Весна в душе

Глава 9

Домой пришла немного раньше, не было английского. Саша занималась во второй группе. И я, пожалуй, первый раз не стала ее дожидаться.

Тихонько открыв дверь, потому что папа был с ночи, я замерла в коридоре, так как услышала громкие голоса из зала. Хотелось ворваться и узнать, что случилось, но услышанное заставило замереть на месте….

— Я потратила на тебя свои лучшие годы! — это была мама. Я не знала, что она вернулась. — А ты все также бегаешь к своей Лерочке!

— Ты прекрасно знаешь, что между нами ничего не было! — это был папа. Его голос был напряжен.

— Серьезно?! Тогда почему мы не поехали в отпуск?

— Я работал! И потом ты прекрасно его себе компенсировала!

— Да! Потому что мне надоело быть второй тенью! Тенью, которую никто никогда не замечает! Я еще молодая женщина и заслуживаю внимания! — кричала мама.

— И что?! Ты его получила? — сарказм от папы.

— Да!!! И я ухожу! Ты, кажется, об этом всегда мечтал?

— Я никогда этого не хотел.

— Конечно! Тебе хватало видеть свою Лерочку! Или не только видеть?!

— Виктория! Не говори ерунды! Тебе прекрасно известно, что это не так! И потом, Лера — твоя подруга!

— Но это тебя никогда не останавливало!

— Я поздравил ее с днем рождения дочери. На нас смотрела толпа народа. О чем ты говоришь?!

— Я сама видела вас вместе!

— Да, бл…. Это совсем не то, что ты подумала!

— Мне уже плевать! Я ухожу.

— К нему?

— Да! Мой начальник в отличие от тебя видит во мне женщину!

— Вика, он бросит тебя через пару месяцев, когда ты ему надоешь!

— А вот на это мы посмотрим!

— А как же Кира?

— А что Кира? Она уже достаточно взрослая, чтобы понять!

— Но у нее впереди экзамены. И стресс сейчас ей ни к чему!

— Я больше не собираюсь больше нянчиться с твоей дочерью. Это ты хотел, чтобы она родилась. И ты всегда любил ее больше, чем меня!

— Я люблю вас обеих!

— Но это не мешает тебе мечтать о Лерке! Все! Хватит! Мне пора!

Я проскользнула в кухню, чтобы меня не увидели. Мой мозг все еще не мог переварить услышанное. Ведь я никогда не видела, чтобы папа и мама ссорились. И мне всегда казалось, что у нас образцовая семья. Мне всегда хотелось, чтобы и у меня была такая семья. А сейчас.… Сейчас я не знала.

Я слышала, как захлопнулась входная дверь, как что-то разбилось в зале. Но сил двинуться с места у меня не было.

Я уже не помню, когда я прошла в свою комнату. Не помню, что я делала. Я все время просто сидела на кровати, обхватив свои колени. Из этого состояния меня вырвал звонок. Телефон уже много раз звонил, но я не обращала на него внимания.

Симонов.

— Да. — Я не узнала свой голос.

— Кира, неужели ты все еще обижаешься?

— Что?

— Кир, ну прости!

— За что? — я пыталась поймать суть разговора, но тщетно.

— Кир. Ты не отвечаешь, я подумал, что ты все еще сердишься, что не сказал тебе о переводе.

— Нет. Я просто не слышала. Звук выключен, — солгала я.

— Мир?

— Мир.

Это такое странное понятие. Вот он есть. А вот его уже нет. Снова.

— Чем занимаешься?

— Сижу.

— Просто сидишь?

— Просто сижу.

— Кир, что случилось?

— Еще не знаю.

— А если честно.

— Мама ушла.

— В магазин? — пошутил Володя.

— Нет. Кажется к другому мужчине.

— С чего ты решила?

— Я сама это слышала.

— Кир, не бери в голову. Взрослые всякое могут наговорить на эмоциях. А потом живут, как будто ничего и не было. Не переживай, все образуется. Вот увидишь!

— Ты так думаешь? — у меня появилась надежда. А может, он прав?

— Я это знаю. Мои каждый месяц грозятся развестись. Сколько я себя помню.

— И как ты на это реагируешь?

— Никак! Я уже привык. У отца вечно какие-то сомнительные встречи, а мать его постоянно пилит. И так постоянно!

— И как ты на это реагируешь?

— Никак! Я привык.

— Как можно к такому привыкнуть?!

— Кир, ко всему можно привыкнуть. Если тебя это устраивает.

— А если нет?

— А если нет, то ты меняешь то, что тебя не устраивает….

— Ты поэтому перевелся в нашу школу? Потому что хотел изменить то, что тебя не устраивает?

— Пожалуй, да. Это одна из причин, — прозвучал ответ после небольшой паузы.

— Странный ты, — вырвалось невольно, и я услышала, как Вова хмыкнул. — И все-таки, зачем тебе это?

— Не сошелся во мнении кое с кем, — услышала ответ, возле небольшой паузы.

— Серьезно?! И поэтому ты бросил свою школу?! Потому что повздорил с учителем?

— А ты бы хотела, чтобы его уволили?

— Э. Нет. Не знаю. Но почему именно наша школа? Ведь ты мог выбрать любую?

— У вас весело.

— Да уж. Веселее не бывает! Ладно. Ты зачем звонил?

— Узнать, дуешься ты на меня, или уже нет.

— Уже нет. А разве это важно?

— Все зависит от того, под каким углом на это смотреть!

— Ты невыносим!

— Разве?! Обычно мне говорят совсем другое!

— И от скромности ты точно не помрешь!

— Да я вообще пока не собираюсь!

Я невольно улыбнулась.

— Вов, спасибо.

— Обращайся!

— Ладно, пока.

— Пока.

Я все еще сидела, не убирая телефон от уха. Но потом положила его на кровать. Выходить не хотелось. Но надо. Как там Вова сказал? Если не устраивает, то нужно менять! Но сначала нужно узнать, что вообще происходит.

В квартире было тихо. Свет нигде не горел. И обычно работающий телевизор был выключен. Я прошла на кухню и включила свет.

За столом сидел папа. Но я не думаю, что он заметил, что я вошла.

— Пап?

Никакой реакции. Я села рядом и положила голову ему на плечо.

Говорят, что мужчины не плачут. Нет. Они рыдают. Только глубоко внутри.

— Пап? Все будет хорошо! Вот увидишь!

— Боюсь, что уже нет, Киренок, — папа погладил мои волосы. — Ты просто ничего не знаешь….

— Расскажи, — попросила я.

— Это не так-то просто…

— А ты попробуй.

— Не сегодня.

Ни сегодня, ни завтра папа ничего не рассказал. Он начал пить. И как бы я не старалась, ничего не могла с этим поделать.

Поэтому после школы я сразу летела домой, чтобы вылить очередную бутылку в раковину.

От мамы ничего не было слышно. Телефон либо выключен, либо она сменила номер, разрывая связь с нами.

В школе рядом были Сашка и, как ни странно, Володя. Только они знали правду.

Симонов вписался в класс быстро и легко. И я недоумевала, какие у того могли быть проблемы с общением в старой школе. Учителя им были довольны, одноклассницы (и не только!) обожали, да и с парнями он общался легко.

На конец сентября была назначена первая фотосессия на выпускной альбом. Вторую решили провести в мае, выездную. А первая должна была пройти в школе. Честно говоря, я даже не помню, что там было. Как-то совсем не верилось, что скоро окончание школы, а впереди не то что неопределенность, а полная неизвестность. И направить мысли в нужное русло никак не получалось.

Мы были на физкультуре, на улице. Погода стояла чудесная. И было такое ощущение, что сейчас не конец сентября, а август. Я сидела на колесе, подставив лицо солнышку. Девчонки зависли возле турников, на которых Симонов с Максимовым устроили соревнование: кто больше подтянется. И как бы ни хотелось не смотреть в их сторону, но они притягивали к себе взгляды, как магнит рассыпанные гвозди. Арсений был серьезен и сосредоточен. Тогда как Володя относился к происходящему легко и, я бы сказала, равнодушно, если бы не знала его упертый характер, всегда и во всем быть первым.

Арсений спрыгнул с турника под восхищенные возгласы девчонок. Его место занял Симонов. Он медленно подтягивал свое тело, замирая на секунду подбородком над перекладиной, и медленно опускал его. Мышцы рук красиво играли. И я была уверена, что он делает это специально. Любуясь собой и, заставляя других тоже любоваться. Уж что, а внимание Симонов любил.

— Вот же надутый индюк! Павлин общипанный! Птеродактиль недобитый! Удод! — шипела рядом Майская, которая тоже следила за счетом.

— Саш, а удод-то причем? — спросила я. Все остальные сравнения были известны не только мне, но и Симонову. Но Вова никак на них не реагировал. И это бесило Сашу еще больше. Чего она сейчас завелась, я так и не поняла. Но за птичку было обидно.

— Потому что удод!

— Весомый аргумент!

Я улыбнулась. Саша была единственным человеком, который постоянно издевался над Вовой. Когда я ее спросила, почему она это делает, Майская ответила, что ее бесит его идеальность во всем, начиная от внешности и заканчивая учебой. А уж то, что все старались ему угодить, выводило ее из себя еще больше!

— Я это так не оставлю! — заявилась Майская и направилась к турнику.

Я смотрела вслед подруге, не зная, что та может выкинуть. А она может!

— Слабак! — громко фыркнула Саша, как бы «случайно» проходя мимо. И уж совершенно «случайно» как раз в тот момент, когда Вова должен был выиграть спор.

Симонов все-таки подтянулся еще раз, чтобы зрители зафиксировали его победу! И спрыгнул с турника.

— Майская! Ты что-то сказала? — не смог проигнорировать ее реплику Вова.

Саша медленно развернулась. И задрав подбородок, сложила руки перед грудью. С ее ростом она доставала Володе едва до плеча, но смотреть снизу на предмет своих насмешек было не в ее привычке. И поэтому даже сейчас в обычных кедах, а не в ботинках, казалось, что это она смотрит свысока, и уж никак не Симонов.

— Неужели? Ты еще и глухой?! — своим «еще» Саша приплюсовала нашедшийся недостаток к характеристике несносного одноклассника. — Я сказала, что ты — слабак!

Это было уже слишком!

— И с чего вдруг такое заключение? — Володя сверкнул глазами.

— Висишь, как куль!

— Да ладно?! Майская, ты меня удивляешь!

— Вот и удивляйся себе на здоровье! Сколько ты там смог выжать из себя? Четырнадцать?

— Шестнадцать! Норма, кстати, от пятнадцати! Но ты-то, разумеется, можешь больше! — Володя решил посмеяться над Сашкой.

Ох, зря он это! Зря! Сашку давно никто не задирал. Но Вова пришел только в этом году….

Саша подошла к турнику. Сама она туда легко запрыгивала. Я, да и другие, это знали. Но…

— Что, Майская, не достаешь? — поддел ее Вова.

Все, Вова, ты — смертник!

— Ага, — улыбнулась Сашка. — Подкинешь?!

— Легко! — Симонов приподнял Сашу за ноги, и она уцепилась за турник. — Повисеть, решила?

— Ага! Позвоночки вытянуть! — Саша удобней схватилась за перекладину.

А когда она подняла свое хрупкое тело и выпрямила подбородок, игнорируя женские преимущества при подтягивании, Симонов уважительно закивал головой.

— Майская, ну ты даешь! — сказал он с ноткой восхищения.

Когда Саша без особого напряжения подтянулась ровно шестнадцать раз, сравняв счет с Симоновым, она сама спрыгнула с турника.

— Я же сказала: слабак! — выравнивая дыхание, фыркнула Сашка.

— Майская, что опять происходит? — к нам подошел Игорь Максимович.

— Ничего, Игорь Максимович! Показываю мастер-класс подрастающему поколению! — ответила Саша.

— Молодец! За урок и зачет «пять»! — похвалил физрук.

— И какой твой предел? — Симонов до сих пор был в замешательстве.

Саша поманила его пальчиком, прося наклониться, и что-то прошептала ему на ухо. То, с каким видом выпрямился Володя, говорило, что он в шоке.

— Ты идешь? — позвала меня Саша.

— Что ты ему сказала? — спросила я.

— Сказала, что могу подтянуться двадцать раз.

— Саш, но ты….

Сашка могла больше. Я сама видела.

— Кир, я в раздевалку, — и Саша пошла в школу.

Я слезла с колеса, чтобы тоже пойти за подругой. Но меня остановил Симонов. Он взял из рук мою бутылочку с водой и вернул почти пустую.

— Что она тебе сказала? — спросил он, когда Саша отошла на приличное расстояние и не могла его слышать.

— Сказала, что тебя пожалела!

— Я так и знал! — Симонов взъерошил свои волосы.

Я так понимаю, что на сегодня лимит издевательств друг над другом Майская энд Симонов исчерпан.

— Кир, ты после школы куда? — спросила Саша.

— Домой, как обычно, — вздохнула я.

Мы перестали заходить ко мне сразу после школы. Точнее, это я перестала приглашать Сашу к себе. Мне было стыдно перед ней, что мой отец теперь постоянно пьян. Достучаться до него я никак не могла. Его мозг просто ничего не воспринимал. А что делать с этим я не знала. Поэтому могла только следить, чтобы он ложился спать, и никуда не ходил в таком состоянии. Правда его единственный маршрут был за очередной порцией алкоголя и домой. Он сильно изменился за этот месяц. И я иногда не могла принять, что тот человек, которого я сейчас вижу, и есть мой отец.

Надо что-то делать! Но что? Вот в чем вопрос!

— Я дома! — специально громко сказала я. Но меня встретила тишина и специфический запах алкоголя и перегара. Я сморщилась.

Господи! Сделай же что-нибудь!

Я пролетела по всей квартире, раскрывая настежь все окна и балконную дверь. Но этот запах! Он въелся во все, что меня раньше окружало. И просто выветрить его невозможно.

Отца я нашла в зале. Он спал на диване. Несмотря на то, что мне до жути хотелось его растормошить и трясти до тех пор, пока он придет в себя и не прекратит топить свою боль на дне стакана, взяла плед и накрыла его. Пусть поспит. Может сон и свежий воздух прочистят ему мозг. Хотя, чтобы это случилось, нужно еще заставить его что-нибудь поесть. Отец практически ничем не закусывал. Может, поэтому его так быстро вырубало?

Решив, что сегодня я заставлю его есть, открыла холодильник. Выбросила все, что мне хоть немного не понравилось. И решила сделать его любимую мясную запеканку. Занявшись приготовлением, отвлеклась от всех проблем, и мне на секунду показалось, что ничего не было. Что мама вернется с работы, папа, как обычно, будет ковыряться в своих схемах, а я буду переживать только о том, на сколько баллов сдала последний тест.

Из духовки запахло мясом, чесноком и сыром. Я почувствовала, что тоже ужасно голодна. Вот только обедать в одиночестве не хотелось. А позвать Сашку было стыдно. Достав противень из духовки, я чуть его не уронила. Но чуть-чуть не считается! Положила две порции: себе и папе. Не думаю, что он сам о себе позаботится. А так, может, и поест.

Пока готовилось мясо, я успела помыть кухню. Не помню, кто говорил, что уборка помогает очистить не только пространство, но и мысли. И мне, действительно стало легче.

Я уже все доела, и просто сидела за столом, когда на кухню вошел папа. Как же ужасно он выглядел. Небритый, опухший, осунувшийся.

— Привет, пап, — тихо сказала ему. В ответ — тишина.

Он открыл холодильник. Но не нашел то, что искал. Да. Я опять все вылила.

— Где? — промычал он.

— Что где? — переспросила я.

— Ты прекрасно знаешь «что»!

— Пап!

Он развернулся и вылетел из кухни.

— Пап! Стой!

— Уйди! Меня тошнит от этого запаха! Что ты наделала!

— Приготовила еду! — громко сказала я. Так, что папа зажал уши. Видимо, громкие звуки его тоже раздражали. — Пап!

— Мне нужно… выпить! — он качал головой, зажимая голову руками.

— Ты и так уже слишком долго пьешь! Может, хватит?!

— Отстань, дочь!

— Не отстану! Принесли счета за квартиру! И у меня закончились деньги! Пап!

— Какой сегодня день недели?

— Ты лучше спроси, какое число!

Он посмотрел на меня, с трудом поднимая взгляд.

— Число?

— 6 октября!

— Что?! Как?!

— Вот так, пап. Месяц прошел! Месяц!

— Кира, а….

— Нет, пап. Мама не приходила, — тихо сказала я. — Тебе нужно поесть.

— Кира, я не могу, — отец замотал головой.

— Пап, надо.

— Не сейчас.

Есть он все-таки не стал. Но выпил крепкий чай. Уже что-то. Потом звонил несколько раз. И закрылся в ванной.

Уйти в комнату я не могла. Потому что если он опять купит водку, то все повторится. Поэтому сидела и караулила. Он помылся и побрился. Вид был лучше, но следы месячного запоя были видны.

— Ты куда? — спросила я, когда поняла, что он собирается уходить.

— Мне нужно.

— Пап. Не надо больше пить. Пожалуйста.

— Нет. Я на счет работы. Меня уволили.

— Я знаю. Тебе звонили, но ты был не в состоянии ответить.

— Прости.

— Но ты не поел. Поешь, потом пойдешь. Полчаса уже не играют никакой роли. Пожалуйста!

— Хорошо.

Это была маленькая победа.

Работу папа потерял. Восстанавливать его никто не собирался. Я очень боялась, что он снова начнет пить. Не начал.

Но с работой было сложно. И потом у него еще немного тряслись руки. И работать с микросхемами он просто не мог. Поместил объявление о ремонте компьютеров, ноутбуков. И уже начал отчаиваться, как ему позвонили. Своему первому заказу он радовался как мальчишка. Но вот вернулся расстроенным. Денег за работу он не взял. Точнее взял, но намного меньше, чем рассчитывал. И не потому, что не заплатили, а потому что сам так решил.

— Дочь, ну не могу я брать деньги только за то, что почистил системник! Это же ведь не ремонт!

— Пап! Ты решил проблему! Клиент остался доволен. Сколько брать за свою работу ты решаешь уже сам.

— Это все верно. Но на это не проживешь.

— Мы что-нибудь придумаем.