Верни мне дочь

Глава 24

После общения, или я бы даже сказала, ссоры с сестрой, мы с Милашей ещё немного поиграли, а затем улеглись спать.

Точнее, Милаша спать, а я думать, переживать и волноваться.

По ощущениям не спала ни секунды, но допускаю, что моментами всё-таки проваливалась в некое подобие транса, ведь организму необходима подзарядка.

Утро наступило медленно, как в слоумо съёмке. Практически каждый миллиметр подъёма солнца над горизонтом видела собственными глазами.

А потом пришли они.

Дядя в малиновом пиджаке и ещё двое его головорезов. Бритые головы и серьёзные лица не дают возможности считать их просто охраной.

— Доброе утро, красавица, — басит размороженный и плюхает своё тучное тело в одно из кресел. — Ну что, будем звонить барину, а то он мне за ночь все телефоны оборвал.

— Здравствуйте. Милана ещё спит, — малышку я не будила, зато сама полностью готова и давно не сплю.

— Ничего. Пусть спит, меньше проблем, — дяденька жестом показывает охраннику подойти.

Тот быстро выполняет и вручает боссу ноутбук.

Пока малиновый пиджак совершает какие-то манипуляции в компьютере, второй охранник вынуждает подойти и встать чуть сбоку и сзади спинки кресла.

Я так понимаю, чтобы меня было видно в камеру.

При этом головорез становится рядом и кладёт руку мне на плечо.

Невольно ёжусь. Неприятно. Атмосфера располагает бояться и трястись, но я с огромными усилиями держусь.

— О! Настроил, — говорит дяденька, и на экране высвечивается фотография Андрея Кирилловича.

Пошёл звонок.

Буквально пара гудков и Баринов отвечает.

— Где Милана? — вместо обычного приветствия сразу к делу.

Выглядит, кстати, Андрей Кириллович, не очень. Одежда на нём та же, что и вчера, под глазами круги, а в глазах волнение.

Чувствую, я выгляжу примерно так же, но это всё ерунда.

Пожалуйста, пусть они договорятся как можно быстрее.

— Ишь, какой резвый, — ухмыляется мужчина в малиновом пиджаке. — Вон нянька есть и хватит пока.

— Где. Моя. Дочь! — рычит Баринов так, что мне становится ещё неуютнее.

Не хотела бы я оказаться рядом в момент такой злости.

— Спит твоя дочь. Доволен? — сдаётся мой похититель. — Сам захотел в такую рань созваниваться.

— Покажи, — продолжает требовать Баринов.

На секундочку складывается впечатление, что вовсе не дядя из девяностых шантажист, а сам Андрей Кириллович.

— Достал, — вздыхает дяденька и даёт распоряжение охране.

Один из головорезов (и это не тот, что стоит за моей спиной), берёт ноутбук, несёт его к кровати и показывает в камеру, спящую Милашу. Пара секунд и компьютер снова перед своим владельцем.

— Теперь к делу, — сразу начинает мужчина в кресле.

— Чего ты хочешь? — цедит Баринов.

Опять ёжусь и веду плечом, желая скинуть с себя ненавистную клешню охраны. Не помогает. У меня вообще почему-то стойкое ощущение, что негатив отца Милаши направлен больше на меня, нежели на дяденьку. Хотя Баринов в мою сторону даже не смотрит.

— Ты знаешь, чего я хочу. Шестьдесят процентов.

— Хорошо. Я всё подпишу, только верни мне дочь! — сразу соглашается Андрей Кириллович.

— Во-о-от другое дело, — довольно тянет мужчина из девяностых. — А то был такой несговорчивый.

— Это можно было решить и вчера, зачем ждали до утра?

— А чтобы у тебя не осталось сомнений, — дяденька в малиновом пиджаке поднимается с кресла, берёт ноутбук и идёт на выход. — Теперь давай обсудим детали, — добавляет, выходя в коридор, и я слышу ещё несколько фраз, пока охрана следует за хозяином.

— Когда привезёшь девочку? — спрашивает отец Милаши.

— Только девочку, мне не послышалось? — переспрашивает мой похититель.

— Не послышалось, — коротко отвечает мистер деревяшка и дверь захлопывается.

Что?!

В ушах белый шум и я просто несколько минут гипнотизирую закрывшуюся створку.

А я? Как же я?

Из динамика ноутбука было отчётливо слышно, что Баринов ждёт обратно только Милашу, но...

Неужели я ему безразлична настолько, что мужчина готов вот так взять и бросить меня в логове похитителя?

Не верю. Отказываюсь верить.

— Милаша, зайка, просыпайся, — говорю малышке, ведь не хочу, чтобы её у меня отбирали в невменяемом состоянии.

Я не дура и всё понимаю. Раз Баринов сказал только дочь, значит, так и будет.

Остаётся вопрос: что будет со мной? Даже подумать страшно.

Может, они сейчас там ещё поговорят и Андрей Кириллович одумается?

— Пожалуйста-пожалуйста, — тихонечко шепчу молитву, взывая к разуму отца Миланки.

Я вроде бы была послушной няней. Не отсвечивала. Выполняла работу замечательно. Да даже спутницей на вечер была. Почему со мной решили поступить как с ненужной вещью?

Из-за поцелуя?

Так обычно мужчины, когда в постель затащат, потом интерес теряют, а тут... Неужели я настолько плохо целуюсь, что ко мне потеряли интерес не просто как к женщине, но и как к работнику?

— Пойдём умываться, — говорю проснувшейся Миланке и отгоняю плохие мысли.

Надежда всегда умирает последней, вот и я буду надеяться и верить в чудо...

Чудо не случилось.

Примерно через полчаса после ухода дяденьки в малиновом пиджаке нам принесли завтрак, а ещё через час пришли охранники и... Отобрали Милашу.

Я сначала порывалась закатить истерику, но потом посмотрела в испуганные глаза малышки и передумала.

Миниатюрная девушка бессильна против двух амбалов — это знаю не понаслышке. Так изначально подозревая проигрыш, зачем травмировать Миланку? Лучше спокойно пообещаю скоро приехать, а пока пусть она идёт с дядями, папа заждался.

И они ушли. Один головорез подхватил малышку, другой взял рюкзачок, и они, не говоря ни слова, ушли.

Боже, как я рыдала...

Стоило за мужчинами закрыться двери и всё прорвало.

Слишком много стресса за последние сутки. Слишком слабая я.

До этого ещё держалась ради малышки, а теперь сорвалась.

Мне обидно. Больно. Одиноко. Страшно в конце концов.

Одна-одинёшенька. Где-то за сто километров от цивилизации, нахожусь в доме какого-то маньяка и неизвестно, что со мной будет дальше.

— Баринов — сволочь!

Теперь я знаю, что Милаше он не причинит вреда, но от этого не легче, да и я...

Меня-то, как можно было вот так взять и бросить?

— Ненавижу!

Слёзы сменились злостью. Причём цель у эмоции одна. Чёткая и даже фамилию и имя имеет.

Если Баринов не заявился в тот вечер к нам в квартиру, ничего бы этого не произошло. Жили бы с Миланкой дальше и горя не знали.

— Ничего. Я сильная. Я справлюсь, — утешаю сама себя, расхаживая из угла в угол своей комфортабельной тюрьмы.

— Вот руку даю на отсечение, я выберусь отсюда! Потом найду мистера деревяшку и собственноручно лишу его кадыка.

Я Вишневская, а мы так просто не сдаёмся. Арина вон вообще в рубашке родилась, раз авиакатастрофу смогла пережить. Ну в смысле не попасть...

Ай, живая она, короче.

Вот и я смогу. Надо только дождаться, пока обо мне вспомнит дяденька в малиновом пиджаке, и тогда можно начинать действовать.

Я правда пока не знаю как, но ничего что-нибудь придумаю. Выкручусь.

На энтузиазме даже сходила в душ и смогла немного перестать думать о малышке. Когда есть вера, жизнь не кажется такой уж ужасной.

Вот только я довольно-таки быстро сдулась. Потому что ко мне не пришли ни через час, ни через два, ни даже через шесть часов. За окном наступила ночь, и до сих пор ничего не происходит.

Только обслуживающий персонал исправно носит еду, и всё. Тишина.

Там про меня забыли, что ли? Или не знают, что делать?

Баринову не нужна, а дяде в малиновом пиджаке и подавно.

Так всё просто. Не знаете, что делать, отпустите. Я дальше разберусь.

Не дождавшись активных действий от хозяина дома, решаю попробовать лечь спать. Мой организм сильно вымотан и надо отдохнуть.

Может, завтра будет лучше?