Весна в душе

Глава 2

Я всегда думала, что после весны наступает лето. Но я ошиблась. И вместо лета в моей душе была зима. Не мягкая и снежная, а злая, лютая и колючая.

Я плохо помню, как досидела до конца уроков. Но на следующий день я никуда не пошла. Более того, у меня поднялась температура. Я даже не столько спала, сколько бредила. Урывками мне снились какие-то образы, слова, руки. Руки, которые гладили меня по спине, прижимая к себе. Мне было приятно. Я сидела на чем-то, и меня целовал… Арсений? Да, это были его руки, его слова. Или нет? Образ расплывался. Он что-то шептал мне на ухо, заставляя гореть и извиваться в его руках. Он был так близко, что я чувствовала его запах, его страсть. Но между нами никогда ничего не было! И более того, Максимов сам не один раз говорил, что умрет, так и не дождавшись, пока мне исполнится восемнадцать! Что же это тогда? Запретные желания, или бред в результате температуры? Но выздоравливать не хотелось. И в то же время я не могла избавиться от этих ночных кошмаров. Даже когда прошла температура.

Но, как оказалось, кошмар только начинался.

Новое полугодие началось еще хуже, чем закончилось старое. Лиза просто висела на Максимове. Они, нисколько не стесняясь, зажимались на переменах, и я видела, что на уроках его рука всегда лежит на ее ноге. Я так и не узнала, что произошло, и почему моя лучшая подруга увела у меня моего парня. Да, он ей всегда нравился. Но. В конце концов, можно же было хотя бы объяснить, а не…. Дальше у меня слов не было. И ответов тоже. Ефремов появился в школе, но так как его место было теперь занято, то ему пришлось сесть на последнюю парту. На меня он почему-то старался не смотреть, и постоянно отводил глаза. С Арсением они тоже перестали общаться, хотя до этого дружили. Я выцепила Ивана, когда он остался один в кабинете.

— Ваня, постой! Объясни, что произошло! — потребовала я. Но удержать рослого здорового парня, у меня бы просто не хватило сил.

— Извини, Кира. Но не у меня нужно спрашивать! — Иван обошел меня и уже собрался, выйти.

— А у кого?! — закричала я.

Честно говоря, я не думала, что услышу ответ. Но он прозвучал.

— У своей лучшей подруги.

— Нет у меня больше никакой подруги, — прошептала я. Но меня и так бы никто не услышал. Иван вышел и закрыл за собой дверь.

А я так и осталась стоять в пустом кабинете физики. Ольга Васильевна вышла еще до конца урока, выдав классу задание. Я не слышала, как она вошла. И не видела ее. Слезы катились по щекам, а в горле стоял ком. И только один вопрос: «Почему?»

— Кира, да очнись ты! — Ольга Васильевна трясла меня за плечи. Это была молодая учительница. В школе она работала всего четвертый год.

— Извините, Ольга Васильевна, я сейчас уйду, — заикаясь, произнесла я.

— Никуда ты не пойдешь! А ну, сядь и скажи мне что, случилось?

— Я не могу.

— Кира, я тебя никуда не отпущу в таком виде! Что случилось?

— Я не знаю.

— Что значит, ты не знаешь?

— Ольга Васильевна, я, правда, не знаю, что случилось, — и я разрыдалась.

Я плакала на груди своей учительницы по физике, которая из принципа влепила мне трояк за полугодие. Она гладила меня по спине и успокаивала. Потом набрала номер и попросила какого-то Вадима привезти ей воды и успокоительного. При этом закрыла двери на ключ.

— У тебя еще есть сегодня уроки? — спросила Ольга Васильевна.

— Да, история. Но я опоздала.

— Ничего. Не переживай. Я подойду и скажу, что это я тебя задержала. А теперь скажи мне, вы с Арсением поссорились?

— Мы не ссорились, — это была правда.

— Тогда почему он себя так ведет? — не заметить, что все свое внимание он уделяет Богдановой было невозможно, она чуть ли не на голове у него сидела! — Я думала, что вы… дружите.

— Я тоже так думала.

— Тогда что произошло?

— Я, правда, не знаю. Но тоже хотела бы это знать.

В дверь постучали. Ольга Васильевна открыла дверь, пропустила молодого мужчину, и снова закрыла двери на ключ.

— Оль, тебя по головке никто не погладит за это, — сказал мужчина.

— Я знаю. Кира, это — Вадим. Мой очень хороший друг. — Она взяла у него воду, пластиковые стаканчики и валериану в таблетках. — Попей. Это вода. Вот так. Молодец. А теперь давай по порядку. То, что Арсений теперь с Лизой видит вся школа. А что произошло между вами?

— Ольга Васильевна, я не знаю! Я пришла в школу и увидела их, вместе! Это все, что я знаю.

— То есть, вы не ссорились?

— Нет! Он был на соревнованиях. Потом приехал и…

— Так. Ясно.

— Кира. А перед тем, как ты их увидела вместе, что было? — спросил Вадим.

— Кира, не бойся, он никому ничего не скажет, — тихо добавила Ольга Васильевна.

— Мы с Лизой были на дискотеке.

— Вместе?

— Вместе.

— Что там было?

— Мы танцевали.

— И все?

— И все. А дальше я ничего не помню, — призналась я.

— То есть, как ты ничего не помнишь? — спросил Вадим, внимательно глядя на меня.

— Вадим! — упрекнула его Ольга Васильевна.

— Я проснулась дома. А как попала домой, я не помню. Потом пришла в школу. Увидела Арсения с Лизой. Потом я заболела. У меня была температура. Это все.

— Кира, постарайся вспомнить последнее, что было на дискотеке? — спросил Вадим.

— Мы танцевали, а потом я куда-то шла. Все. Дальше не помню.

— Хорошо, — мягко сказал Вадим. — А вы пили что-нибудь?

— Нет. Только сок.

— А алкоголь?

— Нет.

— А кто покупал сок.

— Мы с Лизой хотели купить сами, но Ваня сказал, что нас угостит.

— Ефремов? — переспросила Ольга Васильевна.

— Да.

— А он что-нибудь говорил?

— Ольга Васильевна! Со мной теперь никто не разговаривает! Я словно пустое место! Я не знаю, что делать!

— А родители? Они в курсе?

— В курсе чего? Того, что Арсений ушел к Лизе? Или то, что моя лучшая подруга со мной теперь не общается?

— Кира, нет. Что родители говорили тебе утром после дискотеки, или потом?

— Ничего особенного. Все, как обычно! А потом я заболела. И сейчас мама думает, что это осложнения после простуды.

— Где была дискотека? — спросил Вадим.

— В «Атлантиде», — ответила за меня Ольга Васильевна.

— Оль, я попробую, что-нибудь узнать, но не обещаю. Но нужно поговорить с Иваном.

— Вадь, мы не можем без присутствия его родителей задавать ему никакие вопросы. Сейчас не то время. А вмешивать родителей….

— Оля, если девочку чем-то опоили, то не только родителей придется вмешивать, но еще и полицию!

— Опоили?! — такая мысль мне не приходила в голову. — Но я пила только сок!

— Этого могло быть достаточно!

— Подождите! Вы думаете, что я… что меня…

— Кира! Успокойся, пожалуйста! Все хорошо. Вадим просто строит предположения. И начинает с самых худших, — Ольга Васильевна сурово посмотрела на своего друга.

— Нет. У меня ничего не было и не могло быть.

— Ты в этом уверена? — Ольга Васильевна смотрела на меня, не отрывая глаз.

— Да.

— Почему? — спросил Вадим, проигнорировав нахмуренный взгляд Ольги Васильевны.

— У меня тогда были месячные, и тампон я убрала только утром, — призналась я, покраснев до корней волос.

Мне показалось, или Вадим и Ольга Васильевна выдохнули?

— Что ж это уже хорошо! И все равно я попробую узнать, что же там с тобой произошло. Ты не будешь против?

— Нет, я сама хочу все знать!

После этого разговора дышать стало легче. Я никому ничего не рассказывала. Да, собственно, и рассказывать нечего. Старалась каждый день увидеть Ольгу Васильевну, но она на мой немой вопрос незаметно качала головой. Значит, ничего нет. Жаль. Подожду.

В классе все было по-прежнему. Меня словно никто не замечал. Не скажу, что меня это особо огорчало. Вообще никак! Складывалось такое впечатление, что какая-то часть моей души умерла, или замерзла, и просто не могла переживать так, как это было раньше. За то у меня появилось много свободного времени. И я попросила у Ольги Васильевны учебники по физике, начиная с седьмого класса.

— Кира, ты уверена, что тебе это нужно? Нет. Не пойми меня неправильно, но…

— Ольга Васильевна, я просто хочу занять мозги. С пользой. И исправить вашу тройку.

— Ну, тройка как раз-то твоя.

— Значит, свою тройку.

— Хорошо. Будут вопросы, звони. Вот мой номер, — Она протянула мне листочек с записанным номером телефона. — Кира, по любым вопросам! Хорошо?

— Хорошо. А есть что-нибудь от… Вадима? Простите, вы не сказали его отчества.

— Андреевич. Нет, Кира. Пока ничего нет.

— А вы мне скажете, если будет, хоть что-то известно? — я с мольбой смотрела в глаза учительнице.

— Конечно! Обязательно скажу. Все будет хорошо! Не переживай!

— Спасибо вам огромное, Ольга Васильевна!

— Да пока еще не за что. Запиши мой номер!

— Обязательно!

Знаете, а ведь не так страшны сами проблемы. Намного страшнее, когда нет никого рядом, кто бы держал тебя за руку. И сейчас, чувствуя поддержку своей учительницы и Вадима Андреевича, мне было намного легче. Нет, сердце все еще сжималось и учащало ритм, когда я видела Арсения, но было уже не так больно. Было больше обидно, что он мог так поступить с нами и нашими отношениями. А еще обидно, что он заморозил мою весну.

Лиза смотрела на меня с презрением. Словно только мое присутствие оскорбляло ее особу. Девочки из нашего класса тоже воротили свои носики. Ну, как же! Его Величество Максимов Арсений потерял свой интерес ко мне, а, значит, и я стала не нужна. Ха-ха. Теперь я поняла, что многие «дружили» со мной только потому, чтобы быть ближе к Арсу. Вот же, дуры! Они думают, что теперь он обратит свое внимание на них?! Что ж, удачи! Но мне так не хватало теплого взгляда его голубых глаз! Как же так?! Утешало одно: ни на Лизу, ни на кого-то еще, он не смотрел так. Хотя. Это должно быть уже неважно. Но, как же все-таки больно! Больно и обидно!

А еще очень сложно быть совсем одной. И, если на уроках, а я так и сидела одна, это даже к лучшему, то на переменах стоять в стороне было тяжело. И я старалась ждать звонка в кабинете Виктории Евгеньевны, объяснив, что времени после уроков совсем нет.

И вот, примерно через неделю после того разговора в кабинете у Ольги Васильевны, я увидела Вадима Андреевича. Я чуть не подпрыгнула на месте! Значит, он что-то узнал! Он заметил меня тоже. Я не знала, стоит ли подходить к нему, или же нет. Он сам подошел ко мне.

— Здравствуй, Кира. Как настроение?

— Здравствуйте, Вадим Андреевич! Лучше, — я попыталась улыбнуться. — Вы….

Я не успела договорить, как меня перебила Богданова.

— А вы знаете, что посторонним в школе находиться запрещено? — заявила Лиза, задрав подбородок.

— А кто вам сказал, что я посторонний? — Вадим вскинул брови. Он медленно достал удостоверение и сунул его прямо под нос Богдановой. Лизка отшатнулась и испуганно посмотрела на него. — Следователь, Кудинов Вадим Андреевич. А вы, я так понимаю, Богданова Елизавета?

— Да, — еле слышно прошептала побелевшая Лизка. — Извините, пожалуйста.

— С вами я побеседую чуть позже, — отрезал Кудинов. И Лиза мгновенно исчезла. Как это она оказалась без Арсения? Обычно она не отходила от него ни на шаг!

— Значит, вы не просто друг? — тихо спросила я.

— Кира, я, действительно, пока просто друг. А это, — он убрал в карман удостоверение. — Это — просто работа.

— А здесь вы потому, что?..

— Да. Оля не часто обращается за помощью. Но сейчас мне нужен ваш директор.

— Зачем? — на моем лице явно отразился страх. — Это из-за меня?

— Нет.

— А? — я не знала, как задать ему вопрос, который беспокоил меня больше всего.

— Да. Я узнал. Это очень некрасивая история.

— Вадим Андреевич, я должна знать!

— Хорошо. Поговорим после. Сейчас тебе нужно идти на урок!

Да. Звонок прозвенел. Я нехотя пошла в класс. Лиза стояла в коридоре и испуганно смотрела вслед Кудинову.

Досидеть до конца уроков было не просто. Я ужасно переживала в ожидании того, что скажет Вадим. А еще я все время чувствовала на себе взгляды Богдановой. Она тоже заметно нервничала. Верно, говорят, что «на воре и шапка горит». Я видела яркое подтверждение этим мудрым словам. Она даже не приставала к Максимову. Отдохнет хоть чуток от внимания своей любвеобильной пассии. То, что Максимов от нее устал, было заметно. Да, я злорадствовала в душе! Даже месяца не вытерпел, бедолага!

И снова что-то больно кольнуло в сердце. Когда же оно успокоится?

«Не скоро», — прошелестело в ответ.

— Стой! — я даже опешила. Это было первый раз, когда Лиза заговорила со мной после дискотеки. Я медленно повернулась. Ну да. Богданова, собственной персоной. И Арсений. Я поймала взгляд его голубых глаз. Секунда. И он отвел его. — Зачем приходил этот следователь?

— Тебе нужно было спросить об этом у него.

— А ты не знаешь?

— А тебя это волнует? — я снова посмотрела на Арсения. Ему тоже не так хорошо, как он хочет всем показать. Что ж. Это его выбор.

— Нет.

Я развернулась и хотела выйти, но мне преградил дорогу Ефремов. Значит и он тут замешан. Интересно, а Арсений в курсе? Черт, о чем я думаю?! Мне плевать, в курсе он, или нет! Плевать!

— Ефремов, выход в другой стороне!

Но Иван не сдвинулся с места.

— Иванова, тебе лучше все сказать, — угрожающе прошептала мне в спину Лиза.

— Не стоит волноваться, я так и сделала. Уже. — Пофиг. Хуже уже точно не будет! Наверное. — Это все? Мне нужно идти.

— Лиза, тебе, что от нее надо? — спросил Максимов.

— Уже ничего! — ответила я за Богданову. — Все, что она хотела, она уже получила! — я смотрела в лицо своей бывшей лучшей подруге. Как же я была слепа и глупа! Резко развернулась, с силой толкнула Ефремова, и прошла на выход. В горле застыли слезы и злость.

На нее. На себя. На него!

Господи! Но почему это должно было произойти со мной? Хотя ответ, я, кажется, уже знала. Осталось узнать, как? Я уверенно пошла в кабинет Ольги Васильевны. Но он был закрыт. Я занервничала. Лицо снова начало гореть, а сердце колотилось, как сумасшедшее.

Как так? Неужели? Нет. Он обещал. Очень трудно поверить, если тебя предали. И не только твой парень, но и лучшая подруга. Вера — это такая тонкая штука, которую не так просто найти. И, кажется, я ее потеряла.

— Кира! Тебя Савина искала. Она в учительской! — я даже не сразу поняла, о чем говорит Варя Одинцова, председатель школьного совета.

— Спасибо, Варя, — дышать стало легче. Не предали. Похоже, я теперь от каждого буду ждать удара в спину.

— Кира, ты в порядке? Странная ты какая-то в последнее время.

— Нет. Все хорошо, Варь. Болела сильно, устаю быстро. Все нормально.

— Ладно. Смотри. Ты не была в прошлый раз. Все-таки решили концертную программу провести к 14 февраля. С тебя танцы, как обычно!

— Э-э-э! Подожди! Я не могу сейчас танцевать! — все в совете знали, что я занималась танцами, и всегда танцевала. Мне это нравилось. Но не сейчас. Сейчас я не смогу танцевать. Перед всеми. — Варя! Давай я поставлю номер, покажу все движения, но танцевать будет кто-то другой!

— Почему?

— Будет что-то новое. А-то все уже привыкли, наверное….

— А, знаешь, давай попробуем! И массовку добавим! — загорелась Варя.

— Вообще, замечательно!

— Так! В пятницу сбор, чтобы была!

Я вздохнула. Поставить номер сложнее, чем выполнить его самой. Но так надо. Я собралась с силами и спустилась на второй этаж в учительскую. Страх опять подобрался так близко, что я слышала стук его сердца! Или это кровь пульсировала у меня в ушах. Почему учительская? Неужели еще кто-то знает? Пока шла, накрутила себя так, что начали трястись руки. Я тихонько приоткрыла дверь, про себя решив, что ничего не буду говорить, если там еще кто-то из учителей. Но боялась я напрасно. В учительской была только Ольга Васильевна. Она проверяла тесты.

— А, Кира! Проходи! Кстати, молодец! Хорошо написала! Пять!

— Правда?!

— На, смотри! — Савина поискала в стопке листок и протянула его мне. Напротив каждого задания стоял плюсик. Итого: семь плюсиков и пятерка внизу!

— Спасибо!

— Я тут не причем! Сама решала! Или списывала?

— Нет, я не списывала.

— Верю.

— А почему вы здесь? И где?..

— У меня в кабинете… холодно.

Я удивленно посмотрела на Ольгу Васильевну. Кабинет физики был теплым и уютным.

— Я открыла окно. Проветрить. Садись. Вадим сейчас подойдет. Он у Эдуарда Петровича. — Эдуард Петрович — наш директор.

— З-зачем?

— Ему нужно разрешение на просмотр камер.

— Он…. Вы…. Кто-то еще знает?

— Нет, Кира. Ни Вадим, ни я, никому ничего не говорили. Но ты должна понять, что….

— Ольга Васильевна! Я не хочу, чтобы кто-то еще знал!

— Но тогда виновников нельзя будет наказать!

— Я не хочу никого наказывать! Я просто хочу знать, что произошло. Хотя уже и так примерно догадалась.

Ольга Васильевна продолжила проверять тесты. Я сидела рядом и теребила ручку, которая лежала на столе.

— Кстати. В вашем классе всего две пятерки. У тебя и у Максимова.

Я усмехнулась. У Максимова всегда были пятерки, ничего удивительного! Это я непонятно как вылезла.

В учительскую вошел Кудинов. У него были взъерошены волосы, и было видно, что он устал. Я подскочила на месте. Он жестом велел мне сесть на место.

— Значит, так. Нам нужно поговорить. Но так, чтобы мне не пришлось снова удалять записи с камер. — Точно! В кабинете физики была камера! Как же я не подумала?! — Никогда не думал, что буду столько нарушать правил! И с кем! С учительницей и ученицей! Да-да, барышни! Сейчас мы с вами есть не что иное, как преступная группировка!

— Вадим! Не пугай Киру! Пожалуйста! Никакого преступления здесь нет! А выворачивать все нижнее белье перед всеми это, это… неправильно!

— Ну, это у вас чуть что, сразу психолог, директор и вся тяжелая кавалерия следом! — усмехнулся Вадим. — А у нас как раз все почти в пределах нормы. Надеюсь, мне не придется отчитываться перед начальством, почему я смотрел записи.

— Не придется. Эдуард Петрович не жалует, когда о его школе говорят что-то плохое!

— Этого никто не жалует. Идемте. Правда, не знаю куда. Но туда, где мы можем поговорить.

— Можно ко мне, — сказала Ольга Васильевна.

— Кира, ты как? Не против? — спросил Вадим Андреевич.

— Конечно, не против! Почему я должна быть «против», если это в моих интересах?

— Вы, барышня, еще несовершеннолетняя! И подобные вопросы должны решаться в присутствии твоих родителей или классного руководителя!

— Вместо классного руководителя присутствует учитель по физике. Этого достаточно. Я так думаю, — добавила я неуверенно.

— Вот даже как? Молоток! — похвалил меня Вадим Андреевич.