Воспитание мажорок

Глава 7

Стелла дернулась, будто её ударили током, и вцепилась своими изящными пальцами в край столешницы так сильно, что костяшки побелели. В этом жесте была не просто злость — это была попытка удержать контроль над реальностью, которая, как мне показалось, рассыпалась у неё в руках.

Её медноволосая голова была чуть наклонена, а в глазах нарастал гнев, который она даже не пыталась скрывать за маской ледяного превосходства. Это был тот самый взгляд из кинофильмов, которым опытный нейрохирург смотрит на ассистента, уронившего стерильный инструмент в открытую рану — смесь профессионального недоумения, холодного бешенства и брезгливости.

Рядом с ней стоял её бокал с вином — тяжёлый, терпкий аромат чернослива витал в воздухе, смешиваясь с парфюмами девушек. Стелла сделала глоток — темно-красная жидкость качнулась, оставляя на стекле маслянистые «ножки», и поставила его обратно на стол с отчетливым стуком.

— Предположим, что так оно и есть и всё эти фантазии — не твой похмельный бред, Виктор, — произнесла она, надменно поправляя прядь волос. — Только вот если эта твоя «команда» состоит из нас…

От меня не укрылось, что «медяшечка» слегка отвернула корпус в сторону окна, демонстрируя классическую позу отчуждения и нежелания продолжать диалог, но её напряженные плечи и то, как она на секунду замерла, выдавали, что она ловит каждое моё слово.

— Именно из вас, прекрасные леди — из кого же ещё? — я улыбнулся, игнорируя резкий удар пульсирующей боли в висках. — Мы с вами разные, но если соединить наши компетенции и подчинить их одной цели, результат будет такой, что Марковы захлебнутся собственной желчью.

— Я повторю вопрос — какие же компетенции у вас имеются, кроме таланта вляпываться в скандалы? — ехидно поинтересовалась Витковская, посмотрев на меня и девушек так, словно мы были жирными пятнами на её идеальном, сшитом на заказ, сером костюме. — У одной — способность тратить отцовские деньги, у другой — истерить и напиваться. А у тебя, Виктор?

— Блядь, как мне это уже всё надоело! Я что, в своём доме должна выслушивать эти оскорбления по десятому кругу? — взвилась Анжелика.

Воздух вокруг неё мгновенно стал плотным, тяжелым и влажным, как в оранжерее. Даже с дивана мне было хорошо видно, как на хромированной ручке огромного холодильника выступили мелкие капли конденсата, стекающие вниз — её магия воды реагировала на эмоциональные всплески быстрее, чем её же разум успевал их обработать.

До сегодняшнего дня я такой магической реакции за ней не замечал, и это меня беспокоило.

— От этого они не перестают быть правдой, — хмыкнула Стелла, демонстративно игнорируя магический всплеск сестры, словно это была всего лишь дурная манера громко чавкать за столом, недостойная внимания воспитанного человека. — По существу отвечай и ты, и Виктор.

Анжелика тяжело выдохнула и вознамерилась ответить что-то резкое, но я сжал её ладонь.

— Как я уже говорил — в ваших оперативных талантах я не сомневаюсь, леди, — я поднял палец, поймав при этом тяжелый, изучающий взгляд Лады, которая наблюдала за мной с прищуром опытного следователя, — а вы, со своей стороны, можете положиться на моё чутьё. Считайте это врождённым даром — я просто всегда интуитивно понимал, как работают эти механизмы, с самого детства. Сейчас я чувствую «точку слома», и сейчас она прямо перед нами.

— Какие таланты у тебя ещё вдруг проявятся и прорастут, как грибы после дождя? — покачала головой Лада. — Ты у нас и стратег, и политик, и бог знает кто ещё…

— Выборы — через два месяца, а я — лицо новой демократической коалиции, — я перебил её, намеренно понизив голос до той низкой, грудной вибрации, которая заставляет людей инстинктивно прислушиваться и искать в словах скрытый смысл. — Как бы вы ни хотели это признавать, это является фактом. «Точка слома» — это я! — не смог я унять пафос в голосе.

В этот момент я чувствовал себя канатоходцем, идущим над пропастью без страховки, который должен убедить зрителей, что умеет летать.

— Премьер-министр Слащёв лично одобрил выдвижение Вика по округу, а он — наш политический союзник на этих выборах, не так ли? — дополнила Анжелика. — Вся движуха, насколько я понимаю, затеяна ради того, чтобы выкинуть из коалиции Марковых и их прихлебателей и заменить их «колчаковцами» и ещё больше усилить нами, «корниловцами».

— А нас, Дроздовских, куда? — пролепетала Арина.

Рыжая сидела на краешке дивана, сжавшись в комок и стараясь слиться с интерьером, но её глаза лихорадочно бегали от одного собеседника к другому, фиксируя каждое слово.

— Центристы Слащёвых и Мамонтовых, а ещё Маевские, Дроздовские и Деникины — это «болото», которое пойдёт за любым победителем. Без их голосов твёрдого правительства всё равно никому не создать, — ответила Лада. — Смотря, конечно, сколько у кого будет этих голосов по итогам голосования.

— Какое ещё «болото»? — обиделась Арина и посмотрела на меня, надеясь найти защиту. — Не надо мою семью тут оскорблять…

— Политическое, блядь, какое же ещё⁈ — поразилась Лада. — Арина, или как тебя тут называют, Рыжейшество — ты с луны свалилась или совсем дикая? — моя кузина явно начала входить в раж, сверля Арину взглядом.

— Спокойно, Лада, не трожь Аришеньку, — я в который уже раз поднял ладонь, выступая миротворцем в этом серпентарии. — Дроздовские, допустим, наши потенциальные союзники, а вот Деникины — это действительно «болото», которое уже как кость в горле и у нас, и у вас, — я посмотрел на Стеллу, — и даже у «марковских». Вот их и надо держать в тонусе и дать понять, что прежней халявы с конскими тарифами на перевозки не будет, — я решил переводить разговор в деловое русло, поскольку мы уже по второму кругу обсуждали одно и то же.

— Ты что-то конкретное хочешь предложить, или опять продолжишь воздух сотрясать? — кузина, откинувшись на спинку стула, пристально смотрела на меня.

Я уловил в её взгляде холодный профессиональный интерес: она оценивала не столько мои слова, сколько мою способность держать удар и генерировать решения в стрессовой ситуации.

— Вит, а точнее мы все, придумали кое-что интересное, — заявила моя пассия и резко замолчала, будто испугавшись собственной смелости.

Я собрался с мыслями, улыбнулся и заставил себя встать, поскольку от всех этих словесных пикировок и алкогольных возлияний последних дней голова немного кружилась.

Пол предательски качнулся, но Анжелика ухватила меня за ладонь и я удержал равновесие. Взгляд упал на окно — вид на вечернюю Москву, блистающую далёкими огнями, придал сил: город показался мне огромной шахматной доской, где противники нас уже обложили флажками, а мы пока ещё пытаемся сообразить, чья сейчас очередь ходить.

Внутри меня проснулся азарт — странный, почти болезненный зуд, который я всегда чувствовал перед крупной игрой. Здесь, в этой реальности, никто не знал, что я юрист до мозга костей, привыкший находить лазейки там, где другие видели бетонную стену. Для старших — этих красивых, умных и чуть уставших женщин, я был просто «удачливым Виктором», фанфароном с непомерным самомнением. Однако сейчас я очень ясно видел невидимые политические связи, эти силовые линии власти, которые сейчас натянулись до предела. Я каким-то образом чувствовал «точку слома», и она была прямо передо мной. Возможно, что именно я и был этой «точкой».

Я сделал несколько шагов и остановился у окна, глядя на засыпающий город, который даже не подозревал, какие планы сейчас строятся на этой кухне. Моё отражение в темном стекле наложилось на огни высоток — призрачный силуэт человека, который решил переписать правила игры, не имея на руках козырей, кроме собственной наглости.

— Слушайте сюда, наши дорогие гостьи, — развернулся я к девушкам, резко меняя тон с примирительного на властный. — Через два месяца, когда пройдут выборы, нынешний политический расклад отправится на свалку истории. Если со стороны наших семей всё будет организованно на высшем уровне, то Марковы уйдут в глухую оборону, забаррикадируются в своих поместьях и будут зализывать раны, с ужасом вспоминая тот день, когда они решили бросить вызов Питеру и Омску. Если все мы будем работать активно и — что очень важно — креативно, то мы, коалиция Корниловых и Колчаков, возьмём Палату. А с содействием Слащёвых и Дроздовских не просто выиграем, а зайдём с ноги, как хозяева!

— Мне бы твой оптимизм, — буркнула Стелла.

Печать надменности на её красивом лице на миг сменилась легкой усталостью, ну или неуверенностью, и в уголках её губ залегла тень сомнения. В этот момент я абсолютно ясно осознал, что она устала тащить на себе груз ответственности за клан, за младшую сестру, за репутацию. В этом мире, где магия тесно переплетена с властью, уверенность — это не просто черта характера, а инструмент доминирования, и потому этим сильным женщинам нужен был кто-то, кто не боится обещать невозможное — пусть даже стоя в практически одних трусах и со следами запоя на лице. Нужен тот, кто скажет, что дважды два — это пять, и заставит всех в это поверить.

Именно это я и вознамерился сейчас сделать. Примерно так, как со спасением ребёнка на гонках — да, это чистой воды фанфаронство, но именно этого они от меня и ждали. Я это чувствовал во всех пяти парах глаз, обращённых на меня.

Теперь мой выход.

Я громко, демонстративно вздохнул и указал пальцем на Ладу:

— Начнём с тебя, сестрёнка!

Она приподняла бровь, сохраняя скептическую мину, но я отметил, как всем телом она подалась чуть вперед. В её глазах, за этой привычной служебной маской карьерной контрразведчицы, всегда прятался огонь амбиций. Я очень хорошо это помнил.

— Начнём что? — её легкая улыбка не коснулась глаз — они остались холодными и внимательными.

— Начнём наше не только общесемейное, но и личное восхождение! — заявил я. — Пора перестать быть дичью и стать охотниками, кузина!

— Кроме пафоса будут предложения, конкретика? — на лице Лады проявился скепсис, но голос чуть дрогнул.

— Ты засиделась в капитанах, моя талантливая кузина. Тебе этот мундир жмёт в плечах, он ограничивает твой размах и сдерживает потенциал! Как тебе должность заместителя министра госбезопасности по итогам этих досрочных выборов? Курирование всей внутренней безопасности Сибири и Дальнего Востока, полный карт-бланш на работу. Ты сама будешь решать, кого брать в разработку, а кого миловать. Ты будешь писать правила, а не исполнять их!

Лада поперхнулась вином и закашлялась — она явно не ожидала таких речей от меня. Её глаза на мгновение расширились, и в них вспыхнул тот самый амбициозный азарт хищницы, который она так старательно прятала за маской усталого циника.

— Ты делишь шкуру медведя, который не просто не убит, а ещё даже не родился, дорогой мой Виктор, — чуть растерянно прохрипела она, вытирая губы салфеткой. — Но шкура, чёрт возьми, выглядит очень заманчиво.

— Нихера себе здесь раздают должности, — поражённо произнесла Витковская.

— Екатерина! — я перевел на неё взгляд. — Ты — барышня жесткая, мягко говоря, но лучший аналитик в этой вашей «гебешной» системе, верно? Но ты тратишь свой потенциал на подтирание… хвостов за бездарными, зажравшимися генералами, наскольку я понимаю. Так или нет? Хочешь пост статс-секретаря МГБ? Или хочешь работу в канцелярии премьер-министра или спикера Палаты, ведущий аналитик? Или хочешь в Министерство Юстиции, менять законы?

Витковская усмехнулась, задумчиво постукивая дорогим маникюром по своему планшету. Цок-цок-цок — ритмичный звук, напоминающий тиканье часовой бомбы.

— Статс-секретарь Витковская… Звучит амбициозно, но и крайне рискованно, — она мечтательно ухмыльнулась.

— Главный пункт моей предвыборной программы — служение народу… — провозгласил я и поднял палец, но меня перебила Стелла:

— Пиздец, как неожиданно и оригинально!

Катя и Лада засмеялись, Анжелика тоже мотнула головой и усмехнулась, Арина с напряжением смотрела на меня — она явно не понимала, шучу ли я или говорю серьёзно.

— В этот раз всё будет серьёзно — никаких подачек ведущим семьям, мы возродим принципы республиканизма и народовластия. Обычным людям надо дать хотя бы немного больше реальных, а не декларативных, прав, ну и возможность заниматься мелким бизнесом и богатеть, а ещё покупать контрацептивы, табак и водку по доступным ценам, а не по тройным, как сейчас.

— Водку и табак не трожь, — поморщилась Стелла.

— Корниловы что, табачные короли? Или спиртовые? Или чего ты боишься, леди?

— Алкоголь и табак — это вредно. Высокие цены на него — это залог здоровой нации, — ответила медноволосая. — Для того и были подняты акцизы ещё в восьмидесятых.

— А низкие цены, хотя бы на сигареты, вино и пиво — это залог лояльного населения. Лично для меня это важнее, чем абстрактное здоровье, которое можно угасить любыми другими способами.

— Я не согласна… — сжала губы Стелла, но я перебил:

— Ты ведь сама куришь! Здоровье обеспечат врачи, спецы вроде тебя. Человек купил водочку, посидел с друзьями или семьёй, напился, похмелился, купил таблетку, пошел довольный на работу — это значит, что человек не думает о политике, не идёт митинговать. Схватила печень — пришел к врачу, подлечился и снова в бой, на шашлык или в баню. Всем выгода — производителям водки и таблеток, властям, врачам. Так или нет?

— Я с тебя охуеваю, Вик, — старшая Корнилова изумлённо покачала головой. — Доход на копейку, убыток на рубль — вот это твоя логика. Тебя на пушечный выстрел нельзя к Палате подпускать.

— В политике, дорогая Стеллочка, — я демонстративно вздохнул, — важен здоровый популизм. Латинское, то бишь древнеримское, «populus», и означает «народ», работу в интересах народа…

— Откуда ты вообще это знаешь, а? Умник, блин! С хера ли дешевая водка — в интересах народа? — начала злиться Стелла.

— У нас минимальный отпускной розничный лимит на водку и коньяк установлен спецзаконом, никто его менять не будет в здравом уме, — поддержала её Катя. — Дохлый номер при текущей инфляции и дефиците бюджета.

— Отвечу вопросом на вопрос — а с хера ли дорогая водка должна наполнять карманы водочных баронов вроде Дроздовских, Алексеевых или Мамонтовых? Они уж точно не разорятся, если даже на пятьдесят процентов понизят цены! Зато выиграют на объёмах реализации.

— Мы водки мало производим, едва хватает для своего края и на экспорт, — проблеяла Арина. — Ты нас с кем-то перепутал.

— Вот это и будет гвоздём моей программы: «Дешевая водка — победа над инфляцией!»

— А инфляция тут при чём? — поинтересовалась Катя. — Какая связь?

— Да похер — наймём экономистов, обоснуют любую, — я сжал кулак и посмотрел на Стеллу, решив нанести решающий удар: — Ты же врач, учёная-магомедик? Вот и будешь заниматься проблемами магии во всех её проявлениях, — я ощутил, что поймал кураж, — если ты готова к научным свершениям, конечно!

— Ты не наводи тень на плетень, говори яснее, — медноволосая неприятно прищурилась. — Не испытывай моё терпение.

— После неминуемой победы на выборах, которую обеспечит моя новаторская программа «Республика для народа», мы создадим Республиканский Научный Центр Магической Стабилизации. Бездонное финансирование из бюджета, никаких ограничений от этических или контрольных комиссий Палаты — это всё мы проведём специальным законом, возможно даже — Конституционным. Ты станешь научным руководителем и будешь разбирать структуру магии на атомы, Стелляшечка! Ты станешь легендой — женщиной, которая приручила Магический Хаос.

— Стелляшечка? — весело засмеялась Лада. — Да, не зря я сегодня приехала… Ох, кузен, ты в своём репертуаре!

Стелла смотрела на меня так, будто я был пациентом буйного отделения, которому по ошибке выдали ключи от хранилища с лекарствами. Но это длилось недолго, и после этого я увидел в её взгляде научный голод — тот самый, который сильнее любой жажды власти. Это был взгляд ученого, которому предложили запретный плод познания, и она уже мысленно надкусывала его, не заботясь о последствиях. Её не интересовала политическая власть, и насколько я понимал эту опасную женщину — она хотела прославиться на научной ниве.

— Ты сумасшедший, Виктор Колчак, — тихо сказала она. — У нас нет коалиции и кабмина, и не факт, что вообще будет. Зато у нас есть только твоя наглая рожа и две тупых пигалицы в халатах. Сейчас ты торгуешь воздухом, и этот воздух воняет гарью от вашего сомнительного гоночного триумфа.

— Зато этот воздух будет гореть! — я ударил ладонью по подоконнику. — Людям в этой республике до смерти надоело болото — им нужен огонь, им нужен лидер, который не боится быть «неправильным». И этот лидер — я. А вы — моя команда.

Анжелика вскочила, подбежала и обняла меня за плечо, вызывающе глядя на сестру. Её халатик распахнулся, демонстрируя отсутствие приличий, но ей было абсолютно всё равно, да и мне тоже, в общем-то, ведь в её глазах светилась преданность, смешанная с торжеством — она наконец-то получила подтверждение того, что выбрала правильного мужчину — меня, который способен поставить на место даже Стеллу.

— Вит дело говорит — мы их всех порвем с таким подходом! Стелл, ну чего ты ломаешься? А ещё милый мне яхту обещал!

Я обалдел и вопросительно посмотрел на неё, но она скорчила озорную мину «невинной кошечки, которая точно не проливала то разлитое по всей кухне молоко».

«Ох и манипуляторша — решила воспользоваться подходящим моментом», — я удивился, но в целом от Анжелики и не такое можно было ожидать.

— Чего⁈ Какую ещё яхту? — поразилась старшая.

— Прогулочную и самую дорогую из всех, какая есть! Мы поедем в гости к Арине и будем там плавать вдоль побережья, — пояснила Анжелика. — Да, рыжая?

Я вздохнул, но решил пока промолчать, при этом побледневшая рыжая сжала ладони и не знала, куда деть глаза — такой подставы от подруги она явно не ожидала.

— Конечно, кто б сомневался — без рыжей бестолочи тут не обошлось, — констатировала Стелла.

— Возьмём в лизинг, — начала заводиться брюнетка. — В конце концов, летом надо проводить время на море и на яхте, а не тут, в тесной квартире.

— Яхту в лизинг тебе никто не продаст — ты же нигде не работаешь и не учишься, идиотка, — прошипела Стелла. — И она не твоя будет, а «представительский актив рода Корниловых», официально внесённый в налоговую декларацию. Не хватало нам ещё одного скандала в прессе как раз перед выборами.

— Плевать! Главное, чтобы на ней я выглядела, как королева, а мои фотки украшали модные журналы! — парировала Анжелика. — Можешь оформить хоть на своего кота.

— Ладно, — я прервал этот спор жестом руки, — хватит этой бытовухи. Арина, солнышко, прекращай жевать печенье — твой выход. Расскажи нашим мегерам-надзирательницам, как ты планируешь обуздать Деникиных. Это будет наш первый шаг в моём плане.

— Где ты мегер увидел, дорогой наш друг? — возмущённая Стелла даже поднялась. — Совсем уже охуел?

Однако Лада заливисто засмеялась, и через пару секунд её поддержала Катя. Стелла, сжав губы, метнула в мою сторону яростный взгляд, но села обратно и повернула голову к Арине:

— Что ещё за цирк с рыжей дурой?

Арина медленно доела половинку печенья. В её глазах, до этого испуганных, вдруг промелькнуло что-то холодное и расчетливое — отблеск того самого таланта, который я в ней периодически замечал и который она так тщательно скрывала под маской инфантильности. Ну или не скрывала, а не могла раскрыть в силу слабохарактерности и лени.

— Это не цирк, Стелла, — тихо, но твердо произнесла она, — это экономика. И я знаю, где у Деникиных слабое место.

— Блядь, что? — нервно засмеялась Стелла, потом налила себе остаток вина. — С вами всё тут хорошо, вы ничего не употребляли? — она посмотрела на меня с брюнеткой.

— Ты выслушать можешь, или умеешь только ругаться? — чуть подняла голос Арина. — Мы можем перекрыть им кислород, не нарушая ни одного закона — и я знаю, как это сделать!