ВЛАДИМИР МИЛЮТИН

КАРТИНКА БУДУЩЕГО

Тридцатый век.

Музей.

Редчайший экспонат:

Мумифицированный бюрократ.

И, что ни день.

Пред мумией — толкучка:

— Совсем как человек!

— Есть даже авторучка!

РАЗНОВИДНОСТЬ ЛОДЫРЯ

Спит,

А все же норовит

Сделать вид,

Что деловит!

С НАТУРЫ

Хотя не очень энский трест известен,

Художник Пров там побывал не зря:

Он написал — с натуры! — в этом тресте

Картину «Тридцать три секретаря».

ДРУГОЕ ДЕЛО…

— Я думаю, на свете нет ничтожнее

Того, кто из пустого льет в порожнее!

Мне лично по душе совсем иное:

Переливаю из порожнего — в пустое!..

ЗАКОНОМЕРНОСТЬ

Коль Мусор заявил: «Метле — хвала!» —

Стало быть, бездействует Метла.

Если он Метлу вовсю клянет,

Значит, хорошо Метла метет!

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ

Лошадке за усердие

Хвалу воздали

И — втрое больше прежнего

Ей воз дали!

КНОПКА И ПЕНЬКОВ

Вот кнопка канцелярская, предмет

Весьма несложный, в песнях не воспетый.

А вот — Пеньков, мужчина средних лет,

Он тоже, в общем, прост. И не воспет.

А что роднит Пенькова

С кнопкой этой?

Вам кажется, родства не сыщешь тут.

Вглядитесь — станет ясно на поверку.

Что пользу лишь тогда они дают.

Когда нажим испытывают сверху!

КРИТИКА

Раскритикует хоть кого — публично!

Но не сплеча, не в лоб:

Ал-ле-го-рич-но…

Он жулика на днях критиковал

Да так, что тот его

Расцеловал!

РУКОВОДЯЩИЙ ЛЕВ

Мне трудная работа —

По плечу:

Рву и мечу,

И всех сильней рычу!..

О ПУСТЯКАХ

Говорить иль нет в стихах

О досадных пустяках?..

…С виду Моль —

Совсем никто.

Но на нет свела

Пальто!

МИРОВОЗЗРЕНИЕ

— О жизни я сужу не как юнец.

И вывод мой суров в конечном счете:

Мир скучен, в нем чудес вы не найдете! —

Так рассуждал Жук-плавунец,

Проведший век свой

на болоте.

ПОЛНАЯ ВЗАИМНОСТЬ

Сынка воспитывал папаша день за днем.

По-своему. Без лишних слов. Ремнем…

В делах семейных — свой круговорот:

Подрос сынок — теперь он папу бьет!

ВЫШЕЛ ИЗ ТУПИКА

Лектора в тупик завел вопрос:

«А когда нам сеять купорос?»

— У меня с собою данных нет,

Я пришлю вам письменный ответ!..

АНАТОЛИЙ ПРАВЕДНИКОВ

ВНУТРЕННИЕ РЕЗЕРВЫ

На днях наша мастерская «Реставрация верхней женской одежды» получила срочный и тяжелый заказ, весом в одну тонну. Столько нам велели собрать металлолома за неделю.

Созвал я коллектив и обещаю: так, мол, и так, товарищи, спустили нам план по металлолому, если не выполним — останемся без премии. Так что вытряхивайте свои внутренние резервы — тащите кто мясорубку, кто самовар…

А коллектив отвечает: «С удовольствием бы, но все резервы уже детьми реализованы. У них тоже план…»

— Ничего не знаю, — говорю, — вытряхивайте и все…

Поднимается шляпных дел мастер Лев Игнатьич и говорит:

— Об чем вы сокрушаетесь, Кузьма Тихонович? Мы не такие дела проворачивали! А это что? Раз плюнуть. У меня в голове уже вертится одна комбинация. Внутренний резерв есть на примете.

— Ладно, — говорю. — Вы, женщины, ступайте по домам, а мы с Львом Игнатьичем уточним некоторые детали.

…Ночь была как по заказу: теплая и темная. Правда, забор у психобольницы оказался высоким. Пришлось пару досок выломать. Залез я туда и выдаю Льву Игнатьичу по одной железяке. Он их принимает и аккуратно складывает в тачку. Килограмм триста мы здесь позаимствовали. Больше не смогли, потому что остальные железяки слишком тяжелыми оказались. Чувствуется, что психи — трудолюбивый и сознательный народ. Тонны три откуда-то натаскали.

Потом по центнеру взяли в обществе глухонемых и у пожарников. Могли бы и больше, но подумали, что товарищи тоже еще не выполнили плана.

Настроение поднялось. Еще бы — за вечер ползаказа выполнили. Вывалили железо у мастерской и хотели расходиться по домам, но Лев Игнатьич проинформировал, что у него еще один резерв на примете. И не очень далеко.

Я хотя и устал, но согласился.

Пришли к какому-то дому, Лев Игнатьич отмерил шагов пятнадцать от дороги и начал светить фонариком.

— Странно, — говорит, — еще вчера здесь куча металлолома валялась, а сегодня…

Вдруг слышим голос:

— Стой! Руки уверх!

Пришлось поднять.

— Вы чего тут собираете?

— Ничего, — отвечает Лев Игнатьич.

— И вам не стыдно? Здесь же школьный металлолом…

— Вот именно, — говорит Лев Игнатьич. — Мой сынишка Сашенька сдал без спроса пылесос. Имею я право вернуть его обратно или обменять на равноценную вещь?

— Не морочьте голову, — говорит голос. — А ну марш уперед! И тачку с собой!..

Тащу я тачку. Лев Игнатьич помогает. Подошли к магазину. Смотрим, нас конвоирует сторожиха в тулупе, только нос и ружье торчат.

— Лев Игнатьич, — шепчу. — Бежим! Ружье наверняка не заряжено.

— Я вам побегу, — говорит сторожиха. — Как бабахну в одно место, всю жисть стоя работать будете…

Нажала она какую-то кнопку в стенке. Приехали товарищи из милиции. Погрузили нас в машину. Хотели и тачку, но она не влезла. Привезли в отдел. Установили личности и давай допрашивать: какое мы такое имеем право шляться по городу с тачкой в ночное время суток.

Мы им так, мол, и так, спустили нам сверху спецзаказ. Вот его и выполняем.

Тогда один из них, видать, самый опытный, и говорит:

— Так это наверняка они вчера в школе металлолом тяпнули. А ну отвечайте, голубчики, куда железо упрятали?

— Как вам не стыдно, товарищи? — говорит Лев Игнатьич. — Мы солидная фирма. Все заказы выполняем вовремя, притом отличного качества. План по ассортименту тоже…

Но его не стали слушать, а снова велели лезть в машину. Чтобы к мастерским ехать. У меня сразу сердце забарахлило. А Лев Игнатьич, так тот ничего, вроде храбро держался.

Привезли нас к мастерским и командуют выходить. Вываливаемся из машины… И вдруг! Мы чуть не закричали от радости: куча металлолома у мастерской отсутствовала. Видно, кто-то тоже план выполнял. Аккуратные такие люди попались, до последнего болтика унесли.

И отпустили нас по домам. Велели больше не попадаться. Шли мы домой уставшие, но счастливые: не каждому удается выйти сухим из воды. Мучило лишь одно: кто же украл железо?

Когда расходились, Лев Игнатьич посоветовал мне не очень-то расстраиваться; у него в голове зреет еще одна комбинация, как выполнить заказ.

Загрузка...