Военная-история-Египта.-Том-1..docx - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Всеволод Игоревич Авдиев (ч. 6)

«фокху, фанкху» — обозначающего «тянуть, брать, разрушать». Очевидно, этим словом

обозначали азиатских пленников, которых использовали для тяжелых работ в

Египте. 57) К

этому мнению примыкает и Эд. Мейер. Он указывает на то, что выражение

«все страны

фенеху» — встречается еще в эпоху Древнего царства, в частности в

надписях времени

Неусерра (A. Z., 45, 140), а затем в эпоху Среднего царства в «Рассказе

Синухета». В

эпоху Нового царства слово fn w

ḫ обозначает всякого рода иноземных азиатов

применяется параллельно с географическими обозначениями Ретену и Ментиу, а также в

противопоставлениях с нубийцами. Детерминируется это слово fn w ḫ знаком

веревки,

иноземца или азиата. Очевидно, это древнеегипетское слово служило для

обозначения

связанных и покоренных иноземцев и иноземных стран и было скорее

прилагательным,

чем племенным обозначением и поэтому вряд ли обозначало именно

«финикийцев». Э.

Мейер предполагает, что слова Φοίνικες, Φοίνιξι являются чисто греческими

словами,

которые происходят от греческого слова φοινός; впоследствии к нему был

присоединен

суффикс ικ. Очевидно, греки обозначали этим словом как финикийских

торговцев, так и

товары, которые они с собой привозили, в частности, пурпур и пальму.58) Сами

финикийцы этого названия к себе не применяли. Страна, заселенная ими, а

также

соседние страны с середины 2-го тыс. до х. э. назывались Канаан. Это

географическое

название встречается в египетских надписях Нового царства, в амарнских

письмах, а

также в Библии, где оно обозначает всю страну, лежащую между Иорданом и

Средиземным морем, включая сюда Филистимскую страну и всю Финикию. 59) Финикийские города существовали на средиземноморском побережье со времен

глубокой

древности, как указывают египетские надписи и находки в Рас-Шамра, обнаруживающие

ту тесную связь, которая существовала между северно-сирийской культурой и

культурой

позднейших финикийских городов.59а)

Филистимское и финикийское побережье, населенное различными племенами, уже во 2-м

тысячелетии до х. э. представляло собою некое культурно-историческое

единство, тесно

связанное с Палестиной и с Сирией. Это нашло свое отражение в

географических

терминах, которые, не отличаясь большой точностью, служили для

обозначения либо

всего средиземноморского побережья от египетского потока (эль-Ариш) до

реки Оронта

(включая таким образом Филистимскую страну и Финикию), либо для

обозначения всей

страны между Иорданом и Средиземным морем вплоть до гор Ливана. Так само

название

«Палестина» —

, соответствующее древнеегипетскому Plst —

греческому Παλαιστίνη, происходит от [210] этнического названия

«филистимляне» и,

очевидно, раньше обозначало лишь юго-западную часть Ханаана. 60) Название

«Ханаан»

или «Канаан»

, также встречающееся в древнеегипетских надписях, обозначало

равным образом Палестину, причем оно охватывало также Финикию и

филистимское

побережье. В амарнских письмах название «Канаан», встречающееся в форме

matKi-na-a -

ḫ

hi, обозначает всю Сирию, однако, позднее в древнеегипетских надписях мы

встречаем

одновременно упоминание «Канаана и Палестины»

.61) В египетских

надписях для обозначения Финикии часто применяется название «Джахи», однако, это

название служит также для обозначения Финикии и прилегающих к ней стран.

Так,

Тутмос III называет коалицию враждебных Египту сирийских князей «все

области

Джахи» или «Ретену». Таким образом, египетское название «Ретену» было

столь же

растяжимым географическим термином, так как им пользовались для

обозначения либо

палестинского нагорья, либо всей Сирии. В целях некоторого уточнения

египтяне стали

165

отличать Нижнее Ретену, или Северную Сирию, от Верхнего Ретену, т. е. от

страны,

расположенной к югу от нее. Однако и Верхнее Ретену все же осталось столь

же

неопределенным географическим понятием, как Канаан, Джахи или Палестина.

Впрочем и

в позднейшие времена название «Сирия» не отличалось большой точностью.

Так, Тибулл

пишет: «Alba Palaestino sancta columba Syro».62) Богатые земледельческие области палестинско-финикийского побережья, цветущие

приморские города издавна привлекали к себе внимание египетских

торговцев-

колонистов и завоевателей. Уже в надписях Среднего царства мы найдем

указания на

раннее проникновение египтян в эту важную приморскую область. Так, в

текстах

«черепков проклятия» упоминается слово dmi-t «гавань». Можно думать, что

это название

служило для обозначения портового города на палестинско-финикийском

побережье или

для обозначения «людей из гавани» сирийского побережья, которые всегда

казались

опасными конкурентами для египетского торговца и не менее опасными

мятежниками для

египетского завоевателя. Именно поэтому это название помещалось среди

других

географических названий тех местностей, где гнездились враги фараона и

названия

которых должны были быть подвергнуты ритуально-магическому уничтожению.

В текстах тех же «черепков проклятия» мы найдем и другое название

местности Ij-sipj,

которое можно сопоставить с названием Ars

ṣasapa, т. е. «страной (crs

ṣ) Шапа

или Ашапа»,

упоминающимся [211] значительно позднее в надписях времени Ассархаддона.

Очевидно,

эта местность находилась между областью Газы и Египетским Потоком (эль-

Ариш).

Следовательно, этот район, позднее заселенный филистимлянами, уже в 3-м

тыс. до х. э.

был известен древним египтянам и входил в сферу их культурно-

политического

влияния. 63)

Среди многих городов палестинского побережья большое экономическое, политическое и

военное значение имела Газа, упоминаемая в древнеегипетских надписях в

форме

— Gdt и в амарнских письмах в форме al- a-

Ḫ

za-ti-k

ṣi.64) Эти названия

соответствуют греческому названию Γάζα, библейскому

и современному арабскому

Ghuzzeh.

Библейские легенды изображают Газу в качестве древнего города, овеянного

ореолом

сказочного могущества. Недаром с библейской Газой связаны предания о

древних

великанах-богатырях, очевидно, восходящие к глубокой древности. Раскопки

Газы,

произведенные английским археологом Флиндерсом Петри в 1933—1934 гг., позволяют

предполагать, что древнее поселение Газы, во всяком случае расположенные

здесь

гробницы, близкие к гробницам Тель-Фара, относятся к средней эпохе

бронзы, а

несколько более поздние погребения — к поздней эпохе бронзы. Росту

экономического и

политического значения Газы сильно способствовали благоприятные

естественные

условия. Газа была центром плодородного прибрежного района, богатого

финиковыми

пальмами, маслинами и гранатами и хорошо снабженного колодцами с питьевой

водой.

Между Газой и Хеброном простирался район, богатый лесом.

У Газы скрещивались важные торговые пути, шедшие из Египта в Палестину, Финикию и

даже в Сирию, а также пути, ведшие от побережья в глубь страны, в

частности, к

Иерусалиму. Из Газы в Иерусалим вели две дороги. Одна дорога, западная, шла через

Рамлу, а другая, — южная, вела через Хеброн. В Газе караваны обычно

делали большую

остановку, путники и вьючные животные отдыхали, люди запасались водой и

продуктами,

торговцы приступали к своим торговым операциям. Это значение Газа

сохранила и до

166

настоящего времени, так как она лежит на важном пути, идущем из Дамаска в

Аравию, к

магометанским святыням. 65) Согласно Арриану, Газа была расположена в 20

стадиях от

моря, а на самом морском берегу лежала особая гавань Газы или Маюма

(Majuma, Majuma

Ascalonis sive Jamnia). Эта гавань была невелика, годилась лишь для

мелких кораблей, но

все же являлась лучшим портом между Египтом и Хайфой. Очевидно, сюда

направлялись

египетские моряки, шедшие в Финикию, делавшие здесь остановку и отсюда

направлявшиеся далее на север, в Иоппию и в Библ. Уже во 2-м тыс. до х.

э. Газа была

довольно значительным городом. Раскопки, произведенные Флиндерсом Петри

на [212]

холме Tell-el-Ajjul, показали, что территория Газы занимала 33 акра, в то

время как Лахиш

занимал 1 акр, Таанах — 12 акров, Мегиддо — 12 акров и даже такой

значительный город,

как Гезер, всего 22 акра.66) Широко развитая сухопутная, караванная и

морская торговля

превратила Газу в крупнейший торговый центр, где встречались купцы и

колонисты из

Египта, с островов Эгейского моря и из Ханаана. Керамика, найденная в

Газе, обличает

некоторое эгейское влияние, а драгоценные золотые изделия и украшения

выдержаны в

местном, а также в египетском стиле. Вполне естественно поэтому, что

население Газы и

всего близлежащего района было довольно смешанным. Целый ряд вещей, найденных в

Газе Флиндерсом Петри, можно отнести не только к гиксосской эпохе, но

также к

гиксосской культуре. В частности, погребения с лошадьми Петри считает

чисто

гиксосскими, полагая, что именно кочевники-гиксосы, приведшие в Египет

лошадей,

осели в некоторых городах Палестины и Нижнего Египта.67) Чрезвычайно

характерно для

синкретизма различных культур на почве Палестины и филистимского

побережья, в

частности, большое количество гиксосских скарабеев, которые, по мнению

Флиндерса

Петри, обычно изготовлялись в самой Палестине. Таким образом, здесь

сложилась

своеобразная ханаанская культура, пропитанная уже в 2-м тыс. до х. э.

довольно

сильными гиксосскими, египетскими и эгейскими влияниями.

Севернее Газы, приблизительно в центре филистимского побережья, находился

важный в

торговом и в военном отношении город Иоппия, библейский

, современная Яффа. В

античных преданиях сохранились далекие предания о Иоппе, как об очень

древнем

городе, в котором сохранились реликвии мифологической старины. Так, Помпоний Мела

сообщает, что «Est loppe ante diluvium, ut ferunt, condita» (I, 11), а по

словам Плиния

«Joppe, Phoenicum antiquior terrarum inundatione ut ferunt» (Hist. nat., V, 13), причем «Joppe

insidet collem, praejacente saxo, in quo vinculorum Andromedae vestigia ostendunt» (Hist. nat.,

V, 14). Далее Плиний сообщает, что М. Скавр, будучи эдилом, показывал

здесь скелет

чудовища длиной в 40 м. Аналогичное мифологическое предание сохранилось и

в словах

Иеронима: «Hic locus est in qui usque saxa monstrantur in litore in quibus Andromeda religata

Persei quondam sit liberata praesidio» (К Ионе, 1). Очевидно, Иоппе был

древним

религиозным центром, в котором долго сохранялись древние культы и

предания. Недаром

Плиний сообщает, что «colitur illic fabulosa Derceto» (ibid., loc.

cit.).68) И действительно, Иоппе был очень древним городом. Название

Иоппе встречается уже в Палестинском

списке Тутмоса III в египтианизированной форме

Ипу, 69) а также в папирусе

Гарриса № 500. В египетском рассказе повествуется о том, как военачальник

Тутии при

помощи военной хитрости овладел городом Иоппе, который, очевидно, [213] в

те времена

был хорошо укрепленным городом и имел крупное военное значение.

Иоппе и «область Иапу» упоминаются и в амарнских письмах, причем, судя по

одному

письму, Иоппе и Газа в те времена находились под властью одного правителя

по имени

Яхтири, который с гордостью пишет фараону о том, что он охраняет «ворота

Газы и

ворота Иоппе», очевидно, двух наиболее укрепленных городов филистимского

побережья.

Это военное значение Иоппе объясняется ее географическим положением и

экономическим значением. Расположенный на плодородной Саронской

низменности

167

Иоппе был центром богатейшего земледельческого района. Даже теперь Яффа

окружена

роскошными фруктовыми садами и оливковыми рощами. Уже в древности Иоппе

был

крупным торговым центром, расположенным на важных торговых путях. Через

Иоппе

шла большая торговая дорога, ведшая из Египта через Газу на Дор и далее к

городам

финикийского побережья. Из Иоппе другая важная дорога вела от

филистимского

побережья через Лод (Лидду) в области континентальной Палестины, в

частности к

Иерусалиму. Поэтому Иоппе уже в древности стал крупным центром морской и

караванной торговли. Так, из областей Ливана строевой лес везли через

Иоппе в

Иерусалим, как для постройки первого, так и для сооружения второго

иерусалимского

храма.70) Через Иоппе шла значительная часть товаров, направлявшихся в

Палестину, Сирию и Финикию из Египта, а также из Передней Азии в долину

Нила. Вследствие этого

Иоппе должен был подпасть под сильное египетское влияние, на что мы

находим

некоторые указания в амарнских письмах. Тот же самый Яхтири, правитель

Иоппе,

сообщавший фараону, что он «охраняет ворота Газы и Иоппе», в порыве

верноподданнических чувств рассказывает, что его еще ребенком «рабису», т.е.

египетский наместник, привез в Египет, где он служил царю. Иоппе до

позднего времени

сохранял свое значение важного торгового центра, особенно в торговле

Египта с

Палестиной и Сирией.71)

Между Газой и Иоппе находились два древних филистимских города Аскалон и

Ашдод.

Будучи расположен в богатом земледельческом районе, окруженный фруктовыми

садами

и виноградниками, Аскалон был довольно значительным городом, название

которого

упоминается в текстах древнеегипетских «черепков проклятия» времени

Среднего царства

наряду с названиями других городов Финикии и Палестины — Гебала, Арки, Усу

(Палайтира), Яримута, Иерусалима, Хамата и Аялона.72) Весьма возможно, что из

древнего Аскалона шел важный торговый путь в области континентальной

Палестины, в

частности в Лахиш и далее в Иерусалим. Поэтому Аскалон уже в древности

превратился в

крупный торговый и военный центр. Укрепления, сохранившиеся от гиксосской

эпохи,

свидетельствуют о том, что в XVIII веке до х. э. Аскалон был довольно

значительной

крепостью. Египетские фараоны придавали большое значение Аскалону и

поэтому всегда

старались держать его под своей властью. В эпоху 18-й династии Аскалон

находился под

довольно сильным египетским влиянием. На это указывает подобострастное

письмо [214]

Видии, правителя Аскалона, обращенное к египетскому фараону. Убеждая

фараона в

своих верноподданнических чувствах, Видия облекает свое обращение к

египетскому

фараону в самую раболепную форму и с гордостью говорит, что он защищает

«место

царя, которое находится на моем попечении». 73) Однако, будучи древним

центром ранее

сильного и независимого ханаанского княжества, Аскалон всегда стремился к

восстановлению своей независимости. Поэтому аскалонские правители

пользовались

каждым удобным случаем, чтобы отпасть от Египта. Так в XIV веке до х. э.

правители

Аскалона примыкают к племенам хабири и поддерживают их в их борьбе с

Египтом. Об

этом сообщает фараону Абд-хипа, правитель Иерусалима в следующих словах:

«Страна Газри, страна Ашкалуна74) и город Лакиси дали им пищу и все

необходимое

(им)».75)

Впоследствии египетским завоевателям приходится вести упорную борьбу с

Аскалоном,

который долгое время сохранял свое значение в качестве сильной крепости.

Так,

например, Рамзес II во время своего второго сирийского похода берет

штурмом хорошо

укрепленный Аскалон. Аскалон упоминается и в стэле Мернепта среди занятых

опустошенных египетскими войсками местностей Палестины. 76) Впоследствии

Аскалон

еще долго славился в качестве сильного филистимского города, в котором

очень долго

сохранялись древние ханаанско-сирийские культы. Так, Аскалон был завоеван

иудеями,

168

но не был включен в перечень иудейских городов (Судей, I, 18, Иис. Нав., 15, 45-47). В

Аскалоне вплоть до античной эпохи поклонялись богине Деркето, древнесирийской наяде

с рыбьим хвостом. Культ этой сирийской богини был связан с религиозным

обычаем,

запрещавшим есть рыбу, которая, очевидно, была одной из важнейших статей

вывоза

аскалонских моряков, рыбаков и торговцев (Diod. Sic, I, 4; Ovid, Metamorph., IV, 44-46).

Вплоть до позднего времени аскалонцы сохраняли фанатическую

приверженность к

своим древним религиозным верованиям и обрядам. Они считались ярыми

врагами иудеев

и христиан. При Юлиане они убивали христианских стариков и девушек и

бросали их тела

на съедение свиньям (Philo, De legat. ad Caj., р. 1021; Chronicon paschale ad a. 361).77)

Несколько севернее Аскалона в долине реки Элах, недалеко от моря лежал

древний

филистимский город Ашдод.77а) В библейских легендах представление об

Ашдоде

связывалось с древними преданиями о великанах, что позволяет относить

Ашдод к

древней ханаанской эпохе. На значительную древность Ашдода указывает и

долгое

сохранение в нем языческих культов и алтарей, которые были разрушены

Иудой и

Ионафаном Маккавеями (I Маккав., V, 68; X, 77-84; XI, 4). Ашдод, господствовавший над

морским берегом, долиной реки и дорогами, ведшими в области

континентальной

Палестины, в частности в Гат, был сильно укрепленным городом и поэтому

имел важное

военное значение. В Библии описываются крепостные стены Ашдода (II Парал., 26, 6), а

Геродот сообщает, что Псамтик взял Ашдод лишь после 29-летней осады

(Геродот, II,

157). Поэтому можно предполагать, [215] что Ашдод и в более древние

времена был

довольно значительным торговым и военным центром.

Наконец, самым северным из городов, лежавших на филистимском. побережье, был

Дор,77б) расположенный в северной части плодородной Саронской равнины, несколько к

югу от горного мыса Кармел, около современной Тортуры (Тантуры). Эта

древнефиникийская приморская крепость «Мигдол Ашторет» в ханаанскую эпоху

стала

крупным центром ханаанского царства (Иис. Нав., II, 23). Дор долго

сохранял свое

военное значение, защищая дорогу от побережья к городам Иезреельской

равнины:

Мегиддо, Таанаху, Бет-Шану и др. В Библии рассказывается, как Антиох

Сидет осаждал

сильную крепость Дора (I Маккав., 15, 11-14, 25). Даже в эпоху Иеронима

сохранились

воспоминания о могуществе Дора, хотя этот древний город уже лежал в

развалинах. Так,

Иероним писал: «Dor est oppidum jam desertum. Ruinae urbis Dor quondam potentissimae».78)

Очевидно, Дор уже в глубокой древности был укрепленным торговым городом, имевшим

большое экономическое, политическое и военное значение.

Самым южным городом, расположенным на собственно финикийском побережье, был

Акко — библейский

, греческий "Ακη или "Ακχωγ Семидесяти толковников, современная «Акка». Акко лежал на берегу Средиземного моря, несколько

севернее

Кармела. Позади Акко простиралась плодородная равнина, значительно более

широкая,

чем в других частях Финикии, что способствовало раннему росту Акко в

качестве центра

важного земледельческого района, который и впоследствии носил название

равнины

Акры. Эта равнина с севера ограничена Тирской лестницей, с востока

Галилейским

нагорьем, а с юга горой Кармел и, таким образом, защищена естественными

преградами

со всех сторон.

Акко стал важнейшим центром южной Финикии, чему отчасти способствовало

его

выгодное географическое положение. Через Акко проходила важная

магистраль, шедшая

из Египта вдоль средиземноморского побережья Палестины и Финикии и дальше

области средней и северной Сирии. Из Акко торговые пути вели в долину

Кисона и на

Иезреельскую равнину и в области, прилегающие к Геннисаретскому озеру

(Баал-Гад), а

169

также через область колена Зебулона и через Иордан по Мосту Иакова в

крупный

торговый центр Дамаск. Таким образом, Акко лежал на скрещении ряда

торговых путей и

был тесно связан со многими областями континентальной Палестины. В

амарнскую эпоху

правитель Акко держал под своей властью некоторые области Сирии, зависевшие от него

в экономическом, политическом и военном отношении. 79) 79а) Название Акко в древнеегипетской форме с3К встречается в египетских

надписях 18-й

династии, например, в Палестинском списке Тутмоса III. Следовательно, уже

в эту эпоху

Акко был значительным приморским городом, который египетские завоеватели

должны

были [216] держать в своих руках, чтобы господствовать над южной частью

филистимского побережья и над прилегающими к нему с востока областями

Палестины, в

частности, очень важным районом Йезреельской равнины. Недаром Зататна, правитель

Акко, пишет, что «Акко подобен Мигдолу в Египте».+) Весьма возможно, что

через Акко

шел морской путь в Египет. Во всяком случае в амарнских письмах Акко

упоминается в

качестве гавани, через которую ездили в Египет. Именно поэтому египетское

влияние в

Акко в XIV веке до х. э. было довольно значительным. Правители Акко, носившие

хуррито-митаннийские имена Зурата (Šarâtum) и Зататна (Šutatna), в своих

письмах,

обращенных к фараону, выражают ему в крайне подобострастной форме свои

верноподданнические чувства.

Так, Зурата буквально раболепствует перед царем Египта:

«Так говорит Зурата, человек из Акко, слуга царя, пыль от его ног и

земля, по которой он

ступает: к ногам царя моего господина, солнца небес, семь раз и семь раз

я припадаю на

живот и на спину... Соответственно тому, что исходит из уст солнца на

небе, точно так это

будет сделано».80)

О проегипетской политике правителей Акко можно судить и по другим

письмам. Так,

например, Шувардата, правитель Кельте и Харабу, пишет фараону, что ему в

его борьбе с

людьми СА-ГАЗ помогают Зурата, правитель Акко и Эндарута, правитель

Акшапы.81)

Однако влияние Египта в Сирии в конце 18-й династии все более слабело: хетты, амориты

и племена хабири все более и более вытесняли египтян из их сирийских

владений. Многие

области и города Сирии. Финикии и Палестины все больше и больше подпадали

под

власть враждебных Египту племен, в частности племен СА-ГАЗ — хабири.

Поэтому и

Акко в силу сложившихся обстоятельств принужден был отказаться от своей

прежней

верности Египту и даже поддерживать враждебных Египту сирийских князей, в

чем его

подозревали авторы некоторых амарнских писем.

Уже в XIV веке до х. э. Акко был сильно укрепленным городом. На это

указывают слова

Зататны, правителя Акко, обращенные к фараону: «Акко подобен Мигдолу в

Египте».++)

Свое крупное военное значение Акко сохранил и в персидскую эпоху, когда

он был

укреплен персами специально для борьбы с Египтом в качестве важной

морской базы

финикийского побережья. Акко продолжал существовать и в ассирийскую

эпоху; в

ассирийских надписях название Акко встречается в форме Акки. Однако

значение Акко

начинает падать. Превратившись в провинциальный город великой ассирийской

державы,

Акко подпадает под власть Тира. Все же и впоследствии Акко сохраняет

значение

крупного стратегического центра, расположенного на важных торговых путях

и военных

дорогах. Недаром вокруг Акко в течение веков идет упорная борьба. В 1187

г. Акру

(древний Акко) завоевывает Саладин, а в 1191 г. Ричард [217] Львиное

Сердце и Филипп

Французский. В 1291 г. Акру завоевывают турки, а в 1799 г. под Акрой С.

Смис заставил

отступить Наполеона, наконец, в 1832 г. Акру завоевал после шестимесячной

осады

Ибрагим-паша.82)

170

Крупнейшим финикийским городом был Тир, игравший большую политическую, экономическую и военную роль в истории не только Финикии, но также Сирии

Палестины. Тир был расположен на острове недалеко от побережья севернее

Акко и

несколько к югу от долины реки Леонтеса. Прямо против Тира на материке

лежал древний

город Усу, который греки называли «Старым Тиром» (Палай-тирос). Тир и Усу

лежали на

важных торговых путях, которые вели из Египта в Финикию как по морю, так

и вдоль

берега. Из Усу караванные пути вели по долинам рек Леонтеса и эль-Бика в

среднюю

Сирию (Келесирию) и вдоль Вади-айн-Типе на галилейское нагорье в области

Зебулона и

Нафтали, в районы Геннисаретского и Меромского озера. Недаром греки

называли город,

расположенный на материке против Тира, «Старым Тиром». Благодаря

выгодному

географическому положению здесь уже в глубокой древности возник довольно

значительный город. Так, в древнеегипетских «черепках проклятия», относящихся ко

времени Среднего царства, упоминается название города cIw3tci, которое

можно

сопоставить с древним названием Палай-тироса — Усу. Немецкий

исследователь Альт,

обративший внимание на это географическое название, полагает, что моряки, торговцы и

иные частные жители Гебала и Палайтира, вернее Усу, могли уже в эту эпоху

бывать в

Египте и даже участвовать в народных восстаниях против фараонов. 83) Однако такого рода

объяснение не находит никакого подтверждения в надписях этого времени и

является

неудачной попыткой реакционного историка объяснять народные движения

«иноземными» влияниями. Гораздо проще было бы предположить, что

египетские

фараоны считали Усу важным для Египта опорным пунктом своего влияния в

Сирии и

поэтому, опасаясь отпадения Усу от Египта, принимали меры «магической»

защиты

против «врагов из Усу». Название Усу, которое иногда сопоставляется с

египетским

названием id, встречается в клинописных текстах амарнских писем в форме

Uzu, Usu, Usû

и Ušû и возможно, соответствует библейскому

. 84) Усу уже в те времена был

главным связующим звеном между Тиром и материком, ибо из Усу в Тир

доставлялись

различные предметы первой необходимости, в частности пресная вода, дерево, солома,

глина и т. д. Аби-Мильки, правитель Тира, в образных словах определяет

значение Усу

для Тира: «Усу, как посуда для воды для него, чтобы пить».85) О

необходимости

получения целого ряда предметов первой необходимости из Усу пишет в своем

письме к

фараону Аби-Мильки, правитель Тира, в следующих словах:

«Пусть обратит свое лицо, царь, мой господин и даст воду для питья своему

слуге и

дерево для своего слуги. И пусть знает царь, мой [218] господин, что мы

поставлены

перед морем. У нас нет воды и нет дерева».*) В другом письме Аби-Мильки сообщает фараону о том, что Тир в

экономическом

отношении зависит от Усу. Поэтому Аби-Мильки просит фараона отдать ему

Усу,

поставив его под власть Тира:

«Пусть царь обратит свое лицо на своего слугу и поручит своему

наместнику, чтобы он

передал Усу для воды для своего слуги, для доставки дров, для соломы, и

для глины...»

Далее Аби-Мильки жалуется фараону на то, что Зимрида, правитель Сидона

«взял Усу у

слуги (который) покинул ее. И у нас нет воды, нет дерева, и мы уже не

можем хоронить

покойников».86) Таким образом, Тир в сильной степени зависел от своей

материковой базы

снабжения, главным центром которой был Усу.

В последующие времена эта зависимость Тира от Усу несколько уменьшилась, так как

Тир соединился с материком полосой наносной земли, а также вследствие

того, что море в

этом месте отступило назад. Тир в результате этого потерял свое островное

положение, но

зато стал теснее связан со своей материковой базой.87) 171

В амарнскую эпоху Тир уже играет довольно значительную политическую роль.

Название

Тира в форме aluS

ṣur-ri, соответствующей библейскому названию

и современному Сур,

часто встречается в амарнских письмах. Очевидно, уже в эту эпоху Тир был

крупным

торговым городом, тесно связанным в экономическом отношении с Египтом, а

также с

городами финикийского побережья и областями континентальной Палестины и

Сирии.

Так, Риб-Адди, правитель Гебала, пишет египетскому фараону, что он послал

всю медь,

которую он имел в своем распоряжении, царю Тира. Египетское влияние

должно было

быть довольно сильным в Тире, так как он подобно Гебалу входил в группу

финикийских,

сирийских и палестинских городов, сохранявших верность Египту. Этим

объясняется до

некоторой степени та близость, которая иногда устанавливается между

князьями Гебала и

Тира, связанными между собой в экономическом отношении. Так, Риб-Адди, правитель

Гебала, отправляет в минуту опасности свою сестру и своих детей в Тир.

Положение Тира

среди ряда конкурирующих, постоянно враждующих между собой торговых

городов

финикийского побережья требовало от правителей Тира ведения такой внешней

политики,

которая позволяла бы им в случае необходимости опираться на помощь

крупной

иноземной державы, как, например, Египта. Этим объясняется та

проегипетская политика,

которую, судя по некоторым письмам, пытался проводить Аби-Мильки, правитель Тира.

В одном из своих писем к фараону Аби-Мильки выражает ему свои

верноподданнические

чувства и говорит, что он защищает «Тир, великий город, для царя, моего

господина».88)

Будучи окружен врагами Египта, среди которых видную роль играл аморито-

сирийский

князь Абд-аширта, Аби-Мильки, правитель [219] Тира, пытается в течение

некоторого

времени сохранять верность Египту и поэтому добросовестно сообщает

фараону все

последние новости политической жизни Сирии. Аби-Мильки пишет фараону о

том, что

целый ряд финикийских городов и областей Сирии присоединился к племенам

СА-ГАЗ и

объединился для захвата Тира:

«Тот, кто вверг в отчаяние страну царя — это царь Сидона. Царь Хазуры

покинул свой

город и присоединился к народу СА-ГАЗ».89)

«Зимрида из Сидона и Азиру, враг царя, и народ Арвада поклялись и

повторно заключили

соглашение между собой, и они собрали свои корабли, свои колесницы, свою

пехоту,

чтобы завоевать Тир, служанку царя».90)

Когда правитель Сидона стал теснить Тир, захватив Усу, Аби-Мильки

обратился за

помощью к египетскому фараону, прося у него помощи, воды, дерева, а

также, чтобы он

вернул ему власть над Усой.91) Однако Египет был в эту эпоху слишком

слаб, чтобы

оказать эффективную помощь финикийским и сирийским правителям и князьям.

Поэтому

в Тире вспыхивает восстание против Египта и против его союзников, и Тир в

результате

этого начинает играть двойственную роль по отношению к Египту. Во всяком

случае, Тир

в эту эпоху играл в политической жизни Финикии и Сирии крупную

политическую роль.

Поэтому египтяне проявляли большой интерес к Тиру и к тому, что в нем

происходило.

Этот интерес нашел свое отражение в известном литературном споре двух

писцов,

сохранившемся в тексте папируса Анастази I. Один писец пишет другому.

«Они рассказывают о другом городе, лежащем на море, носящем название

Тир... воду

привозят в него на кораблях; рыбой он богаче, чем песком».92) Севернее Тира между устьями Захерани и Бостренус лежал Сидон, один из

крупнейших

городов Финикии, расположенный подобно Тиру на острове, который отделен

от суши

узким проливом. Из Сидона важные торговые пути вели по долине реки

Захерани в

северные области Палестины, в Галилею, а по долине реки Бостренуса в

долину реки

172

Латани и далее вдоль Оронта в области средней и северной Сирии. Столь же

важные

торговые пути вели через Сидон по морю и по суше в Египет. Поэтому уже в

очень

глубокой древности Сидон выдвигается в качестве важнейшего торгового, политического

и религиозного центра Финикии. Древние евреи называли Сидон (библейский

современный S

ṣaidā) «первенцемХанаана», считая его северным пограничным

городом

Ханаана, который граничит с областью колена Зебулона.93) Сами сидоняне

хвалились тем, что их родной город, а не Гебал или Берит был древнейшим

городом Финикии. В Сидоне

в течение долгого времени сохранялись древние финикийские культы и

общефиникийские

святилища богини Ашторет (Астарты) иЭшмуна (Эскулапа — Асклепия).

Название

города Сидона производилось от имени охотничьего бога Сид, а в более

поздние времена

сопоставлялось [220] с финикийским словом, обозначающим рыбу. На

древность Сидона

указывает далее и то, что название Сидона неоднократно упоминается у

Гомера (Илиада,

VI, 290; XXIII, 743; Одиссея, XV, 425), который так же, как и

израильтяне, называл всех

финикиян сидонянами. Другие финикийские города считались более поздними

городами,

чем Сидон. Так, например, основание Арвада приписывалось сидонским

изгнанникам. 94)

Все эти позднейшие указания на древность Сидона находят некоторое

подтверждение и в

археологических данных. На горах за Сидоном были найдены каменные орудия

палеолитической эпохи; очевидно, эта часть финикийского побережья была

заселена со

времен глубокой древности.95)

Название Сидона aluZiduna неоднократно встречается и в амарнских письмах.

Очевидно, в

ту эпоху, т. е. в XIV веке до х. э. Сидон играл крупную политическую

роль. Даже

Аменхотеп III считал необходимым лично побывать в Сидоне, откуда он затем

возвратился в Египет. Этот момент был поворотным пунктом в истории

внешней

политики Египта. Египетское правительство стало с того времени все меньше

и меньше

уделять внимания своим владениям в Передней Азии, которые именно в этот

момент

подверглись большой угрозе со стороны аморитских племен, примкнувших к

племенам

СА-ГАЗ. 95а) Судя по некоторым амарнским письмам, Сидон в течение первого

времени

сохранял верность Египту. Зимрида, правитель Сидона, в своих письмах

заверяет фараона

в своих верноподданнических чувствах в самой подобострастной, почти

раболепной

форме:

«К ногам моего господина, боги, солнце, дыхание моей жизни семь раз и

семь раз я

припадаю». 96) Заверяя фараона в своей преданности, Зимрида говорит о

своей готовности

выполнить все его приказания, в частности, принять царские войска97) и

сообщать ему обо

всех событиях, происходящих в Амурру:

«И когда ты сказал относительно стран Амурри: «Слово (которое) ты услышал

оттуда,

перешли мне» (я ответил) «все, что я слышу, будет сообщено тебе».98) В борьбе Риб-Адди с врагами Египта в Сирии, Зимрида первое время

поддерживает Гебал,

в качестве верного союзника Египта, оказывая помощь правителю Гебала и

даже давая

ему приют.99) Однако в связи с усилением антиегипетской коалиции Сидон

все больше и

больше склоняется на сторону врагов Египта. Города, которые фараон отдал

под власть

Сидона, отпали от него и присоединились к племенам СА-ГАЗ. 100) Оказавшись

изолированным, Зимрида принужден также присоединиться к стану врагов

Египта, чем

объясняется двойственная политика Зимриды. Аби-Мильки, правитель Тира, который

постоянно соперничал с Сидоном, обвиняет Зимриду в измене фараону, в

двуличии, в том,

что Зимрида обо всем информирует Азиру, главного вдохновителя и

руководителя

антиегипетской коалиции:

173

«Зимрида, царь Сидона, писал изо дня в день преступному Азиру, сыну Абд-

аширты

относительно всего того, что он слышал из Египта».101) [221]

Зимрида не ограничился пассивной поддержкой врагов Египта, но даже

предпринял

активные военные действия против своего прежнего властителя, египетского

фараона,

которому он ранее так подобострастно клялся в верности. По словам Аби-

Мильки,

правителя Тира, Зимрида «поверг в отчаяние страну царя».

Окончательно отпавши от Египта, Зимрида объединился с аморитским царьком

Азиру и с

народом Арвада, захватил Усу и вознамерился вместе со своими новыми

союзниками

захватить Тир. Опираясь на военное и торговое значение Сидона, правитель

Сидона

начинает играть крупную роль в стане врагов Египта. По наущению Зимриды

враги

Египта захватывают крупный севернофиникийский город Симиру. Войска

Зимриды

продвинулись к самому Тиру и, захватив Усу, блокировали Тир с суши, лишив

его воды и

дров, которые обычно подвозились на остров Тира из Усы. Не менее упорную

борьбу вел

Сидон в эту эпоху и с другим финикийским городом, Гебалом, правитель

которого —

Риб-Адди долго сохранял преданность Египту. Опираясь на поддержку Тира, отпавшего

от Египта, и на Берит, правитель Сидона начинает открытые военные

действия против

Гебала. Объединенный флот Сидона, Берита и Тира захватывает в Вахлиа

людей Риб-

Адди, посланных в Симиру. 102) Таким образом, Сидон, особенно усилившись

в эту эпоху, всячески старается ослабить и даже разгромить своих

постоянных соперников, в

особенности крупнейшие и древнейшие торговые города Финикии, Гебал и Тир.

Египтяне

должны были учитывать крупное экономическое и военно-политическое

значение

Сидона. Этот город был хорошо известен египтянам. Его название, наряду с

Тиром и с

Беритом, упоминается в «Литературном споре», текст которого сохранился на

папирусе

Анастази I.103) Сидон в течение долгого времени сохранял значение

крупного торгово-

ремесленного центра Финикии. Традиция приписывала сидонянам открытие

Полярной

звезды, которая впервые стала указывать путь по морю сидонским мореходам

во время их

ночных плаваний. 104) Сидонские ткани и в позднюю римскую эпоху славились

в качестве

особенно роскошных изделий ткацкого ремесла финикиян. Недаром Гораций

говорит:

«Qui Sidonio contendere callidus ostro nescit Aquinatem potantia vellera fucum». (Horat.,

Epist., I, 10, 27-28).

Крупнейшим торговым городом северной Финикии был Гебал (финикийское

название

которого

соответствует древнеегипетскому названию

. 105) Гебал был

расположен на средиземноморском берегу несколько севернее устья реки

Адониса, около

современного Джебейля, название которого сохранило [222] в искаженной

форме древнее

название Гебала. Из Гебала важные торговые пути вели на юг в Египет, на

запад к

островам Кипр, Крит и к архипелагу Эгейского моря, на север — к портам

северной

Сирии и южным берегам Малой Азии. Из Гебала шли различные торговые пути в

области

континентальной Сирии, в частности в богатую долину Оронта. Позади Гебала

тянулась

цепь Ливанских гор, покрытых соснами и кедрами, лучшим строевым лесом

того времени,

который высоко ценился во всем древневосточном мире. Таким образом, само

местоположение Гебала способствовало превращению этого города уже в

глубокой

древности в важный торговый центр по экспорту леса. Гебал с очень древних

времен вел

большую торговлю с Египтом, в частности, и, пожалуй, главным образом, лесом. Сами

финикияне считали Гебал одним из древнейших городов Финикии, на что, в

частности, в

римскую эпоху, указывал Филон. По словам Филона, Гебал, или Библ, как его

называли

греки, возник в то время, когда сам бог Эл окружил свое собственное

жилище стеною.106)

И, действительно, имеются основания предполагать, что Гебал возник в

очень древнюю

174

еще дофиникийскую эпоху, тем более, что само его название «Гебал», в

египетской форме

Kbn или Kupna является несемитским названием. На глубокую древность

Гебала

указывают археологические данные. В погребениях Гебала были найдены

кремневые

ножи и скребки, а также архаическая керамика, сделанная без помощи

гончарного круга,

близкая к керамике, найденной в неолитической пещере в Гезере.107) Уже в

4-м

тысячелетии до х. э. Гебал выдвигается в качестве важного торгового

центра, тесно

связанного с далеким Египтом. На тесные торговые и культурные связи

Гебала с Египтом

указывают богатые результаты раскопок, произведенных на территории Гебала

французским археологом Монтэ.108) Под плитами пола сирийского храма было

найдено

множество предметов, положенных под фундамент во время закладки храма в

качестве

вотивных даров. Среди этих вещей особенное значение имеет цилиндрическая

печать,

каменная печатка с гиероглифической надписью архаического типа. Эта

печатка была

найдена около сосудов с именами Уны и Менкаура. Отсюда можно сделать

вывод, что она

относится ко времени раннего Древнего царства. Сделанная по всем

признакам рукой

местного гиблитского мастера, она указывает, что египетская письменность

уже в эпоху

архаики стала проникать в Гебал и там укрепилась, сохранив пережиточно

свою

архаическую форму вплоть до 12-й династии, как указывают другие

египетские

гиероглифические надписи, найденные в Гебале. 109) Помимо этой

цилиндрической печати, при раскопках Гебала были найдены многочисленные

предметы египетского

происхождения, относящиеся к додинастической эпохе и ко времени Древнего

царства,

как-то: каменные полированные топоры, ножи из кремня, шиферные таблички, золотые

бусы, бусы из хрусталя и драгоценных камней, фрагмент сосуда с именем

фараона

Хасехемуи, обломки сосуда, с именем фараона Хуфу, фрагменты сосуда из

прозрачного

камня с именем фараона Менкаура, фрагмент алебастрового сосуда с именем

царицы

Меритатес, алебастровый сосуд с именем «царя Верхнего и Нижнего Египта

[223] Униса,

живущего вечно, любимого Ра-Гором и находящегося на царском бассейне», наконец,

разнообразные предметы, вазы и статуэтки с именами фараонов Пепи I и Пепи

II.110) Ко

времени Древнего царства относится также и барельеф, найденный в Гебале, на котором

дважды изображен коленопреклоненный фараон, подносящий сосуды богине

Хатхор,

сидящей на низком троне. 111) Все эти египетские памятники архаической

эпохи и

Древнего царства, найденные при раскопках Гебала, указывают, что уже в

эти отдаленные

времена египетские товары и египетские культурные влияния проникали в

Гебал,

благодаря рано установившимся торговым связям между Финикией и Египтом.

На существование прочных торговых связей между Египтом и Гебалом

указывает и

наличие в египетском языке особого слова, служившего для обозначения

гиблитских

кораблей, которые, очевидно, в те времена славились в качестве лучших

морских

кораблей (

-kbn-t). В древнеегипетских надписях времени Древнего

царства мы найдем указания на то, что египтяне довольно часто ездили в

Гебал. Так некто

Хнум-хотеп в одной надписи в гробнице Хеви говорит:

«Я ездил со своим господином почтенным казначеем бога Чечи и Хеви в Кебен

и Пунт

одиннадцать раз».112)

Наконец, в Текстах Пирамид упоминается страна Нега, очевидно, горная

область Ливана,

прилегающая с востока к Гебалу, и местный сирийский бог Хаитау, с которым

отождествляет себя фараон «Пепи — это Хаитау, житель страны Нега».

Интересно

отметить, что при раскопках Гебала был найден фрагмент сосуда в форме

обезьяны с

надписью, содержащей имя бога Пепи и своеобразный эпитет этого фараона

—

175

«солнце горных иноземных стран».-) Весьма возможно, что эти тексты

указывают на

активную попытку фараона Пепи укрепиться в Гебале и подчинить своей

власти эту часть

финикийского побережья и прилегающих к нему областей Ливана. В эпоху

Среднего

царства, с ростом внешней торговли Египта, связи Египта с Гебалом

значительно

усиливаются. Египтяне в большом количестве вывозят из Сирии, главным

образом,

дерево, в частности, дерево «аш», которое Монтэ вслед за Лорэ

отождествляет с

киликийской елью, с морской или лесной сосной. 113) [224]

Египетские моряки, торговцы, колонисты, чиновники и воины нередко

посещают Гебал,

который подпадает под сильную зависимость как в экономическом, так и

политическом

отношении от Египта. Египетские аристократы и чиновники получают звания, должности,

а может быть, и владения, так или иначе связанные с Гебалом. Так, в

древнеегипетских

надписях 12-14-й династий встречаются титулы: «госпожа Гебала»,114) которые, весьма

возможно, связаны с новым культом богини Хатхор — «владычицы Гебала».115) Имеются

даже некоторые основания предполагать, что Гебал в эту эпоху подпадает

под власть

Египта и что правители Гебала подчиняются египетскому фараону.

Цилиндрическая

печать из лазурита, возможно, принадлежавшая одному из местных

правителей, покрыта

двумя типичными для эпохи Среднего царства надписями: одна надпись, начертанная

египетскими гиероглифами, содержит имя и титул: «царь Верхнего и Нижнего

Египта,

Аменемхет, любимый Хатхор» (покровительница Гебала. В. А.), вторая

клинописная

надпись передает имя самого владельца печати, финикийского правителя, подвластного

египетскому фараону: «Иаким-иалу, слуга Аменемхета».116) Предположение о

том, что в

эпоху Среднего царства Гебал подчинялся Египту, подтверждается ценнейшими

находками, сделанными в гробницах правителей Гебала. Роскошные предметы,

выдержанные в египетском стиле, снабжены египетскими гиероглифическими

надписями,

которые содержат чисто египетский должностной титул местного финикийского

князя

Гебала, занимавшего, очевидно, по поручению фараона, должность

египетского

наместника или правителя Гебала. Так, на роскошном серповидном мече, найденном в

Гебале в гробнице № 2, мы видим египетскую гиероглифическую надпись, которая

гласит: «Князь Гебала, Ипшемуиб, воскресший, рожденный от князя Абишему, правогласного».117) Особенно характерно здесь сочетание чисто египетского

титула с

местными сиро-финикийскими именами князей Гебала. Но особенно

примечательна

гиероглифическая египетская надпись, сохранившаяся на аметистовом

скарабее,

приобретенном в Джебейле и изданном еще Ренаном. Как предполагает Монтэ, этот

скарабей происходит из гробницы № 4 в Гебале. Надпись на этом скарабее

гласит:

«наследственный князь (рпат хатиаа) Хем-ипи, сын Меджет-Табит-итефа, сильного

могуществом, прекрасного двойником (ка)».118) Особенно характерны в этом

отношении

чисто египетские имена этих князей Гебала. Близкая к этому почти

аналогичная

титулатура египетского чиновника, правившего в Египте в эпоху Среднего

царства,

сохранилась на обломке алебастровой вазы, найденной в 4-й гробнице

Гебала. В этой

египетской надписи любопытнейшим образом сочетаются чисто египетские

звания с

титулом иноземного правителя «для двойника наследственного князя (рпат

хатиаа)

правителя правителей князя Гебала... воскресшего, владыки

почтенного».119) Все эти

надписи с несомненностью указывают, что в эту эпоху в Гебале правил

египетский

чиновник, носивший египетские должностные титулы и аристократические

звания и даже

египетское имя, больше того, происходивший из египетской семьи.

Следовательно, Гебал

в период [225] Среднего царства в течение некоторого времени находился

под властью

египетского фараона. И поэтому нет ничего удивительного, что Гебал в ту

эпоху

находился под сильным экономическим и культурным влиянием Древнего

Египта.

Бытовые вещи, художественные изделия, предметы роскоши, сосуды, оружие, украшения,

скарабеи в большом количестве привозились из Египта, причем местные

мастера в своей

продукции часто подражали предметам, привезенным из Египта. Так, при

раскопках в

176

Гебале,были найдены скарабеи из золота, серебра, хрусталя, яшмы, бронзовые статуэтки

священного ибиса, павиана, младенца Гарпократа, ожерелье из бус. Гробницы

князей

Гебала были богато снабжены роскошными египетскими или

египтианизированными

изделиями, например, золотым ожерельем с головами соколов, ожерельем из

102

аметистовых бус, типично египетскими подобиями сандалий из серебра, золотыми

браслетами, золотыми кольцами со скарабеями, серповидным мечом, украшенным

изображением змеи, сделанной из золота и серебра, сосудами и ларцами из

обсидиана и

золота, на которых сохранились египетские гиероглифические надписи с

именами

фараона Аменемхета III и Аменемхета IV. Весьма возможно, что эти

египетские фараоны

послали эти роскошные и изящные ларчики в качестве подарков владельцам

гробниц в

Гебале, местным правителям или князьям этого крупного сирийского

города.119а) Все это

указывает на то, что египетская культура в эпоху Среднего царства

оказывала сильнейшее

воздействие на жизнь, быт, искусство и культуру сирийского населения

Гебала, важного

политического и культурного центра финикийского побережья того времени. И

поэтому

всякое нарушение этих торговых и культурных связей между Гебалом и

Египтом должно

было восприниматься как преступление или как тяжелое несчастье. Люди, восстававшие в

Гебале против египетского влияния и господства, считались в Египте

опасными врагами

царя. 120) А когда в конце Среднего царства в Египте подымается крупное

народное

движение, когда восстают народные массы, бедняки и рабы, что нарушает

нормальный

ход экономической жизни и влечет за собой разрыв торговых связей с

соседними

странами, автор одного поучения восклицает:

[226]

«Люди сегодня не плывут больше на север, в Гебал. Где мы достанем дерево

аш для

наших мумий, которое служит для погребения наших жрецов и смолой которого

бальзамируют вождей вплоть до Кефтиу?».121) Это ясно указывает на то, какое крупное

место в системе внешней торговли Египта занимал вывоз из Гебала различных

видов

товара, в частности особых сортов дерева для выделки саркофагов и особой

древесной

смолы, из которой делали составы, необходимые для мумификации. Большое

экономическое и политическое значение сохранял Гебал и в эпоху Нового

царства,

являясь важнейшим торговым центром Сирии и Финикии в XV и в XIV веках до

х. э., что

ясно видно из документов амарнского дипломатического архива.

Риб-Авди, правитель Гебала, который в этих документах обычно называется

Губла, с

гордостью говорит о богатствах своего города:

«...здесь находится очень большое количество серебра (и) золота, и в доме

его богов

каждый предмет имеется в большом количестве».122) Эти богатства, накопленные со

времен предков жителями Гебала, номинально, а иногда фактически считались

принадлежащими египетскому фараону. Поэтому владение Гебалом означало для

Египта

сохранение экономического контроля над всей прилегающей страной, которая

в те

177

времена называлась Кинахни. Эта мысль отчетливо выражена в следующих

словах Риб-

Адди в его письме (№ 53), обращенном к царю Египта:

«Здесь в большом количестве имеется все возможное, принадлежащее царю: это —

имущество наших предков. Если царь будет держаться в стороне от города, все города

Кинахни будут утеряны для него».123)

Значение Гебала для Египта очень резко подчеркивается в одном амарнском

письме, автор

которого сравнивает Гебал с Мемфисом, древней столицей Египта:

«Вот Губла. Каков Хикупта (H

ṣt-k3-Pth

ṣ —Мемфис), такова и Губла для царя,

моего

господина».124)

Вряд ли, однако, из этих слов можно, следуя за Либлейном, сделать вывод, что финикияне

выселились из Пунта и сперва осели около Мемфиса, затем уже из Египта

колонизовали

финикийское побережье. Эта гипотеза Либлейна не находит подтверждения в

источниках.

Однако, финикийский город Гебал имел несомненно столь большое значение, что его без

особых преувеличений можно было сравнить с одним из крупнейших городов

Египта, с

Мемфисом.

Давние связи Египта с Гебалом должны были неминуемо привести к тому, что

египетское

влияние стало очень сильным в Гебале. Риб-Адди, правитель Гебала, всячески выражает

свою преданность фараону: «и (Губла) верный (город) царя».125)

Когда в Сирии и Финикии образуется могущественная антиегипетская

коалиция, Риб-

Аади убеждает фзраона, что он остается верным Египту и что как в прошлом

он защищал

Гебал, так и в будущем будет защищать от всех врагов царя: «когда Абди-

аширта завоевал

Сумурри, я защитил своей собственной рукой город».126) [227]

Очевидно, проегипетская группа в Гебале была довольно значительной. Риб-

Адди в одном

из своих писем говорит, что он в качестве друга Египта не одинок и что у

него много

сторонников среди городского населения: «многочисленен в городе народ, любящий меня.

Немногие в нем враждебны мне».127)

Однако враги Египта все ближе и ближе продвигаются к Гебалу. Азиру, князь

аморитского племени, и враждебные египтянам племена хабири теснят Гебал и

даже

угрожают его независимому существованию. Теснимый врагами Риб-Адди просит

помощи у фараона, указывая ему на то, что «если Губла будет взята, то уже

не будет

людей из Египта, которые сюда вступят».128) В связи с приближением врагов в Гебале разгорается ожесточенная

внутренняя борьба.

Часть населения во главе с некоторыми членами семьи самого правителя

восстает против

Египта, образует антиегипетскую партию и требует от правителя, чтобы он, изменив

египетскому фараону, целиком присоединился к враждебной Египту коалиции

финикийских князей, областей и городов:

«Народ Гублы, и моя жена и мой дом сказали мне: «присоединись ты сам к

сыну Абди-

аширты и пусть мы установим мир между собою». 129)

«И, действительно, теперь Азиру занял Сумурри. И народ Гублы обратил на

это внимание,

сказав: «Как долго сможем мы сопротивляться сыну Абди-аширты? Все наше

серебро

попало в руки врага». И они поднялись против меня, но я убил их».130) 178

Следующая попытка восстания жителей Гебала против Египта и против

преданного

фараону правителя Гебала Риб-Адди окончилась более удачно для восставших.

Риб-Адди

был вынужден бежать из Гебала. Его брат поднял восстание и передал

возмутившийся

город сыновьям Абд-аширты.131)

Такова была та упорная борьба, которая разыгрывалась вокруг Гебала, последнего и

важнейшего опорного пункта египетского влияния в Сирии, игравшего крупную

роль в

торговле и во внешней политике египетского государства. Целый ряд

египетских

надписей Нового царства указывает, что египтяне часто ездили в Гебал и

вывозили оттуда

различные товары. Так, один высокий чиновник по имени Сен-нофер во время

царствования Тутмоса III ездил в Гебал, чтобы выменять ценные сорта

дерева. 132)

Аналогичные рассказы о путешествиях египтян в Сирию сохранились и в

текстах эпохи

Рамессидов. 133) Наконец, чрезвычайно интересна для характеристики

взаимоотношений

между Египтом и Гебалом статуя с именем Шешонка I и с финикийской

надписью,

найденная в Гебале. Следовательно, эти отношения сохранялись и были

довольно

прочными даже в позднюю ливийскую эпоху.134) Между Сидоном и Гебалом, несколько южнее Собачьей реки на морском берегу

был

расположен Берит (или Берут, современный Бейрут), один из древнейших

городов

северной Финикии, который по древности и по торговому и экономическому

значению

порой соперничал с Гебалом. И, действительно, вся местность вокруг Берита

и [228] далее

весь район, прилегающий к Собачьей реке и к Хараджелю, были заселены со

времен

глубокой древности. Именно в этих местах были обнаружены памятники

неолитической

эпохи: кремневые пилы и наконечники стрел. Согласно финикийским

преданиям, Берит

был основан богом Элом, являясь одним из древнейших финикийских городов.

Расположенный в плодородной местности, окруженный с востока горными

террасами,

которые славились своими виноградниками, Берит уже во 2-м тыс. до х. э.

стал крупным

экономическим и культурным центром северной Финикии. Своеобразные

религиозные

культы, существовавшие в Берите, указывают на древность культурной

традиции и на

характерный для Финикии культурный синкретизм, возникший в результате

тесной связи

Финикии с целым рядом соседних стран. Особенно почитали в Берите бога

Эшмуна —

«восьмого» бога, сына Судука, культ которого близок к культу умирающего и

воскресающего бога природы Адониса. Наряду с Эшмуном, в Берите

поклонялись и

богине Астроное, которая является лишь местной формой общесирийской

богини

Астарты. Особенно характерен для Берита культ семи братьев Эшмуна,

«великих» богов

(кабиров?), гномов, вооруженных молотками, покровителей металлургии и

мореплавания,

изображения которых помещались на носу и на корме беритских кораблей. Эти

карлики и

мастера-кабиры сближались с греческим Гефестом и древнеегипетским богом

ремесленного творчества и искусного мастерства, мемфисским богом Пта и, главным

образом, с посвященными ему статуэтками карликов-уродцев, так называемых

патек (или

патайков, очевидно, представляющих, судя по их изображениям и культовым

особенностям, Пта-Эмбриона).

Говоря о культе мемфисского «Гефеста», о кабирах и патеках, Геродот

проводит

интереснейшее сопоставление между этими очень близкими финикийскими и

древнеегипетскими религиозными верованиями: Много еще подобных преступных деяний в неистовстве совершил Камбис против

персов

и союзников. Во время своего пребывания в Мемфисе он велел открыть

древние гробницы

царей и осматривал мумии покойников. Так он вступил и в святилище Гефеста

насмеялся над кумиром бога. Этот кумир Гефеста очень похож на изображения

Патеков, которые находятся на носах финикийских триер. Для тех, кто не

видал этих

179

изображений, я добавлю в пояснение, что они имеют вид карлика. Вступил

Камбис

также и в святилище Кабиров, куда не дозволено входить никому, кроме

жреца. Кумиры

этих богов после поругания он приказал сжечь. Эти кумиры похожи на

изображение

Гефеста. Они, как говорят, - сыновья Гефеста.Hdt) В горах близ Берита поклонялись Ваалу-Маркоду, владыке пляски, которого, пожалуй,

можно тоже сблизить с египетским богом пляски — карликом Бесом. Так, в

религиозных

культах Берита нашли свое отражение раннее развитие металлургии, что

объясняется

близостью металлургических районов Малой Азии и Закавказья, далее

торговое

мореходство и древние культурные связи с Египтом. Издревле тесно

связанный с

Гебалом, Египет не мог не оказать некоторого влияния на культурное

развитие соседних

северофиникийских городов.135) Во всяком случае, согласно древней

традиции, Берит

[229] выступает в качестве древнего центра финикийской культуры. Недаром

Санхуниатон, легендарный автор «финикийской истории», посвятил свой труд

Аби-Ваалу,

царю Берита уже в XI—XII веках до х. э.136) Точные документальные сведения относительно Берита находим мы в

клинописных

текстах амарнских писем XIV века до х. э., в которых название этого

города встречается в

форме alBerutaki. Судя по этим данным, морской путь из Египта шел в Берит

или вернее

через Берит, далее на север к Гебалу. Так, Аммунира, правитель Берита, пишет фараону:

«...когда корабли царя, моего господина, придут ... в Берит...», тем

самым указывая на

наличие торговых связей между Египтом и Беритом.137) Берит, будучи одним

из крупных

торговых городов финикийского побережья, принимает активное участие в той

острой

политической борьбе, которая разгорается в Сирии и в Финикии в

царствование

Аменхотепа III и Эхнатона. Чаще всего название Берита в амарнских письмах

встречается

рядом с названиями Тира и Сидона, которые ведут тонкую дипломатическую

политику,

вернее лицемерную и двойственную игру с Египтом, объединившись в целях

своего

усиления в своеобразный Союз трех крупных приморских городов Финикии.

Правитель

Берита по имени Аммунира в своих письмах к фараону выражает ему свою

преданность и

изъявляет готовность принять египетские войска:

«И, действительно — пишет он — я приготовился со своими конями и со

своими

колесницами и со всем, принадлежащим мне, что находится у слуги царя, моего

господина — для воинов царя, моего господина».138) В другом письме Аммунира обещает фараону защищать Берит и предоставить

убежище

правителю Гебала по имени Риб-Адди, который бежал в Берит, будучи тесним

врагами. 139)

Очевидно, именно поэтому Риб-Адди, доведенный до крайности, решает бежать

из своего

города и укрыться за крепкими стенами Берита, заключив даже какой-то

договор с

Аммунирой. 140) Может быть, в результате этого договора три объединенных

города —

Тир, Берит и Сидон, — к которым обратился за помощью Риб-Адди, готовы

оказать

помощь Египту и предоставить в его распоряжение некоторое количество

своих кораблей,

причем Аби-Мильки, правитель Тира, особенно старается угодить фараону. В

своем

письме он сообщает фараону:

«Человек из Берита пошел на одном корабле, человек из Сидона вышел на

двух кораблях,

а я выхожу со всеми своими кораблями и со всем своим городом. Поэтому

пусть царь

позаботится о своем слуге и защитит корабли царя в...».141) Однако по мере усиления антиегипетской коалиции финикийских и сиро-

аморитских

городов и областей Берит, а также его союзники Тир и Сидон начинают

сбрасывать свою

дипломатическую маску «друзей фараона» и открыто выступают против

союзников

180

Египта, в данном случае Гебала. С горечью пишет Риб-Адди о том, что

жители Берита

начинают относиться к нему враждебно и присоединяются к Азиру. [230]

„Когда я жил в Берите, то тогда там никого не было, кто бы пришел туда от

царя, моего

господина, и город сказал: «Риб-Адди, действительно живет в Берите. Где

же здесь

человек, который пришел из стран Берита, чтобы поддержать его? И тогда

они

присоединились к Азиру»".142)

Наконец, Тир, Сидон и Берит открыто выступают против Гебала и тем самым

против

Египта. Объединенный флот трех больших финикийских городов захватывает в

местности

Вахлиа людей, посланных по приказу Риб-Адди в Симирру. 142а) Такова та

довольно

значительная политическая роль, которую играл Берит в деле организации

антиегипетской

коалиции в Финикии и в Сирии. Свое значение Берит сохранял и в более

поздние времена.

Его название упоминается наряду с другими названиями финикийских городов

известном «Литературном споре двух писцов».143)

К северу от Гебала была расположена целая группа финикийских городов, среди которых

ближе всего находилась к Гебалу Боцруна, упоминаемая в амарнских письмах.

Название

этого города в античные времена сохранилось в эллинизированной форме

Botrys, а в

настоящее время в современном названии Boutroun. Этот город был

расположен на

дорогах, ведших через горный кряж Фаниэль, и господствовал над подступами

священной области, где жители Гебала и Берита ежегодно праздновали

мистерии

Адониса.144) Этот район был заселен уже в глубокой древности, на что

указывает наличие

здесь древних и высоко почитаемых по всей Финикии святынь. Очевидно, с

древними

религиозными верованиями было связано и название расположенного здесь

горного кряжа

Фаниэль, которое ставится в связь с финикийскими словами Pnou-el, Pne-Baal,

соответствовавшими греческому Θεοδ πρόσωπον — «лицо бога».145) Севернее Боцруны между Холодной и Большой рекой, несколько отступя от

морского

берега, на горной террасе лежала Ирката, город, упоминаемый в амарнских

письмах, в

Библии, а также в ассирийских текстах.146) Этот город, расположенный

между Триполи и

Симирой, сохранил свое значение вплоть до античной эпохи, когда он

получил название

Цезареи Ливанской, на что мы находим соответствующие указания у античных

авторов. К

северо-западу от Иркаты, несколько севернее Большой реки, находился

Сумур, довольно

значительный финикийский город, название которого в различных вариантах

(alS

ṣumur,

alS

ṣu-mu-ri-(ki), alS

ṣu-mu-ur-(ki), alS

ṣu-mu-ra, al Ki S

ṣu-mu-ri, alZu-mu-ri,

alS

ṣu-mur) нередко

встречается в амарнских письмах. Сумур, по всем признакам, был довольно

значительным

хозяйственным центром богатого земледельческого района. Так, Абд-аширта, один из

аморитских князей, пишет египетскому фараону, что если фараон пришлет ему

воинов, то

он сможет собирать урожай в Сумуре.147) Сумур был настолько значительным

торговым

городом, что даже стоял во главе самостоятельного и независимого

севернофиникийского

княжества, которое, однако, временами подпадало то под власть близко

расположенного

могущественного Арада, то принуждено было [231] подчиняться аморитам, один из

князей которых, Абд-аширта, сообщает фараону, что он «охраняет Сумур и

Уллазу».148) В

амарнских письмах мы найдем указания на то, что амориты захватили Сумур и

что в

результате борьбы за Сумур город сильно пострадал. В своем письме к

фараону

аморитский князь Азиру обещает фараону отстроить Сумур в течение одного

года.149) В

качестве претендента на Сумур выступает и митаннийский царь, который

совершает

поход в северную Финикию, захватывает Сумур и предполагает даже занять

Гебал, но,

испытывая нужду в питьевой воде, принужден вернуться в свою собственную

страну.150)

Таким образом, Сумур был втянут в острую политическую борьбу. Являясь

выгодным

181

торговым центром, он представлял собою один из объектов борьбы за

господство на

северно-финикийских торговых путях. Свое значение Сумур сохранил и в

более поздние

времена. Название Сумура мы найдем в Библии (Бытия, 10, 18), а также в

ассирийских

надписях в форме Симирра. Под этим названием Сумур входил в состав

северно-

финикийской провинции ассирийского государства.151) Несколько севернее

Сумура

находился город Марат или Амор, название которого тесно связано с древним

этническим

названием страны и племени аморитов (Марту, Амурру); очевидно, именно

здесь

возникло древнее название Средиземного моря «Большое море Амурру». Это

древнее

название сохранилось в названии современной речки Амрит, близком к

классическому

Marathias. Хотя мы очень мало осведомлены о возникновении и древнейшем

периоде

существования этого финикийско-аморитского города, однако, следует

признать, что этот

город был довольно значительным. Своего расцвета он достиг в IV веке до

х. э. При

Александре Македонском это был большой и цветущий город.152) Неподалеку от Марата находился Арвад (или Арад). один из крупнейших

морских

городов северной Финикии. Арвад был расположен на морском острове, в 3 км

от берега.

Окружность острова не превышала 900 м. Поэтому дома здесь громоздились

друг над

другом, и население жило в большой тесноте. Город был прекрасно защищен

морем,

множеством рифов и, помимо того, мощными стенами циклопической кладки, отдельные

части которой, состоящие из огромных глыб до 4,5 м длиной, сохранились до

нашего

времени. Очевидно, для сооружения этих стен, прочно, но грубо сложенных, без помощи

какого-либо цемента, были использованы расположенные поблизости скалы.

Эти

массивные стены служили для защиты города не только от неприятеля, но и

от морского

прибоя, который постоянно угрожал затоплением незначительной территории

острова.

Очевидно, по той же причине жители города нередко устраивали свои жилища

естественных пещерах или же высекали искусственные пещеры в скалах. Арвад

часто

испытывал недостаток в питьевой воде, которую привозили с материка.

Пользовались

также дождевой водой, которую хранили в цистернах, и пресной водой

подводного

источника. 153) Благодаря своему исключительно выгодному географическому

положению, находясь на важных торговых путях, ведших по морю к берегам

северной Сирии, Малой

Азии, на острова Эгейского моря, [232] на Кипр, Крит и вдоль Финикийского

побережья в

Египет, Арвад уже в древности превратился в крупный торговый и военный

город, центр

сильного и независимого финикийского княжества.

Название Арвада (alArwada) встречается уже в письмах амарнского

дипломатического

архива. Судя по некоторым упоминаниям в этих письмах, Арвад обладал

большим

военно-торговым флотом. Опираясь на этот флот, жители Арвада вели

обширную

морскую торговлю с Египтом, а при случае вполне реально угрожали сиро-

финикийским

владениям Египта. Правитель Гебала по имени Риб-Адди в одном из своих

писем пишет

египетскому фараону:

«Чьи корабли стоят против него? Разве это не корабли Арвада? Царь должен

конфисковать корабли Арвада, которые находятся в Египте».154) Арвад не только лежал в центре скрещения важных морских магистралей, но и

господствовал над дорогами, ведшими от севернофиникийского побережья к

областям

северной и средней Сирии, в частности к богатой долине Оронта с ее

крупными городами

Кадешем, Катной и Хаматом. Широко развитая торговля способствовала

усилению

Арвада, который господствовал над всей прилегающей областью. К северу от

Арвада

находился подвластный ему Гебал, к югу от него была расположена Симира, входившая в

сферу его влияния, которая простиралась вплоть до горного кряжа Фаниэль.

Власть

Арвада распространялась и в глубь страны на восток, вплоть до Акко. По

некоторым,

182

правда, более поздним сведениям, Арвад господствовал над всей страной до

Хамата.155) В

амарнскую эпоху Арваду удается сохранить свою независимость. Благодаря

своему

выгодному географическому положению и своему могуществу, Арвад держит

себя

независимо и самостоятельно по отношению к Египту. Заключив союз с

Сидоном и с

аморитским князем Азиру, Арвад вместе со своими союзниками выступает

против Египта

и захватывает Симиру. 156) Ассирийский завоеватель, Ашшурназирпал II, в

IX веке до х. э.

гордится тем, что он «принял на морском берегу дань царей Тира, Сидона, Библа... и

Арвада, расположенного среди самого моря». Даже в эпоху могущественного

Ашшурбанипала один из финикийских царьков Иккилу, который, повидимому, правил в

Арваде, пытался сопротивляться ассирийскому господству. Об этом сообщает

ассирийскому царю, очевидно, один из его чиновников по имени Итти-Шамаш-

Баллату в

следующих словах:

«Иккилу не отпустил корабли, дабы они могли прибыть в гавань царя моего

господина.

Каждую гавань он присваивает лично себе. Всякому, кто прибывает к нему, он помогает в

пути. У каждого, кто идет к гавани страны Ассирии, он уничтожает и

разбивает его

корабль, говоря:«Они послали его из дворца...».*) Все эти факты из позднейшей истории Сирии и Финикии ясно указывают на то, что Арвад

сохранил свое крупное торговое значение [233] и свое независимое

положение даже в

эпоху наивысшего могущества военного ассирийского государства.

Самым северным из известных в настоящее время древних торговых городов

финикийско-

сирийского побережья был главный город страны Угарит, возможно, носивший

одноименное название. Развалины этого города были тщательно обследованы и

раскопаны французской археологической экспедицией под руководством Кл.

Шеффера

близ залива Минет-эль-Бейда на возвышенности Рас-Шамра, в 50 км к югу от

устья р.

Оронта. 157)

Географическое местоположение города Угарит было чрезвычайно выгодным, ибо здесь

скрещивались наиболее важные торговые пути, соединявшие район Эгейского

моря, Крит,

Кипр, Малую Азию и Месопотамию с Сирией, Палестиной, Финикией и Египтом.

Важные

морские пути вели в Угарит из Египта вдоль финикийского побережья, а

также с острова

Кипр, который расположен ближе всего к тому месту сирийского побережья, где

находился город Угарит. С другой стороны, Угарит среди всех остальных

финикийско-

сирийских городов средиземноморского побережья занимал особо выгодное

положение

благодаря тому, что он ближе всех остальных городов находился к

Месопотамии, в

частности к западной излучине среднего течения Евфрата, и поэтому лежал

на том

кратчайшем естественном пути, который вел через Кархемыш, Нию, Халпу и

Нухашше из

Месопотамии к Средиземному морю и далее через порт Угарит к островам

восточного

Средиземноморья и Эгейского моря. Из города Угарит на северо-восток

караванные пути

вели через долину Оронта в самые северные области Сирии и далее через

Самаль и Сакче-

Гези в Малую Азию и Закавказье. На юго-восток не менее важные пути вели

на Угарит

через долину того же Оронта в богатые области средней Сирии, в Хамат, Катну, Кадеш и

далее в страну Убе и Дамаск. Это чрезвычайно выгодное географическое

местоположение

в узле крупнейших морских и караванных путей превратило Угарит в крупный

торговый,

политический и культурный центр, который становится известным уже по

памятникам 3-

го тыс. до х. э.

На глубокую древность развалин Угарита указывает то обстоятельство, что

третий, самый

нижний и глубокий археологический слой акрополя, достигающий в глубину до

7-9 м,

относится к 3-му тыс. до х. э. Очевидно, уже в эту эпоху Угарит

становится крупным

183

портом, куда из Кипра привозится медь и откуда транзитом товары

переправляются из

Сирии и Месопотамии, в Египет и на Эгейские острова.

Среди наиболее интересных находок; относящихся к этому периоду, следует

отметить

статую египетского посла Сенусерт-анх, относящуюся ко времени Среднего

царства,

точнее, ко времени 12-й династии. Древняя и широко разветвленная торговля

способствовала раннему расцвету города Угарит. Судя по раскопкам, городская крепость,

окруженная толстой стеной, была в военном отношении мощным укрепленным

пунктом.

И здесь же помещались наиболее важные государственные сооружения: храм, дворец и

библиотека с клинописным архивом, где, возможно, находилась школа писцов.

Близ [234]

города на некрополе, расположенном на скале, возвышающейся над древним

портом,

было обнаружено множество погребений, некоторые из которых были богато

снабжены

могильным инвентарем. Эти находки дают наглядное представление о

богатстве этого

древнего торгового города. В виде примеров можно указать на то, что на

некрополе было

обнаружено 80 небольших кладовых с различными вещами, среди которых

выделяются

кипрские чаши, рукоятки сосудов, обломки стеклянного бокала, бронзовые

изображения

египетского бога Гора в образе сокола, статуэтка бога Решефа, украшенная

золотом и

серебром. Не менее ценные предметы были обнаружены на акрополе, а именно: склад

бронзовых и других предметов, в котором находились мечи, кинжалы, топоры, копья,

стрелы, долота, ножи, бронзовый треножник, украшенный кругом подвесками в

виде

гранатовых цветов, и т. д. Наконец, особую ценность представляет

богатейший архив

документов, свидетельствующий о высоком уровне развития культуры в

древнем

государстве Угарит. Все эти многочисленные памятники материальной

культуры,

тончайшие художественные изделия, предметы религиозного культа, важные

исторические документы, а также упоминания, сохранившиеся в амарнских

письмах,

позволяют нам охарактеризовать историческое значение города и государства

Угарит.

Находясь в тесных взаимоотношениях со всеми соседними странами, жители

страны

Угарит должны были испытывать сильное культурное воздействие древних и

могущественных цивилизаций Египта, Великой Хеты и государств Эгейского

мира. Я уже

указывал на то, что еще в эпоху Среднего царства египетские предметы

проникали в

страну Угарит. К этому можно прибавить целый ряд аналогичных фактов, подтверждающих сильное культурное влияние Египта на страну Угарит. Так, при

раскопках в Рас-Шамра был обнаружен храм с двумя большими прилегающими к

нему

дворами. В северном дворе были обнаружены большие гранитные статуи богов, подражающие египетским статуям 18-й и 19-й династий. Таким же образцом

египто-

сирийского синкретизма является стэла «Меми, царского писца и начальника

казначейства», молящегося местному сирийскому богу Ваалу Сапуны. Вся

стэла

выдержана в египетском стиле и снабжена египетской гиероглифической

надписью. В

развалинах Рас-Шамры было найдено множество изображений сирийских

божеств, также

обнаруживавших следы своеобразного синкретизма. Так, головы богов иногда

украшены

типично египетскими головными уборами, в руках боги также держат

египетские

скипетры. Среди этих изображений характерна фигура обнаженной богини с

головным

убором богини Хатхор и с лотосами в руках, живо напоминающая египетское

изображение богини Кадет — «святой».158) Синкретический культ сирийско-

египетской

богини Кадеш, близкий к культу Астарты-Анат, проник в эпоху Нового

царства в Египет.

На некоторых типично египетских стэлах сохранилось изображение этой

древневосточной

богини плодородия, которой поклонялись как в Египте, так и в Сирии, наряду с Ваалом и

Решефом (см. стэлы Британского [235] музея №№ 191, 646 и 650, луврскую

стэлу, две

стэльт Государственного музея изобразительных искусств и стэлы, изданные

Мюллером и

Грессманом). К этому же циклу типично сирийских и в то же время

синкретических богов

природы относится Ваал Сапуны, которого Дюссо считает богом

северколиванских гор, а

184

Эйссфэльдт истолковывает в качестве бога горы Джебель-эль-Акры, расположенной в 50

км к северу от Рас-Шамра. Культ этого древнесирийского бога горы и грозы, своего рода

прототип древнееврейского Яхве, по мнению Эйссфельдта, сохранился вплоть

до

античной эпохи в виде культа эллинистического Зевса Касиоса.*) Таким образом, даже тот исторический материал, который принуждены давать

в своих

работах современные германские ученые, опровергает антинаучную фашистскую

«теорию» нордического происхождения греческой культуры. Объективное

изучение

исторических фактов указывает на то, что многие элементы античной

культуры выросли

на почве скрещения культурных достижений древневосточных, в частности

семитских,

народов. Одним из важных центров такой синкретической культуры был

древний Угарит.

Наконец, следует отметить, что в некрополе Угарита было найдено бронзовое

изображение египетского бога Гора в виде сокола, украшенного двойной

царской короной

объединенного Верхнего и Нижнего Египта, и рядом с ним второе аналогичное

изображение сокола меньшего размера, но богато украшенное золотом. Весьма

возможно,

что в Угарит нередко приезжали и здесь даже селились египетские

чиновники, торговцы и

колонисты, которые привозили с собой египетские предметы, обычаи и

религиозные

верования,159) способствуя усилению египетского влияния на население

государства

Угарит.

Рис. 41. Стэла с рельефным изображением северносирийского бога —

громовержца

Ваала.

185

Территориальная близость Угарит к Малой Азии и к северно-сирийским и

малоазийским

центрам хеттской культуры не могла [236] не оказать воздействия на

развитие культуры

страны Угарит, которая должна была неминуемо подпасть под довольно

сильное хеттское

влияние. Эго влияние сказывается на том, что в Угарит проникали хеттские

изделия, как,

например, сиро-хеттские цилиндрические печати, и даже хеттские

пиктографические

надписи. Это влияние хеттской культуры сказывается также и в том, что

местные

сирийские боги, почитавшиеся в Угарите, изображались в смешанном сиро-

хеттском

стиле. Так, боги Угарита изображаются обутыми в типично хеттскую горную

обувь с

загнутыми кверху носками, идущими по гористой местности. Типична в этом

отношении

стэла (рис. 41) с изображением «громовержца Ваала» и находящегося под его

охраной

туземного царька, выдержанная в смешанном, отчасти сирийском, отчасти

хеттско-

митаннийском стиле, пропитанном в некотором отношении египетскими

влияниями. 160) В

XIII в. до х. э., в эпоху усиления хеттского государства, Угарит входит в

сферу довольно

значительного политического влияния хеттов. Так, хеттский царь Муватал, выступая

против Рамзеса II, включает в свое войско отряды союзных и подчиненных

ему

государств Месопотамии и северной Сирии: Кархемыша, Угарит и Нухашше.161) Вполне понятно поэтому, что князья Угарит, находясь между влияниями, шедшими из

Египта и из хеттского государства, как между молотом и наковальней, должны были

нередко вести колеблющуюся двойственную политику, основанную на

постоянных

компромиссах. Судя по списку покоренных азиатских городов времени

Аменхотепа III,

Угарит входил в сферу египетского влияния и, может быть, даже был одно

время в руках

египетских завоевателей. Название Угарит в египетской форме ikrt встречается не только

в этом списке Аменхотепа III, но и в списке покоренных местностей Рамзеса

II.*)

Амарнские письма дают некоторое представление о том, какое промежуточное

положение

занимал Угарит в XIV веке до х. э. между Египтом и Хеттским государством.

Князья

Угарита принуждены постоянно лавировать между этими двумя крупнейшими

государствами древневосточного мира, которые вели упорную борьбу за

преобладание в

Сирии и тем самым за господство в Передней Азии. Это видно из одного

письма, которое

Мисту, князь Угарита, пишет египетскому фараону в ответ на требование

фараона послать

ему дань. Находясь в некоторой зависимости одновременно от хеттского царя

и от

египетского фараона, Мисту стремится сохранить с ними обоими

добрососедские

отношения. Так, Мисту сообщает фараону, что хеттский царь требовал от

него, чтобы он

изменил Египту. Однако он, Мисту, не согласился на это и сохранил свою

преданность

фараону. Мисту жалуется фараону, что в результате этого он попал в

тяжелое положение.

Хеттский царь дважды выражал ему недовольство за уплату дани фараону, считая это

неправомерным и даже угрожая ему [237] начать против него враждебные

действия.

Поэтому Мисту просит фараона о помощи.162)

Сильное экономическое и культурное влияние оказывал на Угарит древний и

высококультурный эгейский мир, в особенности близко расположенный к

побережью

северной Сирии остров Кипр. Характерно, что в развалинах Рас-Шамры была

во

множестве обнаружена прекрасная керамика позднеминойского типа; далее, здесь были

найдены терракотовые головки быков и статуэтки стоящих женщин, напоминающие

аналогичные микенские предметы, и самые разнообразные эгейские и

микенские вещи,

сделанные порой с высоким художественным мастерством, как, например, изображение

богини природы с колосьями в руках, с обнаженной грудью и с изображениями

стоящих

коз, сохранившееся на крышке ларца из слоновой кости. К этому же типу

вещей относится

бронзовый треножник, любопытные образцы микенской керамики XIV—XIII в. до

х. э.,

наконец, целая гробница микенского типа с остатками микенской керамики и

множество

отдельных эгейских, кипрских и микенских погребений. 163) 186

Археологические памятники с несомненностью указывают на сильные

культурные

влияния, проникавшие в Угарит из района Эгейского моря, из Малой Азии и

из Египта.

Изучение многочисленных надписей, главным образом больших мифологических

поэм,

найденных в архивах Рас-Шамры, подтверждает этот факт. Несмотря на

большую

филологическую трудность изучения этих текстов, большинство

исследователей, в

частности Виролло, Шеффер, Дюссо, Вейлль, де-Во, де-Лангхе и Олбрайт, считают

возможным говорить о тесных связях, соединявших Угарит с целым рядом

южносирийских и палестинских областей, вплоть до самого Синайского

полуострова. На

это указывают упоминания в текстах Рас-Шамры географических названий mdbr Qdš —

пустыни Кадет, Ašdd — города Ашдода, Šbcnj — имени героя южно иудейского

города

Беершеба, названия израильских колен Зебулона и Ашера, южнопалестинских

областей

Эдома и Негеба и целый ряд других фактов. Таким образом, Угарит был

крупным и

значительным государством северной Сирии, которое охватывало, по мнению

Виролло,

до 100 городов и селений и простиралось на юг до Нар-эль-Кебира

(Элейтероса).

На резкое смешение племен и различных культурных влияний указывает одна

надпись, в

которой упоминается имя Nkmd, царя Угарита и названия соседних стран rj ḫ

(хуритов),

ḫ

(хеттов), и alšy (алаши — Кипра). В другой надписи, не менее

интересной,

упоминаются иноземные враги страны Угарит. Это четыре религиозно-

магических текста,

в которых содержится просьба, обращенная к богу Мешару, владыке

справедливости,

отвратить иноземцев: человека Кадеша, хурита, хетта, алаши (Кипр), человека Субару и

ряд других народов, которые грабят и угнетают страну Угарит.164) Эта

надпись указывает

на то, какую постоянную и упорную борьбу приходилось вести государству

Угарит с

соседними могущественными народами, постоянно стремившимися захватить

богатый

торговый город северносирийского побережья. В XV в. до х. э. египетские

[238] фараоны

смотрят свысока на далекий северносирийский город Угарит, который им

кажется

незначительной окраиной их могущественного государства. Так, Аменхотеп

III пишет

вавилонскому царю о его дочери:

«ведь это же не дочь одной из этих бедных стран, которую называют

Ханигальбат, Гага и

Угарит».165)

Однако, несмотря на это, египетское государство делает большое усилие для

того, чтобы

захватить в свои руки важные узлы северно-сирийской торговли. Аналогичную

борьбу за

овладение государством Угарит ведут и хеттские цари. Наконец, в XII в. до

х. э. Угарит

подпадает под власть эгейских завоевателей, которые мощной волной хлынули

на

финикийско-сирийское побережье.166)

Таково было крупное историческое значение государства Угарит, на

территории которого

возникла и достигла высокого развития своеобразная синкретическая

культура,

оставившая грядущим поколениям и народам богатейшую мифологическую

литературу и

оригинальный древнейший из известных нам клинописный алфавит.

Этот краткий историко-географический очерк древней167) Финикии дает нам

возможность

хотя бы в самых общих чертах определить экономическое развитие этой

своеобразной

приморской страны древневосточного мира. Занимая очень плодородную, но

крайне

узкую и, в территориальном отношении, незначительную прибрежную полосу

земли,

древние финикийцы в глубокой древности должны были обратить внимание на

интенсивное использование каждого клочка земли, пригодного для

земледельческого

хозяйства. Именно поэтому, не останавливаясь перед трудностями и не

ограничиваясь

обработкой земли, лежащей на побережье, они организовали особую террасную

систему

187

земледелия, использовав для этой цели горные склоны Ливана. Эта особая

система

землеустройства и земледелия, аналогии которой мы находим в древней Малой

Азии, в

Ассирии, на Филиппинских островах и в древней стране инков (Перу), заключается в том,

что горные склоны искусственно превращаются в террасы и орошаются

правильно

распределенными водами горных потоков. Обычно эти горные террасы

использовались

для разбивки фруктовых садов и виноградников; плоды, виноград из

финикийских садов,

а также финикийское вино широко славились во всем древневосточном и даже

античном

мире. Замечательные навыки и богатый опыт финикийских виноградарей и

виноделов

были заимствованы и использованы их преемниками в далеком Карфагене, а

впоследствии через них переданы римлянам. Говоря о том, что в Африке надо

виноградники располагать на северных склонах гор, крупный римский

специалист по

сельскому хозяйству Колумелла в данном случае цитирует Магона и тем самым

использует древний опыт и древние практические знания карфагенских и

финикийских

виноградарей.168)

Разумеется, в силу особых условий рабовладельческого хозяйства

технические способы

обработки полей в течение долгого времени оставались крайне примитивными.

Так,

землю все еще вспахивали при помощи очень примитивного плуга, в который

обычно

впрягали [239] ослов, быков, а иногда и людей, очевидно, рабов. 169) Молотили зерно при

помощи скота, а также посредством особых приспособлений, что

свидетельствует о

некоторых успехах в области развития земледельческих орудий. На некоторый

прогресс в

области техники указывает и постепенная замена древних зернотерок

мельничными

жерновами. Недаром Финикия все же была одной из наиболее развитых в

экономическом

отношении стран Древнего Востока.170)

Наряду с земледелием, в древней Финикии высокого развития достигли

ремесла, как,

например, изготовление стекла, металлургия, ювелирное дело и, наконец, ткацкое

производство. Высокая техника изготовления тканей и, особенно, окраска их

восходит к

глубокой древности. Так, уже в надписях Рас-Шамры (№ 9011) упоминаются «3

(связки

шерсти), которые были даны Smmn для пурпура, предназначенного для ткачей

и весят 5

талантов, тысячу кебед и двести кебед». Финикийский пурпур нашел широкое

применение в Сирии, Палестине и в Месопотамии. Само финикийское слово, служившее

для обозначения красного пурпура, вполне соответствует древнееврейскому

ассирийскому argamanu. Наряду с этим, существовало и другое слово uknâtu (Syria, XV,

137), которое, возможно, соответствует ассирийскому takiltu и

древнееврейскому tekelet. В

переводе Семидесяти толковников и в Вульгате это слово переведено

греческим словом

υάκινθος или υακίνθινος и соответствующим латинским термином и, очевидно, поэтому

обозначает «цвет гиацинта». Этот фиолетовый пурпур в середине 2-го тыс.

до х. э. проник

и в страну Митанни, куда он был завезен, весьма возможно, финикийско-

сирийскими

торговцами из Угарита. Так, в списках подарков, сделанных митаннийским

царем своей

дочери по случаю ее бракосочетания с египетским фараоном, несколько раз

упоминается

takîltu, очевидно, фиолетовый пурпур.171) Техника изготовления и окраски

высших сортов

тканей процветала в Финикии до очень позднего времени. Недаром, римские

поэты

прославили в своих стихах знаменитые сидонские ткани: Non, qui Sidonio contendere callidus ostro

nescit Aquinatem potantia vellerafucum,

certius accipiet damnum propiusve medullis

quam qui non poterit vero distinguere falsum.

(Horat., Epist., I. 10. 26-29).

188

Ten lapides varios lutulenta radere palma

et Tyrias dare circum inluta toralia vestis.

(Horat., Serm., II. 4. 83-84).

Но особенное значение уже в глубокой древности приобрела в Финикии

торговля.

Поэтому Маркс назвал финикийцев торговым народом древности par excellence.172) Уже

древние надписи, найденные в Рас-Шамра и восходящие к 3-му тыс. до х. э., ярко

характеризуют широко разветвленную торговую деятельность жителей города

Угарит.

Так, в мифологической поэме «О рождении милостивых [240] и прекрасных

богов»

говорится о древних героях, которые «оснуют город, чтобы подыматься и

направляться в

пустыню (моря) камышей» (т. е. Красное море).

Эта «пустыня» или «пустынная область Алуш» btk mdbr celš упоминается и в

поэме

«Охота Ваала» (ВН) и может быть, по мнению Дюссо, сопоставлена с

библейской

пустыней Алуш (Числа, XXXIII, 13 след.) Таким образом, эта пустыня должна

находиться

между пустыней Син и Синаем, т. е. в местности, лежащей между Красным и

Средиземным морями. Дюссо предполагает, что этот древний, полулегендарный

город,

основанный по преданию «милостивыми богами» на своем пути из Ашдода в

пустыню,

есть Беершеба,

«Колодец семи (т. е. ягнят)», древний иудейский город, расположенный на границе Эдома, южнее Хеврона. Весьма возможно, что

древнее

название этого города Shibach восходит к имени героя Шибани, который, согласно

древнему преданию, должен построить cd, т. е. святилище, которое строится

семь лет. На

8-й год Шибани празднует открытие этого святилища и приглашает на это

торжество

Негер-Медера, главу «милостивых богов». Тут же дается символическое

описание

гостеприимного и всем снабженного оазиса, в котором имеются «хлеб

имвино», основные

продукты питания. Путники, проходящие через этот оазис, встречаются таким

приветствием:

«Ешьте хлеб, вот! «Пейте вино, вот!

Мир (slm) царя, мир царя (mlkt)

Входящим и выходящим!»

Древнее приветствие Slm — мир (мир по дороге!), которым встречают

путников мирные

жители торгового оазиса, закрепляется особым ритуальным жертвоприношением

(Slm).

Яства, которыми угощают путников, характеризуют основные формы

древнефиникийского земледельческого хозяйства: хлебопашество и виноделие.

173)

Таким образом, сухопутно-караванная торговля древнего города Угарит

охватывала

обширные территории от северносирийского побережья до залива Акаба на

берегах

Красного моря, включая тем самым весь Ханаан. Район, примыкающий ныне к

заливу

Акаб, простирающийся на север до Мертвого моря, а на запад — до границ

Синайского

полуострова, представляет ныне почти сплошную пустыню, но в древности был

цветущим

краем. Здесь находилась страна Эдом, и были расположены южный Кадеш и

Рехобот, а

также Беершеба.174) С северо-запада к этой области прилегала страна

Негеб, название

которой в своей египетской форме

встречается в палестинском списке Тутмоса

III,175) полностью соответствуя библейскому названию южноиудейской

области Негеб

(Числа, XIII, 17). Эта область состоит из ряда небольших равнин, расположенных [241]

между невысокими холмами. Здесь выпадает мало осадков, здесь нет рек и

только

местами встречаются источники и колодцы. Почва усеяна камнями, однако, дает

возможность населению разводить скот. В том случае, когда весной в

достаточном

189

количестве выпадают дожди, что обычно бывает каждые три года, живущие

здесь арабы

вспахивают почву и собирают довольно хороший урожай. Таким образом, здесь, как

правило, вполне возможно развитие оазисной культуры, основанной, однако, на

тщательной организации искусственного орошения.176) Упорный труд человека

и здесь

давал значительные результаты, на что указывают многочисленные развалины

римского и

византийского времени. 177) Поэтому нет ничего удивительного в том, что и

этот район

представлял интерес для финикийской транзитной торговли, одним из далеких

центров

которой был севернофиникийский город Угарит.178) Не меньшее, если не большее, значение имела для финикийцев морская

торговля. С

финикийцами, жившими на морском берегу, в этом отношении могли

соперничать только

жители и торговцы Эгейских островов, могущественной Критской

талассократии, а также

жители Родоса и древнего Кипра (государства Алаши), тесно связанного

торговыми и

культурными нитями с севернофиникийским государством Угарит. Наиболее

типичным

способом финикийского мореплавания было каботажное, вдоль финикийско-

сирийского и

филистимского побережья: при этом финикийские мореходы обычно

ориентировались на

Полярную звезду, которая именно поэтому стала называться Финикийской.

179) Однако

финикийцы, которых недаром считали лучшими мореходами своего времени, отваживались и на более далекие и вместе с тем более опасные плавания в

Египет, на

остров Кипр и к островам Эгейского моря, выходя для этой цели в открытое

море.

Большие для своего времени гавани финикийских городов были полны кораблей

различных типов. В надписях Тутмоса III упоминаются корабли, построенные

из кедра,

корабли кефтиу (критские корабли), корабли кенбет (библосские корабли) и

корабли

секет.180) Финикийские торговцы вывозили в соседние страны, главным

образом в Египет, самые разнообразные товары. Среди них следует отметить

оливковое масло и оливковое

дерево, которое редко встречается в Египте и которое египтяне ввозили из

Сирии уже в

эпоху Древнего царства, как указывают надписи и изображения из храма

Сахура.181)

Предметами финикийского вывоза были, наряду с этим, вино, кедровое масло, скот,

косметические и медицинские средства. 182) Совершенно исключительное

значение в

финикийской торговле и во всей финикийской экономике занимал лес. Горные

цепи

Ливана и Антиливана, расположенные в непосредственной близости от

финикийских

торговых городов, а также горные области Малой Азии, Закавказья, северной

и средней

Сирии и Палестины были покрыты в древности крупными лесными массивами.

Значительные лесные богатства этих районов, изобиловавших кедрами, киликийской и

приморской сосной, а также другими ценными породами леса, давали

возможность

финикийским торговцам в большом количестве [242] вывозить лес, в

особенности,

строевой и мачтовый в Египет и в Месопотамию, которые, не имея в

достаточном

количестве собственного дерева, всегда нуждались в привозном лесе.183) Дерево было

нужно в Египте для кораблестроения, для изготовления колесниц, луков, стрел, мачт и

флагштоков, мебели, саркофагов, а кедровая и сосновая смола — для

бальзамирования и

мумификации. Прекрасно характеризует потребность египтян в дереве один

рельеф эпохи

Сети I, на котором изображено, как ливанские князья рубят кедры для

египетского царя.

Дерево финикийцы вывозили и в другие страны. Так, Хирам, царь Тира, послал кедры

Соломону для постройки храма. В VIII в. до х. э. финикийцы поставляли лес

в Ассирию,

Саргону II для постройки дворца в Хорсабаде. Иногда Финикия уплачивала

ассирийским

царям дань кедрами. А на одном луврском барельефе изображен флот, груженый,

очевидно, финикийским лесом.184) Финикийцы, в качестве торговцев и лучших

мореходов

своего времени, прославились не только в древневосточном, но и в античном

мире. О

финикийских торговцах неоднократно упоминается в гомеровских поэмах, о

них писали

многие античные авторы. Так, Гораций подчеркивал, что купцы везут именно

«из Тира, с

Кипра ценных товаров груз» (Оды, III, 29). Финикийские мореходы в

античную эпоху

вошли в поговорку, недаром поэт сравнивает их с аргонавтами и «ратью

Улисса».

190

Non huc Argoo contendit remige pinus

neque inpudica Colchis intulit pedem,

Non huc Sidonii torserunt cornua nautae,

laboriosa nec cohors Ulixei.

(Horat., Epod., XVI. 57-60).

Финикийцы были также и опытными кораблестроителями. В течение ряда веков

они

выработали усовершенствованную для своего времени технику

кораблестроительного

мастерства. Исследователи полагают, что древнейшим типом финикийского

корабля

является тяжелый, но очень приспособленный для моря корабль, шедший, главным

образом, иод парусом и предназначенный для перевозки значительных грузов.

185)

Имеются некоторые основания предполагать, что финикийцы использовали опыт

кораблестроительного искусства древних египтян, на что указывает

древнейшее

изображение финикийского корабля, сохранившееся на стене одной фиванской

гробницы. 186) В этом отношении интересно сопоставить египетское слово

fn w

ḫ —

«кораблестроители» с племенным названием «финикийцы». Однако это

сопоставление в

научном отношении еще не доказано и требует детального изучения, так как

слово

Φοίνικες все же следует считать словом греческого происхождения.187) Значительное развитие земледелия и ремесла, а также высоко развитая, главным образом

внешняя, торговля способствовала росту народонаселения, которое, ввиду

очень

небольшой и строго замкнутой территории, для древности было довольно

плотным.

Можно предполагать, что население филистимо-палестинского побережья от

[243] Газы

до Кармела было довольно значительным. 188) Узкое финикийское и

финикийско-

сирийское побережье, с их крупными торговыми городами, были также густо

заселены. В

особенности многочисленно было население в районе Арвада, где на

небольшом

протяжении 3-4 миль был расположен целый ряд городов и поселений: Марат, Антарад,

Энхидра, Карне. Развалины Марата, расположенные около современного

Амрита, были

описаны еще Э. Ренаном. Антарад и Энхидра описаны были античными

авторами, в

частности Птолемеем (V, XV, 16) и Страбоном (V, XVI, II, § 2). Антарад, достигший

большого значения в римскую эпоху, находился на месте Тортозы, а Карне —

несколько

севернее (Карнун). Характерно, что Арриан пишет о «соседях Арада» (όι

'Αράδω

πρόσοικοι. Arrian. Anab., II, XIII, 17) и что слово Aratout, Aratiorit соответствует семитской

форме Arvadôt и поэтому обозначает не только один Арад, но «Арады», т. е.

все те города

и укрепленные пункты, которые были расположены друг за другом на

побережье против

укрепленного острова Арада.189) Именно поэтому эта богатая

земледельческая и торговая

страна, Финикия, уже со времен глубокой древности привлекала к себе

алчные взоры

египетских торговцев, переселенцев и завоевателей. Цветущие города

Финикии были

постоянной приманкой для египетских фараонов, которые стремились стать

прочной

ногой на финикийско-сирийском побережье, чтобы господствовать

одновременно и над

восточной частью Средиземноморья и над прилегающими областями Передней

Азии.

Наконец, к востоку от Финикии простиралась богатая земледельческая

страна, собственно

Сирия, тесно связанная в экономическом, политическом и культурном

отношении с

Финикией и с Палестиной. Южная часть этой страны граничит с Галилеей в

районе

истоков Малого Иордана и охватывает собой долины реки Литани (позднее

Леонтес),

Ликос и верхнего течения Оронта. Северная Сирия простиралась от нижнего

течения

Оронта на западе до среднего течения Евфрата на востоке и границ Малой

< Назад Далее >

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги