Вляпалась!

Часть 4. Трудности истинной любви

— Мне конец, — взвыла я перед Викторией, которая нежилась в тени парка, читая под дубом какую-то разноцветную книгу.

Я мельком глянула на мягкую обложку. Хм, популярный у нас автор любовных романов, пишущий такие розовые сопли, что сводило скулы. Ну, про невероятных мужчин, про женщин, которых коснись пальцем — заходятся в истоме. Такую трогать-то страшно — не откачаешь потом.

— Почему? — удивилась принцесса.

Вместо слов я ткнула ногтем в строчку контракта. Виктория прочитала её. Ещё раз. И ещё. Кустистые брови медленно ползли наверх. На уродливом желто-зеленом лбу появились признаки глубокой задумчивости.

— Тебе конец, — согласилась она и совсем без сопереживания зевнула.

Сказать, что я обалдела — практически промолчать. Вообще-то я ожидала другой реакции, жалости там или возмущения. Мол, да где это видано, чтобы в контрактах государственного значения прописывалось, за что конкретно человека можно обезглавить. Полное нарушение конституции.

Хм, а у них вообще есть конституция?..

Короче говоря, от подобной наглости я долго не находила, что ответить, а после вырвала из рук Виктории книгу и бросила на траву. Подавила желания затоптать каблуком — всё-таки чей-то труд, пусть и безобразный.

— Тогда я отказываюсь не выдавать тебя замуж. Всё, сейчас же пойду искать жениха. И любовное чтиво тебе больше не понадобится — будет у тебя скучная и обыденная жизнь с брюхатым самцом. Нечего тут мечтать о страстных объятиях!

Приметив в глубине парке одинокого мужчину — седовласого и сутулого, зато идущего достаточно медленно, чтобы я могла его нагнать на высоких каблуках, — ломанулась к нему. Виктория, не придумав ничего лучше, схватила меня за лодыжку. Я с визгом рухнула на землю. Прямо лицом в мягкую обложку, которая и скрасила падение.

— Ты рехнулась?!

Мужчина, оглянувшись на сплетенный клубок из тел, засеменил быстрее.

— Я влюблена, — патетично поправила принцесса, прижимая к груди драгоценную книженцию. — Полина, прекращай орать! Неужели ты думаешь, что я позволю тебя казнить? Уже и пошутить нельзя.

— Да кто вас, ранимых особ, знает? — Отряхнула ладони от налипшей земли, подула на свежую царапину. — Ты вон в жабу обратилась на добровольных началах. Царевна-лягушка, блин…

Вдруг я замолчала, потому что задумалась. Внезапная идея прошибла позвоночник разрядом тока.

Гениально!

Я хлопнула в ладоши и произнесла, подавшись вперед:

— Точно! А чем тебя вообще расколдовать можно? Уж не поцелуем ли прекрасного принца?

Виктория прикусила губу.

— Не-а, нужно просто… — она замолчала, понимая, что раскрывает сокровенную тайну, от которой зависит вся её независимость. — В общем, не поцелуем. Ты с чего такую ерунду взяла?

— Но расколдовать тебя можно? — допытывалась я.

— Ну да. Только брату я сказала, что специального зелья пока не нашли. На самом деле, так оно и есть. У меня валялись где-то остатки с кратковременным эффектом, а вот как снять проклятие целиком — сама не знаю. Но Марк обещал, что расколдует меня, когда мы поженимся. Вот.

— Значит, слушай сюда. Рекламная кампания меняется. Отныне ты у нас несчастная душа, зачарованная злой ведьмой, и лишь поцелуй истинной любви, — эту фразу я услышала в мультфильме, где, кстати, тоже ходило два зеленых чудовища, — сможет вернуть тебе прежний облик.

— И чего? — Виктория тоже подалась вперед, и я рассмотрела безобразные черные точки, покрывающие её нос точно рытвины.

— А ничего! Подумай! — Постучала сгибом пальца ей по лбу. — Расколдует тебя твой возлюбленный, который, несмотря на все запреты и преграды, прорвется в замок. Итого: население в восторге, ибо у вас любовь с большой буквы; брату ничего не остается, как выдать тебя замуж за твоего Марка; а я получу кучу золота и свалю в закат.

— Ага, всё хорошо. Но мне целовать всех подряд?

Об этом я, признаться, не подумала. В моем мире целуются и при встрече, и на прощание, а уж поцелуй взасос с мужчиной вовсе не означает, что у вас отношения. Так, обоюдная симпатия.

Но у принцесс, наверное, высокие принципы, и они берегут свои губы для единственного и неповторимого.

— Пусть поцелуй будет в щечку. Никто ж не просит тебя насмерть засасывать кавалеров.

— Угу. А откуда ж взяться любви, если я этих мужиков знать не знаю и целуюсь с ними в щечку?

Тоже логично. Шестеренки в моей черепушке завертелись усерднее обычного.

— Так это любовь с первого взгляда. — Я возвела указательный палец к небесам. — Не поддающаяся логике. Взрыв, и всё. Легенда такая… Секретные службы королевства допросили какую-нибудь злую ведьму, и та сказала: мол, пока не разыщешь любовь всей жизни — ходить тебе троллем. И вот, он тебя целует в щеку, между вами пролетают искры. Ты всячески краснеешь, можешь даже в обморок бухнуться ради приличия. Тебя уносят в покои, где ты и расколдовываешься. А принц твой всё это время караулит у дверей и завывает, что ему без тебя жизнь не мила.

Виктория долго думала. Меж бровей залегла глубокая складка. Книгу принцесса отпустила, и та развернулась на странице, где герой добивался близости с героиней, и героиня вроде бы была не против, но всячески отказывала, дабы не показаться падшей. Я аж зачиталась, заинтересованная, когда же в итоге эта несговорчивая женщина с высокими моральными принципами отдастся своему рыцарю.

Как оказалось, в начале следующей страницы.

— Допустим, я соглашусь. — Вздохнула принцесса от безнадеги. — И допустим, мы провернем это так, что брат не узнает в первый же день и не повесит нас обеих. Он как раз на пару недель уехал из столицы. Но ничего страшного, что мы так резко меняем легенду? То зазывали людей сладкими речами, то теперь требуем целоваться?

Резкий обрыв одной пиар-акции в пользу другой — явление не одобряемое, но случающееся. Например, один из клиентов нашего агентства изготавливал лепешки на основе коровьего молока. И он очень хотел сделать акцент именно на том, как много молока в его продукции, потому сам придумал слоган: «Съешь лепешки от Матрешки». Ну, Матрешка — это такое стандартное коровье имя в понимании заказчика. Макет рекламного плаката он тоже придумал, потому от нас требовалось только воплотить задумку в жизнь и разнести рекламу по городу. Наши слабые попытки вразумить заказчика тот не слышал — ибо он бог лепешечного бизнеса, а мы так, пешки на большой шахматной доске.

В итоге на плакате красовалось следующее: чисто поле, на переднем фоне зазывно улыбающаяся корова, аккурат у зада которой пририсованы лепешки. В общем, покупатели подумали о тех самых коровьих лепешках, которые зад и производит.

Я подумала о том же.

Заказчику понравилось до жути. Реклама висела на каждом третьем билборде. Нас даже публиковали во всяких группах со смешными картинками. Что, кстати, неплохо, ибо черный пиар никто не отменял. Но в середине кампании, взглянув на свой креатив новым взглядом, заказчик прозрел и срочно потребовал всё изменить. В итоге слоган поменяли на безобидный: «Во мне много молока!» И вместо коровы к лепешкам приставили кувшин.

Получилось проще и без изюминки, но реклама зашла. Хотя я до сих пор нервно хихикаю, когда слышу о лепешках.

— Скажем, что только недавно узнали, как тебя сделать нормальной. Вот не кололась ведьма, и всё тут. Но теперь спешим донести эту весть до женихов. Ну и денежное вознаграждение отменять не будем. Поверь, народ разнесет сплетни моментально, и к приезду твоего брата все будут говорить только о великой любви между Викторией и…

— Марком, — промурлыкала принцесса, перебив меня на полуслове.

— Именно!

Она тяжко простонала.

— Ладно, — сказала, забирая книгу. — У меня ведь всё равно нет выбора. Только обещай, что в третий раз никаких изменений не будет, и мне не придется делать с женихами что-нибудь похуже. — Зарделась.

Краснота на зеленой коже смотрелась экстравагантно.

— Обещаю, что я не заставлю тебя лишать женихов девственности. — Я приложила ладонь к груди. — Только для начала мне нужно познакомиться с твоим Марком, чтобы понять, как его пропихнуть во дворец. Какой он вообще?

— Самый лучший! — выдохнула принцесса, и глаза её зажглись фанатичным блеском. — Договорились, сегодня вечером вы с ним встретитесь. Гарантирую, он тебя очарует.

Я кивнула, морщась как от зубной боли. Сдались мне эти любовные терзания. Жила себе спокойно, растила Мишаню, работала в рекламном агентстве. Угораздило же вляпаться в непонятные разборки, из-за которых можно и головы лишиться. В прямом смысле слова.

— Кстати. — Только сейчас принцесса вспомнила, что утром я уезжала по делам.

— Как долина Роз?

Ну а на моем лице появилось такое очевидное смущение, что не пришлось ничего пояснять. Что поделать, если только от одного этого словосочетания «господин долины Роз», меня бросает то в жар, то в холод?

Виктория всё поняла.

— Будь осторожна, — повторила она сказанное ранее. — Демьян не так уж прост, как кажется.

Да он и не показался мне простым. Напротив, сложным до безобразия, запутанным, непонятным. И оттого особо притягательным, потому что его хочется испить как дорогого вина, вытянуть на свет все его тайны, рассмотреть под микроскопом достоинства и недостатки.

— Что с ним не так?

Но принцесса помотала головой.

— Только слухи. Я не могу распространять их.

Больше из неё не вышло выжать и слова. Мы договорились встретиться вечером в тихом ресторанчике подальше от центра столицы, и я отправилась к себе, комкая в руках контракт.

2.

Раз уж освободился целый день, надо бы провести его с пользой. Прощупаю почву, дабы сбагрить кому-нибудь розы. Нет-нет, я пока не согласилась на предложение Демьяна, но почему бы не проработать мысль? Три килограмма золота, в самом деле. Куплю квартиру, съезжу в отпуск, обустрою Мишане мини-курорт в клетке с самыми элитными хомячихами города.

Я блаженно улыбнулась и нацепила на запястье браслет. Расчесалась и накрасилась. Мне понравилось отражение в зеркале. Круги под глазами исчезли (да здравствует восьмичасовой сон), глаза блестели, кожа сияла. Осталось подкрасить губы алым и напялить брендовые туфли. К походу в Россию нужно готовиться основательно. Особенно с учетом того, куда конкретно я решила нагрянуть.

Всё просто. Каким бы я ни была хорошим маркетологом (по правде, маркетологом я была откровенно плохим), но в одиночку сбыть целую долину роз — это нечто за гранью разумного. Поэтому мне требуется грамотный организатор.

На выходе из Иссы меня пристально осмотрели стражники с одинаково тупыми лицами и одной палкой-детектором на двоих. Та, к моему удивлению, заверещала как резаная.

— Запрещенные предметы? — пробасил левый стражник, пока правый пасмурно надвигался.

Я честно помотала головой. Да и откуда им взяться? Технику отбирают на входе, а магических безделиц не имею в принципе.

Стражники переглянулись, но ещё раз провели по мне палкой. Оказавшись возле браслета, та разразилась истошным воплем. Я осмотрела своё запястье и так, и этак. Любопытно. Видимо, на нем стоят очередные охранные чары от королевских магов — те напичкали ими весь замок под завязку. Браслет сняла и передала на хранение.

— Только попробуйте потерять, — погрозила пальчиком.

— Что вы, у нас всё хранится по протоколу, — обиделся стражник. — Проходите, — разрешил он, и стена передо мной обратилась в дверь.

В России было промозгло. Меня облепило дождевой водой, юбка прилипла к ногам, и до автобуса добралась не стильная девушка, а мокрая курица. М-да, часовые сборы насмарку.

В бизнес центре ничего не изменилось. Даже на стойке информации сидела всё та же девочка-администратор, лениво разгадывающая кроссворды.

— Привет, Полинка, — махнула она мне карандашом, даже не вспомнив о том, что меня уволили, а потому неплохо бы поинтересоваться целью моего визита.

А вот офис чем-то неуловимо поменялся. Наверное, дело было в кислых физиономиях сотрудников, которые одновременно подняли головы, когда звякнул колокольчик, но, увидев меня, понуро опустили их обратно и принялись заниматься своими делами. Кто-то буркнул приветствие, но без особого энтузиазма.

Я пожала плечами — ну и чего они смотрят как голодные волки на тощего собрата? — и двинулась в кабинет директора. Саша выпивал. Впрочем, вру. Выпивал он часов в девять утра, а сейчас уже был ужрат в сопли, ибо перед ним стояла ополовиненная бутылка из-под коньяка, а под столом валялась такая же, но пустая.

Мой бывший начальник сконцентрировал на мне затуманенный взгляд и громко икнул.

— Пришла позлорадствовать?

Да что у них стряслось?! Признаться, я почти так и представляла свое возвращение: вхожу вся такая красивая и разодетая, а коллектив плачет, падает ниц и просит у меня прощения. Представлять-то представляла, но объективно понимала, что отсутствие Полины Ивановой рекламное агентство как-нибудь переживет.

— У тебя что-то случилось?

Я села на стул напротив рабочего места шефа, положила ногу на ногу и отметила, с каким интересом Маркелов рассматривал мою оголенную коленку. Как будто там и не коленка, в самом деле, а ляжка напоказ.

— Да ну тебя, — засопел он обиженно, после чего потянулся к бутылке, которую я предусмотрительно забрала. — Отдай!

— Ага, ща, охлажу и верну, — уверила я Сашу и вышла из кабинета.

Миновала молчаливых коллег и добралась до туалета, где сначала вылила весь коньяк в унитаз, а после набрала из крана воды. Обратно я возвращалась с такой ухмылкой, что у меня даже спросили:

— Полин, ты чего такая счастливая?..

Ответить я не соизволила.

Маркелов подняться не пытался, да и вообще, кажется, начинал засыпать. Ну, что ж, будем выводить его из запоя проверенным способом. Я подняла бутылку над головой директора рекламного агентства, и ледяная вода полилась ему на макушку. Не стоит описывать все эпитеты, которыми меня наградили. О том, куда конкретно я должна была сходить, тоже лучше умолчать.

Впрочем, радикальные меры подействовали. Саша разозлился и поразительно быстро протрезвел. Вскоре он отпивался крепким кофе с лимоном, а я заварила себе чаю и сидела с ногами на любимом диванчике. Брендовые туфли валялись на ковре.

— Рассказывай.

Саша смущенно потупился, но всё-таки начал:

— Да этот дебил, именуемый начальником безопасности, совсем чокнулся. К нам приходила жена Ковалевского, понимаешь? — Он выразительно посмотрел на меня.

— Не понимаю, — честно ответила я.

— Ковалевского! Ну, того самого. — Маркелов ничего не добавил, но возвел палец к потолку, будто «тот самый» Ковалевский был, как минимум, президентом. — В общем, она-то безобидную рекламу хотела для своего салона красоты. Всё нормально шло, мы даже заключили предварительное соглашение. А потом этот дебилоид удумал устроить ей полный досмотр.

— Полный досмотр?..

Я отхлебнула чая и уставилась на Сашу во все глаза, потому что с трудом представляла, что именно может скрываться за этой фразой.

— Полнейший. Ему показалось, что Ковалевская вошла в туалет с пустой сумкой, а вышла с полной. Он решил, вдумайся только, что жена олигарха будет воровать у нас туалетную бумагу! — я поперхнулась, а Саша страдальчески закусил губу. — Короче, когда меня позвали, этот идиот пытался раздеть Ковалевскую, чтобы убедиться, что она не припрятала какие-нибудь канцтовары под платьем.

Меня разбирал абсолютно истерический смех. Черт, ну почему такая сцена и без меня?! Ох, да я бы подначивала босса, да я бы уверяла его, что у Ковалевской торчит из-под юбки кусок туалетной бумаги. Боги, да я бы лично подсунула ей в сумку дырокол, только бы продлить представление!

Саша моего веселья не оценил.

— Очень смешно, ага. Она пообещала устроить нам вендетту, а всё из-за какого-то дебила.

— Так дебил не он, а ты, Сашенька. Кто брал его под свою ответственность, кто уверял, что мальчик всего лишь развлекается? Кто просил дать ему чуть больше свободы? Ну и где наш герой?

— Я его уволил. Но с тех пор клиентов у нас нет. Думаю, Ковалевский дал негласную команду: потопить мою фирму.

— Тогда я ваша фея-крестная. У меня намечается крупный заказ, — после чего озвучила ему стоимость работ.

Глаза бывшего начальника загорелись жадным блеском. Не удивлюсь, если Маркелов моментально протрезвел и уже просчитывал в уме, какой процент можно будет ухватить от этой сделки.

— И что делать?

— Разрекламировать розы от производителя так, чтобы их оторвали с руками и в опте, и в рознице.

Саша мгновенно стух.

— Ну, блин, это не заказ, а форменная лажа. Ты сама знаешь, что такой продукт сбыть почти нереально. У всех крупных магазинов свои поставщики, а в мелкой рознице ловить нечего. Делать акцент на единичные продажи и завесить город баннерами? Бред. Не тот товар, которому поможет реклама.

— Так и у нас цветы не простые, а из долины Роз! — Я усмехнулась. — Короче, я тебе условия озвучу, ты над моим предложением подумай. Появятся идеи — проработаем. Нет — найду другого исполнителя. Я к тебе пошла исключительно из благих побуждений. Сам понимаешь, твое агентство ничем не лучше сотен других по городу.

Маркелов хотел было возмутиться, но передумал и махнул рукой, мол, хоть бегемотом называй, главное — плати. Мы обсудили детали, и я пообещала вернуться в конце недели за результатом.

— Хорошо выглядишь, Полин, — сказал Саша напоследок. — Если честно, я соскучился.

Я дернула плечиком и поспешила вырваться из душного офиса, который когда-то казался мне роднее дома.

3.

Ну а вечером произошла долгожданная встреча с избранником принцессы.

Ресторанчик был хорош. В нем подавали филе семги на углях и отменное белое вино. Вид из окна открывался на озеро, по глади которого плыли белоснежные лебеди. Живая музыка ненавязчиво дополняла атмосферу.

Да, с ресторанчиком Виктория не прогадала. А вот Марк был, мягко говоря, так себе. Низкорослый и рыжий настолько, будто его щедро облили йодом. Веснушчатый до безобразия, ещё и щербатый. Он безостановочно чесал в шевелюре (невроз или вши?) и говорил быстро-быстро, глотая окончания фраз. Не мог обойтись без грубости и пошлых высказываний. Речь его была пересыпана словами-паразитами.

По сравнению с ним Виктория выглядела оригинальной, но симпатичной. Но на своего возлюбленного принцесса взирала с немым обожанием. Ни разу не перебила его, даже когда он похабно шутил, и заглядывала в рот.

Любовь зла, полюбишь и… Марка, по всей видимости.

Если первые полчаса я учтиво кивала, то после начала беспощадно глумиться и перебивать Марка всякий раз, когда тот открывал рот. Открыто не конфликтовала — не мне осуждать чужой выбор, — но и воспринимать спокойно не могла.

— Так чо, ты взаправду нас женишь? — закончив с прелюдиями, спросил он.

Я лениво подковырнула кусочек рыбы.

— Женить вас имеет право только священник, я же помогу случиться сему великому событию, — сказала безо всякого энтузиазма.

Не, ну с одной стороны: здесь точно любовь чистая и незамутненная, ибо с Марком можно целоваться только при наличии громадных чувств. С другой же стороны: красивой любовной пары, о которой будут судачить по всей стране, не получится. Судя по портретам принцессы, та была очень даже интересной барышней до своего финта ушами. Марка же спасет только непрозрачный пакет на лицо.

Что ж, не всегда дело в эстетизме. Пообещала выдать замуж — выдам.

— И чо мне делать? — Марк отпил пива, налитого в запотевшую кружку. — Сиськи мять или чо?

«Ничо, сиди и не вякай», — хотела ответить я, но вместо этого заговорила голоском, полным меда:

— Доказать свои чувства. Первые недели мы посвятим другим женихам, а потом появишься ты. Поцелуй, наша Виктория вновь прекрасна, ты весь сияешь. Мое дело сделано — вас можно женить. Обещаешь к этому времени разобраться с противоядием?

Когда жених неуверенно кивнул, я добавила подробностей с четким указанием, как именно он должен сиять и чего не делать ни в коем случае. К его сожалению, хватать принцессу за задницу или пялиться на мою грудь — один из запретов.

— Нормально, — дослушав, гоготнул Марк, а Виктория молчаливо заулыбалась. — Не, ну я согласен.

Да кто ж тебя спрашивает? Твое дело — поменьше говорить и побольше смотреть влюбленными глазами на принцессу. Такими же влюбленными, какими ты зыркаешь на пивную кружку.

— Ещё! — словно прочитав мои мысли, заключил Марк и шибанул кружкой по столу.

Официантка, конечно, всё поняла и принесла добавку, но выглядело это так некультурно и неуместно, что мне пришлось вцепиться ногтями в скатерть, дабы не выплеснуть остатки вина в рожу жениха.

Да какой из него будущий принц? Конюх при дворе и то культурнее. Отравить его, что ли, в лучших традициях исторических романов?

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

4.

Марк ушел первым, сославшись на неотложные дела, предварительно выхлебав литра три пива и отвесив Виктории комплимент из разряда: «У тебя прекрасная корма, детка». Я проводила его долгим взглядом и обратилась к принцессе:

— Напомни, где вы познакомились?

— Тебе Марк понравился, да? — додумала до меня Виктория и затараторила: — Ой, всё получилось так спонтанно. Я шла по базару, и тут какой-то воришка выдернул из моих рук сумочку. А я ж одета была по-простому и вообще не выдавала, что принцесса. Ну а Марк побежал, словил воришку. В драку влез, сам чуть не покалечился. — Она неодобрительно покачала головой. — Ох, знаешь, всё как в книжках. Мы много общались, гуляли. Он мне стихи посвящал.

Слащаво до невозможности, наигранно даже. Спасение от злодея, показательная драка. Вот именно: всё как в книжках. Но я фи высказывать не стала. Принцесса мечтала о сказочной любви и, получив такую любовь, слетела с катушек. Жалко её, конечно. Но, может, Марк взаправду обожает Викторию? Пусть неказист и плох в общении, но какая мне разница?

— И кем Марк работает?

Я положила в рукописный счет купюру, подумав, добавила щедрые чаевые.

— О-о-о, — она закатила глаза, — он художник. Творец! Кстати, именно он придумал заколдовать меня, когда узнал, что брат хочет нас разлучить.

Виктория выложила купюру не глядя, поднялась, едва не уронив стул. Сидящие за соседним столиком горожане вжались в стол, чтобы принцесса не сшибла их по чистой случайности своей «прекрасной кормой». Я последовала за ней, понуро опустив взгляд.

Настроение как-то подпортилось. Где же моя вторая половинка, которая начищала бы за меня морды злодеям, рисовала мои портреты и слагала стихотворения? Возможно, без рифмы и тошнотворно сладкие, зато настоящие стихи, прославляющие мою красоту и прочие достоинства.

Наверное, не стоило в одиночку выхлебывать целую бутыль вина. В голове было мутно, тело жаждало приключений.

По дороге к своим покоям я чуть не ревела от осознания собственной никчемности. В моей жизни совсем не было мужчин с большой буквы «М». Я сама не позволяла им подобраться ко мне, отсеивала на расстоянии, глумилась над их чувствами. А теперь внезапно осознала, что у меня нет ни одного безумного чувства к мужчине. Ни единого момента, от воспоминания о котором бы скручивало низ живот.

Все мои отношения можно было бы охарактеризовать словосочетанием: «С пивом покатит».

Я хотела броситься на кровать и, обняв подушку, проплакать всю ночь. Но, когда открыла дверь, изумленно застыла на пороге. Кровать была занята до меня. По покрывалу рассыпались голубые розы, немыслимая редкость, какой я не видела даже в садах долины Роз.

«Полина, спасибо за утренний визит. С нетерпением жду новой встречи. Ты занимаешь все мои мысли. Д.И.», — прочитала я в карточке.

Вот это да! Чем не сцена из фильма о настоящей любви?! Сгребла розы в охапку, покружилась с ними по спальне. Вдохнула аромат, зажмурилась довольная как кошка. И вдруг поняла, что черт с ними, с правилами приличия. Я хочу этого мужчину здесь и сейчас.

Точнее — в его поместье и тогда, когда доберусь туда.

Переоделась, надушилась духами так, что сама расчихалась. Покормила сонного Мишаню, и тот проводил меня недовольным взглядом праведника. Мол, куда рванула, дылда неразумная?

Как куда?! Навстречу любви!

С трудом отыскав во дворце комнату придворного мага — тот спал, а потому вышел в смешной фланелевой пижаме в ромбик, — попросила его составить телепатиционный ответ господину долины Роз. Если коротко: выезжаю, жди.

Я спешила в центр города, к ближайшему постоянно действующему порталу, и понимание, что я желанна и нужна, будоражило сознание.

5.

Алкоголь выветрился, когда моё пьяное тело очутилось в подворотне. Таких закоулков полно в любом городе: неосвещенные, воняющие смрадом, дикие, заброшенные. Здесь не советуют гулять в одиночку, а уж после полуночи — даже в компании может быть небезопасно.

Именно в такой подворотне я и протрезвела от страха. Внутренне сжалась. Прислушалась к шорохам. Бр-р-р, ну и местечко. Вместе с трезвостью появилось понимание: а что я, собственно говоря, делаю. Куда поперлась на ночь глядя?

Какой ещё мужчина с большой буквы «М», на кой он мне сдался?

Ещё и духи эти дурацкие, которыми надушилась сверх меры. И слишком короткое платье — раздраженно одернула юбку, — не прикрывающее коленок, что в здешнем мире равносильно мини-юбке.

Вот ненормальная!

Я развернулась на каблуках, чтобы бесславно драпануть обратно к дворцу, но путь преградила тень, принадлежащая очень большому и очень нетрезвому мужчине.

— Куда направляешься, красотка? — прокуренным голосом вопросила тень.

— Домой, — твердо ответила я. — Пропустите.

Жизнь в неблагополучном районе научила многому, в том числе и простому: ни в коем случае не показывай испуга. Всякие уроды чуют страх за километр. Потому я скрестила руки на груди, незаметно нашарив ключ от спальни; невесть какое оружие, но лучше, чем ничего.

— Да ладно тебе кочевряжиться, — тень покачнулась. — Сколько?

Неужели я похожа на девицу легкого поведения? Праведный гнев накрыл с головой (да на мне платье за двадцать тысяч рублей!), но после я одумалась и решила, что спор бесполезен. Особенно глупо в моем положении вопить о стоимости одежды.

Действительно, похожа. Надушенная до безобразия, в коротком платье, на каблуках, встрепанная — какая нормальная девушка пойдет в таком виде гулять по городу на ночь глядя?

— Вы ошиблись, — примирительно ответила я. — Никаких услуг я не оказываю, просто возвращалась из гостей. Меня ждет муж.

— Десять медных? — не слушая нелепых оправданий, предложил тот.

Да он с дуба рухнул?! Я, уже представляющая расценки Иссы, знала, что на десятку не выпьешь кофе в приличном заведении, а уж такая цена в отношении целой меня, мягко говоря, покоробила. Я попыталась протиснуться между стеной дома и пьяным мужиком, но тот стиснул плечо пальцами.

— Да погоди ты, надо ж с чего-то начать торговаться, гы-гы. Тридцать?

— Ещё раз повторяю: никаких услуг не оказываю.

Дернула плечом, но твердая рука схватила за волосы. Накрутила косу на пальцы, и я пискнула от боли и подбирающейся к горлу панике. Мужик припер меня к стене, ткнул указательным пальцем в живот и заключил:

— Тридцать так тридцать.

Я взвизгнула, но широкая ладонь — воняло чесноком — накрыла рот. Лягнулась, за то получила несильный, но ощутимый пинок. Слезы текли по щекам, вопль затих, не успев вырваться из горла. Насильник был сильнее. Юбку он попросту задрал до пупа, примерился к нижнему белью. Силы кончились, и мне оставалось только скулить от липкого ужаса. Пальцы скользнули по ноге, оцарапали кожу неровными ногтями.

Потому когда насильник внезапно отступил, задрав руки над головой, я обмякла и плюхнулась на землю, не соображая, что самое время убегать куда подальше

— Пошел вон, — тихий голос донесся из-за спины насильника.

— Я… — тот не опускал рук.

— Убирайся немедленно.

Он драпанул так резво, высоко поднимая ноги, будто это его только что лапали в вонючей подворотне. Я провожала несостоявшегося насильника пустым взглядом, прижав коленки к груди. И лишь позже додумалась посмотреть на своего спасителя.

Господин долины Роз во всем своем великолепии — мрачный, статный, высокий — стоял в двух шагах от меня, крутя меж пальцев рукоять кинжала. В темноте я не видела выражения его лица, но чувствовала, что приветливостью там даже не пахнет.

— Спасибо, — пробормотала слабым голосом.

— Вставай. — Он протянул мне ладонь.

Касание кожи к коже обожгло. Я приняла руку и поднялась, впрочем, тут же покачнулась от навалившейся усталости и рухнула прямиком в объятия Демьяна. Тот, недолго думая, поднял меня на руки и куда-то понес. На сопротивление не осталось ни сил, ни желания. Всё потонуло в туманной дымке. И то, что мы всё-таки шагнули в портал, я поняла, когда оказалась во внутреннем дворе поместья, а запах роз въелся в ноздри.

6.

Демьян внес меня в гостиную как невесту (за тем исключением, что невестой я была довольно потасканной) и приказал материализовавшемуся из неоткуда дворецкому:

— Коньяка.

Затем великолепный господин долины Роз бережно уложил меня на диван. Не повалил кулём, не кинул на пол. Нет, он опустил меня на подушки и встал передо мной на одно колено. Вылитый рыцарь. Аж сердечко замерло от восхищения.

— Ты как? — спросил с неподдельным волнением.

— В норме, — пробубнила я, подавив желание разреветься.

До сегодняшнего дня меня никто и никогда не пытался изнасиловать. Всякое случалось за время бурной молодости, в том числе и приставания, но чтоб так: грязно, грубо, безысходно — никогда. Не хотелось даже думать о том, что могло произойти, не успей Демьян оказаться рядом.

— На. — Он протянул мне стакан, до середины наполненный коричневой жидкостью. — Пей.

Покачала головой. Остатки предыдущего опьянения до сих пор подкатывали к горлу. Если бы не та бутыль вина, спала бы сейчас в теплой постели и не чувствовала на бедрах чужих прикосновений.

— Пей. — Демьян почти насильно влил в меня коньяк.

Горло обожгло жаром, зато внутри резко потеплело. Исчез озноб, и мысли чуть затуманились, обращая произошедшее в нелепый сон. Кошмар, и не более того.

— Как ты узнал, где меня искать? — Осмотрела свои запястья, предплечья. Синяки наливались желтизной.

Демьян тоже оглядел меня, но не цепко, а с предельным спокойствием. Словно убеждаясь, что всё хорошо, медицинского вмешательства не потребуется, а за психическое состояние можно не волноваться, ибо пациент и так болен на всю голову.

— Ну, знаешь ли, когда посреди ночи на письмо вежливости тебе приходит, мягко говоря, несуразный ответ, мол, я вся твоя, а потому выезжаю немедля — любой приличный мужчина поймет, что дело неладно и, как минимум, тебя нужно встретить, пока ты не натворила ничего дурного.

Так вот почему маг трижды переспрашивал, дословный ли пересылать ответ. Я покраснела. Насчет «вся твоя», конечно, погорячилась. Мамочки, как мне в голову пришло бросаться такими заявлениями, да ещё в адрес малознакомого мужчины?!

Вновь одернула испачканную землей юбку. Вот дура полоумная, даром, что великовозрастная.

— А дальше? — Опустила взгляд в пол.

— Я вышел из центрального городского портала, куда ты обещала направиться. Бродил по ближайшим улочкам, когда услышал какую-то возню. Считай, что тебе очень повезло. Ты же совсем не знаешь города, почему не взяла с собой стражника или не вызвала повозку? Зачем тебе вообще понадобился центр города? Зачем тебе понадобилось ехать сюда поздним вечером, черт возьми?!

Если честно, я не могла дать внятного ответа ни на один из его вопросов. Ну, то есть, зачем я пошла в центр города — это очевидно. Там располагался ближайший к дворцу портал меж землями Иссы. На сам дворец был наложен запрет, и переместиться оттуда было невозможно. Ну а до городского портала было минут пятнадцать пешком.

Кто ж знал, что я заблужусь…

Почему не взяла с собой стражника? А зачем он мне. Чай, не королевская особа.

С другой стороны, мне сразу вспомнилось письмо с угрозой. А если бы вместо относительно безобидного пьянчуги меня поймал профессиональный убийца?..

Я задрожала всем телом.

— Ну, так что, ты вся моя? — Передразнил господин долины Роз, плюхаясь на краешек дивана.

Какой же он сногсшибательный в этой наглухо застегнутой рубашке горчичного цвета. Его волосы вьются у кончиков, а в глазах затерялась космическая пустота.

— Извини, — пробубнила я. — Это вышло… случайно.

Я просто наклюкалась и, насмотревшись на несуразную любовь между Викторией и Марком, захотела чего-то подобного. Крышесносного, ага.

— То есть страстной ночи мне не перепадет? — с показным огорчением уточнил Демьян и засмеялся. — Ладно, тогда вопрос второй. Полина, ты готова сотрудничать? Я ведь тебя спас, и всё такое. Понимаю, обстановка не располагает, но давай лучше поговорим о делах, чем светски помолчим за стаканом коньяка.

Тот, к слову вновь наполнили до краев и передали мне. Не аристократично, зато действенно.

— Это нечестно. — Ко мне вернулась способность соображать. — Наглый шантаж.

— Знаю, — согласился Демьян с ухмылкой. — Но это не я побежал поздней ночью к какому-то там господину. И не я угодил в лапы к насильнику. Зато я сохранил твою честь чистой и незамутненной. И всё, что прошу взамен: дать ответ. Отказ или согласие.

Пожевала губу и всё-таки ответила.

— Я обдумала твое предложение, даже обсудила его со своим бывшим директором. У меня вот какой вопрос. Почему ты так много платишь? Я не знаю масштабов твоей долины, но три килограмма золота только за то, чтобы розы взяли в реализацию? Кроме того, Демьян, клянусь, я не самый удачливый рекламщик, иначе не была бы несколько лет девочкой на побегушках у своего начальника. По правде, у меня и опыт-то минимальный.

Желваки на щеках Демьяна заиграли. Сам он нахмурился сильнее прежнего, всё не решаясь что-то объяснить. Наконец, со вздохом произнес:

— Дело не в самих розах, а в месте, где они продаются. Каждый человек твоего мира наделен крупицей магии, которую никогда не сможет использовать. Вы называете её удачей, у кого-то она проявляется сильнее, и он способен на незатейливое предсказание будущего либо вещие сны, у кого-то она слабее. Но магия есть у всех.

— Да ладно?! Прямо у всех?!

Демьян осмотрел меня как-то уж слишком подозрительно, будто плесневелый товар, продаваемый по акции.

— У всех без исключения. — Он отпил из моего стакана. — Так вот. Искра эта в вас не тратится, а потому крепнет с каждым годом. Вы — неисчерпаемый источник силы. А за капельку магии здешние колдуны готовы отдать многое. Всё просто: мои розы напитываются силой, и каждая частица переносится сюда, в специальный сосуд, который потом передается заказчику.

Было непонятно и даже дико, но почему-то я поверила. Звучало убедительно. Искра какая-то опять же, интуиция-чутье. В таком случае, логично, почему Демьяну хочется покорить российский рынок. Неужели мы не сумеем пропихнуть свой товар в десяток-другой магазинов по копеечной цене?

Сумеем, конечно же!

— И всё-таки, — завела старую песню. — Что ты попросишь, если у нас не получится?

Он думал недолго:

— Твою магию. Поверь, это малая неустойка. Тебе она ни к чему, а мне окупит многие мои траты. Денег с тебя просить бесполезно, а что ещё? Не в рабство же тебя брать.

Тоже верно. Если в книгах, которые я читала, героиня-попаданка сразу узнавала о наличии у себя силы, которой потом кромсала врагов в мясо, то в случае со мной природа отдохнула. Никто ни разу не обмолвился, что моя искра кому-то пригодится.

— Давай попробуем. — Я осушила стакан до дна. Демьян одобрительно хмыкнул и поднялся на ноги.

— Отлично. Контракт будет составлен к утру. Твои покои покажет дворецкий, — и вновь став холодным и отстраненным, Демьян покинул гостиную.

Я уткнулась носом в обивку и подумала, какие же всё-таки женщины — дуры. Потому что мне хотелось продолжения вечера, чарующих комплиментов или просто звука его голоса.

7.

Уснула я так быстро, что даже не помню, как голова коснулась подушки. Зато наутро зверски болела голова, что и неудивительно после количества выпитого и нервных потрясений. Пришлось отпаиваться снадобьями здешнего мага, который сочувственно покачивал головой и называл меня «бедным ребенком».

Бедные дети не нажираются в сопли, но да ладно.

Наученная горьким опытом, я перечитала контракт трижды, внимательно и надоедливо, так, что ещё чуть-чуть — и он потечет у меня буквами из ушей и носа. Демьян, наблюдающий за процессом, с каждой новой страницей хмыкал всё громче и ехиднее.

— За кого ты меня принимаешь, Полина? — насмешливо вопросил он, откинувшись в кресле. — Неужели я предостерегу тебя от ошибки и сам же заманю в западню?

Его рабочий кабинет, как и прочее убранство дома, был лишен индивидуальности, будто оформлялся человеком, незнакомым с темпераментом господина долины Роз. Будь моя воля, поменяла бы всё: начиная с обоев цвета могильного камня и заканчивая безвкусным письменным столом, громоздким и оттого занимающим всё пространство.

Как при таком хозяине — тот был одет по моде моего мира: в белоснежную футболку-поло и темные джинсы — дом может быть настолько убогий? Аж скулы сводит!

— Нет вам доверия, изуверы, — проворчала я, закусывая кончик ручки. — Сначала маните сказочными богатствами, а затем подсовываете контракт, по итогам которого меня же и прикончите.

Нет, в самом деле! Максимум, что мог сделать недобросовестный заказчик в России: не заплатить либо попытаться нахимичить с оплатой; отказаться принимать готовый заказ; закатить истерику по маломальскому поводу и потребовать скидку; пригрозить полицией или влиятельными друзьями. Да много чего он мог, если честно, но всё это было ожидаемо.

В Иссе же напрямую прописывали, за что меня казнят. На законных основаниях! Условия, прямо скажем, из тех, которые не предугадаешь.

Но тут вроде всё чисто. На первый взгляд. Я кивнула своим мыслям и закрыла договор.

— Наконец-то! — рассмеялся господин долины Роз. — Убедилась? Никаких скрытых условий, — подытожил он. — Я заинтересован в честной сделке. Подписывай.

— Ага, щас, — ответила я и, свернув оба экземпляра контракта в трубочку, положила на колени. — Покажу своему доверенному лицу, а уже потом подпишу.

— А оно у тебя есть? — заинтересовался Демьян.

— Разумеется. И не проси, — заметив, как сошлись его брови на переносице, добавила я, — сейчас ничего подписывать не стану. Дважды на одни и те же грабли даже полный олух не наступит.

— Полина… — он побагровел. — Какого ты обо мне мнения?

На какое заработал, такое и есть. Голова была ватной после выпитого снадобья, и спорить до хрипоты не хотелось. Потому я встала и, помассировав виски, чуть склонилась в поклоне:

— Спасибо за теплый прием.

Отсалютовав Демьяну, я направилась к выходу. Скрипнул стул. Обернулась — господин долины Роз вдумчиво и заинтересованно рассматривал мою спину и не успел отвести взгляд. Надеюсь, что спину, а не то, что пониже; как-никак, отныне у нас сугубо деловые отношения.

К сожалению.

— Я попрошу мага открыть тебе переход, — вздохнул он.

Вскоре я вернулась в центр столицы и прошествовала до дворца с самым независимым видом, где и была отловлена Димом. Юноша выглядел обеспокоенно и недовольно донельзя. Ещё чуть-чуть, и разорвется на миллион осколков. Заметив меня, он пробубнил что-то себе под нос (кажется, какое-то ругательство) и преградил дорогу.

— Ты где ходила?! — вопросил раздраженно.

— Гуляла, — фыркнула я. — А что?

— Что-о-о?! — Дим аж потемнел от злости. — Что за новый фокус вы удумали? Решили выдать замуж Викторию за её недо-принца благодаря россказням о поцелуе любви? — Он задохнулся от возмущения. — На это, конечно, поведутся многие, этакая сказка для богатых; но не король! Полина, ты ходишь по лезвию! Так нельзя! У тебя совесть есть?!

Я скрестила руки на груди, всем видом показывая, что тоже не слишком рада сложившейся обстановке.

— А прописывать в контракте условие о моей смерти — можно? — выплюнула и плечом оттеснила Дима в сторонку. — Нечего к моей совести взывать.

Он ухватил меня под локоть и заговорил на едином дыхании. Тараторил быстро, глотая окончания слов — волновался.

— Полина, прекращай, никто тебя не казнит. Мы-то думали, что ты эту фразу отметишь и поймешь всю серьезность задания, а ты… Даже не читала! Где это видано? Сегодня же перепишем контракт. Я понимаю, чего вы добиваетесь. Хотите, чтобы принцесса обрела счастье с любимым. — Дим скривился, будто съел целый лимон. — Считаете нашего короля злодеем, который мешает молодым. Пойми, Марку не быть мужем принцессы и совсем не потому, что её брат такой козел. Просто за спиной принцессы должен стоять сильный мужчина, мудрый, если точнее. Марк же… — Дим долго подбирал слово, — глуп. Мне кажется, он даже не понимает, какую выгоду ему сулит брак с королевской дочерью. Просто он увлекся Викторией и теперь обхаживает ту. Завтра заскучает — бросит. А она, дурочка, начиталась книжек и поверила в чудо. Чудес не бывает. И любви не бывает тоже, а уж тем более — с таким кретином, как Марк.

Он как-то сильнее сжал моё плечо, и, посмотрев в его потемневшие глаза, я начала догадываться, что любовный треугольник потихоньку превращается в трапецию.

— Тебе небезразлична принцесса?

Вместо того, чтобы послать меня куда подальше, Дим побледнел.

8.

Понадобилось несколько секунд, чтобы юный дипломат собрался с силами и вернул лицу прежнюю враждебность. Смешной. Надутые губы, легкая взъерошенность и излишняя эмоциональность выдавали его с потрохами, но Дим до последнего пытался казаться сильным и независимым.

— Никого не должно волновать, безразлична она мне или нет, — пресек он. — Дело в другом. Король категорически против Марка, а ты должна убедить принцессу, что ей нужен нормальный муж.

Если вдуматься, что называется «нормальностью»? Ведь есть женщины, которым нравятся мужчины за гранью адекватности. Оскорбляет? Это он так знаки внимания оказывает. Колотит? Да между нами любовь до гробовой доски!

Да и какой мужчина подходит под определение нормального? Где перечень достоинств и недостатков? Вон, возлюбленный Виктории. Специфический? Да. Ненормальный? Это с какой стороны посмотреть.

Что-то меня потянуло на диванную философию.

— Насколько я помню, мы заключали договор на замужество, а не на принуждение к браку.

Мы подошли к дверям моей спальни, я порылась в карманах и поняла, что ключ-то выронила где-то в подворотне. Развела руками, мол, внутрь не попасть.

— В нашем случае это одно и то же, — вздохнул Дим и легонько толкнул дверь. Та открылась. Видимо, я попросту забыла её закрыть. — Ты была выбрана не просто, потому что знакома с рекламным делом. Полина, ты, в самом деле, считаешь, что в России нет талантливых рекламщиков? Но нашими магами был изучен конкретно твой портрет. Ты — та, в ком Виктория увидит себя. Та, кого она послушает. Бунтарка по характеру, легкая на подъем, готовая пожертвовать всем, как пожертвовала своим счастьем ради выгоды.

Из-за последних его слов я запнулась и не переступила порог. Дим тоже застыл на месте, осматривая кровать, усыпанную розами. Синие лепестки были рассыпаны по полу, но оставались всё такими же прекрасными.

— Что ты имеешь в виду? — процедила вполголоса.

— Однажды ты уже променяла отношения на удобство. Ты не веришь в любовь, Полина, так обучи же Викторию твоему цинизму, — он кашлянул, наблюдая за тем, как багровеет моё лицо. — Ты сама видела этого Марка. Не отрицай, мне доложили, что вы встречались. Так почему не убедишь принцессу, что он её не заслуживает?

С этой королевской охраной даже в ресторан не сходишь. Всё прознают, везде отследят, обо всех тайных увлечениях им известно, даже о тех, которые запрятаны глубоко в подкорку. Где же эти люди были вчера вечером, когда меня чуть не угробили в центре столицы?

— Я не собираюсь ничего решать за принцессу.

Откинула неудобные туфли в угол спальни.

— Полина, обдумай мои слова. Королю нравится идея с поцелуем, есть в ней что-то необычное, что заставит мужчин бороться за Викторию. Благо, подобного вида проклятья у нас имеются. Но ни я, ни король не позволим отдать её этому недоумку. Если же вы всё-таки пойдете против королевской воли, то принцессу выдадут замуж силой, а тебя… — Дим поднял с пола поникшую розу и тронул шип. — Тебя придется вернуть в Россию.

Больше книг на сайте -

Почему-то из его уст это прозвучало угрожающе. Я даже как-то напряглась, хотя никогда не считала свою родину такой уж безнадежной.

— Я не смогу вразумить взрослую женщину, кого ей любить, а кого — нет. Понимаешь, не смогу? Вам нужен психолог, а не рекламщик.

— Хотя бы не вмешивайся. Завлекай женихов, а с Марком мы разберемся сами.

Почудилось в его голосе что-то недоброе. Я решила не уточнять и перевела тему в новое русло:

— Дим, будь другом, почитай новый договор. Я тут подработку вроде как нашла. На наше дело она не влияет! — поспешно уточнила я. — Но мало ли что.

Дим читал быстро, но внимательно.

— Чисто, — успокоил он. — Абсолютно стандартный контракт и никаких особых условий он не подразумевает. Скажу проще: ты с легкостью разбогатеешь, если осчастливишь господина долины Роз.

— А что за искра такая? Я без неё не умру? — Прижала ладонь к сердцу, будто бы ища ту самую искру.

— Не-а. — Он покачал головой. — Жить без искры можно, многие в нашем мире лишены её. Будь ты магом, я бы назвал эту сделку грабительской, но ты из другого мира, а потому для тебя это — мелочи.

Я расслабилась. Ну, хоть кто-то не обманул, по крайней мере, пока. Я отодвинула колючие розы в сторонку и вдруг почувствовала, как сосет под ложечкой. Захотелось вновь метнуться к господину долины Роз, слиться с ним в страстном поцелуе.

Тьфу!

— И ещё вопрос. — Скинула розы на пол, очищая покрывало. — Что за внушение вы на мне постоянно используете? Тебе в глаза вообще нельзя смотреть. — Дим покраснел, выдавая себя с головой, а я продолжила: — Теперь эти розы. Я вчера понюхала их и посреди ночи побежала к Демьяну, хотя никогда не замечала за собой желания клясться едва знакомому мужику в вечной верности. Сейчас опять в голове мутно. Признавайся, а.

— Да чего признаваться? — Дим отбросил злополучный цветок. — Простейшая аура внушения, ей даже дети обучены. У меня она развита на ментальном уровне, потому я и стал дипломатом. Демьян же попросту вплел заклинание в розы. Я принесу тебе специальный защитный амулет, у нас его носят, не снимая, потому на граждан нашего мира внушение не действует. Зато прекрасно работает на чужаках.

— Спасибо. — Надо приказать прислуге выбросить эти цветы, а при следующей встрече высказать Демьяну, как нехорошо дурить делового партнера. Особенно — женщину.

— Но, Полина, вынужден тебя огорчить, — сказал Дим уже на пороге. — Заклинание внушения лишь усиливает твои собственные эмоции. Если тебе захотелось признаться в любви, значит…

Да-да, мне отчасти нравится господин долины Роз. Ну и что? Он неприятный тип и даже не скрывает этого. К сожалению, нас, женщин, тянет именно к таким: неприятным, грубым, но загадочным. Вот каких мужчин мы считаем нормальными! Потому-то я прекрасно понимала Викторию: её Марк был плох и неказист, но оттого особо желанен.

Ничего. Как-нибудь справлюсь со своими «хочу» и уеду в Россию с тремя килограммами золота. С пятью — если выдам замуж непокорную принцессу.

Дим уже ушел, когда…

За стеной что-то заскреблось. Взвизгнуло дурным голосом. Взвыло. Я грязно выругалась (надеюсь, полтергейст расслышал, куда конкретно он может засунуть свои вопли) и пошла лично осматривать мир за стеной.