Ханна ХАУЭЛЛ ВКУС ОГНЯ

Пролог

Весна 1857 года

Выстрелы. Даже девятилетняя девочка ни с чем не могла спутать эти звуки. И вот уже нет чудесного весеннего дня, и она сразу потеряла всякий интерес к полевым цветам. Щенок и тот перестал резвиться у ее ног. Наступила зловещая тишина, и даже птицы замолкли, будто ожидая повторения этих звуков, которые так часто возвещали смерть здесь, на территории Нью-Мексико.

Стоя на месте, девочка пыталась понять, кто это. Индейцы? Бандиты? Здесь приходилось бояться многого. Оставаться ли на месте? Или бежать? А может, прятаться? Антонию учили лишь одному — она должна спрятаться, если она одна останется дома, а в это время случится нападение. Но никто не сказал Антонии, что делать, если это произойдет в тот момент, когда она будет собирать полевые цветы далеко от дома.

В тишине прогремел еще один выстрел, и девочка отпрянула в сторону, а затем бросилась бежать, желая узнать, что случилось. Неуклюжий щенок еле поспевал за ней, когда Антония мчалась к дому.

К горлу Хуана Рамиреса подступила тошнота, когда он увидел это. Этот человек и сам не раз применял насилие, но только по отношению к тем, кто способен защититься. Поэтому он гордился собой. Его спутники знали, что Хуан Рамирес твердо придерживается этого правила. У этих бедных поселенцев нечего было взять, но они защищались так же храбро, как и его люди. Однако они напрасно сопротивлялись, и это только обозлило его. К тому же из-за них он зря потерял время, что вызвало у него особую досаду. Глядя вниз на зачинщика драки, только что застреленного им, Хуан Рамирес размышлял, извлекут ли из этого урок его люди, или ему следовало застрелить и их. Услышав приближающиеся шаги, он быстро вскинул револьвер. Так же поступили и его спутники.

К дому бежала маленькая девочка, казалось, не замечавшая их. Хуан Рамирес преградил ей путь в хижину, но она каким-то образом все же проскользнула туда. Выругавшись, он последовал за девочкой, остановился в дверях и теперь наблюдал за ней. Девочка оглядывала разгром, явно не понимая, что произошло.

Выронив цветы, Антония бросилась к телу матери, не догадываясь, почему та почти обнажена. С непостижимым достоинством, поразившим взиравшего на нее мужчину, она оправила одежду матери и закрыла ее глаза. Антония сознавала лишь то, что смерть предвещает похороны. Ей придется вырыть две большие ямы и положить в них родителей. Так, как сделали они, когда умерли ее брат и сестра.

— Почему вы все еще здесь? — спросила она мужчину, стоявшего в дверном проеме. — Они мертвы. Вам не удастся убить их еще раз. Уходите.

Сам не зная почему, Хуан посторонился и, почесывая бороду, следил, как девочка идет к амбару. Его люди волновались и громко сетовали на то, что не уезжают. А Хуан не отрывал глаз от девочки, которая тащила из амбара лопату, слишком большую и тяжелую для нее.

Малышка напоминала ему когда-то добытую им фарфоровую куклу. У этой девятилетней девочки были длинные растрепанные светлые волосы, нежная кожа и ладная фигурка. Но больше всего Хуана поразили ее аметистовые глаза, глубокие, как озера, и оттененные пушистыми ресницами, чуть более темными, чем волосы. Не зная, что делать с этой девочкой, он смутно сознавал: оставлять ее здесь нельзя.

— Нинья <Девочка>, мои люди займутся погребением тел. — Хуан отобрал у Антонии лопату и подал ее одному из тех троих мужчин, которые только что помогали ему убивать людей. — Ты еще слишком мала, да?

Это были поспешные похороны. Ведь возможно, солдаты уже напали на их след. Граница была недалеко, и Хуан вовсе не хотел, чтобы их взяли. Пока девочка клала полевые цветы на могилу, он сам пошел в хижину за ее вещами. Собрав их, Хуан заметил, что девочка вернулась в хижину.

— Хуан, — обратился к нему Мануэль, его ближайший помощник, — что ты собираешься делать с девочкой? Это же безумие — брать ее с собой.

Глядя на малышку, которая молча смотрела на них и явно не понимала по-испански, Хуан усмехнулся:

— Она будет моим трофеем. Я заменю ей отца, но мне не придется заботиться о жене. Разве это безумие? — Он спросил девочку по-английски: — Как тебя зовут?

— Антония Нейман. — Она пристально посмотрела на высокого, стройного мужчину. — Зачем вы убили моих родителей?

— Я не хотел этого, детка. — Хуан указал на застреленного им человека. — Это он во всем виноват. Да, я бандит, но никогда не трогаю тех, у кого нечего взять. — Заметив, что девочка кивнула, Хуан добавил: — Ты поедешь с нами. — Он посадил ее на свое седло.

— Сейдж — моя собака. — Вцепившись в луку седла Хуана, девочка смотрела на щенка, который жалобно скулил и вертелся возле ног лошади.

— Мануэль заберет собаку. — Цыкнув на недовольного Мануэля, Хуан сел в седло позади девочки. — Ты теперь принадлежишь Хуану.

Загрузка...