Вокруг Байкала за 73 дня

05.07.92 Больная рыба. Корабельные сосны на полуострове Святой Нос – лето началось. Обед в компании студенток. Дорога по песчаной дюне. Переправа на последнем пароме. Дом рыбака нам не подошёл. Переговорный пункт, гостиница, вечерний чай

Утром Иван Мелентиевич Шелковников – хозяин, приютивший нас, достал сети. Огромные окуни, многие из которых, имели на боку огромные гниющие язвы не радовали нас своим внешним видом. Но уха уже варилась, а отказываться от угощения, выказывая свое не уважение к хозяину, не хотелось – пришлось есть. Кушали прямо на берегу у костра, разговаривая о жизни и отогреваясь на утреннем жарком солнце.

Примерно через час, наобещав Ивану выслать батарейки к фонарю и чай, а Иннокентию анальгин, попрощавшись с бедолагами-туристами, мы отправились в путь – если повезет, успеем на паромную переправу в Усть-Баргузин. Но для этого нужно пройти километров шестьдесят, что вполне возможно по проезжей трассе.

За огородом начиналась тропа к заброшенной, но стильной деревне Монахово, когда-то обособленному поселению монахов, промышлявших рыболовством и скотоводством. За Монахово тропа выводили на проезжую грунтовую дорогу, по которой и лежал наш путь до Усть-Баргузина. Великолепные, как говорится, корабельные сосны, яркое солнце, лесные цветы и сухая дорога, вернули нам ощущение лета. Пожалуй, лишь с этой дороги для нас началось лето 92 года. До этого, северная сырость и озноб, голод и безлюдье, непроходимые скалы и дикие звери совершенно отрешили нас от понятия «лето». Сегодня мы даже встретили трех туристов и поняли, что мы не одни на этой кругобайкальской тропе.

Огромный журавль важно ходил по болоту и орал. Самочка, его подружка, семенила рядом. Он, такой красивый и гордый, с хохолком на голове, производил странные громкие звуки, которые мы приняли вначале за лай козла. Но, присмотревшись в бинокль, увидели это чудесное создание природы. В жизни так часто бывает: у того, кто красивый, лай, как у козла.

Полуостров Святой Нос представляет собой, торчащую из Моря, гору, покрытую лесом, с крутыми скалистыми берегами и, как болтают местные жители, массой медведей в чаще своих зарослей. Самая высокая точка полуострова – одно из священных бурятских мест. Сегодня весь полуостров – Забайкальский природный национальный парк, т. е. место скопления работников лесного и охотничьих хозяйств. Что означает – проси и плати! Нас егеря не ожидали. Это и понятно, въезд на перешеек, ведущий в центр полуострова со стороны паромной переправы от Усть-Баргузина перекрыт множеством егерских кордонов и шлагбаумами. Каждый входящий и въезжающий уплачивает мзду а пользу парка. Наше появление на полуострове со стороны моря явилось совершенной неожиданностью для многочисленных лесников, летающих на мотоциклах по дороге на Курбулик и по перешейку. Однако, каждый из них считал своим долгом и священной обязанностью остановить нас, спросить об оплате и, видимо из-за не терпящих отлагательств омулёво-водочных дел, отпустить, не взяв платы, но по отечески приказав оплатить сколько надо на контрольном пункте. «Естественно!» – отвечали мы и уходили в направление кордонов. Забегая в перед, скажу, что мы так и не оплатили – вечером, в момент последней переправы на контрольно-пропускном пункте никого не оказалось.

Дорога повернула с твердого полуострова, на зыбкий песок перешейка. Открывшийся взору вид очаровал бы даже слепого. Слева, над болотистым Чивыркуем стоял туман, черная туча и полное безветрие. Справа, кипел штормами Баргузинский залив, бросая темно коричневыми пенистыми волнами огромные брёвна на берег, слепило яркое солнце и абсолютно безоблачное небо. Позади возвышался черный исполин Святой Нос, а впереди лежал белый песчаный перешеек, окаймленный со стороны Чивыркуя сочной зеленью болотных трав, а со стороны Баргузина – невысокой песчаной дюной, поросшей кустарником и малолетними березами. В небесах зарождалась гроза. Бешено орали чайки. В сосновой роще нас ждал деревянный столик, скамейка, кучка дров и две молодые студентки.

– Здорово, девчонки! – поприветствовал я подружек. – Вы потеряли? – я показал им полиэтиленовый мешок с множеством маленьких мышеловок, который нашел десять минут назад на обочине дороги.

– Да, это наш! А мы его потеряли, – ответили девочки и подошли к нам.

– А зачем вам мышеловки?

– Мышей ловить, – был совершенно логичный ответ и игривые улыбки.

– А мышей зачем ловить? – я тоже умею воображать.

– Нужно для отчёта. Мы на практике.

– А где учитесь? – я донимал вопросами, а сам тем временем, сняв рюкзак, уже готовился к приготовлению обеда. Вова разводил костер.

– В сельхозинституте в Улан-Удэ.

– Понятно. Начинаете с мышей, – сострил я, но девочки не поняли моего юмора – они же не знали, как я люблю ихнего брата (какой-то голубой каламбур получился). – Обедать будете с нами?

– Будем, – откровенно ответили практикантки и взялись помогать готовить.

Вчетвером мы довольно быстро сварганили на стол, пили чай и трепались. Загорелые ножки подружек вновь очень сильно напомнили о лете. Тоненькая ткань юбочек и блузок специально ничего не скрывала – нужно было скорее уходить. Мы поели и ушли.

Летние фантазии, пластические образы и догоняющая гроза, слегка подмочившая нас дождиком, заставили идти в быстром темпе и мы успели на переправу. На последнюю не запланированную переправу. Какой-то блатной не успел к последнему парому, ему подогнали паром ещё раз, а тут и мы. Опять повезло.

Наблюдая сложную и опасную процедуру переправы парома через довольно сильную реку Баргузин, когда катера умудряются какими-то не мыслимыми маневрами подгонять паром к пристани, мы разговаривали с кондуктором и узнавали о возможном ночлеге. Нам был предложен вариант обратиться к сторожу (она же начальник, но уже вечер) паромной переправы и договориться о койко-местах в доме рыбака. По прибытию на материк, мы воспользовались предложением и получили добро.

Дом рыбака был переполнен пьяными в дупель рыбаками. По-моему, никто даже не понял, что мы пришли. Никто не понял, уходили ли мы и, вообще, мы ли это. Самое лучшее в сумерках уйти из подобной ночлежки и искать гостиницу в темноте. Чтобы её отыскать, нужно зайти на переговорный пункт и переговорить. Мы зашли и переговорили, в том числе и насчет гостиницы. А дома всё было в порядке, со слов Светы, но насчёт Барселоны она узнает завтра и предупредит моих, что я завтра буду звонить. И мы пошли по темным улицам в поисках гостиницы.

Единственное освещенное окно в конце улицы оказалось окном искомой гостиницы. Нас приняли с удовольствие и удивлением. Выделили пятиместную комнату, взяв оплату (как мне показалось) меньше необходимого – всего 2 рубля с человека, объяснили, как пользоваться умывальником и плитой и, пожелав спокойной ночи, все исчезли. Мы сварили чай, поужинали и вдруг ощутили, как мы устали. Сегодня мы отмахали около 65-ти километров. Ай, да мы!

06.07.92 Решаем остаться в Усть-Баргузине. Не ешьте халву на голодный желудок

В чистой большой комнате просыпаться гораздо приятнее, но почему-то спиться меньше. Кажется, спал бы и спал, но приходит утро, и ты просыпаешься ни свет ни заря. После вчерашнего марш-броска мышцы ноют и особенно болят колени. Мениски, которые никак не проявлялись в период подготовки, вот уже почти два месяца пути постепенно, но упорно дают о себе знать. И с каждым километром всё больше и больше. Хватит терять время – встаём, завтракаем и идем звонить.

Столовая работает, а почта закрыта до обеда. Непредвиденный тормоз. А может и к лучшему? Может, есть смысл отдохнуть ещё денек (за два рубля в день можно и месяц пожить в чистой постели), помыться, постираться, приготовиться и скопить силы для следующего броска к Селенге? Я поделился своими мыслями с Вовой – он тут же согласился. Взаимопонимание – основа многокилометровых переходов! И душой никто не кривит.

Дни отдыха, как правило, скучны, сонны и не выразительны. Ничего особенного не происходит, и, в сущности, всё, что написано в дневнике и есть впечатления и события дня. Но в этот день со свойственной мне литературной тонкостью и кружевным словосплетением фраз, я написал: «Обосрались смачно (халва – пробку выбила)». Это очень смешная история, как мне кажется, хотя и с душком, однако, уважаемый читатель, не могу оскорблять твой слух на этих страницах. Дневник и описание дня можно найти на сайте www.baikalll.irk.ru Для затравки начну, но, простите, не окончу…

Усть-Баргузин – небольшой городишко, а может это посёлок – я точно не знаю классификацию этого населенного пункта, пусть будет город. Городской транспорт – личные велосипеды. У кого велика нет, ходят пешком. И если нужно срочно куда-то добраться – беги. Это пролог.

В Усть-Баргузине в магазинах работают добрые продавцы. И таким оборванцам, как мы, они способны продать ни только пшенную крупу, конфеты и пряники, но и три килограмма халвы – дефицит и деликатес образца 1992 года. Это предисловие.

В Усть-Баргузине, не смотря на сложность жизни и малую вероятность получения хорошей работы, встречаются юные замужние пары. Это интрига.

Сожрав в два приема все три килограмма халвы (соскучились по сладенькому), запив всё это сладким чаем с печенье и конфетами и придавив, для верности, кашей и консервированной рыбой, мы оказались в самом центре города. Мы шли с переговорного пункта. Вечерело. Прекрасная погода и настроение. Чистый воздух и милые лица, спешащих по домам, прохожих. Летом, в такие тихие вечера, хочется верить, что жизнь прекрасна, но нам вдруг сильно захотелось… в туалет, освободиться от съеденного. Точнее (вначале) захотелось (и очень резко) мне. И происходит всё это у горсовета. На центральной площади. А до гостиницы бежать далеко и бесполезно. А кругом люди и это тебе не тайга, где под каждым ей кустом был готов… Короче, что делать?! За магазином, слева от горкома (или поселкового совета – не важно) стоит нужное дощатое здание, построенное во времена строительства административного сооружения (иного не дано). Задняя стена здания отсутствует полностью, но стоящий в двух метрах забор жилого дома, как-то прикрывает это отсутствие. (Во дворе за забором слышны голоса). Стены и дверь белого домика имеют столько щелей, что изнутри полное ощущение того, что тебя просто накрыли сетью. Но мы-то знаем, что на улице светлее, чем внутри, а это значит, что с улицы ничего не видно. Да и времени стесняться уже просто не было. Я заскочил в домик, закрылся и как дал пушечный залп в сторону забора. За забором заглохли, а проходящие по дорожки женщины ахнули. Да, эта чертова дорожка проходила в аккурат у самого туалета и почему-то была самой людной. Но остановиться я не мог. В щель я видел, как разбегаются люди, а Вова, перегнувшись у парапета, ржёт, держась за живот. После первого и второго залпа, распугавшего всех, наступило минутное затишье. И в это время на дорожке появились молодая девушка и юный лейтенант. Видимо, он несколько дней назад закончил училище (погоны были совершенно новые и ещё золотые), а она – школу (очень молода, свежа, воздушна). Они держались за ручку и нежно смотрели друг другу в глаза. О чём-то тихо говорили, и по всему было видно, что они только-только поженились и ещё не знали всей мерзости мирской жизни. Их обручальные кольца сверкали, как и наивные глаза. Счастье и любовь окружали эти милые создания, но продвигались они в мою сторону. Вова уже просто катался по траве, предвкушая, как сейчас эти ангелочки нарвутся на то, что они ещё наверняка стесняются делать в одной квартире. Им оставалось не больше метра, и они бы проскочили, но я не мог их отпустить. Я въебал так, что сам чуть со смеха не рухнул на пол. Парень и девушка остолбенели. Хлопали глазами и ещё ничего не понимали. (Что это было?) Что-что? – вот что! И тут я выдал такую трель с привыванием и больше не мог сдерживать смех. Вова лежал в траве готовый. Он просто выл и ползал по алее. Уж если он всё слышал за двадцать метров до меня, то эти ребята просто были накрыты. Лица их изменились, в них появилась жестокость жизни, руки разомкнулись и их ветром сдуло. Через пять минут, весь в слезах от натуги и смеха, я вылазил из сортира, а Вова, совершенно ослабший, сидел на траве, опершись спиной о парапет и беззвучно дергался, держась за живот. Свежие прохожие не понимали, что нас так рассмешило. Но тут пробило Вову…

В гостинице вырубили свет. Сидим во мраке, мучаем свечу и подсчитываем оставшиеся километры.

Сейчас подсчитаем:

Усть-Баргузин – Максимиха – 25 км

Максимиха – Дубинино – 216 км

Дубинино – Култук – 280 км

Култук – порт Байкал – 84 км

-

Итого: 605 км

07.07.92 В Барселону Вова не едет! «Сталинский» тракт. Обед на озере Духовое. Пансионат «Колос» нас не принял. Испытание новой палатки. Красное небо заката

Утро встретило солнцем, жарой и песней «Враги сожгли родную хату», звучащую по радио. Оказалась душевная песня.

Переговоры с Володиной мамой подтвердили, что в Барселону Вова не едет (за него едет главный врач диспансера). Это означает: продолжаем путь вместе. В противном случае, я бы настоял, чтобы Вова ехал домой, а дойти по дорогам, я мог бы уже и в одиночку. Правда, я не уверен, что Вова согласился бы уезжать. Но теперь ясно, что приключения продолжаются, забираем вещи, благодарим работников гостиницы и в путь. Время уже далеко за полдень.

Свежая асфальтовая дорога плавилась на солнце, слепни и оводы доставали, в башке навязчиво крутилась утренняя песня, придавая дороге сталинский оттенок. Пыль машин и жажда – новые спутники нашего путешествия. Озеро Байкал справа за горой, озеро Духовое на пути слева от дороги. Обед. Отдых. И снова в путь. Нудный путь от километрового столба до следующего такого же.

За деревней Максимиха на берегу в лесочке притаился пансионат «Колос», собственность Бурятского Сельхоз. Института. Но принять нас в свои стены ему не довелось – сторож не пустил. Ну и да Бог с ним. Вечер прекрасный, дождя не ожидается – испытаем капроновую палатку (зря, что ли тащили её месяц?).

Костерок. Красное небо заката. Тихий шелест волн. Горы на той стороне Моря. Мы совсем забыли про романтику, убегая от медведей и бултыхаясь в реках. А ещё совсем недавно мечтали попасть сюда, на этот берег, смотреть на пройденный и перебирать в памяти прошедшие события. Сбылось. Как, всё-таки, прекрасен этот Мир. Скоро кончится последний участок тайги, и по ночам гудки паровозов будут врываться в наш беззаботный сон. Начнутся города.

08.07.92 Обычное утро. Обычный день

Обычное утро, обычный подъём, и самый обычный завтрак. Решаем так: до обеда идем двадцать километров, отмеряя путь по столбам. Первый привал после десяти. Второй – ещё после пяти. И третий – будет уже обед. После обеда идем с привалами каждые пять километров. Проходим сколько можем, но не меньше сорока километров. Решено. Идем.

Классно идти по дороге – мечтай, загорай и не бойся медведей. Правда, следы на обочине ещё попадаются, но всё это ерунда. Главное теперь мотать километраж. Там, за Гремячинском нас ожидает довольно приличный кусок тайги, и, судя по карте, есть прижимы, но это будет последний рывок по бездорожью. А потом такая же пыль, жара и километровые столбы. Теперь, в конце маршрута, когда самое тяжелое позади, а впереди асфальтированная трасса, очень важно быть осторожным – не сорваться с прижима, не повредить ногу и не дать себя скушать медведю. Обидно будет, если столько трудов коту под хвост в самый последний момент. Именно по этому несколько настораживает последний кусок тайги. И ещё скопившаяся за два месяца усталость и вечное желание есть (в смысле, очень много кушать).

Вновь живописный берег нашей ночевки. Перед нами остров Лиственничный. Бродяга Байкал катает свои валы прибоя и совсем уже не сердится на нас. Много проверок он устроил двум городским лентяям, наивно решившим, что смогут его обойти. Пока мы справлялись (как умели) с его фокусами. Что он выкинет ещё – увидим позже. А пока – мыться и спать.

09.07.92 Вновь обычный, обычный день

В дневнике писать не о чем. Дорога, дорога, дорога. Ничего не происходит. Просто упорно двигаемся на Юг, завершая кольцо. Разве что курорт в Горячинске привлек наше внимание своим сталинским стилем: решетчатый забот, бабы с веслами на постаментах, колонны, парадная лестница. Но мы не поклонники стиля первых пятилеток и соцреализма. Уныло всё. В магазинах – шаром покати. Может, для посетителей всё в кайф и воды целебные. А нам нужно идти. Снова горячий асфальт, машины и жара. После Гремячинска поскачем по прижимам и поплутаем по таежным тропам. А пока … «только вёрсты полосаты попадаются одне».

10.07.92 Быстрые сборы – опыт туриста. Посылка в Гремячинске. Хлеб не купили, деньги потеряли. Переправа, обед на песке. Старый сарай. «День рыбака» – пьяный «Ярославец»

Утренние сборы и завтрак теперь занимают минимум нашего времени. В начале пути нам жутко надоедало собирать палатку, укладывать в определенном порядке вещи в мешки. Теперь всё доведено до автоматизма. Раз, два и готово. И мы уже в пути. По асфальтированной дороге, отсчитывая километры, двигаемся в Гремячинск.

Вот и посылочки. Кажется, только вчера мы послали их из Нижнеангарска, а прошёл уже почти месяц. И вот они в наших руках. Милые трехкилограммовые кормилицы.

Хлеб – самый необходимый, но и самый дефицитный продукт на всём побережье. Всё время приходится умолять продавцов и работников пекарней продать хотя бы булочку. Но когда на встречу попадаются пацаны, запросто жующие огромные калачи, мы само собой узнаём, где купили.

– Там в доме продают, – ответил жующий мальчик.

– Слушай, парень, сгоняй на велике, купи нам пару калачей. Мы тебя здесь подождём, – я вытаскивал из кармана 26 рублей.

– Ну, давай, – сказал парень, взял деньги и потерялся на два часа.

Мы уже заколебались его ждать. Куда можно уехать на два часа в этой деревне? Стали было подумывать, что мальчик просто надул нас, но он вдруг приехал, но без калачей.

– Я, это, деньги потерял.

– Чё?! Ты издеваешься? Мы тебя два часа ждем, а ты деньги потерял?

– Я правда потерял. Вот ещё осталось, – мальчик вытащил из кармана восемь рублей.

– Где остальные? – всё это нас уже начинало не на шутку злить.

– Не знаю. Потерял.

– Ну, пошли искать, – совершенно не надеясь на результат, но как-то нужно было наказать этого придурка.

Метрах в десяти от нас на обочине дороги в траве ветер гонял наши денежки. Правда, вместо восемнадцати рублей, нашлись только пятнадцать, но ведь нашлись. Не обманул стервец. Простив ему три рубля, но, не простив два часа потерянного времени (это каким нужно быть козлом, чтобы где-то ездить искать два часа деньги, которые лежат в десяти метрах от нас? Урод!), мы двинулись к реке в поисках переправы. А где-то плакали наши калачи.

Местный длинноволосый алкаш (Вова назвал его: из Роллингов) долго предлагал нам свои услуги по перевозке, куда-то убегал, договаривался с лодкой, приводил каких-то людей, жену, грязного сына, снова убегал и, в конце концов, потерялся. Нас перевез мужчина, отдыхающий со своей семьёй на берегу. Он рыбачил на реке и слышал весь этот бред, который нес Роллинг, потом причалил к берегу и по-простому перевез. Вот и всё – ни каких договоров, уговоров, оплат. Более того, он посоветовал до деревни Болдакова идти берегом, не страшась прижимов, но быть настороже по части медведей. Высадил нас на песчаном пляже, попрощался, отплыл на середину реки, бросил якорь и стал рыбачить дальше. Коротко и ясно. Спасибо.

Песчаный пляж – отмель, окаймленная болотом с множеством крачек, падающих на нас с высоты и орущих, как потерпевшие. Тёплый песок, обилие сухих коряг и жаркое солнце – всё располагало к тому, чтобы раздеться, приготовить обед и рухнуть позагорать. У Моря в теплом песке на сытый желудок загорается очень даже хорошо. Мы рухнули и уснули.

К вечеру, проскочив первые прижимы, мы оказались у огромного сарая – типа, дом рыбака. Вдоль стены тянутся бесконечные нары, мусор на полу и рваные раны рубероидной крыши. Нам сойдёт. Варим ужин, а по морю кругами гоняет «Ярославец». С него раздаются пьяные крики, музыка, хохот. Гуляют рыбаки – наступает профессиональный праздник День рыбака. На Байкале все рыбаки либо рыбой приторговывают, значит профессионалы. Вот и гуляют. Заклинили руль, мотают круги по воде и песни поют. Пели почти всю ночь и всё на воде.

11.07.92 Два месяца пути. Рыбаки после праздника. Рыбаки на «шершавых». Переправа через Малую Сухую. Землянка 1955 года. Зимовьё на мысе Толстом. Больные колени. Ночь в надежде увидеть НЛО

Третий месяц разменяли. Утро солнечное. Море спокойное. «Пьяный» «Ярославец» замер в километре от берега. Веселая компания угомонилась к утру и сейчас отсыпается. А с берега в сторону корабля периодически взлетают ракеты – кто-то их пытается разбудить.

Эти кто-то оказались тоже рыбаками, сильно страдающими с похмелья. Они вчера не попали на корабль, поэтому пили на берегу и сейчас отпиваются холодным бульоном вчерашней ухи. Угостили и нас уставших. Вова хорошо пошутил. Вертел в руках ракетницу и попытался щёлкнуть, направив в мою сторону. Я успел сообщить ему, что она заряжена (видно в стволе красный патрон). Он удивленно открыл её и убедился в правоте моих слов. Очень расстроился и признался, что щёлкнуть всё-таки хотел. Оружие деткам не игрушка! Я почему-то тоже ждал, что он спустит курок. Поэтому, когда он расстроился, я обрадовался. Будем считать – повезло обоим.

По узкой мокрой песчаной полоске, намытой ночным прибоем, идти крайне не удобно – ноги утопают в песке, проскальзывают, каждый шаг отдается в нервных клетках организма. А организм жутко устал от нескончаемых раздражителей, нагрузок и малого поступления питательных веществ.

На подходе к мысу Тонкий встретились весёлые рыбаки-браконьеры. Сразу видно, городские парни состоятельного сословия. Всё шутят, смеются и подкалывают друг друга. Они второй день пытаются поймать шершавого, чтобы отметит по настоящему День рыбака. «Шершавый» в их понятии это байкальский осётр. Способы его ловли отличаются от способов ловли омуля. Я не буду раскрывать их секреты, чем, надеюсь, сохраню поголовье ценной породы байкальского эндемика. Скажу только, что ребята осетра не поймали. Но зато нас перевезли через реку Малая Сухая. И на том спасибо.

На мысе Бакланий обнаружили землянку 1955 года рождения (так, по крайней мере, говорят записи на её стенах). Помнится, на мысе Анютка мы встречали зимовьё 1957 года – это старше. Правда, это не зимовьё, но как жильё – старше.

Вечерело, и мы спешили за мыс Толстый – там должно быть зимовьё. Зимовьё действительно было и к счастью пустое. Двое рыбаков причалили к нам вечерком, попугали нас предстоящими прижимами, наврали, что до Болдакова пятнадцать километров (об этом мы узнаем завтра, а пока это сообщение расстроило нас – мы предполагали 7–8, не более), полюбопытствовали о наличии у нас водки и удалились восвояси, солоно не нахлебавшись (какой-то замысловатый оборот у меня получился, но пусть так остаётся).

Приготовив ужин, мы занялись лечением меня. Колени ныли уже не переставая и необходимо было срочно предпринимать меры. Вова накормил меня обезболивающими средствами, растер колени своими секретными мазями и мы рухнули спать.

Через пару часов, проснувшись от нестерпимой боли в коленях, я подогревал на костре чайник и пытался успокоить боль. Проснулся и Вова. Снова провёл свои процедуры. Боль отпустила. Мы попили чайку и сели с биноклем на берегу наблюдать ночное звездное небо, надеясь увидеть летающие тарелки. Только их-то мы ещё и не встречали. Не встретили их и в эту ночь.