Все делают это

Глава 14

— Мне что-то так в спину давит. Прямо колом. Боюсь, как бы синяка не получилось, — блею наивной овечкой.

Денис громко выдыхает, отпускает меня и, схватив свой чемодан за ручку, тащит к шкафу. Он останавливается, бросает на меня хмурый взгляд, засовывает руки в карманы, потом высовывает и, если бы я не успела его изучить, то сказала бы, что он нервничает.

Я смотрю на его ширинку и отчетливо вижу очертания возбуждения. Уголки губ непроизвольно подымаются и, не скрывая улыбки, продолжаю пялится на Дениса.

— Кто твой папик, для которого ты так хранишь свою верность, а? — спрашивает едко, расстегая молнию чемодана и начиная выкладывать одежду в шкаф.

— Что, прости? — из-за того, что в моей голове проносятся кадры того, как можно было бы использовать не по назначению стол у окна, до меня не сразу доходит смысл его слов.

— Уверен, ты давно уже не девственница, чтобы ломаться. Да мой член был уже в миллиметрах от цели, и ты не выглядела напуганной, когда стонала, желая, чтобы я оказался поглубже, — делится со мной своими рассуждениями. Мне же остается лишь стоять с открытым от возмущения ртом и слушать этот бред. — Значит, напрашивается вывод, что ты сдерживаешь себя. Потому что ко мне тебя определенно тянет. Я это чувствую и вижу. Ты боишься изменить кому-то, а судя по тому, что ездишь на новой тачке, живешь в огромной квартире в центре, носишь крутые шмотки, вывод напрашивается сам за себя — у тебя есть спонсор и ты не хочешь его терять. Так может, переметнешься ко мне? Я, конечно, не такой богатый, но через несколько лет смогу обеспечить тебе жизнь не хуже, чем у самой королевы.

— Заткнись пока не поздно, — рычу сквозь зубы.

Его беспочвенный вывод меня задел. Очень. Неужели я похожа на продажных девиц, живущих за счет мужиков?

Да, я не заработала ни на машину, ни на квартиру, ни на половину из своих вещей, но это не значит, что все, что я умею — раздвигать ноги перед богатенькими идиотами.

— Что, правда на столько глаза колет?

Улыбка уже давно сползла с моего лица. Я стою, поджав губы, смотрю на Дениса, и не могу понять, что такого я ему сделала, что он вдруг решил покидаться оскорблениям в мою сторону.

— Ты ни черта не знаешь про меня! — я начинаю заводится и орать. — Ты не знаешь никто мои родители, ни друзья, ты не знаешь откуда у меня та самая машина и квартира! Делаешь выводы по каким-то одному тебе известным наблюдениям и вешаешь на меня ярлык шлюхи!

Я замолкаю, чтобы отдышаться после своей маленькой гневной тирады, не отводя яростного взгляда от Дениса.

— Ну, конечно, ты ведь…

— Заткнись, — перебиваю его, не желая слушать ни слова грязи в свой адрес, — я иду в душ, и чтобы когда вернусь, ни тебя, ни твоего чемодана здесь не было. И да, я увольняюсь! Достаточно с меня всего того дерьма, в которое ты успел окунуть меня! — и не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду в сторону ванной комнаты, не забыв хлопнуть дверью так, что если бы это была квартира в хрущевке, со стен непременно посыпалась бы штукатурка.

Я упираюсь руками об белую раковину, подымаю голову и смотрю на свое отражение. Глаза наполняются слезами обиды, но я до последнего сдерживаю их, не давая вырваться на волю. Нет, я не буду плакать из-за этого козла!

И почему же так хреново на душе от этих его слов? Все наше знакомство, общение, работа — все похоже на какой-то фарс. Вспомнились слова Дениса в тот день, когда я оказалась под столом его кабинета и подслушала разговор с Марком. Он взял меня на фирму, чтобы проверить чему такому могут научить на уроках минета.

Ему по большому счету насрать и на меня, и на мои чувства, и на мои рабочие навыки.

Руки задрожали от понимания какая же я дура. Да, я делала пакости и не позволяла приближаться к себе слишком близко, хотя в этом и были небольшие проколы, но я все же успела привязаться к Денису и, пора бы уже серьезно признаться — влюбиться.

Ведь просто так не ревнуют. Просто так не ранят грубые слова, слетевшие из уст человека, если он тебе не безразличен. Просто так не катятся слезы из глаз, когда понимаешь, что придется навсегда вычеркнуть его из своей жизни и забыть, как сон.

Я должна его ненавидеть, но не любить. Мое глупое сердце не должно делать кульбиты, при виде его, а между ног определенно не должно становится мокро.

Да, я и раньше влюблялась, но после расставания проходило несколько дней, а я уже порхала как мотылек и не вспоминала о бывших. Но в этот раз почему-то кажется, что все будет совершенно по-другому. Я буду как те девушки из фильмов — поедать килограммы мороженного, смотреть плаксивые мелодрамы и по несколько дней ходить по дому в одной и той же пижаме, не принимая душ.

В голове творится настоящий хаос. Я не понимаю, что лучше — молча уйти, устроить скандал или убить его прямо здесь в гостиничном номере? Оставить Карине? Или сделать на последок какую-то пакость и испортить окончательно их «идеальные» отношения.

С моих уст сорвались первые всхлипы. Я со злостью схватилась за подол платья, снимая его и бросая в угол комнаты, как будто именно оно было виновником всех моих бед. Опускаю взгляд вниз — на пострадавшее от кипятка место — и из меня прорывается неконтролируемый поток слез.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я успокаиваю себя, что плачу я совсем не из-за мужчины, это все из-за ожогов, которые так уродливо смотрятся на моей нежной коже, огибающие края трусиков и уходящие на внутреннюю часть бедер. Ну, вот, теперь на пляж точно не скоро пойду. А потом, когда заживет, наверняка останутся жуткие шрамы.

Я на автомате снимаю нижнее белье и на дрожащих ногах захожу в душевую кабинку.

К сожалению, в этот момент мой мозг полностью отрубился, находясь в трауре об «идеальном мужчине», поэтому, забыв обо всем на свете, я включаю воду и, когда горячие струи попадают на ноги, шиплю от боли.

— Да что же это такое?! — ударяю кулаком о дверцу кабинки и спускаюсь на пол.

Кажется, я убита окончательно.

Не знаю, сколько я просидела вот так — на полу душевой кабинки, закрыв лицо руками и плача, но чужое неожиданное прикосновение к плечу вернуло в реальную жизнь буквально за мгновение.

— Чего тебе? — спросила осипшим голосов, не поворачивая голову в сторону Дениса, а то, что это был именно он, я не сомневалась.

Денис молчал. Ну конечно, что можно сказать в такой ситуации? Вряд ли даже самое искреннее извинение подойдет.

— Ты замерзла, давай, я помогу тебе подняться, — говорит тихо.

— Уходи, — все, что могу произнести в ответ.

Меня не смущает, что я сижу перед ним голая и что мое лицо, скорее всего, похоже на панду — с черными разводами от туши и подводки. Я жутко утомилась после перелета и всей этой истерики, поэтому у меня даже нет сил, чтобы прогнать его или хорошенько стукнуть по голове за всю ту чушь, что пришлось выслушать в свой адрес.

— Сонь, ты …

Денис замолкает. Берет мое тело на руки, не боясь, что его одежда промокнет и несет меня в комнату. Я по-прежнему молчу, считая, что игнор лучше всяких истерик и жуть как давит на чувство совести.

Если у него такое имеется, конечно.

Он заботливо (!) укладывает меня на кровать, накрывает одеялом и мнется рядом, не зная, что делать дальше и как загладить свою вину. Я же, все так же не пересекаюсь с ним взглядом, залажу под одеяло с головой, принимая позу эмбриона.

Я вымотана эмоционально и все, чего хочу в эту минуту — уснуть. Но матрас сзади прогибается под весом Дениса, и я чувствую, как его рука проникает под одеяло и касается моей спины, вызывая мурашки вдоль позвоночника.

Большим пальцем он выписывает круги по моей коже, а я жуть как люблю, когда мне гадят спинку, поэтому превращаюсь в настоящую мурчащую кошку. В обиженную кошку. В обиженную и злую кошку, готовую бросится на обидчика в любую минуту.

— Сонь, — начинает он, — прости дурака, а? Я наговорил глупостей, о которых очень жалею. Просто…просто последняя неделя выдалась очень напряженной и из-за завтрашней встречи я хожу дерганный и готовый сорваться по любому пустяку. Можно сказать, что от нее зависит моя жизнь, — он принимает горизонтальное положение, улегшись максимально близко ко мне, но к счастью поверх одеяла. — А еще меня бесит, что с тобой я чувствую себя подростком в возрасте полового созревания. Хочу тебя до одури. До звездочек в глазах. С того случая, когда я почти трахнул тебя на столе, у меня ни на кого, кроме тебя не стоит. Так что все те оскорбления, которые полетели в твою сторону, можно смело списать на спермотоксикоз.

Я молчу. Даже не шевелюсь. Просто лежу с закрытыми глазами и слушаю его глубокий хрипловатый голос.

— Ну же, покричи на меня, побей, можешь даже покусать немного, только не молчи.

Я не произношу ни слова.

— Уснула что ли? — вздыхает он, а потом убирает руку, несколько минут лежит неподвижно, встает и отправляется в ванную.

А я наконец-то проваливаюсь в сон. И последняя мысль, которая вертится в моей голове перед тем как отключится — на самом ли деле он хочет именно меня или же это очередная уловка, чтобы соблазнить и выиграть спор.

Я проснулась от противного звяканья. Звяканья чайной ложки о чашку. Этот звук проник в мой сон и эхом отдавался в голове.

Я открыла глаза — в комнате уже было светло, Денис сидел в кресле, просматривал что-то в телефоне и все так же без остановки помешивал кофе, аромат которого достигал моего носа на расстоянии нескольких метров.

— Кажется, сахар растаял еще сто кругов назад, — зло бросаю и сажусь на кровати, придерживая одеяло на груди.

Рука Дениса останавливается. Он отрывается от экрана и переводит взгляд на меня.

— Доброе утро.

Я же… не отвечаю. Подымаюсь, закутанная в одеяло, и иду к своему чемодану на поиски одежды. Всеми силами стараюсь не пялится на его оголенный торс, но то и дело поглядываю в сторону, норовя заработать косоглазие.

Я уперто молчу весь день, игнорируя Дениса, завтрак, который он так заботливо заказал для нас, и все его попытки разговорить меня.

До офиса, в котором должна была пройди встреча мы приезжаем на полчаса раньше, боясь опоздать. Немецкая пунктуальность и все такое. Денис выглядит нервным и напряженным. Достает сигарету, прикуривает и делает несколько глубоких затяжек. Впервые вижу, чтобы он курил и до этого ни разу не чувствовала от него запаха сигарет. Он вышагивает туда-сюда перед зданием, не обращая ни на кого внимания, а у меня вдруг зарождается червячок, который просит испортить эту встречу, в отместку за его вчерашние слова и мои слезы.

Но, поразмыслив здраво, я сразу отметаю эту идею. Судя по всему, исход этой встречи важен для компании, а значит, может сказаться и на сотрудниках. Месть хороша лишь в тех случаях, когда бьет в цель, не задевая ненужные мишени.

Господин Мюллер оказался мужчиной далеко за пятьдесят. Немного полноватый, с седыми волосами и пронзительно холодными голубыми глазами.

Мы сели за стол, Денис достал из портфеля какие-то документы и понеслось. Соня скажи то, Соня скажи се. Соня уточни у господина Мюллера, правильно ли я понял, Соня скажи, что я даю гарантии и бла бла бла.

Как оказалось, встреча абсолютно не касалась интересов нашей компании. И разговор они вели вовсе не о кибербезопасности или разработки софта.

Денис искал инвестора для своего нового проекта. Компании по производству компьютерных игр, чему я была безумно удивлена. Неужели «NetCorp» приносит не достаточно прибыли? Или же он решил параллельно руководить еще одной компанией?

Денис говорил много, и я с трудом успевала переводить так, чтобы не пропустить ничего важного из его такой пламенной речи. Он пытался убедить Мюллера, что дело прибыльное, и уже через полтора года тот сможет получить первые проценты от прибыли компании. В этот момент я, в какой-то степени, восхищалась своим боссом. Он был далеко не глуп, хотя я и раньше так не думала, а еще он искренне любил то, что делает. И я завидовала ему. Завидовала, потому что он нашел себя в этой жизни, а я же перепробовав, кажется, все на свете, так и не смогла остановиться на чем-то одном.

— Вы мне нравитесь и идеи мне ваши нравятся, но я не доверяю нестабильному экономическому рынку Украины. Слишком уж большие риски потерять вложенные деньги, — перевожу Денису и вижу, как из его глаз исчезает огонек, который еще минуту назад собирался заразить своим энтузиазмом все вокруг.

— Поблагодари господина Мюллера за уделенное время.

Я снова перевожу слова на немецкий, наблюдая, как он поспешно собирает документы и прячет обратно в портфель. Мы прощаемся с немцем и в гнетущей тишине добираемся до гостиницы.

— С*ка, — шипит Денис и ударяет кулаком о стену, едва за нами закрылась дверь номера.

— Не расстраивайся раньше времени, поиски инвестора иногда занимают целый год, а то и два, а у тебя это была лишь первая попытка… или не первая?

— Первая, — отвечает он, — но времени как раз-таки нет.

Мы стоим так близко друг от друга, что я чувствую запах его парфюма. Я не могу оторвать взгляд от его черных глаз и от волнения у меня сбивается дыхание.

Я проклинаю свою чертову отходчивость и то, что характером я пошла в папу — никогда не могу долго обижаться. Поэтому мне жутко хочется как-то поднять настроение Денису и отвлечь от сегодняшней неудачи.

Поиграть в молчанку можно будет и дома, поэтому:

— Слушай, раз уж мы приехали в Берлин, я просто обязана показать тебе одно место. Правда, оно находится у черта на куличках, но вкуснее выпивки чем в «Gas Station» в жизни не пробовала.

— По крайней мере ты со мной опять разговариваешь, ради этого, наверное, стоило провалить встречу, — невесело усмехается он. — Ладно, принимаю твое предложение. Только перед этим прогуляемся по городу, я что зря камеру тащил с собой?

— Тогда решено, переодеваемся и в путь!

Мы все так же стоим, смотря друг другу в глаза, не решаясь прервать наш зрительный контакт. В конце концов Денис отмирает первым и идет к шкафу, стягивая с вешалки футболку и мастерку. Чертов педант!

Я же иду к чемодану, который все так же стоит посреди комнаты, открытый и неразобранный, с торчащими во все стороны вещами.

Глава 15

Это было странно — вот так вот просто гулять по улицам Берлина рука об руку с Денисом, не думая ни о чем. Позировать на фоне Рейхстага, улыбаться как идиотка, смотря на город с Телебашни и не сводить взгляда с мужчины, который все это время не переставал бросать на меня странные взгляды и рассказывать всякие забавные истории.

У Дениса оказалось прекрасное чувство юмора. Он рассказывал о том, как начал свой бизнес, немного о детстве и о студенческих годах. О том, как на 23 февраля женская часть компании заказала стриптизерок прямо в офис, не зная, что он пригласил нескольких важных людей для переговоров. Я хохотала от смеха так, что не могла выговорить и слова.

— Ты только представь, я изо всех сил пытаюсь убедить их, что наши условия и степень защиты от взломов намного лучше, чем у конкурентов, и тут на весь офис раздается музыка. Я выхожу посмотреть, что же такое происходит, и натыкаюсь взглядом на семь полуголых девиц, танцующих на столах. Черт, в тот момент мне хотелось уволить всех к чертям собачим, особенно, когда понял, что вслед за мной вышли и потенциальные клиенты. Но тут к нам подбегают девочки из юротдела, хватают за руки и с криками «сегодня праздник для мужчин и никакой работы, так что расслабьтесь, Денис Викторович, и получайте удовольствие» тащат в гущу этих событий.

Я взрываюсь от смеха, пытаясь представить всю эту вакханалию. Уверенна, девочки могли такое сделать.

— А через пять минут Арнольд Дмитриевич уже сидит на стуле со стопкой водки, а перед ним крутит своим задом стриптизерша. Короче, контракт был наш. Хотя мне кажется, что это заслуга Леночки, которая, по слухам, успела затащить его в туалет и отсосать по-быстрому, в надежде стать постоянной любовницей.

— О нет, зачем ты мне рассказал об этом? Теперь каждый раз, когда буду натыкаться взглядом на Леночку, перед глазами будет стоять картина как она… Постой, — вскрикиваю, и впиваюсь в него цепким взглядом, — а тебе она тоже уже успела отсосать?

— Что? Нет, конечно! — слишком поспешно отвечает Денис. — У меня есть негласное правило — никакого флирта, секса и отношений с подчинёнными. Ты у меня исключение, — улыбается своей соблазнительной улыбкой.

— Не надо лести, тебе все равно ничего не светит.

— Ранишь прямо в сердце, — вздыхает мужчина, демонстративно хватаясь за жизненно важный орган.

Мы гуляем до вечера, а потом едем-таки в тот самый бар, и я мысленно молюсь, чтобы в этот раз туда не нагрянул отряд полиции.

Все дело в том, что это не совсем легальный бар. Там можно не только выпить, потанцевать и насладится живой музыкой местных кавер-групп, но и снять номер на втором этаже для совсем других развлечений и прикупить немного травки. Денису я, конечно же, не говорю об этом.

Бар, к счастью, все в том же месте. Босс с сомнением оглядывается вокруг, сжимая в руках камеру и хмурясь.

— Расслабься, здесь вполне безопасно, — кричу на ухо. — Я в туалет сбегаю, а ты пока что займи столик и закажи чего-нибудь выпить.

Я захожу в туалет, стены которого исписаны всякими неприличными надписями, а на зеркале красуются красные сердечки, нарисованные помадой, но совсем не для того, чтобы справить естественную нужду или попудрить носик, как вы подумали.

Я вижу ее в углу у раковины. Та же девушка что и полгода назад. Рыжая, в кожаных штанах и в футболке с принтом Бетмена.

— Четыре по пятнадцать, — тихо обращаюсь к ней, что означает четыре косячка по пятнадцать евро.

Да, она так называемый дилер. Все очень просто — в женском туалете всю ночь стоит девочка, в мужском — парень. Если посетитель захочет прикупить травки или чего-нибудь посерьезней, то просто направляется в туалет. Если на бар будет облава, то торговцы быстренько смывают весь товар в унитаз и остаются не при делах.

Об этом месте я узнала несколько лет назад, когда училась в Берлине по обмену, но к сожалению, попала не в очень хорошую компанию. Симпатичный горячий парень и две одногрупницы оказались настоящими наркоманами, из-за которых я тоже чуть не подсела на какую-то фигню. От банального незнания.

Но при всем этом, курево, которое я только что приобрела, отменное, хоть я и жуткий противник наркотиков, травки и даже обычных сигарет. После этого «особого» косячка нет ни отходняка, ни провалов в памяти, ни неадекватного поведения. Просто штука, которая расслабляет и заставляет выбросить из головы плохие мысли.

Сделав несколько затяжек хочется творить добро, танцевать и улыбаться.

Раз в полгода можно и расслабиться.

Протягиваю девушке скрученные купюры, забирая «покупку» и отправляюсь на поиски своего спутника.

Денис сидит прямо за барной стойкой, потягивая подозрительную зеленую жидкость и рассматривая народ.

— Я вернулась. Что пьешь?

— Попробуй, — пододвигает ко мне второй стакан с таким же коктейлем, — бармен сказал, что это их фирменный. Ты была права, здесь действительно отменная выпивка. Я уже второй такой пью.

Я беру стакан, принюхиваюсь, сначала делаю маленький глоточек и, убедившись, что это не какой-нибудь напиток для огненного дракона выпиваю залпом сразу половину.

— Ммм, реально классный, — и допиваю до дна. — Еще один, — обращаюсь к официанту.

— Знаешь, — странно растягивая слова, говорит Денис, — я обычно не пьянею быстро, но, кажется, меня уже начинает накрывать.

Смотрю на его блестящие глаза, поражаясь тому, какой же он красивый. Ох, кажется, я так попала! Но он действительно выглядит пьяным. Улыбается, странно смотрит на меня и немного покачивается на стуле.

Внезапно Денис касается моей руки, переплетает наши пальцы и наклоняется ближе.

— Ты такая охуительная, Сонь, — произносит не разрывая зрительный контакт.

— Оставь это для кого-нибудь другого, меня таким точно не возьмешь, — бармен ставит на стойку еще один стакан, и я хватаюсь за него как за спасательный круг, освобождая руку от хватки Дениса.

— Как мне доказать всю серьезность своих намерений?

— Ну, — обвожу взглядом помещение, подумывая чтобы такого придумать, — для начала потанцуй со мной.

Конечно же я ожидала, что он откажется, но Денис с какой-то дурацкой улыбочкой спрыгивает со стула и схватив меня за руку, тащит в центр зала, где в бешенном ритме движутся танцующие тела.

Мы танцуем друг напротив друга, заразившись общей энергетикой. Сначала нас разделяло каких-то полшага, но уже через несколько минут я бессовестно трусь задницей о член Дениса, чувствуя его неизменную реакцию на меня.

Денис кладет руки на мои бедра, прижав к себе еще ближе, если это вообще возможно, и наклонившись, проводит языком по мочке уха. Его рука проникает под мою футболку и это прикосновение распаляет еще больше.

Кажется, в эту минуту кроме нас больше никого не существует вокруг. И становится так хорошо. Из головы выветриваются все лишние мысли. Есть только я и он. Мой мужчина. Желанный мужчина. Я разворачиваюсь к нему лицом и, не успевая подумать о том, что творю — впиваюсь страстным поцелуем в губы.

Денис словно этого и ждал. Он зарывается руками в мои волосы, кусает нижнюю губу, а потом просовывает свой язык и творит в моем рту нечто невообразимое.

Мне мало. Так безумно мало всего лишь этих поцелуев. Хочется большего. Хочется раздеть его, снять с себя всю одежду, хочется, чтобы он погрузился в меня.

— Просто охуеть, — рычит мне на ухо, — вот это реальный сногсшибательный поцелуй. Прямо как название коктейля.

Я плавлюсь рядом с ним, плавлюсь, плавлюсь… а потом у меня произошло минутное отрезвление.

— Что ты сказал?

— Говорю, это мой самый лучший поцелуй в жизни!

— Нет, не то. Коктейль. Как он называется?

— Крышесноный или сногсшибательный. Не уверен, что гугл правильно перевел.

Я закрываю глаза и резко выдыхаю. Пусть это будет не то, что я думаю.

— Ты ведь не заказывал выпивку с красной карты бара? — пытаясь перекричать музыку, спрашиваю я.

— С красной? Кажется, да, с красной. А что?

— А то, что все напитки с красной карты с наркотиками! — после этих слов мой мозг снова улетает в далекие края, я притягиваю Дениса, желая снова почувствовать вкус его губ, и все. Провал.

Пробуждение было самым ужасным в жизни. Кажется, совсем недавно я обещала себе, что больше никогда не буду пить. Я пытаюсь перевернуться на спину, но натыкаюсь на горячее тело. Голое тело, понимаю я, так как рука натыкается на чей-то утренний стояк.

Я резко теряю остатки сна, а мои глаза от неожиданности распахиваются и, уверенна, норовят вылезти из орбит.

Я поворачиваю голову вбок и натыкаюсь на Дениса. Голого, спящего Дениса. С огромным синяком под глазом.

Мамочки, что же это такое?

Я приподнимаю одеяло, чтобы убедится, что и на мне нет ни единого кусочка одежды, обвожу взглядом комнату и понимаю, что мы совершенно точно не в нашем гостиничном номере. Этот захудалый, обшарпанный номер, со стареньким телевизором и зелеными шторами на окнах, определенно не может быть полулюксом отеля, где мы остановились. Да он даже эконом-номером быть не может!

Я закрываю глаза в надежде, что это всего лишь страшный сон, и я вот-вот проснусь. Щипаю себя несколько раз за руку, но ничего. Ни ужасная комната, ни голый Денис никуда не делись.

Рядом послышался стон. Я поворачиваю голову в сторону мужчины. Он зашевелился, открыл глаза, моргнул несколько раз и с недоумением впился взглядом в потолок.

— Ты что-то помнишь? — шепотом спросила я.

Денис вздрогнул, как будто совсем не ожидая, что кроме него в постели может быть кто-то еще. Оторвался от разглядывания потолка и повернул голову в мою сторону.

— Соня? — прохрипел он. — Где мы? Что происходит?

— Хотела бы я знать, — нахмурилась, силясь вспомнить хоть что-то из вчерашнего дня. Но в голове лишь темнота.

Так, я проснулась, игнорила Дениса. Потом неудачная встреча…

— Я голый, — произносит это так, как будто он как минимум покрылся чешуей.

— Я тоже.

… прогулка по городу, бар. Точно, бар!

Воспоминания быстро возвращаются ко мне, но не все. Ровно до того момента, когда я, как обезумевшая самка богомола, целуюсь с Денисом, пытаясь сожрать его.

— Черт! Я вспомнила! — поворачиваю голову в сторону лежащего рядом мужчины. — Я доверила тебе заказать нам выпить, а ты заказал какую-то бадягу с наркотой и нас накрыло. Последнее, что помню, как мы танцевали. А ты? Ты что-то помнишь? — спрашиваю с надеждой.

Денис хмурится, трет переносицу, несколько минут молчит, а потом выдает:

— Помню, как мы целовались. Кажется, мы переспали.

— Нет, — подскакиваю на кровати, забыв о том, что под ним я совершенно голая и выставляя грудь, а всеобщее обозрение. — Не может этого быть. Мы не могли переспать. Только не это!

Голова безумно кружится, и, кажется, меня начинает жутко тошнить. Я смотрю на Дениса и замечаю его взгляд, направленный на мою грудь.

— Мог бы отвернуться для приличия! — возмущенно пыхтю, прикрываясь одеялом. — Меня тошнит и меня смущает, что я ничего не помню.

— Меня тоже. В смысле, смущает, что я ничего не помню. Возможно, это был самый лучший секс в моей жизни, а я не помню даже как добрался до кровати.

— Я знаю, как проверить был ли у нас секс! — вскрикиваю и под ошалелым взглядом Дениса сбрасываю с себя одеяло.

— О Боже, женщина, у меня и так встал от одного взгляда на твои прекрасные сисечки, а ты решила добить меня окончательно, — стонет он.

Я же совершенно не обращаю внимания на мужчину рядом, мне срочно нужны доказательства того, что вчера ничего такого не случилось, и я могу спокойно жить дальше.

Смотрю на свои ожоги, которые покрылись корочкой и с облегчением выдыхаю. Если бы мы вчера переспали, то они определенно не выглядели бы так хорошо. К счастью, логическое мышление меня никогда не подводило. Ну, почти никогда.

— У нас не было секса. Видишь? — указываю пальцем на свои поджившие раны.

Денис сглатывает, обводит взглядом мое тело с ног до головы, а до меня наконец-то доходит, что я вообще-то лежу тут перед ним полностью обнаженная. Боже, я реально потеряла мозги где-то по пути в кабинет своего босса в первый же рабочий день.

— Я вижу твой идеально выбритый лобок, но это ведь не показатель того, что у нас не было секса.

Я ударяю этого нахала кулаком в грудь и подымаюсь в поисках своей одежды.

— Подожди, — тянет меня назад за руку, и я вынуждена вернуться в постель. — Болит? — спрашивает Денис и кончиками пальцев аккуратно проводит по месту ожогов.

Я забываю, как дышать. Из головы выветриваются остатки сна, а тело бросает в дрожь. Когда губы мужчины проводят дорожку из поцелуев от ключицы к шее, я твердо решаю — будь что будет. Я устала сопротивляться этому притяжению, устала сдерживать свое желание рядом с этим мужчиной, устала от мыслей и фантазий о том, как это могло быть.

Я поворачиваю голову и ловлю губами его поцелуй.

— Ты такая сладкая, девочка моя. Так хочу тебя. Сейчас. Здесь. И я умру, если ты опять остановишь меня.

— Нет, — срывается с губ вместе со стоном, так как Денис прикасается уже далеко не к ожогам, — не остановлю. Не сегодня. — и в этот момент он просовывает один палец внутрь меня.