Вляпалась!

Часть 3. Господин долины Роз

Вечер был тих и безмятежен. В изумрудном саду стрекотали цикады. Едва вечерний палантин укрыл собой небеса, начали прибывать гости. Одинокие мужчины со всех краев, красивые и не очень, молодые и старые, глупые и начитанные до безобразия. Я рассматривала их, притаившись в углу парадной залы, попивая игристое шампанское. Принцесса не спешила появляться, кавалеры нервничали — всё шло по плану. Ко мне подошел пухлый мужичок, представившийся королевским советником, и похвалил за количество потенциальных женихов. Он сказал, что весь совет присутствует на приеме и надеется на успех мероприятия. Я уже знала, что никакой власти советники не имеют, но помогают королю в решении спорных вопросов.

О, не сомневайтесь! Успех гарантирован.

Наконец, часы пробили семь раз, и в дверях показалась она. Я с умилением смотрела, как Виктория топает вразвалочку, улыбаясь во все тридцать два неровных зуба. От отточенных манер не осталось и следа. Она подошла ко мне и, выхватив у меня бокал (об этом мы не договаривались), выхлебала его до дна. Затем сыто рыгнула.

— Зачет, — отметила я.

Пока кавалеры посматривали друг на друга в священном ужасе, слуги прикрыли двери, отрезая пути к отступлению.

Под музыкальное сопровождение струнного оркестра мы выбрали первую жертву — молодого и симпатичного то ли герцога, то ли князя (я в здешних титулах ориентировалась с трудом) из благородной, но обнищавшей семьи. Так, он явно купился на бюджет короны.

— Здравствуйте, — я склонилась в реверансе, а Виктория шутливо помахала ладошкой. — Как вас, напомните?..

— Виттер Эльшанский.

— О, я его знаю! — выдала Виктория и счастливо загоготала, после чего расчихалась. — А чо вы такой лысый?

С этими словами она попыталась погладить его плешивую макушку. Я пихнула принцессу под бок локтем. Одно дело — произвести дурное впечатление; но совсем иное — нажить себе врагов.

— Не серчайте, принцесса малость взволнована.

— Ага, но я уже хорошенько поддала, если вы, конечно, понимаете, о чем речь. — И она подмигнула. — Апчхи! — добавила проникновенно.

— Простите великодушно, — граф оттянул ворот сорочки, — мне срочно нужно бежать. Неотложные дела, знаете ли.

— Минус один, — шепнула я на ухо Виктории.

Та довольно улыбнулась.

Принцесса оказалась замечательной ученицей и талантливой актрисой. К каждому новому жениху она подбирала новый ключик, ещё страшнее предыдущего. Виктория ржала как конь, вытирала рот рукавом, смачно харкала и ковыряла в носу. При этом ко мне не было никаких претензий — я изо всех сил нахваливала товар и всячески впихивала его всем подряд.

— Глянь, сколько жратвы! — зычно басила принцесса, подбегая к столу с закусками. — Я б ща и лошадь умяла, гы-гы-гы.

— Жарко чо-то, — ныла она, обмахиваясь занавеской. — Давай устроим ужин в купальниках?

Число потенциальных женихов, к слову, неуклонно уменьшалось. К девяти вечера нас не покинули разве что самые культурные, но и те забились по углам, не торопясь вылезать. Остальные давно разъехались, чтобы поскорее добраться до ближайшего телепорта и воротиться в родные имения.

Лишь один человек оставался безразличным к происходящему. Высокий брюнет, худощавый и тонкокостный, с глазами холодными что озеро льда. В его осанке было столько статности, что я и сама невольно выпрямилась. Белая рубашка на смуглой коже смотрелась невероятно. Весь вечер краем глаза я изучала этого мужчину и никак не решалась подвести к нему Викторию — уж больно он был хорош и величественен, чтобы измываться над ним.

— Кто это? — наконец не выдержала я.

— Господин долины Роз. Очень богат и свободолюбив. Думаю, он не заинтересован в браке.

Виктория безразлично пожала плечами, хотя я бы давно кинулась в объятия такого мужчины и попросила взять меня хоть замуж, хоть наложницей, хоть уборщицей на полставки.

— Что тогда ему надо?

Виктория глянула сначала на темноволосого графа, после — на меня. На губах расплылась понимающая улыбка, а на щеках заиграли очаровательные ямочки. На секунду чудовище обратилось в красавицу. Пусть и гигантскую, и зеленую, и воняющую освежителем воздуха, но всё-таки девушку.

— Предположу, что ты.

Только теперь я заметила его взгляды украдкой и то, как он крутил в тонких пальцах бокал с алым, что кровь, вином: словно приглашал, заманивал, притягивал. Меня прошибло током, и в груди сразу стало тесно. Глупое сердце сорвалось на бег — не то поближе к нему, не то от него подальше.

Долгий вдох, короткий выдох, и ко мне вернулась способность соображать.

— Ну что ж, если я ему нужна — пусть первым знакомится.

Мы разошлись к десяти вечера, но господин долины Роз так и не соизволил поприветствовать мою персону. Он ушел в числе последних гостей, напоследок пожелав принцессе скорейшего замужества. Матушки, какой голос: он обволакивал, тек ледяной струей, завораживал. Я стояла в трех шагах от них и поедала господина глазами. И поняла, что мне пора срочно изучать политическое строение этих земель, чтобы разобраться: господин — это хорошо или не очень?

2.

Не спалось. Всю ночь я не сомкнула глаз. Давили дурацкие мысли, от которых нелепая краснота заливала щеки. Мне представлялся бархатистый голос и взгляд, холодный и жгучий одновременно. Вино в бокале, и легкая улыбка на мужских губах…

Тьфу, так и рехнуться недолго!

Сдался мне, в самом деле, этот господин — у меня Мишаня есть. Хомяк сладко дрых в клетке, изредка дрыгая лапкой. Я почесала громадное пузо пальцем — кое-кто отожрался на элитном миндале — и уселась на подоконник созерцать ночной сад.

С первыми лучами солнца в спаленку постучался Дим. Юный дипломат был одет с иголочки: в темные брюки и светлую рубашку, поверх которой — застегнутый на одну пуговицу жилет. От нескладного мальчишки не осталось и следа. Ха, всё-таки внял он словам тети-маркетолога!

— Итак, — Дим, не спросив разрешения, присел на край кровати, а я пялилась на паренька самыми честными глазами. — Вечер прошел так себе?

— Почему же, принцесса была мила…

— …ага, мила, обворожительна и безобразно одета, — перебил Дим. — Полина, ты играешься с королем?

В его голосе появилась неприкрытая угроза. Я тряхнула волосами, плотнее укуталась в одеяло и зевнула во весь рот, отгоняя дремоту.

— Не неси ерунды.

— Зачем тогда ты вырядила Викторию как придорожное чучело или девицу из публичного дома? Не выдумывай отговорок. Вера сдала тебя с потрохами.

Какая всё-таки замечательная у Виктории портниха! Думаю, она не только наябедничала на меня Диму, но и сделала это с особым садизмом.

— Возможно, мой вкус не самый блистательный, но и цель была вполне простая — показать, что принцесса может быть любой. Смотри, раньше мужчины видели исключительно уродство. Теперь о Виктории заговорят в каждой подворотне, но теперь о её манерах. Дальше мы покажем принцессу в другой обстановке, чем окончательно сломаем женихам мозг. О ней будут судачить.

Ха! Во взгляде Дима появилась заинтересованность. Кажется, он проникся моими речами и всерьез задумался о том, что я — гениальный продавец. Кстати, я даже не солгала. Спорю на что угодно: после вчерашнего перфоманса про внешность принцессы все позабудут.

— То есть это такой пиар-ход?

— Именно! Поверь, у неё уже появились поклонники.

— Кто же? — Дим склонил голову.

— К примеру, господин долины Роз, — на голубом глазу соврала я.

Он заметно подобрался.

— Демьян? Ты не выдумываешь?

Ага, вот как зовут таинственного гостя! Я покатала имя на языке — мне понравилось. С французским оттенком, изящное и какое-то очень уж подходящее ему. Такие имена хочется произносить полушепотом, на выдохе.

— С чего бы мне лгать? Он не спускал с неё глаз, а как улыбался…

Но не успела я продолжить залихватски врать, как в дверь постучались. На пороге мялся мальчишка-слуга, с трудом удерживая в руках охапку алых роз с бутонами, толстыми и налитыми соком. Цветов было не меньше полусотни.

— Э-э-э, — протянул Дим.

— Драсьте, — сказал мальчишка, по всей видимости, не осведомленный, что перед ним важный дипломат, — это для Полины.

— Неси сюда.

Я царственно махнула рукой прямо на постель. Цветы рассыпались по покрывалу кровавым полотном. Нашлась и записка, которую первым ухватил Дим.

— Полина, приглашаю вас посетить поместье Роз. Прошу послать ответ телепатиационной почтой. С глубочайшим уважением, Д. И, — зачитал он. — Угу, говоришь, Демьяну понравилась принцесса?

Мои щеки залились стыдливым румянцем. Терпкий аромат свежесрезанных цветов плыл по спальне. Мальчик куда-то сбежал, и было невозможно узнать: когда именно и кто передал ему букет. Неужели сам господин?

— Почем мне знать, кто ему понравился. Знаки внимания он оказывал ей.

— Угу, а на свидание пригласил тебя. — Дим вручил мне открытку. — Не забывай, твоя задача — выдать замуж Викторию, а не наладить свою личную жизнь.

— За кого ты меня принимаешь? — деланно возмутилась я.

Дим, неоднозначно хмыкнув, ушел. А я лежала, усыпанная цветами, и почему-то представляла себя в объятиях обворожительного мужчины. И эта мысль грела так, что раннее утро наполнилось новыми запахами и красками.

С понурой Викторией мы встретились в библиотеке.

— Брат пообещал меня прилюдно высечь, если я ещё раз устрою представление на смотринах, — вместо приветствия буркнула она, бездумно пялясь в книжку. — И что нам делать? Я не хочу замуж!

В глазах стояли слезы, личико скуксилось, и губы дрожали от подступающих слез. Большой ребенок, пускай и изуродовавший себя с взрослым бесстрашием.

— Ну, во-первых, я нас более-менее выгородила. Рассказывай всем, что это был ход на запоминаемость образа. Во-вторых, Вик, а ты не думала признаться ему честно? О твоем возлюбленном и о том, что, кроме него, тебе никто не нужен?

— Он меня и слушать не желает. Твердит про статус и высокую ответственность, возложенную королевским советом и им лично. Что я, племенная кобыла, чтобы рожать породистых лошадей?! Да плевать я хотела на эту ответственность!

Виктория вскочила, и книга бухнулась на пол, открывшись на середине. Я взяла, вчиталась в строчки. Это была история про любовь, а заодно про терзания и сомнения, потому что герой как раз признавался героине, что без неё он умрет, а с ней жить ему не позволит долг чести. Заинтересовавшись, я пролистнула в самый конец. Книга кончалась скромненько и со вкусом: «Их похоронили на разных концах погоста».

Бр-р-р, ну что это за отношения такие, в которых сплошные муки, а в итоге — тоскливая смерть? Любовь должна дарить исключительно положительные эмоции, иначе это не любовь, а мазохизм!

Следующие полчаса я успокаивала ревущую (причем в обоих смыслах, потому как от её рева содрогались стены) Викторию и убеждала, что всё у неё наладится. В конце концов, принцесса удумала познакомить меня с её возлюбленным, дабы убедить, какой он великолепный и неповторимый, короче, единственный в своем роде самец. Я из вежливости согласилась. И спросила как бы невзначай:

— Разреши мне на денек съездить в долину Роз?

Виктория всё поняла, усмехнулась сквозь всхлип.

— Будь осторожна.

— Почему?

— Просто будь.

Так-так-так. Недосказанность я чертовски не люблю, но выжать из принцессы подробности не удалось— а потому пришлось смириться с незнанием.

3.

Стояло безветрие. Солнце припекало макушку, не спасала даже широкополая цветастая шляпа. Я, одетая в легкое платье в горошек и босоножки на завязках, ехала навстречу к прекрасному господину. В телепатиционном ответе (здешний вид моментального обмена сообщениями с помощью колдовства — так сказать, смс-магия) он сообщил, что меня встретит личный помощник, и тот сейчас всячески пытался развлечь приглашенную особу.

Он справлялся о моем здоровье и настроении, любопытствовал обычаями моих земель и сетовал, что не имел чести побывать там лично. А я бездумно кивала, любуясь на зеленую полосу лесов и зеркальную гладь озера, что тянулось по правую руку. В столице Иссы катастрофически не хватало растительности, но окрестности с лихвой компенсировали этот недостаток.

— Вы голодны? — донимал помощник.

— Нет.

— Возможно, хотите пить? У нас имеется прекрасное вино многолетней выдержки.

— Нет, спасибо.

— Не устали?

— Нет.

— Путешествия на повозках могут изматывать, так что не стесняйтесь сказать об этом. Кстати. В России, насколько мне известно, перемещаются с помощью каких-то железных ящиках с окнами. А куда вы впрягаете лошадей?

Я излишне громко выдохнула сквозь сжатые зубы. Помощник догадался, что любопытство придется поумерить, и заткнулся.

Мы въехали в кованые ворота, ведущие к двухэтажному зданию. Здесь, и правда, всё покрывали розы: невысокие кусты росли у дорожек, на прутьях ограды извивались чугунные розы, и даже в лацкане пиджака дворецкого была вставлена розочка. И запах! Он опьянял как элитный алкоголь и врезался в нос, не давая отдышаться.

Но всё-таки меня не покидало гаденькое послевкусие, что господин пожадничал на подарок и попросту сорвал утренние розы в собственном саду, после чего вручил их мне с посыльным.

Ну, как будто бы булочник одарил симпатичную особу свежим батоном.

— Пройдемте, вас ожидают.

Дворецкий шел медленно и очень… грациозно, как на показе мод. Я в шляпке и на платформах ощущала себя нелепо, неуместно. Хотелось сбросить всё лишние, стянуть одежку и пройтись по этим местам нагой и чистой.

Ага, примерно представляю, как вытянутся лицо господина долины Роз, когда в его кабинет впорхнет обнаженная девица с дурной улыбкой на губах.

Если честно, внутреннее убранство оставляло желать лучшего. Дом был сух и строг, скуп на мелочи. Стены выкрашены в нейтрально бежевый, светлые гардины свисают правильно и скучно, вазы пустуют. Будто бы в метре отсюда нет роскошных кустов, каждый цветок на которых — произведение искусства.

Хозяин пил кофе в неуютной гостиной. Возможно, зимними вечерами, когда был зажжен огонь в камине, и пылали свечи, тут становилось по-домашнему тепло. Но не сейчас.

Демьян медленно поднялся и чуть склонился, приветствуя. Одет он был в голубую рубашку, последняя пуговица которой оставалась расстегнутой, и свободные домашние брюки. Он источал нечто такое, от чего у меня напрочь отшибло рассудок. И это бесило! Да с каких пор я по мужикам пускаю слюну и от одного вида готова мурлыкать котенком у ног? Эти чувства были где-то за гранью разумного, и я начала подозревать, что не обошлось без вмешательства в разум.

— Как добралась? — В тоне ни грамма эмоций, сплошная нейтральность.

О, мы сразу перешли на «ты»? Любопытно. Так, глядишь, и в кровать скакнем с нахрапа.

— Чудесно.

Я глянула на столик, на котором, кроме чашки, молочника и блюдца, ничего не было. Как аскетично-то.

— Кофе? — предложил хозяин.

— Лучше чаю, — улыбнулась я и присела в свободное кресло. Шляпку сняла, положив на колени.

Демьян подал знак слуге, и вскоре тот наливал в фарфоровую чашечку напиток, пахнущий чабрецом и малиной. Всё это время мы молчали, лишь наблюдали за тем, как струйка стекает с носика.

— Итак, зачем вы хотели меня видеть?

— Может быть, просто так?

Я возмутилась:

— Вы погнали девушку через половину страны просто так?

— А если я соскучился? — он склонился ко мне, прищурился так славно, что сердце забилось в три раза быстрее.

— Трудно скучать по тому, с кем незнаком, — напомнила я, отстраняясь, пока сама не зажала великолепного господина в углу гостиной. Может быть, прямо у камина на пушистом меховом ковре.

До одури захотелось снять с этого мужчины бесполезную рубашку, обжечься о горячую кожу, втянуть носом аромат смуглой кожи, потонуть в бездонной бездне глаз…

4.

В голове помутилось. Я жадно отхлебнула чая, Демьян же изучал меня пристальным голодным взглядом, от которого краснота расползалась по щекам. Он подавал ясные намеки, яснее было бы разве что содрать с меня платье и повалить на стол, смахнув с того чашки.

Да почему ж так разыгралась фантазия!

— Вот и познакомимся. — Демьян улыбнулся. — Спасибо за прекрасный фуршет, организованный в честь принцессы, Полина. Получилось… неординарно.

Он покатал моё имя на языке и улыбнулся — звучание ему понравилось. По моему позвоночнику пробежали мурашки, осев в области поясницы.

— Шутите? — я раздосадовано фыркнула.

— Нисколько. Вечер прошел бездарно, но в том нет твоей вины. Ты собрала колоссальное число поклонников Виктории и, уверяю, если бы та хотела выйти замуж, она бы уже подобрала кавалера.

— А она не хочет? — заинтересованно спросила я.

Неужели всем известно о маленьком секрете большой принцессы?

— Мы оба знаем ответ, — хмыкнул Демьян и отставил чашку. Та брякнула, будто обиженная.

Его пальцы словили мою ладонь. Прочертили дорожку по вене от запястья к локтевой ямке. Я еле вырвалась — в груди сдавило от жара, — покачала головой. Руку предусмотрительно убрала за спину и даже выставила ею кукиш. Да тоже кожа помнила нежное, почти любовное касание.

— Так, постойте. Уж не знаю, какого вы обо мне мнения, но, к вашему огорчению, с мужчинами в день знакомства я не сплю.

Я сердито сдвинула брови, а господин долины Роз рассмеялся. Смех его был чистый и открытый, какой-то невероятно настоящий, не скрытый масками или условностями.

— Как тебе такое пришло в голову?! Я пригласил тебя с иной целью. Пойдем, покажу тебе сад.

Не дожидаясь моего согласия, Демьян поднялся. Мне оставалось в один глоток допить чай, пахнущий летом, и со вздохом последовать за этим ужасным — отвратительно соблазнительным! — мужчиной, обмахиваясь шляпкой. Вообще-то могла и отказать, и послать его куда подальше (думаю, дорогу найдет), но голова не слушалась зова рассудка.

А в саду цвели розы. Алые, словно кровавые брызги среди полотна зелени; белые, будто вырезанные из бумаги; ярко-желтые, сулящие разлуку; и нежно-розовые, такие ранимые и хрупкие. Демьян молчал, позволяя мне вдоволь рассмотреть его владения, простирающиеся далеко-далеко на юг. Я коснулась острого шипа, с наслаждением вдохнула пьянящий аромат. Закружилась голова.

— Невероятно!

— Знаю, — не стал лукавить надменный господин. — Ну что, ты согласна поработать на меня?

Я непонимающе выпучилась. Чего это он предлагает: чтоб я поливала всё это великолепие? Окучивала? Подрезала ветки?

На всякий случай подбоченилась, мол, даже не надейся.

— Я намерен продавать розы в вашем мире. Дело за малым: наладить контакты, подыскать места для реализации. Разрекламируй мои цветы так, чтобы о них знал не только мой мир, но и ваш — ну а я не скуплюсь на плату. Сама понимаешь, на королевском приеме завести этот разговор было бы некорректно по отношению к твоему основному нанимателю. Но ты свободная девушка и не связана узами одного контракта. Почему бы не подработать на того, кто искренне восхищен твоими талантами?

Демьян сложил руки на груди, дожидаясь моего ответа.

Продавать розы? Да кому они сдались в таких объемах? В каждой подворотне есть цветочный магазин со своими поставщиками. Себестоимость цветов копеечная, магазины делают деньги за счет объемов и разнообразия видов. Продают не только розы, но и фиалки со всякими герберами. Кроме того, товар скоропортящийся. Это тебе не кактусами торговать, которые годами будут ждать своего покупателя.

Собственно, всё это я и рассказала господину. Тот кивнул.

— Знаю, — вновь сказал он с абсолютно серьезным лицом. — Придумай что-нибудь, и я заплачу три килограмма золота. Ну и, разумеется, все траты по раскрутке на мне.

С одной стороны, мне очень нравилось, что плату здесь мерят в твердой валюте, которую приятно утащить с собой. Три килограмма! С другой, не такой уж я гений рекламы, как все здесь решили.

Единственный — не значит лучший.

— Ну а если не смогу? — спросила я, вновь проведя подушечкой пальца по шипу.

Укололось, и на коже выступила кровавая капля.

— Что ж, — Демьян задумался. — Исполнишь одно моё желание.

— Какое?

— Сокровенное. — Он недобро ухмыльнулся.

— А точнее?

Знаем мы эти сокровенные желания. После них либо попадают в рабство, либо лишаются почки.

— Не бойся, ничего отвратительного я не попрошу. Слово чести.

Следом подошел к шипастому кусту и голыми руками, совершенно не морщась — обалдеть! — сорвал налитую соком розу. Протянул мне.

— Соглашайся, — сказал проникновенно.

— Подумаю, — сглотнув, ответила я, но розу приняла.

Так и шла к повозке, обняв её как родную кровиночку, малость прифигевшая от происходящего.

— И ещё, — на прощание крикнул господин моих кошмарных сновидений, когда я уже забралась внутрь повозки, — перечитай договор с короной.

Кучер захлопнул дверь, и Демьян скрылся за воротами.

Роза лежала на коленях, в салоне пахло вкусным дурманом. А сердце заходилось в немом крике. И так хотелось вернуться… или хотя бы согласиться на предложение господина долины Роз.

Но я была выше этого.

Умнее.

Или просто трусливее?..

И да, как оказалось, среди стандартного текста, затерявшись в куче унылых букв, было запрятано одно занятное условие: за неисполнение договора полагалась смертная казнь.