Воспитание мажорок

Глава 6

Мой вопрос заставил всех задуматься.

— Предположим, что так, — поморщилась Стелла. — Если команда состоит из…

— Нас, ты хотела сказать? — я улыбнулся и перебил её. — Да, мы разные, но если соединить наши компетенции и подчинить их единой цели, результат будет умопомрачительным! — провозгласил я.

— Это какие же компетенции у вас имеются? — ехидно поинтересовалась Витковская, оглядев меня и девушек. — У одной — компетенция тратить деньги со скоростью звука, у другой — способность генерировать хаос в промышленных масштабах. А у тебя, Виктор Колчак? Компетенция попадать в неприятности?

Анжелика переглянулась с Ариной, тяжело вздохнула, набрала воздуха в грудь и явно вознамерилась ответить что-то резкое, но я сжал её ладонь — сейчас было не время для «кошачьих боёв».

— В ваших оперативных и аналитических умениях я не сомневаюсь, а потому и вы, леди, — я поднял палец, — можете положиться на моё политическое чутьё и острое понимание момента. Как я уже говорил — моя склонность к политике идёт с детства, и сейчас я в полной мере осознал своё предназначение…

— Я бы сказала, к чему у тебя склонность с детства, — засмеялась Лада, — но это будет непродуктивный разговор.

— К чему же? — я выразительно посмотрел на неё.

— В детстве твоим главным талантом было врать бабушке, куда делось варенье, когда у самого вся рожа липкая. И далее ты выдавал такое, благодаря чему и оказался в текущем, очень сложном, положении. Но речь не об этом — сейчас надо думать о том, как решать нарастающий вал проблем! — кузина отпила вино.

— Ну, это называется «управление информационной повесткой», — парировал я. — Я был сообразительным ребёнком.

— Не в ту сторону сообразительным, увы. Это называется «наглость», — отрезала кузина. — А между тем надо думать о том, как решать нарастающий вал проблем! — она потянулась к бутылке красного и плеснула в бокал ароматную жидкость, которая маслянисто качнулась, оставляя на стекле тяжелые «ножки».

— Вином проблем не решить, — приподняла бровь Стелла.

— Это анестезия, — мрачно буркнула Лада, делая глоток. — Чтобы слушать Виктора на трезвую голову, нужно иметь нервы из вольфрама. А у меня они обычные, человеческие.

Стелле, видимо, надоело стоять около подоконника — она тоже села за стол, налила себе вина и положила закуску на тарелку.

Если не считать гудение холодильника и звон вилки о тарелку, на кухне повисла та самая тяжелая неловкость, которая бывает, когда вечеринка закончилась, а проблемы остались.

Аромат «Приората» смешивался с резким запахом парфюма Стеллы — чем-то вроде сандала, холодной стали и цитруса. Ещё туда примешивался едва уловимый, но отчетливый «канцелярский» шлейф от Витковской — гвоздичный запах государственной машины, бездушной и неотвратимой, и который я очень хорошо знал. Моё воображение почему-то нарисовало «пыль секретных архивов» и папки с грифом «перед прочтением сжечь», которые она наверняка перекладывает по утрам на своём столе.

Мои красотки, Анжелика и Арина, притихли как школьницы, пойманные директором школы с сигаретами в туалете.

Лика, как я видел краем глаза, пыталась принять независимый вид — она высокомерно задрала подбородок, изображая «недовольную принцессу», но пальцы, нервно теребящие край халата, выдавали её с потрохами.

Арина и вовсе старалась мимикрировать под кухонный гарнитур, сосредоточенно ковыряя вилкой сыр на тарелке. Рыжие волосы упали на лицо, скрывая глаза, но я видел, что щёки пылают румянцем. Она явно чувствовала себя чужой на этом «совете тигриц», где решались наша будущая стратегия.

Стелла сидела напротив, скрестив руки на груди. Платье натянулось так, что я на секунду вытаращился, оценивая обворожительные выпуклости, но поймав её взгляд, взял себя в руки. Её взгляд был сканирующим, подавляющим — так смотрят на лабораторную мышь, у которой вдруг вырос второй хвост: с интересом, но без сочувствия. В конце концов — это же Стелла, с ней всегда надо быть начеку.

Анжелика отпила вино и тяжело вздохнула — громко и демонстративно. Через миг я почувствовал кожей: воздух вокруг неё стал влажным и тяжелым, как в парилке.

«Что за ерунда?» — происходящее поразило меня.

— Младшая, прекрати увлажнять мебель, — недовольно заметила Стелла, не поднимая головы. — Столешница из дуба, её поведёт.

И тут я понял — её магия воды реагировала на стресс: стакан на столе покрылся испариной, а окно запотело. Это было что-то новенькое.

— Я не увлажняю! — вспыхнула Анжелика. — Это… это конденсат!

Я сжал её ладонь и успокаивающе улыбнулся. Брюнетка потупила взгляд — она была растеряна, хотя пыталась казаться «фурией».

— Это истерика, дорогая ты наша красавица, — добила её Витковская. — Успокой свою магическую ауру, иначе закоротишь все электроприборы. Часто это у неё? — повернула она голову к Стелле.

— Иногда бывает, когда нашкодничает, — медноволосая надменно оглядела нас троих.

— Вы нервируете девочек… — произнес я, но меня перебил издевательский смех гостий.

— Да пошли они! — прошептала Анжелика и прижалась ко мне.

— Спокойно, зая, — прошептал я в ответ. — Не заводись.

Моя кузина довольно потянулась:

— Хорошее винцо, успокаивает! Ладно, давайте обсудим дела — поздно уже…

— Вернёмся к моему вопросу, — решил я брать инициативу в свои руки. — Про команду…

— И про обслугу, — засмеялась Катя.

— И что же, какой ответ? — полюбопытствовала Стелла.

— Катя шутить изволит, — натянуто улыбнулся я. — Команда, уважаемая наша леди Стелла — это когда все синхронно гребут в одну сторону, а не пытаются пробить дно лодки топором среди озера, чтобы посмотреть, как красиво будет фонтанировать вода.

— Мы не гребем, Виктор, — скривилась Стелла, — а дрейфуем, причем прямо на рифы. Посмотри на нас — Лебедь, Рак и Щука. Только в нашем случае всё еще хуже.

— И кто есть кто в твоей классификации? — поинтересовалась Лада, болтая остатки вина в бокале.

— Щука — это я, — спокойно признала Стелла. — У меня свои амбиции, мне нужна наука, а не политика. Я тяну в глубину, к знаниям. Рак — это «парламентское болото», вся слащёвская группа и сочувствующие — политика в широком смысле. А Лебедь… — она выразительно посмотрела на меня.

— Ну, допустим, это я — красиво лечу над всем этим хаосом и пытаюсь не испачкать белые крылья, — хмыкнул я.

— Только крылья у лебедя в саже, а сам он по уши в дерьме, — безжалостно вставила Лада. — И летит он не в небо, а в пропасть.

— Спасибо за поддержку, сестрёнка, — я поморщился. — Но пора менять конфигурацию. Пора из басни сделать эффективную команду, которая всех порвёт. Боевой магический отряд, консалтинговая фирма высшего уровня — называйте как хотите.

— Пока что ты больше напоминаешь летучего голландца, Виктор, — холодно заметила Стелла. — Корабль-призрак, который наводит шороху в территориальных водах, пугает косаток и не имеет порта приписки. Ты носишься по городу, устраиваешь пожары, скандалы, обещаешь всем золотые горы, а по факту у тебя нет ничего. Ноль.

— Если под косатками подразумевать Марковых, они как раз без дела не сидят, — подхватила Витковская, открывая свою папку. — И в нашем случае готовы включить на полную административный ресурс. Ты хоть понимаешь, что вообще происходит?

— Марковым пиздец? Они в агонии и теряют власть? — с надеждой спросила Анжелика.

— Если бы, — фыркнула Катя. — Мой телефон разрывается. Вас пробивали по базам МГБ семь раз за последние сутки. И это не рядовые запросы, а уровень доступа «Абсолютный». Знаете, кто имеет такой доступ? Министры и главы парламентских комитетов. Марковы подняли всех своих союзников и клевретов — они ищут грязь.

Анжелика прильнула ко мне, с тревогой глядя на Витковскую.

— Да, опасаться стоит, — строгим голосом продолжила она. — Ищут компромат на тебя, Лика, на Виктора, на Стеллу. Даже на Рыжейшество!

Арина потрясённо пискнула и вжала голову в плечи:

— А на меня-то за что? Я просто рядом стояла!

Витковская загадочно усмехнулась:

— За соучастие, дорогуша — в организованной преступной группе, да ещё и по предварительному сговору.

— Что-о? — растерялась Арина и посмотрела на меня полным паники взглядом.

— Сроки там, кстати, приличные, — сухо продолжила Екатерина, — от пяти до двенадцати, да ещё и с конфискацией магических принадлежностей. А в камере, знаешь ли, кофе в постель не приносят.

— Хватит нас пугать, — решительно произнесла Анжелика. — Раз вы уж соизволили приехать, начинайте решать проблемы, а не херней занимайтесь…

— Что я слышу — проблемы? — разозлилась Стелла. — Вы создаёте эти проблемы, а мы должны их решать? Хорошо устроилась, младшая!

— Спокойно, леди! — я счёл нужным вмешаться. — Это была официальная гонка — всё в рамках правил этого гоночного байкерского клуба, как он там зовётся⁈ Мы просто… переборщили с азартом.

— Переборщили? — процедила Стелла, и в её голосе послышался хруст ломающегося льда. — Из-за вашей безумной выходки политический кризис вышел на финальную стадию, которую люди поумнее вас всячески оттягивали. И теперь финал кризиса начался падением кабмина Слащёва и пожаром в прямом эфире на тридцать миллионов зрителей. Вы трое — сплошная катастрофа!

— Мы защищались, — огрызнулась Анжелика.

— Мы действительно не столь виновны, как ты думаешь, — дополнил я. — Получилось так, как есть.

— МГБ уже формирует три разные следственные группы, — заявила Катя. — И поверь, «спортивный азарт» в их трактовке будет стоять где-то между «терроризмом» и «государственной изменой».

— Ой, ладно, — отмахнулась Анжелика, — не преувеличивай. Ебала я ваше МГБ, ясно?

— Замечательный подход, кто ж спорит? — иронично усмехнулась Витковская и пожала плечами.

— У меня отец — президент этой долбанной республики, а дядя — генеральный прокурор! Уж наверняка с каким-то несчастным МГБ мы сможем совладать! — в голосе моей пассии проявилась свойственная ей напыщенность. — Меня не запугать — я не боюсь ебучих «чернышей»! Народ на нашей стороне!

Екатерина и Лада молча переглянулись — выражения на их лицах мне совсем не понравились.

— Оставь этот официоз для рапортов или докладов, Катя, — я постарался, чтобы голос звучал твердо. — Марковы пугают нас, потому что напуганы никак не меньше нас, если не больше. В споре с Ириной Анжелика не просто выиграла заезд — она показала зубы, не спасовала! И на этом маленьком примере, который привёл к падению коалиции и кабмина, Марковы поняли, что мы готовы кусаться по-настоящему!

— Именно так, да! — Анжелика прильнула ко мне.

— Стоит опасаться, чтобы эти зубы теперь не выбили вместе с челюстью, — философски заметила Лада, которая неторопливо потягивала вино. — Рейтинги — это воздух, Витя. Сегодня ты — герой, спаситель ребенка, «брутальный Витька», а завтра Марковы купят пару экспертиз, подмажут нужных людей и окажется, что пожар возник из-за твоих «неумелых» манипуляций. И толпа, которая вчера тебе аплодировала, первая придёт жечь твою машину. Народная любовь в РКДР прокисает быстрее, чем молоко на солнцепеке.

Я выслушал её и почувствовал, как во мне закипает чистое, дистиллированное упрямство. Авантюрист во мне ликовал — чем опаснее положение, тем больше пространства для маневра. Мой служебный опыт говорил о том, что и в моём мире, и тем более здесь система инертна и неповоротлива, как беременный бегемот. Если ты достаточно быстр и нагл, и если у тебя есть, чем прикрыть задницу, ты можешь проскочить сквозь её жернова, пока она только открывает пасть.

— Лада, Катя, Стелла — со своей точки зрения вы правы, безусловно! — мои слова вызвали среди них легкое оживление. — Но вы все рассуждаете категориями вчерашнего дня: «нас закроют», «нас арестуют», «нас выебут и высушат»… — раздался нервный смех, да и я сам усмехнулся. — Но вы забываете одну деталь: правила игры сгорели вместе с тем сараем на треке. Если старая система не может нас переварить, значит, мы сами станем новой системой!