Воспоминания участников штурма Берлина (2-е изд., перераб. и доп.)

11. ЦЕНА ДОСТИГНУТОЙ ПОБЕДЫ

В канун 80-летия со дня окончания Великой Отечественной войны одной из наиболее важных и острых проблем является вопрос о цене достигнутой в ней победы. Эта проблема теснейшим образом связана и с оценкой деятельности И. В. Сталина как стратега и полководца этой войны. Особую остроту вопрос о цене победы приобрел в последние годы. В подходе к его решению, как в фокусе, концентрируются важнейшие аспекты оценки войны в целом и ее отдельных периодов и операций. При этом эмоциональные всплески заслоняют суть проблемы, приводят к ее неправильному истолкованию. В этом заключается актуальность данной темы.

Часто этот вопрос является предметом политических спекуляций, далеких от научного подхода к его решению. Определенная часть журналистов и историков всячески раздувают миф о том, что политическое и военное руководство нашей страны шло к победе в Великой Отечественной войне, совершенно не считаясь с потерями, с жертвами войск, шагая через море крови, заваливая врага трупами своих солдат. Внес свою лепту в этот миф и Д. А. Волкогонов. По его словам, «Сталин был бесчувственным к бесчисленным трагедиям войны. Стремясь нанести максимальный урон противнику, никогда особенно не задумывался: а какую цену заплатят за это советские люди? Тысячи, миллионы жизней для него давно стали сухой, казенной статистикой»[43]. Вторят Волкогонову и другие представители «демократического» лагеря. Например, А. Н. Мерцалов и Л. А. Мерцалова ничтоже сумняшеся пишут, что «Сталина и его порученцев цена победы не интересовала»[44]. Писатель В. П. Астафьев утверждает: «Да, до Берлина мы дошли, но как? Народ, Россию в костре сожгли, залили кровью. Воевать-то не умели, только в 1944 году навели порядок и стали учитывать расход патронов, снарядов, жизней… Но наличие горючего, снарядов, патронов всегда было на первом месте, а наличие людей — на последнем»[45].

Посмотрим, насколько основательны эти утверждения. Прежде всего, установим, могло ли в принципе так подходить к вопросу о потерях в войне, о цене победы руководство Советского государства и командование вооруженных сил.

Высокая цена победы всегда таила в себе страшную угрозу превращения победы в поражение. Эту истину человечество усвоило еще в глубокой древности на примере эпирского царя Пирра. В 279 г. до н. э. при Аускуле в Северной Апулии (Италия) произошло упорное двухдневное сражение. К концу второго дня Пирр сломил сопротивление римлян. Однако его потери были столь велики, что он произнес: «Еще одна такая победа, и у меня не останется больше воинов». С того времени выражение «пиррова победа» стало нарицательным, означающим победу, доставшуюся ценой огромных неоправданных потерь, полученную за счет истощения сил победителя и обрекающую его на последующее поражение.

Таящаяся угроза пирровой победы стала грозным предостережением для государственных деятелей и полководцев. Такая победа вела к поражению армии, бедствиям для государства. Угрозу таких последствий учитывал М. И. Кутузов, принимая тяжелое решение не продолжать Бородинское сражение и оставить Москву. Сохраняя армию, он рассчитывал спасти Россию. История подтвердила правильность его решения.

Добавим: от пирровой победы зависели также и личные судьбы и полководца, и руководящего слоя страны, причем эта зависимость до прозрачности ясна.

Примечательно высказывание по этому вопросу У. Черчилля. В переговорах с В. М. Молотовым в июне 1942 г. он говорил, что войну можно выиграть успешными операциями. Если не будет ни малейших шансов на успех, то он никогда не предпримет операции. Он скорее готов оставить свой пост премьер-министра. У. Черчилль утверждал, что пусть кто-нибудь другой возьмет на себя ответственность за подобный шаг. Если же операция имеет шансы на успех, то он готов заплатить за нее жертвами. Он утверждал, что готов заплатить любую цену за победу.

В силу перечисленных обстоятельств военно-политическое руководство любого государства не может безразлично относиться к вопросу потерь в войне, к цене победы.

Возникает вопрос: владело ли этой, вообще-то прописной, истиной руководство нашего государства? Можем ли мы обоснованно судить, как относился к этой проблеме И. В. Сталин? Есть ряд документов и фактов, позволяющих дать однозначный ответ: проблема осознавалась с достаточной глубиной, и руководством страны серьезно рассматривался вопрос потерь в войне еще в предвоенные годы.

Выступая на совещании начальствующего состава РККА 17 апреля 1940 г., Сталин настойчиво, в жесткой форме указывал на необходимость принять меры к тому, чтобы уменьшить потери в надвигавшейся войне. Он говорил: «…Разговоры, что нужно стрелять по цели, а не по площадям, жалеть снаряды, — это несусветная глупость, которая может загубить дело. Если нужно в день дать 400–500 снарядов, чтобы разбить тыл противника, передовой край противника разбить, чтобы он не был спокоен, чтобы он не мог спать, нужно не жалеть снарядов, патронов…

Кто хочет вести войну по-современному и победить в современной войне, тот не может говорить, что нужно экономить бомбы. Чепуха, товарищи, побольше бомб нужно давать противнику для того, чтобы оглушить его, перевернуть вверх дном его города, тогда добьемся победы. Больше снарядов, больше патронов давать — меньше людей будет потеряно. Будете жалеть патроны и снаряды — будет больше потерь. Надо выбирать. Давать больше снарядов и патронов, жалеть свою армию, сохранять силы, давать минимум убитых — или жалеть бомбы, снаряды… Нужно давать больше снарядов и патронов по противнику, жалеть своих людей, сохранять силы армии… Если жалеть бомбы и снаряды — не жалеть людей, меньше людей будет. Если хотите, чтобы у нас война была с малой кровью, не жалейте мин»[46]. Призыв жалеть людей, сохранять силы армии, воевать малой кровью в выступлении звучит буквально как заклинание. И не случайно лозунг «Воевать малой кровью, на чужой территории!» воспринимался в предвоенные годы как призыв, имеющий обязывающую силу.

Пристальное внимание и озабоченность И. В. Сталина занимали вопросы потерь, цены победы в годы Великой Отечественной войны. Это сейчас у его критиков преобладает чисто бухгалтерский подход. Отбрасывается все — конкретная военно-политическая ситуация, цели стратегической и тактической операции, ее боевое обеспечение и т. д. И. В. Сталин был политиком, умел оценивать и конкретную ситуацию и предвидеть будущее, принимал окончательное решение по той или иной крупномасштабной операции. Для руководства нашей страны задача сохранения могущества государства, чтобы Советский Союз вышел из войны мощным, с сильной армией, имела первостепенное значение. Это связывалось непосредственно с результатами войны для нашей страны, какое место, какие позиции она займет в послевоенном мире, в каких условиях будет проходить ее развитие в послевоенный период.

О том, что вопрос наших потерь привлекал пристальное внимание И. В. Сталина в годы войны, свидетельствуют многочисленные документы. Так, 27 мая 1942 г. в 21 час 50 минут вождь направил в адрес С. К. Тимошенко, Н. С. Хрущева, И. Х. Баграмяна следующую телеграмму:

«За последние 4 дня Ставка получает от вас все новые и новые заявки по вооружению, по подаче новых дивизий и танковых соединений из резерва Ставки.

Имейте в виду, что у Ставки нет готовых к бою новых дивизий, что эти дивизии сырые, необученные и бросать их теперь на фронт — значит доставлять врагу легкую победу.

Имейте в виду, что наши ресурсы по вооружению ограничены, и учтите, что кроме вашего фронта есть еще у нас и другие фронты.

Не пора ли вам научиться воевать малой кровью, как это делают немцы? Воевать надо не числом, а умением. Если вы не научитесь получше управлять войсками, вам не хватит всего вооружения, производимого во всей стране.

Учтите все это, если вы хотите когда-либо научиться побеждать врага, а не доставлять ему легкую победу. В противном случае вооружение, получаемое вами от Ставки, будет переходить в руки врага, как это происходит теперь»[47]. В каждой войне вопрос о цене победы имеет свои особенности. Тем более это относится к Великой Отечественной войне, не имеющей себе равных по размаху, напряженности и ожесточенности борьбы, по такой колоссальной протяженности линии фронта и т. д. ни в истории прошлых войн, ни в ходе Второй мировой войны.

Какие же особенности Великой Отечественной войны оказывают влияние на подход к вопросу о цене достигнутой в ней победы?

Прежде всего отметим, что в силу ряда объективных факторов победа в Великой Отечественной войне не могла быть легкой и стоить малой крови. Красная армия вела борьбу с мощной военной коалицией, возглавлявшейся фашистской Германией.

Она опиралась на ресурсы завоеванных стран Европы. На вооружении вермахта находилась самая передовая по тому времени боевая техника. Ее поражающие возможности были несоизмеримо большими, чем в Первую мировую войну. Германия вступила в войну против нашей страны в период своего наибольшего могущества и обрушила на нас удары еще невиданной до этого силы.

Если в начале мая 1940 г., развертывая агрессию против Франции (операция «Гельб»), Германия на западном фронте имела 136 дивизий (из них 17 танковых и моторизованных), то для нападения на СССР (операция «Барбаросса») Германия и ее союзники сосредоточили уже 190 дивизий (из них 33 танковые и моторизованные). Такое же резкое наращивание сил произошло и по другим показателям: личный состав 3,3 млн чел. и 5,5 млн чел.; артиллерийские орудия калибра 75 мм и выше около 7,4 тыс. и орудия и минометы 47 200; танки около 2,6 тыс. и танки, и штурмовые орудия около 4,3 тыс.; самолеты боевые 3,8 тыс. и 4980[48]. Такой мощной группировки сил, сосредоточенной для первого удара, еще не знала история. Советский Союз этой силе противостоял один, в то время как в 1940 г. на стороне Франции выступали ее союзники.

Один из английских парламентариев в августе 1941 г. писал: «Меня охватывает дрожь при одной мысли о том, какая судьба могла бы постичь Великобританию, если бы против нас, находящихся в одиночестве, было бы предпринято наступление такой же силы, какое было начато Гитлером против России»[49].

Помимо резкого увеличения к лету 1941 г. боевой мощи фашистского блока, вермахт и его генералы получили еще очень важное преимущество — опыт ведения победоносных крупномасштабных военных действий в войне в Европе. Вермахт середины 1941 г. был намного сильнее, чем в 1939 г. во время войны с Польшей, в 1940 г. в войне с Францией. В середине 1944 г., когда, наконец, открылся второй фронт в Европе, его лучшие дивизии были уже перемолоты на советско-германском фронте. В борьбе с мощным врагом для Красной армии были неизбежны большие потери.

При рассмотрении вопроса о цене достигнутой нами победы в Великой Отечественной войне необходимо учитывать, что Советский Союз принял на себя основные удары Германии. Именно на советско-германском фронте были разгромлены главные силы и лучшие дивизии немецкой армии и ее союзников и урон вермахта в личном составе в четыре раза превзошел потери, понесенные им на западноевропейском и средиземноморском театрах военных действий. Против Красной армии одновременно действовало от 190 до 270 наиболее боеспособных дивизий фашистской Германии и ее сателлитов. В то время как англо-американским войскам в Северной Африке противостояли от 9 до 26 дивизий противника, в Италии — от 7 до 26, в Западной Европе — от 56 до 75. Из общего количества убитых, раненых и пленных, которых Германия потеряла во Второй мировой войне, 72 % приходится на Восточный фронт[50].

Президент США Ф. Рузвельт, выступая по радио в апреле 1942 г., справедливо отметил: «Русские армии уничтожали и уничтожают больше вооруженных сил наших врагов… чем все другие объединенные страны, вместе взятые». И так было на протяжении всех лет Второй мировой войны.

А вот высказывание по этому вопросу верховного главнокомандующего экспедиционными силами союзников в Западной Европе генерала Д. Эйзенхауэра. В феврале 1944 г. он констатировал: «Мир стал свидетелем одного из самых доблестных в истории подвигов оборонительной войны, когда солдаты русской армии приняли на себя всю мощь ударов нацистской военной машины и окончательно остановили ее»[51].

Сам характер борьбы на советско-германском фронте резко отличался от борьбы на других театрах военных действий своими грандиозными масштабами, напряженностью, ожесточением. Этот факт признавали и руководители фашистской Германии. Министр пропаганды Третьего рейха Геббельс 27 марта 1945 г. писал в своем дневнике: «В настоящий момент военные действия на западе являются для противника не более чем детской забавой. Ни войска, ни гражданское население не оказывают ему организованного и мужественного сопротивления…»[52]. В то же время на советско-германском фронте вермахт оказывал ожесточенное сопротивление до последнего дня войны. Только в Берлинской операции безвозвратные потери наших войск составили более 78 тыс. чел.[53]

Но не только сосредоточение главных и лучших сил вермахта и его союзников на советско-германском фронте и их ожесточенное сопротивление создавали тяжелейшие условия борьбы и вели к большим потерям наших войск. Свою лепту в это внесли и наши союзники — их саботаж открытия второго фронта в Европе. В основе затягивания открытия второго фронта лежали вполне определенные цели влиятельных кругов США и Англии.

Второй фронт не был открыт ни в 1941 г., ни в 1942 г., ни в 1943 г., ни в первой половине 1944 г. В ответ на послание У. Черчилля от 19 июня 1943 г., в котором он извещал, что и в 1943 г. второй фронт в Европе не будет открыт, И. В. Сталин писал: «Должен Вам заявить, что дело идет здесь не просто о разочаровании Советского правительства, а о сохранении его доверия к союзникам, подвергаемого тяжелым испытаниям. Нельзя забывать того, что речь идет о сохранении миллионов жизней в оккупированных районах Западной Европы и России и о сокращении колоссальных жертв Красной Армии, в сравнении с которыми жертвы англо-американских войск составляют небольшую величину»[54].

Непосредственное влияние на количество потерь, понесенных Советским Союзом в Великой Отечественной войне, имело то обстоятельство, что Германия вела против нас тотальную войну, войну на истребление. Еще 30 марта 1941 г., говоря о войне против СССР, Гитлер особо подчеркнул: «Речь идет об истребительной войне»[55]. Преследовалась цель полного разгрома Красной армии, уничтожения СССР, истребления и порабощения советского народа. Для этого правящие круги Германии мобилизовали все силы, использовали с максимальной энергией все средства насилия, уничтожения, все формы и методы террора как против личного состава вооруженных сил, так и против мирного населения. Огромные завоеванные пространства Советского Союза должны были превратиться в колониальную территорию, на которой господствовали бы немецкие поселенцы, а оставшемуся «расово неполноценному» населению отводилась роль рабов.

В «Памятке немецкого солдата» предписывалось: «Помни и выполняй:…У тебя нет сердца и нервов, на войне они не нужны. Уничтожь в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или мальчик. Убивай — этим самым ты спасешь себя от гибели, обеспечишь будущее своей семье и прославишься навек. Ни одна мировая сила не устоит перед германским напором. Мы поставим на колени весь мир. Германец — абсолютный хозяин мира. Ты будешь решать судьбы Англии, России, Америки. Ты — германец: как подобает германцу, уничтожай все живое, сопротивляющееся на твоем пути, думай всегда о возвышенном — о фюрере, и ты победишь. Тебя не возьмет ни пуля, ни штык. Завтра перед тобой на коленях будет стоять весь мир!»[56]. Сейчас опубликованы письма немецких солдат, которые они посылали с фронта в Германию. Отмечая, что «русские оказывают нам упорное сопротивление», они с озлоблением писали: «Мы покажем русским, что такое немецкая метла. Там, где проходит немецкий солдат, даже трава больше не растет»[57].

К намеченной цели фашисты шли с железной последовательностью как на фронте, так и на захваченной территории. Вот факты: около 11 млн советских граждан, из них почти 7 млн мирных жителей, в том числе стариков, детей, женщин, и 4 млн военнопленных, погибли в результате зверств фашистских извергов[58]. В Великой Отечественной войне перед нами вопрос стоял так: или победить, или быть просто уничтоженными. Это не слова. Они подтверждаются кровавой вакханалией, развернутой фашистами на захваченной советской территории, тысячами документов, материалами Нюрнбергского процесса. Оспорить эту ужасную истину невозможно. Ее можно только извратить. Или скрыть неоспоримые факты.

Изуверским планам истребительной войны фашистов необходимо было противопоставить все силы, использовать самые решительные формы борьбы. В приказе народного комиссара обороны 23 февраля 1942 г. И. В. Сталин писал: «Красной Армии приходится уничтожать немецко-фашистских оккупантов, поскольку они хотят поработить нашу Родину, или когда они, будучи окружены нашими войсками, отказываются бросить оружие и сдаться в плен. Красная Армия уничтожает их не по причине в виду их немецкого происхождения, а в виду того, что они хотят поработить нашу Родину. Красная Армия, как армия любого другого государства, имеет право и обязана уничтожать поработителей своей Родины независимо от их национальной принадлежности»[59].

Сейчас находятся авторы, которые обвиняют И. В. Сталина в жестокости, излишних жертвах во время войны. В этих целях идет спекуляция на приказе № 270 от 16 августа 1941 г., подписанном от имени Ставки Верховного Главнокомандования И. В. Сталиным, В. М. Молотовым, С. М. Буденным, К. Е. Ворошиловым, С. К. Тимошенко, Б. М. Шапошниковым и Г. К. Жуковым. Особенно нагнетаются разного рода толки вокруг приказа № 227 от 28 июля 1942 г. наркома обороны И. В. Сталина, известном больше как приказ «Ни шагу назад!».

Быть может, с точки зрения сегодняшнего читателя, эти меры и документы покажутся безжалостными, несправедливыми. Однако их надо оценивать с позиций не сегодняшнего дня, а с позиций того сурового времени, когда гитлеровцы, несмотря на большие потери, прорвались вглубь страны. В приказе прозвучала грозная и беспощадная правда о положении, создавшемся на данном критическом рубеже войны, величайшая озабоченность И. В. Сталина утратой огромной части ресурсов страны, необходимых для продолжения борьбы, требование добиться коренного перелома в ходе войны, отстаивать каждую пядь родной земли, идти на жертвы ради спасения отечества и решительно пресекать любые проявления паники, безответственности, разгильдяйства. Слова приказа звучали как набат: «Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок Советской земли и отстаивать его до последней возможности»[60].

Маршал Советского Союза А. М. Василевский писал о приказе № 227: «Приказ наркома № 227 как раз и выразил тревогу народа, веление Родины — „Ни шагу назад!“ Этот приказ занял видное место в истории Великой Отечественной войны. В нем в сжатой, понятной каждому воину форме излагались задачи борьбы с врагом… Суровость мер за отход с позиций без разрешения, предусмотренные приказом № 227, не противоречила факту высокого морально-патриотического подъема в войсках. Она была направлена против конкретных случаев нарушения воинской дисциплины, невыполнения боевой задачи, приказ этот вместе с другими мерами партии, Ставки ВГК, командования фронтов повысил личную ответственность каждого воина за ход и исход каждого боя, каждого сражения. Он не унизил чести советского патриота — защитника Родины»[61].

Несмотря на всю свою суровость, приказ № 227 сыграл исключительно важную роль в стабилизации фронта и обеспечении нашей победы под Сталинградом. Необходимость такого приказа понималась страной и армией, была положительно встречена и в войсках, и в тылу. Вспоминая это время, генерал армии В. И. Варенников пишет: «Возьмите известный приказ И. В. Сталина № 227 от 28 июля 1942 года. Сегодня дико слышать, что это якобы был драконовский документ. Да нет же! Он был крайне необходим. Его ждала страна, армия. В нем была заложена целая программа мобилизующих действий. Мы еще в училище были, когда вышел этот приказ. А приехав в Сталинград, первое, что нам довели до сведения, так этот приказ. В нем ясно и четко было сказано: „Ни шагу назад!“ Действительно, куда дальше?»[62].

Значение сталинского приказа № 227 «Ни шагу назад!» в том, что и фронт, и тыл почувствовали: немецко-фашистская армия будет остановлена, под отступлением подведена черта. И фронт, и тыл прониклись ответственностью, что должны переломить ход войны, — и добьются этого.

В ожесточенных боях советские войска осенью 1942 г. остановили наступление немецко-фашистских армий в районе Сталинграда и в предгорьях Кавказа. И на фронте, и в тылу создались условия для коренного перелома хода войны в пользу СССР.

До последнего времени много спекуляций о штрафных батальонах. С одной стороны, пытаются убедить, что в них гибло много людей, поскольку их посылали на самые опасные участки фронта. С другой — что благодаря им и была выиграна война. Но ни отдельными видами войск, ни тем более штрафбатами войны не выигрываются. Войну Отечественную вел и выиграл народ, собравший все свои силы и всю свою волю, вооруживший свою армию всем необходимым для победы над фашистским агрессором.

Для критики И. В. Сталина демагогически используется и высылка крымских татар, ингушей, чеченцев, калмыков и других народностей в глубинные восточные районы страны. При этом «упускается», что они были высланы за сотрудничество с немецкими оккупантами и за участие в операциях вермахта (калмыцкий кавалерийский корпус и др.). Забывается, что в конце 1943 и начале 1944 г. положение Советского Союза было еще тяжелым, обстановка была чревата серьезными опасностями. Сражающиеся на стороне фашистов части, укомплектованные из некоторых представителей этих народов, крайне осложнили борьбу Красной армии за освобождение Северного Кавказа и Крыма.

К тому же неизвестно было, куда могла быть повернута политика США и Англии, а там раздавались голоса за примирение с Германией и поворот оружия против СССР. Неспокойно было и на границе с Турцией, ее дивизии в полной боевой готовности ждали своего часа на закавказской границе Советского Союза. В этих условиях часть мусульманских единоверцев на Кавказе, уже показавших свою враждебность Советскому государству, вполне могла стать опасной.

Что же до самого переселения, то это была бескровная акция. А ведь она проводилась во время ожесточенных битв на многочисленных фронтах, когда и силы, и средства нужны были для борьбы с гитлеровцами. Поэтому не бросать бы упреки в адрес И. В. Сталина за депортацию тем, кто причастен к кровавой бойне в Чеченской Республике или кто молчит о ее трагических последствиях.

Массовое выселение было тяжелой и трагической операцией, но она была вызвана именно экстремальными условиями войны на ее переломном этапе. Но ведь были массовые переселения и в США во время Второй мировой войны, когда американское правительство выдворяло своих граждан японского происхождения со своего западного побережья. Тогда США находились за многие тысячи километров от театра военных действий. Да и переселение было в концлагеря. Однако что-то никто до сих пор за это не упрекает в негуманности президента Ф. Рузвельта.

Поистине невозможно понять, как сейчас в стране, пережившей ужасы тотальной войны, ужасы фашистской оккупации, находятся люди, жалеющие о поражении фашистской Германии и проклинающие нашу победу. Корни таких суждений кроются в отношении этих людей к самой Великой Отечественной войне, к ее целям, в отношении к врагу, напавшему на нашу страну, и к тому поколению людей, которые вынесли на своих плечах неимоверную тяжесть борьбы за спасение родины.

При рассмотрении вопроса о цене победы в Великой Отечественной войне Советского Союза необходимо исходить из того, что цена военных потерь находится в неразрывной связи с той ценой, которую пришлось бы заплатить в случае нашего поражения. В своих же ухищренных суждениях демократы всячески обходят эту существенную сторону вопроса цены потерь. А цена нашего поражения была четко и беспощадно обозначена фашистскими захватчиками — уничтожение Советского социалистического государства, уничтожение советского народа.

Еще до нападения на СССР откровенничал Гитлер: «…В недалеком будущем мы оккупируем территории с весьма высоким процентом славянского населения, от которого нам не удастся так скоро отделаться. Мы обязаны истреблять население, это входит в нашу миссию охраны германского населения. Нам придется развить технику истребления населения… я имею в виду уничтожение целых расовых единиц… Если я посылаю цвет германской нации в пекло войны, без малейшей жалости проливая драгоценную немецкую кровь, то, без сомнения, я имею право уничтожать миллионы людей низшей расы… Одна из основных задач… во все времена будет заключаться в предотвращении развития славянских рас. Естественные инстинкты всех живых существ подсказывают им не только побеждать своих врагов, но и уничтожать их».

Ни один народ, разве только народ-самоубийца, да и то сомнительно, не может согласиться со своим уничтожением, с уничтожением своего национального государства. Для советского народа, всех здоровых сил нации такой исход войны был абсолютно неприемлем. И советские люди на деле показали, что были готовы заплатить высокую цену за победу в войне. Как бы она ни была высока, это было спасение от всеобщей гибели от рук врага. Жертвы при поражении многократно бы превзошли любые потери на пути к победе. Выбор советским народом был сделан, твердо пронесен через ужасы войны и привел к спасению, к победе. В этих условиях война не могла не носить крайне ожесточенного и напряженного характера. На карту было поставлено все.

В развернувшейся борьбе подвергались жесточайшему испытанию все основы духовных, нравственных, физических сил народа, его способность вести борьбу за выживание. Тотальной войне врага требовалось противопоставить ответные меры. Необходима была не только мобилизация всей мощи государства, но и такие методы борьбы, которые могли бы сломить его мощь и яростную жестокость. От народа, от армии, от руководства страны потребовалось проявление величайшего мужества, стойкости, принятия чрезвычайных, решительных, жестких мер как на фронте, так и в тылу. Это было неизбежно. Народ знал, во имя чего приносил жертвы. Знал, чем вынужден платить за свое выживание, за сохранение отечества. Его стремление сохранить себя и родину было величайшей движущей силой и на фронте, и в тылу.

Нужно абсолютно не понимать, какой была Великая Отечественная война, чтобы осуждать и проклинать жесткие, в ряде случаев и жестокие меры, которые было вынуждено принимать советское командование, чтобы стабилизировать положение на фронте, особенно в экстремальных условиях 1941–1942 гг.

Все проверяется жизнью, боем: кто храбрый, смелый, а кто трус, дезертир. Бои под Москвой и Ленинградом, под Сталинградом и на Курской дуге, все другие сражения — словом, наша победа в Великой Отечественной войне показали, что суровые меры, принимавшиеся советским командованием к трусам, дезертирам, паникерам и т. д., были вынужденным, но необходимым слагаемым на пути к нашей победе.

Вновь подчеркнем, что демократы и их сторонники умалчивают, с каким врагом нам пришлось воевать, какие зверские методы войны он применял. Как на них необходимо было ответить, чтобы спасти армию и страну, какие жертвы были при этом неизбежны. Умышленно умалчивается, каким тягчайшим испытаниям подвергались в прошлой войне духовные и физические силы человека, какими невероятными сверхусилиями в тяжелейшей, критической обстановке удавалось добиваться перелома в ходе сражения. Какая сила воли требовалась от полководца и как под давлением трагических обстоятельств он порой был вынужден идти на крайние меры — расстреливать дрогнувших, спасая этим сотни тысяч их товарищей, добиваться победы. В Великой Отечественной войне легких побед быть не могло.

Казалось бы, вопрос ясен. Большие потери в Великой Отечественной войне были неизбежны. Но в кампании клеветы на Красную армию, ее командный состав, политическое руководство страны вопрос о больших потерях, понесенных нами в ходе войны, занимает одно из главных мест. Пропаганда следует в строго заданном направлении — всемерного преувеличения понесенных потерь армией и гражданским населением. В приводимых ею данных господствует полная вакханалия: что ни автор, то свои цифры; единственно здесь общее — огромное преувеличение понесенного нами урона.

Дело доходит до абсурдных утверждений, будто бы потери Красной армии в 10 и более раз превзошли потери фашистских войск. Для таких потерь не хватило бы всего мужского населения страны.

В грудах лжи, воздвигаемых демократической пропагандой о потерях Красной армии в Великой Отечественной войне, наблюдается даже некая закономерность. Верно подметил доктор технических наук Владимир Литвиненко: «Расстройство математических способностей продемонстрировали антикоммунисты и в подсчетах потерь Красной Армии в Великой Отечественной войне. С начала 1990-х годов наши потери ежегодно увеличивались ими на 1–2 млн чел., а немецкие потери на такую же величину уменьшались. В результате соотношение потерь неуклонно росло в пользу немцев 1:3,5; 1:4,5; 1:5; 1:7 — и, наконец, доктор филологии Борис Соколов довел это соотношение до 1:10, то есть советских солдат, по его подсчетам, погибло в 10 раз больше, чем немецких»[63]. Арифметические манипуляции сопровождались причитаниями о «пренебрежительном и небрежном ведении войны», о «чрезмерной цене побед», о «горе трупов, которыми мы завалили немцев» и тому подобным[64].

Не менее странное впечатление производят и «подсчеты» А. И. Солженицына. Он утверждает, что во время Великой Отечественной воины погибли то 44 млн наших солдат, то 31 млн. По поводу такой игры цифрами потерь убедительно высказался писатель и историк Вадим Кожинов: «Когда человек приводит цифры, он должен все-таки как-то соотносить свои утверждения с реальностью. К тому же, этот человек имеет образование математическое. Ведь давным-давно установлено, причем не только у нас в стране, но и эмигрантской демографией, что, во-первых, с 1941-го по 1945-й из 195 миллионов человек, которые в нашей стране жили, исчезли 38 млн. Это всего — детей, стариков, женщин и так далее. Поэтому называть цифру 44 миллиона применительно к погибшим солдатам — даже как бы неприлично.

Продолжим анализ. Из названных 38 млн — около 13 должны были умереть естественной смертью. Это минимум, потому что речь идет о смертности за год 1,3 процента населения. Скажем, в 1920-е годы такая была ежегодная доля умерших в США. У нас, конечно, несколько больше. Словом, если взять период с 1 января 1941 года по 1 января 1946-го, то около 13 млн человек должны были умереть естественной смертью.

Теперь второе. Во время войны и сразу после ее завершения из страны эмигрировали 5,5 млн человек. Это в основном были немцы, жившие в. Прибалтике, поляки, представители балтийских народов, жители Западной Украины и так далее. Значит, прибавьте это к 13 млн и получится, что погибнуть во время войны могли около 19,5 млн наших сограждан. Всех вместе! И говорить, что погибли пусть теперь уже не 44, а 31 млн одних только солдат — ну, как можно?»[65].

У такого рода ученых и писателей научных исследований этой очень болезненной и животрепещущей проблемы, разумеется, нет. Их расчеты основываются на каких-то отрывочных сведениях, на субъективных построениях, не подкрепленных фактами и документами, порой просто взятых, что называется, с потолка. И тем не менее они продолжают кричать изо всех сил.

Таким крикунам полезно напомнить одно очень степенное суждение ветерана Великой Отечественной войны Маршала Советского Союза Д. Т. Язова. Вспоминая годы войны, он писал: «Я не могу согласиться с тем, когда скороспелые, псевдонаучные идеи и взгляды на ход и исход войны, на роль в ней тех или иных лиц и событий, ханжеские рассуждения о „чрезвычайно высокой цене победы“ выдаются за истину в последней инстанции. Знаю, история не признает сослагательного наклонения, но давайте зададимся простым вопросом: что было бы со страной, Европой, всем миром, наконец, если бы защищавший Москву, Ленинград, Сталинград советский солдат не бился бы до последнего дыхания с врагом, а по примеру некоторых „просвещенных“ европейцев посчитал свою жизнь слишком высокой ценой за жизни сотен тысяч своих соотечественников?»[66].

Вот этого-то вопроса и подлинного ответа на него как раз и не хотят слышать фальсификаторы истории Великой Отечественной войны. Они не только в упор не видят проделанную серьезную научно-исследовательскую работу, но нагло отвергают ее результаты. А такая работа проводилась и проводится. С наибольшей полнотой она отражена в коллективной монографии большой группы военных и гражданских специалистов, в том числе и работников Генерального штаба, «Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах», вышедшей в свет в 1993 г., и в публикациях генерала армии М. А. Гареева. На сегодняшний день эти исследования, опирающиеся на огромное количество документальных данных, наиболее научно обоснованны.

Согласно им, за годы Великой Отечественной войны (включая и кампанию на Дальнем Востоке против Японии в 1945 г.) общие безвозвратные демографические потери (убиты, пропали без вести, попали в плен и не вернулись из него, умерли от ран, болезней и в результате несчастных случаев) Советских Вооруженных Сил вместе с пограничными и внутренними войсками составили 8 млн 668 тыс. 400 чел.![67]

Агрессия против нашей страны дорого обошлась Германии и ее союзникам. Их безвозвратные людские потери на советско-германском фронте были лишь на 30 % меньше аналогичных потерь советских войск. Таким образом, соотношение по безвозвратным потерям составило 1:1,3[68]. Большие наши потери связаны в основном с первым периодом Великой Отечественной войны, с внезапным нападением Германии на Советский Союз и с просчетами советского руководства, допущенными в начале войны.

Наши безвозвратные потери по годам войны выглядят следующим образом: 1941 г. (за полгода войны) — 27,8; 1942 г. — 28,2; 1943 г. — 20,9; 1944 г. — 15,6; 1945 г. — 7,5 % от общего количества потерь. Необходимо отметить следующее. Если безвозвратные потери наших вооруженных сил составили 8,6 млн чел., то остальные потери — более 18 млн чел. — были из мирного населения. Оно больше всего пострадало от фашистских зверств. М. А. Гареев справедливо пишет: «Если бы Красная Армия, придя на немецкую землю, поступила по отношению к мирному населению и военнопленным так же, как фашисты к нашим людям, соотношение потерь было бы другим, но этого не случилось. И не могло случиться. И теперь „цивилизованный“ подход к этому крайне деликатному вопросу довели до того, что нашему народу ставят в вину его же гуманность, да еще пытаются привести к этой „вине“ жертвы фашистских злодеяний. И приходится только удивляться, что люди, исповедующие такую дикую „логику“, смеют говорить, что выступают за историческую „правду!“»[69].

В войне с фашистским блоком мы понесли огромные потери. Их с великой скорбью воспринимает народ. Тяжелым ударом они обрушились на судьбы миллионов семей. Но это были жертвы, принесенные во имя спасения родины, жизни грядущих поколений. И грязные спекуляции, развернувшиеся в последние годы вокруг потерь, умышленное, злорадное раздувание их масштабов глубоко аморальны. Они продолжаются и после опубликования ранее закрытых материалов. Под ложной маской человеколюбия скрыты продуманные расчеты любыми способами осквернить советское прошлое, великий подвиг, совершенный народом.

Нелишне вспомнить, что в годы войны честные люди во всем мире высоко ценили величие жертв, приносимых советским народом на алтарь общей победы. Так, в приветствии, полученном из США в июне 1943 г., подчеркивалось: «Многие молодые американцы остались живы благодаря тем жертвоприношениям, которые были совершены защитниками Сталинграда. Каждый красноармеец, обороняющий свою советскую землю, убивая нациста, тем самым спасает жизнь и американских солдат. Будем помнить об этом при подсчете нашего долга советскому союзнику»[70].

Тем, кто сейчас льет слезы о потерях в годы Великой Отечественной войны, следовало бы не забывать, что сейчас, в годы мирного неолиберального реформирования, потери населения больше, чем тогда, при И. В. Сталине. К тому же тогда всегда был прирост населения. Даже в годы войны не падала рождаемость. Профессор МГУ Б. Хорев утверждает: «Правление Ельцина обошлось русским в 20 млн жизней. Каждый год „продолжения реформ“ прибавляет к этой цифре от полутора до трех миллионов»[71]. Такого в России никогда не было.

Анализировать причины потерь нужно и сегодня, но делать это грамотно, не раздувая искусственно скандальных сенсаций. В ходе Великой Отечественной войны были операции, в которых командование допустило серьезные, трагические просчеты. Что было, то было. Но это не повод для злорадства, для искажения истории, искажения истины.

Советский Союз вышел из Второй мировой войны, хотя вынес на своих плечах главную ее тяжесть, мощным государством с самой сильной в мире армией. К концу войны фашистская армия вообще перестала существовать и потеряла все свое вооружение. Советские Вооруженные Силы к этому времени имели 35,2 тыс. танков и САУ — в 1,6 раза больше, чем к началу Великой Отечественной войны; орудий и минометов 321,5 тыс. единиц — превышение в 2,9 раза; боевых самолетов 47,3 тыс. — в 2,4 раза больше, чем в начале войны![72] При этом их качественные характеристики значительно превосходили образцы боевой техники 1941 г. Резко возросла в ходе войны и численность личного состава действующих фронтов. Если в начале войны она составляла немногим более 3 млн чел., то к концу 1944 г. возросла до 6,7 млн чел.[73]

Насколько остро стоял в ходе войны вопрос о резервах, какими обладала страна для своего спасения, о цене войны, насколько трагично и тревожно воспринимало этот вопрос руководство страны, видно из приказа народного комиссара обороны СССР № 227 от 28 июля 1942 г. В нем набатом звучали такие слова: «Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны. Территория Советского государства — это не пустыня, а люди, рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы, матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, — это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн населения, более 800 млн пудов хлеба в год и более 10 млн т металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину»[74].

Тогда в суровое, поистине смертоносное время армия и народ откликнулись на этот призыв, сделали все для спасения отчизны. Да, это стоило больших потерь с нашей стороны. Но было достигнуто главное: немецко-фашистское наступление было не просто остановлено, а враг был повергнут — стал отступать уже вглубь своей территории, Красная армия стала громить фашистского зверя в его логове.

Вопрос о цене нашей победы в Великой Отечественной войне — это вопрос экономического противоборства СССР с Германией на всем протяжении войны. Ведь каждый день, каждая неделя, каждый месяц, каждый год войны требовали огромных материальных ресурсов. Это и восполнение прямых потерь боевой техники и вооружений на фронте, особенно в первые месяцы войны, а они были колоссальны. Например, если к 22 июня 1941 г. у нас имелось 22,6 тыс. танков, то к концу года их осталось 2100, из 20 тыс. боевых самолетов — 2100, из 112,8 тыс. орудий — всего около 12,8 тыс., из 7,74 млн винтовок и карабинов — 2,24 млн[75]. А еще требовалось и наращивать силы армии, для чего были нужны тысячи новых танков, самолетов, артиллерийских орудий и т. д. От всего этого зависел не только успех проводимых операций, но и размер наших возможных потерь.

Экономическое противоборство СССР с Германией в годы войны велось с предельным напряжением всех сил. И, несмотря на крайне неблагоприятные условия, в которых оно началось, Советский Союз, в конце концов, добился в этом противоборстве решительной победы. Вопрос этот настолько важен, что следует хотя бы кратко остановиться на основных слагаемых этой борьбы.

В годы Великой Отечественной войны И. В. Сталин вместе с другими руководителями партии и государства провел огромную работу по перестройке народного хозяйства СССР в соответствии с требованиями войны, организации оборонной промышленности, увеличению производства вооружения и боевой техники, созданию и использованию стратегических резервов. Программа военной перестройки народного хозяйства Советского Союза содержалась уже в выступлении И. В. Сталина по радио 3 июля 1941 г., затем была развита в докладе 6 ноября 1941 г. о 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции и других документах.

Деятельность Сталина охватывала чрезвычайно широкий и разнообразный круг проблем. Он руководил важнейшими мероприятиями, связанными с перестройкой народного хозяйства страны для обеспечения нужд войны. Через неделю после начала войны советское правительство приняло первый план военного времени — «Мобилизационный народно-хозяйственный план» на III квартал 1941 г., переводивший социалистическую экономику на рельсы военной экономики. 16 августа 1941 г. правительство приняло «Военно-хозяйственный план» на IV квартал 1941 г. и на 1942 г. по районам Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии, рассчитанный на перемещение промышленности в восточные районы страны и форсирование в этих районах военного производства, необходимого для нужд войны. ЦК партии и Совнарком СССР приняли ряд чрезвычайных мер по более эффективному использованию в народном хозяйстве всех наличных кадров и изысканию их резервов. Был увеличен рабочий день, введены обязательные сверхурочные работы, отменены очередные и дополнительные отпуска, что позволило без увеличения числа работников примерно на одну треть повысить использование оборудования.

В середине июля 1941 г. И. В. Сталин потребовал от наркома вооружения Д. Ф. Устинова срочно начать строительство завода-дублера по производству 20-мм авиапушек в Поволжье, поскольку в ходе тяжелых боев на ленинградском и киевском направлениях фашисты все время бомбили наши предприятия по производству этих и других видов вооружения. Было принято постановление ЦК партии и Совнаркома по строительству заводов-дублеров. Вскоре строительство было развернуто, и через полтора месяца задание было выполнено. Маршал Советского Союза Д. Ф. Устинов вспоминает: «Мне не раз приходилось докладывать И. В. Сталину о выполнении графиков выпуска продукции. На их нарушения он реагировал иногда довольно резко. Когда, например, в сентябре один из уральских заводов не выполнил заказ по выпуску орудий, И. В. Сталин тут же дал телеграмму директору завода и парторгу, строжайше предупредил их об ответственности. Эта телеграмма всколыхнула весь завод, и случаев нарушения графика больше не было»[76].

Как известно, еще в предвоенное время по инициативе Сталина на востоке страны создавалась вторая промышленная база. Это было дальновидное решение, подлинное значение которого было оценено уже в первые месяцы Великой Отечественной войны, когда пришлось проводить почти одновременную массовую эвакуацию промышленных предприятий с Украины, из Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, Крыма, Северо-западного, а позднее и Центрального промышленных районов. Наличие такой базы ускорило ввод в действие эвакуированных предприятий.

Перемещение промышленных предприятий из западных районов страны на восток, налаживание на них бесперебойной работы находилось под пристальным вниманием Сталина. Он часто звонил на заводы директорам, парторгам с просьбой увеличить производство самолетов, танков, моторов и др.

От рабочих не отставали и колхозники. Миллионы из них ушли на фронт и в промышленность. Для военных нужд село передало лучшие тракторы и автомобили, лошадей. В фонд Красной армии поставлялась значительная часть собранного урожая. На колхозные и личные средства покупались для армии самолеты и танки. Вся тяжесть земледельческого труда военных лет лежала в основном на женщинах, стариках и подростках.

Знаменитая женская тракторная бригада Героя Социалистического Труда Паши Ангелиной, эвакуированная в 1941 г. из Сталинской (Донецкой) области Украины в Казахстан, на новом месте уже в 1942 г. обработала 5401 га вместо положенных 2100 га и сэкономила 13,5 т горючего. Она собрала по 190 пудов зерна с каждого гектара, хотя до этого здесь собирали очень низкие урожаи. Бригада еще в войну впервые начала освоение казахстанской целины. Паша Ангелина оказывала помощь в подготовке женских кадров трактористов. По ее призыву «Сто тысяч подруг — на трактор!» свыше 200 тыс. девчат и женщин освоили эту сложную профессию. Женщины-трактористки позволили пополнить армию новыми силами, а страну обеспечить хлебом. Ангелину не раз принимал И. В. Сталин, беседовал с ней.

Из прифронтовой зоны в предельно сжатые сроки во второй половине 1941 г. на восток были перебазированы 2593 промышленных предприятия и более чем 10 млн чел. Одновременно в тыл перевозились запасы продовольствия, десятки тысяч тракторов и сельскохозяйственных машин, эвакуировались сотни научных институтов, лабораторий, библиотек, уникальные произведения искусства. Для перевозки были использованы около 1,5 млн железнодорожных вагонов[77].

Эвакуация потребовала огромного напряжения сил. Она стала народным подвигом. Люди работали самоотверженно, нередко под огнем противника, забывая об усталости и сне. Целая индустриальная держава была перемещена на тысячи километров на восток. Там, часто под открытым небом, машины и станки буквально с железнодорожных платформ пускались в дело. Значение этого народного подвига для развития военной экономики страны, для судьбы войны невозможно переоценить.

Маршал войск связи А. И. Белов по этому поводу пишет: «А вспомнить эвакуацию нашей промышленности на Восток. Эвакуацию и развертывание ее в кратчайшие сроки на новом месте. Беспримерная эпопея! И кто был душой ее? И. В. Сталин. Я знаю это тоже по рассказам многих участников и очевидцев. Понятно, не одного И. В. Сталина тут заслуга. Была огромная организаторская работа партии и правительства, всех органов государственной власти, сверхчеловеческий труд миллионов людей. Но это — большая заслуга и лично И. В. Сталина»[78].

Характерно признание немецкого генерала Курта фон Типпельскирха: «Сталин смог оснастить свои новые армии гораздо лучше, чем оснащались до того времени русские войска. Вновь созданная по ту сторону Урала или перебазированная туда военная промышленность работала теперь на полную мощность и позволяла обеспечить армию достаточным количеством артиллерии, танков и боеприпасов»[79].

Большое внимание Сталиным уделялось совершенствованию боевой техники, поступавшей на вооружение армии и флота. Г. К. Жуков об этой стороне деятельности Сталина писал так: «Уделяя постоянное внимание развитию вооружения и боевой техники, И. В. Сталин часто встречался с наркомами авиационной и танковой промышленности А. И. Шахуриным и В. А. Малышевым, наркомом вооружения Д. Ф. Устиновым, а также ведущими главными конструкторами авиационной техники Н. Н. Поликарповым, А. Н. Туполевым, С. В. Ильюшиным, А. С. Яковлевым, П. О. Сухим; артиллерийских систем — В. Г. Грабиным, танков — Ж. Я. Котиным, А. А. Морозовым, стрелкового оружия — В. А. Дегтяревым, Б. Г. Шпитальным, Г. С. Шпагиным»[80].

Гигантская работа в годы войны была проделана по производству военной техники — в решающей сфере экономического противоборства с Германией и ее союзниками. Противоборство, развернувшееся на этом направлении, происходило в крайне неблагоприятных условиях. Мощная военная экономика Третьего рейха с предельной интенсивностью использовала ресурсы завоеванных стран Европы. Советской военной экономике противостоял, по существу, экономический потенциал Европы. Примечательна в этом отношении запись в дневнике Геббельса от 18 марта 1941 г.: «Фюрер хвалит работу заводов Шкода (крупнейшие в Чехословакии предприятия военно-промышленного комплекса). В ходе этой войны они оказали нам величайшую услугу, поставляя оружие… Крупп, Рейн-металл и Шкода — это 3 наши крупные кузницы оружия и военной техники»[81].

Борьба в области производства вооружения и боевой техники между СССР и Германией развернулась еще в предвоенные годы и с огромным напряжением сил велась на протяжении всей войны. Поистине драматического напряжения она достигла в 1943 г., в год коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны. К этому времени уже обозначилось превосходство Советского Союза над Германией и ее союзниками не только на полях сражений, но и в военной экономике. Для Германии центральной проблемой, определявшей возможность успеха на востоке, стало изменение соотношения сил на советско-германском фронте в пользу вермахта. Правители Германии были уверены, что путем жесточайших мер по мобилизации колоссальных людских и материальных ресурсов порабощенной Европы и направления их против Красной армии они смогут восполнить потери, понесенные в войне с СССР, и подавить его растущую мощь превосходящими силами.

С февраля 1943 г. с лихорадочной поспешностью стала проводиться тотальная мобилизация экономических, людских и чисто военных ресурсов. Считалось, что Советский Союз будет не в состоянии противостоять огромному военному и экономическому потенциалу Европы. Геббельс 18 февраля 1943 г. заявил: «Опасность, нависшая над нами колоссальна… больше нельзя лишь наспех и поверхностно использовать богатый военный потенциал не только своей собственной страны, но и имеющихся в нашем распоряжении важных районов Европы. Необходимо использовать его полностью и настолько быстро и основательно, насколько это мыслимо в организационном и деловом отношении. Ложный стыд здесь абсолютно ни к чему. Будущее Европы зависит от нашей борьбы на Востоке!»[82]

Ресурсы, находившиеся в распоряжении Германии, были огромны. Меры по их мобилизации проводились со всей решительностью, жестокостью и поспешностью. В ходе тотальной мобилизации удалось достигнуть значительного роста военного производства и новые сотни тысяч солдат были брошены в котел войны. В 1943 г. танков и штурмовых орудий было выпущено больше, чем в 1942 г., почти на 73 %, самолетов — свыше чем на 71 %[83]. Вермахт получил новые танки, самолеты и другие образцы боевой техники. В приказе перед началом летнего наступления Гитлер писал: «Армии, предназначенные для наступления, оснащены всеми видами вооружения, которые оказались в состоянии создать дух немецкого изобретательства и немецкая техника»[84].

Красная армия, весь советский народ стояли перед новыми тягчайшими испытаниями. Им предстояло отразить готовящиеся удары огромной силы. Очень многое зависело от того, сумеет ли советский тыл мобилизовать новые силы для продолжения борьбы, дать своей армии материальные средства борьбы, и количественно, и качественно сопоставимые с теми, какие направляла на советско-германский фронт Германия, использовавшая ресурсы порабощенных стран Европы.

Это была задача неимоверной трудности. Решение ее еще более осложнялось тем, что огромная территория страны находилась под пятой фашистской оккупации, и ее ресурсы враг использовал для продолжения войны. И на полях сражений, и в военно-экономическом противоборстве с Германией и ее союзниками СССР, по существу, находился в одиночестве. Получаемые поставки по ленд-лизу были несопоставимы с ресурсами, которые направил Третий рейх на советско-германский фронт.

Война не давала передышки. Перед лицом надвигавшихся новых тяжелых испытаний, требовавших огромных жертв, напряжения всех сил, у советского народа и руководства страны не опустились руки. Великая цель спасения родины, вызволения попавших в рабство миллионов людей, победы над фашизмом рождала великую энергию и самоотверженность и на фронте, и в тылу.

Общий объем промышленного производства в нашей стране увеличился на 17 %, а в Германии — на 12 %. Располагая меньшей промышленной базой, социалистическая держава превзошла Германию по выпуску вооружения. В 1943 г. Советский Союз произвел до 35 тыс. самолетов, или почти на 10 тыс. больше, чем Германия, и 24,1 тыс. танков и САУ против 10,7 тыс. танков и штурмовых орудий, произведенных в Германии[85]. В войска поступала новая боевая техника, которая по многим показателям превосходила боевую технику врага. Количество автоматического оружия в действующей армии к июлю 1943 г. по сравнению с апрелем увеличилось почти в два раза, противотанковой артиллерии — в 1,5; зенитной — в 1,2; самолетов — в 1,7; танков — в 2 раза[86]. Советское правительство, Коммунистическая партия, превратив страну в единый военный лагерь, мобилизовали огромные материальные и людские ресурсы. Народ напряжением всех своих сил успешно ковал меч победы.

В 1943 г. не только на полях сражений, но и в области военной экономики завершился коренной перелом в пользу Советского Союза. В книге «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» председатель Госплана СССР Н. А. Вознесенский писал: «В истории военной экономики СССР 1943 год является годом коренного перелома, он характеризуется крупнейшими победами Красной армии, укреплением и развитием военного хозяйства с резко выраженными особенностями расширенного воспроизводства. Значительно увеличилось производство всего совокупного общественного продукта по сравнению с 1942 г. Увеличилось производственное потребление, вырос народный доход, выросло личное потребление трудящихся и накопление, увеличились основные и оборотные фонды народного хозяйства»[87].

В 1943 г. советская экономика достигла выдающихся успехов. Это, между прочим, вынужден был признать и Президент США Ф. Рузвельт. Говоря о росте американской военной экономики, он в послании конгрессу от 7 января 1943 г. отмечал: «Мы не должны забывать при этом, что наши достижения не более велики, чем достижения русских… которые развили свою военную промышленность в условиях неимоверных трудностей, порожденных войной»[88].

После изгнания фашистских оккупантов на освобожденной территории по указанию И. В. Сталина сразу же начиналось восстановление городов и сел, заводов и предприятий, больниц и школ. Государство выделяло немалые средства для возрождения экономики в пострадавших от оккупации районах. Так, в 1944 г. они составили две пятых всех капитальных вложений в народное хозяйство. В восстановлении хозяйства участвовала вся страна. Широко было развито шефство тыловых районов для возрождения пострадавших от врага областей.

В прошлом история не знала примера одновременного ведения крупнейших наступательных операций армии и широкого развертывания народом восстановительных работ на огромной территории, освобожденной от противника.

1944 год был годом максимального выпуска основных видов военной техники. Авиационная промышленность дала стране 40,3 тыс. самолетов, из них 33,2 тыс. боевых. Советские ВВС имели на фронте в четыре раза больше самолетов, чем немцы, а в 1945 г. это превосходство стало еще большим. С января 1945 г. до конца войны танкостроители произвели для армии 49,5 тыс. танков и САУ, в то время как германская промышленность — только 22,7 тыс. Потребности фронта полностью удовлетворялись боеприпасами всей номенклатуры. Если в Битве под Москвой зимой 1941–1942 гг. в сутки расходовалось лишь 700–1000 т боеприпасов, то в 1944 г., например, Первым Белорусским фронтом расходовалось в сутки 20–30 тыс. т. Выпуск артиллерийских снарядов, на долю которых приходилось более половины всех боеприпасов, составил в 1944 г. 94,8 млн единиц, а всего за годы Великой Отечественной войны советская артиллерия получила от промышленности 775,6 млн снарядов и мин, что в 14 раз больше, чем поступило в русскую армию в период Первой мировой войны[89].

Отмечая значительный рост к концу войны огневой мощи нашей армии, нарком вооружения Д. Ф. Устинов писал: «В последнюю военную зиму стали особенно сказываться на росте огневой мощи наших войск количественные и качественные изменения в артиллерийском парке. Если взять для сравнения две крупнейшие операции заключительного периода войны, Белорусскую и Берлинскую, можно отметить в последней незначительное вроде бы увеличение общего количества стволов — всего на 15 процентов. Но зато доля тяжелой артиллерии выросла до небывалых размеров, количество ее — прежде всего 100-мм пушек и 152-мм гаубиц-пушек — возросло почти в полтора раза. Такой насыщенности артиллерией, особенно крупных калибров, не было ни в одной операции Великой Отечественной войны. В разгроме берлинской группировки противника участвовало столько орудий, сколько имелось во всех государствах мира к концу Первой мировой войны… Упор на качество, который мы сделали уже в ходе завоевания коренного перелома в войне, а затем неуклонно усиливали, принес свои плоды. Красная Армия была оснащена лучшей в мире полевой и танковой артиллерией»[90].

Подвиг тружеников тыла имел историческое значение — такова была его весомость в судьбах страны. В нем воплотилось растущее превосходство социалистической экономики над капиталистической экономикой Германии, опиравшейся на ресурсы почти всей Европы. Возможность такого роста экономической мощи СССР начисто отрицалась и не учитывалась ни в каких расчетах руководством Третьего рейха, да и явилась полной неожиданностью для руководителей антигитлеровской коалиции. Жизнь вдребезги разбила ими созданную легенду, в которую они сами уверовали, о неспособности военной экономики СССР противостоять мощной экономике Германии, об убогости советской боевой техники.

По данным Госплана СССР, в 1941–1945 гг. наша военная промышленность произвела самолетов 142,8 тыс., танков и самоходно-артиллерийских установок (САУ) — 110,3 тыс., орудий — 523,5 тыс. Гитлеровская Германия за 1941–1944 гг. произвела 78,9 тыс. самолетов, 53,8 тыс. танков и САУ, 170,1 тыс. орудий.

Наши авиаконструкторы и самолетостроители создали истребители и бомбардировщики, обладавшие высокими летно-техническими данными. Всего за годы войны было освоено и запущено в серийное производство 25 типов новых и модернизированных самолетов и 23 типа авиационных двигателей. Например, такого боевого самолета, как штурмовик Ил-2, прозванный фашистами «черной смертью», не было ни в одной стране мира. С лета 1943 г. наша авиация имела полное превосходство в воздухе.

Наши тяжелые и средние танки, особенно прославленный Т-34, и самоходно-артиллерийские установки превосходили не только германские, но и все зарубежные машины аналогичного класса.

В танковой промышленности впервые в мировой практике песочные формы при отливке крупных стальных деталей были заменены металлическими, что позволяло вдвое сократить затраты труда. Впервые также была применена термическая обработка деталей токами высокой частоты. Огромное значение для совершенствования танкового производства имела осуществленная под руководством академика Е. О. Патона замена ручной сварки брони корпусов танков автоматической. Этого до конца войны так и не сумели сделать ни фашисты, на которых работала вся Европа, ни наши союзники, обладавшие высокоразвитой промышленностью. Наша танковая промышленность сваривала танки автоматически, да еще на конвейерах. Е. О. Патон вспоминал: «1944 год был для нас во многом не похожим на другие годы. Мы продолжали все шире развертывать работу на оборонных заводах, продолжали жить войной, ее интересами и нуждами»[91]. Оборонная промышленность наладила массовый выпуск реактивных минометных установок — знаменитых «катюш», наводивших ужас на фашистов.

При этом новые виды вооружений создавались, как правило, в рекордно сжатые сроки. Так, 152-мм гаубица была сконструирована и изготовлена в 1943 г. за 18 дней, а массовое производство ее было освоено всего за полтора месяца.

В США за годы войны было произведено 297 тыс. самолетов, свыше 86 тыс. танков, а в Советский Союз было направлено лишь 14 450 самолетов и 7 тыс. танков, что составляет по самолетам 4,9 % и по танкам — 8,1 %. В то же время в Англию, которая до лета 1944 г. вела войну ограниченными силами на второстепенных театрах, из США было отправлено более 10 тыс. самолетов и 12 750 танков[92]. Красная армия воевала оружием собственного производства.

Виднейший военный деятель и теоретик Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников сделал очень много для становления и развития советского Генерального штаба, всемерного поднятия его роли. Но, подчеркивая большую роль Генерального штаба, он писал: «Если „оперативный“ генеральный штаб можно приравнять к прежнему мозгу армии, то „экономический“ и „политический“ генеральные штабы должны составить, по нашему мнению, „мозг страны“, а „сверхгенеральным штабом“ может быть только одно Правительство. Одним словом, мы считаем, что руководство подготовкой к войне на политическом и экономическом фронтах должно быть представлено особым органом государства, а не армии, и отнюдь не Генеральным штабом. В общем и целом, войну подготавливает, ведет ее и несет ответственность за успех или неудачу не Генеральный штаб, а Правительство, которое или само по себе, или через особый орган (Совет обороны) цементирует подготовку на различных линиях»[93].

Опыт Великой Отечественной войны подтвердил правильность этих суждений. Вместе с тем он показал не только огромную роль И. В. Сталина как Верховного главнокомандующего, но и как председателя правительства, его выдающуюся роль в решении вопросов внутренней и внешней политики страны. И. В. Сталин решал огромный круг проблем, которые были вне сферы компетенции полководцев. В этом смысле масштабы и многосторонность его деятельности нельзя сравнить с деятельностью любого из полководцев, будь то даже Г. К. Жуков, А. М. Василевский, К. К. Рокоссовский, И. С. Конев или кто-либо другой.

Вот почему мы называем И. В. Сталина стратегом. Что касается полководцев, то они решали прежде всего военные вопросы. И. В. Сталин проявил себя и как полководец: он лично разрабатывал и руководил Висло-Одерской операцией (12 января — 3 февраля 1945 г.). Историческая группа Генерального штаба в 1955 г. (после смерти вождя) признала данную операцию лучшей за годы войны по подготовке и проведению.

Победа в Великой Отечественной войне спасла советских людей от гибели и порабощения, спасла первое в мире социалистическое государство. Его территориальная целостность и безопасность границ были укреплены. Советскому Союзу была возвращена старинная русская земля — Печенгская область с незамерзающим портом. Отодвинута от Ленинграда граница. Отошла к нашей стране северная часть Восточной Пруссии, этого исконного плацдарма немецкой агрессии. Литовский народ получил отторгнутую ранее Клайпедскую область. На Дальнем Востоке нашей стране были возвращены Южный Сахалин и Курильские острова.

Чрезвычайно важным явилось и то, что в результате победы в Великой Отечественной войне было создано между Советским Союзом и враждебными государствами Запада стратегическое предполье из дружественных стран, которое в определенной мере предохраняло СССР от военного вторжения.

В ходе Великой Отечественной войны Советский Союз осуществил великую освободительную миссию. Его войска, насчитывавшие более 7 млн воинов, вели напряженные бои почти 15 месяцев с врагом на территории 13 стран. Ими были разгромлены 607 дивизий, взяты в плен 2,5 млн солдат и офицеров противника[94].

Красная армия сыграла решающую роль в освобождении от фашистского рабства многих народов Европы. От тирании фашистов был избавлен и немецкий народ. В результате разгрома японской Квантунской армии от гнета иноземных захватчиков были освобождены народы Азии, прежде всего Китая и Кореи. Победа в Великой Отечественной войне имела всемирно-историческое значение. Она далеко перешагнула рамки судьбы нашей страны и народа.

Глубокого осмысления требует и тот факт, что СССР, несмотря на огромные опустошения своей территории, потери, понесенные в Великой Отечественной войне, вышел из нее более мощным, чем до начала войны. А Красная армия обрела славу самой мощной армии мира.

Что стоят в свете этих фактов пропагандистские потуги демократов, их попытки внедрить в сознание народа ложь о том, что Советский Союз к войне вообще не был подготовлен, что Красная армия начала и кончила войну, не умея воевать, оружие ее было никудышным, ее Верховный главнокомандующий и его полководцы были бездарными. При этом самые лестные комплименты отпускаются демократами немецким генералам, которые все делали «правильно», а наши полководцы воевали «неправильно», допускали сплошные ошибки, напрасно губили людей. Всячески затемняется факт, что именно Красная армия под руководством ее командного состава разгромила главные силы вермахта и его союзников, сокрушила фашизм. Совершая только ошибки и просчеты, одержать победу невозможно. Пренебрегая этими очевидными истинами, демократы своей пропагандой ненависти к советскому прошлому загнали себя в логический тупик. Еще раз следует подчеркнуть, что И. В. Сталиным в ходе войны, в начальный ее период, были допущены тяжелые ошибки. Это — принятое 23 июня 1941 г., совершенно не соответствующее обстановке решение о нанесении контрударов по вторгнувшимся войскам противника, его пагубное стремление до последней возможности удерживать Киев, просчеты в определении задач войскам в зимней кампании 1941–1942 гг. и летне-осенней кампании 1942 г. И не только это. Что было, то было.

Больше того, эти ошибки и просчеты необходимо знать, чтобы уберечься от подобного в будущем. Ведь положение России становится все более грозным.

Но необходимо помнить и то, какой чрезвычайно сложной и тяжелой была обстановка начала 1940-х годов. А развернувшиеся боевые действия сразу приняли небывалый размах, приобрели невиданную напряженность, динамичность, грандиозный масштаб. Развернувшаяся борьба обрела новые необычные способы и формы ее ведения. Это крайне осложнило задачу сразу найти правильные методы решения вставших проблем вооруженной борьбы в современной войне не только И. В. Сталину. Это была беда не только его. Ни один из политических и военных лидеров стран Европы не смог найти эффективного способа отражения фашистской агрессии. Их страны рухнули под ударами немецкого блицкрига. Лишь Ла-Манш спас Англию от разгрома в первый период Второй мировой войны.

Военачальники армии и ее Верховный главнокомандующий, пройдя через горнило поражений, приобрели опыт ведения тяжелейшей из войн с самым опасным противником — фашистской Германией и привели советский народ к блистательной победе.

Для Советского Союза пирровой победы не произошло. Победу удалось завоевать, хотя и ценой больших потерь, но все же в масштабах, не истощивших сил государства, не подорвавших его экономическую, политическую и военную мощь.

Этот неоспоримый факт оказал поистине судьбоносное влияние на исход завершающего этапа Второй мировой войны. Дело в том, что весной и летом 1945 г. правящие круги Англии и США всерьез рассматривали возможность начать, привлекая силы немецкого вермахта, войну против СССР. План экстренной операции «Немыслимое» разрабатывался по указанию У. Черчилля в обстановке величайшей секретности высшим органом военного руководства Вооруженных сил Великобритании — комитетом начальников штабов. Цель операции заключалась в том, чтобы принудить Россию подчиниться воле Соединенных Штатов и Британской империи. Начать войну намечалось 1 июля 1945 г. Рассекреченные документы личного досье премьер-министра Великобритании в октябре 1998 г. были опубликованы в английской и мировой печати. Краткий комментарий этих документов дал доктор исторических наук, профессор О. А. Ржешевский в газете «Красная звезда» 27 февраля 1999 г., полностью план операции и сопутствующие материалы опубликованы в журнале «Новая и новейшая история» (1999 г. № 3).

Анализируя состояние военно-экономического потенциала СССР, разработчики плана войны вынуждены были признать следующее. «В области экономики Россия обеспечивает себя широким спектром материальных потребностей для сухопутных войск и авиации». Военный потенциал России значительно возрос в первой половине 1945 г. Не возникает для нее серьезных проблем и с продовольственным снабжением. Вооружение русской армии совершенствовалось на протяжении всей войны и находится на хорошем уровне, не уступает другим великим державам. Известны случаи, когда немцы заимствовали некоторые виды вооружения. Из соотношения сухопутных сил сторон ясно, что мы не располагаем возможностями наступления с целью достижения быстрого успеха.

Таким образом, говоря о цене победы, следует не забывать, что общая численность погибших советских граждан в годы Великой Отечественной войны составила 26,5 млн чел., из них 18 млн — это мирное население. Было призвано в армию 34,5 млн чел., из них погибло, умерло от ран, в плену 8 млн 668 тыс. 400 чел. Около 7 млн чел. погибли на оккупированных территориях. Около 7 млн чел. погибло в советском тылу. Потери лагерного населения составили около 3 млн чел.

Следует помнить, что 1710 городов и около 70 тыс. сел и деревень были полностью разрушены. Свыше 25 млн чел. потеряли крышу над головой. Такие крупные советские города, как Ленинград, Киев, Харьков, Днепропетровск, Смоленск, Курск и многие другие, подверглись значительному разрушению, а некоторые из них, например Минск, Сталинград, Ростов-на-Дону, полностью лежали в развалинах.

Мы не забудем, что советской экономике был нанесен огромный ущерб. Немецко-фашистские захватчики полностью уничтожили почти 32 тыс. промышленных предприятий. Гигантский ущерб понесла топливо-энергетическая база страны, железные и шоссейные дороги, речной транспорт. Враг разрушил тысячи шахт, вывел из строя свыше 3 тыс. нефтяных скважин. Более 60 крупных электростанций страны были уничтожены. Тысячи километров железных и шоссейных дорог подверглись разрушению, многие железнодорожные узлы и мосты оказались взорваны, десятки тысяч километров линий связи не действовали.

Нельзя забывать того факта, что победа советского народа в Великой Отечественной войне спасла народы страны и все человечество от угрозы фашистского порабощения. Советско-германский фронт был главным фронтом Второй мировой войны. Здесь воевало более 70 % сухопутных сил агрессора. Именно Советский Союз, его сражающаяся армия и народ стали главной силой, преградившей путь германскому фашизму к мировому господству. На советско-германском фронте было уничтожено более 607 дивизий фашистской коалиции, немецко-фашистская армия потеряла здесь три четверти своей авиации, большую часть танков и артиллерии, боевых кораблей и транспортных судов. Англо-американские войска разгромили и взяли в плен 176 дивизий.

Мы гордимся тем, что Советский Союз оказал решающую помощь народам Европы и Азии в их борьбе за национальную независимость. Несмотря на тяжелейшие потери, Советский Союз вышел из войны окрепшим, значительно возрос его авторитет на международной арене. СССР превратился в великую мировую державу.

Следует помнить, что главным источником победы над фашизмом в Великой Отечественной войне стал героизм воинов Красной армии, беззаветный труд, патриотизм и инициатива народных масс.

Победа над фашизмом добыта кровью, беспримерным героизмом, тяжелейшим трудом и огромными безвозвратными потерями советского народа, его неиссякаемой энергией и верой в неизбежную победу над врагом. Нельзя в данном случае принижать и роль Коммунистической партии, ставшей для рядовых коммунистов, для всего народа организатором и вдохновителем побед над фашизмом. Во главе государства стоял признанный вождь И. В. Сталин.

Войну выиграли мы, остальные нам только помогали. Мы вершители истории. Мы сломали хребет объединенной Европе. Нам надо гордиться Великой Победой. Король Великобритании после Сталинградской битвы прислал И. В. Сталину меч «Гражданам Сталинграда, крепким, как сталь, от Георга VI в знак глубочайшего восхищения».