Воспитатель

СТАРШИЙ ТОВАРИЩ

Нина Сорока очень любила танцевать. Она могла с упоением кружиться в танце даже без музыки и даже, когда звучал марш. Она приехала с юга, где люди шьют себе только легкие светлые платья и костюмы, потому что там почти совсем не бывает зимы. Теплое пальто, шапки и шарфы на юге совершенно лишние вещи, а дети, услышав слово «валенки», просят объяснить родителей, что это такое.

Но вот наступил август, затем сентябрь. С деревьев начали осыпаться золотые листья, побледнело небо. Надвигалась суровая уральская зима.

Однажды Нина, направляясь к знакомой, приехавшей из родных краев, оказалась в той самой части Магнитогорска, которая состоит из небольших, но уютных снаружи и внутри индивидуальных домиков. В одном из палисадников она увидела старика. Присев, около молодого деревца, он заботливо укутывал его ствол тряпками. Девушка заинтересовалась этим занятием пожилого человека.

Наконец, старик закончил работу, выпрямился и увидел перед собой девушку.

— Зачем это вы делаете, дедушка? — спросила Нина.

Старичок, любуясь своей работой, ответил:

— А как же, доченька. Зима-то у нас — ох, какая лютая. А теперь ей, сердешной, никакие морозы не страшны.

С тяжелыми мыслями возвращалась Нина к себе в общежитие. За лето, промелькнувшее в работе и танцах, она не подумала о том, чтобы приобрести на зиму теплые вещи. Правда, увидев, как после зарплаты, некоторые девушки приносили из магазина теплый платок или валенки, Нина тоже думала — надо бы и мне купить, но тут же успокаивала себя — «потом».

Нина Федоровна знала, что в общежитии есть девушки, которые откладывают покупки теплых вещей на «после». А когда наступает зима оказывается, что у них нехватает тех или иных необходимых вещей. Поэтому, собрав однажды бытовой совет, она поручила девушкам поговорить со своими подругами и выяснить, какие вещи они купили на зиму. В те дни можно было наблюдать такие картины. Заходят в комнату Аня Любецкая или Лида Ткаченко и неожиданно спрашивают:

— К зиме готовы?

— Готовы, — отвечают девушки.

— А ну проверим.

— То-есть, как проверим, ты мамаша моя, что ли?

— Мамаша, не мамаша, а показывай свои теплые вещи.

— А почему я тебе должна показывать?

— А потому, что это поручение бытового совета. Валенки есть?

— Есть.

— Где они?

И нагнувшись под кровать, девушка извлекала оттуда пахнущие нафталином валенки.

Так ходили из комнаты в комнату члены бытового совета. Дошла очередь и до Нины Сорока.

— Не готова я к зиме, — призналась она.

Катя Шведова, которая беседовала с Ниной, удивилась:

— Совсем не готова?

— Совсем.

Катя задумалась.

— Ну хоть что-нибудь у тебя есть?

Нина покачала головой.

— Так-таки ничего… Вот это история. Ну, а как же нам быть?

Нина не знала, что ответить. Катя встала и вышла из комнаты. Придя к Нине Федоровне, она рассказала; ей обо всем.

— Как фамилия?

— Нина Сорока.

— Что же делать? — озабоченно спросила Катя Солохину, — ума не приложу. А помочь как-то надо, хорошая девушка.

С минуту они помолчали.

— Есть выход, — радостно вскрикнула Катя. — Я предложу ей свою зарплату. В долг. Сейчас она что-нибудь купит, а потом со мной рассчитается.

Нина Федоровна давно уже советовала девушкам покупать крупные вещи вскладчину. Нет, например, у одной из девушек хороших выходных туфель. Подруги, получив зарплату, одолжат девушке деньги, она покупает обнову, а потом рассчитывается с каждой из них. И вспомнив об этом предложении Солохиной, Катя предложила Сороке свои деньги. Но для приобретения всех вещей, нужных Нине, их нехватало. Занимать же у других девушек нельзя — время такое, когда деньги нужны каждой. Зима не за горами.

— Ну, а сама-то она что думает? — спросила Нина Федоровна.

— Ничего. Прямо и не знает, что ей делать. Пригласить ее?

— Позови.

Нина никак не ожидала, что ее позовет Солохина. «Сама виновата, сама и выкручивайся» — рассуждала она. До этой «проверки» Нина много думала над создавшимся положением. На ум приходили различные варианты. То ей казалось, что единственный выход заключается в том, чтобы, не медля ни одного дня, уехать назад, на юг, но жаль расставаться с подругами, с работой, которую она полюбила. А может быть попроситься в уборщицы? Это, пожалуй, идея. Не надо будет выходить на улицу, а закупать продукты можно попросить подруг. Но неловко как-то быть уборщицей. Ведь эта работа для пожилых людей, а она, Нина, молодая, здоровая, полна сил и энергии… Да и ехала она в Магнитогорск не для того, чтобы по комнатам с веником ходить, а для того, чтобы строить этот замечательный город. Но иного выхода нет. Придется проситься уборщицей. Вот, кстати и Солохина зовет — подходящий случай сказать об этом. Отзывчивый и внимательный человек, она поймет Нину и поможет.

Так и ответила Сорока на вопрос Солохиной «что делать»:

— Видно придется идти в уборщицы…

Нина Федоровна улыбнулась.

— Нет, Ниночка, это не выход. Надо серьезно подумать. Вот что. Многого не обещаем, но кое в чем поможем наверняка. Сегодня заседание бытового совета. Подумаем, посоветуемся. Одна голова — хорошо, а две — лучше. Обязательно поможем, не унывай.

У девушки отлегло на сердце. И не потому, что ей были нужны теплые вещи, а от сознания, что она не одинока, что товарищи думают о ней, заботятся.

На заседании совета речь шла, конечно, не об одной Нине Сорока. Нашлись еще девушки, у которых нехватало той или иной зимней вещи. И теперь Нина Федоровна и начальник общежития Агриппина Степановна Нефедова разъясняли членам совета, как организовать помощь таким девушкам.

— Ну, а что же мы будем делать с Ниной Сорока? — спросила Солохина. — Катя расскажи все, надо посоветоваться. И Катя рассказала.

— Н-нда, — только и сказала Агриппина Степановна.

Все задумались. Нина Федоровна сидела и наблюдала за девушками. Вот задумчиво постукивает карандашом по столу Лида Ткаченко, машинально теребит в руках платочек Зина Соловьева. Нина Федоровна знает, что всех их беспокоит судьба девушки, которая является членом их большой семьи. А какая семья не побеспокоится о своем человеке? И Солохина понимала, что в этой обеспокоенности — залог дружбы коллектива, его успехов, результат работы ее — воспитателя.

Мнения членов бытового совета были различные, одни предлагали собрать деньги с девушек, а Агриппина Степановна сказала, что надо сходить к начальнику правления Коковихину и попросить его выписать Нине теплую одежду. Это предложение показалось Нине Федоровне приемлемым. На том и порешили. «Кстати, надо поинтересоваться, какая зарплата у Нины», — подумала Солохина, закрывая заседание.

На следующий день она побывала в стройуправлении. Нине была выписана необходимая теплая одежда.

Н. Ф. Солохина — воспитатель женского общежития.

Получив очередную зарплату, Нина Сорока объявила:

— Девочки, покупаю патефон.

— Это к чему тебе? — удивились подруги.

— То-есть как, к чему. Что вы, девчата. Придем после работы домой, своя музыка. Все нам будут завидовать. Вот увидите.

Девушки пытались доказать Нине, что не патефон, а другие вещи ей нужно приобрести. Но Нина не признавала никаких доводов.

— Эх, ты, — сказала всердцах одна из девушек. — Я вот пойду к Нине Федоровне и расскажу ей. Она тебе покажет, что такое патефон.

Подойдя к зеркалу, Нина ответила:

— Ну и говори. Ты вечно ябедничаешь.

— Я не о себе, а о тебе забочусь, — сказала девушка и вышла из комнаты. Вскоре сюда вошла Нина Федоровна.

— Кто это из вас патефон надумал покупать? — спросила она, не глядя на Нину.

— Да я пошутила, — не растерялась Сорока.

Нина Федоровна улыбнулась, села за стол, вынула ручку, блокнот и позвала Нину.

— Давай-ка составим списочек тех вещей, которые тебе нужно купить прежде всего. Садись, садись ближе. Ну, с чего начнем?..

Долго составляли они этот список. Спорили, горячились, призывали на помощь других девушек, а потом спорили все вместе. Нина Федоровна предлагала купить материал, а Нина считала, что нужно приобретать только готовые вещи. «Так хлопот меньше будет, да и кому отдавать шить?» — думала она.

Этот вопрос Солохина не раз задавала сама себе. Она замечала, что большинство девушек предпочитает покупать готовые вещи. Иногда платье оказывалось не по фигуре, но девушке нравилась расцветка.

— Надо было купить материал, а потом пошить, — говорила Солохина.

Но ее тут же спрашивали:

— А кто шить будет?

Конечно, в городе имеются швейные мастерские и ателье мод, но они перегружены заказами. Много стал шить народ! И вот появилась у Нины Федоровны одна мысль. Никому раньше не говорила она об этой мысли, но сейчас, услышав обращенный к ней вопрос, сказала:

— Сами будем шить.

— То-есть, как сами? Я не умею… — не поняла Нина.

— А вот так, организуем у себя кружок кройки и шитья и научимся. Есть у нас неплохие мастерицы, они помогут. Кстати, завтра в красном уголке открывается выставка рукодельных работ девушек нашего общежития. — Нина Федоровна вместе с членами бытового совета давно уже задумала организацию такой выставки. Им хотелось, чтобы девушки познакомились с работами своих подруг, чтобы у них появилось желание овладеть таким немудреным, но очень нужным в жизни мастерством рукоделия.

Оживленно было в один из дней в красном уголке. Внимательно осматривали девушки экспонаты размещенной здесь выставки. Больше всех понравились им работы Ани Любецкой, Зои Черновой, Юли Гумаровой. Зои Румянцевой и Марии Кротовой. Как и предполагали, когда в общежитии был объявлен прием в кружок кройки и шитья, желающих заниматься в нем оказалось много. Записалась и Нина Сорока. Вскоре, получив зарплату, она вместе с подругами отправилась в магазин, чтобы купить отрез на платье. Долго выбирали девушки материал, пока не остановили свой выбор на одном из отрезов. Радостная, довольная своей покупкой возвращалась Нина домой.

Через некоторое время платье было пошито. Оно понравилось всем девушкам.

Занятия в кружке кройки и шитья девушки посещали охотно. Научившись сначала шить простые вещи, они вскоре могли уже скроить и сшить блузку, юбку, платье. Первоначально кружком руководила Солохина. Когда-то она сама занималась на курсах кройки и шитья. С тех пор прошло немало времени и многое позабылось. Постепенно Нина Федоровна стала замечать, что некоторые девушки все реже и реже посещают занятия кружка. Когда она их спрашивала, чем это объясняется, они обычно ссылались на свою занятость. Но воспитатель понимала, что причина заключается не в этом — девушкам не интересно стало бывать на занятиях, где все им было знакомо. Сказывалось отсутствие глубоких знаний у Солохиной в области кройки и шитья.

Нина Федоровна решила сходить в ателье мод и договориться, чтобы кто-нибудь из мастеров посетил в общежитии занятия кружка, посоветовал, как лучше кроить и шить, показал, как выполнять ту или иную операцию.

Один из закройщиков, пожилой мужчина, выслушав просьбу Солохиной, обещал придти на занятие.

— Охотно, охотно помогу вам, — сказал он, провожая Солохину до дверей. — Не пожалею своих сил, всех обучу, не обидьте и вы старика.

И, отведя глаза в сторону, тихо произнес:

— По десяточке с души, а? Недорого, ей богу, недорого.

Солохина холодно ответила:

— Дорого.

Старичок усмехнулся.

— Ну что же, поторгуемся.

— Мы не на базаре, уважаемый товарищ, — твердо заявила она, — есть у вас здесь комсомольская организация? Кто секретарь?

Старичок обиженно поджал губы:

— Я с вами начистоту, а вы жаловаться. Впрочем, я занят по вечерам и придти к вам в общежитие не смогу.

Ничего не ответив закройщику, Нина Федоровна вернулась в ателье и отыскала секретаря комсомольской организации — маленькую стройную девушку. Они быстро обо всем договорились.

На следующем занятии кружка присутствовала секретарь комитета комсомола ателье и ее подруги. Они засиделись до позднего вечера, подробно разбирая работу каждого члена кружка. С тех пор работники ателье стали частыми гостями в общежитии.

Однажды Нину Федоровну окружила группа девушек из соседнего общежития.

— Товарищ Солохина, — обратилась к ней одна из них, — если вы не очень заняты, пошейте нам праздничные платья.

Солохина вначале удивилась этой просьбе, а потом громко рассмеялась.

— Я ведь не портниха, девушки, — ответила она.

— Своим так шьете, — обиженно заметил кто-то.

— И своим не шью.

— Неправда, они что ни неделя, то в новых платьях, думаете мы не замечаем?

— Не я шью, девушки, они сами себя обшивают, — уже серьезно закончила Солохина.

Спустя несколько дней, к Нине Федоровне подошла Аня Любецкая.

— Ой, Нина Федоровна, — засмеялась Аня, — знаете, как наше общежитие называют? Общежитие портных. Вот чудаки.

— Пусть называют, — ответила Солохина, — это совсем неплохо.

Так как за последнее время в кружке кройки и шитья пожелали заниматься новые девушки, кружок пришлось разделить на две группы.

А через месяц часть девушек, проживающих в общежитии, записались на курсы кройки и шитья, которые были организованы во Дворце культуры строителей.

Так воспитатель чутко и внимательно заботилась о людях, об удовлетворении их нужд и запросов. И это было одним из главных звеньев в работе Солохиной.

…Каждое утро в одно и то же время просыпается общежитие и комнаты его тотчас же наполняются веселым разноголосым гулом. Повсюду — в коридорах, около умывальника слышны смех, шутки. Девушки собираются на работу. Одни из них завтракают, другие спешат в столовую.

Любит бывать в общежитии в эти утренние часы Нина Федоровна. Заботливым материнским взглядом провожает она уходящих на работу воспитанниц. И каждому, кто повстречается ей, она непременно скажет:

— Счастливо поработать.

Наконец, в общежитии становится тихо. В такие минуты Солохиной становится не по себе. Первое время она особенно переживала свое одиночество. Много ли времени проводит Нина Федоровна с девушками, но как она привыкла к ним! А как они там, на работе? Ведь в жизни человека главное — труд. А что знает она, воспитатель, о производственных делах своих воспитанниц? Пожалуй, ничего. И Солохина чувствовала, что в этом заключается большой пробел в ее работе. Ведь воспитывать людей, — думала она, — куда легче, когда знаешь, как они относятся к труду. Ей вспомнилось, как девушки не раз приглашали ее побывать у них на стройке.

— Ой, как у нас интересно! Приходите к нам на площадку, посмотрите, как мы работаем.

С тех пор Нина Федоровна стала постоянно бывать на стройке, интересоваться трудом девушек. Всюду, где работали ее воспитанницы, они радостно встречали воспитателя, охотно делились результатами своего труда. За день у Нины Федоровны скапливалось много впечатлений. Анализируя их, она решала, где и как можно помочь девушкам, чтобы труд их был более производительным, вдохновлял их на новые успехи.

…И вот Солохина снова шла да стройку. Любила она, не торопясь, отдаваясь своим мыслям, пройтись по родному городу, который растет и хорошеет с каждым днем. Картина великого строительства предстает перед ней на каждом шагу. Вот строятся целые кварталы красивых, светлых домов на Проспекте металлургов. У некоторых из них можно видеть людей с блокнотами в руках. Это строители, приехавшие из различных городов страны, знакомятся с опытом сооружения крупнопанельных зданий, возводимых в Магнитогорске.

Восемь лет живет Солохина в Магнитогорске. Сюда она приехала из далекого села Боровое, Кустанайской области. Нина Федоровна знает в городе каждый уголок, многих людей. Но каждый раз, когда проходит она по улицам, ее всегда охватывает радостное волнение. Она узнает и не узнает ставших родными городских улиц, потому что эти улицы ежедневно меняют свой облик. И она радуется тому, что труд ее также способствует этим изменениям. Пусть она непосредственно не участвует в строительстве новых зданий, пусть без нее закладываются блоки фундамента нового дома, но эти блоки укладывают люди, которых она знает, которым она нужна, которым помогает жить и работать.

Все эти думы волновали Нину Федоровну и сейчас, когда она шла на площадку, где работала Нина Сорока. Девушка сидела вместе со своими подругами и о чем-то горячо рассуждала. Увидев Нину Федоровну, все умолкли.

— У вас, что же, обеденный перерыв? — спросила Солохина и посмотрела на часы, — что-то рано.

— Да мы еще и не приступали к работе.

— Как так, ведь два часа прошло уже с тех пор, как началась смена.

Нина, взглянув на подруг, вдруг горячо заговорила:

— Хоть бы вы нам помогли, Нина Федоровна. Во всем виноват наш бригадир. Вечером, чтобы поскорее уйти домой, не поинтересуется заданием на следующий день, а с утра все «уточняет». А время пока идет, и мы сидим без дела.

— Всегда у нас так, — подтвердили девушки и наперебой стали рассказывать о беспорядках.

Выслушав их, Солохина направилась в стройуправление. По дороге она встретила молодого парня. Тот еще издали кричал:

— Значит так, Нина Сорока будет работать здесь, а остальные…

«Бригадир», — догадалась Нина Федоровна. Она не заметила, как он, подойдя к девушкам, с опаской взглянул в ее сторону и спросил их:

— Начальство?

— Начальство, — за всех ответила Нина.

В глазах паренька мелькнуло беспокойство.

— Не из парткома?

— Воспитатель нашего общежития.

Бригадир с облегчением рассмеялся.

— Тоже мне, начальство нашли.

Но успокоился он преждевременно и напрасно Нина Федоровна сообщила в управлении о недостатках, на которые ей пожаловались девушки. Нерадивый бригадир был снят с работы.

Однажды Нина Федоровна, придя на строительную площадку, увидела Веру Урюпину. В то время, как другие работали дружно, с увлечением. Вера безразлично, равнодушно разрывала лопатой землю.

Солохина поинтересовалась у бригадира, как работает Урюпина.

— Урюпина? — переспросил бригадир и задумался, припоминая. — А-а-а, это та самая, которая больная. Плохо работает, нездоровится ей.

— Да нет, вы путаете, Урюпина здорова, — возразила Солохина.

— Нет, не путаю. Урюпина у нас одна, — убедительно ответил бригадир и снова добавил — плохо работает.

Это сообщение было для Солохиной большой неожиданностью. Она знала Урюпину, как тихую, скромную девушку, никогда не нарушавшую порядков в общежитии, всегда выполняющую поручения и участвующую во всех общих делах.

— Нет, этого не может быть, — убеждала себя Нина Федоровна. — Но когда она подошла к Доске показателей, то окончательно убедилась в том, что бригадир прав: в графе «Выполнение плана в процентах» против фамилии Веры значилась цифра — 68.

В тот же день вечером Солохина побеседовала с Урюпиной. Разговор был серьезный. Вначале Вера пыталась объяснить плохую работу болезнью, но когда Солохина предложила девушке вместе с ней побывать у врача, Вера призналась:

— Надоело мне, Нина Федоровна. Тянет к машинам. Как увижу их, не могу оторваться.

И потому, насколько искренне, от души Вера сказала об этом, воспитательница не стала упрекать ее ни в чем.

С помощью начальника стройуправления Нина Федоровна устроила Веру на курсы мотористов. Закончив учебу, Урюпина стала обслуживать один из механизмов. Однажды, будучи на стройплощадке Солохина увидела на Доске почета фотографию знакомого лица. Это была фотография Урюпиной.

Прошло немного времени и почти на всех строительных объектах хорошо узнали воспитателя общежития. Нина Федоровна беседовала с бригадирами, мастерами, прорабами запросто, как со старыми знакомыми. Незаметно для себя Солохина вошла в курс производственных дел. Девушки делились с ней своими достижениями в труде, рассказывали о неудачах. И каждой из них Нина Федоровна советовала, как поступить, как лучше работать.

Не раз, прослышав от девчат о неполадках, простоях, Солохина шла к начальству и требовала устранения недостатков.

— Беспокойный у вас воспитатель, — говорили девушкам бригадиры и мастера.

— Беспокойная, — отвечали девчата с гордостью. — Хорошая она у нас, словно мать родная.

На заседаниях бытового совета стали регулярно обсуждаться производственные вопросы, в частности, о трудовой дисциплине. Было несколько случаев, когда некоторые девушки не выходили на работу, их вызывали на бытовой совет и там строго осуждали недостойные поступки прогульщиков. Члены совета, как это рекомендовала Солохина, начали глубоко интересоваться трудовыми делами девушек. Это положительно сказалось на их работе.

…Как-то Нина Федоровна внимательно просматривала все вышедшие номера стенных газет. Она заметила, что каждому из них присущ один и тот же существенный недостаток — много говорилось о быте жильцов общежития (и это хорошо!) и очень мало о том, как они трудятся, каких успехов достигли одни, почему отстают другие. Тогда Солохина решила созвать заседание редколлегии. На этом заседании все согласились с тем, что в газете упущен очень важный участок работы. И вот сейчас на видном месте газета сообщает об успехах бригады Иванова, где работают Анциферова, Румянцева и Хакимова, о бригаде Лысова, членами которой состоят Поля Мозалевская, Маша Тараскина, Нина Тараканова. Придя с работы, девушки сразу собираются возле газеты, и начинаются споры. Если бы б эту минуту в общежитие заглянули бригадиры Иванов или Лысов, да и начальник управления Коковихин, они услышали бы здесь немало ценного и полезного, много критических замечаний в адрес стройуправления. А с каким видом ходят победители соревнования, о которых добрым словом упомянула газета! Конечно, зазнаваться, бахвалиться нельзя, но ведь радоваться успеху можно.