Весна в душе

Глава 8

Обычно в последние дни учебного года раньше многие уже не ходили в школу, решив для себя начать каникулы. Но не в десятом классе. И не потому, что горели учебой. Нет. Оценки уже выставлены, все закрыто. Мы просто приходили, чтобы общаться. Наверное, у многих в это время приходит понимание того, что школа дает не только определенный набор навыков и умений, но и еще тот процент общения, который в этом возрасте очень высок. Возможно, именно поэтому посещаемость была стопроцентная. А возможно потому, что ждали продолжения вчерашнего шоу. Но продолжения не было. Напрямую ни у кого не хватило смелости спросить. Поэтому два дня прошли относительно спокойно.

А вот дома мне пришлось устроить незапланированную генеральную уборку. Все-таки приближающийся четверг немного нервировал. Пришлось даже терпеть все замечания по этому поводу от папы, у которого как раз был выходной, и не подколоть в том, что в конце мая пойдет снег, потому что его дочь добровольно решила навести порядок дома, он просто не мог. Приходилось отбиваться от его шуточек! Особенно «заботливо» он интересовался, не заболела ли я и; что я все-таки получила сотрясение, но оно пошло мне на пользу; и что он столько времени потратил на приучение дочери к труду, а надо было всего лишь заехать мячом. Но это были такие мелочи по сравнению с пониманием того, что я пригласила почти незнакомого парня к себе домой. Конечно, если быть точной, то он сам напросился, но отвертеться я ведь могла. Но почему-то не отказала. И вот это «почему» не давало покоя.

Первую встречу с Володей Симоновым я не помнила. Вот совсем. Я помнила только те ощущения, которые он оставил после себя, и которые я с пугающей периодичностью переживала в своих снах. И по большому счету, если бы не моя навязчивая идея разобраться, то еще совсем неизвестно, появился бы он в моей жизни еще раз. И получалось, что я сама стала причиной всех изменений. А не как обычно, все списывают на случайности. Его единственной настойчивостью было принять его дружбу. Он не был ни навязчивым, ни пошлым, ни грубым. Но при этом был чертовски притягательным. Теперь я стала понимать выражение «летит как мотылек на свет». Где «светом» был Владимир, а я тем самым мотыльком, который ничего не мог с собой поделать. Знаю. Глупо. Очень глупо. И я также понимала, что «случится» с мотыльком. Но и это не останавливало. И если серьезные, надежные и важные для меня отношения с Арсением закончились унижением, болью и разочарованием, то сейчас мне хотелось ярких, взрывных эмоций. Такая резкая смена настроения была мне не свойственна. Но факт оставался фактом: я хотела вырваться из объятий зимы, царившей в душе. Хотелось тепла, лета, солнца. Вот почему то именно с солнцем у меня и ассоциировался Володя.

Сашка ворчала. Ее отношение к Симонову резко изменилось. Что на это повлияло, я не знаю, потому что с самого начала он ей нравился. А сейчас она придиралась к любой мелочи.

— Вот почему я должна тратить свое время на какого-то павлина?

— Ну, Саш!

Почему-то у Майской все ассоциации по сходству были связаны исключительно с птицами. Почему, я не знала, а сама Сашка не могла объяснить. «Оно само так получается», — говорила она. Но мне казалось, что на нее повлияло знакомство с Женей Воробьевым. Хотя Саша в этом ни за что не признается.

— Что Саш? — нахохлилась Майская.

— Я знаю, что сглупила. Ну. Пожалуйста. Сделаем пиццу. Попьем чай. И все! Забудем про его существование! Я же не виновата, что меня поймали на слове!

— Нужно думать, что говоришь! И с кем! — упрекнула меня Саша.

— И потом. Это же не свидание! — пыталась убедить и себя и подругу.

Саша фыркнула.

— Теперь это так называется?! И каково мне будет? У него явно на лбу будет написано, что я — третий лишний!

Но опасения Майской не оправдались. Вова встретил нас после школы. Мы вместе (втроем) приготовили пиццу. Продукты я купила заранее. И пока пили кофе с пиццей, Володя рассказывал разные смешные истории. Ни я, ни Саша не почувствовали себя неуютно. И складывалось такое ощущение, что мы были знакомы давно. Время пролетело быстро.

У нас оставалось три дня до начала работы в пришкольном лагере. Симонов не объявлялся, так как уехал на соревнования. И вообще, как оказалось, ему пришлось пропустить тренировку, чтобы прийти на пиццу. Этим и объяснялась его «ненавязчивость»: ежедневно с трех до восьми он был на тренировках. Футбол, бассейн, тренажеры. Это, пожалуй, единственное, чем он смог завоевать симпатию Сашки. Я же изо всех сил старалась не думать о новом знакомом. Но получалось очень плохо.

Работа с детьми отвлекала. Мы много играли, ходили на выставки и в кино. Мне кажется, что я за год не была столько в кинотеатрах, сколько мы посетили за этот месяц. И вообще было здорово! Окончание работы мы решили отметить тоже пиццей. Опыт приготовления уже был. На этот раз мы засели с Майской за сериал. Папа нагло стащил у нас половину, несмотря на то, что родителям была приготовлена отдельно.

Это было последнее лето детства. Но я не хотела этого признавать.

Мы в первый раз не поехали с родителями на море. Папа сказал, что он занят, и отпуск ему не подписали. Мама восприняла это на удивление совершенно спокойно. Хотя обожала море. Я не особо расстроилась, потому что у меня появилась возможность больше общаться с Сашей. Ее отец был на сборах в «полях», и Саша частенько оставалась у нас ночевать. Оставаться одним у Саши, папа категорически мне запретил. Хотя единственное, в чем нас могли упрекнуть, это в чрезмерном употреблении кока-колы. Поэтому у нас лето было беспечным: пляж, сериал, пицца, кока-кола. А еще Сашка меня заразила любовью к фантастике. Со всеми вытекающими последствиями. И теперь к обсуждению героев сериалов прибавились герои и фантастических романов. Читали вместе, смотрели вместе, даже если были каждая у себя дома.

Про свою разбитую любовь я не вспоминала. Было некогда. Хотя пару раз встречала Арсения на улице и в магазине. От Симонова ничего не было слышно. Парень пропал. И, наверное, это к лучшему. Все равно ничего хорошего из этого бы не вышло. Планеты разные.

А еще после работы в пришкольном лагере, я поняла, что мне нравится работать с детьми. Наверное, именно тогда я и определила, куда хочу поступать.

Каникулы закончились на неделю раньше. Позвонила Вероника Евгеньевна. Нужно было подготовить линейку к первому сентября. А так как мы в этом году выпускники, то и линейка была особая. Варя, Оксана и Дима окончили школу в прошлом году, и состав совета сильно изменился. К моему удивлению в нем оказался Арсений. Раньше я как-то не замечала у него особого рвения к участию в общешкольных мероприятиях. Следом за ним появилась и Лиза. Вот уж точно, кого я не хотела лицезреть еще и после уроков! Но она вела себя совсем по-другому, стала более мягкой что ли. Что у них произошло с Максимовым, я не знала, и знать не хотела, но было видно, что они уже не так проводят много времени вместе. И Лиза теперь просто скользила тенью за Арсением. Возможно, именно поэтому она и пришла в школьный совет.

Белые банты были обязательным атрибутом на это первое сентября. Это было классно! Ощущать себя еще ребенком. Белые гольфы, больше похожие на чулки смотрелись потрясающе. А почувствовать себя снова первоклашкой было волнительно до бабочек в животе. Лиза прекрасно вела линейку. А первоклассница, сидевшая на плече у Арсения и дававшая звонок, волновалась ничуть не меньше, чем мы десять лет назад. Звонок, звучавший в абсолютной тишине, доставал до самой глубины души. На лицах многих родителей были слезы. А мне хотелось плакать от обиды, что мои родители не смогли прийти в такой важный для меня день. Папа был на работе, а мама решила, что в сентябре должна отдохнуть на море. И вчера улетела. А я пошла одна на свою последнюю линейку в школе.

В класс я не попала, впрочем, как и Арсений, и Лиза. Мы отвели еще две линейки. Уже который год для разных параллелей проводилась своя линейка. И это, на мой взгляд, было лучше, чем одна для всех.

Саше пришлось дожидаться меня. И мы вместе пошли домой. Я молчала, все еще обиженная на маму, что оставила меня в такой важный для меня момент. Первой начала говорить Саша.

— Кир, не переживай ты так. У взрослых свои понятия о важности!

— Ага! А на мою свадьбу она тоже решит, что ей нужно отдохнуть?! — не могла скрыть обиду.

— Моя вон даже про мой день рождения не вспоминает. И я привыкла.

— Саша, но ведь так нельзя! Понимаешь! Я всегда считала, что родители это не только поддержка! Они должны радоваться и гордиться детьми!

— Но и о себе они тоже должны думать.

Сашке было сложнее. Она росла в строгости отца. А я? Да мама была рядом, но она перестала интересоваться моими успехами уже давно. Я всегда гордилась тем, что моя мама успешный экономист, но я никогда не думала, что ее работа будет важнее, чем я. Звучит эгоистично. Я знаю. Но все равно очень обидно.

— Что говорила классная? — я решила сменить тему.

— Что это важный год в нашей жизни, что мы должны бросить все силы на покорение вершин всех предметов, не забывать о серьезности в выборе будущей профессии и бла-бла-бла, — Сашка попыталась изобразить мимику и жесты Елены Валерьевны, нашего классного руководителя. И у нее это получилось. Классную мало кто любил. Она была хороший педагог, но как человек, она мне не нравилась. И не только мне.

— Ясно. Все как всегда. Что еще нового?

— Ангелина обесцветила волосы, и Елена Валерьевна похвалила ее, сказав, что ей очень идет!

— Еще бы. Лебедева всегда была ее любимицей, — усмехнулась я.

— А Ванька подсел к Дашке. Вот!

— И теперь мне ничего не будет видно из-за его широкой спины, — пробубнила я.

— Давай пересядем, — предложила Саша.

— Да, ладно.

— А еще я видела у Ольги Васильевны на руке колечко!

— Ух, ты! Вот это здорово! Как ты думаешь, она уйдет в декрет? Жаль будет, если не успеет нас выпустить.

— Не знаю, но по фигурке не видно, что изменилась. Будем надеяться, что она нас доучит, а потом пойдет в декрет!

Ольгу Васильевну любили многие. И Саша тоже была в их числе. Но как оказалось, это были не все новости. И я даже не представляла, что такое может быть.

— Кира! Тебе это не понравится! — Саша чуть не сбила меня с ног, стоило мне только войти в школу.

— Привет, Саша.

Что может случиться на второй день учебы?

— Ты давно? — Майская замолчала на полуслове.

— Что? — переспросила я подругу.

— Ничего, — вздохнула Саша, взглядом показывая на нашу классную.

Я ничего не понимала. Елена Валерьевна начала задавать вопросы и теперь от нее просто так не отвяжешься. Пришлось идти вместе. Все равно первый — русский.

Я видела, что Саша пыхтела как ежик, но ничего не могла поделать. И мы вошли в класс. Елена Валерьевна задержалась на входе.

— Кир, — позвала Саша и кивнула в сторону класса.

Я посмотрела туда, куда показывала она и обомлела. За четвертой партой среднего ряда сидел Симонов, прямо за Майской.

— ТЫ?! — это все что я смогла вымолвить.

— Привет, — улыбнулся Володя, как ни в чем не бывало.

— Ты что здесь делаешь?

— Сижу.

Может это какая-то ошибка? Или он просто издевается? Я посмотрела на Майскую. Она пожала плечами. Мол, я тебе говорила….

Я поставила сумку. Увидеть Симонова рядом с Максимовым это уже чересчур!

— Может, объяснишь, почему ты именно здесь сидишь? — я сверлила его взглядом, совсем не обращая внимания, что на нас смотрят.

— Я спросил, мне сказали, что здесь свободно. Хотел сесть вперед, но Саша мне чуть глаза не выцарапала, — ответил Симонов.

— Я не поняла, у тебя что, урока нет?

— Почему, нет? Русский по расписанию.

— Так какого лешего ты здесь, а не на своем русском?! — вспылила я.

— Иванова, остынь! Не пугай новенького! — хихикнула Лиза.

— ЧТО?!

Прозвенел звонок. Я села на свое место. Но в моей голове ничего не укладывалось. Почему?

Сашка подвинула листочек, на котором было написано: «Ты не знала?»

«Откуда?!» — написала в ответ.

Елена Валерьевна щебетала, что в наш класс пришел такой замечательный мальчик, что она так рада, и бла-бла-бла. Что его отец, который работает в администрации города, столько много сделала для нашей школы….

— Вот с этого и надо было начинать, — проворчала Сашка.

Наконец, ода семье Симонова была закончена, и мы получили задания с тестом, на котором я никак не могла сосредоточиться. Черт бы побрал, этого Симонова!

Еле дождалась звонка с урока. И накинулась с вопросами на Вовку.

— Можешь все-таки объяснишь, как ты тут оказался?

— Кир, чего тут не понятного. Перевелся и все! — Симонов забавлялся.

— Вова, зачем тебе было нужно переводиться сюда из элитной школы?

— Не потянул.

— Гонишь?! Десять лет учился, а потом не потянул?

— Ага.

— Так я тебе и поверила!

— Можешь не верить.

— Блеск! А предупредить ты тоже не мог?!

— Зачем? Ты такая прикольная, когда злишься!

— Вова, это не смешно! Вот совсем не смешно! — у меня просто вся злость испарилась, и я беспомощно схватилась за голову.

— Смирись, Кира, это судьба! — прошептал мне на ухо этот нахал.

— Больше похоже на кару, — еле вымолвила я.

— Кира, тебя Вероника Евгеньевна искала, — сказал Арсений, и я вышла из кабинета, где девчонки налетели на Вовку, как на мед.

Мы дошли с Максимовым до лестницы. Арсений развернулся.

— Это он? — спросил Арс.

— Ты о ком?

— Это ведь с ним ты была в «Атлантиде»?

— Я с ним там не была! Я его даже не знала! — закричала я. — Мне нужно к Веронике Евгеньевне.

— Она не звала тебя, я просто хотел, чтобы ты вышла из класса. Он из-за тебя сюда перешел?

— Нет! Я не знаю, что он здесь делает!

— Тогда почему он на тебя так смотрит?

— Арсений, а тебе какая разница кто на меня смотрит?

— Мы же договорились, что друзья, помнишь?

— Помню.

— Тогда почему он тут?

— Максимов, ты совсем глухой?! Я без понятия! И я тут не причем! И вообще, у тебя есть Лиза!

— Лиза сказала, что если я ее брошу, то она выложит те фото в сеть, — признался Арсений.

— Что?! И ты…

— А что мне еще оставалось делать? А тут он.

— Я ничего не знала.

Прозвенел звонок. В класс мы вошли вместе. И если бы смотрела, то увидела что Саша, Лиза и Володя не сводили с нас глаз. Но я была слишком занята своими мыслями. Ведь должна же быть какая-то весомая причина, чтобы человек все время проучившийся в элитной школе, решил получить аттестат в самой обыкновенной, которая не даст ему никаких преимуществ при поступлении. Хотя учитывая, что его отец работает в администрации города, то, наверное, это и не важно. Но в то, что Симонов перевелся сюда просто так, от балды, как-то не верилось. Вот ни капельки! Как и в то, что он это сделал из-за меня. Хотя такая мысль и промелькнула. Но я всегда была честной, и эта версия была откинута, как невозможная.

И если я ужасно нервничала, то Симонов был совершенно спокоен. Единственное, чем он доставал, это просил Сашу поменяться с ним местами. Но Саша уперто стояла на своем. И иногда на уроке он сдвигал Сашу вместе со стулом, при этом уверяя, что делает это не специально, а просто вытянул ноги. Сашка пыхтела, отодвигала стул на место, и придумывала всевозможные наказания для Вовки.

— Саш, ну что тебе стоит? Будешь сидеть за мной. Я не хочу сидеть с Арсением! А?! Ну, пожалуйста!

— Так сядь в другое место! — отмахивалась Майская. — Я тоже не горю желанием сидеть с Максимовым!

— Ну, Саш! — он смотрел на Майскую так жалобно, что кота из Шрека, видимо, срисовывали с него!

Он периодически переносил Сашины вещи назад. Но Саша с завидным постоянством возвращала их на место.

— Да блин, Симонов! Тебе медом, что ли тут намазано?! Отстань! Сидишь с Максимовым, вот и сиди! — бухтела Сашка.

— Вовочка, пойдем ко мне, — звала Ангелина.

— У меня на блондинок аллергия! А вот к рыженьким так и тянет….

— И давно тебя на рыженьких потянуло? — усмехнулась Лиза.

— Так у нас никогда рыженькие не учились, — отвертелся Владимир. — Саш! Ну, Саш!

— Отстань!

А мне было настолько все равно, что я просто не обращала на этот детский сад никакого внимания.

Неделя прошла более или менее спокойна. В школе Володя был окружен новыми поклонницами, а после школы мне каждый раз удавалось ускользнуть, чтобы не сталкиваться с ним нос к носу. Я все еще была обижена на него. За что? Я сама не понимала. Сказать, что мы были близкими друзьями, нельзя. Но и совершенно чужими мы не были! И потом я все-таки была к нему не равнодушна. В этом стоило признаться самой себе. А уж тем более, сейчас, когда появилась возможность видеть его каждый день, под его обаяние попали все.

Но показывать, что Симонов мне не безразличен, мне не хотелось. Даже Сашке. Которая вела с ним ожесточенные бои, и словесная дуэль для них была естественна, как желтые листья осенью, или вода в реке. Мне же участвовать в этом совсем не хотелось. Напала такая апатия ко всему, что мне иногда казалось, что я простой наблюдатель.