Все как у людей

Глава 14

Лейн Темносвет, ценитель древних редкостей.

Назгул и эльфийка — сюжет этой песни

Созрел после литра здравура.

Назгул и эльфийка — они, если честно,

Уж очень различной культуры…

На моей прошлой работе в полиции один старший дознаватель как-то сказал: один лишь вскользь брошенный взгляд на жилье или рабочее место может сказать очень много. Иной раз больше, чем расскажет о себе сам хозяин. Главное, понимать язык вещей.

То ли я в этом смысле уродился совершенно бесталанный, то ли сегодня просто не мой день — но, глядя на рабочий кабинет капитана горных рейнджеров, я мог бы уверенно сказать: здесь живет гном. Большая часть предметов здесь гордо и заслуженно носила эпитет «массивный» и если даже и говорила, то на кхуздуле. Дубовый стол, например, размером со старую родительскую кровать. Несколько каменных статуэток весьма грубой работы, прижимавших разбросанные бумаги. Два подсвечника по краям стола. Письменный прибор в виде пьяного гоблина, заснувшего в обнимку с бочкой-чернильницей. Масляная лампа и та свисала с потолка на цепи, которую небольшой парусник вполне мог бы использовать в качестве якорной. А шкура пещерного медведя всем своим видом старалась намекнуть, что стена для нее маловата.

Скрещенные мечи разве что выбивались из общей стилистики. Прямые, тонкие, в ножнах из белой кожи с окантовкой из серебра. Подгорный карлик такие «зубочистки» в клешни брать постесняется, не говоря уж о том, чтобы повесить на видное место. Вот положить в сокровищницу клана и рассказывать гостям небылицы о поверженных длинноухих зазнайках — это да, это по-гномски. Но на стене должен висеть молот или топор, никак иначе.

И гостям бы подали кружки эля и бифштекс, а не аккуратно нарезанные ломтики торта и чай в наборе из тончайшего синего фарфора.

Ах да, еще одна примета — стол частично покрывала резьба, традиционные лиственно-цветочные мотивы, плавные линии в стиле школы Уэнго. Многие узоры заброшены, но все равно — видно, что у кого-то имелся талант резчика, острый ножик и много свободного времени. Ну или привычка таким вот способом приводить нервы в порядок.

— Благороднорожденная…

— Зовите меня просто Вэл, — сказала эльфийка напротив, и я едва не подавился бисквитом.

Нет, она в чем-то была права. Чтобы произносить полное имя дочери оной из Старших Ветвей, пусть и блудной, нужно иметь хорошую память. И не менее хорошую дыхалку, ибо прерываться на вдох-выдох почитается за грубость. Но все же обычно в разговоре сокращают именование до четырех-пяти слов, а не одного-единственного слога.

Впрочем, капитан горных рейнджеров, превратившая крохотный наемный отряд в подразделение, которым дикие орки непослушных детишек пугают, может позволить себе… ну, практически все. В лицо ей никто ничего сказать не посмеет, даже про «легкую эксцентричность». Да и не в лицо тоже желающих пошептаться особо не осталось. Эльфийский слух и хорошая сеть осведомителей в сочетании с привычкой протыкать нежелательных личностей на дуэли, а то и просто при случае, творит с репутацией настоящие чудеса.

— Меня интересует ваше оружие. Точнее, — капитан слегка улыбнулась, — я вижу в нем хороший потенциал. В бою с дикарями возможность сделать несколько выстрелов подряд может оказаться очень полезна. Мы привыкли сражаться в меньшинстве, знаете ли…

— Знаю, — подтвердил я. — На всем побережье трудно найти людей, которые никогда не слышали про легендарных Эред Ллает…

…и про их командира.

— Не сомневаюсь в этом, — а вот это уже было произнесено серьёзно и без тени улыбки. — А еще вы уже знаете профессора Грорина. И наверняка разнюхали, что является целью нашей будущей экспедиции.

— Вы про мифриловый метеорит? — на всякий случай уточнил я. — Но… разве эту идею кто-то принимает насколько всерьез?

— Профессор Грорин весьма известная личность, — ушла от прямого ответа наша собеседница.

— Неужели у вас настолько сильно закончились деньги?

— Деньги… — капитан перевела взгляд на гоблина. Необычно тихого и задумчивого, причем уже с утра. Если на него пинки оказали столь благотворное воздействие, надо взять за правило проделывать аналогичную процедуру регулярно. Хотя это может быть и просто похмелье от гномского варева.

— Вам ведь нужны деньги, не так ли, мистер Смейлинг?

Удивительно, но гоблин сумел удержаться от вопля: «Да! Много! Сразу!». Более того, в ответном взгляде Тимми читалась некая… нечто… в общем, там присутствовала то ли рассеянность, то ли затуманенность.

— Деньги нужны всем и всегда, капитан. Вы ведь наверняка в курсе условий нашей сделки с Магрмочиксом. Но это не значит, что на каждый звяк монет мы несемся, сломя голову.

— Значит. Вы не сможете продать ваши револьверы в нужном количестве прежде, чем придет время платить по счету барона.

Думай о чем-нибудь хорошем, посоветовал я сам себе. Например, о Тари. Она сейчас наверняка в мастерской Дорина, проверяет очередную партию сделанных гномом и его подмастерьями револьверов. Которые… нет, надо подумать еще о чем-то более другом. Вот, к примеру, чашка. Голубой фарфор, секрет изготовления утерян более трёхсот лет назад, во время «десятилетия сломанных ветвей». Это его так принято деликатно именовать, а если ближе к гоблинскому стилю: междоусобица, затеянная наследниками двух Старших ветвей, причем из-за какого-то мелкого формального пустяка. Кто-то там одел камзол не того цвета или даже оттенка, вышивка на рукаве оказалась с неправильными завитками, кто-то не поклонился достаточно низко и вообще позволил себе чихнуть прямо в момент аудиенции. Понятно, что на самом деле там имелось множество предпосылок и заинтересованных сторон. А также просто желающих встряхнуть стакан с игральными костями — вдруг лично им выпадет комбинация получше. Кончилось все длительной, кровавой и грязной разборкой, клан фарфоровых мастеров стал одной из тех самых «сломанных ветвей». Конечно, вырезали далеко не всех поголовно, мы же не орки. Но, как выяснилось, основные секреты технологии передавались устно внутри узкого круга старейшин-мастеров и вот они-то умерли в одну холодную и кровавую зимнюю ночь.

Интересно, почему капитан использует этот чайный сервиз? Даже неполный — комплектных вроде бы сохранилось всего несколько десятков, они хранятся в сокровищницах у эльфов и гномов, стоят совершенно безумных денег… ну, если вдруг кто-то решит продать, чего не случалось уже полтора столетия. А тут в бесценном сокровище гостям угощение подают. Ладно бы эльфам, так ведь и орку нашему тоже и чашку дали вместе с блюдцем и ломтик торта на тарелочке. Широкий жест или просто подделка? А может… чашка в руках у гоблина вроде с трещинкой. Крохотной, заметной только глазу эльфа, но все же… чашка билась и её потом склеили. Очень хорошо, старательно, только вот след все равно виден. Однажды разбитую чашу нельзя вновь сделать целой, гласит одна из древних поговорок.

— Можно узнать, — неожиданно подал голос орк, — почему вы так считаете? Если сами только что сказали, что наше оружие вас интересует.

Должно быть, капитан и в самом деле собрала про нас массу информации. По крайней мере, она ничуть не удивилась вопросу Сэма. И вообще тому факту, что наш орк сам заговорил с ней и при этом членораздельно задал вполне разумный и осмысленный вопрос.

— Можно. Ваши бабахалы слишком сложные, а значит, — эльфийка улыбнулась, — хрупкие и ненадежные. И не торопитесь мне возражать и переубеждать, это мнение также разделяет лейтенант Страйдер. Я считаю, что мои бойцы смогут их использовать, конечно же, после должного инструктажа и тренировок. Но в «нежных» лапах простого солдата такие штучки-дрючки долго не протянут. А главное, игрушки получились чересчур дорогие, чтобы казначейство одобрило подобную роскошь. — Капитан прервалась на глоток чая и продолжила, — Дальше начинается замкнутый круг. Без крупного заказа от военных вы не можете понизить стоимость за счет объема производства. Нет снижения цены, нет репутации «раз их купили военные, в этом что-то есть». К тому же, на побережье нужда в оружии не так уж высока, на границе же с дикарями селятся бедняки, с трудом наскребающие на очередной мешок зерна. Что вам остается? Редкие продажи случайным богатеньким любителям? С другой стороны, — после нарочитой паузы добавила эльфийка, — экспедиция профессора Грорина как раз могла бы стать отличной рекламой. Только представьте заголовки в газетах: «Сотни миль среди орд враждебных дикарей!», «Горстка путешественников повергает в прах бесчисленных врагов!»

— В газетах, — пренебрежительно бросил гоблин, — обычно пишут: «Путешествие очередных безумных искателей приключений на свои задницы закончилось в орочьем котле». Особо скрупулёзные издания уточняют, что путешественников с их добром хватило на первое, второе и компот. Мы хотим заработать деньги, это верно. Но покойникам ни к чему даже все сокровища мира.

— Магией воскрешения не владели даже древние, — счел необходимым добавить я. — По крайней мере, достоверных случаев её использования в сохранившихся летописях не зафиксировано.

— За безопасность экспедиции будут отвечать мои воины, — на миг из глаз уточнённой эльфийки сверкнула холодом оружейная сталь. — А я не из тех, кто любит отправлять доверившихся мне в безнадежный бой.

Ну да, ну да. Фраза, призванная обнадежить, если не вдумываться в её содержание внимательно. Ключевое слово «любит» — ведь посылать на смерть можно и без всякой любви, с чувством глубокого сожаления и сопереживания. Мы, эльфы, на такое мастера, можем и слезливую балладу по безвременно ушедшим сложить.

— Не любите, но все же отправляете, — гоблин тоже раскусил подвох, пусть и потратив на размышления добрых полминуты. — А экспедицию в самую сердцевину Диких Земель простым и безопасным делом назвать вряд ли кто сможет.

— Верховья Айтаски не являются сердцем Диких Земель. К тому же, мы рассчитываем, что большую часть пути, а возможно, и весь путь экспедиция сможет проделать на пароходе.

— Не являются⁈ — возмутился гоблин, размахивая чайной ложечкой. — Вон у вас шикарная карта висит, ну-ка, покажите нам эти самые верховья Айтаски⁈ Разве там кто-то бывал⁈ Ну, кроме как после третьей бутылки можжевелового джина⁈ А с чего вы взяли…

Тут гоблин внезапно замолчал.

Тимми Смейлинг, тупица.

Пароход! Точно! Ну конечно! Как же я раньше-то не сообразил! Эх, башка моя дурацкая…

— Вам нужен кто-то, способный управиться с паровой машиной парохода, — медленно произнес я. — Кто-то… стоп, а куда делись те механики, что там были? Почему вы других гномов нанять не можете⁈ Что вообще тут затевается⁈ Вы еще и коротышкам по бородам оттоптались?

— Некоторые… — капитан запнулась, — влиятельные силы настроены помешать экспедиции. В частности, они перекупили механиков предназначенного для экспедиции парохода. И, как нам стало известно, нанять новых не удастся.

Ох уж мне эта хваленая эльфийская манера называть все не своими именами.

— Влиятельные силы⁈ — переспросил я. — Вы, часом, не западных баронов имеете в виду⁈ И вчерашнее нападение тоже их лап дело?

Думаю, щелканье всяких там шестеренок и прочих деталек в моей башке, пока они свои места вставали, слышно было за милю.

— А ты догадливый!

Из уст командира горных рейнджеров подобный «комплимент» прозвучал скорее как угроза.

— Ребят, я понимаю, что речь идет об очевидных вам вещах, — жалобно произнес орк, — но можно раскрыть вопрос подробнее. Очень хочется понять, за что меня вчера по голове стукали.

В общем-то фраза вполне в духе орка, но… обычно все же эти ребята хотят не «понять», а просто жаждут указания, кого и где им пойти «пастукать» в ответ. А наш Сэм, как всегда, выпендрился.

— Большинству прибрежных королевств… и республик, — быстро добавил я, увидев, как дернулось ухо капитана Вэл, — нужны новые земли для поселенцев. Свести лес, навести пашню, выкопать все полезно-копаемое…

— … за несколько лет истощить землю монокультурами, а затем двинуться дальше, — вставила эльфийка. — Не сочти за претензию лично к тебе, Смейлинг, но методы хозяйственной деятельности твоих соплеменников крайне похожи на деятельность стаи саранчи.

— Ну да, мы такие, — пожал я плечами. — Это эльфы могут тысячу лет сидеть в одном и том же Лесу.

Гномы вон и те подвижней — они хотя бы «роятся». В смысле, как только новое поколение в количествах подросло, выпихивают их из родных пещер пинком под зад. Идите, мол, свою гору поищите.

— Так, а при чем здесь эти ваши западные бароны?

— Экономика западных баронств построена на паучьем шёлке, — ответил вместо меня Лейн. — А для его производства нужны две вещи: собственно пауки, которых поставляют ночные эльфы и работники…

— … причем дешевые и легко заменяемые работники, — снова встрял я. — Попросту говоря, рабы. Любые попытки продвинуться за Великую реку для них как ножом по я… горлу.

— А вы хотите сломать эту глубоко порочную систему?

Все же орки — это вам не эльфы, по роже Сэма его мысли можно было читать как с листа. В смысле, там «недоверие» было написано яркой краской и дюймовыми буквищами.

Конечно, рабство у нас разрешено — а как иначе с некоторых злостных неплательщиков долги взыскивать⁈ Да и торговые бароны, чего уж там, на светочи добра выглядят похожими лишь на картинах придворных живописцев. Вот уж у кого рука набита польстить заказчику до полной потери сходства.

Только тут вопрос не какой-то там вечной борьбы бобра с козлом, а дележа вполне конкретных финансовых потоков.

— Кто⁈ Я⁈ — изумление в голосе капитана рейнджеров ничуть не выглядело наигранным. — Неужели я так похожа на взбалмошную дурочку из саги о Тинувиэль⁈

Кажется, это был из тех вопросов, что Лейн и ему подобные умники зовут риторическими. В любом случае, ответить никто не успел. Снаружи громыхнул взрыв, окна брызнули сверкающими осколками, дом подпрыгнул и рухнул обратно, слегка перекосившись на правый бок. Воздух сразу наполнился пылью, клочьями мха и какой-то золотистой нитевидной дрянью, а из дыры на месте окон явственно потянуло горелым.

— Капитан! — в комнату влетел один из дежуривших внизу рейнджеров, — на нас напали!

— Я уже заметила.

Эльфийка аккуратно вернула на стол чашку и блюдце, поднялась, чуть помедлив, сняла сюртук и небрежно бросила его на соседний табурет. Затем развернулась к стене и одним плавным движением выдернула из ножен оба клинка.

— Надеюсь, вы сегодня не забыли свои револьверы дома? Сейчас будет повод немного пострелять…

— Хотите пострелять, леди? — ехидно уточнил я. — Могу продать немного пороха и пуль. По сходной цене…

— Еще раз обзовешь меня «ледей», забью в пасть вместе с клыками! — мило улыбаясь, пообещала капитан. — Нас атакуют ночные эльфы. Разбирать, кто здесь их заклятый враг, а кто всего лишь неудачно подвернувшийся свидетель, они точно не станут.

Я почувствовал, как сердце сжимается в крохотный комок и проваливается куда-то ниже пояса. Конечно, вряд ли ночные эльфы знают, что я уложил одного из них… или одну… или знают⁈ Ох, не стоило трепать про этот подвиг всем подряд…

— С чего это вы взяли, что это ночные эльфы?

— А у кого еще хватит наглости среди бела дня напасть на штаб горных рейнджеров? — ответил вместо капитана Лейн. — Эй, Сэм, ты с двумя «бродяжниками», как обычно?

— Два с половиной, — орк вынул откуда-то из-под жилетки револьвер с непривычно коротким стволом и протянул его эльфу рукояткой вперед, — попросил Дорина на пробу сделать «коротыша» из отбраковки.

— Сойдет, — бегло глянув на револьвер, кивнул эльф, — главное, у нас на шесть выстрелов больше!

— Я задержу их у входа в зал, — капитан Вэл заставила мечи на миг слиться в два сверкающих диска, затем резко крест-накрест полоснула воздух перед собой. — А вы палите в ту сторону как можно чаще. Чем больше пуль, тем выше наши шансы.

Лейн как-то пытался объяснить нам с орком, как эльфы уклоняются от пуль. Весь фокус в остром зрении… ну и скорости реакции. Даже современные капсюльные ударные механизмы срабатывают не моментально. Сначала нажатие спуска срывает курок. Тот с размаху лупит по капсюлю, струя огня идет по огнетрубке к пороховому заряду и воспламеняет его. Уйма времени, чтобы уклониться, если только стрелок не научен постоянно следить стволом за целью. А в старых кремневых замках, где требовалось воспламенить порох на полке, по меркам эльфов, вообще до вылета пули проходила целая вечность.

Собственно, никто и не спорит, что в индивидуальных соревнованиях длинноухие зазнайки в самом деле кое-что умеют. Поэтому бить по их ушастым физиономиям обычно ходят большими дружными толпами.

Забавно — в этот раз на дворе был день, да еще лампы горели. Но разглядеть наших противников у меня вышло хуже, чем ночной схватке за караван. В темном коридоре замельтешило что-то чуть более светло-серое, чем полумрак и почти сразу клинки эльфийки замелькали, то и дело высекая снопы искр из… чего-то?

А потом началась пальба и все заволокло дымом. Последние два выстрела я делал почти наугад. И еще дюжину раз вхолостую пощелкал курком, прежде чем осознал — заряды кончились, а перезарядить «бродяжника» снова я никак не успею.

Пока таскаешь на перевязи тяжеленную железяку, все время кажется, что шесть выстрелов как-то чересчур много. Но когда дело доходит до стрельбы, эта шестерка вылетает во мгновение ока. А потом ты, чихая и кашляя, судорожно сжимаешь в потных лапках пустой револьвер, пытаясь хоть что-то разглядеть в пороховом дыму. И думаешь — вот сейчас бы совсем не лишним оказалось револьверное ружье с барабаном на восемь или даже десять зарядов. Очень даже зря Далин тогда ворчал, что модель на десять выстрелов получилась чересчур тяжелая и никто такое не купит. Я бы сейчас чего только не дал за лишнюю пару выстрелов…

Из дыма донесся тихий стон, тут же оборвавшийся глухим ударом и коротким всхрипом. Затем кто-то сдавленно выругался. Всех выражений я не узнал, но и те грязные непристойности, что показались знакомыми, определенно не могли быть произнесены эльфийкой. А это значило…

— … гребаные злобеучие дерьмоеды!

Начавший появляться из дыма силуэт продолжал изрыгать ругательства. При этом пошатываясь и держась за бок. Такого подранка есть шанс завалить даже удачным броском, четыре половиной фунта стали, это вам не игрушки.

— Кто из вас, недоносков, умудрился выстрелить мне в спину⁈

— Э-э… капитан⁈ Вы живы?

Мне вдруг припомнилась дюжина слухов — дескать, капитан рейнджеров заложила свою душу сразу нескольким темным божествам, взамен получив кучу даров — неуязвимость, неуязвимость и так далее. Не то, чтобы я верил слухам, но при выстреле в упор пуля «бродяжника» пробивала навылет четыре дюймовые доски, оставляя за собой дырень, в которую пролезал кулак. А в живое тело… одной такой дыры хватит, чтобы истечь кровью, как ни затыкай. Хотя крови-то и не видно.

— Жива, жива… кажется.

Кое-как дохромав до стола, эльфийка схватилась за его край, осторожно присела на табурет, болезненно скривилась и выдала очередную порцию ругательств.

— Словно гном кувалдой шандарахнул! Круче, чем пинок чокибо… уж поверьте, меня эти твари пернатые три раза пинали.

— Увеличить заряд пороха велела лейтенант Страйдер! — виновато сообщил орк. — Мы считали, что сорока гран пороха достаточно, а она настаивала на шестидесяти.

— Саманта, Барлог всех задери, была права, — прошипела сквозь стиснутые зубы эльфийка. — Хоть мои ребра и вопят об обратном. Только лучше синяк до задницы, чем улыбка на горле. Боевая четверка ночных эльфов, это чересчур даже для меня.

— Но…

Вместо слов капитан развернулась к нам боком и совершенно неприличным жестом задрала жилет и блузку. Я-то в последнее время немного привык видеть обнажённых эльфиек, а вот Лейн и Сэм подались вперед… хотя и смотреть-то было практически не на что. Или, наоборот. Серебристо-узорчатое сияние узнавалось моментально, даже теми, кто ничего подобного раньше не видел.

— Мифриловая кольчуга⁈

— Прощальный подарок от дедули, — эльфийка вернула одежде более целомудренный вид, насколько это было возможно с порезами от клинков и дырой от пули. — Аккурат перед выпиныванием за порог с наказом: «не попадаться больше на глаза!». Раз пять она мне уже жизнь спасала… сегодня вот шестой. Тяжелая до ужаса, да и ремонт каждый раз стоит немерено, но зато непрошибаемая, как и сам дедуля.

Пороховой дым понемногу выдувало в разбитые окна. Я даже сумел разглядеть несколько тел за порогом. Тот, что побольше и в зеленом — скорее всего, тот самый бедолага-рейнджер, прибежавший с вестью о нападении. А два… нет, целых три поменьше, и серые — нападавшие. Трое ночных эльфов. Определенно, надо будет валить все на капитана Вэл, пусть её репутация взлетает до небес.

— Хорошо, что пуля пришла под лопатку, а не ниже, — глубокомысленно заметил Сэм. — Коротка кольчужка-то.