасно.

Я ничего не ответила, просто прошла мимо. От этой беготни у меня у самой начинала болеть голова.

Так как в аварии участвовал общественный транспорт, ДПС приехали почти сразу - через полчаса. Ещё через два я была свободна. Все это время я регулярно звонила Маргарите Васильевне. Она почувствовала себя гораздо лучше, погуляла с внуком по парку, и теперь они обедали в ресторане тут же, неподалеку. Меня не пригласили, да и денег у меня на это мишленовское заведение не имелось, особенно учитывая помятость боков моей машины. Но обидно было не это, а то, что попала по глупости и невнимательности, в свою вторую аварию за семь лет вождения. В первой я вообще фактически не участвовала - мою тогда ещё девятку на парковке притер молодой парень на ниве. Кажется, я потом даже ходила с ним на свидание. И даже переспала...

Телефон зазвонил, когда я, дойдя до ресторана, завернула к ларьку с шаурмой. Машину пришлось отогнать к парку - только там и смогла найти свободное место.

- Вы уладили все свои дела? - спросил Михаил.

- Да.

- Почему тогда вы не поднимаетесь к нам?

- Не хочу вам мешать, - я обернулась и посмотрела на непрозрачные окна ресторана.

- Разве это не ваша обязанность - всюду находится при пациенте?

- Я рядом и приду в любую минуту.

- Я вижу. С шаурмой. Поднимитесь к нам сейчас, будьте так любезны.

Я вздохнула и, в последний раз с тоской глянув на ларек, у которого уже образовалась очередь, направилась в ресторан. Ничего хорошего меня там явно не ждало.

Заведение оказалось пафосным донельзя. Никакого намека на уют - золотые стены с белой драпировкой, огромные люстры, бра в виде лоз винограда, официанты, одетые в разы богаче меня - все это давило на мозг, самооценку и душевное равновесие.

Михаил и Маргарита Васильевна сидели у окна, в стульях с подлокотниками и полукруглыми широкими спинками. Я не успела сделать в их направлении и шага, как меня остановил администратор ресторана.

- Добрый день. Прошу прощение, но у нас действует дресс-код.

Я вскинула брови. Чем моя футболка и брюки отличались от футболки и джинсов (рваных, к слову сказать) боксера?

- Макс, это ко мне! - рявкнул Михаил через весь зал. - Вера, идите сюда!

- А, - только и пискнул администратор и отступил в сторону. Я пожала плечами в ответ на его растерянный взгляд.

- Как ваше самочувствие, Маргарита Васильевна? - спросила я, проходя к столу.

Михаил так резко вскочил мне навстречу, что я шарахнулась в сторону, но боксер только лишь решил выдвинуть мне стул.

- Присаживайтесь, Вера.

Я села, а Михаил уже успел вскинуть руку и позвать официанта.

- Черную даме принесите, пожалуйста.

Не поняв, о чем он, я брякнула первое, что пришло в голову.

- Я не пью.

Официант и Михаил недоуменно посмотрели на меня.

- Черную икру, - пояснил боксер.

- Не надо мне черной икры! У меня денег нет!

И тут Михаил сделал совсем уж непонятную для меня вещь - приветливо улыбнулся и положил свою ладонь на мою, лежащую поверх белоснежной скатерти. Я вытаращила глаза, глядя на его жилистую руку, сбитые костяшки и длинные пальцы, но сразу эту лапищу скинуть не решилась. Так и замерла, точнее остолбенела.

- Вера, я вас угощаю.

- Я худею.

- То есть шаурму вам можно, а икру нельзя? - он глянул на официанта. - Оставьте нам меню и идите за бутербродами.

Я вцепилась в протянутую мне книжку в кожаном переплете, довольно грубо выдернув свою руку из-под ладони Михаила. Ступор прошел - пришла пора все вернуть на круги своя.

- Маргарита Васильевна, - обратилась я, наконец, к своей клиентке и только тут увидела наполовину пустой бокал у ее руки. - Вам нельзя алкоголь.

Маргарита Васильевна величественным движением повернула голову в мою сторону. Весь наш странный разговор с Михаилом она глядела в окно.

- Это не алкоголь.

- Сок? - уточнила я.

- Вино, - сухо ответила моя подопечная и пригубила красного.

- Вино - тоже алкоголь.

- Не в моем возрасте.

Я нахмурилась.

- Два часа назад я сделала вам укол вещества, которое нельзя употреблять с алкоголем. У вас будет кружиться голова.

- От вина? Прекрасно, - она вздохнула и неприязненно посмотрела на меня. - Послушайте, дорогая, не нужно пытаться наставить меня на путь истинный. Будьте рядом, чтобы помочь, но мешать мне жить не стоит.

И она снова отвернулась к окну.

- Хорошо, - ответила я и открыла меню.

С пациентами лучше не спорить, а делать так, как предписано доктором и подобным образом, чтобы они считали, что это правильно и удобно. С Маргаритой Васильевной эта тактика тоже должна была сработать, просто я ещё плохо знала свою подопечную и часто натыкалась на острые углы.

А вот меню мне открывать вообще не стоило. Из всего написанного там я понимала только цены. Поэтому закрыв книжку, я поспешила отложить её подальше.

- Вы выбрали? - спросил Михаил, поворачиваясь, чтобы позвать официанта, который уже нес нам вазочки с черной икрой, кругляшками масла и кусочками багета. Как бы потом все это не вычли из моей зарплаты.

- Нет, я не голодна.

Михаил поднял одну бровь.

- Не голодны потому что я хочу вас угостить?

- Миша, - предостерегающе произнесла Маргарита Васильевна.

Внук мельком глянул на нее.

- Ладно. Закажу сам.

Перед нами поставили поднос с икрой. И я заскучала по шаурме.

- Флорентийский стейк и салат из авокадо и кедровых орешков, не помню название, - Михаил снова уставился на меня. - Что вы будете пить?

- Апельсиновый сок.

Боксер кивнул официанту, и парень испарился.

- Что с вашей машиной? - Михаил взял вилку. На его тарелке была какая-то ярко-розовая рыба, точнее кусок рыбы в окружении струи из коричневого соуса.

- Крыло подбили. Ничего страшного.

- Не в первый раз?

- Во второй. За семь лет стажа.

- О, а вы внимательный водитель.

- Стараюсь.

- Я могу помочь вам с ремонтом.

Градус недоумения в моем мозгу неуклонно рос и грозил дойти до отметки "Спроси у него вслух - какого хрена?".

- Большое спасибо, но там, на самом деле, ничего страшного. Помятое крыло и пара царапин.

И водительская дверь не открывается, и фара разбита, и капот повело, и, кажется, бамперу пи...

- Завтра я пришлю знакомого кузовщика, он осмотрит вашу машину. Если понадобится, отгонит в сервис.

Ему соображалку на ринге отбили? Или с чего такая перемена в тоне и обращении ко мне? Проблемы с кратковременной памятью?

- Почему вы не едите? - он осторожно подвинул мне вазочку с икрой. - Не нужно стесняться, я просто хочу угостить вас.

Маргарита Васильевна устало посмотрела на меня.

- Вера, съешьте хоть что-то, иначе он не отстанет от вас.

- Хорошо...

- Спасибо, ба.

Я жевала бутерброд, вспоминая, ела ли вообще когда-нибудь в своей жизни черную икру. Да, было дело. Лет в двенадцать, когда родителей пригласил на свадьбу папин начальник, Карл Иванович. Это он, толстый, добродушный дядька, помогал бабушке с похоронами. Это он нанял нам адвоката для получения страховых выплат и компенсации по потере кормильцев.

Он, а не родственники.

- Вера.

Я медленно подняла глаза. Михаил смотрел на меня.

Достал.

- Ваш обед подан.

Мне тошно было от его внимания и любезностей, потому что ощущались они насквозь фальшивыми. Я не могла понять, что ему от меня нужно, и поэтому была как на иголках в ожидании подставы.

После обеда мы ещё погуляли по парку, но у Маргариты Васильевны начала кружиться голова, и Михаил решил отвезти ее домой. Когда мы без происшествий и в мирном темпе добрались до коттеджа, рабочие уже паковали инструменты. Как я поняла, провода под камеры уже здесь были, следовало только разместить саму аппаратуру, где-то что-то докинуть - и вуаля! Я под колпаком.

Я хотела проводить Маргариту Васильевну до спальни, но моя клиентка заявила, что на сегодня от меня устала, и чтобы я до вечера поменьше попадалась ей на глаза. Поэтому, сопроводив ее на второй этаж и убедившись, что она добралась до своей комнаты, я вышла на улицу - поболтать с рабочими. Однако ничего не получилось. У дверей меня ждал Михаил. Точнее он разговаривал по телефону, но увидев меня, улыбнулся и шагнул навстречу.

- Да мне пофиг, как они собираются это делать. В таком свинарнике я заниматься не буду, - он сбросил вызов и, убрав телефон в карман, кивнул мне. - Пойдемте, посмотрю вашу машину. Вы еще не поставили ее в гараж?

- Нет. А камеры проверять не будете?

Он отмахнулся.

- Простите за утренний выпад. Мне очень жаль, что я, не подумав и не узнав вас, так себя повел. Извините.

- То есть за день вы меня узнали?

- Немного, - он продолжал улыбаться и, положив руку мне на спину, легонько подтолкнул вперед. - Идемте.

Михаил не просто осмотрел мою машину - он отфоткал на телефон все повреждения, которые заметил. А мне только оставалось стоять в сторонке и наблюдать за ним. Но это тоже было чертовски приятно.

- Так, - потирая подбородок, боксер оперся бедром о мою машину, наведя своей позой на мысли о моделях мужского белья. Хам и эгоист, высокомерный и малость странноватый - все эти качества пока не очень умоляли для меня другой яркой черты этого человека - резкой, впечатляющей красоты, закованной в едва ли не физически ощутимую энергию сдерживаемой силы. Нет, он не был надутым качком, как бодибилдер, он был воином.

- Вроде все заснял, - прокручивая галерею на телефоне, Михаил подошел ко мне. - Но, думаю, придется отогнать вашу киа в сервис. Парни пригонят вам машину на замену. Какую хотите?

Я улыбнулась ему.

- Маленькую.

- Хорошо, так и передам, - он улыбнулся в ответ. - Спасибо за день, но мне, к сожалению, пора.

- До свидания.

Он кивнул, склоняя голову и делая ко мне шаг навстречу.

- Надеюсь, скоро ещё увидимся. Берегите бабушку.

- С ней все будет хорошо, - вряд ли он собирался меня поцеловать, но я все же отступила в сторону. Кто знает, что за демоны в этой ангельской башке. - Спасибо за обед.

- А вам за завтрак.

Он прошел вперед, к дорожке, но у аллеи обернулся и, помахав мне, крикнул:

- Готовьте теперь кашу на троих!

В ответ я только подняла руку.

Безусловно, этого человека стоило держать на расстоянии.