Воспитатель

ОДНОЙ СЕМЬЕЙ ЖИВЕМ

Еще совсем недавно они не знали друг друга, были совсем-совсем чужими, а вот теперь волнуясь и вполголоса споря, стоят у двери квартиры Нины Федоровны.

— Нет, нет, мне неудобно. Я ее совершенно не знаю, — говорит Иван и одергивает гимнастерку. Он одет в полувоенную форму, на гимнастерке темными пятнами выделяются следы от погон. — Анечка, милая, стучи ты.

— Но мне стыдно.

— Стыдно? Странно, — возражает Иван и снова одергивает гимнастерку. — В конце концов, кто она тебе — мать? Простая воспитательница. Я не хотел к ней идти. Но ты настаивала и я подчинился.

Наступает молчание.

— Аня, если ты не постучишься сию же минуту я вынужден уйти. Ты молчишь? Я ухожу.

— Нет, нет, погоди, Ваня. Как-то неудобно, — говорит девушка. Ему непонятно, что вот сейчас, через минуту, они переступят порог квартиры женщины, слово которой стало для Ани законом, и от этого слова зависит их дальнейшая судьба: будут ли они мужем и женой или нет. А вдруг… Ведь они так мало знают друг друга.

Иван Светков появился в общежитии вскоре после того, как Солохина ушла в отпуск. Аня Любецкая, как председатель бытового совета, осталась за воспитателя общежития. Как-то проходя по коридору, она встретилась с молодым человеком в полувоенной форме.

— Приветствую тебя, прелестное дитя, — шутливо обратился он к девушке. — Не проводит ли меня дитя к воспитателю общежития?

На Аню смотрели веселые, большие, чуть насмешливые глаза.

— Воспитателя нет. Она в отпуске.

— В отпуске? Тогда, кто властвует в этом роскошном дворце вместо воспитателя?

— Если вам нужен председатель бытового совета, то я вас слушаю, — строго ответила Аня и, сама не зная почему, слегка покраснела.

Молодой человек, с интересом взглянув на нее, представился:

— Я из районного комитета ДОСААФ.

Он назвал свою фамилию.

— Хорошо было бы сегодня собрать всех жильцов общежития и поговорить с ними о вступлении в наше общество.

— Сегодня мы собраться не можем, — ответила Аня, — а вот завтра к восьми вечера — прошу.

— Договорились.

В дверях он остановился и снова внимательно посмотрел на Аню. Девушка опять покраснела.

На следующий день Аня несколько раз вспоминала этого паренька, и каждый раз эти воспоминания ей были приятны. Ровно в восемь Иван был в общежитии. Он рассказал девушкам о целях и задачах ДОСААФ и предложил им записаться в члены этого общества. Записывались дружно. На следующий день Светков принес членские билеты. Он пришел в общежитие и послезавтра и в следующие дни. Зачастил сюда Иван. В первое время он объяснял свои посещения необходимостью помочь вновь созданной организации наладить работу. Но вскоре всем стало ясно, что ходит паренек в общежитие не только ради дел, но и из-за Ани.

…Эх ты, Аня-Анюта! Неправду ты говоришь своим подружкам. Отчего же краснеешь, волнуешься, когда в дверях видишь его ладную фигуру? Нет, не стояла ты раньше так долго перед зеркалом, и день тебе не казался таким длинным. Отчего же ты сейчас, через каждые пять минут спрашиваешь «сколько времени»? Уж не от того ли…

Все произошло так неожиданно и так быстро, что Аня не успела даже собраться с мыслями. Всего неделю назад, если бы ей сказали, что скоро она будет женой, она рассмеялась бы и как всегда ответила:

— Да ну вас.

Всего неделю назад, а вот сейчас стоит она перед дверью и уже стучит в нее: тук-тук-тук. И сердце: тук-тук-тук.

Солохина никак не ожидала гостей. «Уж не случилось ли что-нибудь в общежитии», — мелькнула мысль.

— Нина Федоровна, мы к вам, — спокойно сказала Аня. Но именно это спокойствие как раз и заставило Нину Федоровну внимательно взглянуть на девушку. Так и стояли они молча, как-то по новому разглядывая друг друга.

— Что же мы стоим? — первая заговорила Нина Федоровна. Она пошла в другую комнату и принесла стулья.

— Садитесь, — предложила Солохина.

— Ничего, спасибо, мы постоим, — ответила Аня.

— Мы не надолго, — пояснил вслед за ней Иван.

В глазах Нины Федоровны зажглись лукавые огоньки. Зажглись и погасли.

— Не надолго? Предположим.

Аня села, но тут же поднялась.

— Можно попросить у вас стакан воды?

Нина Федоровна вышла, а вслед за ней и Аня.

Выпивая воду, Аня пыталась собраться с мыслями, но не смогла. Она даже не придумала с чего начать этот разговор.

— Вы, Нина Федоровна, догадались?

— Нет, не догадалась.

Но Аня знает — догадалась Нина Федоровна. И вот все-таки снова спрашивает:

— Догадались?

— Да нет же, не догадалась.

Аня сердится. Не может быть, чтобы Нина Федоровна не догадалась. Сколько раз она была свидетелем того, как Солохина по малейшим изменениям ее лица, ее голоса угадывала душевное состояние Ани, понимала, что она хочет сказать ей. И сейчас, Нина Федоровна, конечно, сразу же, как только они вошли в ее комнату, догадалась решительно обо всем. «Ну что же, Нина Федоровна?» — спрашивают глаза девушки.

Солохина берет в руки полотенце и долго протирает стакан. Смотрит на свет, снова протирает и только тогда ставит на место.

— О таком, Аня, нельзя догадываться. О таком надо знать точно, — говорит Нина Федоровна. — Любишь ли?

Аня вздрагивает. Любит ли? Разве можно ответить на этот вопрос.

Первая любовь. Она приходит к человеку, не спрашивая «можно», ее нельзя определить — большая или малая. Она входит в сердце не гостьей — хозяйкой! Только много лет спустя, вдруг всплывут в воспоминаниях те далекие дни первой любви. И будешь либо жалеть о счастье, прошедшем мимо, либо благословлять день, когда встретилась с тем, кто стал спутником жизни твоей.

Так будет потом, много лет спустя, а сейчас…

— Давно ли ты знаешь его, Аня? — спрашивает Нина Федоровна.

— Недавно.

Но важно ли, когда они узнали друг друга? Время здесь не при чем.

— Расскажи мне о нем, — просит Нина Федоровна.

Аня молчит. Потом она начинает говорить об Иване. Через минуту девушка уже умолкает, стыдясь своего молчания — об Иване она знает очень мало. Она знает только то, что он воевал с фашистами, что работал на комбинате, а сейчас работает в ДОСААФ. Она могла бы рассказать и о том, как терпеливо ждал он ее то у трамвайной остановки, то под часами возле кинотеатра, как при встрече долго пожимал руку, а потом они шли в сквер наблюдать падающие с деревьев пожелтевшие осенние листья. Она могла бы рассказать, как приятно трогали ее сердце предупреждения девушек:

— Аня, твой опять пришел.

Могла бы она поделиться еще и многим другим, пережитым за этот месяц, но о таком не рассказывают даже самым близким, родным.

А Нина Федоровна думала в эту минуту о другом — о том, что сегодня она особенно поняла, — что значит ее слово для девушек, как скромно и вместе с тем так щедро награждаются все ее труды, отданные воспитанию молодежи. Она радовалась этому, гордилась своей профессией. Ведь ни куда-нибудь, а к ней пришла Аня, когда девушке потребовалось принять самое ответственное в своей жизни решение. Она пришла к ней, как к матери и просит благословения.

Так они сидели, каждая думая о своем, пока не услышали в соседней комнате нетерпеливые шаги и не вспомнили, что в этой квартире их ждет еще один человек.

Тогда Нина Федоровна поднялась.

— Подойди ко мне, Аня, — попросила Нина Федоровна. Девушка побледнела и подошла. Она знала, что сейчас, в эту минуту, воспитатель скажет ей какие-то необыкновенные слова, которые может быть определят ее дальнейшую судьбу. Положив руки на плечи Ани, Нина Федоровна привлекла девушку к себе, и они стояли похожие скорее на двух неразлучных подруг, чем на тех, кем они являются на самом деле.

— Я прекрасно понимаю, зачем ты ко мне пришла, Аня, — тихо сказала Нина Федоровна. — Спасибо. Я поняла это, когда вы переступили порог. Разрешаешь ли ты поступить мне так, как поступила бы сейчас твоя мать?

Вместо ответа Аня еще крепче прижалась к Нине Федоровне. Тогда Солохина осторожно отняла руки Ани и, усадив ее на стул, вышла.

Иван Светков, потеряв всякое терпение, несколько раз подходил к зеркалу, поправлял прическу, галстук, а затем взял со стола небольшую брошюру и ничего не понимая в ней, стал листать.

«Черт-те что! — думал Иван, — Ведь есть же люди, которым интересно копаться во всяких книжках». Нет, уж чего-чего, а такого он не ожидал. Надо было сразу же настоять на своем и не ходить к этой самой воспитательнице. А вот теперь сиди и жди результата. И к чему все это? Если нравлюсь — поженимся, сыграем свадьбу, выпьем, повеселимся, а там видно будет…

Да, кажется на этот раз получается нехорошо. Неужели надумают пригласить на свадьбу подруг? Расходы, конечно, ерунда. Главное — огласка. Пойдет слух — «Светков женился». А слух хуже всего! Однако, посмотрим. Никогда не поздно дать полный назад.

За этими размышлениями и застала Светкова вернувшаяся в комнату Нина Федоровна.

— А я ждал, ждал, — сказал он, положив на место брошюру, и неожиданно для себя зевнул. — Работа, замаялся, — попытался оправдаться Светков, заметив осуждающий взгляд Нины Федоровны.

— Иван Дмитриевич, — обратилась Солохина, — я надеюсь, что ваши намерения в отношении Ани совершенно серьезны.

— О чем разговор, — улыбнулся Светков и тут же понял, что ответил невпопад, что не так надо отвечать в такой момент.

— Мы все очень любим Аню и очень хотим ей счастья, — продолжала Солохина. — Хорошая она девушка. Вот вы собираетесь жениться на ней. Допустим. А как вы думаете…

— Практически? — неожиданно перебил ее Светков.

— Да, — машинально ответила Нина Федоровна, не ожидавшая этого вопроса и даже не успев сообразить к чему он относится.

— Практически? — оживленно переспросил Иван. Ему, видимо, пришелся по душе такой оборот дела. — Практически я думаю осуществить так…

«Сидим и разговариваем, будто речь идет об очередном мероприятии, а не о замужестве», — раздраженно подумала Солохина. Ей почему-то было неприятно, что Светков ухватился за это неудачное слово «практически» и дважды повторил его.

И тогда, чтобы прекратить эти «практические» рассуждения Светкова, Нина Федоровна оборвала его на полуслове:

— Знаете, что, Ваня, расскажите мне лучше о себе.

Пристально взглянув в глаза Светкова, Нина Федоровна прочла в них непонятную для нее настороженность. Но эта настороженность так же быстро исчезла, как и появилась. Минуту спустя Светков уже с видимой охотой и вместе с тем с едва приметной насмешкой в голосе рассказывал свою биографию самым подробным образом.

Он не хвастался, наоборот, он был даже чрезмерно скромен. Что-то неискреннее почувствовалось в манере его рассказа. Казалось, будто этой самой скромностью рисуется человек. И это не понравилось Солохиной.

— Был на фронте, — рассказывал между тем Светков, — ну, сами, знаете, на войне стреляют, даже убивают. Я кое-кого подстрелил, меня едва не подстрелили.

Неприязнь, родившаяся в душе Нины Федоровны после этих слов, окрепла. Как можно так легко, с такой насмешкой говорить о войне? Война — это тяжкие лишения во имя победы, это напряжение всех духовных и физических сил народа, это смерть близких, руины городов и сел.

Нина Федоровна, молча слушая до этого Светкова, стала задавать ему вопросы. Ей хотелось больше узнать об этом человеке, с которым связывает свою судьбу Аня.

Незаметно, не торопясь, Солохина стремилась направить разговор в ином направлении. Ей хотелось, чтобы Светков высказал свои взгляды на жизнь, на труд, хотелось узнать, кто его друзья, родные. Но каждый раз, как только об этом заходила речь, Светков ловко менял тему. И тогда Нине Федоровне стало ясно — он не хотел, чтобы она знала, каков он на самом деле. Поняв это, Нина Федоровна стала думать о другом, — зачем Светков так поступает. Ведь если человек не хочет, чтобы люди знали об его жизни, об его мыслях, значит в этой жизни, в этих мыслях есть что-то такое, что направлено против людей.

Когда Светков начал рассказывать о каком-то своем давнем приятеле, Солохина совершенно неожиданно для себя, сказала:

— А жена…

Светков переменился в лице.

— Какая жена? — хрипловато и беспокойно спросил он.

Вопрос, заданный минуту назад Ниной Федоровной, чтобы поддержать разговор, теперь приобретал иное значение, «Почему он всполошился?» — забилась тревожная мысль, но Нина Федоровна тут же постаралась взять себя в руки.

— А жена у вашего приятеля была? — спокойно переспросила она.

— У приятеля? — удивленно переспросил Светков и тут же смутился, ну, конечно, у приятеля. — Да, да, была.

«Нет что-то есть нехорошее у этого человека, — думала между тем Нина Федоровна. — Надо узнать его ближе». И, вставая со стула, сказала:

— Торопиться не надо. Я имею в виду вашу женитьбу на Ане.

И когда Светков подтвердил, что торопливость не в его характере, Нина Федоровна удовлетворенно кивнула головой.

— Воспитатель-то у вас ничего. Практический она человек, — говорил Светков Ане, когда они вышли от Нины Федоровны. — Мы с ней быстро договорились. Торопиться только не советует. А я человек решительный: задумал — сделал.

Когда они прощались, Иван пригласил Аню к себе домой на вечеринку.

— Можешь воспитателя пригласить, — насмешливо предложил он, но Аня серьезно ответила:

— Хорошо. Мы придем.

Девушка не видела, как поморщился Светков от этих ее слов.

Солохина приняла приглашение. Ей хотелось знать — каков Светков дома, в кругу своих товарищей, кто его родные.

Ни Солохиной, ни Ане Светков не сказал о том, что продукты и вино, которые он уже закупил, предназначались для свадьбы и когда Нина Федоровна заметила, что не следует торопиться, он тут же про себя решил, что будет лучше, если свадьбу они отложат, а пока что состоится небольшая вечеринка.

Проводив «молодых», Нина Федоровна подошла к этажерке, взяла книгу, присела к свету, но читать не смогла. Что-то не нравилось ей в этом Светкове. Не нравилось, как он зевнул, как без конца повторял слово «практически», как быстро согласился с тем, что не надо торопиться. И потом, эта тревога, когда она спросила женат ли его друг. А главное — не было в нем той стеснительности, той робости, которые были у Ани. Будто не впервой ему была женитьба и весь вопрос упирался лишь в то, чтобы решить все «практически».

«Глупости, — успокаивала себя Нина Федоровна. — Просто мужчина должен быть более волевым. Так же и мой Иван вел себя.

Так же? Нет, пожалуй, не так. Накануне свадьбы, когда гости вот-вот должны были явиться, оказалось, что Иван забыл принести стулья от соседей.

«Нет, этот ничего не забудет, — усмехнулась Нина Федоровна, этот с практической жилкой». И именно потому, что он все предусмотрит, ни о чем не забудет, неприязнь к Светкову стала еще большей.

«Нет, не права я все-таки, — опять успокаивала себя Нина Федоровна, а где-то в глубине души родилась мысль: надо обязательно сходить, узнать, что люди говорят о нем, но тут же она подумала: «Мало ли что могут говорить о нем! Но как бы там ни было, лучше все же узнать, только потом, после вечеринки»…

Слух о том, что Аня Любецкая выходит замуж, быстро распространился по общежитию.

Нина Федоровна была в красном уголке, когда к ней явилась группа девушек. Они были взволнованы, и Солохина сразу это заметила.

— Что же это такое, Нина Федоровна, получается, — начала сразу Лида Ткаченко. — Этак всех наших девушек растащат, а мы даже и знать об этом не будем.

— То-есть как растащат? — не поняла Нина Федоровна.

— А как же? Аню забирают. Девушки, — обратилась Лида к ним, — нашего председателя бытового совета забирают, а мы ничего не знаем.

Девушки зашумели, а Нина Федоровна от души засмеялась:

— Никуда еще не забирают.

Солохина пыталась остановить девушек, но те зашумели еще громче. Нина Федоровна подошла к приемнику и включила его. По комнате полились звуки песни, которую знали все. И разом стало тихо.

«Ой, рябина-рябинушка…»

Лида начала подпевать, ее поддержали остальные, и задушевная, печальная пеоня поплыла по коридорам общежития.

— А все-таки Анку мы так не отдадим, — сказала Катя Шведова, когда песня умолкла.

— Что ж, калым будем брать? — пошутила Нина Федоровна.

— Зачем калым, — вмешалась Лида, — надо вот что. Надо чтобы жених приходил за окончательным ответом на бытовой совет. У кого здесь родители, тогда, конечно, другое дело, а у кого нет — на бытовой совет. Мы должны знать за кого отдаем свою подругу. Одной ведь семьей живем. А в семье должны знать зятя.

— Только за ответом жених будет приходить не на бытовой совет, а в красный уголок, — добавила Нина Федоровна. — Соберемся все вместе. Договорились?

— Договорились.

Девушки, успокоившись, ушли. Нина Федоровна осталась одна.

— Одной семьей живем, — тихо повторила она. Воспитатель радовалась этим хорошим словам, сказанным Лидой. Какой большой, глубокий смысл вложен в них!

На вечеринку к Светкову собралось немного людей. Здесь была Аня вместе со своими подругами, Полей Мозалевской и Зоей Черновой, приглашенных девушкой по совету Нины Федоровны, Светков, его дядя и тетка, Солохина с мужем. Светков предусмотрел все, но забыл о пустяке — предупредить своих, что пришли, они не на свадьбу, а просто на вечер. И поэтому, когда все сели за стол, уставленный яствами и напитками, тетка Светкова, полная женщина, сразу же подняла, рюмку и звонко крикнула.

— Горько!

Светков мигом понял, что оплошал.

— Что вы, тетя, — сказал он, посмотрев в сторону Нины Федоровны. — Еще рано.

— Горько! — еще громче крикнула тетка Светкова.

Наступило глубокое молчание.

— Вы чего, — не поняла женщина, — аль неладное сказала?

— Неладное, — улыбнулась Нина Федоровна, — «горько» кричат на свадьбе, а сегодня не свадьба.

— Как так не свадьба? Свадьба и есть.

— Видите ли, тетя, — запинаясь начал Светков, — у нас сегодня просто так, небольшой вечер, а свадьба: потом…

— Вот тебе и раз, — искренне удивилась тетка. — А я то думала, что свадьба.

И снова наступило молчание.

— Да не все ли равно — вечер или свадьба? Зараз оженим и все, — вступил в разговор дядя Светкова. — Согласны, что ли? — и не дожидаясь ответа, крикнул. — Горько!

— Нет, мы не согласны, — тихо, но внятно сказала Нина Федоровна, — Иван должен еще придти к нам в общежитие за окончательным ответом.

— Вечер, так вечер, — весело решила тетка и первая выпила вино.

Тогда поднялась Нина Федоровна.

— За здоровье молодых… Всех молодых, сидящих за этим столом, — произнесла она. Все выпили.

Вечер явно не удался. Было скучно. Только Светков старался казаться веселым, но это ему не удавалось. Он всех угощал вином, но девушки и Солохина пили мало, зато сам Иван и его родственники к концу оказались пьяными. Светков едва добрался до кровати и уснул, не раздеваясь.

В этот вечер Солохина окончательно убедилась в том, что Светков недостоин руки Ани. Но она знала — не такой он человек, чтобы отказаться от своих намерений, что он потребует доказательств. Да, именно он так и скажет:

— А доказательства у вас есть?

Кроме внутреннего пренебрежения против Светкова у Нины Федоровны не было ничего.

«Но доказательства иметь необходимо, и во что бы то ни стало», — подумала Солохина.

На следующий день, прежде чем зайти в общежитие, Солохина направилась в райком комсомола. Ее встретил второй секретарь Савчук. Это был молодой человек с очень веселым лицом.

— А-а-а, Солохина, — радостно встретил он Нину Федоровну и засуетился, пододвигая свободный стул. — Садитесь.

— Я к вам вот с чем, — заговорила Нина Федоровна, — вы знаете такого работника ДОСААФ Светкова?

Савчук переспросил:

— Светкова? Постой, постой. Ну как же, знаю, есть такой товарищ. Новенький. Парень, по-моему, ничего. А что?

Солохина рассказала.

— Н-н-да, — задумался Савчук. — Сейчас мы узнаем: о нем все подробно. Одну минутку.

Савчук вышел из комнаты, но вскоре возвратился:

— Говорите на комбинате работал? — он склонился над личным листком Светкова. Значит так, Иван Светков, 1924 года рождения, на иждивении мать, жена, двое детей.

— Постойте, товарищ Савчук, — взволнованно остановила его Нина Федоровна. — Мы, видимо, говорим о разных людях. Наш — не женат, у него нет в Магнитогорске родителей.

— Я читаю, что написано, — возразил Савчук. Он нахмурился и сказал. — Боюсь, что речь идет об одном и том же человеке. В последнее время он работал в школе ФЗО номер 31, — продолжал Савчук. — Кстати, мы можем связаться с этой школой по телефону. Вы не торопитесь?

Он быстро набрал номер, назвал свою фамилию. Выяснив ряд интересующих его вопросов, относящихся к физкультурной работе в школе, Савчук попросил, охарактеризовать ему Светкова.

Секретарь склонился над столом, внимательно слушая, и время от времени бросал: «Так, так понятно». Лицо его стало серьезным и вместе с тем суровым. Забыв попрощаться, Савчук положил трубку.

— Подлец он, ваш Светков, — угрюмо буркнул он себе под нос. — Работал плохо, сменил несколько мест, бросил семью. Хорошо, что вы им заинтересовались, и все выяснили. Но непонятно одно — почему с ним ближе не познакомились в ДОСААФ, когда принимали на работу.

В общежитии жизнь шла своим чередом. Увидев Нину Федоровну, Аня по ее лицу поняла, что случилось неладное. Когда они вошли в комнату и присели возле стола, Аня вдруг подняла голову, вопросительно посмотрела прямо в глаза Солохиной и попросила:

— Только всю, всю правду, так будет легче.

И Нина Федоровна рассказала обо всем, как просила ее Аня.

Девушка подошла к окну и устремила на улицу долгий, задумчивый взгляд. Жизнь здесь била ключом: куда-то спешили люди, шумно двигались автобусы и трамваи, на тротуарах катались на самокате мальчишки. В голубом небе носились стаи птиц. Но всего этого она словно не замечала.

Вдруг Аня вздрогнула. Нина Федоровна подошла к окну и увидела идущего решительной походкой к общежитию Ивана Светкова. Вот он остановился у входа, поправил галстук и быстро вошел в подъезд.

— Мне пора, — сказала Нина Федоровна и вышла из комнаты. У красного уголка она встретилась с Иваном.

— А вот и я за… окончательным ответом, — вместо приветствия сказал он.

— Прошу, — указала на дверь красного уголка Нина Федоровна и первая вошла в комнату. От Светкова пахло духами. «Ландыш», — почему-то подумала о них Нина Федоровна. Эти духи она не любила.

В комнате было много девушек. Пройдя в передний угол вместе со Снетковым, Нина Федоровна попросила его сесть. Осторожно, чтобы не помять брюки, Иван сел.

— Девушки, — сказала Нина Федоровна. — К нам пришел молодой человек. Зовут его Иван Светков. Он хочет жениться на Ане Любецкой.

— Пусть биографию расскажет, — под общий смех предложил кто-то.

— Ну, биографию не обязательно, — усмехнулся Светков.

— Нет, обязательно, — возразила Нина Федоровна.

— Пожалуйста, могу, — недоумевающе ответил Светков. — Биография моя простая. Родился, учился, воевал, сейчас жениться хочу.

— И все? — строго спросила Нина Федоровна. Что-то недоброе для себя прочел Светков в ее глазах.

— Все, — решительно ответил Светков.

— Вопросы есть?

— В который раз женится? — раздался голос.

— В первый, конечно, — пробасил неуверенно Светков.

Нина Федоровна уже больше его не слушала.

— Мы живем одной большой семьей, — начала она, и все заметили, что Солохина волнуется. — Некоторые думают, что если девушка живет в общежитии, у нее нет родителей, ее легко можно обмануть. Так, товарищ Светков? — резко повернулась к нему Нина Федоровна.

— Я не понимаю вас, — пробормотал он в ответ.

— Вы уже начинаете понимать, — отрезала Нина Федоровна. — Вы хотели обмануть Аню Любецкую. Да, вы хотели обмануть девушку. Вы женаты, у вас есть семья, двое детей.

Светков испуганно заморгал глазами. Нина Федоровна заключила:

— Мы решили отказать вам. Причина, я думаю, ясна.

— Это еще как сказать, — возразил Светков. — Еще неизвестно, что скажет Аня.

— Аня просила передать вам, что она вас видеть не хочет, — ответила Нина Федоровна и весело сощурив глаза, предложила:

— Девушки! Танцевать!

На город спустились сумерки. Вспыхнули огни. Нина Федоровна подошла к окну и увидела выходящего из общежития Светкова. В его походке уже не было той уверенности, с которой он шел сюда, надеясь на положительный ответ. Нина Федоровна улыбнулась. А в комнате уже кружились пары.