Военная-история-Египта.-Том-1..docx

отличить

бытовые топоры такой формы от боевых. Клинки такой формы обычно

привязывались к

ручке ремнем, который пропускался через просверленные в клинке отверстия

и

закреплялся на выступающих задних углах клинка. Иногда дыр не было, и

ремень

держался лишь на этих выступах, идя спирально вдоль ручки. Такие

полукруглые клинки

боевых топоров встречаются только в эпоху Среднего царства. Наряду с

ними, в эпоху

Среднего царства появляется новая форма продолговатого клинка, которая

получает

широкое распространение лишь в последующий период Нового царства. Боевой

топор с

металлическим клинком, медным или бронзовым, получив в Египте очень

широкое

применение, стал одним из важнейших видов оружия в рукопашном бою.

Разнообразие

форм клинка указывает на поиски наиболее эффективной формы, которая могла

бы дать

воину перевес в бою. В этом сказывается своеобразный прогресс военной

техники,

особенно заметный в эпоху расширения военной политики египетского

государства. 38)

Однако отсутствие проушных топоров указывает на медленность развития

техники и

форм оружия.

75

Наряду с боевым топором на египетских изображениях иногда встречается

комбинированная форма булавы и топора. Это соединение давало возможность

усилить

удар, но в то же время представляло [94] большие трудности при

прикреплении клинка к

булаве. Так как такой комбинированный вид булавы-топора никогда не

встречается при

изображениях боя или воинов, а лишь в религиозной сцене царского триумфа, то можно

думать, что это оружие не имело практического значения. Весьма возможно, что такого

оружия вообще не существовало, и египетский художник лишь несколько

модернизировал древний канон сцены триумфа, добавив к древней булаве

более

современный клинок боевого топора.39)

Одновременно с боевым топором в рукопашном бою применялся и кинжал, который

является не чем иным, как видоизменением бытового ножа. В эпоху Среднего

царства

египтяне пользовались кинжалами с клинками различной формы, среди которых

можно

отметить следующие: 1) треугольный, обоюдоострый с острым концом, 40) 2) клинок со

слегка закругленным концом, 41) 3) клинок со слегка закругленными

боковыми

сторонами, 42) 4) расширяющийся дважды, наверху и внизу, 43) форма, может

быть, появившаяся под нубийским влиянием.

Эти клинки в эпоху Среднего царства делались из металла, главным образом

из бронзы.

Для придания большей прочности всему кинжалу в целом клинок и ручку

иногда делали

из одного куска.

Некоторое значение имела также и форма ручки кинжала, так как от нее

зависело

удобство пользования кинжалом во время боя и тем самым эффективность его

действия.

Среди различных форм кинжальных ручек времени Среднего царства отметим

следующие: 1) круглая или эллиптическая; 2) ручка, нижняя часть которой

оканчивалась

ободком, охватывавшим клинок; 3) суживающаяся книзу; 4) ручка, плоская

часть которой

имеет форму сегмента или полумесяца; 5) сложная ручка, состоящая из

дискообразного

навершия из кости или рога и собственно ручки из металла. Эта

металлическая ручка

соединяла клинок с навершием, находя на них удлиненными языками. В

дискообразном

навершии иногда имеются с двух сторон два эллиптических отверстия для

продевания

ремня. Эти ручки очень удобны. Дискообразная форма навершия, возникшая из

круглого

навершия, получила особенно широкое распространение в эпоху Среднего

царства.44)

Наконец, последним видом оружия, применявшегося в рукопашном бою, является копье,

известное египтянам с древнейших времен. В эпоху Среднего царства

заостренный конец

копья снабжается металлическим наконечником, значительно усиливающим

прочность и

ударную силу копья. Металлический наконечник обычно имел форму полой

трубки, в

которую вставлялся заостренный конец копья. Эта трубка, постепенно

уменьшаясь,

проходила через весь наконечник. С двух сторон к ней примыкали

полуэллипсоидные

плоскости, которые имели своей целью расширить рану, произведенную ударом

копья.

Нижний конец копья иногда также снабжался металлическим острым

наконечником для

втыкания копья в землю. Это копье применялось с различными целями и в

зависимости от

этого имело различные размеры. Чаще всего копье применялось в качестве

ударного

оружия в ближнем бою, и тогда его размеры превышали рост человека. Иногда

копьем

[95] пользовались, как метательным оружием, своего рода дротиком, и в

таком случае

применялись копья значительно меньшего размера, ниже человеческого роста.

Существовали также копья комбинированного типа, которыми можно было

пользоваться

как в ближнем, так и в дальнем бою. Эти копья обычно делались в рост

человека.

Наконец, применялись и особенно длинные копья, громадные шесты, которые

держали

два человека и которыми пользовались для разрушения стен крепости.45) Таким образом, и

в данном случае мы наблюдаем большое разнообразие форм основного оружия, что

76

указывает не только на стремление усилить до предела его боевую

эффективность, но и

использовать его для различных целей, учитывая при этом самые

разнообразные боевые

моменты и положения.

Помимо метательного копья основными видами дальнобойного оружия этой

эпохи были

бумеранг, праща и лук. Бумеранг является одним из древнейших видов

метательного

дальнобойного оружия, представляя собой выгнутый кусок дерева, который с

большой

силой бросался в воздух. Среди египетских бумерангов можно выделить

несколько

основных типов. Отметим бумеранги: 1) круглый [наиболее древний тип]; 2) широкий,

плоский, с острыми краями; эта форма способствовала лучшему разрезанию

воздуха и

дальности полета, а острые края причиняли глубокие порезы; 3) бумеранг S-

образной

формы.

Верхнему концу бумеранга придавали различную форму. В некоторых случаях

он был

плоским, имея вид лезвия, что давало возможность соединить в бумеранге

свойства

ударного и режущего оружия. В других случаях верхнему концу бумеранга

придавали

утолщенную форму, что усиливало ударную силу бумеранга. Для той же цели

служил и

выступающий язык, которым иногда снабжалась нижняя часть бумеранга.

Являясь

пережиточной формой очень древнего вида оружия, бумеранг в эпоху Среднего

царства

встречается, главным образом, в руках азиатов и нубийцев, которые, весьма

возможно,

входили в состав вспомогательных войск египетской армии. В частности, бумерангами

вооружены те азиаты из племени аму, которые изображены на стенах

бенихассанской

гробницы Хнумхотепа в составе посольства, привезшего дары египетскому

вельможе.46)

По вычислениям некоторых исследователей, различные виды метательного

оружия

древних египтян, как например, метательное копье и бумеранг, обладают

дальностью

полета в 150-180 м, причем точность попадания, начиная с расстояния в 30

м, сильно

снижается. 47) Таким образом, египетские войска могли начинать дальний

бой лишь на

расстоянии 180 м от противника. Незначительность этого расстояния, конечно, не давала

возможности вести в течение продолжительного времени этот дальний бой и

вынуждала

войска, сближая свои ряды, переходить к рукопашному бою, который в

конечном счете и

решал исход всей битвы.

Не менее примитивным и древним видом метательного оружия была праща, которая

делалась из кожи или плетеного папируса и служила для метания камней.

Особенно часто

праща применялась при осаде [96] крепостей как осажденными, так и

осаждающими. В

эпоху Среднего царства пращой пользовались, главным образом, ливийские

наемники,

входившие в состав египетского войска, однако, праща сохраняет

пережиточно свое

значение также и в качестве оружия египетских воинов, на что, между

прочим, указывают

изображения пращи на стенках египетских саркофагов этой эпохи.48) Значительно большее боевое значение и широкое распространение имел лук, известный

египтянам с древнейших времен. Благодаря целому ряду изображений и даже

подлинным

сохранившимся лукам, которые, по обычаю того времени, клали в гробницу

вместе с

телом умершего, мы можем установить важнейшие виды луков, применявшиеся

египтянами в эпоху Среднего царства. Среди них отметим следующие : 1. Лук, вогнутый внутрь в сторону стрелка. Обычно он представлял собой

круглую палку,

концы которой постепенно утончались. В ненатянутом состоянии лук

представляет собой

почти вертикальную палку, и лишь концы его были несколько загнуты.

2. Лук, вдавленный в средней части и выгнутый у концов (сложный лук).

77

Для того чтобы тетива не соскальзывала с гладких концов лука, их

обматывали и

оклеивали лентами папируса. Иногда для той же самой цели концы лука

выгибались или

снабжались зубьями. Для того чтобы концы лука не обламывались, их

покрывали

металлическими наконечниками. Длина этих луков обычно колебалась от 140

до 180 см.49)

Для большей прочности лук целиком обматывали, а иногда даже укрепляли

особым

куском дерева, который плотно прибинтовывался к самому луку. Так

постепенно

появился новый вид обмотанного и укрепленного лука, который был

значительно

массивнее простого и поэтому мог сообщать большую дальность полету

стрелы. На

некоторых изображениях мы видим эти огромные укрепленные луки, которые с

большим

напряжением при помощи ноги и руки натягивает египетский воин. Художник

тщательно

отмечает черным добавочное крепление лука. Этот новый тип укрепленного

лука

появляется только в эпоху Среднего царства и применяется наряду с простым

луком.

Можно думать, что форма этого укрепленного лука была заимствована

египтянами у

народов Передней Азии. 50) Дальнобойность египетского лука приблизительно

равнялась

150-180 м, причем точность попадания, начиная с 30 м, резко снижается.51) Таким

образом, дальнобойность лука приблизительно равнялась дальнобойности

метательного

копья и бумеранга. Однако лук обладал тем преимуществом, что стрелок имел

возможность сделать несколько выстрелов подряд, в зависимости от

количества стрел,

которым он располагал. Поэтому для усиления боеспособности стрелка его

необходимо

было снабдить как можно большим количеством стрел. В связи с этим

вставала новая

задача регулярного снабжения войска стрелами, которые выделывались так

же, как и

луки, в особых мастерских.

Тетиву лука обычно делали из навощеного льняного жгута или из какой-либо

органической массы, в частности из жил, для того чтобы [97] обеспечить

главное свойство

тетивы, ее эластичность. Наиболее обычным был следующий способ

натягивания тетивы.

Углубление ладони обращали несколько кверху, стрелу зажимали между

указательным. и

средним пальцами, безымянный и маленький пальцы обхватывали лук, а

большой палец

вытягивали кверху. Лук обычно держали вертикально, причем стрела

находилась на

уровне груди, плеча или даже подбородка. Стреляли чаще всего стоя, иногда

преклонив

одно колено. Для защиты левой руки, державшей лук, от удара тетивы, на

нее надевали

рукав из роговых колец или кожи.52)

Боевая эффективность лука в значительной степени зависела от свойств

стрелы, которая

является, в сущности, легким метательным копьем, приводимым в движение

при помощи

лука. Дальность полета стрелы в первую очередь обусловливалась легкостью

материала,

из которого делалась стрела. Поэтому стрелы чаще всего делались из

легкого камыша, а

иногда из легкого и мягкого дерева. Но стрела должна была обладать не

только

дальностью полета, но и силой удара. Поэтому более крепкая ударная часть

стрелы

делалась из более твердого дерева, кости, камня или металла. Эта твердая

ударная часть в

виде особого наконечника надевалась на конец стрелы, но так как при

надевании

наконечника можно было легко повредить стрелу, то стали сперва на конец

стрелы

надевать деревянный наконечник, а уже на него насаживать более прочную

ударную

часть. Древнейшие виды деревянных и костяных наконечников имеют

шилообразную

форму. Затем появляется удлиненно коническая форма, в поперечнике

круглая, иногда

квадратная, прямоугольная или призматическая с острыми краями, которые

порой

снабжены плоскими режущими поверхностями, имеющими своей целью расширить

рану.

С течением времени начинают применяться длинные, расширяющиеся книзу

наконечники, наносившие глубокие и в то же время широкие раны. Эти

наконечники

принимают форму продолговатого листа или ромба. Кроме того, они

снабжаются острым

шипом или крючком, который затруднял извлечение стрелы из раны. Нижняя

часть

стрелы обычно снабжалась углублением для тетивы, которое делалось под

сочленением

78

камыша для того, чтобы предотвратить дальнейшее расщепление стрелы, причем

примыкающая к этому сочленению часть стрелы укреплялась, кроме того, особой

обмоткой. Иногда углубление для тетивы делалось в особой деревянной

части,

вставленной в нижнее отверстие стрелы. Для правильного регулирования

полета стрелы и

чтобы стрела не переворачивалась в воздухе, ее нижняя часть снабжалась

оперением.

Длина египетской стрелы — от 55 до 100 см. Для хранения стрел в эпоху

Среднего

царства применялись особые колчаны в форме длинного деревянного ящика или

широкой

низкой корзины. Наряду с ними встречаются и настоящие колчаны, снабженные

ремнем,

которые можно было вешать на спину. Эти колчаны с запасом стрел обычно

несли слуги:

оруженосцы, сопровождавшие в поход богатого и знатного вельможу. Для

хранения луков

пользовались футлярами в форме широких ящиков с косо поставленной

крышкой.

Разумеется, египтяне должны были заботиться о сохранении луков, которые

были ценным

видом оружия.53) [98]

Основным видом защитного оружия древних египтян в эпоху Среднего царства

был щит,

который заменял им шлем, панцырь и поножи. Поэтому египетский щит этой

эпохи

должен был закрывать по возможности большую часть тела и обладать большой

маневренностью. Так как щитом приходилось пользоваться как в дальнем, так

и в

ближнем бою и защищать им тело от дротиков, стрел, копья, топора и

кинжала, то щит

должен был быть прочным и в то же время легким. Наиболее распространенной

в эту

эпоху была трапецеобразная форма щита с закругленной или заостренной

верхней

частью.54) Очевидно, эта форма себя особенно оправдала в бою и более

всего

способствовала защите тела. Египетский щит этого времени обычно обивался

мехом,

причем по краю прибивался гвоздями к деревянной раме. Позднее эта рама

превратилась в

сплошную доску. Ручка для держания щита была приделана к деревянному

бруску,

прикрепленному к внутренней части щита. Иногда внутри щита находился и

ремень для

подвешивания щита. Обычно щит достигал в высоту половины человеческого

роста.

Однако, наряду с этими щитами, применялись громадные закругленные щиты, которые

давали возможность целиком закрывать все тело. Эти щиты обыкновенно несли

за

знатным воином особые оруженосцы.54

Таковы основные виды наступательного и защитного оружия египтян в эпоху

Среднего

царства. Их разнообразие и разнообразие их форм указывают на стремление

найти

наиболее выгодную форму, которая обеспечивала бы максимальные боевые

качества

данного вида оружия.

Существование различных видов оружия обусловило формирование различных

воинских

частей, отличающихся друг от друга своим вооружением и игравших в

зависимости от

этого различную роль в боевых действиях. Довольно значительное место в

египетских

войсках должны были занимать лучники, осыпавшие врага издали градом

стрел.

Максимальная подвижность и маневренность этих отрядов лучников, главным

делом

которых была стрельба из лука, достигалась тем, что воины были вооружены

одними

лишь луками и стрелами. Некоторое представление о таком отряде лучников

можно

получить по модели воинов из гробницы Месехти в Сиуте. 40 лучников, вооруженных

большими луками и стрелами, построены здесь в десять шеренг по четыре

воина в

каждой.55)

В ближнем рукопашном бою главную роль играли отряды воинов, вооруженные

боевыми

топорами и копьями, причем мы видим здесь также некоторую специализацию.

Встречаются воины, вооруженные только топорами, и воины, единственным

оружием

которых является копье. Эта специализация, очевидно, повышала боевые

качества воина,

так как давала ему возможность в максимальной степени использовать боевые

качества

79

того оружия, которым он был вооружен и к применению которого он привык.

Как воины,

вооруженные боевыми секирами, так и воины, вооруженные копьями, держали

обычно в

левой руке щит среднего размера, заостренный кверху и обтянутый мехом.

Типичный

отряд таких копейщиков [рис. 14] изображен в описанной выше сиутской

модели. Мы

видим здесь 40 воинов, построенных [99] в 10 шеренг по 4 воина в каждой.

Наряду с

этими легко вооруженными копейщиками, в египетских войсках были также и

тяжело

вооруженные копейщики, защищенные огромными щитами, которые им давали

возможность одновременно закрывать все тело. 56) Рис. 14. Египетские воины, вооруженные копьями и щитами. Деревянная

модель из

гробницы сиутского номарха Месехти. Среднее царство. 10-я династия.

Каирский музей.

Деталь.

О богатстве и разнообразии вооружения знатного аристократа можно получить

представление по изображениям, которые сохранились на стенах гробниц

Среднего

царства. Так, оружие номарха Заячьего нома Тотхотепа несут шесть человек.

Эти

оруженосцы держат в руках огромный щит, покрывающий все тело, большой

лук, колчан,

длинное копье и секиру, короткое копье и вторую секиру.57) Оруженосцы

князя Нехери

несут вслед за ним длинное копье, превышающее рост человека, боевой топор

и большой

щит, покрывающий все тело от лба до колен.58) Наконец, в ряды египетских

войск входили

также и отряды наемников-азиатов, вооруженные своим собственным оружием.

Так,

типичным оружием бедуинов аму является лук, копье и бумеранг;59) в руках

других

азиатов мы видим бумеранг, боевой топор и копье.60) Трудно восстановить

на основании

сохранившихся надписей и изображений картину египетского полевого боя

этого

времени. Очевидно бой начинали лучники и метатели дротиков, осыпавшие еще

издали

ряды неприятеля стрелами и метательными копьями. Потом ряды врагов

сближались, и

начинался рукопашный бой, который распадался на отдельные стычки между

воинами.

Таким образом, битва состояла как бы из множества единоборств, в которых

побеждали

наиболее сильные, тренированные и хорошо вооруженные воины. Прекрасное

[100]

80

описание такого единоборства сохранилось в интереснейшем рассказе этого

времени,

получившем название «Рассказа Синухета»:

«Пришел сильный муж страны Ретену. Он вызвал меня из моего шатра. Это был

выдающийся борец — не было такого другого — он одолел всю страну. Он

вызвался

бороться со мною и был уверен, что ограбит меня — его намерением было

угнать мой

скот, следуя совету своего племени... Ночью я натянул лук, выпустил

[несколько] стрел,

извлек кинжал, вычистил мое оружие.

Когда рассвело, [вся] страна Ретену явилась и стала побуждать свои

племена; она собрала

соседние с нею области, ибо она затеяла эту битву. Когда тот прибыл ко

мне, когда я

стоял, я стал против него... Его щит, боевой топор и пучок дротиков (?) упал после того,

как я выманил его оружие и дал его стрелам миновать меня. Когда их больше

не стало, и

один пошел на другого, он кинулся на меня; я пронзил его — мой дротик

засел в его шее.

Он упал на нос, я поверг его его собственным топором. Я испустил победный

крик на его

спине. Все азиаты воскликнули. Я воздал благодарение Монту, а домочадцы

его оплакали

его».61)

Как видно из этого описания, личные боевые качества воина играли

громадную роль в

исходе битвы того времени.

Необходимость укрепления границ и создания опорных пунктов для действия

войск

вызвала уже в глубокой древности развитие крепостного строительства.62) В

эпоху

Среднего царства в связи с расширением военной политики египетского

государства

крепостное строительство получает дальнейший толчок к своему развитию.

Как внутри

страны, так и на границах строится ряд крепостей и укрепленных линий, которые должны

были служить базами для развертывания военных операций египетской армии.

Надписи и

развалины крепостей этого времени дают некоторое представление о способах

их

постройки и об их отличительных чертах.

Наиболее простым видом укрепления является простая длинная стена, ограничивающая

какой-либо район и снабженная у своих концов фортами, например, стена, которая

тянется от Шеллала до Ассуана у 1-го порога, или стена, идущая от

северного форта

Семнэ до южного тет-де-пона Уронарти или «стена князя», расположенная у

Суэцкого

перешейка. Самой экономной формой постройки является круглая, однако, необходимость сооружения фланкирующих башен, которые позволяли бы

защитникам

крепости обстреливать сверху врага, наступающего на крепость, вызвала к

жизни

появление крепостей прямоугольной формы, которые обычно сооружались в

равнинных

районах. Таковы крепости в Эль-Кабе, Кубане, южной части Семнэ и т. д.

Формы горных крепостей должны были соответствовать форме строительной

площадки.

Поэтому горные крепости обычно имеют неправильную форму, причем выступы

горы

укреплялись особыми выступами стены. Таковы крепости в Шалфаке, в

Уронарти и в

Куммэ. Промежуточное место занимают крепости, построенные на равнине у

края горной

цепи. Таковы, например, крепости в Миргиссэ и в Семнэ, [101] которые со

стороны

долины имеют равнинный характер, а со стороны прибрежных гор — горный

характер.

Материалом для постройки крепостей обычно служил непрочный кирпич из

нильского

ила. Непрочность строительного материала оказала влияние на форму стен, которые во

избежание обвалов должны были в своей нижней части быть значительно шире, чем в

верхней. Эта своеобразная покатая форма стен предохраняла стены от

отслаивания части

их поверхности. Наконец, она в сильной степени затрудняла осаждающим

штурм

81

крепостных стен. Высота крепостных стен обычно достигала 10-12 м. Толщина

стен в

большинстве случаев зависела от их высоты. Обычно толщина нижней части

стен

колебалась от 4 до 6 м, в Эль-Кабе несколько больше. Иногда стены для

большей

прочности обмазывались гипсовой известкой, а между кирпичами

прокладывались

цыновки и деревянные балки. Во избежание обвалов при проломе стены слоям

кирпича

придавали волнообразную форму (как, например, в Эль-Кабе). Наиболее

уязвимой частью

стены была ее нижняя часть, которая больше всего подвергалась натиску

осаждающих,

стремившихся ее разбить в первую очередь. Поэтому принимался ряд мер для

укрепления

нижней части стены. С этой целью крепости часто строились на скалистых

площадках,

кроме того, нижнюю часть стен укрепляли особой покатой облицовкой из

кирпича или

камня. Такая облицовка из кирпича сохранилась в Иллахуне и в Уронарти, а

из камня в

длинном выступе стены — в Уронарти. Если перед стеной был ров, призванный

затруднить подступы к крепости, то подножие стены было одновременно и

скатом рва, т.

е. эскарпом, например, в Миргиссэ и в Кубане. Облицованное подножие стены

часто

выступало на 2,5-8 м, от основной стены, что образовывало проход вокруг

стены, как мы

видим в Куммэ, Семнэ и Серре. На восточной стороне крепости в Семнэ и на

южной

стороне крепости в Шалфаке наличие скалы делало ненужным особое

укрепление

подножия стен. Однако и здесь искусственно сделан проход вокруг стен, очевидно,

предназначавшийся для передвижения войск. Верхняя часть стены была

настолько

широка, что на ней могли расположиться отряды воинов, обстреливавшие

осаждающие

войска. Для защиты стрелков, стоявших на стене, служили особые зубцы, достигавшие в

высоту роста человека. Прячась за этими зубцами, защитники крепости

осыпали

осаждавших градом стрел и камней. Кроме того, под зубцами были сделаны

отверстия для

сбрасывания камней, как мы видим на первых воротах храма в Дебод.

Громадное оборонительное значение имели бастионы, которые начинают широко

применяться в крепостном строительстве в эпоху Среднего царства. Основное

боевое

значение бастионов заключается в том, что они давали возможность с их

верхней

площадки обстреливать с двух флангов воинов, штурмовавших или осаждавших

крепость.

Именно поэтому максимальное расстояние между бастионами не должно было

превышать

расстояния, равного двойному полету стрелы. В крепости в Сесеби бастионы

поставлены

на расстоянии 15 м друг от друга, а в Уронарти на расстоянии 85 м. Эти

бастионы, обычно

имевшие [102] прямоугольную форму, находятся либо непосредственно возле

стены, либо

на выдвинутых вперед выступах, которые давали возможность на довольно

значительном

расстоянии обстреливать с флангов наступавшего противника. Так, в Семнэ

бастионы

выступают на 17 м от стены. Иногда эти выступы имеют форму буквы Т.

Очевидно, эта

форма им придавалась для того, чтобы поместить на их передней части

максимальное

количество воинов. Особенно часто эти выступы сооружались на углах стен, с целью

защитить эти части стены. Так, в Шалфаке и в Серре углы стен снабжены

одним

выступом, в Семнэ и в Дабе на углах сооружено по два выступа, которые как

бы являются

своеобразными продолжениями стен, а в Сесеби выступы несколько отодвинуты

от углов,

что давало возможность обстреливать врага, атаковавшего углы крепости.

Бастионы

применялись, главным образом, при сооружении равнинных крепостей, а в

горных только

там, где одна стена расположена на пологом краю. В горных крепостях

выступы скалы

покрывались длинными выступами стен, которые являлись уже

самостоятельными

укреплениями, как, например, в Уронарти. Внутри крепости вдоль стены шел

проход,

служивший для подъема на стену, который иногда был защищен маленькой

стеной, как,

например, в Миргиссэ, Семнэ, Уронарти и в Шалфаке. В некоторых случаях

были и

особые всходы на стену; так, в Шалфаке у южной стены длинная лестница

вела на стену.

В Эль-Кабе в верхней части стены имеется дверь с деревянным выступом, который,

возможно, был особым приспособлением для передвижной лестницы.

Одновременно с

этим в Эль-Кабе были широкие всходы, которые вели на стену.

82

Большое оборонительное значение имела техника сооружения крепостных

ворот, которые

целиком сохранились только в северной стене в Эль-Кабе. Обычно ворота, которые были

наиболее уязвимым местом крепости, защищались двумя выступающими башнями, как,

например, в Уронарти, а иногда двумя длинными выступами, как, например, восточные

ворота в Кубане, ворота в Шалфаке и северные ворота в Миргиссэ. Эти

выступы давали

возможность на большом расстоянии защищать подступы к воротам. Если около

ворот

сооружался только один выступ, он помещался с той стороны, с которой

нападающие

воины не были защищены щитами и откуда их с максимальной эффективностью

могли

обстреливать защитники крепости. Позади ворот обычно устраивался

маленький дворик,

который имел особое оборонительное значение, являясь своего рода ловушкой

для врага.

Воины, прорвавшиеся через ворота, попадали в этот дворик, где их с

удобством могли

всегда обстреливать защитники крепости, находящиеся на стенах. Особенно в

угловых

воротах устраивались такие дворики, снабженные сложными выходами. Эти

дворики

были самой настоящей западней для воинов, попавших в них.

Помимо главных ворот, в стенах иногда сооружались и дополнительные

маленькие

ворота, предназначавшиеся для вылазок, для доставки воды и для других

целей. В

крепостях в Миргиссэ, в Шалфаке, в Куммэ и в Семнэ сохранились лестницы, по которым

защитники крепости спускались за водой. Проблема воды имела громадное

значение [103]

при постройке крепости. Поэтому крепости, отдаленные от реки, должны были

иметь

внутри стен особый колодец.

Помимо стен, крепость защищалась особым рвом. Края этого рва должны были

быть

водонепроницаемыми, так же как и подножие стен. Откосы рва укреплялись

кирпичом

или камнем [грубым камнем в Семнэ или выровненными плитами, как в

Кубане]. Иногда

ров высекался в скале и защищался от песка особой стеной [Вади-Хальфа].

Ширина рва

зависела от дальнобойности оружия того времени, глубина рва достигала

роста человека.

Земля, вынутая при сооружении рва, образовывала вал (гласис), покатый

снаружи и

отвесный изнутри, который иногда облицовывался камнем.

Таковы были отличительные черты египетских крепостей времени Среднего

царства, для

защиты которых применялись все возможности тогдашнего строительного дела.

Их

местоположение и форма указывают на их несомненное стратегическое

значение и на то,

что строители принимали все меры, чтобы поставить защитников крепости в

наиболее

выгодное положение и дать им возможность с максимальной эффективностью

защищать

крепость как при осаде, так и при штурме.63) Надписи и сохранившиеся до настоящего времени развалины позволяют

восстановить

внешние формы целого ряда крепостей, построенных в различных пунктах

Египта как

внутри страны, так и на ее границах. Уже в смутную эпоху междоусобной

борьбы между

гераклеопольскими и фиванскими правителями в Египте начинается крепостное

строительство. Крепости, строящиеся в эту эпоху внутри страны, очевидно, являются

военными базами, на которые опираются вооруженные силы номов, группирующихся

вокруг Гераклеополя и Сиута. Так, в надписи сиутского номарха Тефьеба, повествующего

о его борьбе с южными номами, говорится о постройке крепостей в Среднем

Египте.64)

Одновременно крепостные укрепления строятся и вокруг главного города

южного Египта,

Фив, занимающего выгодное стратегическое и экономическое положение в

центре

скрещения торговых путей, шедших из южного Египта в Нубию, к Красному

морю и в

западные оазисы. Так, очевидно, еще в эпоху 9-10-й династий южная часть

Фив, центром

которой был храм бога Менту, была обнесена стеной, образующей

неправильный

четырехугольник, одна сторона которого равняется 250 м, а три других —

200 м каждая.

Толщина этих стен равнялась приблизительно 8,5 м. 65) В эпоху 11-й

династии были

83

сооружены стены, защищавшие северную часть Фив, где находился храм Амона.

Стены,

идущие вдоль оси храма, тянутся в длину на 475 м, а стены, идущие

перпендикулярно,

имеют в длину 500 м. Внутрь этого укрепленного района вели два входа: один,

расположенный на восточной стороне шириной в 6 м и другой, находившийся

на северной

стороне и имеющий в ширину 2,5 м. Судя по каменным косякам проходов, толщина этих

стен достигала 12 м. Таким образом, важнейший город Египта представлял

собой уже в

эту эпоху довольно значительный укрепленный пункт.66) Крепостью являлась также столица Аменемхета I, находившаяся к юго-западу

от

Мемфиса, около нынешнего Лишта, на что ясно [104] указывает ее название

Иттауи

(«Владение двумя странами»). Особенно характерно, что гиероглифическое

начертание

названия этого города обычно вписывалось видеограмму крепости, т. е.

квадрат зубчатой

крепостной стены. Очевидно, этот город, занимавший выгодное положение в

стратегическом и экономическом отношении, находясь на стыке между долиной

и

дельтой, был важнейшим военным пунктом, который обеспечивал Аменемхету I

господство над всем объединенным Египтом, главным образом над недавно

покоренным

севером,

В эпоху образования объединенного государства и развертывания довольно

значительной

военной политики гораздо большее военное значение приобретают крепости, построенные на границах государства, главным образом, на северо-западной

и на южной,

соответственно основным направлениям египетской военной экспансии. На

существование этих крепостей указывают как надписи, так и сохранившиеся

развалины.

Так, в известном «Рассказе Синухета» говорится об укреплениях, воздвигнутых на северо-

западных границах Египта, где-то в районе восточной оконечности Вади-

Тумилата.

Описывая свое бегство из Египта, Синухет говорит: «Я пошел на север и

прибыл к «Стене

князя», выстроенной для отпора азиатам, для поражения проходящих по

пескам. Здесь я

согнулся в кустах, чтобы меня не заметили часовые на стенах».67) В

«Пророчестве

Неферреху» сооружение этой стены приписывается некоему фараону Амени, возможно

Аменемхету I в следующих словах:

«Построят «Стену князя», дабы не дать азиатам (снова) вторгнуться в

Египет».68) Таким

образом, эти пограничные укрепления, как ясно указывают надписи, имели в

первую

очередь оборонительное значение и должны были защищать северо-восточные

границы

Египта от нашествия азиатских племен. В этих крепостях, возможно, находились

довольно значительные военные отряды, стены их тщательно охранялись

часовыми.

Пограничные отряды, охраняющие эти азиатские границы Египта, упоминаются

и в

следующем месте того же «Рассказа Синухета»:

«Слуга отправился на юг и остановился у «Путей Гора», где находится

комендант,

стоящий во главе пограничного отряда».69) Об этих «Путях Гора» говорится

и в тексте

«Поучения гераклеопольского царя», в котором описываются пограничные

укрепления,

построенные на северо-восточной границе Египта:

«Смотри. Я вбил кол... на востоке. Граница от Хебену вплоть до «Пути

Гора» покрыта

городами и заселена людьми из числа самых избранных во всей стране для

того, чтобы

отразить руки [азиатов]».70) Эти «Пути Гора», возможно, были той большой

дорогой, которая вела из крупных пунктов Дельты к северо-восточной

границе. Очевидно, по этой

важнейшей стратегической магистрали выступало в поход египетское войско

во главе с

фараоном, почему эта дорога и получила название «Пути Гора» [титул

фараона]. Может

быть, эта дорога шла из Атрибиса, который, судя по другому отрывку из

Эрмитажного

84

папируса, содержащего «Поучение гераклеопольского царя», был в ту эпоху

важным

укрепленным пунктом: [105]

«Кемуи... Смотри, это — пуп варваров. Его стены снаряжены для боя, его

воины

многочисленны...». 71)

Не меньшее стратегическое значение имела и южная граница Египта, откуда

шли важные

торговые и военные пути на юг, в южную страну Нубию, которая в эпоху

Среднего

царства становится важнейшим объектом египетской эксплоатации и

завоевательной

политики. Поэтому именно на южных границах Египта должны были быть

построены

крупные крепостные сооружения, на которые могли бы опираться во время

военных

операций египетские войска. Крупнейшей тыловой военной базой южного

Египта была

крепость, развалины которой сохранились около нынешнего Эль-Каба. Это был

город

Нехебт, древняя столица Египта, обнесенная мощной стеной фараоном

Аменемхетом III.

Эти укрепления упоминаются в тексте стэлы, обнаруженной в Эль-Кабе и

относящейся к

44-му году царствования фараона Аменемхета III. В тексте стэлы говорится

о том, что

царь «соорудил (их) в качестве своего памятника. Его величество приказал

построить

стену, которая находится внутри стены Сешму-тауи».72) Судя по надписи, первоначальным строителем укреплений в эту эпоху считался фараон Сенусерт

II.

Развалины крепости довольно хорошо сохранились. Внешняя стена достигает

высоты в

среднем около 9 м, толщина ее 11,5 м. Длина северо-западной и юго-

восточной стены 560

м, длина двух других стен 480 м. Объем всей кладки превышает 255 тыс. м3.

В стене

имеются четыре пролома, где, возможно, находились ворота, однако, следов

каменной

облицовки или ворот не сохранилось. Лишь у отверстия на северо-восточной

и юго-

восточной сторонах близ внутренней части стены сохранились широкие

всходы, которые

вели на стену. Стены, сложенные из кирпича, представляют очень

своеобразный тип

кладки. Так, южная стена разделена на ряд вертикальных полос, в которых

горизонтальная кладка строго чередуется с вогнутой книзу кладкой кирпича.

Во всех

остальных трех стенах во всех вертикальных полосах кладка кирпича

одинаково вогнута

книзу. Сохранились также и внутренние стены, которые образуют

параллелограм в южной

части большого параллелограма, образованного внешними стенами. Длина

внутренних

стен, идущих параллельно внешним, 200 и 155 м, толщина их достигает 5 м.

Около

южного угла находится вход, облицованный камнем. Его ширина с внутренней

стороны

3,5 м, а с внешней 1,5 м. Внешняя часть прохода сделана в целях лучшей

обороны. Эта

внутренняя стена, очевидно, служила для защиты городской цитадели, она

довольно

хорошо сохранилась, так как была облеплена зданиями. Стена, соединяющая

внутреннюю

стену с внешней, может быть, служила для расширения территории города до

постройки

внешней стены. 73)

Следующим укрепленным пунктом был город Омбос, древняя столица Верхнего

Египта.

Расположенный несколько южнее Эль-Каба в центре скрещения с Нилом важных

дорог,

шедших в Нубию, Омбос занимал важное стратегическое положение и

господствовал над

узлом сухопутных и речных путей. Поэтому вполне естественно, что именно

здесь в эпоху

Среднего царства должна была быть построена крепость. Развалины ее до сих

пор еще

стоят на правом берегу [106] Нила. Крепость эта имела четырехугольную

неправильную

форму. Ее стены следовали изогнутым краям той возвышенной строительной

площадки,

на которой она была построена. В длину стены крепости тянулись на 200 м, а в ширину на

150 м. Около юго-западного выступа находилось двое ворот на расстоянии 50

м друг от

друга. Проход расширялся в толще стен, напоминая ворота в Фивах, в Танисе

и в Ден-

дера. Ширина прохода равнялась 2 и 3,5 м. Толщина стен — от 7,5 до 11 м.

Очевидно, обе

части стены и оба входа были построены в различное время. Сильнее всего

защищена

восточная сторона крепости, обращенная к долине. Стены, следуя ломаной

линии холма,

85

образуют ряд настоящих бастионов. У северо-восточного и юго-восточного

угла эти

бастионы выступают на 15 м. В середине восточной стены расположен третий

бастион.

Это один из первых случаев применения бастионов в крепостном

строительстве Древнего

Египта.74)

Первой линией подлинных пограничных укреплений, защищавших южную границу

Египта, были крепостные сооружения, находившиеся в районе первого порога

около

Элефантины. О них говорится в тексте стэлы Британского музея № 825, относящейся ко

времени Сенусерта III. Надпись гласит:

«Девятый год, третий месяц третьего времени года царствования его

величества царя

Верхнего и Нижнего Египта Ха-кау-Ра [Сенусерта III], любимого богиней

Сатет,

владычицей Элефантины, живущего вечно. Приказ его величества начальнику

юга Амени

[соорудить] ворота в крепости Элефантины, соорудить... (здание) для

царских владений

юга... народ в области Элефантины, когда (мой господин, жизнь, здоровье, сила)

отправился в поход, чтобы сокрушить подлую страну Куш».75) Как полагает Масперо, в состав укреплений, упоминаемых в этой надписи, входила стена,

соединявшая Ассуан и Филэ, остатки которой сохранились до настоящего

времени. Эти

укрепления имели своей целью защитить южную границу Египта, а также тот

важный

стратегический канал, который обеспечивал судоходство по Нилу в районе

первого

порога.76)

Вторая линия укреплений, защищавших подступы по Нилу, а также охранявших

дороги,

ведшие в глубь Нубии, тянулась вдоль Нила от Кубана и Дакке до Дерра, уже

в пределах

Нубии. Наибольшее стратегическое значение имела крепость Кубан, господствовавшая

над караванной дорогой, ведшей к богатейшим золотоносным районам, в

районе Вади-

Алаки. Стены этой крепости тянутся в длину на 106 м, а в ширину на 78 м.

Высота их

достигает 10 м, а толщина в верхней их части 3 м. Стены были окружены

рвом шириной в

8 м, который мог наполняться водой благодаря проведенному из реки

подземному

акведуку. У восточного угла сохранились остатки всхода, ведшего на стену.

Восточная и

южная стены были снабжены бастионами, расположенными на расстоянии 6-10 м

друг от

друга. Ширина бастиона по фасаду 2,5 м, глубина выступа 1,5 м. В середине

каждой стены

находились ворота. Ширина южных ворот 1,5 м. Снаружи по двум сторонам их

расположены два бастиона, а изнутри один бастион с одной стороны. Ширина

[107]

северных ворот 1,5 м. Снаружи около них находился один бастион. Около

этих ворот

стена загибалась внутрь, образуя коридор длиною в 10 м. Восточные ворота, выходящие в

пустыню и имевшие поэтому особенно важное значение, были защищены башней.

Около

них снаружи находился длинный выступ длиной в 23 м, шириной в 3,5-4 м, который

кончался платформой размером в 6,5 м2. Ширина прохода угол крепости в

Куммэ.

86

Рис. 15. План прямоугольного форта времени Среднего царства в Семнэ.

Верхняя стрелка

показывает направление на храм, нижняя — на северо-западный

равнялась 6 м. Северный и западный углы были также снабжены выступами.

Особенное

внимание было обращено на прочность стен, сложенных из сырцового кирпича, между

рядами которого проложены были цыновки и деревянные балки, и в

значительной степени

укрепленных контрфорсами. Большое значение имели также выступы стен, дававшие

возможность обстреливать с флангов наступающего противника. Эта крепость, построенная, весьма возможно, в эпоху 12-й династии, была отремонтирована

или даже

заново отстроена Аменемхетом III.77) Другая крепость, расположенная в

этом районе, находилась около Дерра. Она была построена в ту эпоху, когда

при фараонах Среднего

царства началось завоевание Нубии. [108] Большая четырехугольная крепость

была

обнесена стенами, сложенными из больших кирпичей, напоминающими по своей

форме

те кирпичи, из которых построены стены Ассуана и Эль-Каба.

87

Рис. 16. План укрепленного района между Вади-Хальфа и Семнэ.

Наконец, третья линия наиболее мощных и наиболее важных для той эпохи

крепостных

сооружений [рис. 16] была расположена в районе вторых порогов между Вади-

Хальфа и

Семнэ, где при фараонах 12-й династии проходила южная граница Египта.

Наличие здесь

порогов и пересеченный рельеф местности способствовали сооружению в этом

районе

целой системы укреплений. Наиболее важными крепостями были [109] крепости

в Дабе, в

Миргиссэ, Шалфаке, на острове Уронарти, в Куммэ и в Семнэ. Но между этими

главными

крепостями находилась, кроме того, целая линия укреплений. Все эти

укрепления были

соединены между собой дорогами. Так, дороги соединяют Семнэ и Уронарти, Семнэ и

Шалфак, Семнэ и Миргиссэ, Куммэ и Уронарти. По мнению Лепсиуса, «большая

дорога»

вела с юга на Семнэ. На дороге из Семнэ к Уронарти находятся остатки

стены, идущей

вдоль реки, как у 1-го порога от Филэ до Ассуана, а на дороге из Куммэ к

Уронарти

находятся остатки стены, также идущей вдоль реки. Все это указывает на

наличие целой

системы укреплений, которые превращали весь район вторых порогов в

неприступный

укрепленный район. Основное значение этих крепостей заключалось в охране

речного

пути и сухопутных дорог. Так как в этом районе порогов проезд по реке был

почти

невозможен, то приходилось высаживаться с кораблей и поэтому здесь

возникли особые

пересадочные пункты. Именно эти пункты должны были особенно зорко

охраняться

египетскими пограничными отрядами, гарнизонами и крепостями. Для охраны

речного

пути особенное значение имели Семнэ и Куммэ, как конечные пункты всего

речного

88

транспорта, шедшего с юга, и исходные пункты всего транспорта, шедшего на

юг. Для

всего транспорта, направляющегося с севера и на север особенное значение

имела Вади-

Хальфа и построенные близ нее крепости. Для охраны караванных путей

особенное

значение имели Семнэ и Вади-Хальфа, так как у Семнэ к Нилу подходит

дорога, идущая с

юго-запада и проходящая через Вади-Хальфу. Дорога, идущая с севера вдоль

восточного

берега, также проходит через Вади-Хальфу. Задачей крепости в Миргиссэ

было

наблюдение за караванной дорогой, шедшей из Семнэ и подходящей около

Миргиссэ к

реке. Укрепления в Абке, на Аули и на острове Саррас имели своей целью

охранять

восточную дорогу, шедшую вдоль берега до Куммэ.

Первую крупную крепость в этом районе построил фараон Сенусерт I. Это

была крепость

в Бохани на западном берегу Нила против Вади-Хальфы в самом начале

второго порога,

расположенная в важном стратегическом пункте, который господствовал над

рекой и над

дорогами, идущими отсюда в глубь страны. Сенусерт III расширил эту

крепость, придавая

ей, очевидно, большое военное значение. К сожалению, развалины крепости

не

сохранились. Сохранились только остатки храма, построенного здесь в

начале 12-й

династии, может быть, Сенусертом I.78) Дальше к югу от Вади-Хальфы был

построен

целый ряд укреплений в Матуге, Факузе, Кассе и во многих других местах.

Благодаря

тщательному обследованию, проведенному в этом районе Борхардтом, мы можем

восстановить в общих чертах систему укреплений всего района. Первым, довольно

значительным укрепленным пунктом к югу от Вади-Хальфы был остров Дабе.

Крепость

[рис. 17], построенная на нем, была продолговатой формы, соответственно

форме острова.

Стены крепости, сложенные из кирпичей, размером 10*19*37 см, защищены

выступами,

расположенными в 20-40 м друг от друга. Внутрь крепости вело несколько

входов.

Главный вход находился [110]

Рис. 17. План крепости на острове Дабе.

89

на западной стороне и был защищен двумя выступами, ведущими к реке.

Другой вход,

расположенный у восточного угла северной стороны, был защищен выступом

стены и

маленькой стенкой, находившейся внутри крепости. Третий вход находился на

восточной

стороне. Эта крепость резко отличается от всех крепостей этого района как

по общему

[111] расположению, так и по менее тщательному способу постройки и, весьма возможно,

должна была главным образом служить убежищем для населения и скота в

случае

нападения воинственных нубийцев на египетские поселения. Борхардт

предполагает, что

именно здесь находилось то место, которое в Рамессейском папирусе

называется Икен79) и

которое упоминается в одной стэле из Семнэ в качестве рынка, где

собирались местные

нубийские племена.80)

Рис. 18. План крепости времени Среднего царства в Миргиссэ.

Далее к югу, в Миргиссэ, сохранились остатки другой крепости, расположенной на краю

пустынного плоскогорья. Эта крепость [рис. 18] имела форму

прямоугольника, длинная

стена которого тянулась вдоль реки. Отличительной чертой крепости

является то, что она

с трех сторон окружена внешней стеной, которая проходит на расстоянии

приблизительно

25 м от внутренней стены. Кроме того, на юго-восточной [112] стороне

вдоль скалистых

выступов на берегу реки тянутся выступающие стены, которые примыкают к

углам

крепости. Другие две выступающие стены защищают вход, расположенный на

северной

90

стороне. Внешняя стена невысока, а внутренняя достигает высоты в 10 м.

Задняя часть

внутренней стены покатая, а передняя — отвесная или почти отвесная.

Подножие обеих

стен укреплено кладкой из бутового камня. Кирпичная кладка стен для

большей

прочности перемежается цыновками и деревянными балками. Эти балки

расположены в

стене в своеобразном шахматном порядке. Внутренняя стена защищена

бастионами,

которые окаймляют ее внешнюю часть и расположены в 30 м друг от друга.

Бастионы

имели прямоугольную форму и, может быть, возвышались в виде башен над

стеной. Такие

же бастионы расположены и на внешних углах внутренней стены, местами на

ее

внутренней стороне. Внутренняя стена была окружена рвом шириной в 8 м.

Внешняя

стена была окружена значительно более широким рвом, в ширину до 36 м.

Судя по этим

данным, крепость в Миргиссэ была снабжена довольно мощными для того

времени

укреплениями; бастионы и выступающие стены давали возможность

обстреливать с

флангов противника, осаждавшего или штурмовавшего крепость и пытавшегося

форсировать ворота.81)

В 30 км к югу от Миргиссэ находилась южная граница Египта, установленная

Сенусертом

III после упорных войн с нубийскими племенами. Здесь находилась первая, обращенная к

врагу линия укреплений, от которой остались развалины крепостей в

Шалфаке, Уронарти,

Семнэ и Куммэ. Весь этот район на протяжении 8 км вдоль Нила представлял

собой

мощный защитный барьер, господствовавший над рекой, над ее берегами и

дорогами,

шедшими в глубь Африки. Крепость Шалфак [рис. 19] находилась на западном

берегу

Нила на одинокой крутой скале, возвышающейся против деревни Ароза. Эта

маленькая,

но высокая позиция на большом расстоянии господствует над рекой. Стремясь

максимально использовать выгодное топографическое положение, строители

крепости

придали ей форму, вполне соответствующую неправильной форме скалы, несколько

увеличив в одном месте кирпичной пристройкой строительную площадку. Таким

образом

и здесь, как при постройке других крепостей этой эпохи, при сооружении

стен учитывали

рельеф местности, чтобы не дать возможности противнику использовать хотя

бы

небольшую часть скалистого утеса и чтобы со всех сторон господствовать

над ниже

расположенным районом. Особенно типичны в этом отношении три выступа

стены,

которые покрывали три гребня скалы. Самый большой, северо-восточный

выступ тянулся

на 90 м. Два коротких защищали стену в юго-восточном и юго-западном

направлениях.

Юго-восточный выступ должен был помимо того служить прикрытием лестницы.

По этой

ступенчатой дорожке носили воду в крепость, о чем ясно говорят следы —

обломки

глиняных сосудов эпохи Среднего царства, по которым наряду с прочим, можно

датировать время постройки и использования этой крепости. Наконец, наличие отдельно

стоящего форпоста указывает на максимальное использование местности.

[113]

91

Рис. 19. Расположение крепости времени Среднего царства в Шалфаке.

Этой крепости [рис. 20] придавалось большое боевое значение. Ее стенам

старались

придать особенную прочность, часто перекладывая кирпич цыновками и

деревянными

балками. Южная стена, толщиной свыше 10 м, состоит из трех вертикальных

слоев,

причем между двумя внутренними слоями находилось продолговатое помещение

шириной в 15 м, откуда, может быть, был всход или лестница, ведущая на

стену. За

внешней стеной шел узкий проход, не шире 4 м. Самое его широкое место за

воротами

образовывало маленькую площадку. Внутри крепости находилась центральная

площадь

размером 7,5*10 м, окруженная целым рядом построек. Борхардт, раскапывавший эту

крепость,82) ограничился лишь определением общего расположения помещений.

Так как

они не были целиком расчищены, определить их значение совершенно

невозможно. Как

думает Борхардт, здесь могли быть караульные помещения, казармы

гарнизона, склады

для оружия и продуктов, может быть, цистерны для воды и хлев для скота, наконец,

служебные помещения и жилой дом коменданта, а может быть, также и

часовни. Конечно,

трудно точно локализировать эти помещения. Борхардт считал бы

рациональным

поместить гарнизон и караульную около ворот, а дом коменданта устроить в

самом

лучшем здании, [114]

92

Рис. 20. План крепости времени Среднего царства в Шалфаке. [115]

защищенном самой толстой стеной, в чем ясно сказывается психология

современного

немецкого историка, тонко учитывающего родственные ему настроения

древнеегипетских

военно-рабовладельческих слоев эпохи Среднего царства.

Рис. 21. Расположение крепости времен Среднего царства на острове

Уронарти.

В 4 км к югу от Шалфака и к северу от Семнэ на длинном скалистом острове

Уронарти

[рис. 21] была расположена на продолговатой скале крепость, бывшая

центром этого

южного сильно укрепленного района. Западная сторона скалы не столь крута, как

восточная, и потому защищена выступающими башнями, расположенными в 60 м

друг от

друга. Эта крепость построена по типу всех описанных нами египетских

крепостей

Среднего царства. Мы видим и здесь стремление египетских архитекторов

максимально

использовать строительную площадку. Поэтому два больших гребня скалы

покрыты

выступами стен; северо-восточный выступ представляет собой гигантский

отросток стены

длиной в 250 м, вдвое превышающий длину крепостного ядра. Ворота, находящиеся на

южной стороне, защищены с двух сторон двумя выступающими башнями [рис.

22].

93

Охранное значение имел проход шириной в 1,5 м, шедший внутри крепости

вдоль стен.

Эта дорожка была отде- [116]

Рис. 22. План крепости времени Среднего царства на острове Уронарти.

[117]

лена от внутренних построек маленькой стеной. В кладке стен в большом

количестве

встречаются цыновки и дерево. Основания стен отлоги и сложены из камня, а

у ворот —

из кирпича, что указывает на важное значение этого древнеегипетского

строительного

материала. Большой интерес представляют укрепления на западном берегу, в

частности,

своеобразный тет-де-пон, что указывает на стремление военных строителей

той эпохи

обеспечить военные коммуникации гарнизону и полевым войскам. Ярким

образцом

религиозной идеологии этой эпохи является часовня, построенная в одном из

бастионов.

Религия, оправдывавшая государственный строй и завоевательную политику

фараона, и

проникшая прочно в быт, связывает в один пучок заклинание, молитву и

смертоносное

оружие.83) Около часовни была найдена стэла, относящаяся к 3-му году

царствования

Сенусерта III; на стенах часовни сохранилась нижняя часть росписи времени

Тутмоса III.

Очевидно, крепость, построенная в эпоху Среднего царства, сохранила свое

актуальное

значение и при фараонах 18-й династии.84)

На гранитном выступе восточного берега Нила в 4 км к югу от Уронарти

стояла крепость

[рис. 23] Куммэ; это была по всем признакам очень крепкая позиция. На

скале, местами

почти отвесно спускающейся к реке, была искусственно выровнена верхняя

площадка,

использованная для постройки крепости. Этому оборонительному сооружению

была

придана форма неправильного четырехугольника со сторонами длиною около 60

м.

Крепость была в двух местах защищена выступами, которые Вейлль85) не

совсем

правильно называет бастионами и контрфорсами. У юго-западной стены

находился

удлиненный выступ (25 м), а на северо-восточной стороне — два других

выступа,

защищавших ворота. Другие ворота были расположены в северной части

крепости. Эти

ворота шириной в 7-8 м выходили на крытую лестницу, которая опускалась к

реке и

служила для доставки воды. Внутри крепости вдоль стены шла сторожевая

дорога,

огороженная с внутренней стороны стеной толщиной в 1,35 м. В северном

углу крепости

был построен храм. Борхардт предполагает, что в этом месте над дорогой, шедшей вдоль

стен, была построена башня, так как находящиеся здесь храмовые помещения

очень низки

и снабжены очень грубыми и тяжелыми балками перекрытия. Это вполне

возможно, хотя

прямых указаний на наличие башни нет и ее остатков не сохранилось. К тому

же

массивность постройки типична для египетской, в частности, военной

архитектуры. Ведь

строительный материал экономить не приходилось и современные понятия

строительной

94

целесообразности были чужды древним архитекторам. Во всяком случае, наличие храма в

крепости является достаточно интересным историческим фактом. В эпоху

Нового царства

мы увидим дальнейший шаг, некое слияние между архитектурной формой

крепости,

храма и дворца. Внешняя стена крепости в Куммэ напоминает стену в

Миргиссэ.

Каменная облицовка отстоит на некотором расстоянии от кирпичной стены, образуя перед

ней широкий проход. Нижняя часть облицовки сохранила указания высоты

подъема Нила

в эпоху Аменемхета III, что дает некоторые основания для датировки

крепости или

отдельных частей ее. Скала с построенной на ней [118] крепостью во время

большого

наводнения превращалась в остров. Сильное течение реки подмывало

субструкции и

порой вырывало отдельные камни, вызывая необходимость периодических

ремонтов.

Однако вода не могла причинить серьезного вреда капитальной постройке

египетских

архитекторов, действительно строивших в расчете на долгие столетия.86) Рис. 23. План крепости времени Среднего царства в Куммэ.

Крепость в Куммэ прекрасно дополняют расположенные поблизости укрепления

Семнэ.

Особенно хорошо сохранившаяся крепость [119] Семнэ [рис. 24] лежит почти

прямо

против Куммэ на восточном берегу Нила, на возвышенности, тянущейся с

запада на

восток на расстоянии 150 м и спускающейся к реке. Пустынная равнина

окружает эту

твердыню древнеегипетского могущества. Своеобразный рельеф местности

определил

архитектурные формы крепости. Здесь нет скалистых выступов, и потому в

архитектуре

крепости не учтен элемент, типичный для другой крепости. Большое здание

Семнэ

состоит из двух соединенных вместе прямоугольных построек, стоящих под

прямым

углом друг к другу. Оба фасада приблизительно равны по длине (около 150 м

по чертежу

Борхардта, Вейлль дает другие цифры — 125 и 130 м). Средняя ширина крыла, выходящего на Нил, 50 м, а средняя ширина перпендикулярного крыла 42 м

(по Вейллю).

Таким образом, оба корпуса почти одинаковы по своим размерам. Их

своеобразное

положение давало возможность защищать с флангов подступ к крепости, в

частности к

стенам, образующим внутренний прямой угол. Однако длина стен требовала

особой

95

защиты. Поэтому почти все стены снабжены бастионами; по Борхардту, не

совсем

правильно «выступами» (Ausbauten); Вейлль их называет épérons, а Хельшер

—

Langtuerme

Рис. 24. План крепости времени Среднего царства в Семнэ. [120]

(обмер Вейлля: длина «выступов» или башен 15 м, толщина их базы 9 м, в

верхней части

4-8 м).

Южная, западная и северная стены корпуса, перпендикулярно стоящего к

реке, снабжены

бастионами, расположенными друг от друга на расстоянии 25-40 м. Стена, идущая вдоль

реки, снабжена бастионами лишь на углах и у ворот. В углу между двумя

корпусами

расположен особенно массивный бастион. Борхардт думает, что здесь были

ворота, так же

как в двойном выступе северо-западного угла крепости в Миргиссэ. Однако

здесь не было

еще произведено раскопок, и следов ворот не обнаружено. По мнению

Борхардта, корпус,

расположенный вдоль реки, обнаруживает более высокую технику фортификации

и

свидетельствует о большой дальнобойности оружия. Поэтому немецкий

исследователь

предполагает, что этот корпус построен позднее соседнего. Однако не

следует забывать,

что твердых данных, в виде документов или датирующих предметов, указывающих на

разновременность постройки, здесь не было найдено. С другой стороны, оба

корпуса по

размерам и общему типу близки друг к другу и хорошо друг друга дополняют.

Я думаю,

отдельные архитектурные детали указывают не на прогресс в технике, а на

стремление

максимально использовать рельеф местности и особенно защитить наиболее

уязвимые и

важные места.

96

Внутри крепости кое-где сохранились остатки кирпичной стены, которые

ограждали

изнутри обычный сторожевой проход, шедший вдоль стен. В средней части

крепости

стояли два храма, развалины которых сохранились. Один из них был построен

в эпоху 18-

й династии, может быть, при царице Хатшепсут, а затем перестроен при

Тутмосе III.

Каменные стены этого храма примыкают к кирпичным стенам. Несколько южнее

находился храм, построенный при Тахарке. Вклиненный в общее расположение

крепости,

этот храм был построен в ту эпоху, когда Семнэ уже потеряло свое основное

значение.

Весьма возможно, что наиболее древней частью всей постройки является

прямоугольная

облицованная камнем субструкция, на которой стоял храм эпохи 18-й

династии, и толстые

кирпичные стены. При расширении крепости эта часть ее была превращена во

внутреннюю цитадель, отчасти, может быть, связанную с косым выступом и

спуском к

реке. Однако точно установить взаимоотношение всех этих частей постройки

можно

будет только при условии полных раскопок всего здания. Таким образом, крепость в

Семнэ, построенная в эпоху Среднего царства, существовала еще при

фараонах 18-й

династии. Это обстоятельство не совсем учтено Биллербеком, когда он

безоговорочно

называет эту крепость «замком Рамзеса». 87) Внешние стены крепости, особенно высокие в

корпусе А, стоят на каменных фундаментах. Стены сложены из сырцового

кирпича. В них

сохранились отверстия от бревен, лежавших горизонтально между кирпичами.

Вейлль

предполагает, что нижняя часть стены была вертикальной, а верхняя скошена

под углом в

150°. Борхардт вполне справедливо считает, что такая конструкция стен

должна

противоречить всем правилам древней фортификации.

Действительно,эффективно

обстреливать врага, подступающего к стене, [121] можно лишь в том случае, если нижняя

часть стен пологая, а верхняя — отвесна. К этому мнению присоединяется и

Хельшер,

считающий, что нижняя часть стен была скошена под углом в 45°.88) Высота

стен по

Вейллю была от 15 до 25 м. Борхардт гораздо осторожнее говорит лишь о

том, что они

были выше 10 м. Толщина их внизу достигала 8-9 м, а наверху 4 м (по

Вейллю). Высота

стен форта достигала около 6 м. Вокруг крепости тянулся ров, шириной

около 40 м,

который начинался около каменной облицовки под самой кирпичной стеной.

Перед рвом

был широкий вал (гласис), сложенный из битого камня. Этот вал похож на

вал в

Миргиссэ, однако, он крепче и лучше построен. С точностью установить

положение ворот

трудно. Может быть, им соответствуют проходы через вал. Проходы, сохранившиеся в

середине северного вала и у северо-западного угла, соответствуют

северному выступу,

давая основание думать, что здесь находился один из входов в крепость.

Другие ворота

могли находиться в угловом выступе и в восточном углу северной стены.

Вейлль

предполагает, что вход в крепость шириной в 3-4 м находился на северной

стороне и был

окаймлен двумя выступами, из которых левый тянется на 15 м и кончается

башнями.

Ширина прохода между выступами 9 м. Однако нельзя не согласиться с

Борхардтом,

признающим, что такая большая крепость должна была иметь несколько

выходов. Но

лишь после тщательных раскопок можно будет решить этот вопрос

окончательно.

Хорошо сохранилась каменная лестница, ведшая под углом к реке. Лестница

теперь не

доходит до современного уровня реки, который в течение тысячелетий сильно

понизился.

Вокруг крепости находился ряд отдельно стоявших укреплений, при

сооружении которых

были сознательно использованы естественные преграды и рельеф местности.

Так, на

берегу реки, где не было ни рва, ни вала, стояла высокая кирпичная стена

на фундаменте

из битого камня. На расстоянии 1100 м от древнего храма, находившегося

внутри

крепости, стоял форт, окруженный кирпичной стеной, широким рвом и валом.

Такова была эта лучше всего укрепленная, наиболее южная позиция

египетской армии,

защищавшая южную нубийскую границу у 2-го порога. Ее описание, данное на

основании

тщательных обследований, показывает, что реконструкция Шипье не

соответствует

действительности. Здесь не было защитных стен искусственно созданной

высокой

площадки, как на это правильно указывает Хельшер. Внутри стен находился

целый

97

комплекс зданий, к сожалению, еще не раскопанных. Точную картину всего

архитектурного комплекса могут дать только исчерпывающие раскопки, проведенные в

большом масштабе.89)

Историческое значение Семнэ, как южной границы египетского государства, ясно видно

из текста надписи, найденной около Семнэ и затем хранившейся в Берлинском

музее (№

14753). Судя по этой надписи, египетское правительство принимало ряд мер

к охране

границ, устанавливая строгий контроль над переходом ее, или, как теперь

принято

говорить, над контрабандой и нарушениями границы. Государство в тексте

этой надписи

объявляло здесь наличие южной границы, установленной [122] «на 8-м году

при его

величестве, царе Верхнего и Нижнего Египта Ха-кау-Ра (Сенусерте III), которому дана

жизнь во веки веков. Для того, чтобы воспрепятствовать каждому нубийцу

пересечь ее,

будь то по воде, или по суше, или на корабле (или) с какими-либо стадами

нубийцев, за

исключением нубийца, который придет для торговых целей в Икен, или с

поручением.

Следует хорошо поступить с ним, но не следует позволять кораблю нубийцев

проходить,

мимо Хех, идя вниз по реке во веки».90)

Разумеется, этот важнейший пограничный район требовал охраны и особой

крепостной

защиты. Поэтому здесь была построена мощная для той эпохи сеть

укреплений, которая

тянется от Вади-Хальфа до Семнэ на протяжении около 50 км. Строители

стремились

всецело использовать преимущества местности, главным образом, пороги, холмы, скалы и

их выступы. Они настолько умело выбирали место для укреплений, что их

примеру

следовали строители средневековых и новых английских крепостей и лагерей, как в

Бохани.91) Мощность этих укреплений достигалась толщиной и количеством

стен, особой

кладкой, комбинирующей кирпич, цыновки и деревянные балки, применением

рва и вала.

Для удобства защиты нижняя часть стен делалась пологой, а ворота, углы и

уязвимые

места снабжались бастионами. Наконец, узкие гребни скал заполнялись

выступами стен,

которые представляли дополнительные укрепления, затрудняющие подступ к

крепости.

Эти выступы, достигающие в длину до 300 м, нельзя назвать ни башнями, ни

бастионами,

так как они имеют значительно большее значение, позволяя защищать с

флангов довольно

отдаленные подступы к крепости, и, главным образом, лишая противника

возможности

использовать в своих целях эти гребни скал. Значение бастионов гораздо

уже. Они

позволяли защитникам крепости обстреливать с флангов врагов, находившихся

у

подножия стен. Расстояние между бастионами зависело от дальности полета

стрел.

Большое значение имела проблема снабжения крепости, что видно из

подъездных путей и

из устройства особых спусков или лестниц к реке, облегчавших доставку

воды. Только

более подробное обследование всего прилегающего района позволит точно

установить

сетку основных коммуникаций. Во всяком случае, размеры крепостей

позволяли строить

внутри главных стен особые помещения, среди которых, конечно, могли быть

склады

продуктов и вооружения.

Одно сохранившееся изображение в гробнице № 2 «Великого начальника

Газэльего нома

Аменемхета» в Бенихассане, относящееся к эпохе Сенусерта I, дает

некоторое

представление об осаде или штурме египетской крепости Среднего царства

[рис. 25].

Архитектура крепости вполне соответствует установленным нами элементам: нижняя

часть стены пологая, средняя — отвесна, а верхняя защищена зубцами и

выступающими

бастионами. Осаждающие вооружены копьями, секирами и щитами, наконец, лучники

осыпают градом стрел защитников крепости. Особенный интерес представляет

изображение двух воинов, скрытых в защитной будке, которые при помощи

длинного

шеста пытаются ломать верхнюю часть стены или [123] ударить защитника

крепости,

стоящего на стене. На помощь передовым отрядам осаждающих движутся

резервы

98

копейщиков, защищенных щитами, лучников, снабженных бумерангами, воинов, вооруженных секирами и щитами, наконец, оруженосцев, несущих колчаны со

стрелами.

В некоторых местах изображена рукопашная схватка около крепости.

Очевидно,

защитники крепости устроили вылазку с целью отбить врага.92) Весьма

возможно, что

главными средствами штурма было разламывание стен, форсирование ворот и

применение штурмовых лестниц, известных еще в эпоху Древнего царства. 93) Эти

пограничные укрепления имели громадное стратегическое и политическое

значение.

Поэтому за их сохранностью и боевыми качествами ревниво следило

египетское

правительство. Археологические данные указывают на постоянные ремонты и

перестройки. Надпись на скале около Ассуана указывает на наличие особой

военной

инспекции. Эта надпись была «сделана в 3-м году его величества Гора

Сешмутауи

[Сенусерта II], соответственно 35-му году его величества ГораХекен-ем-

Маат

[Аменемхета III... Кефа-иб-Хапу пришел, чтобы обследовать крепости

Вавата».94)

Пограничная служба охраны существовала на всех границах. Так, Икудиди в

одной

надписи из Абидоса [Берлинский музей № 1199] сообщает о том, что он,

«будучи царским

послом, охраняющим (или обследующим) границы его величества», ходил «во

главе

отряда молодых новобранцев, чтобы посетить... страну жителей Оазиса». Эта

надпись

относится к 34-му году Сенусерта I.95)

Рис. 25. Осада и штурм крепости. Рисунок из гробницы Аменемхета в

Бенихассане.

Среднее царство. 12-я династия.

О специальном полицейском осмотре западной пустыни говорится в другой

надписи на

стэле Берлинского музея № 22820. «Начальник охотников пустыни, начальник

западной

пустыни, сын Башет, Каи правогласный» говорит в ней о том, что он «достиг

западного

оазиса, обыскал все их пути, доставил обратно беглеца, которого я там

нашел. Войска

остались невредимыми и не было в них потерь; то, что мне было доверено, благополучно

возвратилось».96)

Можно предполагать наличие специальных отрядов пограничной охраны, которые

составлялись из «охотников, детей пустынных стран», на что указывают

хаммаматские

надписи. Эти воины использовались [124] в качестве разведчиков, отряды их

служили для

охраны караванов. Египетские войска, расквартированные в мирное время в

трех больших

территориальных округах,97) часто использовались для не военных целей.

Так, в Эль-

Берше изображена переноска громадной статуи при помощи целой массы людей, среди

которых были и воины — «военная молодежь Заячьего нома». Тексты содержат

возгласы

радости этих «юных новобранцев», которые, как указывает официальная

надпись,

выражают свои верноподданические чувства и готовы служить царю и

представителю

царской власти, номарху. Само собой разумеется, что рабовладельческое

государство

должно было всячески подогревать «воинственный восторг» молодежи, проливавшей

обильно кровь на границах Нубии и Азии. Так, военная политика, требовавшая довольно

значительной военной организации, имела помимо того своей целью подчинить

военной

99

дисциплине широкие массы населения, жившие в условиях тяжелой

эксплоатации

правящим классом рабовладельческой аристократии. 98) [125]

Глава четвертая.

Войны египтян с гиксосами

Конец Среднего царства ознаменован значительным ослаблением египетского

государства. Наступает смута в стране, время больших неурядиц и усобиц.

Центральная

власть фараонов слабеет. Династия могущественных Аменемхетов и Сенусертов

уступает

место узурпаторам, которые быстро чередуются один за другим. Судя по

очень

небольшому количеству памятников, сохранившихся от этой эпохи, это было

временем

упадка единой и центральной государственной власти. Туринский папирус, некоторые

надписи этой смутной эпохи и конспект Манефона сохранили в общей

сложности

большое количество имен царей этого времени. Однако общая

продолжительность их

царствования невелика и не достигает тех больших цифр (637—937 лет), которые

сохранились в позднейшей полуисторической традиции. Судя по всем данным, от конца

12-й и до начала 18-й династий прошло немногим более 200 лет. Манефон

делит этих

царей на династии, правившие в Фивах, в Ксоисе и в Аварисе. Однако трудно

предположить, чтобы это были династии, связанные узами кровного родства и

законного

престолонаследия. Весьма возможно, что в эту смутную эпоху, во всяком

случае во время

царствования фараонов 14-17-й династий, Египет делился на ряд

самостоятельных

княжеств и что многие из фараонов, имена которых сохранили памятники и

историческая

традиция, царствовали одновременно в разных местах страны, а иногда

соперничали

между собой. В надписи одного из фиванских царей Неб-хепер-Ра Интефа

говорится о

наказании некоего Тети, сына Мин-хотепа, происходившего из Коптоса. Царь

отрешает

виновного в «дурном деле» от должности и лишает его и все его потомство

принадлежащих им доходов. И вместе с тем царь проклинает тех «царей и

правителей»,

которые ему окажут снисхождение. Очевидно, это были царьки отдельных

маленьких

царств, на которые распался Египет в этот период продолжительных и

глубоких смут.1)

Сходство некоторых имен позволяет лишь очень предположительно установить

отдельные группы Интефов, Себекхотепов, Себекемсафов и Неферхотепов, которые,

весьма возможно, царствовали в [126] Верхнем Египте и центром влияния

которых, может

быть, были Фивы. 2) Лишь о некоторых из этих многочисленных царей мы

имеем скудные

сведения из документов и памятников эпохи Среднего и Нового царства. Так, Ра-сехем-

ху-тауи Аменемхет Себекхотеп был, очевидно, погребен в фиванском

некрополе, так как

его гробница была ограблена в эпоху Рамессидов, так же как и гробница

Себекемсафа и

его жены царицы Нубхас,3) как указывают акты специальной следственной

комиссии, назначенной при Рамзесе IX для расследования дела о массовом

разграблении царских

гробниц. Надписи с его именем были найдены в разных местах Египта, от

Бубастиса до 2-

го Нильского порога. О другом Себекхотепе той же эпохи мы знаем еще

меньше. Имена

его были найдены на разных предметах в Карнаке, Эль-Кабе, Абидосе и

Гебелеине.

Несколько яснее выступает из тьмы веков фигура Неферхотепа, оставившего в

Абидосе

большую историко-религиозную надпись. Его резиденция находилась севернее

Абидоса,

однако, он бывал в районе Гелиополя. Его имя встречается около 10 раз в

области

порогов. На одном камне в Карнаке было найдено его имя и имя его брата и

преемника.

Пипер думает, что двойная статуя, найденная в Карнаке, изображает этих

двух царей,

100

которые, по предположению Марриэта, были соправителями. 4) Судя по тому, что

Неферхотеп царствовал 11 лет, что после него царствовали подряд два его

брата и что его

надписи были найдены в разных местах Египта, он сумел на время укрепить в

своих руках

власть над всем или почти всем Египтом. Особенный интерес представляет

его большая

надпись, найденная в Абидосе, в которой он описывает сооружение памятника

Озирису в

Абидосе и организацию особых религиозных церемоний, очевидно, имевших

целью

укрепление культа Озириса и тем самым царя, в качестве сына и наместника

Озириса в

Египте.5)

Однако ни одному египетскому царю этой эпохи не удалось образовать

прочной и

сильной династии. Сам Неферхотеп так же, как и его предшественник, был

сыном

частного человека. В своей надписи он называет себя сыном «отца бога»

(или

божественного отца) Ха-анх-ефа и царицы-матери Кема. Жреческий титул

«отец бога»

встречается в предшествующий период, а также позднее в эпоху Нового

царства, и что

особенно важно — в эпоху Эхнатона. Трудно сказать, носили ли эти титулы

родители

Неферхотепа до его восшествия на престол или они их получили только после

того, как

Неферхотеп завладел короной Египта. Более существенно, что Неферхотеп

был, очевидно,

связан с жречеством, в частности, с жреческой коллегией Абидоса, совершенно так же,

как некоторые другие фараоны 13-й династии, которые в своих надписях

подчеркивают

связь с культом Пта в Мемфисе.6) Очень многие фараоны 13-й династии, очевидно, являясь представителями различных социальных группировок, может

быть, вознесенные

на вершину власти восставшими средними слоями населения, не считали

нужным даже в

официальных надписях скрывать свое простое происхождение. Так, на

некоторых

надписях этого времени и в списках царей мы находим далеко не царские

имена пятого

царя 13-й династии Юфни, далее царя Иа-Иб, царствовавшего 10 лет [127] и

8 мес,

некоего Мер-мешау, имя которого в переводе означает «начальник воинов».

Две

колоссальные статуи этого, весьма возможно, военного узурпатора, опиравшегося на

войско, происходят из храма Пта в Танисе.7) Человеком не царского рода

был и Нехси, имя которого означает «негр» или «нубиец», и довольно часто

встречается в качестве

обычного имени частного человека. Очевидно, Нехси также, как Мер-мешау и

некоторые

другие эфемерные цари этого времени, могут быть отнесены к особой группе

северноегипетских царей, особенно тесно связанных с Дельтой, а в

частности с Танисом.

Имя Нехси было обнаружено в краткой надписи на одном фрагменте каменного

косяка из

Таниса. В этой надписи упоминается «памятник Сэта, владыки Ра-Ахета».8) Статуя Нехси

найдена в Леонтополе, во внутренней дельте. На этой статуе сохранилась

также надпись, в

которой Нехси назван «любимым Сэтом из Авариса».9) Все эти факты ясно

указывают, что Нехси уже жил в эпоху, когда существовал город Аварис, ставший столицей гиксосов,

и когда в Египте стал укрепляться культ бога Сэта, обычно

отождествлявшийся с

иноземными азиатскими богами (Бел, Решеф) и, очевидно, энергично

насаждавшийся в

Египте гиксосскими царями, как указывают краткие надписи этого времени и

позднейшая

историческая традиция.

Резкое социальное расслоение и обостренная классовая борьба привели к

крупным

социальным движениям, которые потрясли все здание вековой

древнеегипетской

государственности именно в эту эпоху ослабления центральной власти и

иноземных

вторжений. Против царя и царской власти подымаются орды азиатов-иноземцев

и

недовольные элементы внутри страны. На это указывают особые тексты

«поношения

иноземцев», сохранившиеся на черепках и относящиеся к 13-й династии. Как

указывает

издатель и комментатор этих текстов К. Зете, эти надписи содержат формы

слов,

типичные для Древнего царства, но облеченные в орфографию времени

Среднего царства.

Надписи сохранились на черепках, которые, очевидно, являются частями

сосудов,

разбивавшихся при совершении определенной религиозно-магической

церемонии.

101

Магический обряд «разламывания красных горшков»

с именами

князей, племен и частных людей, враждебных царю, должен был

символизировать

магическое уничтожение всех этих враждебных царю элементов. Тут

упоминаются азиаты

на севере, нубийцы на юге, ливийцы на западе, отдельные иноземные князья, а также

египтяне, очевидно, вожди восставших против царя. Надписи дают

интереснейший

историко-географический материал, характеризующий сферу влияния Египта в

соседних

странах и те пограничные зоны, которые требовали особенно внимательного

отношения к

себе со стороны египетского правительства, тая в себе большие для Египта

опасности.

Среди географических имен следует указать на Библ, Палайтир и Яримут, часто

упоминающийся в амарнских текстах. Далее упоминаются местности южной

Палестины:

Аскалон, Иерусалим, местность Анак, страна [128] Шапа или Ашапа. Наконец, упоминаются и особые люди «из гавани», очевидно, беспокойный люд

приморских

городов, в частности сирийских, состоявший из рабов, бедняков и

представителей средних

слоев ремесленно-торгового городского населения. С этими людьми в эпоху

крупных

социальных сдвигов особенно приходилось считаться рабовладельческому

государству,

аристократии и царю.10)

Очень яркий свет на эти глубокие социальные движения проливают

дидактические

произведения времени Среднего царства, тесно смыкающиеся со своеобразными

религиозно-философскими поэмами и трактатами. Поучения, вложенные в уста

мудрецов

Ипувера, Неферреху, Хахеперрасенеб-Онху, обращенные к царю Мерикара и

высокохудожественная «Беседа разочарованного со своей душой» образуют

типологически единый цикл литературных произведений, в которых

описываются

реально-исторические события, главным образом крупные народные движения, приводившие иногда к острой классовой борьбе.

Эта эпоха была также временем постепенного проникновения в Египет

иноземцев-

азиатов, приведшего в конце концов к завоеванию Египта иноземцами, за

которыми

историческая традиция закрепила название гиксосов.11) Наиболее уязвимым

местом на

границах Египта был Суэцкий перешеек, где издавна грозили мирным селениям

земледельческого Египта азиатские племена и, в частности, кочевые орды

азиатских

бедуинов, которых египтяне называли хериуша, ментиу-сатет и аму. Поэтому

со времен

Древнего царства фараоны постоянно стремились, с одной стороны, укрепить

северо-

восточные границы Египта, с другой — замирить и подчинить себе

беспокойные кочевые

племена Синайского полуострова и Палестины. Эта задача была всегда одной

из

важнейших задач египетской внешней политики. Поэтому понятна та гордость, с которой

гераклеопольский царь говорит в своем «Поучении», что «восточная граница

государства

ныне защищена от азиатских племен».12) Но в эпоху крупных социальных смут

накануне

Нового царства Египет не был в состоянии дать отпор азиатским племенам. И

мы видим,

что в это время азиаты широкой волной вливаются в Египет. Дельта Нила

стала доступной

для иноземцев, иноземные ремесленники наводняют нижний Египет. Об этом мы

читаем в

Лейденском папирусе, автор которого грустно констатирует, что «иноземное

племя

пришло в Египет», «племена пустыни стали повсюду египтянами», «пустыня

распространилась по всей земле», и «нигде нет больше египтян». Иноземцы

захватывают

все в свои руки. Сперва мирно проникая в Египет, они постепенно

становятся хозяевами

положения. На это ясно указывает Ипувер: «Каждая иноземная страна

приходит. [Она

говорит]: «это наша вода. Это наше благополучие». И что нам с этим

делать? Все

гибнет».13) А в тексте Эрмитажного папируса говорится уже о военном

вторжении азиатов

[сети], вооруженных мечами, которые грабят страну и похищают упряжной

скот с

пашни.14)

102

Но кто были эти иноземцы? На этот вопрос должно дать ответ изучение

этнического

состава Передней Азии в начале 2-го тысячелетия до х. э. Последние

раскопки,

произведенные на территории [129] Сирии, Малой Азии и Месопотамии, а

также

детальное изучение ряда переднеазиатских языков указывают, что древнейшим

этническим элементом, населявшим страны Передней Азии, была так

называемая группа

азианических народов, в состав которой входили эламиты, гутии, касситы, жившие в

горных областях к востоку от Тигра, субарейцы, населявшие северную

Месопотамию,

протохетты, занимавшие восточную часть Малой Азии, и хурриты, обитавшие в

северной

Сирии и северо-западной Месопотамии. Лингвистические данные указывают на

близость,

существовавшую между этими народами. Так, между словами касситского и

эламского

языков мы можем наблюдать лишь диалектические различия. Некоторые

элементы роднят

касситский язык с протохеттским. Так, касситскому слову miri- aš ḭ

соответствует эламское

слово muru [земля]. В касситском, как и в эламском, имена богов кончаются

на -ak,

например, касситское Šip-ak [Мардук] и эламское Tišp-ak [Энурта]. В

касситском языке

обычное окончание существительных на -( )aš ḭ

больше соответствует

хурритскому

суффиксу, чем восточнозагрскому si/še. Одинаковые корни сближают

касситский язык с

протохеттским. Таковы касситское b/mašhu и протохеттское wašha-b [бог].

Наконец, в

касситском и в хурритском мы наблюдаем чередование плавных и носовых и

наличие

двойной согласной -тл- [Табарна-Лабарна, Луллу-Нуллу, Ханигальбат-

Халигальбат].15)

В настоящее время мы уже можем восстановить хотя бы в общих чертах

картину

взаимоотношений, существовавших между этими народами. Начало 2-го

тысячелетия до

х. э. было временем крупных племенных сдвигов и политических переворотов, происходивших на всей территории Передней Азии. В восточной части Малой

Азии

древнейшие протохеттские племена сталкиваются с племенами хеттов-неситов.

Царь

племени неситов Анитта образует обширное государство со столицей в

Неша.16) В 18-м

веке, очевидно, в царствование хеттского царя Муршиля I, хеттские войска

вторгаются в

Месопотамию, захватывают Вавилон и увозят оттуда богатую добычу в

Хаттушаш. В

одном историческом документе говорится, «что хетты двинулись против царя

Самсудитаны в страну Аккад».17) С другой стороны, с востока на

Месопотамию

надвигаются полчища касситов, которые, очевидно, сперва проникают в

Вавилонию в

качестве колонистов и наемников, а затем, привлекаемые богатствами

плодородной

долины и древних цветущих городов, завоевывают значительную часть

Двуречья. Вождь

касситов Гандаш захватывает Вавилон и называет себя в своих надписях

«царь четырех

стран света, царь Шумера и Аккада, царь Вавилона». Он укрепляет

господство касситов в

Вавилонии и основывает династию касситских царей. Наконец, начиная с

эпохи

Хаммурапи, вавилонским царям приходится вести упорную борьбу с местным

туземным

населением северной Месопотамии, которое в вавилонских надписях

называется субари и

которое жило в стране, называвшейся по-шумерийски Субир, а по-аккадски

Субарту.

Позднее, этот народ ассирийцы называли шубару. Еще Саргон древний, царь

Аккада,

воевал со страной Субарту. Как видно [130] из документов, недавно

найденных в

развалинах царского дворца в Мари, Хаммурапи, ведя борьбу с этими

северными горными

племенами субари, которые теперь называются субарейцами, принужден был

заключить

против них военный союз с царем Мари, Зимрилимом. Очевидно, эти племена

были

многочисленными, сильными племенами, которые даже, возможно, образовали

племенной союз в северной Месопотамии. 18) На очень широкое

распространение

субарейцев и влияние субарейской культуры указывает целый ряд фактов.

Так, древние

цари Ашшура носили субарейские имена Ушпия и Кикия. На обширной

территории от

района северного течения Тигра вплоть до Ниппура были найдены документы, содержащие субарейские имена. К востоку от Тигра, около Керкука, были

найдены

глиняные таблички, покрытые аккадскими надписями, содержащими субарейские

имена.

103

Раскопки Чиеры обнаружили здесь остатки чисто субарейского поселения.

Субарейское

влияние проникает и на запад, в области Амурру, населенные семитами, в

Сирию и в

Палестину. Документы из Аррафа, содержащие субарейские имена, указывают

на

распространение субарейцев к западу от Евфрата. Одно письмо из Тунипа, очевидно

находившегося в области Оронта между Хаматом и Кадешем, содержит

субарейские

слова и глоссы. Такие же субарейские глоссы можно найти и в письме из

Катны. Имя

правителя Иерусалима Абд-Хипа содержит в себе имя субарейской богини Хипа

[или

Хепа]. В северной Палестине жило довольно много субарейцев, на что

указывают

субарейские имена, обнаруженные в документах, найденных Зеллином в Тель-

Таанаке.

Очень близки по своему этническому составу и по своему языку к субарейцам

хурриты

[или харрийцы]. Название этого племени встречается в аккадских надписях в

форме Hur-

ri, в хеттских надписях в форме Hur-la и в хурритских надписях в форме

Hur-w-u. Судя по

надписям, найденным в Богаз-кеое, в Рас-Шамра и в Нузи, хурриты во втором

тысячелетии до х. э. населяли обширную территорию от Анатолии до Элама и

от Армении

до Египта. Центром большого хурритского государства был, по мнению

Грозного, 19) город

Хурра, находившийся, возможно, на месте нынешнего города Урфа в северной

Месопотамии. В первой половине 2-го тысячелетия до х. э. в Сирии

существовало

большое хурритское государство. Поэтому Сирия в хеттских надписях

называется Хурри,

а в египетских Хор [или Хару]. Хурриты проникали в области Малой Азии, населенные

хеттами. На это указывают религиозные и литературные тексты на хурритском

языке,

найденные в государственном архиве хеттских царей в Богазкеое. Последними

остатками

этих хурритов, очевидно, являются хориты, упоминаемые в Библии (греч.

χορραιος).

Однако это племя уже сильно пропитано семитскими элементами. 20) Все эти

факты

показывают, что в первой половине 2-го тысячелетия до х. э. субарейско-

хурритские

племена образовали большое государство, охватывавшее северную

Месопотамию, Сирию

и Палестину. Весьма возможно, что к этим племенам принадлежали также и

гиксосы,

завоевавшие Египет в XVIII веке до х. э. Гетце предполагает, что это

большое хурритское

государство тождественно [131] с гиксосским. К этой точке зрения с

некоторыми

оговорками присоединился и Густаве, который сближает гиксосское имя Šmkn с именем

субарейского бога Šimike.21) Конечно, эта гипотеза еще нуждается в ряде

подтверждений.

Однако совершенно несомненным является факт постепенной инфильтрации

азиатских

племен, очевидно, как хуррито-субарейских, так и семитских, в Египет с

начала 2-го

тысячелетия до х. э.

Азиаты стали проникать в качестве торговцев и колонистов в Египет уже в

эпоху

Среднего царства. Так, на одном барельефе в гробнице номарха Хнум-хотепа

в

Бенихассане изображено 37 людей из азиатского племени аму во главе со

своим вождем

Ибша. Они преподносят номарху в виде дара притирания для глаз. Очевидно, это либо

торговое посольство, либо колонисты, которые просят у номарха разрешения

поселиться в

Египте. Вождь этих азиатов аму носит титул

— «правитель иноземной страны»,

совершенно тождественный с теми титулами, которые носили впоследствии

гиксосские

цари. 22) На тесные торговые и культурные связи, соединявшие Египет с

Сирией, указывает

и то место в известном «Рассказе Синухета», где говорится, что Синухет

давал приют

послам «отправлявшимся на север или на юг ко двору».23) Когда же в конце

Среднего

царства, после блестящих царствований фараонов 12-й династии, Египет стал

переживать

период внутренних смут, усобиц и упадка, эта инфильтрация азиатских

племен в Египет

усилилась. Азиатские племена, пользуясь временным ослаблением египетского

государства, стали все в большем и большем количестве и все глубже

проникать в Египет.

На это ясно указывают слова Ипувера «Племена пустыни стали людьми [т. е.

египтянами]

во всяком месте» в тексте Лейденского папируса № 344 — recto, который

рисует картину

большого социального переворота, происшедшего в Египте на рубеже между

Средним и

Новым царством. 24)

104

Рис. 26. Ручка кинжала с именем Нехемена. Найден в Саккара.

Каирский музей. Гиксосская эпоха.

Постепенная инфильтрация азиатов в Египет в эпоху

значительного ослабления египетского государства

подготовила завоевание Египта гиксосами. В состав этих

гиксосских племен входили, очевидно, как хуррито-

субарейские племена, так и племена семитов, на что указывает

целый ряд фактов. Так, некоторые гиксосские имена носят

ярко выраженный семитский характер. Таковы следующие

имена:

.

Особенно интересны последние, очевидно, теофорные имена, в

состав которых входят имена сирийской богини Анат и

древнеханаанского героя Якова. Между прочим, среди

географических названий Палестины в египетских надписях

Нового царства встречаются названия:

, очевидно, названия

[132] местностей, образованные по именам племенных

эпонимов Якова и Иосифа. Весьма возможно, что эти племена

палестинских семитов входили в состав гиксосской группы

племен. Далее, в гробнице царицы Ипуит в Саккара был

найден гроб с именем некоего Аабд и в нем кинжал с именем

гиксосского царя Апопи, а также некоего Нехемен [рис. 26]. Оба имени

[Аабд —

Нехемен], несомненно, семитского происхождения. 25) Наконец, в надписи

Яхмоса, сына

Иабаны, приведены имена 19 пленников, взятых им у гиксосов. Среди них мы

находим

три семитских имени.26) Слова, служившие для обозначения лошади и

колесницы (ssmt, mrkbt, cglt), проникшие в Египет в гиксосскую эпоху, носят также явно выраженный

семитский характер.27) Египтяне, заимствовав у гиксосов колесницу и

лошадь, заимствовали у них и соответствующие семитские слова, служившие

для их обозначения.

Некоторые религиозные верования гиксосов можно сопоставить с религиозными

верованиями народов, населявших Палестину и области, лежавшие к западу от

Евфрата.

Так, в рассказе папируса Саллье № 1 говорится о том, что гиксосский царь

Апопи-Ра,

правивший в Аварисе, «назвал Сутеха своим владыкой и не служил никакому

другому

богу во всей стране, кроме Сутеха. Он построил ему храм прекрасной работы

навеки у

ворот царя Апопи-Ра. И он вставал каждый день, чтобы приносить ежедневные

жертвы

Сутеху. И вожди, подвластные царю, были там с гирляндами цветов, подобно

тому, как

это делалось в храме Ра-Горахте».28) С этим следует сопоставить и

значение имени

гиксосского царя

«осел силен». Последние раскопки указывают на

существование древнего культа осла и лошади в Палестине. В гиксосских

могилах со

скарабеями Апопи Газе и в Бет-Пелет были найдены захоронения ослов. Так, в [133]

гробнице № 101 в Газе найдены остатки четырех ослов, положенные на более

высоком

уровне, чем труп человека. Весьма возможно, что эти ослы были принесены в

жертву. В

той же Газе найдены были и особые погребения человека с лошадью [гробница

№ 411].29)

Осел считался культовым животным и в древней стране Мари. Так, в

дипломатических

письмах из архива дворца в Мари встречается любопытная фраза imer ayari ḫ

qatâlu (m),

означающая в переводе «убивать ослят». В одном письме мы читаем: «Я

отправил

послание к Бина-Иштару. Бина-Иштар ответил мне следующее: «Я убил осленка

вместе с

Кармилимом и во имя богов вот, что я объявил Кармилиму: если ты согрешишь

против

Зимрилима и его войск, я встану на сторону твоего врага».30) Отсюда

следует, что в стране

105

Мари ритуальное убиение осленка было торжественным жертвоприношением, совершавшимся обычно при заключении политического союза. Наконец, следы

этого

культа осла сохранились и в поздней библейской традиции. Так, в Книге

чисел

рассказывается о вещей ослице Валаама:

«Валаам встал по утру, оседлал ослицу свою и пошел с князьями

моавитскими. И

воспылал гнев божий за то, что он пошел, и стал ангел господен на дороге, чтобы

воспрепятствовать ему. Он ехал на ослице и с ним двое слуг его. И увидела

ослица ангела

господня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке, и своротила

ослица с дороги и

пошла на поле, а Валаам стал бить ослицу, чтобы возвратиться на дорогу. И

стал ангел

господен на узкой дороге между виноградниками, где с одной стороны стена

и с другой

стороны стена. Ослица, увидев ангела господня, прижалась к стене и

прижала ногу

валаамову к стене, и он опять стал бить ее. Ангел господен опять перешел

и стал в тесном

месте, где некуда своротить, ни направо, ни налево. Ослица, увидевши

ангела господня,

легла под Валаамом. И воспылал гнев Валаама и стал он бить ослицу палкой.

И отверз уста ослицы господь, и она сказала Валааму, «что я тебе

сделала,что ты бьешь

меня вот уже третий раз». Валаам сказал ослице: «За то, что ты поругалась

надо мною;

если бы у меня в руке был меч, то я теперь же убил бы тебя». Ослица же

сказала Валааму:

«не я ли твоя ослица, на которой ты ездил сначала до сего дня? Имела ли я

привычку так

поступать с тобой?» Он сказал: «нет».

И открыл господь глаза Валааму, и увидел он ангела господня, стоящего на

дороге с

обнаженным мечом в руке и преклонился, и пал на лицо свое. И сказал ему

ангел

господен: «За что ты бил ослицу свою вот уже три раза? Я вышел, чтобы

воспрепятствовать тебе, потому что путь твой неправ передо мной. И

ослица, видевши

меня, своротила от меня вот уже три раза. Если бы она не своротила от

меня, то я бы убил

тебя, а ее оставил бы живой». 31)

На пережитки древнего культа осла указывает и перечень жертвенных

животных в книге

Исхода: «Все разверзающее ложесна мне, как и весь скот твой мужеского

пола,

разверзающий ложесна из волов и овец: первородного из ослов заменяй

агнцем, а если не

заменишь, то выкупи его: всех первенцев из сынов твоих выкупай; пусть не

являются

перед лицо мое с пустыми руками».32) Все эти факты [134] указывают, что в

состав

гиксосских племен входили племена семитов. Семитское происхождение

гиксосов

особенно резко подчеркивают Дюссо, Монтэ, Бурхардт и Вольф.33) Но, с

другой стороны, нельзя отрицать некоторого родства между гиксосами и

хуррито-субарейскими

племенами Передней Азии. Так, гиксосское имя Šmkn очень близко к

митаннийскому

имени Šimike.33 Далее египтяне называли гиксосов c3mw, совершенно так же, как и хеттов,

участвовавших в битве при Кадеше.34) Таким образом, остается

предположить, что в

состав гиксосских полчищ, вторгшихся в Египет, входили как семиты, так и

хурриты,

населявшие Сирию.

Некоторые исследователи даже предполагают, что в начале 2-го тысячелетия

до х. э. в

связи с продвижением хеттов в северной Месопотамии и в Сирии образовалось

большое

гиксосско-хурритское государство, которое в XVIII веке в лице гиксосов

завоевало

Египет.35) На это указывает широкое распространение скарабеев гиксосского

типа по всей

Сирии и обнаружение в восточной Дельте и в Сирии особых поселений и

целого ряда

предметов, похожих по своему типу, которые обычно относятся к так

называемой

гиксосской культуре. Типичны в этом отношении медные серьги и булавки, бронзовые

булавки и кинжалы, наконец, совершенно отличная от египетской черная и

красная

керамика, иногда покрытая резным линейным орнаментом. Палеографические

106

особенности начертаний некоторых гиероглифов, своеобразный орнамент и

изображения

грифонов дают возможность выделить особую группу так называемых

«гиксосских

скарабеев», которые в большом количестве были найдены в Сирии, в

частности, в

гробнице № 37 в Мегиддо.36) Мотив грифона роднит гиксосское искусство с

хеттским, указывая на присутствие хурритских племен среди гиксосов.37) Гиксосские поселения и

лагери были найдены около Тель-эль-Иехудиэ, в Бет-Иерах и в Хазоре.38) Ольмстед и

Брэстед предполагают, что последним остатком этой крупной гиксосской

державы в

Сирии был Кадеш, сосредоточивший вокруг себя целый ряд мелких сирийских

государств

и потому оказывавший столь упорное сопротивление египетским завоевателям.

39)

Рассказ о завоевании гиксосов сохранился, к сожалению, только в очень

поздней и

потому, очевидно, искаженной версии, в фрагменте исторического труда

Манефона.40)

Манефон рассказывает, что «был у нас царь по имени Тимайос (или

Тутимайос), в чье

царствование случилось, не знаю почему, что бог был нами недоволен и что

пришли

нечаянные люди поганого племени с восточной стороны, обладавшие

достаточной