Враг любит больно

Глава 10

— Доброе утро, — Алла открывает шторы, цепляя на лицо фальшивую радость, — как спалось, Есения?

— Хорошо, — отвечаю из-под одеяла.

На самом деле я практически не спала. Тупо лежала и пялилась в потолок, прокручивая в голове возможные варианты побега из-под венца. Но с грустью понимала, что в доме куча охраны, рядом Алла с Мартой, отец приехал еще вчера. Коршуном на меня смотрит — злющий, усталый, нервный.

Он реально с таким настроением дочь замуж в счастливую жизнь выдает?

Спросить хотелось, но я не стала. У нас обязательно случилась бы ссора, он понял, что успокоительные я не пью и меня бы накачали.

А я не хочу!

Даже когда плохо, мне на самом деле лучше. Пелена с глаз спала и я слышу, как птицы за окном поют, как вкусно пахнет выпечкой в спальне, мне Алла завтрак в постель принесла. В конце концов, я чувствую раздражение на саму Аллу и отца.

Мне не все равно, я не робот.

Откидываю одеяло в сторону, жмурюсь от яркого света от окна.

— Через час приедут визажист и стилист. К этому времени вы должны быть готовы, — Алла складывает руки на груди, — платье уже приехало, оно очень красивое.

— Хорошо, — киваю рассеянно. С Аллой вести себя как робот несложно, она сама такая — сухая, отстраненная, механическая. Вообще не представляю ее вне нашего дома. Если она такая с другими людьми, то точно одинока. А иной я ее не видела за много лет ни разу.

Но я почему-то верю, что в юности она была иной — обычной нормальной девчонкой, не могла не быть. Наверное, у нее случилось что-то ужасное, раз вот так высушилась ее душа.

Мне страшно, что рядом с Яром я стану такой же.

В душе долго стою под прохладной водой. Пытаюсь привести себя в чувства, прояснить голову. Почему-то без конца всплывают воспоминания нас с Робертом вместе.

Как так? Человек предал, растоптал… А я все равно лелею то хорошее, что между нами было. И как храбро дрался за меня, как нежно касался, как любил, как ревновал.

Счастье ускользнуло сквозь пальцы, как это делает сейчас вода. Протягиваю ладонь и долго смотрю, как вода по ней стекает. Слезы свободно льются по щекам, я не препятствую. Лучше сейчас, чем потом расплакаться на макияже.

Проторчав в ванной больше положенного, выхожу в комнату. Меня уже ждут. Марта сидит на низком подоконнике — улыбчиво поедает пирожные. Рядом с ней стул, в котором меня будут приводит в порядок.

— Доброе утро, Есения. Решила составить тебе компанию, чтобы не было скучно.

Ну конечно…

Такая милая, приятная с виду.

Лицемерка проклятая, манипулирующая чувствами других людей.

Даже не знаю, кто из них хуже Алла и Марта.

Наверное, Марта.

Алла просто отстраненная, она сильного вреда мне не наносит.

А эта в голову лезет, пытается влиять на меня.

На время работы визажиста со стилистом снова выпадаю из реальности. Мне сушат волосы, увлажняют кожу, наносят макияж. А я плаваю в воспоминаниях, где Роберт держал меня в своих сильных руках.

Кажется, что свадьба с Яром — это последний рубеж. Дальше я о Роберте больше думать не смогу, между нами порвется даже та призрачная нить, которую я лелею. Яр будет пачкать меня своими прикосновениями… боже, как же я не хочу.

— Есения, какая ты красивая, — Марта всплескивает руками. В глазах прямо реальный восторг. Умеют же люди претворяться, а….

— Платье, — в спальню входит Алла с объемным чехлом. Я платье видела на эскизе раньше, успела уже забыть.

Алла раскрывает чехол на постели, освобождая пышную молочную ткань. Лиф расшит камнями, как и часть юбки. У платья очень длинный шлейф. И фата тоже вся в камнях.

— Боже, — Марта вертит в руках роскошную корону. Алла выкладывает на туалетный столик тяжелое колье с серьгами и браслет.

Продавать меня будут с шиком, чтобы все видели, что стою того.

Смиренно позволяю надеть на себя платье и дорогие безделушки. Последней надевают фату.

Касаюсь подрагивающими пальцами ее расшитого края, в зеркало перед собой всматриваюсь. В отражении совсем другая девушка. Макияж сделал мои черты намного ярче. Взгляд кошачий из-за стрелок. Волосы уложены упругими пышными локонами. И кругом блеск камней.

Хорошо, что для всех я под успокоительными и эмоций от меня никто не требует.

— Время, — в комнату заходит начальник охраны, на меня смотрит вскользь.

— Мы уже готовы, — Марта с Аллой помогают мне со шлейфом и фатой. Украдкой стираю скатывающуюся по щеке слезу.

До ЗАГСа едем в большом белом внедорожнике. Отец сидит рядом, постоянно разговаривая с кем-то по телефону. У него проблемы и большие, я это быстро понимаю. Он не произносит имя Поклонского вслух, но мне кажется именно он их ему создает.

Со мной наигрался и взялся за отца?

Возле ЗАГСа нас встречают гости. Среди множества лиц к сожалению не нахожу Машу. Она была бы единственным светлым пятнышком тут, но ее нет…

По ступенькам сбегает Яр в черном костюме с бабочкой. Его взгляд с восторгом осматривает шикарный образ, который для меня сделали. Он передает мне роскошный букет из белых роз.

Вкладываю свою ладонь в его, позволяю вести за собой.

Глаза между тем мечутся по сторонам в поисках неизвестно чего….

Или известно.

Неужели ОН даже не придет в последний раз взглянуть на меня?

Нас проводят в большой зал с золотой лепниной на стенах. Гости расселись на стульях, в центре дубовый стол с кольцами и свидетельством о браке. Мило улыбающийся регистратор.

Ноги слабеют и отказываются идти вперед. Покачиваюсь, но Ярослав удерживает на месте.

— Улыбнись, — шипит в ухо, — ты на свадьбе, а не на похоронах.

Пытаюсь набрать полную грудь воздуха, но жесткий корсет не позволяет. Все тело покрывается липкой горячей испариной, голова кругом.

Иду, рассматривая красную ковровую дорожку перед собой. Не могу видеть довольные лица гостей. Яра, упивающегося своим превосходством. Равнодушного отца.

Мне хочется кричать и плакать, а не улыбаться.

Неужели он не придет меня спасти?

Почему дурацкая надежда все никак не отпускает?

— В этот прекрасный день, — женщина регистратор начинает бодро. Ее взгляд пробегается по гостям, по Яру, на мне выражение ее лица меняется на настороженное.

Растягиваю уголки губ, чтобы изобразить подобие улыбки. На Яра сморю исподлобья. Он выглядит спокойным и безэмоциональным снаружи, но глаза злющие. Мысль о том, что ночью нам придется остаться наедите, полыхает внутри ужасом. Кажется он просто на части меня разорвет, особенно когда поймет, что я не девственница больше.

Ну и пусть, наверное…

Больше не глядя на меня, женщина с выражением декламирует о прекрасной жизни, что нас ждет после брака, об ответственности, о вместе в горе и радости.

Господи, какая же дичь! Моя будущая жизнь будет лишь унылой тенью того, о чем я мечтала. Я буду жить в тюрьме.

Напряжение сковывает меня тисками, в ушах белый шум заменяет ее речь. Чувствую, как сознание начинает медленно куда-то отплывать. Хочется закрыть глаза и оказаться где-нибудь в другом месте, только не рядом с этими людьми и Яром. Все равно уже…

— Согласны ли вы… — голос регистраторши обрывается, удивленный взгляд застывает где-то за моей спиной. Быстро смаргиваю накатившие слезы, в полной тишине оборачиваю.

Пеструю толпу разряженных гостей заполонил мрачный черный цвет. Мужчины в костюмах просочились везде. Зачем они здесь?

Взгляд метнулся к входу в зал и сердце замерло.

Роберт.

Из глаз тут же брызжут слезы.

Он за мной!

За мной!!!

Пришел….

С жадностью всматриваюсь в него.

Идеальный, мой, любимый. Его горящий взгляд устремлен прямо на меня.

По телу бегут горячие мурашки, сердце заходится. Я боюсь моргать, чтобы он только не исчез.

— Я пришел забрать долг, — его голос эхом разносится по залу.

Роберт уверенно идет ко мне на встречу по проходу, рассматривает в свадебном платье.

— Убирайся вон, щенок, — голос моего отца сочится ядом, — тебе никто здесь ничего не должен.

— Жизнь за жизнь, Петя. Твоя Яся за мою мать, — Роб протягивает мне ладонь.

— Яся, не смей, — шипит Яр, — я тебя за это убью, ты слышишь?

С Яром я и так и так умру, так что мне плевать.

Свадебный букет выскальзывает из моих рук.

Окрик отца я игнорирую.

Роб пришел за мной, я от него не откажусь.

Пересекаю расстояние между нами. Лицом врезаюсь в его грудь. Ладонями обнимаю так крепко, как только могу. Жадно втягиваю в себя его запах.

Как же я скучала…

— Я так ждала, я так ждала, — шепчу сквозь слезы, — и ты пришел.

— Ты пригласила, я пришел, — его ладонь скользит по моим голым плечам, — можешь попрощаться с отцом, Яся. Его ты больше не увидишь.

Сердце ухает, с разбегу ударяясь по ребрам. Я знала, что будет именно так. Или Роб или моя старая жизнь.

Больно рвать с отцом, несмотря ни на что. Ведь он мой папа, у нас были и хорошие моменты. Я помню, как в детстве он держал меня на руках.

Но выбор — это то, от чего я не смогу отказаться.

— Прощай, пап. Я тебя люблю, но я ухожу, — бросаю быстрый взгляд на разъяренного отца, которого подойти к нам ближе не пускает охрана Роберта. Вкладываю ладонь в ладонь Роберта и покорно следую на выход рядом с ним.

На улице солнечный свет бьет мне в глаза. Я свободно подставляю ему свое, не обсохшее еще от слез, лицо. Внутри не успокаивается ураган. Но крепкая ладонь Роберта дает мне опору в этом стремительно меняющемся для меня мире.

Роб усаживает меня в большой внедорожник, сам садится рядом. Машина срывается с места мгновенно, оставляя ЗАГС и помятых охранников отца за собой.

В голове жужжит рой из миллиона вопросов, но я молча прислоняюсь к плечу Роберта. Сжимаю его ладонь в своих.

Не исключаю, что нас попытаются преследовать. Только без толку, я никогда не скажу Яру да. Пусть хоть на кусочки меня разрежут. Не после того, как Роб забрал меня.

Мы долго петляем по городу, потом выезжаем за кольцо. Дорога в окне становится монотонной. Я прикрываю глаза на плече Роберта всего на секунду и просыпаюсь в новом месте.

— Приехали, — Роб открывает дверь. Мы в каком-то уединенном месте в лесу. Вдалеке виднеется глухая каменная стена с воротами. На территории высокие деревья, красивый ровный газон. И дом в два этажа из стекла.

Вокруг больше нет никого из охраны.

С помощью Роберта я выбираюсь наружу. Мы вместе входим внутрь дома.

Тут все очень похоже на его квартиру. Прозрачные перегородки, практически нет дверей. Свет, свободно льющийся через огромные.

— Когда ребенком две недели сидишь в тесном погребе без окон, перестаешь любить стены, — Роб усмехается, наблюдая как я разглядываю его дом.

— Извини, — разворачиваюсь к нему.

— Тебе не за что, — Роб вздыхает, прикрывая глаза, — я как-то слишком поздно это понял.

С души летят последние камни сомнений. Он смог понять, мы достучались друг до друга.

Остается всего один важный для меня вопрос:

— Роб, я не смогу быть любовницей, я…

— Я и не предлагаю больше, — он сбрасывает пиджак, бросает его на диван, следом летит туда галстук. Роб расстегивает несколько пуговиц на рубашке, чтобы вдохнуть полной грудью, — помолвка расторгнута.

— Хорошо, — обнимаю Роберта снова. Я не могу его не касаться.

О его бывшей невесте пока знать ничего не хочу. В моих мыслях есть только я и он.

О прошлом мы поговорим как-нибудь позже.

— Что будет дальше? — вскидываю на него взгляд.