Воспитатель

ПЕРВЫЕ ШАГИ

На город опустился вечер. То там, то здесь вспыхивают огни. Их становится все больше. Вот вспыхнули они напротив, в новом доме. Сегодня сюда приехали новоселы.

Нина Федоровна подходит к окну, отстраняет штору и долго стоит так. Она думает о том, что четыре года тому назад здесь не было столько огней, что их было куда меньше. Всего четыре года, а как изменилось все вокруг! А разве она, Нина Федоровна Солохина, воспитатель молодежного общежития за это время не изменилась? Или она все та же — застенчивая, робкая девушка, которая в 1951 году впервые переступила порог общежития?

И разом нахлынули воспоминания…

Фаина Александровна Вельчинская, помощник начальника стройуправления Оргжилстрой треста Магнитострой долго беседовала с Солохиной перед ее поступлением на работу. Так она делала всегда. Прежде чем спрашивать с человека, его надо научить, помочь ему.

Из всей беседы с Вельчинской Нина Федоровна поняла одно: дело ей предстоит трудное, и теперь она, прежде чем сказать свое окончательное слово, обо всем должна подумать, все обстоятельно взвесить. Поняла Нина Федоровна и то, что работать ей предстоит с начальником общежития некой Некрысовой.

— Ну как, договорились? — спросила Вельчинская.

— Я подумаю, — ответила Солохина.

— Хорошо, подумайте. Если согласитесь, мы вам во всем поможем, а главное — помогут сами ребята. Помните об этом всегда, — сказала Вельчинская, прощаясь с Ниной Федоровной.

Никто, пожалуй, в общежитии не заметил прихода нового воспитателя. В дверях ей встретилась группа девушек, возвращавшихся с работы. Нина Федоровна посторонилась, пропустив их вперед. Одна из девушек, обернулась к Солохиной, с любопытством оглядела ее и опросила:

— Новенькая? В которую комнату назначена?

Нина Федоровна в первую минуту растерялась.

— У меня есть своя квартира, — чувствуя, что говорит не то, ответила она.

Другая девушка сказала подруге:

— Клава, да это же к нашей портнихе.

Подруги усмехнулись и быстро прошли дальше.

Нина Федоровна медленно шла по коридору, отыскивая кабинет начальника общежития. Как-то произойдет ее первая встреча с человеком, с которым ей предстоит вместе работать, воспитывать молодежь? Одна картина за другой представлялась Солохиной, но в действительности все оказалось иначе.

Открыв дверь с табличкой «Начальник общежития», Солохина а первую минуту решила, что ошиблась и вошла не в ту комнату. Она с удивлением разглядывала куски материала, валявшиеся на полу, выкройки из газет, сложенные на столе, швейную машину, установленную посредине комнаты. Здесь же были две женщины. Одна из них стояла неподвижно, как манекен, другая, держа в руках булавки убеждала:

— Все… будет… хорошо. Сделаем на кокетке… и все будет хорошо.

— Кто здесь начальник общежития? — спросила Нина Федоровна. Средних лет женщина, быстро взглянув в сторону вошедшей, сухо ответила:

— Я буду начальник общежития, в чем дело?

Нина Федоровна объяснила.

— Хорошо, — все также ответила ей Некрысова, — пройдите по комнатам, познакомьтесь с жильцами.

И как ни в чем не бывало продолжала примерку.

Почему-то это «с жильцами», вместо «с девушками», не понравилось Нине Федоровне.

Она вышла из комнаты и остановилась, собираясь с мыслями.

Подошла девушка.

— Новенькая, в которую комнату? — И вздохнув, сочувственно посоветовала. — Зайди к Некрысовой вечером, днем — у ней всегда народ. Шьет она у нас с утра до вечера. Деньги любит, вот и зарабатывает. Мы уж и не знаем, кто она — начальник общежития или портниха.

Видя растерянность Нины Федоровны, девушка умолкла, что-то соображая, а потом предложила:

— Ты вот что. Ты иди к нам в комнату. У нас и кровать свободная есть. Не хочешь? Ну тебе видней, дожидайся вечера.

…Первые неудачи. Как хотела бы Нина Федоровна, чтобы встали они перед ней не четыре года назад, а сейчас, сегодня, когда многое уже понятно и понятно хорошо, когда многое знаешь. Не пришлось бы ей, как тогда, идти обратно к Вельчинской, не стала бы она просить перевести ее в другое общежитие, а главное — не молчала бы, когда Вельчинская настойчиво спрашивала ее о причине этой просьбы.

Тогда-то и сказала Фаина Александровна слова о том, что есть люди, которые тропками стремятся обойти трудности, и люди, преодолевающие их, — те самые слова, которые, спустя четыре года, пришли Нине Федоровне на память.

— Хорошо, — ответила в конце беседы Вельчинская, — назначим вас в другое общежитие. Будете работать с Агриппиной Степановной Нефедовой. Опытный товарищ. Она поможет вам. А у Некрысовой надо побывать, давненько я туда не заглядывала.

Через несколько дней Нина Федоровна прочла приказ о снятии Некрысовой с работы.

Дни, полные неутомимых хлопот, начались у Солохиной. В новое общежитие вселилось 120 девушек. Нина Федоровна была занята с утра до позднего вечера. Надо было приобрести бумагу, краски, подготовить лозунги, выпустить стенгазету. Много времени занимало оборудование красного уголка. «Выписать газеты, журналы, установить приемник», — такие заметки одна за другой появлялись в ее небольшом блокноте. Обо всем нужно было позаботиться, обо всем подумать.

«А может быть в этом и заключается моя работа?» — не раз задавала себе такой вопрос Нина Федоровна, но внутреннее чувство подсказывало ей, что нет, не в этом ее главная обязанность.

Постепенно записей в блокноте становилось все меньше. В красном уголке появились газеты, журналы, радиоприемник, лозунги.

Встретив однажды в общежитии Вельчинскую, Нина Федоровна очень обрадовалась. Она провела ее по комнатам. Не без гордости показала красный уголок, где-то в глубине души ожидая похвалы. Но Фаина Александровна ходила молча, только время от времени спрашивая:

— Это кто сделал? А это? Ну, а это чьих рук дело?

Нина Федоровна коротко отвечала «я», «я», «я». Вначале это «я» звучало уверенно, не без гордости, потом в нем уже на было ни уверенности, ни гордости, а под конец «тоже я» прозвучало словно сознание своей вины.

— Значит все сделала сама? — спросила Вельчинская.

И Нина Федоровна на этот раз не ответила ничего.

Фаина Александровна весело рассмеялась:

— Ну и побегать тебе пришлось?

— Пришлось, — призналась Солохина.

— С утра до вечера?

— С утра до вечера.

И только сейчас Нине Федоровне вдруг стала понятна ее ошибка, понятно и поведение Вельчинской, и то, почему она не хвалит ее работу, а скорее осуждает.

— До свидания, товарищ воспитатель, — сказала Фаина Александровна, пожимая руку Солохиной. Скоро вновь увидимся — зайду.

«Товарищ воспитатель». Нет, не случайно ее назвала так Вельчинская. Да, она воспитатель молодежи. Ведь воспитывать человека, значит помогать ему осознать свой долг перед, народом, перед страной. У каждой девушки, живущей в общежитии, впереди столько путей-дорог. Надо помочь ей разобраться в них, помочь найти свою, единственную дорогу, ведущую к общей цели, свою судьбу, связанную с большой и завидной судьбой народа.

Тут не помогут никакие резолюции, никакие бумажки, никакие хлопоты.

Вот Нина Федоровна разложила в красном уголке газеты, журналы, расставила столы и стулья, а уюта нет. Кто поможет ей хотя бы вышить салфетки, занавески, вырастить цветы, кто, наконец, посоветует, как лучше расставить в комнате эти цветы? Если бы были помощники, ей не пришлось бы самой все делать, суетиться, забыв о главном, — о людях, с которыми она должна работать, которых должна воспитывать.

Когда Солохина приступила к оборудованию красного уголка, она поняла, что в одиночестве — ее бессилие.

А теперь перед Ниной Федоровной во весь рост встает ее главная обязанность — работа с человеком. Если тогда при оборудовании красного уголка, она одна еще справилась с делом, то сейчас, воспитательной работе с людьми, без помощников ей ничего не сделать. Это хорошо сознавал молодой воспитатель.

Нина Федоровна впервые за все время медленно шла по длинному светлому коридору. Ей навстречу попадались девушки. Они уже знали ее и, здороваясь, называли по имени и отчеству. А она на все их приветствия отвечала одним и тем же безликим:

— Здравствуйте.

Вглядываясь с веселые и грустные лица девчат, Солохина сожалела о том, что не знает — отчего одни из них веселы, а другие — грустны. Кто поможет ей узнать всех их вместе и каждую в отдельности, кто расскажет, о чем думает вот эта русокудрая девушка, стоящая у окна? Беда с ней какая, или просто напросто тихо радуется человек? Кто поможет ей, воспитателю, разобраться во всех этих сложных вопросах? Вот эта девушка с лукавыми глазами, или та, которая прошла сейчас с книгой? Или быть может самая первая ее помощница сейчас на строительной площадке, а возможно и в кино? Кто знает!