Вера для чемпиона

Глава вторая

Я подняла пакеты с ленты и переложила их в тележку. Рывок дался тяжело - мне на мгновение показалось, что я больше вообще не разогнусь, а ещё надо было заехать в книжный - Маргарита Васильевна попросила меня взять ей что-нибудь для чтения из новинок. Я предложила приобрести аудиокниги, но она наотрез отказалась.

- Не люблю чужие голоса. Их эмоции так наиграны.

Ни о жанрах, ни об авторах княгиня мне ничего не сказала, а мой вопрос с уточнением проигнорировала. Поэтому я собиралась купить что-то, что стала бы читать сама. Но без эротики. И, конечно, зря я не направилась в книжный сразу - понадеялась, что куплю что-нибудь новомодное в гипермаркете, а там были только второсортные детективы да детские книжки. Даже паршивенького любовного романчика не обнаружилось.

Я толкнула тележку и покатила ее к дверям, на ходу доставая мобильный, чтобы вызвать такси. Но зайти в приложение я не успела - мне звонили с неизвестного номера.

- Да?

- Здравствуйте, Вера.

Я безошибочно узнала мягкий, приятный голос Михаила Белоозерова, но улыбаться не спешила. Вряд ли он звонил мне просто поболтать.

- Добрый день. Что-то случилось? - спросила я.

- Вы сегодня не работаете?

- Да, у меня выходной. Из агентства к Маргарите Васильевне отправили сиделку на смену. Можете не сомневаться в ее компетенции.

По камерам увидел? Или бабушка настучала? Только зачем, ведь мы с Маргаритой Васильевной уже давно обговорили этот момент - в месяце у меня было два фиксированных выходных и один плавающий. И все равно эти дни я скакала по городу, собирая лекарства, нужные Маргарите Васильевне, товары по списку, типа книг или живых цветов, и продукты. Мясо, овощи, фрукты и молочку нам привозил дядя Федя, а остальное закупала я. На следующий выходной у меня был запланирован поход к парикмахеру, потому сегодня я всего купила с запасом.

- Я и не сомневаюсь, - Михаил помолчал, видимо, раздумывая, что сказать дальше. - Почему вы не взяли машину, которую я прислал на замену?

Ага, новенький миникупер, оранжевый, с черными полосками, очень стильный и блестящий, как конфета.

- Простите, но я опасаюсь садиться за руль такого дорогого автомобиля, - честно призналась я.

- Вы же опытный и аккуратный водитель.

А ты стал доверять одному моему слову? Вот уж дудки, милый.

- Это не всегда спасает. И мне бы не хотелось отвечать за чужой, дорогостоящий автомобиль.

- Вот как...

- Конечно, если ситуация вынудит, я без зазрения совести сяду за руль. Но сейчас точно не такой момент.

- Где вы?

Я остановила тележку напротив дверей, и они разъехались передо мной.

- Эм... В супермаркете.

- В каком именно?

Опять допрос...

- "Лента", на Зеленогорской.

- Ждите у входа, я скоро подъеду.

- Не... - отбой, - надо...

Думала, что придется прождать его как минимум час, но Белоозеров приехал через пятнадцать минут. К сожалению, не на ДеЛориан, а на черной машине с длинной, покатой мордой и узкими фарами, отчего выражение этой самой морды казалось крайне агрессивным.

Я сидела на лавочке, копаясь в телефоне, а Белоозеров очень по-позерски остановился прямо передо мной и, опустив стекло, мотнул головой.

- Забирайтесь.

- А вы быстро, - заметила я, поднимаясь и толкая тележку к съезду. - Думала, гостите у бабушки.

- Нет. Я всего лишь созванивался с ней, - Михаил снял солнцезащитные очки и, зацепив их за ворот футболки, вышел из машины. - Она предположила, что у вас могут возникнуть проблемы с возвращением в поселок, потому что машину вы не взяли.

Маргарита Васильевна переживала обо мне? Приятно, черт возьми.

- Я добралась бы на такси.

- А если вы будете нужны срочно? - Михаил остановился передо мной и, положив ладони на тележку, оглядел пакеты. - Мне кажется, ваши покупки весят больше вас.

- Забиваю пустой холодильник, знаете ли.

Михаил, усмехнувшись, собрал ручки всех пакетов и осторожно поднял их под моим восхищенным взглядом.

- Откройте багажник, пожалуйста.

Я, толкнув тележку к лавочке, подскочила к багажнику, который внутри оказался уныло пустым. Михаил поставил пакеты, а я принялась их расправлять и поворачивать, чтобы ничего не выпало.

- Садитесь, - он поднял руку и, схватившись за край крышки багажника, потянул ее вниз. - Вам - в поселок или ещё куда?

- Мне надо в книжный.

- Значит, поедем в книжный.

Я забралась на пассажирское. Михаил сел за руль, переключил коробку передач и вдруг резко отдернул руку, словно его ударило током или он на что-то напоролся.

Фыркнув, боксер потряс правой рукой, сжал левой запястье, на котором, к слову сказать, были вовсе не дорогие часы, а тонкий кожаный ремешок в три оборота.

- Сейчас поедем, - Белоозеров отвернулся к окну. - Черт...

- Что с вами? - спросила я из чистого профессионального любопытства.

- Последствия травмы, - коротко ответил боксер.

- Не перелома ли?

Михаил обернулся и нахмурился.

- Да, а что?

- Дайте руку.

Он пожал плечами и с видом "Хуже все равно не будет" протянул мне руку.

- Расслабьтесь.

Я осторожно покрутила кисть, потом чуть надавила на пальцы, отводя их назад, затем вперед, сжимая в кулак.

- Не напрягайтесь, - от большого пальца прошлась вверх, до локтя, разминая сводимую судорогой мышцу. Михаил наблюдал за моими движениями из-под полуопущенных век, откинувшись на спинку кресла.

- Лучше? - спросила я.

- Гораздо, - тихо и как-то сонно ответил он.

- Ваш доктор знает об этой проблеме?

- На ринге мне это не мешает, - боксер сморгнул и тряхнул головой. - Док когда-то сказал, что это фантомные боли и со временем пройдут.

- Должны были пройти, но не прошли. И судорог у вас раньше не было. Верно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Михаил поджал губы и, вернув руку на рычаг коробки передач, ничего не ответил.

Я пожала плечами. В принципе, какое мне дело до его недолеченных травм.

- Вы полагаете, что с рукой могут быть проблемы? - спросил он, выкручивая руль.

- Вам лучше уточнить это у врача.

- Не хочу прослыть параноиком. Мне уже было сказано, что это нормальный процесс. А судорога... Мелочь.

- Пусть вас считают параноиком. Но лучше обращать внимание на каждую мелочь, чем узнать о немелочи слишком поздно.

Наверное, я сказала эти слова с долей трагизма, потому что Михаил оторвал взгляд от дороги и пристально посмотрел на меня.

- И где вы об этом узнали?

- В хосписе.

- Ничего себе...

- Что?

- Даже представить не мог, что такая хрупкая, миниатюрная девушка может быть настолько сильной.

- А я и не была сильной. Проработала там три месяца и сбежала.

Михаил вздохнул и ничего не ответил. Я была благодарна ему за тишину. Про то время вспоминать не хотелось. Странно, но сейчас впервые за всю жизнь я задумалась - а что же вспоминать? Есть ли вообще у меня воспоминания светлые и радостные от начала и до конца, не омраченные смертью, трагедией, болезнью? Разве что посиделки с близкой подругой, но большую их часть я, честно говоря, вообще не помнила.

- Что хотите прикупить в книжном?

Я вздрогнула и вскинула голову.

- Что?

- Какие книги вам нужны?

- Не знаю. Маргарита Васильевна просила посмотреть что-нибудь из новинок.

- В своем репертуаре. Вы в курсе, что она заставит читать вас ей вслух?

- Она сказала, что не любит аудиокниги.

Михаил усмехнулся.

- Это другое. Вас она видит и видит ваши эмоции от прочтения. Раньше ей читала Соня, моя сестра, - он поджал правый уголок губ. - Теперь у нее нет на это времени.

- Я часто читаю своим клиентам. С этим проблем не будет.

- Клиентам?

- Тем, кому помогаю. В основном, пожилым.

- Ваши пациенты - старики?

Настала моя очередь морщить нос.

- Что не так? - он, едва заметно улыбнувшись, посмотрел на меня.

- Не всем нравится, когда их называют стариками. Точнее, никому.

- Серьезно? Погодите секунду.

Он снял мобильный с подставки, которая была закреплена на приборной панели. Я даже не обратила внимания, что телефон звонит - только экран загорелся и все.

Михаил заговорил по-английски. Я мало что понимала из разговора, так как язык учила плохо, да и вообще в этом направлении не преуспела. Боксер же болтал быстро, мягко сливая несколько слов в одно предложение без пауз. Мне показалось, что даже знай я английский на уровне школы, все равно бы ничего не поняла. Михаил улыбнулся, а потом засмеялся, чуть откинув голову назад. Я отвернулась к окну - но смех, мягкий, задорный, заразительный, все равно возвращал меня к мыслям о парне, что сидел рядом со мной. О чертовски обаятельном парне.

Он попрощался и вернул мобильный на место.

- Извините. Промоутер меня потеряла. Она не любит, когда я долго в России.

- Вы здесь не живете?

- Живу. И здесь, и там. Но там - больше. В смысле, в США, - он потер шею, поджав губы, словно решался, стоит ли дальше вести со мной разговор о своей жизни. - Тут, как не крутись, высоко не поднимешься. Вся движуха там, в США. И тренеры, и промоутеры, и контракты, и соперники. А здесь я и Марк только неделю искали нормальный зал для тренировок. Марк Гловер - мой коуч.

Последнюю фразу он сказал таким тоном, будто я должна была сию секунду восхититься, что его тренер - Марк Гловер. Понятия не имела, кто это. Мне куда более интересен был другой момент.

- А почему вы решили задержаться тут? - я прищурилась, глядя на собеседника. - Из-за меня?

Он снова поджал губы.

- Из-за сестры.

И замолчал. Потом подумал и, кивнув, добавил.

- Из-за вас отчасти.

Что ж, забавно. Прозвучало почти как комплимент, хотя я имела в виду кое-что другое.

Михаил привез меня к огромному книжному магазину в два этажа. Признаться честно, я о таком даже не знала.

Боксер припарковался и вошел в здание следом за мной.

- Может, что-нибудь подскажу, - заметил он, поймав на себе мой взгляд.

Я сразу направилась к стойке с новинками. Михаил не отставал.

- Что скажете? - я показала ему, покрутив в руках, очередной бестселлер о любви.

- Про что там?

- Про... - я пролистнула до аннотации. - Про замужнюю женщину, которая полюбила лучшего друга мужа.

Михаил поморщился, отобрал книгу и, вернув ее на стенд, взял меня за руку.

- Идемте. Покажу, что ей по вкусу.

Детективы? Фантастику? Драмы?

Нет, Михаил привел меня к стеллажу с триллерами.

- Вот. Неожиданные развязки, загадки от начала и до конца, теории заговора. Выбирайте любую - бабушка будет в восторге.

Я вскинула бровь. Читать триллеры на ночь - не лучший способ расслабиться.

- Или вот это, - Михаил отошел в сторону, к стенду автобиографий и принес мне какую-то книжку.

- "Беспощадная истина", Майк Тайсон, - прочитала я и удвиленно посмотрела на Михаила. - Это тот боксер, который откусил у соперника ухо?

- Ага, - Михаил кивнул.

- Вы точно хотите, чтобы я читала это вашей бабушке? - спросила я, проглядев аннотацию. - Чтобы она решила, что и вы так живете там, за бугром?

- Нет, я ей не вру. И так не живу, поверьте. Хотя бой веду похоже.

Я промолчала, не зная что сказать.

- В этой книге, - продолжил Михаил, не дождавшись ответа. - Много правды. Жестко, грязно, но честно. Бокс - это не только мордобой, это бизнес, шоу, представление. И... Да, наверное, бабушке этого читать не стоит. Она считает, что я иду не тем путем. Вот и хотел показать, что мой путь заметно... правильнее.

Я взяла книгу из его рук и положила в корзину.

- Значит, ее прочитаю я. Вы не против?

- Я только "за", - он улыбнулся. - Но я, правда, живу не так. У меня иной... имидж.

- Напишите свою автобиографию?

- Всему свое время.

Какие-то секунды мы пристально смотрели друг на друга. Это было странное ощущение, как будто мы, не зная друг друга, пытались что-то понять. Мне стало не по себе, и я отвернулась первой. Михаил, кашлянув, начал снимать с полок книги и класть их мне в корзину, а когда корзина заметно потяжелела, забрал ее себе. Покупки мы оплачивали молча. Михаил достал карту и сделал знак, чтобы я убрала кошелек. Деньги все равно были подотчетные, но за свою покупку я все же попыталась расплатиться сама.

- Считайте, это мой небольшой презент. Не будете против? - мы вышли из магазина, и Михаил покачал головой, когда я протянула ему купюру.

- Буду. Мы слишком мало знакомы, чтобы мне было удобно принимать от вас презенты.

- Да бросьте, - он усмехнулся. - Почему бы не подарить вам книгу о боксе? Уберите деньги, я их не возьму.

Я вздохнула и положила купюру в карман. Как-нибудь да суну ему долг.

- В поселок? - Михаил сел за руль и взялся за ремень безопасности, а я смотрела на боксера, и не могла отвести глаз.

Он перехватил мой взгляд и, улыбнувшись, протянул руку, решив пристегнуть и меня.

- Чего вы добиваетесь? - в лоб спросила я, когда его лицо оказалось в опасной близости от моего.

- Не знаю, - тихо ответил он. - Зависит от того, чего хотите вы.

- Спокойно работать.

- Окей! - Михаил поднял руки и откинулся на спинку своего сидения. - Прошу прощения. Больше этого не повторится.

По дороге до поселка мы не перекинулись ни словом. Во дворе он достал из багажника пакеты с продуктами, а я - с книгами.

- Все это на кухню?

- Да, будьте так любезны, - я прошла к крыльцу первой.

- Вера.

Я обернулась.

- Извините меня.

Он смотрел хмуро и несколько обескураженно, словно сам удивился своим словам.

Я кивнула в ответ.

- Ничего страшного. Хорошо, что мы все прояснили.

И снова мы уставились друг на друга так пристально, словно пытались увидеть что-то, чего никак не могли разглядеть.

- Ой, Вера! Ты уже вернулась?

Меня будто током ударило, и я поспешно отвернулась от Михаила. Из дома, нам навстречу, вышла Зоя, сиделка на замену, возрастная дама, большая и добрая, настоящая казачка.

- А я пирог яблочный испекла! Пойдемте чай пить! Маргарита Васильевна уже достала свой любимый сервиз.

- Надо же, - тихо произнес Михаил, проходя мимо. - Значит, пирог получился идеальным.

Я проснулась от головной боли. В правый висок будто вгоняли иглу. Кололо толчками, отдаваясь в глаз. Такое бывало при смене погоды. Я достала обезболивающее и запила таблетку водой, оставленной с вечера.

Было ещё рано - только светало, и в комнате царили какие-то мутно-рыжие оттенки, словно солнце пробивалось через дым. Я поднялась, потирая шрам, подошла к распахнутому окну и поежилась. По лугу тек туман, истрепанной канвой просачиваясь в лес. Я прислонилась к раме и закрыла глаза. Боль уходила медленно, как дымка - растекалась, истончаясь, и таяла.

Мне показалось, что на мгновение я заснула - все так же, стоя. Вздрогнула, протерла глаза и занялась своими обычными делами в это время суток. К слову сказать, камеры, которые мне обещал Михаил при нашей первой встрече, я так и не нашла - в своей комнате, по крайней мере. Заметила две в прихожей, по одной в коридорах первого и второго этажа, в гостиной. В конечном счете, безрезультатные поиски мне надоели, и на это дело я забила. Книгу, которую мне подсунул боксер, я открывала, даже пробовала читать. Но далеко не продвинулась. Слишком много там было... грязи, и сейчас мне совершенно не хотелось иметь дело с чем-то подобным.

Выскочив на крыльцо, я немного пробежалась на месте и, поняв, что все равно замерзну, вернулась в дом за ветровкой. Довольная, застегнула куртку под самое горло и, выбежав на дорожку замерла. Под яблоней метрах в десяти от меня, стояла девушка в легком цветастом платье бело-розового цвета в тон длинным, до поясницы, волосам. На какой-то миг я решила, что незнакомка - призрак. Но потом увидела перед девушкой трехногий мольберт с холстом, а чуть поодаль - складной стул со спинкой. Вряд ли привидению нужен был бы стул. И все же, чтобы удостовериться, что моя головная боль не закончилась галлюцинацией, я решила подойти к незнакомке. По опавшей за ночь листве шаги мои звучали громко. Девушка обернулась прежде, чем я успела ступить в ее сторону.

- Привет, - и, улыбнувшись, подмигнула. - Не спится?

- Я на пробежку, - лицо девушки показалось мне смутно знакомым. - А вы... Внучка Маргариты Васильевны?

- Есть такое, - незнакомка протянула мне ладонь, перепачканную в красках. - Ой! Простите! Сейчас!

Она попыталась вытащить из кармана пачку салфеток, но уронила их в траву. Я подняла упаковку и протянула ей. Так мы и пожали друг другу руки - через салфетки.

- София.

- Вера.

- О, да мы из одной истории! - видимо, намекая на именины, заметила моя новая знакомая.

- Вроде как. А вам не холодно?

- Давай на "ты". Холодно, но творчество невозможно без страдания, - она снова отвернулась к холсту, тряхнув гривой розовых волос, а я закатила глаза и ответила прежде, чем подумала, стоит ли вообще завязывать этот разговор.

- Тогда бы творцов было слишком много.

- Думаешь? А мне кажется, что сильное переживание подталкивает к творчеству.

- Не всегда. Иногда ты на творчество забиваешь.

София обернулась и пристально посмотрела на меня.

- Ты о себе?

Мне не хотелось идти на откровенность с человеком незнакомым и явно чуточку ненормальным, поэтому ответила я уклончиво.

- Раньше я тоже рисовала.

- Круто!!! - она вдруг засуетилась - полезла в папку, лежавшую на стуле, рассыпала по траве белые листы, а потом, махнув на них рукой, достала из кармашка на спинке стула небольшой потертый блокнот в желтом, кожаном переплете. - Нарисуешь что-нибудь? Эскизик? Набросочек? Ну?

Я с опаской посмотрела на блокнот.

- Пожалуй, нет.

- Пожалуйста!!! Смотри, какая красота вокруг!

Руины в тумане и яблонях выглядели жутко. Мне хотелось на свой луг, к речке и лесу.

- Я давно не рисую.

- Так можно все заново.

Я очень невежливо отвернулась.

- Я вышла побегать. Времени нет.

- Тогда держи! - девушка, схватив меня за запястье ледяной рукой и бесцеремонно сунула блокнот в карман моей ветровки. - Когда будет время, набросаешь натюрморт или пейзажик. А, может быть, даже портрет?

Последний раз я рисовала лет пятнадцать назад - разбившийся самолет, с горящими обломками, раскиданными вокруг чемоданами и телами. Никому не понравилось - ни мне самой, ни психологу, ни бабушке. Вышло слишком реалистично. Но ведь и задание было - рассказать о своих снах. Я постаралась, чтобы меня поняли буквально.

- Покажешь потом? - не оставала Соня.

- Хорошо, - я застегнула карман. С этой ненормальной спорить мне не хотелось.

Я побежала к калитке, а художница крикнула мне вслед.

- Миша просил передать тебе привет!

И неожиданно для самой себя, склонив голову, чтобы никто не видел, я тепло улыбнулась.

Когда я вернулась с пробежки, Софии уже не было в саду. Я думала, что она включила здравый смысл и зашла в дом, чтобы согреться, но и в доме художницы не оказалось. За завтраком я сообщила Маргарите Васильевне о визите ее внучки. Княгиня опустила глаза.

- Она не от мира сего. Эта инфантильность, которую она именует чувством свободы, не доведет ее до добра.

Маргарита Васильевна редко откровенничала со мной, да я и не проявляла любопытства, но сейчас почему-то промолчала, ожидая продолжения.

- Братья всегда знали, что им нужно. Они грезили свободой, независимостью. Хотели денег, уверенности в завтрашнем дне. Всего, чего лишили их родители, - она промокнула губы и швырнула салфетку поверх недоеденного завтрака. - А Соня хотела внимания, любви... Была слишком мала, чтобы придавать значение деньгам. Она и не почувствовала, как изменилась материальная сторона их жизни, когда отец ушел из семьи.

- Ваш сын? - зачем-то уточнила я.

Маргарита Васильевна презрительно посмотрела на меня и процедила в ответ.

- Да. Мой сын, - и резко поднялась из-за стола. Схватилась за спинку стула, на мгновение потеряв равновесие, но устояла, сделав мне знак, чтобы сидела на месте. - Мой сын бросил жену и троих детей без средств к существованию, когда старшему было двенадцать, а младшей - три. Но он мой сын. И всегда им будет.

Она замерла, опираясь ладонью о стол, и глядя в окно - за ним виднелись руины и яблоневый сад.

- Не хотите ли прогуляться? - предложила я.

Маргарита Васильевна в знак согласия медленно опустила голову.

- И захвати книгу, - оттолкнувшись от стола, княгиня поплыла прочь.

Я взяла сборник Куприна (осень располагала к классикам), парочку груш, бутылку воды и бутерброды с любимым творожным сыром Маргариты Васильевны. Все это добро положила в корзину поверх пледа, а медикаменты привычно покоились в сумке через плечо.

К моему несказанному удовольствию, Маргарита Васильевна решила прогуляться у реки. Променад у руин изо дня в день надоел до тошноты. Я ничего хорошего не видела в этих полуразрушенных угрюмых стенах, в осколках кирпича, проросших мхом, в пустых, глухих залах с обвалившимся местами потолком. Даже в свете солнца останки большого дома выглядели темными и угрюмыми, грозящими вот-вот обрушится от одного-единственного удара - кулаком ли об стену, веткой ли по крыше.

В этих руинах пряталось отчаяние.

И они слишком напоминали мне мою собственную жизнь.

Мы остановились на берегу реки, напротив леса, под небольшим холмом. Солнце уже прогрело воздух, и туман рассеялся. Было довольно сыро, особенно у реки, и я не стала раскладывать покрывало полностью, решив, что так оно быстро промокнет. Нам вполне хватило и половины. Маргарита Васильевна, устав с дороги, села первой. Долго смотрела на лес, прежде чем попросила.

- Почитай мне, пожалуйста, Вера.

Я выбрала "Гранатовый браслет". Не прошло и двух страниц, как княгиня вдруг, между строк, спросила меня:

- В хороших ли ты отношениях с родителями?

Я не отложила книгу, только подняла глаза на собеседницу.

- Мои родители погибли в авиакатастрофе, когда мне было пятнадцать.

Маргарита Васильевна оторвала взгляд от реки и печально посмотрела на меня.

- Мне очень жаль. Кто растил тебя?

- Бабушка.

Она отвела взгляд.

- Своих внуков тоже растила я, - помолчала, решая, стоит ли говорить дальше. И только когда я, снова склонившись над книгой, начала читать, перебив меня, продолжила:

- При живых родителях они оказались сиротами. Отец зацепился за короткую юбку молодой вертихвостки и, удачно попав под каблук, бросил и детей, и жену. Ольга, моя сноха, никогда не работала. Она даже не окончила институт. Ничего не умела. Начала строить свою личную жизнь, утешать пошатнувшееся самолюбие. Один богатый любовник, второй, третий. Прага, Ницца, Стокгольм.

- Она отдала детей вам?

- Отдала? Можно сказать и так. Завезла ко мне Соню с рюкзачком, пока Саша и Миша были в школе, сказала, что приедет за ребятами вечером. И уехала. Насовсем. Присылала только открытки и сувениры. Саша, мой старший внук, пытался их сжечь. А Соня отбирала и хранила. Хранит до сих пор, - Маргарита Васильевна глубоко вздохнула. Монолог утомил ее. - Интересно вышло... Саша разрушает чужие компании. Миша - лица. Оба злые, агрессивные и непробиваемые. А Сонечка... Сонечка - как цветок. Не долюбили ее в детстве. Братья были старше, многое поняли. А она осталась без родителей совсем крохой, и теперь так зависима от чужого мнения, что мне ежесекундно страшно за нее и ее жизнь.

- Кажется, она знает, чего хочет.

Маргарита Васильевна качнула головой.

- Хочет быть как братья - сильной, независимой. Не выходит. Цепляется за взрослых, чужих мужчин, считает, что умело использует их. Глупая. А когда нет мужчин, идет ко мне. И плачет. Не могу ей отказать. Не выходит.

Она закрыла глаза и замолчала.

Я вздохнула и, выждав вежливую паузу, снова начала читать. Я привыкла к чужим откровениям, внимательно вслушивалась в каждое слово и даже переживала. Немного, чтобы только проявленное мной сочувствие не выглядело фальшивым. Но сейчас меня проняло. Стало до боли в груди, до слез тоскливо. Может, располагала обстановка. А, может, поняла, что и меня не долюбили... Что теряла слишком много, а искать не пыталась. Двери закрыла, заколотила досками и ключи выбросила.

А тепла хотелось, черт возьми, тепла и участия.

Любви? На нее я не оставила времени. Редкие связи, редкие ночи в объятьях доктора из хирургического отделения или социального работника, пригласившего на кофе - вот и все, что было в моей жизни. Не об этом ли говорила Маргарита Васильевна, упомянув о похождениях Сони? Но я никого не хотела использовать, мне просто надо было... отвлечься.

Я тряхнула головой, пытаясь не думать о своей жизни. Такие мысли мешали работать. Я начинала жалеть себя, размышлять, стоит ли все менять, строить планы, мечтать, как пятиклассница. Но потом тенью в мыслях поднималось огромное слово "Зачем", и все возвращалось на круги своя. Только вот сейчас вместо заветного слова я вспомнила о желтом блокноте в своем кармане.

А почему бы и нет?