Враг любит больно

Глава 6

Дома я была в пять утра.

Сон совершенно не шел. Я расхаживала по комнате в полной темноте, бесконечно трогая свои опухшие от поцелуев губы.

Мне было больно и хорошо. Я парила в облаках и падала в преисподнюю. Меня на две половины разрывало.

Слова Роберта и он сам пугал, но остановится и отказаться от него было выше моих сил. Он — мой глоток воздуха в затхлой безнадежной жизни, где до меня по-настоящему никому нет дела.

Я бесконечно прокручивала в голове нашу близость в машине. Роберт целовал меня как одержимый. Он был не в силах оторваться, как и я.

На моем теле полно синяков от его пальцев. Они рассыпаны на бедрах, ягодицах, груди. Касаюсь их, слегка нажимая и вновь фантомно чувствую прикосновения Роберта.

Уставшая от терзающих мою душу эмоций засыпаю ближе к восьми утра.

Мне сегодня на учебу, будет важная контрольная. Но мне вообще не до университета. Сосредоточится на уроках не получается, буквы перед глазами пляшут, материал в голове не откладывается. Кажется, впервые в жизни я завалю сессию. Да еще под конец года.

— Есения, вы проспали, — надо мной раздается сдержанный голос Аллы.

— Мне только к обеду, — безбожно вру и переворачиваюсь на другой бок. Кутаюсь в одеяло, чтобы не засветить свои синяки.

Алла немного топчется у моей кровати и исчезает. А я снова проваливаюсь в тяжелый сон. Вынырнуть из него получается только к часу.

Отец давно на работе. Это радует, потому что в глаза ему смотреть сегодня не нужно.

Быстро принимаю душ, сушу волосы. Одеваюсь бордовые брюки с высокой талией, к ним белую рубашку. Волосы завязываю в высокий хвост. Следы помятости приходится прятать под тональником и более ярким, чем обычно, макияжем.

Я все еще успеваю на две важные пары.

Маша трезвонит безостановочно, спрашивает где я. Волнуется, что опять встречалась с Робертом. В университете накидывается на меня с расспросами.

— Я не могу тебе рассказать, — шепчу, когда мы забиваемся в угол на галерке. Аудитория огромная, лекция скучнющая. До нас с Машей никому нет дела.

— Он хорош, да? — вздыхает подруга, подперев щеку ладонью. На меня смотрит с блудливой улыбочкой.

Передо мной раскрытый конспект с девственно-белыми листами. Откладываю ручку, смотрю на Машу с взглядом побитой собаки:

— Нам нужно поговорить, — запинаюсь, тяжело вздыхаю.

— Мы уже.

— Не о Робе…. Яр решил сделать моей свидетельницей Милу.

— Что? Какого хрена? — Брови Маши везут на лоб. Она переводит взгляд вниз, где сидит Мила с подружками. Мы с ней в разных группах учимся, но на общих потоковых лекциях пересекаемся.

— Я надеюсь, мне не придется выходить за него, — опускаю глаза на ручку, зажатую в моих пальцах. Она хрустит под нажимом моих нервно сжатых пальцев, — так что это будет неважно.

— Козел. Эта сука тебя травит, а он ее в свидетельницы.

— У ее отца много денег, так что ему все равно.

— Уверена, Мила не откажется. Это ж будет такой классный повод глумиться над тобой всю свадьбу.

— Да уж… — зажмуриваю глаза до боли. Мила одна из тех, кто не упускает возможности уколоть меня разгульным образом жизни Яра. Если бы не она с ее подругами, то о большей части я бы и не знала. Только уведомляют меня всегда — фото, текстовые сообщения, расспросы на переменах.

Не понимаю, как можно быть настолько бессердечными.

— Ты уже сказала своему Роберту о свадьбе?

— Нет, пока не было подходящего момента.

— Представляю, что будет с Петром Георгиевичем, если он заявится просить твоей руки вместо Яра.

— Не думаю, что Роб пойдет к отцу, — из моей груди вырывается нервный смешок. Мне страшно представить, что будет, если эти двое встрется.

— А как тогда?

— Я не знаю.

— Мне кажется, все равно тебе нужно сказать Роберту. Свадьба через две недели.

— Я скажу, обязательно… Как ваши отношения без обязательств в Виталиком? — пытаюсь переключить подругу на другую тему.

— Отлично, — она усмехается, — мы встречаемся, занимаемся сексом, потом расходимся. Никаких сюси-пуси и всего остального.

— Ого, это действительно работает?

— О да, — Машка расцветает. Откидывается на жесткой деревянной лавке, улыбается во все тридцать два зуба, — я говорю ему пока. Как бы между прочим роняю, что скоро все закончится, потому что у меня наклевываются нормальные отношения и благодарю за секс.

— Ауч, — тяну через зубы воздух, — и что Виталик?

— Удачи желает, — Маша прикрывает кулаком рот, чтобы заглушить смех. С соседних рядов на нас недовольно косятся студенты, — но сам при этом белый, как эта бумага. Зубами скрипит так, что мне кажется скоро от них ничего не останется.

— Ну… — пожимаю плечами, — мне его не жалко.

— И мне, — подруга становится серьезной, — может мне себе какого-нибудь фиктивного жениха найти для полноты картины? Побрутальнее.

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — дергаю бровь вверх.

— Молчи уже, Джульетта. У тебя там нехилый замес намечается с разборками, а у меня всего-то фиктивный парень, — она окидывает взглядом аудиторию. Впивается в бритый затылок нашего университетского плохиша, — вот этот подойдет.

— Он отбитый, — дергаю Машу за рукав, — ты чего?

— Сексуальная гора мышц. У него и байк свой есть, будет чем перед Виталей понтанутся, — подруга вздыхает, — как думаешь, согласится?

— Ну… просто так вряд ли. Может не надо, Машуль? С Ангарским никто даже не заговаривает без сильной необходимости.

— Он простой студент, — подруга хмыкает, — это у тебя разборки высокого уровня со всякими миллиардерами и многолетней кровавой враждой. А у меня просто байкер и хулиган.

Смотрю на Машу и не понимаю, кто из нас двоих более бесстрашный.

Влас Ангарский гроза всего универа. Заводится с пол-оборота, в морду любому даст просто за кривую улыбку.

— Решено, подойду к нему после занятий, попробую подкатить со своим вопросом.

Уверена, он ее пошлет.

Только это и радует.

Оставшееся время до конца пары пробуем с Машей писать конспект. Получается плохо, поэтому просим списать у Антона с первого ряда. Он наш друг, должен помочь.

— Все, убежала, — подруга срывается с места вместе со звонком. Ее цветастое платье мелькает в проходе, пока она несется за Ангарским. На выходе врезается в его спину, выбивая книгу и конспект, сама театрально приземляется на пол аудитории задницей.

Я задерживаю дыхание, окружающие студенты в россыпную.

Влас проводит лапищей по своему бритому затылку, Машку встряхивает с пола, как куклу. Подрываюсь, чтобы помочь подруге, но протиснуться через других студентов быстро не получается.

Парочка исчезает на коридоре. Когда выбегаю, их уже не вижу.

В срочном порядке набираю Машке на телефон.

— Дурочка, блин! — скрежещу зубами. Не хватало только, чтобы Влас ей что-то сделал.

«Все ок» — приходит на телефон.

В ступоре перечитываю сообщение несколько раз. Растерянно озираюсь в полном коридоре студентов.

В смысле все ок? Он же ее уволок в неизвестном направлении!!!

— Черт, что за день! — спешу на выход. Подожду ее возле универа, все выспрошу. Надо убедиться, что этот отморозок ничего Машке не сделал. Глупая же, куда полезла?

Там у него папашка с погонами, он его в один счет отмажет от любой проблемы.

На парковке замечаю машину Яра. Он курит, периодически кому-то кивает в знак приветствия. Яр выпустился в прошлом году, так что некоторое время мы учились вместе. Правда тогда отец еще меня за него не сватал, так что мы почти не общались.

Яр находит взглядом меня и кивает, чтобы подошла.

— Привет, — останавливаюсь от него на приличном расстоянии. Улыбка даже притворная на губы не натягивается, — что ты здесь делаешь?

— Решил заехать за своей невестой и позвать на ужин, — усмехается, откровенно пялясь на яркую помаду. Пошло закусывает нижнюю губу.

— Откуда ты знаешь, во сколько я заканчиваю?

— Твой отец сказал, — Яр резко дергает на себя. Смотрит в мои испуганные глаза с видом победителя. Наклоняется и целует в засос, пытаясь проникнуть языком мне в рот. Мужские ладони ползут по моему телу, ощупывая его через тонкую ткань брюк и блузки. Всем телом напрягаюсь в его руках, потому что мне противно. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать отбиваться, — Яся, завязывай, — шипит мне в губы, — вкусная сегодня, ммм… я вхожу во вкус.

Его дыхание становится тяжелее. К моему бедру прислоняется твердая эрекция. Меня перетрясывает.

— Мы еще не женаты, — резко дергаюсь. Освободившись, отступаю. Стираю его слюну с губ дрожащей ладонью.

Глаза Яра наливаются яростью, такого он не ожидал. Матерится, за локоть тащит меня в свою машину, закидывает на пассажирское сиденье. Сам садится за руль. Нервно дергает за ремень безопасности.

— Блядь, мне надоели эти танцы с бубном, ты все равно не ценишь.

Какие танцы? Это он про свой браслет, который подарил в прошлую встречу?

— Прекращай набивать себе цену, Яся! Две недели и твоей главой обязанность по утрам будет стоя на коленях мне отсасывать для хорошего настроения.

— Не дождешься, — скриплю зубами.

— Еще как дождусь, — ударяет кулаком по рулю, — будешь делать все, что я скажу. В зубах тапочки принесешь, если захочу. Если ты вдруг решила, что какая-то особенная, то спешу тебя разочаровать. Ты просто балласт в дополнение к деньгам Петра. Так что давай, умерь свой пыл и начинай вести себя как послушная девочка.

— Иди к черту! — дергаю за ручку двери машины. Выскакиваю наружу, дрожа всем телом от возмущения.

Яр всегда был несдержанным, но сегодня побил все рекорды сволочного ко мне отношения. Тапочки ему в зубах! Подавится он ими, сволочь больная.

— Вернулась, — окрикивает, пока я направляюсь к проезжей части ловить такси.

Пошел он, я с ним в одну машину больше не сяду! От обиды и шока по щеке стекает слеза, смахиваю ее, приказываю себе не плакать. Яр точно не заслуживает видеть, как меня довел.

Я разные слухи о нем слышала. Поговаривали, что он иногда перегибает и девушки на него жалуются. Кто-то высказывался, что Яр может себе позволить ударить или принудить даже. Все же мне казалось, что это слухи. Пьянки, вечеринки, наркотики. Привиделось, показалось, кто-то специально ради денег наговорил или из зависти. Но теперь вижу, что все может быть еще хуже, чем о нем говорят.

А если пожаловаться отцу?

Услышит ли он меня?

Скорее всего, нет… скажет, что я напридумывала и отмахнется.

Он никогда не хотел меня слушать.

Я надеюсь только на Роберта. Он сказал, что я ему теперь принадлежу. Пусть тогда заберет меня у Яра, пусть сделает своей навсегда.