Враг любит больно

Глава 8

— Забудь, он нес чушь. Ты моя, Яся и это не обсуждается, — Роб ловит мою ладонь, тянет к своим губам. Прикрываю глаза, чувствуя его поцелуй на кончиках пальцев, — хочу тебя, — горячий шепот рассыпается по моей коже.

— Насколько твоя? — уточняю с дрожь в голосе.

— Целиком и полностью, Яся. Это больше не обсуждается.

Роб разворачивает ладонь и целует ее центр, влажно касается языком. Хрипотца в его голосе заставляет низ живота потяжелеть. Я выдаю бесстыдный несдержанный стон и выгибаюсь. Мое тело после разлуки реагирует на его близость слишком сильно.

«Целиком и полностью его….»

Машина резко выворачивает и останавливается у обочины. Нам возмущенно пикают водители, которых мы подрезали. Роб не обращает на это внимания, отстегивается и подается ко мне, запечатывает мои губы нетерпеливым поцелуем. Его ладони комкают тонкое трикотажное платье, тяжесть тела вжимает в сиденье.

«Это больше не обсуждается….» — Его признания меня пьянят, заставляют дрожать. И мне уже не хочется разговоров, чтобы он был напряжен или мы спорили. Хочется перемирия, нежных касаний наших тел, любви, ласки.

Роб с трудом от меня отрывается, выворачивает руль и бьет по газам. Руки на руле сжимаются до скрипа оплетки, его дыхание медленно приходит в норму. Внутри дрожит от мысли, что рядом со мной Роберту становится тяжело себя контролировать.

Он сходит с ума так же, как и я.

Роб выжимает из машины максимум, не обращая внимания на вспышки камер видеофиксации. Ночные улицы смазываются за окном, я вся растворяюсь в предвкушении нашей ночи.

У нас все будет, а потом мы поговорим. Роберт заберет меня, что-нибудь придумает.

Может быть наш брак — это как раз то, что нужно, чтобы примирить наши семьи?

Дети не в ответе за ошибки их отцов, они имеют право на свой путь и свое счастье.

Я верю в это безоговорочно. И Роберт должен, мы же не в силах оторваться друг от друга. Теперь уже точно, только если с мясом. Мое сердце не переживет, если мы расстанемся.

Машина с визгом тормозит на парковке. Мы спешим к нему взявшись за руки, в лифте целуемся. Когда добираемся до квартиры — оба уже не в силах сдерживаться.

Роб срывает с меня платье, жадно осматривает помутневшим взглядом. Цепляет пальцами свою футболку и стаскивает через голову. У меня во рту пересыхает от того, насколько он идеален.

Еще один сумасшедший поцелуй и я соскальзываю по его телу вниз. Колени приземляются на мягкий ковер. Сама в шоке от того, что делаю.

Даже могу сказать, что пока не готова к такому…. Но в ушах до сих пор звенит издевательское высказывание Яра о том, что я в браке с ним каждое утро буду начинать с минета, чтобы поднять ему настроение.

Ненавижу его и хочу, чтобы все мои первые разы были с Робом. И так и будет.

Неловко цепляю пальцами его ремень на джинсах. Краска заливает все лицо и я боюсь поднять на Роберта взгляд. Я стесняюсь до безумия.

Чтобы не передумать, быстро расправляюсь с ремнем и ширинкой. Тащу вниз джинсы Роберта вместе с бельем. Его упругий налитый член пружинит, тяжело покачивается перед моим лицом.

Осторожно касаюсь его, с удивлением отмечая бархатистость нежной кожи. Головка ярко-красная, блестящая от смазки.

Веду пальцами по стволу осторожно, не понимая насколько сильно можно надавливать, прикусываю от напряжения губу. Роб ловит меня за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза.

— Яся, блядь, — читаю по его губам. В ушах настолько шумит от волнения, что я немного глохну.

— Ммм? — двигаюсь ближе губами к члену. Оставляю на головке поцелуй.

Я в курсе, что можно ласкать ртом, но там же у меня зубы, а она такая нежная. А если я задену? Я же вообще ничего не умею.

— Сууу…. — шипит Роб, закатив глаза. Его тело пошатывает слегка, грудь нереально высоко вздымается на каждом вздохе, — иди сюда, лучше, — подхватывает меня на руки. Переступает через одежду и несет вглубь квартиры, раскладывает на столе.

— Я просто хотела сделать тебе приятно, — смущенно поджимаю губы, — я научусь, я просто…

Разглядываю его совершенного голого. Роб не смущается себя, трогает за член. Проводит по нему ладонью, сжимает. Он скатывает по моим ногам трусики, снимает лифчик. Замечаю, как слегка подрагивают его пальцы при этом.

Мне хочется закрыться от смущения, но я большим усилием воли прижимаю ладони к полированной глади стола. Позволяю Робу сжать мои щиколотки и согнуть ноги, развести их шире. Он смотрит прямо туда, и я горю.

Мои глаза округляются от шока, когда Роберт склоняется надо мной и целует внизу. Из груди вырывается удивленный вскрик. Хочу приподняться, но его ладонь властно прижимает меня к столу. А вторая забрасывает ногу ему на плечо.

— Роб… я наверное… это слишком, — мои бедра елозят по столешнице. Сама краснею, бледнею, дрожу. Как-то даже сделать ему минет было не так страшно, как позволить целовать там.

Я же там не очень красивая, я смотрела. Внешние губы пухлые слишком, и они не все закрывают. Клитор с внутренними губами не прячется.

Я видела картинки красивых половых губы, где все спрятано и аккуратно. Мне иметь такую вагину не повезло. Да и волосы есть, я их немного постригла, но не удаляла лазером, не успела записаться на процедуру.

— Расслабься, Яся, — обжигает промежность горячим дыханием. Пошло проводит языком, слизывая выступившие соки. Я задыхаюсь от яркого прострела удовольствия, скребу пальцами по столешнице. Бедра сами раздвигаются шире, давая Робу как можно больше доступа к моему телу.

Успокаиваю себя, что раз он не прекращает, значит его все устраивает у меня.

Роб присасывается к моему клитору, вбирает его в рот. Упруго щелкает языком по центру возбуждения, прикусывает. Все его развратные действия отзываются неуемной жаждой продолжения. Я тихо постанываю, дрожащими пальцами касаюсь коротких волос, оцарапываю от острого удовольствия кожу головы.

Он урчит и продолжает меня ласкать. Пошлые звуки и мои стоны заполняют пространство.

Тело сотрясает от неожиданной разрядки, я вскрикиваю. Роб отрывается, пьяно наблюдая за моим оргазмом. Ладони упираются в столешницу у моих ног.

Стоит вспышкам немного схлынуть, а телу обмякнуть, как Роб тянет меня за бедра на себя. Вводит член одним слитным движением, которое заставляет меня дрожать снова. Закинув ноги себе на плечи, двигается быстро. Возбужденный взгляд следит за моим лицом.

Тянусь к нему, желая чувствовать все его тело на себе. Роберт сдается и накрывает собой. Мы жадно целуемся, пока его член во мне двигается с нарастающей скоростью. Обвиваю торс ногами, вцепляюсь в Роберта со всей силы.

Я хочу слиться с ним, стать его частью. Чтобы он никогда не мог расстаться со мной.

Тело Роберта на мне замирает и внутри разливается горячий поток. Оглушено смотрю в его затуманенные глаза. Он ведь только что кончил в меня… О боже… я же… мы же… могут быть последствия…

Роберт отрывается от меня медленно. Напряженно следит за тем, как вместе с его членом из меня выходит и течет по бедрам сперма. Он облизывает губы, жмурится. На губах появляется кривоватая усмешка.

Сажусь на столешнице и обнимаю его, прижимаясь к груди. Если забеременею, я ничего не буду с этим делать. Мы с Робертом точно любим друг друга, поэтому ребенок обязательно будет желанным.

— Я в душ, — смущенно осматриваю свои бедра.

— Иди, я сейчас, — он целует в губы, — покурю…

— Хорошо, — быстро поднимаюсь по ступенькам на второй этаж. Встаю в ванной под теплый душ, расслабляюсь.

Все действительно хорошо…. У нас получится.

— Черт, — пятку обжигает от резкой боли. Вскрикиваю и смотрю вниз, пытаясь понять, на что наступила.

В стоке поблескивает металлический миниатюрный предмет. Подношу его к глазам, рассматривая под теплыми потоками воды.

Сережка с английской застежкой. Именно она застряла в решетке и я на нее наступила. Дорогая, с бриллиантом. Она не может принадлежать уборщице, так что в ванной Роберта совсем недавно была другая женщина, которая принимала тут душ.

Удушливая волна разочарования и боли дрожью прокатывается по всему телу.

У Роберта есть кто-то еще…

Я для него не особенная.

— Боже…

Со спины чувствую жаркое прикосновение голого мужского тела. Роберт целует в плечо, а я вздохнуть не могу. Из глаз брызгают предательские слезы.

Разворачиваюсь на одеревенелых ногах, лицом упираюсь в твердый торс. Скольжу щекой по коже с жесткими волосами, слышу ухающее мне в ухо сердце.

Больно, так больно… а я не могу от него оторваться.

Как же так?

Поднимаю на Роберта залитые слезами глаза. Он тут же замечает, что что-то не так и хмурится. Обнимает мое лицо ладонями, удивленно вскидывает брови.

— Яся? — шелестит сквозь звуки падающей воды.

Дрожащими пальцами поднимаю на уровень его взгляда сережку, вглядываюсь в его лицо. Может быть это какая-то ошибка? Может нет у него никого и он все сейчас мне объяснит?

В глазах Роба на секунду мелькает вина. Я вижу ее и становится невыносимо. Чертова сережка падает на пол, а моя ладонь хлестко ударяет Роба по щеке.

Сама не верю, что это сделала. Ладонь горит огнем. Отступаю, больше не чувствуя его рук на себе. Взгляд пляшет по ванной в поисках выхода.

Я не могу больше здесь находиться.

Вылетаю в спальню, несусь вниз по стеклянной лестнице, скользя по ступенькам и едва не ломая ноги. Ногти скребут по стене с противным звуком.

В голове долбит лишь одна мысль — как он мог?

Я так надеялась…

Я же думала…

Я же видела…

Что?

Что важна для него?

Боже, какая дура!!!!

Дура!

Дура!!!

ДУРА!!!!

Внизу натягиваю платье на голое тело, босоножки, хватаю сумку.

— Яся, — Роберт сбегает следом за мной в одном полотенце. Дергает на себя, — остановись немедленно и прекрати истерику!

— Или что? — пытаюсь стряхнуть его руку с локтя, но не выходит, — что ты мне скажешь Роб, а?

Он молчит, сжимая зубы. Сверлит меня испепеляющим взглядом.

— Кто она?! — мой надрывный крик разлетается по большому помещению.

— Тебя это не касается.

Голос Роберта спокойный, пронизанный безразличием. Он действительно убежден, что это не мое дело?

— Что? — задыхаюсь от боли, — у тебя есть другая, а меня это не касается?! Ты хоть слышишь себя?

Отступаю, Роберт идет следом. Прижимает меня к стене, не давай вздохнуть. Давит своим темным взглядом.

— Яся, просто выкинь все это из головы.

— Это твоя невеста, да? — до меня вдруг доходит о чем Теймураз говорил. Почему смотрел на Роберта так осуждающе, — ты женишься!

Как я сразу не поняла очевидного?

— Да, — не возражает Роб, — но между нами это ничего не меняет.

— Это меняет все! — Мой голос перестает мне принадлежать. Он предательски дрожит и ломается.

— Нет, — отрезает твердо, — ты моя, Яся.

— Нет, не твоя больше, — мотаю головой, не обращая внимания на предательские слезы, застилающие глаза.

— Моя, — его лицо вплотную. Роб ведет носом по моей щеке, сжимает волосы на затылке, целует жадно, — ты моя.

Задыхаюсь, пытаясь его от себя отодрать, но ничего не выходит. Роберт нетерпеливо тянет мое платье вверх, гладит голые бедра, прижимается пахом.

— Забудь, Яся.

— Нет, — цежу сквозь зубы, отворачивая лицо в сторону, — я не буду тебя ни с кем делить. Всему конец, Роберт.

— Я твоего отца уничтожу! — Роберт звереет. Его кулак с силой летит в стену рядом со мной, — а тебя все равно заберу.

— Скажи, признайся… на самом деле ты ко мне ничего не чувствуешь, правда? Все ради мести было… Ну же, Роб! Скажи! Ради мести?

Роб отступает на шаг, зло усмехается.

— Иди тогда к черту, Роб! Чтобы ты знал, ты для меня тоже ничего не значишь, — ударяю кулаком ему в грудь, — я замуж выхожу, понял?! Двадцать шестого в Грибоедовском ЗАГСе за Ярослава Якоцкого. Ровно в четыре. Можешь прийти и поздравить нас! — выплевываю хрипло на последнем издыхании.

Роб замирает. С него лица сползает усмешка.

— Я просто развлекалась, как и ты, — толкаю дверь и вылетаю из квартиры в коридор. Не получается ни вздохнуть, ни выдохнуть. По щекам бегут дорожки слез.

Что же я наговорила такого? А он?!

Кажется, мне никогда в жизни еще не было так больно.

В лифте смотрю на себя в огромное зеркало. Жалкая, растерянная, бледная. Вода с волос пропитала платье и оно прилипло к телу. А губы…. Губы алые, зацелованные этим предателем.

Он просто играл со мной. Смеялся над моей наивностью.

Это конец, все мои мечты и надежды рухнули.

У подъезда перехватываю такси у влюбленной парочки. Они удивленно смотрят на меня, но вопросов не задают.

Таксист пытается бурчать о намокших сиденьях, поэтому приходится оплатить поездку в двойном размере.

В душе после урагана наступает полная тишина. Вакуум.

Все эмоции словно перегорели.

Приходит понимание, что жизнь вдребезги. Я не нужна Робу, Яру тоже. Для обоих просто забавная зверушка, с которой можно поиграть. Не человек даже.

Отец тоже так думает, решив выгодно от меня избавиться.

Почему так?

Почему?

Неужели я не достойна нормального человеческого отношения? Любви?

В дом пробираюсь через сад, перелажу через подоконник. В комнате темно, но мне кажется тут кто-то есть. От страха вскрикиваю.

— Доброй ночи, — отец включает прикроватную лампу. Он сидит в кресле рядом с моей постелью в домашних штанах и майке. Напряженный взгляд устремлен на меня, — где гуляла?

— Не скажу, — остаюсь стоять у подоконника, обнимая себя руками. Я даже о подругах каких-нибудь соврать не могу. Знаю, отец все проверит. Он теперь от меня не отстанет.

— С кем?! — повышает отец голос.

— Не скажу, — прикусываю губу, отворачиваюсь.

— Ты понимаешь, что творишь, дура? Свадьба с Якоцким скоро, а ты по ночам шляться вздумала? Я все выясню, Есения. Мои люди уже отслеживают твои передвижения и проверяют контакты. Выясню и голову оторву идиоту, который решил к тебе прикоснуться, — отец понимается на ноги, — немедленно рассказывай мне все!!!