Вляпалась!

Часть 6. Доверься мне

Виктория пила умильно: морщила носик, надсадно кашляла и издавала нечто среднее между «Ой!» и «Мамочки». Сначала мы ещё пытались изобразить приличных девушек, но под маринованные огурчики, обнаруженные в холостяком холодильнике Дима, дело пошло весело и быстро.

— Не может быть, во дворце есть тайный лаз! — говорила принцесса, округлив глаза.

— А чему ты удивляешься? Это ж нормальная практика. Какой приличный дворец и без дыры в шкафу?

— В смысле, чем удивляюсь?! Тому, что меня о нем не оповестили! Прикинь, там были бы какие-нибудь смертельные ловушки?

Я поежилась. Детский восторг Виктории от перспективы болезненно скончаться был мне непонятен. Зато у принцессы, жизнь которой наверняка не пестрела адреналином, в глазах плясали чертенята. Наконец-то не серые будни, полные покушений и дворцовых интриг, а настоящие приключения.

— Слушай, вот ты переживаешь за Демьяна, да? — Она склонила подбородок на кулак. — А сильно переживаешь или так, не особо?

Я неоднозначно покрутила ладонью, но этого безобидного жеста принцессе хватило, чтобы присвистнуть и разлить водку по рюмкам. Выпили молча.

— А у вас что-то было, да? По замку такие слухи ходят…

— Какие же? — нервно хихикнула я.

— Ну, в последнем фигурировал скачущий конь и вы… ну… сверху.

Принцесса очаровательно зарделась, я же куда менее умильно закашлялась, представив акробатический номер, в котором я сначала падаю с коня, а потом тащусь волоком позади того, ибо нога застряла в стремени.

— Это ж неудобно.

— Да? — всерьез заинтересовалась Виктория. — Ну, говорят, вы сподобились. Или вот в розовых кустах…

Ага, земля и шипы, колющие пятую точку, — развлечение для знатных извращенцев. Как-то обидно, право слово. Мы настолько похожи на отбитых любителей приключений, что приличных слухов про нас так и не появилось? Ну, типа при ароматных свечах, в тишине поместья, под чувственные признания и взгляд «глаза в глаза» как в женских романах.

Нет, блин, лошади и кусты.

— Слушай, а в придворцовом парке было? — продолжила донимать принцесса.

— Дважды в день, натощак и после ужина, — важно кивнула я. — Так, всё, хватит, я сейчас живот от смеха надорву.

Виктория обиженно насупилась. Пришлось изобразить интерес к её личной жизни, только бы отвлечь от моей.

— Ну а ты всерьез влюблена в Марка?

Она развела руками.

— Он особенный. Знаешь, смотрю на него, и сердце замирает. Умом понимаю, что мы разные, но от этого мне хочется любить его только сильнее. Запретный плод сладок.

К сожалению, плод не только запретный, но и подгнивший в сердцевине. Впрочем, говорить этого я не стала, лишь многозначительно кивнула.

— Вот ещё что интересно. Если тебя так просто расколдовать, почему брат всячески пытался сбыть тебя в виде гоблина, а не силой влил в горло зелье?

— У снадобья временный эффект, час или два, и проклятие вернётся, — принцесса с аппетитом хрустнула огурчиком, будто уже заждалась, когда превратится обратно в двухметровую лягушку. — Я же говорила, что у меня сохранились остатки противоядия. Когда-то давно брат нашел его в моих вещах, и многие зельевары пытались подобрать формулу. Увы. Уж не представляю, где Марк раздобыл зелье, но его невозможно победить.

Выпили ещё и ещё. Волнение окончательно отошло на второй план, ибо какой смысл тревожиться?

Если Дим поможет — всё будет хорошо: врагов накажут, Демьяна спасут, а нам с Викторией максимум дадут по ушам. Ну а если он уже сдал меня заговорщикам, я десятилетиями буду преследовать его в виде завывающего глосса и периодически материть на своем, на полумертвом.

Короче говоря, спустя полчаса не привычную к алкоголю принцессу вырубило. Причем в момент: вот Виктория хихикает над моей глупой шуткой, а вот уже повалилась носом в диванную подушку. Ноги не держали меня, но я по стеночке двинулась, дабы опустошить холодильник Дима.

А когда вернулась с тарелкой колбасы и солений, то увидела дипломата, склонившегося над спящей принцессой. Он, дрожа всем телом, прислушался к её дыханию.

— Виктория, что с тобой? — бормотал с отчаянием. — Очнись, пожалуйста.

— Ты чего делаешь? — Я склонила голову набок, раздумывая, чокнулся ли дипломат или дело только идёт к этому.

— Что случилось?! — вопросил он.

— Бутылка водки на двоих, — без стеснения ответила я.

Дим ударил себя ладонью по лбу. Принцесса в ответ красноречиво причмокнула во сне.

— Я решил, побочный эффект зелья!

— То есть тебя запах спирта не смутил, как и бутылка?

— Я даже подумать ни о чем не успел, — густо покраснел он. — Захожу, а тут она…

Да, любовь творит с людьми ужасные вещи. Кстати, насчёт ужасных вещей.

— Что с господином долины Роз?

— Мертв, — мрачно произнес Дим.

С горя я почти рухнула в обморок, но на мои плечи легли тяжёлые руки, и разум окутал аромат не духов, но мужского тела. Горечь, мускус.

— А что должно случиться с господином долины Роз? — Голос обволакивал меня, забирался под кожу, бил по нервным окончаниям.

Мне одновременно хотелось повернуться, чтобы встретиться взглядами с его обладателем, и не хотелось поворачиваться никогда, только бы продлить момент единения. Мужчина прижал меня к себе — спина к груди, дыхание к дыханию — и не выпускал.

— Вот так оставишь государство на неделю без правителя, а у вас разруха и пьянство, — вдруг донесся незнакомый мужской бас.

— О, братишка приехал, — радостно икнула принцесса и рухнула лицом обратно в подушку.

2.

Король был, как говорится, могуч, вонюч и волосат. Высоченный — под два метра ростом — широкоплечий, с густой бородой-лопатой и огромными лапищами, которыми мог бы при желании переломить тонкую осину (или какую-нибудь тощую Полину Иванову, если та вздумает рыпаться). Надо сказать, в работах дворцовых портретистов не была передана вся его мощь. Этот человек выглядел непобедимым и готовым наподдать любому, кто отважится поспорить с его властью.

Август сел у ног принцессы и, осуждающе глянув на сестру, обратился ко мне:

— Видимо, с Викторией разговаривать бессмысленно, потому начинайте.

От тона его голоса — жесткого, не терпящего пререканий — мне захотелось не только начать, но и поскорее закончить.

— А с чего начинать?

Я обернулась к Демьяну, ища в нем поддержки, но мужчина отпустил мои плечи и отошёл к стене, встав у двери как суровый охранник. Ни войти, ни выйти.

— Расскажи всё, что тебе известно, — буркнул Дим, разглядывая пустую бутылку на свет. — Эх, это же дар с южных земель, какой-то напитанный магией спирт. Я её для особого случая берег, а вы…

— Мы — твой особый случай, — улыбнулась, но тотчас стала серьезной. — Ладно, давайте о грустном. Если что, мы с Викой вообще ни в чем не виноваты. Всё началось с одного надоедливого глосса, точнее — с убитого охранника.

Наверное, не будь рядом Дима с Демьяном, король бы не поверил ни единому моему слову — слишком уж скептически была поднята его бровь. Тяжелый взгляд жёг во мне дыры, а молчание казалось гробовым. Он дослушал до момента с моим падением в озеро и недоверчиво глянул на юного дипломата, словно ожидая опровержения.

— Всё так, — подтвердил Дим. — Повозку поднимают со дна, извозчик смог спастись, только судьба Полины оставалась под знаком вопроса. Мы хотели оповестить вас сегодня, как окончатся поиски.

Демьян, который отрешенно смотрел поверх моей головы, в этот момент раздосадовано покачал головой.

— М-да. Не для того я отправлял тебя в поместье.

— Кстати, а для чего? — подхватил король с мальчишечьим интересом.

Господин долины Роз скрестил руки на груди, оперся спиной о стену. Сейчас он казался куда более уставшим, чем вчера, словно ожидание в камере его изрядно потрепало. Под глазами залегли серые тени, одежда измялась.

— Я хотел, чтобы Полина удостоверилась, что за ней охотится кто-то другой, — просто ответил Демьян. — Как понимаешь, из тюрьмы было бы сложно оперировать фактами. Пришлось рассказать о собранном мною досье.

— Как вообще мой тайный советник умудрился оказаться за решеткой?

Король почесал в густой бороде, и вопрос его был задан скорее с иронией, но Демьян ответил без всякой улыбки.

— Август, я думаю, всё очевидно: тебя хотят свергнуть. Перед этим желательно устранить всех приближенных к тебе лиц. Начали с меня, понимая, что в ином случае я почувствую неладное. Другое дело, что начали как-то бестолково, если даже Полина до всего докопалась.

Эй, вообще-то прозвучало обидно! Это пренебрежительное «даже», будто бы от меня пользы чуть больше, чем от слепоглухонемой кошки. Между прочим, именно мне доверился глосс, именно я догадалась пойти по его следу и вышла на врага. А ещё я планировала спасти этого надменного гаденыша-господина от неминуемой смерти. Спасла, блин, а он теперь своими «даже» кидает направо-налево.

Я надула губы, но Демьян никак не отреагировал, а Август лишь сильнее стал дергать себя за бороду.

— Нам известно, как минимум, о двоих заговорщиках, — добавил Дим, выбросив-таки бутыль. — Но думаю, их гораздо больше. Полина, продолжай. Что случилось после того, как повозка сорвалась в воду?

На самом деле, я и сама понимала, как со стороны нелепо выглядели мои приключения: чудом подвернувшиеся рыбаки, разговорчивый глосс, тайный ход посреди оранжереи. Но у меня имелась свидетельница (правда, бессовестно дрыхнущая), а потому я не оправдывалась, а рассказывала дальше. Как-то потихоньку довела нить до финального штришка, а именно попойки на фоне волнения за господина долины Роз.

Демьян улыбнулся уголками губ, и от этой улыбки в душе потеплело, и нелепые обиды куда-то подевались. Как можно злиться на того, кто смотрит так заинтересованно, с легким прищуром. Впрочем, нам ещё предстоит разобраться с предсказанием цыганки и личным делом на меня любимую — но это после.

— Я поражен вашим умением влипать в неприятности, Полина, — сказал обескураженный король Август. — Но более всего поражен тем, как легко вы из них выпутываетесь. Демьян, на нашу гостью наложена удачливая аура?

— Разумеется. При ней всегда браслет, — хмыкнул тот, и я машинально опустила взгляд на запястье, где болталось украшение.

— В смысле? — уточнила, заранее предчувствуя какую-то подставу. — Я купила его у уличного торговца.

— Поль, — моё имя, произнесенное этим бархатистым голосом, было невероятно красивым, — ты видела, сколько всего мне удалось про тебя узнать. Я выучил твои предпочтения в ювелирных изделиях, а потому запросто подложил на рынке среди прочего товара браслет, который тебе бы захотелось носить, не снимая. В него встроен ощутимый заряд колдовства, которое и удачу приносит, и от проклятий защищает, и верную дорогу подсказывает. Всё на уровне интуиции.

Обалдеть! Так вот почему стража не пропустила меня в Россию с браслетом. Я стояла с разинутым ртом и не находила слов для едкого ответа. Дим, кстати, тоже выглядел удивленным донельзя, а вот король Август ухмыльнулся в бороду и показал Демьяну большой палец.

— Ой, я что-то пропустила? — донесся с подушки слабый голосок Виктории.

— О твоем поведении мы потолкуем чуть позже, — рыкнул Август, и сестрица тотчас съежилась. — Что касается вас, Полина… — Мне стало страшно за его бороду, потому что король грозился вырвать её себе по кускам. — В наших интересах оставлять вас «мертвой» максимально долго. Вас зачем-то хотели уничтожить те же люди, которые замыслили преступление против короны. Что ж, будем разбираться, чем и кому вы насолили, а главное — как именно вы связаны со мной. Демьяна я прикажу освободить из тюрьмы своим приказом, вас же временно скроем от людских глаз. Радуйся, Виктория, твоя свадьба откладывается.

Принцесса пискнула что-то печальное, но спорить с суровым братом не стала.

— Постой, а чего ты забыл в столице? Ты ж только в конце недели должен был приехать, а уже как-то умудрился освободить господина долины Роз?! — поинтересовалась она.

— Я вернулся из поездки сегодня на рассвете, но планировал закончить несколько нерешенных дел перед тем, как явиться во дворец. О моем прибытии знало всего несколько лиц, которым я полностью доверяю.

— Вообще-то я не знала! — оскорбилась Виктория.

— Ты многого не знаешь, — беззлобно отбрил Август. — В общем, Полине нужно где-то пересидеть, пока решаются вопросы королевской важности. В Россию её возвращать нежелательно.

— В Россию ей дорога закрыта. Полина поселится у меня, — выступил Демьян.

Такое ощущение, что только я не понимала, почему нельзя пнуть меня обратно в родную страну? С другой стороны, предложение остановиться в поместье мне понравилось. Аж мурашки покатились по позвоночнику. Самое главное — Демьян не просил разрешения. Он не желал слышать других вариантов. Поселит меня у себя, и точка.

— Что слуги? — коротко уточнил Август, поднимаясь с дивана.

— Я ручаюсь за них. Они ничего никому не скажут.

— Договорились. Полина, вы согласны стать пленницей долины Роз? — спросил король с улыбкой.

Еле удержалась от того, чтобы радостно захлопать в ладоши. Нет уж, никаких эмоций, а то кое-кто зазнается и решит, будто он самый обворожительный мужчина в двух мирах. Я собрала себя в кулак и отстраненно кивнула, мол, бывали места в моей жизни и интереснее. Короля ответ устроил.

— Расходимся, дамы и господа. Дим, будь добр, доставь мою непокорную сестрицу в её покои. Полина, был рад познакомиться с вами. Демьян, жду тебя вечером на аудиенцию.

Демьян посторонился, позволяя мне первой выйти в прихожую.

— Тебе очень идет это платье, — сказал он шепотом, от которого мои щеки покрылись пунцовой краской.

Последнее, что я услышала перед тем, как выйти через входную дверь, было «Ой-ой-ой», произнесенное грубым женским голосом, и грустный бас короля:

— Ну, здравствуй, моё чудовище.

Судя по всему, принцесса опять превратилась в лягушку.

3.

Пока Демьян давал наставления прислуге на мой счет («в клетку не лезть, с рук не кормить»), я осталась наедине с листом бумаги, чтобы составить список вещей. Лишь самое необходимое, что нужно незамедлительно привезти в поместье. На составление потребовался почти час. Идеи не шли. Нет, мне, разумеется, требуется пять пар туфель, но насколько это жизненно необходимо?..

Кроме того, мне выделили личную спальню, из окон которой открывался прекрасный вид на долину — и я засмотрелась на изумруд листвы и кровавые подтеки бутонов. Вдруг подумалось, что туфель может потребоваться шесть пар. Пять повседневных и одни босоножки — для долгих прогулок среди розовых кустов.

— Готово, — сказала я, внося двухстраничный список в кабинет Демьяна.

Честное слово, никто не может так восхитительно смотреться за письменным столом, одетым в серый джемпер с узким воротом, как этот мужчина. Он будто создан для того, чтобы управлять, планировать важные переговоры и разговаривать с подчиненными вполголоса.

— Ты уверена, что всё это — вещи первой необходимости? — Демьян бегло просмотрел перечень из почти сотни пунктов.

— Да, — кивнула, присаживаясь на край стола.

Господин долины Роз откинулся на стуле, скрестив руки на груди. Он наблюдал за мной снизу вверх, пристально осматривал, смаковал детали. Я покрутила в пальцах перо, чуть не заляпавшись тушью. Хм, в шариковых ручках есть своё очарование.

— То есть ты знаешь обо мне абсолютно всё? — спросила внезапно севшим голосом.

— Практически, — согласился Демьян.

— Наверное, ещё и наизусть помнишь мою биографию? Оригиналы-то я согжла.

Он легко поднялся и прошелся сначала до окна, задергивая плотные шторы, а затем застыл напротив меня. Мрачный, непреклонный, невероятный мужчина.

— В третьем классе ты напоролась на штырь, поэтому у тебя остался шрам, — сказал, глядя мне в глаза. — Вот тут.

Ладонь коснулась моего левого бедра, затянутого в ткань юбки. Демьян оперся обеими руками о стол и склонился ко мне, так близко, что дыханию стало тесно в груди. В его взгляде появился животный голод. Самое страшное, что мне захотелось ему поддаться.

— Так нечестно, мне вот ничего не известно про тебя.

Я бесстыдно рассматривала его из-под опущенных ресниц. Наша близость — ещё не телесная, но уже духовная — была правильной и желанной, будто этого человека я ждала всю свою бессмысленную жизнь. Каждый раз, когда я бежала от отношений, меняла мужчин, вымывала слезами чужие имена, приближал меня к господину долины Роз.

— Что бы ты хотела знать? — Губы прочертили дорожку по моей шее, тронули кожу плеча.

— Август назвал тебя тайным советником. — Я вырвалась от поцелуев, потому что иначе могла бы окончательно потерять способность соображать. — Что предполагает эта должность?

Демьян отстранился, но лишь для того, чтобы убрать с моего лица непослушную прядь волос, прочертить пальцами линию от подбородка до ключиц. Его дыхание полыхало, от жажды мутилось в моих глазах.

— Я собираю сведенья по поручению короля. Самые разные, от мелких сплетен до целых досье, как в случае с тобой. Для своей выгоды, в том числе. Не забывай, ты задолжала мне рекламу. — Хитрющая улыбка тронула тонкие губы. — Руковожу информаторами, незримо слежу за всей и вся Иссы. Теперь очевидно, что среди моих помощников появился предатель. Тем хуже для него, ведь про твою аллергию на цитрусы, кроме меня, знал всего один частный детектив. — Он нехорошо усмехнулся. — Мы с Августом не могли приблизить к принцессе абы какого человека, поэтому нечего удивляться, что тебя рассмотрели вдоль и поперек.

— А браслет? — Я вновь отстранилась.

Демьян стянул украшение с моего запястья и бросил на стол. Мысли путались. С этим мужчиной попросту нельзя говорить о важных вещах — он помнит все мои слабые места и жмет на них, давит, поглаживает…

— Ты — чужеземка. Неизвестно, что могло приключиться с тобой в Иссе. Оно и приключается, причем с завидным постоянством. Я решил добавить тебе чуточку удачи. Клянусь, тогда я не был знаком с тобой лично или с твоим дурным характером.

— Эй!

Оба моих запястья оказались заведены за спину. Я попробовала брыкнуться, но Демьян нагло развел мои ноги свободной рукой, вклинился между них коленом. Юбка поползла куда-то в район живота.

— Я до сих пор не поблагодарил тебя за свое спасение.

Моя попытка одернуть юбку окончилась полным провалом.

— Дверь открыта, кто-нибудь может зайти, — сказала я, запрокидывая голову, чтобы скрыть смущение. — И вообще…

— Что?.. — хрипло, на изломе дыхания.

— Сдалась я тебе? Неужели ты, весь такой таинственный и красивый, тайный советник при королевском дворе, грезишь о какой-то россиянке без роду, без племени? Или я нужна тебе на один раз?

Я произнесла это на едином дыхании, только бы не сорваться, не позволить себе остановиться и замолчать. Его ответ был резок:

— Ты — не на один раз.

— Тогда что с тобой?

— Поль, я сам не могу сказать. Считай, что ты — моё наваждение. Дурная привычка. Так будь ею или уходи. Я приму любой отказ.

Теперь отодвинулся сам Демьян. Его зрачки расширились, и потемневшие глаза казались бездонными озерами. Черной бездной, в которую так легко провалиться. Его дыхание потяжелело, и мышцы окаменели. Он застыл, точно мраморная статуя, лишь на шее билась напряженная вена.

— А кто сказал, что я собираюсь отказаться?

Если он моё проклятие, я согласна быть проклятой. Если цыганка права, и он пришел, чтобы разрушить мой мир, — пускай. Если ему суждено сгубить нас обоих, то мне безразлично, когда именно мы погибнем.

У нас есть «сейчас», что гораздо важнее всяких «когда-нибудь».

Мы целовались как люди, изголодавшиеся по близости. Захлебываясь друг другом, без возможности надышаться. Дрожащими руками срывали с себя одежду, касались разгоряченной кожи кончиками пальцев, повалили бумаги, и те усыпали пол своей белизной.

— Как только я увидел твои фотографии, то лишился рассудка. — Горячий шепот, от которого по позвоночнику поползли мурашки. — Чем это назвать, если не помешательством?

У меня на языке крутилось ещё одно — куда более пугающее — слово, но я не произнесла его вслух.

4.

Всю свою жизнь я сознательно бежала от привязанности. Чем сильнее ты дорожишь людьми, тем больнее они бьют — таков закон выживания. В студенчестве переехала на другой конец страны, только бы скрыться от школьных знакомств. Сейчас чисто случайно покинула Россию, о чем не слишком-то сожалела. У меня не было места, где бы хотелось остаться.

Но за неделю наедине с Демьяном я расслабилась настолько, что даже представила, как переезжаю в поместье насовсем, как повсюду появляются милые сердцу вещицы, и невзрачная гостиная преображается после моих дизайнерских изысканий.

О нет, мы не проводили вместе дни и ночи напролет, отрываясь друг от друга только для приема пищи. Ничего подобного (а жаль). Господин долины Роз постоянно где-то шлялся либо пропадал в кабинете, запершись на все мыслимые и немыслимые засовы, а я просиживала штаны в библиотеке, гуляла по долине и ощущала, что ещё немного, и сойду с ума от ничегонеделания.

Сильнее всего тяготело отсутствие общения. В доме, полном людей, я оказалась совсем одна. Прислуга была улыбчива, но неразговорчива настолько, что сворачивала в сторону, стоило мне попасться им на пути. Идешь себе вся такая замечательная, а от тебя шугаются как от прокаженной.

На шестой день мучений я не выдержала и приперла к стене юную служанку Людмилу. Лучшей болтушки не отыскать, потому будем колоть её.

— Привет, — лучезарно улыбнулась я. — Чем занимаешься?

— Подметаю, — с удивлением ответила Людмила, размахивающая веником.

— Ой, как интересно. Давно ты работаешь в поместье?

Я встала за её спиной, всем своим видом показывая, что никуда не денусь. Служанка стушевалась, оглядела свой веник так, будто примерялась: как бы огреть им докучливую особу (то есть меня) и сбежать с места преступления.

— Недавно. Если вы не против, я бы хотела дальше убираться.

— Не против, конечно. Происходит здесь что-нибудь интересное?

Взгляд Людмилы недвусмысленно намекал: «Вы б свалили куда подальше, уважаемая», но я всячески изображала дурочку и хлопала ресницами.

— Очень редко, — сдалась служанка, повернувшись ко мне. — Мы сюда работать приходим, а не сплетни сплетничать.

— Знаешь, мне кажется, что я какая-то неправильная, — прошептала жалостливым тоном. — Со мной никто не общается. Вот прям совсем. Я вас чем-то обидела?

— Глупости, — Людмила отвела взгляд. — Просто нам не велено вас донимать. Господин четко высказался на этот счет, и мы ему не перечим.

Ах, вот как! То есть я стала затворницей по милости Демьяна, который решил, что негоже прислуге ко мне приставать. А сидеть взаперти и лезть на стену от скуки — это, по его мнению, нормальное времяпрепровождение?!

— А что до других женщин? Мне казалось, у Демьяна должна быть целая орава незаконнорожденных детей от десятка любовниц.

Служанка быстро-быстро закачала головой и попыталась бочком протиснуться между мной и стеной. Не получилось.

— Не думаю, что это можно обсуждать с вами.

— Расскажи, пожалуйста! Мне безумно интересно. Клянусь, буду молчать обо всём, что узнаю. Я — могила.

Она помялась, но скорее ради приличия.

— Вы ничего не слышали про Марину? Не знаю фамилии, к сожалению. Я ещё здесь не работала, когда господин познакомился с ней. Говорят, что она была красивой, и он очень-очень ею дорожил, даже вытворял всякие поступки. Ну-у, романтические такие. Она была любовью всей его жизни, вот как мне рассказывали.

Меня несколько напрягало слово «была», так часто повторяемое Людмилой. Словосочетание «любовь всей жизни» тоже напрягло, но чуть меньше. Жизнь длинная, любви на всех хватит, а вот если про меня в скором времени тоже заговорят «была здесь Полина Иванова, а потом сгинула» — приятного мало.

— И куда она делась?

Служанка развела руками.

— Исчезла. Поговаривают, что…

На половине фразы Людмила замолчала, и мне пришлось применить всё свое обаяние, только бы расшевелить девушку. Лучше бы я этого не делала, ибо слухов об исчезновении Марины ходило великое множество. В самых безобидных из них она попросту погибала, а в худших — до сих пор оставалась пленницей господина долины Роз.

Очевидно было одно: перед тем, как Марина навсегда пропала, они с Демьяном крупно повздорили.

— Мне говорили, что господин вышел из комнаты, а у него щека изодрана в кровь. Он тогда неделями ни с кем не общался, ходил мрачнее тучи, а про Марину было запрещено упоминать в поместье. Её вещи вывезли за ночь, представляете? — лепетала Людмила, которой наверняка давненько хотелось обсосать все подробности скандала, но не хватало слушателей. — Но, если честно, я во всё это не верю. Господин не такой. Только если она сама его довела, — добавила Людмила разгоряченно. — Вы обещаете, что не скажете ему, откуда всё узнали?

— Клянусь. — Я приложила ладонь к груди.

Итак, получается, что мне вскружил голову местный Синяя борода? Интересно, где у него потайная комнатка со всеми мертвыми женами? Я еле дождалась возвращения Демьяна и налетела на него, стоило ему закрыться в своей спальне.

— Кто такая Марина? — поинтересовалась замогильным голосом, ожидая, что Демьян смутится или отведет взгляд, но он лишь дернул плечом.

— Та, которая была до тебя.

Опять это «была»! Никогда бы не подумала, что простой глагол может довести меня до трясучки.

— Что с ней случилось?

— Ну а что сказали слуги? — ухмыльнулся он, расстегивая пуговицы на рубашке.

— Ну-у-у…

Не пересказывать же ему всех подробностей, которые расписала мне Людмила. Какой из вариантов предпочтительнее:

а) её задушили галстуком и похоронили на заднем дворе;

б) заморили голодом и похоронили на заднем дворе;

в) отравили быстродействующим ядом и — да-да — похоронили на заднем дворе. На мой взгляд, никакой.

— Уехала вроде как, — солгала я.

— Уехала, — весело согласился Демьян, скидывая рубашку на пол и переступая через неё. — Либо погибла жуткой смертью. Поль, я жутко измотался за день. Если тебе хочется верить, что моя предыдущая женщина была мною же и убита — я даже не буду с тобой спорить.

Если честно, мне захотелось уйти, чтобы не копаться в душе Демьяна, чтобы между нами остались тайны, которые не смогли бы причинить мне боль. Я помялась на пороге несколько секунд перед тем, как закрыть дверь на щеколду и скрестить руки на груди.

— Нет уж, ты мне всё расскажешь.

Демьян простонал, но кивнул подбородком на кровать.

— Не боишься, что я и тебя где-нибудь прикопаю?

— Не-а, — я легкомысленно отмахнулась. — Не отлынивай, господин-убийца. Давай-ка, с самого начала. Как вы познакомились?

5.

Всегда видно, когда человек вспоминает о ком-то дорогом, кто остался в сердце саднящей занозой. В интонации и в мимолетных жестах дышит человеческая боль. Демьяну тяжело давались воспоминания о той, которая когда-то жила в этом доме. Он старательно подбирал слова, даже отошел к окну, чтобы не смотреть мне в глаза. Рубашка так и осталась валяться на полу, и в лучах заходящего солнца я изучала полуобнаженный силуэт.

Поджарый, с четко проступающими лопатками, с мышцами, бугрящимися под кожей. Неужели с таким мужчиной можно скандалить не только для того, чтобы после бурно мириться?

— Ты не первая, чье досье я должен был подготовить для Августа. Марина Соколовская, двадцать шесть лет, бухгалтер. Россиянка. — Его голос потускнел. — У неё обнаружился редчайший дар к колдовству, какого в техническом мире не случалось годами. Разумеется, я должен был узнать про неё всё перед тем, как затащить сюда.

«Ну-ну, а в итоге затащил не только в другой мир, но и в свою кровать», — едва не сорвалось с губ.

— Никто не подозревал, откуда она взялась. Король запретил говорить, что в магическом мире появилась брешь, благодаря которой рожден колдун. Марину представили как мою любовницу из восточного государства, и мы поселились здесь. Её обучали магии, за ней следили, от неё не отходили ни на шаг. Я всегда был рядом. Нет смысла объяснять, что в какой-то момент она стала не рабочим увлечением, а личным.

— Ты падок на иномирянок, — подытожила я, изогнув бровь.

— Могу себе позволить раз в пять лет, — отшутился Демьян и продолжил, не оборачиваясь. — Мы провели вместе чуть больше года. Она грезила Россией, мечтала вернуться в свой город. Как там… Йо-шк-ар-О-ла, — смешно, по слогам проговорил он. — Наверное, я всегда любил Марину чуть меньше, чем она меня, ибо не принимал её тоски по родине. У нас не было ничего общего. Разные темпераменты и характеры. Мы ругались до хрипоты, перебили, наверное, половину дома. Ненавидели друг друга, но не могли жить порознь.

Это прозвучало… мечтательно. Будто давно забытая страсть на секунду ожила в Демьяне, и он с восторгом окунулся в те дни. Мне стало неуютно, и засосало под ложечкой. Как хорошо, что господин долины Роз не смотрит в мою сторону, а потому не видит, как дрогнули губы.

— Ну а потом она сказала, что беременна. Увы, если ты думаешь, что я прибил женщину с не рождённым ребенком, то ошибаешься, — сказал, ухмыляясь, но ухмылка эта была невеселой. — Я предложил ей пожениться, но она ответила категорично: либо мы уезжаем в Россию, либо она избавляется от плода. Я просил Марину остаться, но она была непреклонна. Мы поскандалили, даже подрались. Точнее — дралась она, а я держал её за запястья и всячески напоминал себе, что не смогу отвесить пощечину той, которая ждет моего ребенка. Но Марина как будто слетела с катушек. Она билась в истерике, оскорбляла, пыталась применить магию и всё повторяла, что сделает аборт. В какой-то момент я приказал ей проваливать, и она послушалась.

— А дальше?..

— Ну, для начала я приказал сжечь все её вещи. Марина уехала немедля. Думаю, обратно в Россию. Разумеется, Август был недоволен потерей колдуна из технического мира. Я пытался найти её, но ваш мир слишком сложен, а Марина перестала обращаться к своим умениям. Будто испарилась.

«Или погибла», — подумала я, и по позвоночнику покатились мурашки. Что мешало влюбленной девушке, которую отвергли, броситься с моста или сотворить с собой нечто такое, что навсегда стерло её с радаров?

Надеюсь, я ошибаюсь.

— Ты забыл её или…?

Демьян, наконец, обернулся. Взгляд его похолодел, словно скованный вьюгой. Мне хотелось накрыть его глаза ладонями, чтобы отогреть, стереть дымку неприятных воспоминаний. Но я сидела как пригвожденная к кровати, обняв подушку и наблюдая за тем, как господин долины Роз борется с демонами своего прошлого.

— Давно. Но благодаря ей я решил попробовать провернуть свою затею с розами. Если у вас появились чистейшие маги, то должны быть и те, которые без сожаления расстанутся с искрой.

Чем пристальнее он смотрел на меня, тем сильнее мне казалось, что я — лишь попытка справиться с утратой Марины. Тоже россиянка, тоже с магическим даром (пусть и специфическим), тоже отобранная самим королем. Быть может, мы похожи внешне. Что, если любимая женщина Демьяна была низкорослой и светловолосой, носила высокие каблуки?

В любом случае, меня не покидало гадкое чувство второстепенности.

— Поль, — позвал Демьян, приблизившись ко мне, — поверь, ты — другая. Я никогда бы не стал искать замену Марине. Не через столько лет. Не с тобой.

— Точно? — спросила я.

Голос предательски дрогнул, и получилось как-то жалостливо. Демьян подал мне руку, помогая подняться, и крепко прижал к груди. Горячий, пахнущий дымом. Я слышала, как бьется его сердце — удар за ударом, — а он убаюкивал меня и уверял в чем-то бесконечно важном.

Мне хотелось ему поверить.

Но куда сильнее хотелось увидеть Марину Соколовскую, чтобы или утихнуть, или окончательно сгореть.

6.

Я изнывала от скуки. Запертая в четырех стенах, без возможности что-либо изменить. Меня тянуло на приключения, да только приключаться было нечему. Всё потрогала и осмотрела, излазила пристройки, обошла сады. Чуть не спалила дом, когда попыталась совладать с плитой, дабы приготовить всем «свою фирменную шарлотку». В общем, после того, как горящие занавески потушили, я была изгнана из кухни поваром, который угрожал сотворить нечто неприличное со мной и всей моей семьей, включая троюродных дедушек, если я удумаю вернуться.

Вообще-то прислуга оттаяла, но их общения не хватало, чтобы наполнить мою жизнь смыслом. Не спасали даже совместные вечера с Демьяном. Тот был умелым любовником, но каждый раз, когда его пальцы касались моей кожи, меня прошибало током, и в голове рождалось чужое женское имя.

На десятый день стало очевидно: либо мы что-то меняем, либо всё окончательно скатится в тартарары.

— Скоро я повешусь на ближайшей осине от уныния, — взвыла я во время совместного ужина. — Отпусти меня в столицу. Хотя бы на денек!

— В город тебе нельзя, — отрезал Демьян, нанизав бифштекс на вилку. — Мы только-только подобрались к заговорщикам, и твое воскрешение всё испортит.

Воскрешение — очень подходящее слово. Моё тело так и не было найдено в пучинах вод (ничего удивительного, потому что оно отъедалось на дармовых харчах поместья). Два дня назад со мной официально «простились», причем сделали это с размахом, а принцесса Виктория даже разрыдалась на церемонии и пообещала вечно ухаживать за хомяком безвременно почившей подруги.

Надо при случае ей сообщить, что «вечно» не получится — хомяки редко доживают до трех лет.

— Хотя бы расскажи, до чего вы докопались!

— Нет. Как только вопрос будет разрешен, ты обо всём узнаешь.

Я начинала закипеть от злости. Как же меня бесила его непреклонность! Этот человек не умел мыслить полумерами. Плохое или хорошее, черное или белое, отказ или согласие. Слов «возможно», «наверное» попросту не имелось в его лексиконе.

— Тогда отправь меня в Россию, — сказала я, отодвинув тарелку со ставшим безвкусным салатом. — Пережду там, заодно решу все вопросы по нашему контракту.

— Не проси. — Демьян покачал головой.

Да что за напасть! Аппетит начисто испарился. Неужели он думает, что я поступлю как Марина и исчезну, стоит мне переступить границу миров? Глупости. Пусть поставит «жучок», если не доверяет моим словам!

— Такое чувство, что ты завел себе домашнюю зверюшку, — процедила я. — Сижу, ем, наворачиваю круги по саду. Меня от запаха роз уже тошнит. Мне нужно чем-то заниматься, а не ждать тебя как рабыня!

— Полина, я уже всё сказал и повторять не собираюсь.

Ах так, ну и ладно.

Я сбежала с ужина, не дождавшись десерта. Сослалась на болезную голову и свалила к себе в комнату, где принялась за план побега. В принципе, ничего сложного. Надо бы сменить прическу, надеть что-нибудь простецкое и написать Демьяну записку, чтобы он не волновался о моей пропаже. Через портал из поместья перенесусь в центр столицы, а оттуда тихонечко доберусь до перехода между мирами. Схожу к Саше в агентство, ну и погляжу: возвращаться или остаться в России до лучших времен. С Демьяном можно общаться и на расстоянии, коль уж он не готов появляться в моем мире.

Так как никаких конкретных угроз мне не описали, а размытое «тебе туда нельзя» я за причину не считала, то идея мне понравилась. Кроме того, мне до одури, до зуда в пальцах захотелось найти Марину. Таинственную девушку из прошлого, которая отравила ядом наше будущее. Ту, чьё имя в поместье запрещено называть.

Попробуем отыскать её следы в интернете.

Всё прошло настолько гладко, что я даже удивилась своему успеху. Защитный браслет был оставлен в поместье, поэтому стражники просканировали меня и отпустили на все четыре стороны. На последнем автобусе я добралась сначала до ломбарда, где обменяла имеющееся золото на купюры, а затем до гостиницы. Город чернел беззвездной ночью.

Я засыпала со счастливой улыбкой на устах, вжимаясь носом в подушку, пахнущую дешевым стиральным порошком.

7.

Демьян не стал тревожить Полину, когда она, обиженная на весь белый свет, заперлась в спальне. Глупая девчонка, которая считала, что мир обязан вертеться вокруг неё, не понимала простых вещей. За ней охотились, её чуть не убили, и только чудо помогло Полине спастись. А теперь она собиралась ринуться обратно в клетку к тиграм.

Ей, видите ли, скучно!

Непоследовательная, импульсивная. Эта девушка знала себе цену, не стеснялась своих мыслей и желаний. Демьян видел, как тяжело ей дается заточение, но не мог рисковать общим делом и королевским доверием. Не мог рисковать ею самой, в конце-то концов.

Пускай обижается.

Вся она — её взгляд и трепетание ресниц, манеры и голос — всколыхнули в нем что-то забытое. Точно сорвало защитный панцирь, и наружу прорвались ещё не чувства, но уже не безразличие. Что-то непонятное, а оттого опасное. Демьяна тянуло к Полине, срывало тормоза от её запаха. Цитрусы и цветочная сладость сплелись в абсолютное безумие. Чистое, незамутненное вожделение.

Он закрылся в кабинете и впустил внутрь лунный свет. Такой яркий, почти ослепляющий. Луч прокрался по предметам, осел золотистой краской на родовом гербе. Демьян бездумно перебирал какие-то бумаги и вспоминал разговор, который раскроил их отношения с Полиной на «до» и мучительное «после».

Следующим утром после того, как Полина узнала про Марину, в кабинет Демьяна тихонечко вошла Людмила. Девушка вытянулась по струнке и отрапортовала с самым гордым видом:

— Господин, я сделала всё, что было велено. Случайно проболталась о вашей бывшей возлюбленной, сказала, что вы поссорились, и она пропала. Госпожа Полина ничего не заподозрила, уверяю вас, — на слове «случайно» девушка сделала особый акцент, показывая, что случайностью там и не пахло.

Разумеется, Полина не понимала: будь в поместье столь болтливые прислужники — многие секреты государственной важности давно бы перестали быть таковыми. Нет, за своих людей Демьян ручался головой. Он отбирал их годами и гнал за малейшую провинность. Но те, кто хранил ему верность, получали щедрую оплату.

— Да, мне уже известно. Прими небольшой подарок в благодарность за помощь, — Он вручил служанке золотую цепочку, которую тотчас сжала тонкая ручонка. От денег Людмила бы отказывалась до последнего, ибо считала, что исполнять приказы хозяина — её прямая обязанность; а вот на украшения была падка.

— Господин, зачем вам это?

Всё банально. Полина должна знать о прошлом, но Демьян бы не смог о себе рассказать. Пусть лучше она считает, что докопалась до истины сама. Если она захочет уйти после услышанного — он не будет её удерживать. Лучше так, чем, если бы на неё вывалил правду кто-нибудь из доброжелателей, извратив все факты.

Демьян тоскливо ухмыльнулся и вслух произнес:

— Пускай она помнит всю шаткость своего положения. Если я мог расправиться с одной непокорной женщиной, то не пожалею и вторую.

— То есть… это всё-таки были вы? — служанка выпучилась.

Невозмутимое пожатие плеч и лицо, которое не выражало ни единой эмоции, стали ей ответом. С лица девушки схлынули все краски. Людмила склонилась в поклоне и ретировалась так быстро, словно её здесь и не было, лишь в коридоре зашуршал передник и зацокали башмачки.

После того признания между Демьяном и Полиной выросла стена непонимания и беспочвенных страхов, но это не пугало господина долины Роз. Люди имеют свойство приходить и уходить. Ничего сверхъестественного. Такова жизнь.

Впрочем, тем вечером, когда пышущая жаром луна взгромоздилась на небосклон, Демьян не подозревал, что Полина ушла гораздо раньше, чем он рассчитывал. На портале стояли следящие чары, и Демьян непременно бы узнал о побеге, но на рассвете Август срочно вызвал его к себе. Господин долины Роз надолго умчался в замок, не догадываясь, что пташка упорхнула из золотой клетки.

8.

— Полина, привет! — завопила бухгалтер Леночка, когда я вошла в сонный офис.

Меня тотчас обступили любопытствующие сотрудники. Разумеется, им было известно, что я могу принести Маркелову деньги, а значит, не настолько бесполезна, как всегда. Короче говоря, начался парад лести и заискивающих взглядов.

— Ты похорошела!

— Тебе очень идет это платье!

— Прямо светишься.

— Мы так соскучились!

Не хватало только титулов типа «Благодетельница ты наша» и заискивающих вопросов: «А у тебя, правда, есть денежки?!» Я еле отбилась от жаждущих полюбить меня всеми доступными способами и закрылась в кабинете директора.

— Маркелов, твой персонал чуть не разорвал меня на лоскутки. Надеюсь, это не всё, чем вы можете порадовать?

Саша курил, задумчиво уставившись в потолок, но стоило мне закрыть за собой дверь, как он потушил сигарету и настежь распахнул окно. Надо же, впервые за много лет вспомнил, что я не переношу сигаретный дым?

— Поверь, далеко не всё. Мы максимально проработали твой вопрос. Кажется, получилось неплохо.

Он похлопал по увесистой папке — выжимка из собранных материалов. Маркелов предпочитал компьютеру распечатанные листы, потому что «на экране не увидеть того, что покажет бумага». Мне этот довод казался притянутым за уши — просто у нашего директора были проблемы с техникой, в которых он стеснялся признаться — но у каждого свои тараканы.

— Рассказывай. — Я рухнула на диванчик, и Саша присел рядом со мной.

— Для начала, давай определимся, кого могли бы заинтересовать цветы в таком объеме. Мы остановились на следующих категориях. — Открыл папку и показал первый лист. — Рестораны, банкетные залы, розничные магазинчики, организаторы праздничных мероприятий. Нет смысла концентрироваться на мелких заказах, согласна? — я кивнула, рассматривая диаграммы. — Текст рекламы сделаем прагматичным, с акцентом на финансовой выгоде от сотрудничества с твоим поставщиком. Например…

Саша давал объяснения по каждой схеме, а я словно вернулась в наши совместные будни, когда в кабинете Маркелова стоял горький аромат кофе — десять часов мозгового штурма без перерыва, — а сотрудники агентства ходили на цыпочках, дабы не помешать начальнику.

Он проделал масштабную работу, отобрал несколько схем взаимодействия с заказчиками, изучил рынок в деталях. Я была уверена, что результаты озолотят Демьяна, а заодно меня и немножечко Маркелова.

— Саш, ты — бог маркетинга, — с чувством произнесла я, готовая расцеловать его в обе щеки. — Я переведу полную сумму в ближайшее время, и можете приступать к реализации. Кстати, — призадумалась. — Почему ты начал работать без предоплаты? Неужели не боялся, что я слиняю куда-нибудь?

— Не. — Он отмахнулся, расслабив туго затянутый галстук. — Мы чуть не обанкротились, если бы не появилась ты. Мне показалось, что это знак — я оскорбил тебя увольнением, а потому должен помочь, чего бы мне это ни стоило. Не прогадал. Заказчики вернулись, всё потихоньку налаживается. Слушай, я вспоминал о нас. Хорошее было время, согласна?

Маркелов глубокомысленно посмотрел на меня, а я улыбнулась. Да, мне нравилось быть с ним в команде, выполнять его капризы и угадывать мысли. Не будет хвастовством сказать, что так чувствовать руководителя, как я, никто в агентстве не умел.

— Полин, может быть, попробуем с самого начала?

— Работать вместе?

— Не совсем…

Выдержав многозначительную паузу, Саша притянул меня к себе и впился в мои губы поцелуем. От неожиданности я так опешила, что выронила папку, и та со стуком рухнула на пол. Сашины руки скользнули по моему колену вверх, но я смогла выкрутиться. Вскочив на ноги, отбежала на безопасное расстояние. Теперь нас разделял письменный стол. Маркелов обиженно дул губы, а я обдумывала, с чего вдруг мой начальник поехал крышей.

— Какая муха тебя покусала?!

— Почему сразу муха? Полин, неужели ты никогда не думала, как могли бы сложиться наши отношения?

Думала, разумеется, но это было так давно, что уже и вспоминать стыдно!

Устраиваться на работу я пришла желторотой студенткой второго курса, но Саша разглядел во мне что-то и оставил в статусе «подай-принеси». Я была и курьером, и секретарем, и офис-менеджером. Делала всё, чтобы понравиться начальнику. О да, мне удалось понравиться ему. Спустя месяц или два от напряжения между нами стало искрить. Мы смирились с неизбежным и начали тайно встречаться, а затем открыто съехались. Саше нравилось, когда дома чисто, а в духовке поспевают пирожки. Он аккуратно взялся отлучать меня от агентства в пользу быта. В какой-то момент я поняла, что если буду слепо исполнять желания Маркелова, то потеряю себя, попрощаюсь с работой, осяду в его квартире и начну варить уксусные борщи.

Короче говоря, мы расстались, и я выдохнула с облегчением. Мне было тяжело, но я предпочла отношениям личную свободу. Кажется, именно об этом и говорил Дим, когда называл меня циничной и не верящей в любовь.

— Какая разница, как они могли сложиться? — Я покачала головой. — Мы разобрались с ними сто лет назад и благополучно сосуществовали вместе.

— Может быть, ты и сосуществовала. — Маркелов встал, поднял многострадальную папку, но тотчас откинул её на диван. — Ты взаправду думаешь, что я оставил тебя из-за высоких показателей? Полин, маркетолог из тебя откровенно слабый, но я всегда восторгался твоей хваткой. Офисом управляла красивая и сообразительная женщина, которая нравилась клиентам, могла построить персонал и была безотказна… во всём.

— То есть ты держал меня за красивые глаза?

— Не только глаза! — рассмеялся Саша, окинув многозначительным взглядом мою грудь.

— Спасибо за откровенность. — Я поджала губы. — Что помешает мне не заплатить тебе, украсть несколько твоих идей и организовать рекламу самостоятельно?

— Ты сама знаешь, что никто не справится с этим лучше, чем я.

Он гаденько подмигнул мне, за что едва не получил статуэткой, которая полетела прямиком в лоб.

— Ваш начальник — последний козел, — оповестила я опешивших сотрудников и хлопнула дверь так, что затряслись стены.

Ладно, с бывшим работодателем я уже разругалась, осталось найти пропавшую женщину нынешнего. Я купила мобильный телефон и вылезла в сеть, где долго пробивала Марину Соколовскую по социальным сетям. Попалось несколько профилей, отдаленно похожих на искомый.

Я открыла очередную страничку и поняла: без сомнений, передо мной та самая. В голове щелкнул переключатель, цвета стали ярче, а звуки сильнее сдавили барабанные перепонки.

Мы были не похожи как огонь и вода. Она, темноволосая, высоченная, остроносая, смотрелась королевой красоты на фоне обычной меня. Как же я поняла, что передо мной персональный демон господина долины Роз?

Всё просто. На её руках сидел ребенок. Сын. Вылитая копия Демьяна.