Вера для чемпиона

Глава третья

В пятницу Маргарита Васильевна собиралась на встречу с подругами в город. Так как посиделки проходили вечером, а в субботу княгиню ждал личный брокер, то Маргарита Васильевна решила остаться ночевать в городе, в ее собственной квартире, которая фактически пустовала. Раз в неделю туда наведывалась уборщица, но еды там, конечно, не водилось. Поэтому Маргарита Васильевна, проигнорировав мое напоминание о вреде алкоголя, протянула мне несколько купюр и отправила купить что-нибудь на завтрак. Все, что угодно. Кроме каши.

- Когда закончишь, можешь посидеть и отдохнуть в любом понравившемся тебе заведении, - бросила напоследок княгиня, вручая мне ещё одну купюру.

Конечно, я никуда не пошла и три часа сидела в машине - смотрела фильм, который расхваливала подруга. Фильм оказался неплох, но финал мне не понравился. Двое талантливых молодых людей променяли друг друга на мечты - триумф тщеславия и эгоизма, что тут еще сказать. Раздумывая над этим и глазея по сторонам, я потеряла уйму времени. И только увидев входящий звонок от Маргариты Васильевны, до меня дошло - поесть все же стоило. Решив, что стащу что-нибудь из запасов на завтрак, я, зевая, подъехала к ресторану. Маргарита Васильевна, в длинном, тонкой вязки платье и легком сером пальто стояла у дверей, разговаривая с полной дамой в годах, одетой в черный брючный костюм и здорово смахивающей на Пугачеву, разве что наряд был поэлегантнее. И все было бы прекрасно, если бы не тлеющие сигареты в руках беседующих дам.

Я остановилась напротив входа, осторожно прижавшись к бордюру. Чужую машину, безусловно, стоило беречь, но вряд ли Маргарита Васильевна разрешила бы мне подъехать так близко к ее подругам, будь я на пиканте.

Швейцар, игнорирующий тот факт, что дамы курили прямо у входа, по знаку Маргариты Васильевны, шагнул ко мне. Я разблокировала двери и показала парню большой палец.

- Добрый вечер, Вера, - княгиня забралась в салон и, обхватив сигарету бледными губами, затянулась. Я опустила стекла.

- Здравствуйте, Маргарита Васильевна. Я бы хотела напомнить вам...

- Да-да, - она картинно взмахнула рукой. - Нельзя пить, курить, есть жареное. Но сейчас мне плевать, потому что эта встреча для меня может быть последней. Как и любая другая, в принципе.

- Не стоит об этом думать. И тем более успокаиваться с помощью...

- Кто сказал, что я успокаиваюсь? Наоборот, это дает мне заряд. Или разряд, чтобы сердце стучало, - княгиня пожала плечами, усмехнувшись собственной шутке. - Поэтому не отчитывайте меня, а давите на газ. У меня кружится голова, и я хочу прилечь.

- Выбросите сигарету.

- Я ещё не докурила.

- Выбросите сигарету, иначе я никуда не поеду.

- Боже! Вера, вы - зануда.

- Я забочусь о вашем здоровье.

- Вера, - Маргарита Васильевна откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на меня. - Вы знаете, что у меня был инсульт?

- Да. Знаю и то, что с последствиями вы справились блестяще. Но теперь...

- Справилась блестяще, - княгиня кивнула, в очередной раз перебив меня. - Потому что тогда мне было ради кого жить. А теперь я живу просто потому что живу. Я всю себя отдала внукам, а то, что осталось, иногда хочет вина и дыма. Поймите, дорогая моя идеалистка, у меня есть, чем гордиться, но ожидания это не скрашивает.

- Я вас понимаю. Но сигарету придется выбросить.

Маргарита Васильевна вздохнула и швырнула окурок на дорогу. Я нажала педаль газа.

Старая квартира не отличалась роскошью. Она одновременно была и не была похожа на жилища пожилых людей, с которыми я работала раньше. Здесь не имелось ковров на стенах, старых, низеньких горок под красное дерево с сервизами за стеклом и фарфоровыми слониками на полках, но забитый стопками и фужерами сервант присутствовал, наравне с книжным шкафом, заставленным доверху собраниями сочинений. А ещё были картины - пара репродукции в гостиной и с десяток карандашных рисунков в прихожей, на обычных листках, но под стеклом и в рамочках, как положено.

Включив свет, я поставила сумки на пол и огляделась. Конечно, заинтересовалась рисунками и подошла поближе, решив их рассмотреть. На одном из них помолодевшая Маргарита Васильевна сидела в кресле с кошкой на коленях. На другой - мальчишка в боксерских перчатках лупил грушу. На третьей другой - пацан с пышной шевелюрой, прислонившись к подоконнику, читает книжку.

- Это Соня рисовала?

Маргарита Васильевна оглянулась и быстро отвернулась.

- Да.

- А почему вы не взяли их в дом?

Княгиня только пожала плечами.

- Открой окна, здесь затхлый воздух, - произнесла она, снимая пальто и бросая его поверх обувницы. Я задумчиво посмотрела вслед собеседнице. Меня несколько смущал тот факт, что она обращалась ко мне тои на "Вы", то на "ты", словно забывала или, возможно, не могла определиться с моим местом в ее жизни - слуга я или помощница.

Первое могло быть признаком болезни, второе - рассеянности. Следовало поговорить об этом с неврологом. Мысленно поставив галочку, я переключилась на "золушкины задания" - распахнула окна, отнесла продукты на кухню, включила там маленький плоский телевизор, притулившийся в углу, ополоснула и поставила кипятиться чайник. Маргарита Васильевна, сидя за столом и подперев щеку рукой, молча наблюдала за мной.

- Вы будете спать в своей комнате? - спросила я, не оборачиваясь.

- Да, конечно. Завари мне кофе.

- Эм... Я купила только чай.

- Внизу есть супермаркет.

Я отодвинула пачку с чаем и, наконец, обернулась.

- Я бы не хотела оставлять вас сейчас одну.

Маргарита Васильевна недовольно поджала губы.

- Я могу выдать тебе письменное разрешение. Но, пожалуйста, сделай мне кофе.

Я вздохнула.

- Вы хорошо себя чувствуете?

- Прекрасно. Головокружение добавляет ощущений. Приятных, к слову.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Спать Маргарита Васильевна, несмотря на кофе, который я сделала безбожно пустым, добавив много воды, отправилась рано. Я принесла ей одежду для сна и, убедившись, что все в порядке, ушла в гостиную, где включила торшер. Спать не хотелось. Расстелив диван и бросив на него думку, я переоделась в домашнее - короткие шорты и футболку - и направилась к книжному шкафу. Нашла там Ремарка и, взяв том с "Триумфальной аркой", устроилась в кресле, у торшера.

В этой квартире было так тепло и уютно, а на улице так холодно и ветрено, что под вой ветра и рассуждения Ремарка я умудрилась задремать. Но проспала я, кажется, не больше часа. Меня разбудил какой-то посторонний, навязчивый шум, явно лишний в это время суток.

Я отложила книгу и замерла, прислушиваясь. Шум повторился. От догадки мурашки побежали по коже - кто-то пытался взломать дверь. Видимо, зная, что квартира пустует, сюда решил пробраться местный медвежатник, рассчитывающий вынести технику, только вот я заперла дверь на внутренний замок, поэтому у того, кто топтался снаружи, возникли проблемы со взломом.

Вызвать полицию? Я посмотрела на телефон - было без двадцати два.

Маргариту Васильевну даже в подобной ситуации будить не хотелось. Поэтому, взяв себя в руки, я решила попробовать ход конем. То есть - собой. Вряд ли вор полезет в квартиру, узнав, что тут люди.

Сглотнув, я на цыпочках подошла к входной двери и, обернулась - дверь в комнату Маргариты Васильевны была закрыта. Заглянув в глазок, где все было черным черно, я положила ладонь на ходящую ходуном ручку. Кто-то с той стороны явно решил выломать замок, раз уж вскрыть его не получалось.

- Кто там? - негромко, но четко спросила я.

Ручка в ладони замерла.

- А там кто? - промямлили мне в ответ.

Взломщик, кажется, неплохо принял на грудь - три слова дались ему с трудом. Может, сосед в сильном подпитии перепутал этаж?

- Хозяева, - недовольно ответила я, почувствовав себя увереннее.

- Кто? Дверь открой, сейчас полицию... Ай...

Далее звякнули упавшие на пол ключи или отмычка, и вор громко и смачно выругался. Я вытаращила глаза.

- Михаил?

- А кто ещё, мать вашу? Да чтоб тебя...

Снова звон ключей. Я закусила губу. Могла и ошибаться. Стоило проверить.

- Встаньте перед глазком.

- А ты кто?

- Вера.

- Какая... А-а-а.

Я нахмурилась. Даже если это внук Маргариты Васильевны, стоило ли пускать его сюда в таком состоянии?

Я снова посмотрела в глазок. Да, ночным гостем оказался Михаил.

- Откройте.

Неприятная ситуация. Я повернула замок и приоткрыла дверь. Михаил, пошатнувшись, сделал было шаг вперед, но я преградила ему дорогу. Боксер, прищурившись, посмотрел на меня сверху вниз.

- Ваша бабушка спит, - шепотом, но довольно злобно сообщила я. - Что вам нужно?

- Войти, - он подался вперед и, положив ладонь на дверь, попытался ее распахнуть.

Я крепко сжала ручку. Михаил почти вплотную приблизился ко мне. От него несло алкоголем, табаком, едой и женщинами, то есть, суммируя все, ночным клубом.

- Пусть спит, - он надавил на дверь чуть сильнее, но явно и не в половину своей силы. - Мне тоже надо спать.

- Идите спать к себе.

- Не хочу, - отрезал он и вдруг резко попер на меня. Одной рукой обхватил за талию, другой - захлопнул дверь. Я и пискнуть не успела, как он приподнял меня над полом и, шагнув вперед, поставил в полуметре от входа. Я так и застыла - вскинув руки и вытаращив глаза.

- Ш-ш-ш, - Михаил приложил палец к губам и, отступив назад, запер дверь. Потом покачнулся, мотнув головой, как бык перед матадором, и, глянув на меня удивленно, будто увидел в первый раз, задумчиво выдал:

- Красивые ноги.

Я ответила ему хмурым взглядом и, отвернувшись, ушла в гостиную. Выключила торшер, погрузив квартиру во тьму, и легла на диван, прислушиваясь. Думала, будет грохот, но Михаил старался все делать тихо - потоптался у входа, снимая обувь, посветил себе телефоном, вешая куртку. Потом включил свет и воду в ванной. На кухне тоже греметь не стал, даже свет не включил - я видела только блики от подсветки телефона.

Нет, один раз он все-таки что-то грохнул. Поругался шепотом и пошлепал в прихожую. Если он собирался тут ночевать, то логично было бы ему направиться в третью комнату, где, как я полагала, он в детстве жил с братом и сестрой. Но когда рядом со мной скрипнул диван, и я увидела в свете фонарей с улицы, как Михаил, севший слева от меня, стягивает с себя футболку, стало совершенно ясно - место для ночлега искать придется мне. Я перевернулась на другой бок и, спустив ноги, поднялась, решив тихо и незаметно прошмыгнуть мимо.

- Вы куда? - хриплым с подпития шепотом спросил Михаил.

- Спать.

- Спите здесь.

- С вами?

- А почему нет?

Я попыталась пройти мимо, но Михаил поймал меня снова - обхватил мои колени и, отклонившись назад, повалил на диван. Сдавленно вскрикнув, я замерла, вскинув руки и ладонями упершись в грудь боксера, который навис надо мной.

- Видите, вдвоем здесь совсем не тесно, - заметил Михаил и, склонив голову, поцеловал меня в шею. Я зажмурилась и ногтями впилась ему в грудь.

- Я все расскажу вашей бабушке.

- Если вам не понравится, - его рука скользнула по моей ноге до самого края шорт. - А если наоборот...

Было бы приятно, если бы боксер не был пьян.

Я уперлась коленом ему в живот и злобно процедила.

- Отвалите от меня.

- Вам не нравиться? - он смотрел на меня, улыбаясь расслаблено и по-пьяному придурковато. Хотелось расцарапать ему рожу. Но было жалко. Работу, не его.

- Нет.

- Тогда извините, - он оттолкнулся рукой от дивана и, перевернувшись, рухнул рядом со мной на спину так, что ножки советского ложа заскрипели по полу.

Я мигом вскочила на ноги и дернула прочь. Только в дверях гостиной обернулась. Михаил уже спал, закинув руку за голову и продолжая улыбаться с закрытыми глазами. Наверное, видел все тех баб, которые ему сегодня дали.

А ведь я почти поверила, что он нормальный, неплохой парень!

Почти...

Я отступила в темноту прихожей и направилась в третью комнату, рассчитывая найти там себе законное место.

Кроватей в детской было две. А ещё два письменных стола, полки, заставленные книгами и рисунками в деревянных рамках да угловой шкаф с разрисованной фломастерами дверцей. Я прошла мимо, к почетному уголку, где висела медальница. Медалей на ней не было - видимо, княгиня увезла их с собою в дом.

Почему же оставила рисунки?

Обидная избирательность.

Сев на одну из кроватей, я хотела было отдернуть покрывало, но потом вспомнила, что оставила в гостиной телефон с включенным будильником. Делать нечего - пришлось идти назад.

Телефон нашелся в кресле, под книгой, а боксер спал все в той же позе, в какой я его оставила. И только когда выходила из зала, он вдруг завозился и, переворачиваясь на бок, приглушенно вскрикнул. Обернувшись, я замерла в дверях, прижимая к себе телефон и растерянно глядя на Михаила. Боксер не проснулся.

Он же серьезный спортсмен, чемпион в таком виде спорта, откуда разгильдяи улетают в два счета. Что это тогда за выходки? Демарш, отпуск, побег? Или гены? Поджав губы, я невольно перевела взгляд на дверь спальни Маргариты Васильевны.

Да какая мне, в принципе, разница?

Выбросив лишние мысли из головы, я, наконец, направилась спать. Жаль, на двери, ведущей в доставшуюся мне комнату, не было защелок. Поведение боксера меня несколько испугало. Я давно и прочно уяснила, что мужчины любят пользоваться своей силой, и большинство не чурается применять ее на людях слабых, не имеющих возможности дать им сдачи. Так они самоутверждаются в стае, куда попали, или пытаются доказать окружающим и самим себе, что хоть где-то могут быть безусловными победителями. Не то, что бы я думала, что Михаил из похож на подобных выродков, но не доверять даже хорошо знакомым людям жизнь меня тоже научила. Пробитой головой, сломанными ребрами и семидневной комой.

Утром, проснувшись до будильника, я направилась в ванную, даже не заглянув в гостиную. Не успела включить воду, как в дверь забарабанили.

- Миша, открывай! Я знаю - ты тут! - вопил какой-то мужчина у двери в шесть часов утра.

- Кто там? И прекратите орать.

- Извините, - куда спокойнее, но все равно недовольно ответили мне. - Михаил здесь? Мне надо с ним поговорить.

- Откройте ему, - хрипло произнес боксер у меня за спиной. - Это мой помощник.

- Очень здорово, - прошептала я, но дверь открыла. И этот чокнутый помощник буквально влетел в квартиру, едва не сбив меня с ног, подскочил к Михаилу, стоявшему позади меня, и, схватив боксера за ворот футболки, в которую тот, слава здравому смыслу, успел облачиться, притиснул его к стене.

- Какого лешего, Майк? - процедил тот, кто ходит в гости по утрам, Белоозерову в лицо. - Какого лешего ты творишь?

Михаил, нацепив выражение полного безразличия, пожал плечами, ничего не ответив.

- Какой же ты дебил, Майк... Ты же все проср...

Я многозначительно кашлянула. Помощник чуть повернул голову в мою сторону.

- Вообще-то Михаил здесь не один, - сухо заметила я. - И, вообще-то, шесть утра, и стоит говорить потише.

- Отлично, - помощник отпустил зевающего во весь рот Михаила и обернулся ко мне. - Надеюсь, у вас нет ЗППП, или вы хотя бы предохранялись, потому что денег на лечение у этого барана скоро...

Я не стала дослушивать - Маргарита Васильевна научила. Вскинула руку, готовясь отвесить незваному гостю хорошую пощечину, не разбираясь в иерархии помощников и боссов, но так и замерла, как школьница, которой не терпится ответить на вопрос учителя.

- Андрей?

Помощник сморгнул.

Нет, я не могла ошибиться. Да, он состриг свой смешной короткий хвостик и вместо толстовки на три размера больше носил теперь белую рубашку и пиджак в обтяг, сменив и грубо обрезанные до колен старые джинсы на брюки с ремнем.

Но все же... в левом ухе была та самая золотая серьга в виде черепа с черными глазами-камушками, которая так впечатлила меня в пору нашего знакомства.

- Вера?

Я опустила руку.

- А ты все такой же балбес, Риц.

- А ты... Ты потрясающе выглядишь... И... - он замолчал и, обернувшись, растерянно посмотрел на Михаила, который переводил хмурый взгляд с меня на своего помощника.

- Я работаю сиделкой при бабушке Михаила, - быстро ответила я. - И сегодня она, вообще-то, тоже здесь.

Андрей хлопнул себя по лбу.

- Господи, Вера, прости. Я такой идиот. Такую чушь подумал...

- Что здесь за шум? - дверь в спальню распахнулась и на пороге появилась Маргарита Васильевна в домашнем теплом халате. - Что вы оба здесь делаете?

- Здравствуйте, Маргарита Васильевна, - Андрей расплылся в улыбке. - Рад вас видеть.

- А я тебя в шесть утра - нет. Как и тебя, - она ткнула пальцем в Михаила. - Почему ты так плохо выглядишь?

За Михаила ответил Андрей.

- Потому что ему плевать на режим, и тут он прячется от тренера после бурной ночи.

Маргарита Васильевна, поджав губы, прошла мимо нас, в ванную, не забыв снабдить меня ценными указаниями:

- Вера, приготовь кофе. И оденься поприличнее. Эти двое глаза оставят на твоих ногах.

Андрей, глянув вслед Маргарите Васильевне, снова уставился на меня.

- Я так рад тебя видеть. Серьезно!

- Вы, значит, знакомы, - Михаил отвернулся.

- Ага, - Андрей посмотрел на меня с таким счастливыми видом, словно мы стояли у алтаря. - Не поверишь, но у нас был самый офигенный в моей жизни секс по дружбе.

Я покраснела до корней волос, Маргарита Васильевна хлопнула дверью ванной, а Михаил, обернувшись, пристально посмотрел на меня и бросил одно-единственное слово, которое обожгло, как клеймо:

- Понятно.

- Вы будете кофе или чай? - спросила я, проходя на кухню.

Михаил сел на стул в углу, у окна и, положив руку на подоконник, откинулся на спинку, ничего мне не ответив.

- Кофе, пожалуйста, - Андрей покрутился возле меня, стащил пару печенек и уселся на табурет. - Ты как сама, Вера? В больницах решила не работать? Вера же у нас медсестричка, Миш, ты знал?

Михаил пожал плечами, снова промолчав, а Андрей продолжил болтать, невероятно довольный тем, что нашел благодатную тему разговора. Он всегда был таким - начинал тараторить без умолка как только понимал, что собеседники осведомлены о предмете беседы хуже, чем он.

- Мы с Верой учились в медицинском колледже. Она - на сестринском деле, я - на лечебном. Оказались как-то в одной тусовке. И подружились. Я ей потом даже по учебе помогал, когда...

Я грохнула крышкой чайника так громко, что Андрей замолчал на полуслове.

Намек был понят, и болтун, смутившись, пробормотал:

- Да там... Помог чутка... Подтянул, договорился, разрулил... Миш, тебе надо Марку позвонить.

- Успеется.

Андрей недовольно посмотрел на собеседника.

- Он вчера искал тебя, а ты, как я понял, опять решил уйти в загул. Определенно, родина на тебя плохо влияет.

- Соня позвала меня отдохнуть, - ответил боксер. - Спасибо.

Я поставила перед ним чашку с кофе. Михаил потянулся за сахарницей, как бы между прочим обронив:

- Она передавала тебе привет.

Мы с Андреем уставились на Белоозерова, который, замолчав и сохранив интригу, принялся, ритмично звякая ложкой о стенки чашки, мешать сахар.

- Мне? - подал голос Андрей.

- Нет, Вере. И просила напомнить о блокноте.

Михаил посмотрел на меня, ожидая ответа. Я отплатила ему его же монетой - пожала плечами. От объяснений меня избавила вошедшая на кухню Маргарита Васильевна. Потирая виски, княгиня наградила внука недовольным взглядом.

- Миша, прекрати звенеть. Как цыгане едут.

Михаил достал ложку и демонстративно аккуратно положил ее на стол.

- Вера, я, кажется, просила тебя переодеться, - холодно напомнила Маргарита Васильевна, усаживаясь на стул. - Или тебе так льстит мужское внимание, что ты забываешь о работе?

Я молча поставила перед княгиней поднос с нарезанным паштетом, овощами, сыром трех сортов и пресными крекерами. Андрей голодными глазами оглядел нарезку.

- А можно мне кусочек?

Маргарита Васильевна, очень медленно сделав себе бутерброд, величественно кивнула, а я, улучив момент, выскочила в прихожую. В гостиной достала из сумки брюки и рубашку, закинула одежку на плечо, решив переодеться, от греха подальше, в комнате, и обернулась. У двери, плечом опершись о стену, стоял Михаил и не сводил с меня глаз. Я вопросительно подняла брови. Он кашлянул и, наконец, произнес все тем же хриплым, будто простуженным голосом:

- Извините за вчерашнее. Я повел себя очень... неподобающе...

Я снова пожала плечами. Хотела пройти мимо, но, Михаил, кажется, твердо решил не давать мне прохода. Поймал за руку и потянул к себе. Я что-то совсем расслабилась, потому что уже через мгновение мы стояли лицом к лицу и слишком близко, чтобы можно было отвернуться и не смотреть друг на друга.

- Вера, пожалуйста, простите меня, - тихо заговорил он. - Я не хотел вас обидеть.

- Об этом можно забыть, - мне хотелось отвести взгляд и... ничего не получалось. - Давайте...

- Давай на "ты".

Ну что ему от меня надо? Зачем этот зверь крадется в мою душу? Там ровным счетом ничего нет. Он умрет с голода.

Я вздохнула и, кивнув, продолжила:

- Давай об этом забудем. Выбросим из головы. Извинения приняты. И все.

Он отпустил мою руку.

- Так просто?

Я отступила на шаг. Для тебя, парень, может и просто.

- Конечно.

Разговор был окончен. Когда я вернулась на кухню, Андрея и Михаила там уже не было.

Я понятия не имела, кем и как долго работала Маргарита Васильевна, но сбережения у нее имелись и не маленькие. Неплохо они пополнялись и сейчас - брокер знал свое дело, да и княгиня в механизмах финансовых рынков разбиралась с опытом если не профессионала, то, по крайней мере, специалиста. Помогая Маргарите Васильевне оплачивать счета, я представляла, сколько она зарабатывает и тратит, и она была первой моей клиенткой, кто на пенсии имел столь внушительный доход.

Когда мы возвращались в поселок, она спросила меня:

- Имеются ли у тебя сбережения, Вера?

- Да.

- Вложены под проценты?

- Да.

- Я могу посоветовать тебе брокера, который заставит твои деньги работать.

- Я в этом не разбираюсь. А контролировать их "работу", думаю, стоит со знанием дела.

- Нет слова "не могу", есть слово "не хочу".

Я ничего не ответила, но пускать свои сбережения в пусть не свободное, но плавание, я не желала. Одиночество обязывало иметь подушку безопасности. А кто позаботится обо мне лучше, чем счет в банке с шестизначной суммой на остатке? Правильно. Счет с семизначным сальдо.

Ночью, перед сном я все же решила почитать про услуги брокера. Нет, такая система меня не устраивала. Можно было бы начать изучать финансовые рынки, но смысла я в этом не видела. Моя работа меня устраивала. Она отнимала все время, давала ощущение нужности и приносила неплохой доход. Мне нравилось помогать людям, не зацикливаясь на цифрах.

Вкладку о финансовых механизмах я благополучно закрыла, но телефон откладывать не спешила. Вздохнула, понимая, что здравый смысл проигрывает любопытству, и набрала в поисковике:

"Михаил Белоозеров".

Первыми в списке шли видео боев. Закусив губу, я перешла на спортивный канал, предлагающий запись последнего боя, состоявшегося двадцать первого августа, больше месяца назад. Белоозеров дрался с мексиканцем Дауро, защищая титул суперчемпиона мира по версии WBA в полутяжелом весе.

Что я поняла из этой приписки, так это ничего. Сколько там вообще чемпионов, если нужны подобные разъяснения? Вникать в суть я не стала - сразу запустила видео.

Комментаторы сыпали ещё более непонятными терминами, говорили о рекордно быстром подъеме Михаила Белоозерова до уровня чемпиона и о скандале с прошлым тренером, который даже подал на своего подопечного в суд. И все же, как я поняла, с Михаилом хотели работать потому, что он приносил большие деньги. Зрелищное ведение боя, небывалая популярность среди молодежи, продуманный имидж, контракт с Армани и Мазерати, съемки в рекламе и популярных шоу - он не был просто спортсменом, он был звездой, брендом.

У меня глаза полезли на лоб. А с виду довольно простой парень, и в России о нем не слишком и осведомлены. До встречи с его родственниками я понятия не имела, кто такой Михаил Белоозеров, да и позже полагала, что он - титулованный спортсмен, но не более. Да, красивый, да, стильный. И при ДеЛориан. И, кажется, не равнодушен ко мне...

Я не успела прийти к выводу, что, похоже, втрескалась в эту "звезду" по уши, как видео потемнело, а уже через мгновение экран взорвался синими лучами, из перекрестий которых выстроилась дорога, ведущая к рингу. Несколько вспышек света - и в их замысловатой игре я, как и зрители, увидела тень. Луч осветил фигуру, стоящую в начале дорожки.

- Михаэль "Архангел" Белоозеров! - сначала на английском, а потом на русском представил ведущий боксера.

Кажется, мое сердце пропустило удары. Михаил был в сине-белой безрукавке с черным капюшоном, накинутым на голову, отчего лица его не было видно, и в сине-белых же боксерских перчатках. Цвет шорт я не разглядела - смотрела на экран, часто моргая, и не могла поверить, что в белых лучах на пьедестале из света стоит тот самый парень, который вчера ночью обнимал мои колени.

Запрокинув голову, Михаил сбросил капюшон. Встряхнувшись, открыл до того закрытые глаза и исподлобья оглядел зал. Зрители затихли. А боксер внезапно улыбнулся улыбкой Энакина Скайуокера из "Звездных войн", который только что окончательно и бесповоротно решил перейти на темную сторону Силы. Не хватало разве что имперского марша, но музыка грохнула мощная. Слов песни я не слышала - они тонули в какофонии воплей, криков и визга, которыми взорвался зал, стоило Белоозерову улыбнуться.

- И мы слышим трек, под который Михаил выходит на ринг с самого первого боя, - пояснил комментатор для несведущих. - Песня отечественной группы "Артерия" - "Когда наступает ночь"- отлично, по моему мнению, подходит к выбранному "второму имени", хотя сам Михаил утверждает, что " Архангелом" его называют исключительно фанаты.

- Ну и промоутеры, - добавил второй комментатор.

- А слово промоутеров - закон, - подытожил первый.

Михаил шел на ринг, раскинув руки. Из толпы, обступившей дорожку, к нему тянули руки фанаты или кто там хотел прикоснуться к его перчаткам. Белоозеров вышел на ринг, перебравшись через канаты, и внимание операторов переключилось на второго боксера.

Я промотала видео на начало боя, твердо решив, что хотя бы пару минут посмотрю обязательно. Меня хватило на весь первый раунд. Соперники только кружили по рингу и иногда поддавали друг другу, довольно несильно и, как казалось, безобидно. И в бою Михаил смотрел исподлобья, зло и презрительно. От этого взгляда мурашки шли по коже - он реально пугал. По сравнению с Белоозеровым его соперник - здоровяк с оливковой кожей - вообще походил на дружелюбного Винни-Пуха.

Я так расхрабрилась, что перемотала до второго раунда. Комментаторы обсуждали какой-то "маятник Пикабу" и то, как его применяет Михаил. Я слушала их, внимательно наблюдая за Белоозеровым, потому что мне тоже начинало казаться, что он, сменив стойку и даже двигаясь иначе, чем в первом раунде, как-то интересно переступает и раскачивается. Как кобра перед броском. Или маятник, как верно подметили комментаторы. Они как раз заговорил о Тайсоне, и я снова навострила уши, но тут на ринге началось такое молотилово с кровью в камеру, что телефон просто полетел в одеяло. Мгновение я слушала громкие крики и восхищенные возгласы, а потом, зажмурившись и нашарив мобильный, нажала кнопку сбоку корпуса. В комнате стало тихо и темно. Отложив телефон, я откинулась на подушку и уставилась в потолок.

Это было глупо, но у меня не получалось сопоставить и связать воедино тех двух людей, что я видела сегодня - Михаила обычного, уставшего и разбитого после вчерашнего кутежа, и того крутого, злого парня на ринге, который напрыгивал на противника, как зверь на охоте.

И все же в силе этого парня я не сомневалась. Как не сомневалась и в том, какие ощущения и эмоции Белоозеров пробуждал во мне.

- Вера-Вера, - я вздохнула, опуская ладони на глаза. - Забудь. Не мечтай. И даже не думай.

Легко сказать. То, что приснилось мне ночью, заставило проснуться ни свет, ни заря от собственных стонов. Первый раз в жизни в моем сне был только секс.

С мужчиной, от которого я теряла голову.